ЛЕННИ
Дайте подумать…
Его арестовывали девять или десять раз.
Дважды за хранение наркотиков
и три или четыре —
за непристойное поведение.
Дамы и господа, — Ленни Брюс.
А вы знали, что Элеонора Рузвельт
наградила Лу Герига трипаком?
«Что он сказал? Господи Иисусе, ну и жесть!
Зачем так опускаться ради смеха?
В чём смысл? Это же дурновкусие».
А смысл в том…
Весь смысл в запретности слов.
Смотрите.
На дворе 1964-й,
и знакомые врачи говорят мне, что вот-вот
грянет эпидемия кое-какой болезни,
хотя все знают или должны знать,
что она лечится
одним уколом в задницу. Так?
Но венерические болезни
всегда в первой десятке.
Почему? Потому что о них не говорят.
Даже слово бояться сказать.
Вот вы платите налоги.
Не будете же вы интересоваться,
сколько из ваших денег идёт на триппер?
Очень в этом сомневаюсь.
Нам пора начать говорить о триппере.
Пусть кто-нибудь
из наших национальных героев
признается, что он болел.
Элеонора Рузвельт
заразила Лу Герига трипаком.
Ещё она заразила им Чана Кайши.
Он передал его Джону Эдгару Гуверу,
и так болезнь распространилась.
Подцепит его какой-нибудь молодой человек.
Пойдёт ли он к отцу?
Нет, бате он говорить не будет.
Скорее всего, спросит кретина,
который в аптеке полы моет.
Даже не фармацевта.
— «Эй, чел, можно тебя?»
— «Что такое?»
— «Короче, у меня трипак».
— «Господи. Где ты его подцепил?»
«Машину красил, дебил!
Какая разница? Я болен, и всё».
— «И чего ты от меня хочешь?»
— «Ты здесь работаешь. Дай колёса».
«Лады».
«Декседрин в капсулах. Вылечит?»
«Что то дерьмо, что это.
Зато не даст забыть, что подцепил».
«Слушай, мне надо вылечиться.
У меня хорошая работа.
Не хочу, чтоб турнули из-за трипака».
— «Где работаешь?»
— «На мясокомбинате».
Я знаю, что нам нужно.
Пусть Джерри Ли Льюис в следующий раз,
как окажется в телике,
не зацикливается на мышечной дистрофии,
а устроит трипперофон!
Но такого не произойдёт. И не мечтайте.
Почему? Потому что
стоит тебе о нём заговорить,
общество тебя возненавидит.
Когда вы познакомились с Ленни?
В 1951 году в Балтиморе.
Я была главной звездой…
Хотя громко сказано.
Я работала в одном клубе.
И-раз, два…
И-раз, два, три, четыре!
Когда святые
Маршируют, да!
Когда святые маршируют
Да!
Спасибо. Спасибо. Спасибо.
А вот то, что вы так долго ждали.
Позвольте вам представить…
Знойная Хани Харлоу!
Поприветствуем!
Эдди…
Глянь, какие волосы.
Что это за парень у окна?
Ленни Брюс. Комик.
Хороший?
Паршивый.
Кажется, я её знаю.
Они накладные.
Правда?
Он милый.
Милый? Несёт всякую херню…
Старые шутки. Убогие пародии.
В детстве у меня были серьёзные проблемы.
Только в восемь лет я понял,
что меня зовут не Заткни фонтан.
Ладно, как насчёт пародий на птиц?
Куропатка.
Куропатка задом наперёд.
Утка.
Ласточка.
Гусь.
Вам никогда не казалось,
что вы участвуете в конкурсе талантов,
но победы вам не видать?
Ладно, друзья, обратимся
к беспроигрышной теме.
Отправимся в зал славы шоу-бизнеса,
где ведущим будет мой хороший друг,
сам старик Шнобель.
Они непробиваемые.
[пародирует Джимми Дуранте]:
Спасибо. Прихожу я как-то в обувной
и говорю:
«Мне нужны аллигаторовые туфли».
А продавец спрашивает:
«Какой размер носит ваш аллигатор?»
Ты просто нечто, Дуранте.
А теперь я хочу представить вам
моего любимого певца,
Вона Монро.
Гонки с луной…
Выступил он паршиво,
но что-то же вас в нём привлекло.
Что же?
Ну, он просто…
Не знаю.
Его хотелось обнять.
Спасибо.
Моя мама — комик.
Я ушёл со службы
и поменял имя.
Как тебя зовут на самом деле?
Леонард Альфред Шнайдер.
И зачем ты его поменял?
Слишком еврейское.
Мне нравится имя Брюс.
Сразу представляется
капитан футбольной команды.
Вот я и поменял,
хотя первый Брюс, что мне попался,
пытался меня поцеловать.
418-й, пожалуйста.
А ты в каком отеле?
621-й, пожалуйста.
В этом? Шутишь?
Нет.
Ну?
Ну?
Ты не ответишь?
Зачем?
Как вы на самом деле
относитесь к тому самому?
Разве это не самое пошлое,
что мы можем сделать друг с другом?
В этом нет ничего некрасивого.
Какое самое плохое ругательство?
«Иди в пизду, приятель».
Но это странно, потому что
если я хочу кого-то оскорбить,
надо говорить «не ходи в пизду».
Потому что входить в пизду
довольно приятно.
Привет, ма! Это я.
Только что вернулся.
Да иди ты в пизду, ма!
Нет, я не шучу.
Батя там?
Ах, батька, мой батька…
И ты иди в пизду, батя.
Что?
Поверить не могу.
Не могу — и всё.
Что я ем?
Да, что ты ешь.
Нет, что ты здесь и что я с тобой.
Невероятно.
Знаешь, как только увидел тебя в кафетерии,
хотел подойти и сказать:
«Я Ленни Брюс. Я на тебя запал».
Почему не подошёл?
Почему ты не подошёл?
Столько времени бы сэкономил.
Столько времени бы сэкономил.
Я знаю, почему.
Ты застенчив.
Да.
Всегда был таким.
Даже в детстве?
Даже в детстве.
Я пытался это преодолеть,
но до сих пор застенчивый.
Но если вдуматься,
я просто…
такой, какой есть —
очень застенчивый…
человек.
Хо-хо.
А тебе на работу не надо?
Надо, но я лучше останусь
и попытаюсь побороть
свою крайнюю застенчивость.
Наверное, не стоит вам такое рассказывать,
но…
Неделька выдалась насыщенной.
Хани.
Как-нибудь я познакомлю тебя с мамой.
Вы тогда остались вместе?
Нет. Я уехала в Майами по работе,
но Ленни звонил каждый день.
Однажды он сказал, что собирается приехать.
Что не может без меня.
Мы все придурки, все парни…
Но забавно то,
что мы пытаемся быть неповторимыми,
будучи одинаковыми.
Эйзенхауэр, Кеннеди, Джонсон, я.
И у каждого парня есть цыпочка,
ради которой он жопу рвал.
Ух ты!
Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ
ПАРЕНЬ ИЗ 505-ГО
Он приехал!
Минуточку.
Вот он стоит в нижнем белье
и, как дурак, умоляет.
«Пожалуйста, потрогай хоть разок.
Ты редко его трогаешь. Хоть разочек».
«Хочешь, чтобы потрогала, даже если
мне не хочется и голова болит?» «Да».
«Хочешь, чтобы потрогала, даже если
мне это не доставит удовольствия?»
«Да, я дурачок, мне очень нужно,
чтобы ты его трогала.
Если буду ждать, когда захочешь,
то так и не дождусь».
«Перестань. Я часто его трогаю».
«Вот и нет. Тебе кажется.
Это раньше ты часто трогала.
А теперь это выглядит как одолжение.
Теперь это как праздник.
Как День перемирия».
«Что ж, ладно.
Если заставляешь меня
чувствовать себя виноватой,
давай его сюда. Я потрогаю».
«Не надо делать мне одолжений.
Я и сам могу потрогать».
Такие дела.
Мы все придурки, все парни до одного.
О божечки!
Во дела!
Прямо-таки обложка для альбома!
Может, уже войдёшь, здоровяк,
и нарвёшь цветочков?
О да.
О да.
Эта шикса — настоящая богиня.
Вот тогда я и вышел на сцену.
В каком качестве?
Какие у вас были отношения?
Личный менеджер. Друг.
Знаете,
отношения между клиентом и агентом —
очень деликатные,
весьма тонкие.
Не всегда знаешь, как глубоко можно залезть
в их личную жизнь.
Ленни, подумай о чём угодно —
она этим занималась.
У неё полный комплект.
В 15 лет уже отсидела.
Только представь.
Ленни, я бы хотел быть больше,
чем просто твоим агентом.
Ты знаешь, как я к тебе отношусь.
Иначе бы не говорил всё это.
Арти, ты что, нанял детектива?
Не понадобилось.
Слышал, вы много времени проводите вместе.
Это, конечно, не моё дело,
но я поспрашивал насчёт неё.
— И мне такое стали рассказывать…
— Люблю тебя.
Один сказал, что пришёл с ней на вечеринку,
а она…
Ленни, мне же не обязательно произносить?
Это моя мать тебя надоумила?
Салли? Нет.
Ленни, я ничего не выдумываю.
Зачем мне таким заниматься?
Не веришь мне,
можешь сам проверить.
Не нужно.
Она уже обо всём мне рассказала.
Но… Спасибо.
Я встревал в то, во что не стоило,
в весьма болезненные вопросы
его личной жизни.
Похоже, вы правда заботились о нём.
Да. Я его очень любил.
Хани.
Давай поженимся.
Что?
Я была июньской невестой.
Помню, была в костюме из бенгалина
и туфлях на высоком каблуке…
Сочетал нас судья Лидди.
Вы всё помните?
Да. Почти всё.
Они сидят там уже 15 минут!
Почему она не отпускает его?
Не суди строго, Мима.
Она наверняка очень милая девушка.
Я всё о ней знала.
И раз подобная девица ему нравится,
то пусть, это его жизнь.
О чём они там могут говорить?
О нас, дурочка!
Господи! Моя причёска.
Мама всё время будет болтать.
Она тебя там даже не заметит.
Хорошо. Тогда можно не подниматься.
Но ты должна познакомиться с тётей Мимой.
Попрошу её, чтобы показала
своё знаменитое «фе».
Что такое «фе»?
Когда она изображает еврейскую чайку.
Увидишь. Ну всё, дружище, пошли.
Ленни.
Сделай одолжение?
Пожалуйста, не называй меня дружищем.
Я очень хотела ей понравиться.
Ну, породниться.
Должна рассказать, как этот балбес
впервые выступил в клубе.
Начинается.
Ни разу не был на сцене…
Я работаю в клубе «Виктори»
на Оушен Парквей.
Настоящая дыра!
Посетители были настолько крутыми,
что ходили в шерстяном всё лето.
— И без трусов.
— И без трусов.
Ты всё знаешь,
но дай мне рассказать!
Однажды из-за проблемы с машиной
не пришёл ведущий.
Полиция нашла в багажнике марихуану.
Об этом ты ещё не слышал.
Сколько вы встречались с Леонардом,
прежде чем пожениться?
На меня не смотри.
Мима, потом, дай дорассказать.
Короче, сижу я в баре, и заходит Ленни.
Представь: на мне рубашка с воротником,
как у Билли Экстайна, и замшевые туфли.
Я говорю: «Ленни, ведущий не пришёл.
Что если вместо него
я представлю тебя,
и ты будешь объявлять номера».
А он: «Ну нет. Разве так можно?»
А я: «Да там делать нечего.
Смешить никого не надо.
Просто объявляй: «На сцене Хлоп и Шлёп».
Или «Поприветствуйте Штутца и Дрека».
На идише «дрек» значит «дерьмо».
Он говорит: «Ладно, почему нет?»
А через три секунды в туалете…
прямо на замшевые туфли.
— Леонард!
— Вот и «фе».
Ну всё, тихо! Звезда выступает.
В общем, стою я там с микрофоном
и говорю зрителям:
«Друзья, ведущий прийти не смог
и всякое такое.
Но, к счастью, мой хороший друг,
очень-очень забавный парень…»
Пиздёж! Ты сказала…
«Самый смешной парень на свете».
Ты прав! Точно!
«Леонард Альфред Шнайдер,
который только что вернулся с побережья
со съёмок «Шоу Салливана»,
сегодня с нами».
Видишь, что родная мать натворила?
Никогда в жизни не был на сцене,
а теперь надо выйти
и попытаться быть смешным.
Ты так нервничал,
что, выходя, споткнулся о шнур микрофона,
и мы оба упали на задницы!
Так и было.
Так и было.
Никогда не слышал,
чтобы так громко смеялись. Особенно она.
Так сколько вы встречались,
перед тем как пожениться?
Да, мы должны это знать!
Сколько мы уже знали друг друга,
прежде чем поженились?
Где-то полчаса. Я подцепила его в метро
после того, как он показал мне свой поц.
Блеск!
Поц?
Обожаю! Блеск!
Это правда, Мима.
Я встретил её в метро и показал…
Это ещё слабое «фе». Хочешь погромче?
Короче, я подхожу к ней и…
А вот громкое «фе».
Можно показать Софи?
Софи! Это её лучшая подруга.
Софи, вот так я познакомился с женой.
А Миме не понравилось. Не понимаю.
Мима, ты же целовала его,
когда я был маленьким.
Ленни, она потрясающая!
Как действительно проверить,
современный ли ты?
Жениться на своей девушке.
Ух ты, что-то новенькое. Почему?
Ты выходишь туда
с сиськами наружу, вертишь жопой,
а мужики смотрят на тебя,
прикрывая одно место газетами и шляпами.
Ты ревнуешь!
Мне это нравится.
Так что… я подумал,
что если мы придумаем что-нибудь,
чтобы работать вместе.
Выступать вдвоём?
Да.
Я вот о чём. Представьте,
что болтаете с обычным парнем.
«Эй, глянь-ка на ту цыпочку.
Классная, да?»
«О да. Красавица».
«У неё очень красивое лицо…
и зачётные дойки».
«Женился бы на такой?»
«Ещё спрашиваешь!»
«Разрешил бы жене так одеваться?»
«Нет! Надрал бы ей жопу за такое!»
«Так что тебе в ней понравилось?»
«У неё огромные сиськи».
«Но одеваться так не разрешил бы?»
«Нет! Она же моя жена!»
Ну…
Придётся кое-что отменить из…
Забудь.
Ладно, папочка. Будем выступать вдвоём.
Хорошо?
Вот здесь и начинается конфликт.
Все мы хотим жену, которая была бы
чем-то средним между
учительницей воскресной школы
и проституткой за 500 долларов за ночь.
Первое время с ним я подпевала.
А он напоминал кого-то
вроде Флоренца Зигфелда.
Проводили вместе 24 часа в сутки.
Так что начали работать вместе.
Выступали в клубах, гастролировали.
И…
были вполне ничего.
Да. Шоу неплохое.
Когда это говорит такая звезда,
как вы, мистер Харт,
это много для нас значит.
Какая же красотка тебе досталась.
Глаз не оторвать.
Спасибо.
Может, и в моё шоу заглянешь как-нибудь.
Спасибо.
Ты мне очень нравишься, Ленни.
Люблю молодых и пробивных.
Вы делаете шоу-бизнес прекраснее.
Кто хочет быть родителем без ребёнка,
королём без принцессы?
Как раз говорил об этом
на «Шоу Барри Грэя».
Не видели?
Не пропускает ни одного, Шерман.
— Верно?
— Да.
Это я всё к чему… Ты ужасно талантлив.
Хочется, чтобы начал правильно.
Нужно работать чисто, без этой грязи.
С последним шоу лажанул.
На твоё счастье я помешал
Джеку Голдштейну подать на тебя жалобу.
Спасибо, Шерман, я это ценю.
Это была просто случайность.
Комедия ошибок.
Мы закончили выступление дуэтом,
а мне надоело рассказывать старые шутки.
Было жарко. В общем, я снял пиджак,
повернулся к группе и сказал:
«Без пиджака дрочить сподручнее».
Микрофон был включён.
Группа начала ржать.
Я посмотрел на Хани…
Я тоже засмеялась.
Потом не удержался и я.
Знаю, выглядело дурно, просто…
Было очень глупо.
Комик должен работать головой.
На сцене надо думать каждую секунду.
Спасибо. Спасибо.
Дамы и господа, сегодня с нами один
из ярчайших представителей шоу-бизнеса.
На самом деле он дебютировал
прямо в этом отеле.
Дамы и господа, сам мистер Зрелище —
Шерман Харт, дамы и господа!
Шерман Харт!
Вы прекрасная публика!
Самая чудесная!
Просто замечательная.
Ленни, ты очень хорош,
мне нравится, что ты делаешь.
И вам тоже понравится,
когда посмотрите мой «Час комедии».
В среду вечером на «Си-Би-Эс».
Спасибо, вы отличная публика!
Могу сказать время. В 21.00 по восточному,
в 19.00 на Скалистых горах
и в 4 утра по токийскому.
Токио!
Вы чудесны! Спасибо. Спасибо.
Ленни, мальчик, сделай одолжение.
Можешь говорить помедленнее?
Я не успеваю записывать.
— Покажи им класс.
— Шерман Харт, дамы и господа!
Невероятная публика!
Вы лучшие! Спасибо!
Жги, парень.
Друзья, хочу сказать пару слов о серьёзном.
Я в этом бизнесе ещё новенький
и мне многому предстоит научиться.
Но благодаря Шерману
я понял, что допустил ошибку
на прошлом шоу.
И если я кого-либо задел,
то хотел бы извиниться.
И чтобы загладить вину,
я на вас помочусь.
Зачем?
Просто хочу свалить отсюда.
На кой ты раскрыл свой грязный рот?
Особенно в Дни трепета!
Все узнают про тебя!
Не дадут зала, не пустят ни в один клуб!
Тебе конец! Забудь про шоу-бизнес!
О нет! Нет!
Только не это!
Вот увидишь!
Непросто будет тебе, сынок,
особенно с таким поганым ртом
и бесталанной женой!
Подойди, Джек.
Знаешь, на твоей кухне
нет осталось пуэрториканца,
который бы не чпокал твою жену.
Спасибо за всё. Много ты знаешь о таланте.
Ты в порядке?
Ладно, где разница между пошлостью
и невинностью?
И если бы мне пришлось выбирать,
то пусть мои дети лучше смотрят порнуху,
чем невинное кино в духе «Царя царей».
Почему?
Потому что в «Царе царей» полно убийств,
а я не хочу, чтобы мой ребёнок
убил Христа, когда тот вернётся.
А именно это происходит в фильме.
Покажите мне порнушку,
где хоть кого-то калечат или убивают.
Если повезёт, увидите,
как кого-нибудь связывают
или слегка шлёпают ремнём,
но по большей части,
за полтора часа вы увидите только
множество объятий, поцелуев,
а также стонов и вздохов.
О боже.
И только в конце появляется
потенциальное орудие убийства…
Подушка.
Ведь парень может задушить тёлку,
как в ужастиках.
Но он берёт подушку и аккуратно
подкладывает её под попку девушки.
И они кончают.
Всё, никто не ранен и не убит.
И это прекрасно.
Фильм заканчивается.
На помощь!
Пожалуйста, помогите!
У меня были порезы на руках и ногах.
Большая рана прямо здесь.
Проколот мочевой пузырь.
Три недели провела в состоянии шока.
Всё было очень печально.
Холодного кофе, мистер Брюс?
Спасибо.
Да? Хорошо, скажу.
Мистер Брюс, можете войти.
Что это?
Морфин.
Везёт же некоторым.
Люблю тебя.
Мистер Брюс.
Не забудьте плащ.
— Спасибо.
— Давайте помогу надеть.
Спасибо.
Пожалуйста.
Вот дерьмо.
Парни другие. Факт.
Женщины этого просто не понимают.
Для них изменять —
значит обниматься, целоваться.
Человек должен хотя бы нравиться.
Но мужчины думают иначе. Они другие.
Поселите мужика в пустыне,
он же там сухого места не оставит.
Курица, бочка, дупло, — присунет везде.
Зная такое о муже,
вы обидитесь на него, если, придя домой,
увидите его в постели с курицей?
— «Курица! Курица в нашей постели!»
— «Перестань».
«Не трогай меня!
Хочешь ужин? Вот пусть
твоя курица тебе и приготовит».
В Нью-Йорке это запрещено.
«Подобие полового акта с животным,
в том числе с курицей». Это дословно.
Как вы себе это представляете?
Они слишком мелкие.
«Почему ты сегодня один?
Твоя курица уехала из города?»
«Оставь уже меня в покое.
Я был пьян. Встретил её во дворе.
И всё время, пока делал это, думал о тебе».
А это обязательно? Я же могу сама ходить.
Таковы правила, миссис Брюс,
это только до дверей.
Ты же не хочешь нарушать правила?
Приехали.
Хорошо, осторожно, медленно.
Всё нормально? Уверена?
До свидания, миссис Брюс.
— До свидания, мистер Брюс.
— Прощайте.
Было очень приятно с вами познакомиться.
Спасибо за всё.
Большое спасибо.
Ты ведь переспал с ней?
Отрицайте. Категорически отрицайте.
Если правда любите жену, отрицайте.
Если у неё есть фотографии, отрицайте.
Поначалу это тревожило.
Мне было больно.
Если она вас застукала, отрицайте.
Просто скажите, что эта цыпочка
заявилась к вам с табличкой на шее:
«У меня малярия. Ляг на меня
и разгони мою кровь, иначе умру».
Позже я узнала о причинах
подобного поведения.
И есть вероятность, что вам поверят.
Знаете, почему?
Ему нужно было самоутвердиться.
Потому что они хотят в это верить.
Был не уверен в себе?
Не уверен в себе.
Когда вас выписали из больницы,
он подготовил приятный сюрприз. Верно?
Да.
Как себя чувствуешь?
Есть небольшая слабость.
Не смотри, пока не скажу.
Ладно.
Смотри.
Большой чёрный кадиллак.
Он наш.
Откуда деньги? Страховая выплатила?
Семь тысяч долларов.
Ещё две подобные аварии,
и мы обеспечены по гроб жизни.
— Прекрасная машина!
— Я в восторге. В полном.
Слышала бы ты продавца.
Он сказал: «В точности на такой машине
ездят Эйзенхауэр и Никсон». Так и сказал.
«Поверьте Толстяку. Почти новый».
«На ней ездили только раз,
и то для того, чтобы убить себя.
Поэтому на выхлопной трубе
осталась губная помада».
— Беру.
— Отлично, юная леди.
Куда поедем, Толстячок?
Для начала Толстячок отвезёт тебя в мотель,
где сделает с тобой то же,
что делает со зрителями уже 25 лет.
И в том же месте.
Обещаешь?
Да. Бип-бип.
А куда мы поедем потом, Толстячок?
Потом Толстячок отвезёт тебя
на самую большую стоянку подержанного авто.
Знаешь, где она?
В Калифорнии.
В Калифорнии?
Погнали, Толстячок.
Люблю тебя, Толстячок.
И мы отправились в Калифорнию.
За новой жизнью.
Мы ехали по стране и выступали
во всяких забегаловках.
Обычно нас освистывали,
но нам было весело.
— И тогда-то всё и началось.
— Что?
Мы работали в клубе в Детройте,
дурачились в гримёрке,
и тут зашёл барабанщик и говорит:
«Ребят, хотите прибалдеть?»
А мы говорим: «Конечно».
Он дал нам соломинки,
а мы начали вдыхать что-то
через нос.
Это был кокаин?
Нет. Героин, с чем-то смешанный.
И что вы почувствовали?
Ну… я словно с катушек слетела.
Плакала, прыгала на месте,
— громко топала.
— А Ленни?
Ленни начал ржать.
Вообще-то было весело.
Ух ты!
Прежде чем уедем,
мы отпечатаем твои сиськи в цементе
прямо на Аллее славы.
Мы купили кастрюли, сковородки,
тарелки и прочую посуду
и стали обустраивать свой дом.
Поначалу всё было чудесно, но потом…
Я сфоткала Ленни. Хотите посмотреть?
А «потом»?
Наш дуэт никому не был нужен.
Сбережения быстро закончились.
Поэтому я вернулась к стриптизу,
а Ленни брался за любую работу.
Мы зависали с людьми,
которые работают над шоу,
музыкантами и им подобными.
И все они постоянно лодырничали,
нюхали наркоту и прочее.
Под кайфом делаешь то,
что обычно даже в голову не придёт.
Почему нет?
Просто не хочу, и всё.
Будет здорово.
Ленни, почему так настаиваешь?
Ты давишь на меня.
Не знаю.
Немного острых ощущений
нам не помешает.
Не уверена, что мы способны на такое.
Хани, ты несовременная.
Может, так и есть.
Ты любишь меня?
Да.
И я тебя очень люблю, ты же знаешь.
Да.
Давай?
А теперь про лесбух.
Я люблю лесбух.
Как ты можешь так говорить?
Ленни, господи,
ты сам уговорил меня на это уродство.
Разве? Особо и не уговаривал.
Боже. Я знала, знала.
Я же говорила тебе, но…
Ты не сказала, что тебе это так понравится.
Уилл Роджерс однажды сказал:
«Ещё не встречал лесбиянки,
которая бы мне не понравилась».
Ты псих!
Ты знаешь, я спал с медсестрой.
Знаю.
— Она была потрясающей.
— Ленни!
Я спал и с другими тёлками, знаешь?
Не хочу играть в эту дурацкую игру!
Не хочешь рассказать о китаяночке из клуба?
Думала, я не знаю?
Я люблю тебя, Ленни.
Почему ты меня не остановишь?
Почему сама не остановишься?
Скажи.
Почему? Так тебе же нравится.
Так что… всё путём.
Сукин сын!
Всегда такой пиздец умный!
Заметили, как комики
вечно шутят про педиков,
но никогда про лесбух?
Знаете, почему? Потому что лесбухи
могут выбить из вас всё дерьмо.
Вычислить лесбух очень сложно. Да.
Знаете, почему?
Потому что иногда это наши жёны.
Я люблю тебя.
В то время вы
не раз разбегались и сходились.
Чего вы на самом деле хотели от него?
Ребёнка. Всегда хотела ребёнка.
Думала, это поможет
нам сблизиться.
Так что мы решили пока завязать,
и 7 ноября 1955 года родилась Китти.
На время мы стали настоящей семьёй.
А потом мне пришлось вернуться к работе
и часто уезжать.
А Ленни стал ведущим в стрип-барах
и прочих забегаловках.
Мы стали редко видеться и…
Не знаю.
Иногда…
Просто не срастается.
И ты не понимаешь, почему.
Показать фотку Китти, когда малышкой была?
Нет, глупышка, в свой ротик.
— Время не подскажете?
— 21.30.
Молодец.
Мамочка скоро приедет.
Не могла такси поймать.
В три места звонила.
Сказали, машину отправили,
но ни фига.
Потом удалось поймать.
Вот так.
Китти, прости мамочку за опоздание.
Она знает, что папочка сердится.
Мистер Брюс. Мистер Брюс.
Ваш заказ готов.
Сколько?
$2,75.
Где миссис? Красивее девушки ещё не видал.
Она заболела?
Передавайте привет.
Она замечательная жена.
Мы развелись.
Это к лучшему.
Тяжело расставаться со своей женщиной.
На первых порах думаешь:
«Ну и к чёрту её. Буду отрываться».
Но попадаются тебе только разведёнки.
И у всех есть шестилетний ребёнок,
прямо как в кино бывает.
А если ребёнка нет,
то есть французский пудель,
который постоянно просится в спальню.
И он будет прямо на кровати,
когда вы захотите заняться сексом.
«Зачем здесь эта собака?»
«Он просто хочет посмотреть».
«Хочет посмотреть? Я не эксгибиционист…
А ну брысь, извращенец».
У него жуткие красные глаза.
Он отбивает чечётку на линолеуме.
И у него торчит эта розовая штука.
Как помада, да?
Нет, когда пять лет брака
накрываются медным тазом,
тебя постоянно тошнит.
И раз всё кончено,
удовлетворение вы получите только тогда,
когда поквитаетесь с ней.
Заберёте у неё ребёнка.
Он украл её у меня.
Мы были на Гавайях.
А меня задержали,
когда нашли травку в машине.
Меня ждал суд, а он знал,
что я никуда не сбегу.
И он взял — и забрал её!
Простите, плёнка закончилась.
Кажется, я не всё записал.
Дайте мне секунду
и повторите, пожалуйста, что говорили.
Не надо. Проехали. Я знаю причину.
Он забрал её потому, что знал,
что я не смогу о ней позаботиться.
Из-за наркотиков?
Но поквитаться — это не об опеке.
Опека означает, что воспитываю я.
Я встаю рано утром.
Я отвожу в школу.
Я убираюсь.
Я люблю.
Горячо.
Опекунство — это куча обязательств.
Вкусно, да?
Со мной гораздо лучше.
Наверное, это тебя.
Скажу, что ты ешь
и чтобы перезвонили потом.
Вот, ешь сколько влезет.
Да?
Звонок за счёт абонента для мистера Брюса
от Хани Брюс из Гонолулу.
— Это мистер Брюс?
— Да, это я.
Согласны оплатить звонок?
Да.
Одну секунду. Говорите, миссис Брюс.
Ленни?
Привет.
Как дела? Что ты хотел?
Это ты звонишь мне.
Да, точно.
Чем занят?
Ничем. У меня сегодня выходной.
Понятно.
У меня очень хорошие новости.
Я встретила нового агента,
он может организовать для меня пару встреч
по поводу работы на фестивалях.
Да, знаю. Ты говорила.
Правда?
Он говорит, дело почти решённое.
Сказал, позвонит во вторник.
Ленни?
Да, круто. Это хорошие новости.
И… у меня воистину отличные новости.
Мой адвокат говорит,
что, возможно, я смогу избежать тюрьмы.
Говорит, можно подать апелляцию, но…
Сколько на этот раз?
Две сотни.
Пришлю сколько смогу.
В этот раз я тебе верну.
Он сказал, что позвонит…
Во вторник.
Я скучаю, Папочка.
Как Китти?
Нормально.
Часто меняешь ей подгузник?
Нужно менять часто,
иначе она покроется сыпью.
Я вешаю трубку.
Ленни?
Да, слушаю.
Ты ещё любишь меня?
Конечно, но мне придётся повесить трубку.
Я по уши в бесконечных счетах за телефон.
Я всё ещё люблю тебя,
и как только завяжу…
Я вешаю трубку.
Слушай, пришлю сколько смогу.
Ладно?
Ладно.
Береги себя.
Проблема в том, что мы живём
в культуре «счастливого конца».
В культуре «того, что должно быть»,
а не «того, что есть».
Нас приучили к этой фантазии,
но не к реальной жизни.
Иначе мы лажали бы гораздо меньше.
Я вот о чём.
Покажу пару пошлых фоток,
связанных с вашей дочерью и с моей тоже.
Это несколько фотографий убийства Кеннеди.
А теперь…
Я заявляю, что снимки пошлые,
потому что подписи к ним —
настоящая ахинея.
«Она ни на мгновение
не задумалась о том, чтобы убежать».
Это бред. Таков мой вывод.
По мнению журнала «Тайм», она пыталась
выбраться, чтобы позвать на помощь
или помочь человеку из секретной службы,
который был в машине.
Это их вывод. И мы верим.
Но я считаю,
она поступила согласно инстинктам.
Когда выстрелили
в президента и губернатора,
она попыталась убраться оттуда к чертям!
Но они хотят,
чтобы мы поверили в их пиздёж!
Они хотят, чтобы наши дочери,
когда их мужьям прострелят головы,
а они сами попытаются спасти свои задницы,
то есть поступить инстинктивно,
почувствовали вину, что они — дерьмо,
потому что они не такие,
как эта женщина из сказки.
Это гнусная ложь — говорить людям,
что ты хороший, если останешься,
и плохой, если сбежишь,
потому что она не осталась!
Пусть идут на хуй! Она не осталась!
Люди убегают!
Люди не остаются.
Если у сына протестантки не сложился брак
и она переехала к нему,
чтобы помогать воспитывать его ребёнка,
вы бы назвали её протестанткой?
Выходит, вы переехали в Калифорнию?
Ну а как же? Я еврейская мать.
Ленни пошёл работать в клуб «У Даффи»?
Да, это был стрип-клуб
в полутора кварталах отсюда.
Дамы и господа, похлопаем мисс Синди
с её роскошными сиськами и задницей!
Живее, недоумки. Хлопайте.
Все приколы Ленни выдавал
между номерами стриптизёрш.
Что за проколы?
Приколы, дорогой. Приколы.
У меня безумная идея.
Знаете, сколько жоп сидело на этом стуле?
Да, жоп он повидал немало.
Сколько именно, мы не узнаем.
Но львы и тигры знают, так?
Вот почему,
когда Фрэнк Бак говорит «Ха! Ха!»,
они отвечают…
Рад вас всех видеть сегодня.
Ладно, шуток вы уже наслушались.
Давайте поприветствуем нашу любимицу,
мисс Малышку Вавилон
с её жаждой путешествий!
Нет! Мой ответ — нет!
Да ладно, Ленни.
Мне здесь нравится,
потому что я могу говорить
всё что захочу! Никто меня не слушает!
А что если я смогу платить тебе
750 долларов в неделю?
750.
Хорош заливать!
За что ему будут столько платить?
За всё, что взбредёт ему в голову!
— Кто они вообще?
— «Эм энд эмc».
— Они тебя обожают.
— С чего ты взял?
Они были здесь на прошлой неделе
и считают тебя актуальным.
— Ленни актуален?
— Ленни, давай я им позвоню!
Про тёщ шутить не придётся?
— Нет.
— Пользоваться «Макс Фактором»?
— Нет.
— Надевать смокинг?
Можешь хоть с голой жопой на сцену выйти.
Нет.
Да ладно! Пожалуйста, Ленни!
Мне нужны деньги!
Мой окончательный ответ — нет.
— Арти, Ленни прав.
— Да.
Пусть и дальше тут распинается
для четырёх музыкантов
за 90 баксов в неделю.
— Пусть остаётся.
— Она права. Звони им.
Не хочу.
Ну ты что, мне нужны деньги!
Нет. Уже поздно, ты отказался.
Арти, я хочу быть звездой!
— Нет.
— Пожалуйста, позвони!
Ладно, позвоню.
Спасибо.
Я помогу, солнышко.
Раньше я работал на почте.
Похлопайте Малышке Вавилон
и её прыгающим сиськам.
А теперь, дамы и господа,
окажите тёплый приём
мисс Ванде и её птичке.
Ой, это же было неделю назад.
Вам понравится следующая девушка.
Имени не помню.
Она проймёт вас до самого нутра.
Встречайте, дамы и господа,
ту, чьего имени не помню.
На этом я откланиваюсь.
Прощаюсь с этим сральником и валю,
чтобы стать большой звездой.
Поэтому, на основании власти,
данной мне штатом Гавайи,
я приговариваю вас к заключению
в женском исправительном учреждении
на острове Терминал, штат Калифорния,
на срок не менее 24 месяцев.
Он бросил дрянные пародии
и начал импровизировать.
Хорошо.
О ком ещё поговорим?
Об Эйзенхауэре!
Эйзенхауэр.
Ну ладно.
Вы, студенты, должны перестать
доставать его по поводу бомбы.
Он даже не знает, где она хранится.
И по правде, это даже не бомба.
А кнопка.
Кнопка на ширинке
начальника отряда бойскаутов.
И однажды весь мир взлетит на воздух
из-за одного педика-вожатого.
Мне очень нравится, как в этой стране
поступают с гомосексуалистами.
Их сажают в тюрьму,
где полно других мужчин.
Очень хорошее наказание.
Есть ли здесь сегодня ниггеры?
Пожалуйста, включите свет,
а официанты и официантки
пусть постоят секунду на месте.
И выключите прожектор.
Что он сказал?
«Есть ли здесь сегодня ниггеры?»
Один ниггер есть. Вижу, как он работает.
Поглядим. Вот два ниггера.
Между ними сидит жид.
Вижу ещё жида.
Насчитал двух жидов и трёх ниггеров.
А здесь у нас латинос, да?
Ещё латинос.
Вот макаронник, вот пшек.
Пара макаронников.
Три ирлашки
и один моднявый, дрянной,
вонючий черномазый жлоб.
Вонючий негритос.
Итого три жида. Или пять?
Итого пять жидов.
Латиносов — сколько? Шесть.
И сколько ниггеров? Семь?
Итого семь ниггеров.
Продано Америке!
Cемь ниггеров,
шесть латиносов, пять ирлашек,
четыре жидов,
три макаронника и один испашка.
Ты мне чуть не врезал, да?
К чему я всё это говорю.
Запретность слова придаёт ему силы,
вызывает злобу, агрессию.
Что если бы президент Кеннеди
сказал по телевизору:
«Позвольте представить вам
всех ниггеров из моего кабинета министров».
И если бы он говорил
ниггер, ниггер, ниггер,
называл так всех ниггеров,
черномазый, черномазый, черномазый,
ниггер, ниггер, ниггер, ниггер,
это слово со временем
потеряло бы свой смысл!
Тогда ни один чёрный мальчик не заплакал бы
из-за того, что кто-то
назвал его в школе ниггером.
Сам я из семитов.
Еврей.
Согласно словарю,
еврей — это представитель
иудейского племени,
или тот, кто считается выходцем из него.
Но все мы знаем,
кто такой еврей на самом деле.
Тот, кто убил Господа нашего!
Не знаю, освещали ли это
на Западном побережье,
ведь это было 2000 лет назад.
Считаю, должен быть срок давности,
ведь мы до сих пор расплачиваемся.
Почему вы до сих пор
крутите нам яйца за это преступление?
«Как это «почему», жид? Потому что вы
обвиняете во всём римских солдат».
Хочу раз и навсегда
прояснить этот вопрос и признаться.
Это были мы. Моя семья, я.
Мы нашли в подвале записку:
«Мы убили его». Подпись: «Морти».
Хорошо, что мы
пригвоздили его именно тогда.
Потому что если бы пришлось
это сделать в последние 50 лет,
мы бы имели дело с поколениями
учеников церковно-приходских школ,
с маленькими
электрическими стульями на шее.
Штука в неделю?
Да.
Нет, нет, нет.
Мы хотим штуку триста…
Как минимум, полторы штуки.
Плюс гарантированный процент.
Какой ещё процент?
— Какой процент?
— Да.
20%?
Ни за что! Он сейчас как хулахуп,
но это ненадолго.
Я — хулахуп, блядь? Тогда 30%!
Слушайте…
Разве я сказал 20%?
Хотел сказать 30%.
30%?
Ни разу не платил актёру столько.
Ну, вы знаете Ленни. Он…
Псих.
Псих? Надуть меня хотите?
Да.
Настолько псих, что просит 30%?
Либо плати, сколько прошу, либо не приеду.
— Кто это?
— Плати, иначе Ленни не увидишь…
— Что у вас там происходит?
— Я перезвоню, ладно?
Да нет, чушь это всё, я просто комик.
Однако то, какое влияние вы оказываете
на общественность, говорит об обратном.
Ну нет.
Перестаньте.
Это правда. Говорят, у вас чувство долга
говорить на такие темы,
которые, как правило…
Вовсе нет. Не согласен.
Это только ради денег.
Понятно.
Хотите йогурта?
Нет, спасибо.
Он полезен для вас.
Обойдусь.
Знаете, что? Мне здесь очень нравится.
Выхожу на сцену и чувствую,
будто читаю перед всеми стихи.
Ты как бы выступаешь, а все тебя слушают.
Мама, папа.
Неужели они тебя слушают?
И не выгоняют из комнаты.
Войдите.
Это Арти Силвер. Мой менеджер.
А это…
Простите, снова забыл ваше имя.
Джон Санти.
Мистер Санти пишет для журнала «Тайм».
Замечательно.
Обычно я не люблю брать интервью,
но… вы меня очень заинтересовали.
«Ленни Брюс, шизанутый комик,
чьи шутки про президента…»
Бла, бла, бла, бла.
Знаете, где настоящая шиза?
Жа Жа Габор получает 60 тысяч в неделю
в Лас-Вегасе, штат Невада.
Школьные учителя зарабатывают в Неваде
шесть тысяч в год максимум.
Вот настоящая шиза!
Хочу, чтобы они писали
о таких вот «шизанутых».
Или о том, что женатым
приходится дрочить больше остальных!
Это правда. И странно.
По всей стране
тысячи мужчин лежат на полу в ванной
и дрочат на мисс Декабрь!
Потому что жена
больше не хочет его трогать.
Кстати, нельзя постепенно
перестать дрочить.
Кончать нужно сразу.
Интересно, что скажет на это журнал «Тайм»?
А ещё шизы хотите?
Интеграция.
Каюсь,
я мало чего делаю для интеграции.
Стараюсь изо всех сил,
но этого недостаточно.
Меня звали на марш протеста.
Но я забил, ведь там ничего нового.
Рэй Чарльз так и натыкается
весь день на Стиви Уандера.
Хуже быть не может!
Нет, не надо аплодировать!
Правда, это очень странно.
Достаточно того, что вы слушаете.
Удивительно.
Раньше за такое меня увольняли,
а теперь слушают с любопытством.
Ну не надо!
Мне неловко!
Перестаньте!
Серьёзно!
Если сейчас же не прекратите, я уйду.
Не надо аплодировать, не надо меня обожать.
А вы почему не встали? Спасибо.
Знаете, поразмыслил тут о себе.
О своей полной аморальности.
Я серьёзно.
Мои выступления, мой финансовый успех,
в чём бы он ни заключался,
обязаны исключительно
существованию сегрегации,
насилия, отчаяния,
болезней и несправедливости.
И если бы каким-то чудом
мир вдруг стал спокойным и добрым,
я бы стоял в очереди в центр занятости.
Как видите, я не моралист.
В противном случае,
пожертвовал бы зарплату этим учителям.
Я хапуга. Беру, пока дают.
Всё это время вы сидели в тюрьме.
Да.
Он навещал вас?
Когда мог.
И мы часто писали друг другу.
Что было в письмах?
Сейчас покажу. Я сохранила.
Срань. Где-то тут были.
В общем, писали мы о том,
как нам обоим совестно.
Не знаю.
Никогда не представляла,
что мы можем развестись.
Ух ты!
У меня есть классные фотки с Китти.
Готова?
Удивишься.
Дальше.
Она так быстро растёт, да?
Китти на пони.
Ой, как мило.
С плюшевым львом и друзьями.
Что это за девушка?
Подружка Арти.
Веришь?
Нет.
Но попытка засчитана.
Слушай!
Меня отметили за хорошее поведение.
Выпустят на 67 дней раньше,
если буду примерно себя вести.
Покажи обложку ещё раз.
Сейчас.
Наверное, это прекрасно —
быть звездой.
Меня тут кое-что беспокоит
и я хочу с вами поделиться.
Вы читали о… Спасибо.
О двух учителях,
которых арестовали за гомосексуализм?
Это редакторская колонка
из утренней газеты.
Цитирую прямо оттуда.
Последнее предложение.
«И давайте сделаем так,
чтобы эти сексуальные извращенцы
никогда больше не были допущены
в классную комнату».
Это неправильно.
За этим занятием их застукали
в 15 милях от школы.
И что важнее всего — на суде выяснилось,
что они чертовски хорошие учителя.
А знаете, сколько времени нужно,
чтобы стать хорошим учителем?
Скажу ещё кое-что.
Не было такого случая, чтобы ребёнок
пришёл из школы домой и сказал:
«Сегодня мы 5 минут занимались географией,
а потом 10 минут хуй сосали».
Эй, Ленни!
Ну вы чего?
Это случилось впервые.
Грязный Ленни сказал грязное слово,
и за это его повязали.
С чего ты взял, что имеешь право
произносить такое слово на публике?
Которое? Я много слов произнёс.
Ты знаешь, какое. Это противозаконно.
Так я не занимался этим.
— Просто слово сказал.
— Ага.
Если бы это было при моей жене или ребёнке,
я бы тебе врезал.
Не буду принимать близко к сердцу.
Достаньте всё из карманов.
Ноги шире.
Мне кажется,
поначалу ему это очень нравилось.
Это была хорошая реклама.
Нравилось или нет, не знаю.
Нравилось? Ни черта подобного.
Он превратился в одержимого.
Под конец уже не ставил скетчи и не шутил.
А лишь зачитывал стенограммы
своих судебных процессов.
Мой первый суд прошёл в Сан-Франциско.
Был только судья, никаких присяжных.
Судья был представительный.
Словно из кинофильма.
Похож на отца Энди Харди.
Я сказал: «Отлично.
Судить будет честно».
Ваша честь, позвольте сказать…
Даже если бы там были несовершеннолетние,
я не считаю, что сказал что-то,
что могло бы причинить им вред.
Молодой человек,
пусть лучше за вас говорит ваш адвокат.
Потому что я
готов признать вас виновным прямо сейчас.
Однако я даю отсрочку, как вы и просили.
Спасибо, сэр.
Как я понимаю, его выступление состоится…
В субботу.
— В субботу.
— Да, сэр.
Хочу предупредить вас, молодой человек.
Если я узнаю, что вы повторили
подобные выражения,
подобные слова,
то последствий вам не избежать.
Вы меня поняли?
О каких словах речь?
Всё нормально. Если я повторю…
какие конкретно слова, Ваша честь?
Если скажете хоть что-то непристойное,
я приму это во внимание
при рассмотрении дела.
Заседание окончено.
Большое спасибо.
А теперь, дамы и господа, —
Ленни Брюс!
Спасибо.
Храни вас Бог.
Вы просто невероятные.
Ого! Глядите-ка!
У нас сегодня большие гости.
Можно направить прожектор
на стеллажи с вином?
Хочу поприветствовать друзей.
Кажется, они там.
Вот они где!
Добрый вечер, ребята.
Привет, парни.
Настоящая гора Рашмор.
Можно посветить на другую стену?
Кажется, там ещё двое.
Не уверен. Да, вижу их.
Привет, Микки. Как семья?
Ладно.
Ух ты!
Как много синего.
Видели такое когда-нибудь?
Кажется, сегодня на меня слегка давят,
чтобы я не паясничал.
Не знаю, все ли в курсе,
но несколько дней назад прямо на этой сцене
меня арестовали за то, что я сказал…
Нет.
Вслух не могу.
Короче, это слово из 6 букв.
Начинается с «х» и заканчивается на «с».
Оно было использовано
в контексте защиты определённой
гомосексуальной практики.
Однако я применяю его
не только к гомосексуалистам…
А к любой известной мне
современной женщине.
Которую могу полюбить
или на которой могу жениться.
— Вы согласны со мной, да?
— Да!
А теперь у меня к вам два вопроса.
И вы все под присягой. Все.
Даже те, кто стоят у стен.
Кто из вас хоть раз
произносил слово…
Бла, бла, бла.
Не стесняйтесь. Тяните руки.
Круто.
Будем откровенны до конца.
Вот вы сэр, вам когда-нибудь
бла-бла ваш бла?
Либо да, либо нет, без вариантов.
Ладно, скольким мужчинам в этом зале
хоть раз бла-бла их бла?
Тяните руки.
Ну же, офицеры. Вы под присягой.
Ладно, руки пока держите.
Сколько присутствующих мужчин
сами делали бла-бла?
Кто-то недоговаривает.
Ладно, мэм, а вы когда-нибудь бла-блали?
Как мило. Офицеры этого не видели.
Она показала так, а он так.
На этот раз повяжут весь зал.
Это самое грязное шоу в моей жизни!
Настоящее непотребство!
Если хоть кто-то из вас
не счёл это пошлым,
вы настоящий бла,
и, надеюсь, вам никогда снова не бла-бла.
Это всё на сегодня.
Спасибо и спокойной ночи.
Добренький отец Энди Харди
счёл меня виновным.
Год тюрьмы и 1000 долларов штрафа.
Знаете, что мы сделали? Подали апелляцию.
Чтобы был суд присяжных.
Потому что 12 обычных людей
смогут лучше разобраться в непристойном,
в отличие от судьи.
Он окончил только девять классов.
А в 36 вдруг захотел стать адвокатом.
Друзья на стенку от него лезли.
Он собирал старые учебники по праву,
старые дела,
газетные вырезки, да что угодно.
И он начал всё записывать на плёнку.
Потратил 63 тысячи долларов на плёнки,
оборудование, звукоинженеров.
Нанял человека, который записывал процессы.
Офицер Райан, возбудило ли вас сексуально
выступление мистера Брюса?
Не относится к делу, Ваша честь.
Отклонено.
Нет, сэр.
Офицер Райан, вы когда-нибудь
использовали слово «хуесос»?
Насколько помню, нет.
Вам известно значение слова «хуесос»?
Слышал, как его говорили.
На самом деле, слово «хуесос»
часто можно услышать
в полицейском участке, не так ли?
Не относится к делу, Ваша честь.
Отклонено.
Можете ответить, офицер.
Можно повторить вопрос, пожалуйста?
На самом деле, слово «хуесос»
часто можно услышать
в полицейском участке, не так ли?
Я слышал, как его говорили.
Да, вы слышали, как слово «хуесос»
говорят в полицейском участке,
то есть в общественном месте.
Кажется, вы балдеете от этого слова.
Сатира Ленни Брюса родственна
той социальной сатире,
которая встречается в произведениях
Аристофана, Джонатана Свифта…
Ваша честь, не Аристофан даёт показания.
И не понимаю, как он смог бы.
Преподобный Муни,
не могли бы вы вкратце рассказать присяжным
о своём опыте в сфере высшего образования?
Да.
Да. Я профессор теологии
уже почти 12 лет.
Не могли бы вы говорить громче, сэр?
Да.
Я преподавал…
в Бостонском университете три года,
в Северо-Западном — два года,
затем в Калифорнийском — ещё три года,
и сейчас я работаю в Беркли.
Этого дебила прут отовсюду.
Преподобный Муни, как вы
охарактеризуете работу мистера Брюса?
Ну, я думаю, что Ленни хочет
донести до нас своё послание.
Мой черёд. Не могли бы вы
говорить чуть громче, преподобный?
Да.
Он хочет донести своё послание.
И он говорит честно и искренне.
Послание, как мне кажется, в том,
чтобы выставить на свет
американское общество,
чтобы оно увидело,
какое оно есть на самом деле.
Ваша честь, я не слышу свидетеля.
Преподобный.
Прошу прощения.
Он использует слова как оружие,
чтобы бить людей по голове.
Чтобы те осознали, насколько они лицемерны
на протяжении всей жизни.
Слова — его инструменты, и он орудует ими,
как плотник молотком…
Порядок. Призываю к порядку.
Прошу всех сесть.
Порядок в суде!
Мистер Брюс!
Каков был характер этого «выступления»?
Ну, это должен был быть разговор
между мужчиной и женщиной, которые…
занимались…
актом…
совокупления.
«Tы» — местоимение.
«Кончать» — глагол.
«Tы» — местоимение.
«Кончать» — глагол.
Глагол «кончать» — непереходный.
Я слышал эти слова всю взрослую жизнь,
а также в детстве, когда они думали,
что я сплю. Они как барабанное соло.
«Ты кончаешь? Ты уже кончаешь?
Ты уже кончаешь?
Ты уже кончаешь?»
«Милый, с тобой я кончаю лучше,
чем с кем либо на этом чёртовом свете.
Только не кончай в меня.
Не кончай в меня.
Не кончай в меня-меня.
Не кончай в меня».
«Я не могу кончить.
И не проси».
«Ты не любишь меня, поэтому не можешь».
«Я люблю, просто не могу, и всё тут.
Проблема в том,
что я напился, понимаешь?»
«Нет, ты меня не любишь».
«Ну чего ты завелась? Моя любовь
совсем ни при чём. Просто не могу — и всё».
Если кто-то среди зрителей или во всём мире
считает эти слова непристойными,
неприличными, аморальными
вы, вероятно, не можете кончить.
Мистер Брюс, вы улыбаетесь.
Всё это не ради вашей потехи.
Не знаю, считается ли услышанное
юридически непристойным…
Ваша честь, вы верите в Бога?
— Пристав?
— Бога, который сотворил ваше тело.
Если вы верите, что это был Бог,
почему вы говорите детям,
что его нужно скрывать?
Что тело грязное, а сиськи — пошлость?
Боже, какая скука.
Если тело грязное —
значит виноват производитель.
Поэтому тащите Бога в суд вместе со мной.
Подсудимый обвиняется в нарушении
статьи 311.6 Уголовного кодекса Калифорнии,
которая гласит:
«Любой человек, который сознательно
исполняет непристойные песни, баллады
или другие слова в общественном месте,
виновен в мелком правонарушении».
«Непристойность» для обычного человека
определяется стандартами
современного общества.
Суть предмета в том,
что он вызывает ненормальный интерес,
то есть нездоровый или постыдный
интерес к наготе, сексу, выделениям,
выходящий за допустимые,
социально значимые рамки.
Итак,
секс и непристойность — не синонимы.
Чтобы сделать секс непристойным,
необходимо подать его так,
чтобы его основная цель состояла
в совращении рядового взрослого человека,
вызвав явную, настоящую опасность
антисоциального поведения.
Другими словами,
меня послушает какой-то хрен, возбудится,
побежит в музей и подрочит динозавру!
Мы, присяжные,
признали подсудимого Ленни Брюса
невиновным в нарушении статьи 311.6
Уголовного кодекса Калифорнии, а именно —
в «произнесении или исполнении непристойных
слов или баллад в общественном месте».
Вы сказали, что вас могли выпустить
на шесть месяцев раньше.
Так и вышло?
Нет, я нажила себе проблему,
поэтому отсидела полный срок.
Что за проблема?
Ну, напортачила.
Не расскажете, как?
Нет.
Ладно, так или иначе,
вы наконец вышли на свободу.
Да. Вам говорят о реабилитации,
немного обеспечивают финансами,
пытаются помочь, а затем…
Удачи, дорогая.
Спасибо.
Затем бросают на произвол судьбы.
Ничего общего с правосудием.
Помнишь, писал об одной даме?
В шляпке и с дёргающимися губами?
Да. В комнате присяжных она начала ворчать:
«Он виновен. Виновен».
А потом вдруг: «Он не виновен».
Как так?
Она алкашка.
Хотела поскорее свалить, чтобы выпить?
Да. Меня спасло вино «Галло».
Ну и ладно. Главное — победа.
Да, но…
хотелось победить по Первой поправке.
Я тебя люблю.
Я была счастлива.
Думаю, он тоже.
Зарабатывал он прилично.
После суда в Сан-Франциско
и всей этой шумихи,
все хотели его увидеть.
Всякие эпатажные плейбои
считали, что ходить на него — модно.
А кто-то просто был от него без ума.
Вы есть истина.
Она чокнутая.
Но она права.
Он стал вести себя как раввин.
А я над ним подшучивал.
Называл Безумным Мессией.
Я не против Христа, не против религии,
просто считаю, что это здорово,
когда люди уходят из церкви
и возвращаются к Богу.
Он никого не щадил.
Папу Римского.
Чёрт, даже Кеннеди.
Вероятно, люди приходили ещё затем,
чтобы увидеть, не арестуют ли его.
Так и есть. В точку.
Вы были вместе, когда его
арестовывали в Лос-Анджелесе и Чикаго?
В чём дело?
Ну…
Помните алкоголичку из фильма
«Я буду плакать завтра»?
Лилиан Рот?
Нет, Сьюзен Хейуорд.
Все наркоманы думают:
«Завтра брошу».
Вот и у меня было так же.
Но…
Назавтра я снова…
Следуй за точками
по дороге из жёлтого кирпича.
Твою мать! Он жил нормально,
а ты снова его туда затащила.
Хорошо, я убью себя.
Ленни ведь и сам пристрастился, не так ли?
Какие молодцы.
Хотите услышать это от меня.
«Монограм Пикчерз» представляет:
«Гниющие вместе»
с Фэй Рэй и Кинг-Конгом в главных ролях.
Думаете, это смешно?
И мамой Кинг-Конга.
Весело вам, да?
— Ну?
— Бесполезно.
Старая сука упёрлась.
Она должна согласиться.
Попробуй ты поговорить.
Бет, он не в состоянии.
Нельзя его таким выпускать.
Салли, чего ты от меня хочешь?
Глянь по сторонам.
Люди по пять баксов отдали.
Я понесу убытки.
А если его арестуют,
лишишься лицензии на спиртное.
Ничего, рискну.
Ленни, будь хорошим мальчиком,
ну-ка вставай на ноги.
Ленни, ты не можешь встать.
Давай, Ленни, ты обязан встать.
Я знаю, ты можешь.
— Все собрались и ждут от тебя грязи.
— Я не наркоманка.
Нельзя разочаровывать публику.
Так, потихоньку.
Вот так.
Горжусь тобой.
Ой-ёй. Там городская полиция.
И окружная полиция.
И полиция штата.
Кажется, парочка людей
из Интерпола тоже есть.
И четверо из конной кавалерии.
ЛЕННИ
КИТТИ
Я
Дамы и господа, Ленни Брюс.
Супержид!
Экуменический совет
разрешил Папе стать монашкой,
но только по пятницам.
Что такое?
Что, говорите?
Кинг-Конг уже готов?
А, почти готов.
Конг запланирован вторым номером.
Фотографы, должен вас
предупредить: никак вспышек.
Отключите вспышки, ребята,
иначе Конг тут всё расхуярит.
Лучше дайте ему…
поиграть…
Пусть взберётся на здание,
схватит самолёт…
И он будет счастлив.
Бля, о чём это я?
Это ужасно.
Судье всё сходит с рук.
Он сидит там
с головой набекрень
и говорит: «Я приму это к сведению».
О чём же я хотел рассказать?
О да, знаю, что хочу сделать.
Наверное, вам всем интересно,
почему на мне плащ.
В общем, дело в том,
что меня уже несколько раз
задерживали за непристойное поведение.
Последний раз это было в Лос-Анджелесе.
И мне не дали времени надеть пальто.
И раз Чикаго — город холодный,
я буду готов, если придут по мою душу.
Кстати, полицейские сегодня здесь.
А есть ли среди вас адвокаты?
Где?
Вы адвокат?
Правда? Вот.
Теперь вы получили всё.
Вот так вот.
Знаю… Знаю…
Мне есть что вам показать.
Знаю, что надо показать.
Хотите увидеть
фотографию очень красивой
леди с розовыми сосками?
Она моя жена, чувак, и я её бросил.
Куда вы уходите?
Народ, вы куда?
Ну вы чего.
Я ведь ещё даже не сказал «хуеосос».
Пусть идут. Пускай.
Не могу работать в этом сральнике.
Живот сводит.
Вот что я сделаю.
Ребята, что сзади, это для вас.
В чикагской газете я прочитал
статью о трансвеститах,
которые выдают себя
за полицейских.
То есть полицейские,
которые переодеваются в красивых девушек.
Значит, офицер Долан…
Ребята в душевой зовут его Стэн.
Офицер Стэнли Долан говорит:
«Самое сложное в работе полицейского —
научиться ходить на высоких каблуках».
Считаю, это круто.
Вы такие наивные, ребята.
Я всё время защищаю вас.
Но вы такие наивные.
Думаете, если мужчина будет домогаться,
вы ему скажете: «Так, прекрати.
Не трогай меня. Я не красивая леди.
Я офицер полиции, и ты арестован».
Но вы не представляете, с кем связались.
Им пофиг.
Они будут лапать
и говорить: «Плевать, что ты коп.
У тебя классная попка,
и я собираюсь тебе присунуть».
Это некрасиво.
Эй!
Провоцировать — некрасиво.
Загонять в угол — некрасиво.
Некрасиво эксплуатировать таких людей.
Они больные.
Знаете, о чём я?
Я говорю о Вьетнаме!
Это как…
Католицизм —
это как одна большая франшиза.
Это как… Ховард Джонсон.
И Кеннеди.
Он…
Нет, нет, нет.
Он не…
Не могу точно выразиться.
Я пытаюсь сказать,
что это притеснение.
Подавление!
Владельцам клубов
звонят посреди ночи
и требуют не связываться со мной,
иначе они потеряют лицензию
на продажу спиртного!
Это Вьетнам!
Зверства тут и там!
Простите.
Я не смешной.
Я не комик.
Слышите, какие овации.
Боб, открой эту дверь.
С дороги! В сторону!
Пожалуйста, не делайте ему больно.
Полегче с ним.
Это Америка.
Нельзя вламываться в сортир без ордера.
Я люблю вас.
За весь следующий год
меня арестовывали 13 раз.
С головой начались нелады.
Я постоянно возила его по больницам.
Мы получали отказы, плохую прессу.
Я попала в больницу…
в психиатрическое отделение…
в камеру с мягкой обивкой.
Затем его задержали за хранение наркотиков.
Ему пришлось судиться.
Здоровье стало ухудшаться.
— Рита?
— Да, сэр.
Можете перенести мою запись
к парикмахеру на завтра на 15.15?
У него был плеврит.
Одно лёгкое пришлось прочищать три раза.
И в конце концов оно разрушилось.
Бывали дни,
когда я даже не знала, где находилась.
У него быстро кончались деньги
из-за счетов адвокатам и врачам.
Наркотики, напряги с Хани…
Просто… Бедняга.
Разрез шёл от груди до спины.
Простите. На чём остановились?
Этот похабный цирк длится
уже почти четыре года!
Это как цирк с тремя аренами.
На одной окружной прокурор,
на других — низший и верховный суды.
А я — придурок,
который умудрился упасть с каната.
Это убивает меня.
Сделайте погромче, пожалуйста.
Люди меня не слышат.
Спасибо. О чём я говорил?
В Чикаго признали виновным.
Сейчас идёт апелляция в Иллинойсе.
Они ссылаются
на дело издательства «Дэйлайт» против
Саммервилла, номер ЮС-268… Нет, погодите.
ЮС-652.
Куда вы уходите? Тут обхохотаться можно.
— Что хотите?
— Сиськи и жопы.
Не, я не хочу говорить про сиськи и жопы.
Хотя про сиськи могу.
Видите эту цыпочку? У неё крутые сиськи.
Но нельзя их сфоткать для газеты,
потому что это неприлично и оскорбительно.
Но вот что оскорбительно для меня.
В газетах печатают только одни сиськи.
— Простреленные, изувеченные, сгоревшие.
— Включите свет.
Это очень странно.
Что такое? Что происходит?
Этот человек арестован.
Опять, что ли?
Что, блядь, здесь происходит?
Так и хочется всем меня повязать?
Он произнёс «иди на хуй»…
Протестую, Ваша честь!
Это же вырвано из контекста.
Отклонено. Адвокат,
контролируйте своего клиента.
Можете продолжать.
Ладно, что ещё вы помните?
— Делал ли он жест…
— Протестую!
Он манипулирует свидетелем.
Простите, Ваша честь.
Я перефразирую вопрос для мистера Брюса.
Хорошо, сержант.
Что ещё помните?
Можете заглянуть в свой блокнот.
Он сделал жест.
Начинается.
Что за жест?
Он использовал микрофон.
Не могли бы вы показать его суду?
Я же не имел в виду «дрочку».
Убожество! Он исполняет мой номер
и портит его перед судом!
— Мистер Брюс.
— Ваша честь,
как вы можете вынести справедливый вердикт,
если он показывает непристойности?
Нет, я всё скажу.
— Эти номера должен исполнять я!
— Мистер Брюс!
Я изображу себя лучше, чем он!
У меня в этом большой опыт!
Поговорить бы с ним с глазу на глаз.
Он ведь неплохой парень.
Он сможет меня понять.
— Он же человек.
— Ленни, он суровый сукин сын,
и слушать тебя больше не желает.
Скажешь ещё хоть слово —
обвинит в неуважении к суду.
Я не так вас просил меня защищать.
Делаем всё что можем, Ленни.
Вы просили разрешить мне
самому показать в суде свой номер?
— Нет.
— Почему?
Во-первых, у него есть записи,
во-вторых — свидетели.
И, Ленни,
твоё эмоциональное состояние затрудняет…
За меня не беспокойся.
Но если я не выступлю, то проиграю дело.
Ну же. Ты это понимаешь,
он понимает, я понимаю.
Ленни, оставишь нас на пару минут?
Нет, если это касается меня,
я выслушаю. Я не дитя.
Ладно, как скажешь.
Не шепчитесь.
Не хочу, чтобы тебя заносили в протокол,
потому что он пойдёт в апелляционный суд.
Он прав. Мы должны признать вину.
Спятили? Вы признаёте вину, а сяду я?
Уму непостижимо.
Ленни, суды низшей инстанции
ничего не решают. Они бессмысленны.
Будет как в Чикаго.
Мы подадим апелляцию в Высший суд,
а там тебя оправдают.
На это ушло почти два года
и все мои деньги!
Вы даже не в курсе,
что я занял 10 баксов, чтобы приехать сюда.
Я как ниггер,
который ищет туалет в Алабаме.
Когда найду — будет уже слишком поздно.
Я не хочу в тюрьму!
И вот ещё что.
Либо позволяете мне
выступить перед этим судом,
либо я подам на ваши задницы в суд
и буду сам себя защищать.
Хватит с меня этого дерьма.
Если суд позволит,
я хочу защищать себя сам.
Ваша честь,
я больше не полагаюсь на адвокатов.
Мистер Брюс, я предлагаю вам
подать ходатайство об отсрочке,
чтобы нанять нового адвоката.
Я готов дать на это согласие.
Я просто хочу поговорить с судом напрямую,
да с кем угодно, лишь бы
без всей этой юридической брехни.
Мистер Брюс,
вы сильно усложняете мне задачу.
Извините, но адвокаты не перестают
мне говорить: «Не волнуйся,
это лишь суд
низшей инстанции, а они все козлы.
Мы победим в Высшем суде».
Но я не хочу проигрывать здесь.
Я ничего плохого не делаю.
Мистер Брюс, сядьте, пожалуйста.
У меня есть право говорить.
У меня кончается терпение!
Просто дайте мне возможность
выступить перед судом.
И если вы меня послушаете
и вам это покажется несмешным,
не имеющим оправдывающей
социальной ценности или грязным…
Я не могу вам этого позволить!
Ваша честь,
я хочу, чтобы вы уважали меня.
Я знаю, вы хороший человек,
а наша правовая система — лучшая в мире,
но вы, кажется, не слышите меня!
Мистер Брюс, сядьте!
Когда говорю о сиськах и жопах,
то не для того, чтобы шокировать зрителей,
повторяя «сиськи, жопа, сиськи, жопа»!
Я пытаюсь донести суть,
что мы живём в лицемерном обществе!
Вы не оставляете мне выбора, мистер Брюс.
Я обвиняю вас в неуважении к суду!
Ладно.
Тогда выносите приговор.
Денег у меня не осталось.
Можно услышать приговор сейчас?
Я больше не могу судиться.
Полиция отобрала мою лицензию.
Работать я больше не могу.
Вынесите приговор, пожалуйста.
Сегодня я не вынесу вам приговор.
Я приказываю вам,
когда вы снова сюда придёте,
иметь подходящего адвоката.
И дополнительно назначаю вам
психиатрическое освидетельствование.
Возвращайтесь 16 декабря. Залог продлён.
Вы стремитесь скрыть информацию!
Пристав, удалите этого человека
из зала суда. Заседание окончено.
Информация делает страну сильнее!
Вам нужен отступник!
Не затыкайте ему рот!
Вам нужен безумец,
который скажет, что вы обосрались!
Чем сильнее вы на него набрасываетесь,
тем больше он вам нужен!
Пожалуйста, не отбирайте у меня слова!
Это лишь слова!
Я никому не причиняю вреда!
Его вину признали в Нью-Йорке
и заключили на четыре месяца.
Правильно?
Да.
Он боялся тюрьмы?
Да.
После его смерти среди вещей
нашли письмо из банка, где сообщалось,
что он потерял дом.
Думаете, это как-то связано с его смертью?
Не понимаю, о чём вы.
До субботы.
Выспись и сделай что-нибудь со своим весом.
Да, ты права. Надо сесть на диету.
Пока-пока!
Пока, приятель.
Вы пытаетесь связать одно с другим,
но это не так.
Он никогда бы так не поступил.
И…
Зачем бы он старался похудеть?
Я любил его. Правда любил.
И очень рад, что его альбомы
снова начинают продаваться.
Он же был чокнутым.
Творил много безумного.
И мы постоянно как-то пытались
развеселить друг друга.
Не кажется ли вам ироничным,
что то, за что Ленни был арестован,
сегодня считается довольно безобидным?
Ну…
Я в этом не сильна.
То есть…
Он был чертовски смешным.
Вы в курсе, что я сейчас обсуждаю
создание фильма о его жизни?
Я обладаю всеми правами.
Слушайте, кажется, нам пора закругляться.
Мне нужно в Вэлли на встречу с комиком.
Большое спасибо.
— Большое спасибо.
— Было очень приятно.
Теперь в этом сральнике
на веки вечные. Ну и ладно. Пофиг.