Время собирать (2014 год). Фразы и цитаты из фильма

Евгения работает учителем физкультуры в школе и одна воспитывает взрослую дочь Машу. Она души не чает в детях, трудится на износ, пытается растормошить вялых коллег и приобщить всех к здоровому образу жизни. Учителя посмеиваются над инициативной Женей, а школьники давно окрестили ее «чеканашкой». Усилий Жени не ценит и ее дочь. Старшеклассница Маша жаждет «красивой жизни» и осуждает мать-бессребреницу. Однажды в город приезжает миллионер, хозяин «газет, заводов, пароходов» Алексей. В юности у них с Женей был роман – та самая «первая любовь»..

Все фразы и цитаты

- Ручки наверх, и вперед
круговые движения. Поехали!
Алена молодец, Василиса тоже.
Раз, два, три, четыре. (Свистит.)
Три, четыре. Молодцы!
Вот так, вот так.
А теперь попрыгаем.
Прыг, прыг, прыг, повыше. (Свистит.)
Молодцы! А теперь побежали за мной.
Побежали все за мной.
Коленочки повыше.
Даша, что случилось?
- У меня шнурок развязался.
Побежали догоним их.
Ну что, олимпийцы?
За мной!
ВРЕМЯ СОБИРАТЬ
Вместе: - Чеканашка! Чеканашка!
- Чеканашка.
- Уроды!
- Чеканашкина дочка!
- Что?
- Бежим отсюда!
Ну ты, мать, даешь.
Второе окно за неделю.
- Если надо будет - будет и третье.
- Не сомневаюсь.
Ну-ка, дай посмотрю.
Стопроцентный фингал.
Да что ты с уродами этими связываешься?
Теперь тебя стопудово заложат.
Правда, Маша, что ты заводишься?
- Ты бы не заводилась, если бы
твою мать чокнутой называли?
- Да ладно тебе, первый раз слышишь,
что ли? Всех училок как-то называют:
вон химичку - Воблой, завучиху - Ведьмой,
а трудовик вообще - Упырь.
А твою даже не чокнутой,
а Чеканашкой зовут.
Это даже как-то ласково.
- Дура ты, Дашка.
- Конечно я знаю. Только не надо
сейчас нервничать, пожалуйста.
- Хорошо! С первоклашками кросс
вокруг школы сделали.
- Почему я не понимаю, я все понимаю.
- Что такие скучные-то сидите?
Духота. Надо окошечко открыть.
- Не надо! Юля, это не тебе.
- Не открывай, сумасшедшая.
- А у вас, Валентина Андреевна,
свободный урок,
могли бы выйти с нами на улицу,
зарядочку бы сделать.
- Какая зарядочка?
У меня сил вообще нет.
Вторая смена еще не началась,
а я уже выдохлась.
- Вот потому-то сил и нет: сидите,
здоровый образ жизни не ведете.
Давайте сейчас прям, пока переменка.
Катя.
- Ой, идиотизм какой-то! Отстань!
- Девочки! (Свистит.)
- Что за цирк здесь устроили?
Спортивными занятиями у нас
в школе занимаются в спортзале.
Во вторник педсовет.
- Да, Ольга Николаевна.
- По-моему, даже очень хорошо,
что Евгения Васильевна
несет спорт в массы, так сказать.
- Вы бы лучше следили
за посещаемостью ваших уроков.
Вчера половина девятого "Б"
не явились к вам на занятия.
- Ну почему же "половина"? -
Всего только семь человек не было,
и то по уважительной причине.
Двое со справками, Матвеев
вторую неделю на костылях.
- Вот вы во вторник
и доложите на педсовете
о ваших уважительных причинах
и о справках.
- Юра, я недоговорила:
все-таки давай бетонный. Хорошо.
- Не поддавайся ты на эти провокации,
завучиха только этого и ждет.
А если меня слушать не будешь,
то тройбанов в аттестат нахватаешь.
А с тройбанами, дорогая моя,
далеко не уедешь.
Клевая, да?
- Не очень, навороченная какая-то.
Я такие не люблю.
- Да ну, не любишь? Ясное дело.
- Что тебе ясно?
- Да все. Не, ну вообще: не любит она.
Скажи, просто дорого.
- Недорого.
- Дорого.
- Да мне такие вещи и даром не нужны.
- Вообще!
Хорош дуться.
- Я не дуюсь. - Дуешься.
А что, мы домой?
- Куда еще? - Давай погуляем.
- Холодно.
- Не холодно, нормально.
А что дома делать?
У меня отец на больничном,
сейчас приду - доставать начнет
разговорами о смысле жизни.
- О чем?
- Я же говорю, о смысле:
как ты живешь? какая у тебя цель?
Школу заканчиваешь,
а что делать дальше - не знаешь?
Вообще загнобил уже.
- Меня мама тоже все время мучает.
- Тебе-то хорошо - у тебя одна мать
мозги полощет, а у меня их двое.
- Даша, ты что, дура?
Что же хорошего, когда отец умер?
- Нет, это конечно... Только тебе
все равно полегче, а у меня:
один заканчивает, другой начинает,
а потом вместе наваливаются.
А ты его помнишь?
- Конечно помню.
- А сколько тебе было, когда он умер?
- Три года.
- Что ты можешь помнить-то в три года?
- Я все помню, ясно?
- Да ладно, не злись.
- Я же говорю - дура.
- Маша! Маша! Маша, подожди!
- Все-таки и правда она чокнутая:
прыгает, скачет, вопит.
Мальчики, перестаньте.
Действительно, цирк какой-то.
Лучше бы за дочерью своей следила.
Не девочка, а оторва.
Хулиганка просто.
- Да ладно тебе, нормальный ребенок.
Подумаешь, переходный возраст.
А Женька святая.
За такие деньги и конкурсы,
и эстафеты.
Да еще летом с детьми
по походам ходит.
- Святая. А я тогда кто? Или, может,
мне какие другие деньги платят?
- Женька детей любит.
- А я не люблю?
- А ты - нет.
- Ничего себе заявочки.
Сумасшедший дом какой-то.
Быстро в класс!
- Все еще страдаешь?
- Еще чего.
- Ну вообще! Все же знают, что ты
по нему еще с шестого класса сохнешь.
- Я? С чего ты взяла?
- Да ты себя видела?
Ты, когда на него смотришь,
вообще как овца становишься.
- Сама овца.
- Вы не расстраивайтесь, Женечка,
она ведь слова доброго за всю жизнь
никому не сказала.
Знаете, как ее ребята зовут? - Как?
- Ведьмой.
- Я и не расстраиваюсь, я привыкла.
- Она и правда к вам как-то
по особому относится, я это заметил:
всех ест, а вас...
- С большим аппетитом?
- Как будто вы ей только что
на хвост наступили, честное слово.
- Вы заметили?
- Что?
- Ну что у Ольги Николаевны
есть хвост?
- В смысле? В каком смысле?
- Как в каком - в прямом.
- Такой маленький с кисточкой.
- С кисточкой?
- Ну шучу я, шучу.
- А-а.
- Нормально она ко мне относится,
как и ко всем.
Что-то вы придумываете.
- Женечка, может, мы вместе с вами
в кино сходим?
На Октябрьской фильм новый идет.
- Понимаете, у меня за неделю
столько дел скопилось, я даже в выходные
не успеваю их переделать.
Барахлит.
- Надо будет к вам под капот залезть.
- Ой, Александр,
такое сомнительное предложение.
- А вы не сомневайтесь,
я в этом деле разбираюсь.
Не под один капот залезал.
- А, тогда обязательно к вам обращусь.
И спасибо за сочувствие.
- Машуль! Машуля, ты дома?
Занимаешься?
Смотри, что я тебе купила.
Посмотри. Нравится?
- Ага, спасибо.
- Что так вяло-то? Не нравится?
- Нравится, нравится.
- Так давай померь.
- Я потом.
- Машуля, давай-давай.
Что ты такая бессовестная?
Я хочу вместе с тобой порадоваться.
Это что такое?
- Ничего, мама, ударилась.
- Как же ты так ударилась-то?
- Ну как обычно люди ударяются?
- Надо что-то делать.
У меня "Спасатель" в аптечке был.
Померила?
- Ага, велика.
- Жалко. Завтра поменяю,
ты оставь в коридоре ее, ладно?
После работы забегу.
До свадьбы заживет.
- Ну мама.
- Женька, соглашайся.
Это же не работа, это песня какая-то.
Сырку дай.
Что я тебя уговариваю-то -
сама прекрасно все понимаешь.
- Не могу я, понимаешь?
Школа мой второй дом.
- 50 штук в месяц.
- Я педагогом всегда мечтала быть.
- Медицинский полис, соцпакет.
- А я с детства детей люблю,
Шура, ты же знаешь.
- Тринадцатая зарплата.
Прислушайся, как звучит:
инструктор по фитнесу.
Не какой-то там,
прости господи, физрук.
- Не знаю, мне нравится.
- Колбаски подкинь.
Что ты, Женька? Не знаю.
Мое-то дело - предложить,
а твое - маяться.
- Доброе утро.
- Доброе.
- Мария, свет очей моих.
Как дела в школе?
О, это что у нас за фингал, а?
Женька, что за гематома у ребенка?
- Упала.
- Упала.
- А гематомку-то вскрыть надо.
- Мама. - Шучу я.
Ладно, побежала я, у меня сегодня
еще обход, еще инсультники полдевятого.
Так что - завтра у меня.
Красавица наша.
Женька, ты над моим предложением подумай.
- Подумаю.
- Клянешься? - Клянусь.
- Ну смотри мне, красавица.
- Маша, садись завтракать.
Маша, ты хочешь в школу опоздать?
- А что тетя Шура приходила?
- Тебе интересно?
- Интересно.
- Новую работу предлагала.
- Ну?
- Что "ну"?
- Ну ты согласилась?
- Нет конечно.
- Почему?
- "Почему, почему", что ты мне
допрос какой-то учиняешь?
Не хочу я в клубе работать,
мне моя работа нравится.
- Может быть, тебе
и твоя зарплата нравится?
- Дурацкие вопросы какие-то.
Маша, я не понимаю.
- Дурацкая зарплата у тебя.
- Не надо, не хами, пожалуйста.
- Я не хамлю, просто денег бы
нам побольше не помешало.
- Здрасте приехали - денег
ей побольше. Ты что, Маша?
- Ничего. Посмотрела бы,
как другие живут.
- Ну как они живут?
- Да получше нас.
- Неправда, мы тоже хорошо живем,
у нас даже машина есть.
- Машина? Это "Ока"-то - машина?
- Да.
- Да уж лучше бы никакой не было.
- Ты, наверное, просто
не с той ноги встала.
Так нехорошо. Слышал бы тебя папа.
- Что "папа"? Папа бы тебе
то же самое сказал.
- Маша, ну не сходи с ума.
Посмотри, все у тебя есть.
Что тебе не хватает-то?
Сыта, обута, одета.
Что-то закатался.
- Одета?
Во что одета-то? В те кофты, что ты
вчера купила, так я ее даже не мерила.
Я это рыночное барахло
все равно носить не буду.
А знаешь синяк откуда? Тебя защищала.
Тебя в школе Чеканашкой дразнят,
так вот я тебя защищала.
Но больше не буду, пусть дразнят.
- "Чеканашка" - почему?
- Да потому что ты чокнутая.
- Чеканашка!
- Сейчас как дам!
- Ладно, Даша, не трогай.
- Так они же Чеканашкой дразнят.
- А мне плевать.
Я тебе такую Чеканашку покажу, урод!
Да я тебе голову сломаю, понял?
- Перед уроком
зайдешь ко мне в кабинет.
- Маша, ты чего?
- Ничего.
Я больше в эту долбаную школу
вообще не пойду, понятно?
- Маша!
Вообще!
- Как не пришла? А на уроках она была?
- И на уроках не была.
- А где же она может быть?
- Не знаю, где она может быть.
- А может, ей на мобильный позвонить?
- Нет, у нее мобильный выключен.
- Ну а где она может быть?
- Не знаю, куда она могла пойти, -
уже восемь вечера.
- Женя, нужно звонить в полицию.
- Люба, ты не пугай меня только,
ладно? "В полицию..."
- Правильно, не надо.
- Хотя, наверное ты права:
надо в полицию.
- Конечно надо.
(Слышен скрежет ключа в замке.)
- Подожди, по-моему, пришла.
- Мама!
- Женя, ну что там?
- Да, пришла. Я тебе перезвоню.
- Жду.
- Мама, ты дома?
Мама!
А я думала, тебя дома нет.
Как дела?
Опа! Бойкот.
Надолго?
Дай угадаю: пока я не принесу
свои извинения,
что пришла аж в восемь часов вечера
и не позвонила.
Извиняться я не собираюсь,
потому что не чувствую за собой вины.
Это понятно? Мама,
я с тобой разговариваю.
- Иди руки мой.
Пойду картошку разогрею.
- Ну что Машенька?
- Дала ей двести рублей:
она пошла с подружкой в кино.
- Двести рублей? Надо же!
- Да, цены-то растут - а что делать?
- Я в кино не хожу,
мне телевизора хватает.
- А я вообще телевизор не смотрю.
- И правильно. И Машеньке незачем,
пусть она книжки читает.
Это, конечно, не мое дело,
но, по-моему, это непедагогично:
она тебе такую нервотрепку устроила,
а ты ей - двести рублей.
- Переходный возраст - бывает.
- Может быть... Хотя это дело твое.
- Заботы мои. Машина не заводится. Ну!
Ну давай, миленькая.
- Ой, пироги! Стой.
- Да-да, сейчас.
Сейчас. Куда же его?
Так, вот сюда поставлю.
- Аккуратно!
- А у меня пирог.
- Ой, и у меня тоже пирог.
А у тебя с чем? - С капустой.
- И у меня с капустой.
Жалко: ведь хотела же
сделать с картошкой.
- Да ничего, съедим.
- Нет, съедим-то, конечно, съедим,
просто обидно: хотела с картошкой...
- Девчули, давайте шустрее,
а то у меня там пирог сгорит.
- С чем пирог-то?
- С капустой.
(Смеются.)
- Девочки, заседание клуба
одиноких сердец считаю открытым.
- Неунывающих сердец.
- Ну тогда уже: не теряющих надежду,
несмотря ни на что.
- Не слышу энтузиазма в голосе.
- Люба, действительно,
ты настрой-то держи.
- По энтузиазму у нас Женя главная.
- Ага.
- Ой, Шура, ты знаешь, Маша вчера
нашу энтузиастку чокнутой назвала,
а она ей за это 200 рублей
на кино дала - как награду.
- Сильно.
- Я думаю, что Женя совершает ошибку.
Воспитание детей, понимаешь...
- Люба, ты чего нудишь-то, а?
Сидит и нудит, нудит, нудит.
Ты-то что понимаешь в воспитании?
У тебя дети, что ли, есть
или у меня?
У тебя - голая теория,
а Женька - одна у нас мать...
...героиня.
- Не преувеличивай.
- Ладно, девочки, если уж честно,
то мы все маленько того, с приветом.
Ну а уж Люба всем фору даст.
Не так, что ли? Целыми днями
сидит в своей библиотеке,
пылью дышит - и все этих...
идеалов она ищет.
- И что же здесь плохого?
- Ничего.
И хорошего, знаешь, мало.
- А ты сама, Шура?
- А чего я? Я тоже говорю,
что я с приветом.
Вон...
Когда я Саньку-то выгнала,
мне все в больнице
тоже пальцем в спину тыкали.
А Сашка зарабатывал тогда -
о-го-го, дай бог! -
и все: чего такого, мол, -
мужик на стОрону сходил?
- НА сторону.
- Ну ладно.
- Я за рулем.
- Ничего, оставишь свой руль у меня,
а завтра заберешь.
- Ладно, чуть-чуть.
Хором: - Опа!
- Привет.
- Привет.
- Ну как вам кинишко?
- Нормально. - Видали и получше.
- Привет. Как дела?
- Хорошо.
- Мы сейчас в кафе собираемся.
Пойдемте с нами?
- Я не могу, мне домой надо.
- Мне тоже домой.
- Жалко-то как.
Раз надо, значит, надо.
- Значит, тогда
завтра увидимся. Пока.
- Нет, ты видела, овца какая?
- "В кафе". Ага, как же!
На кино-то несчастное
двести рублей еле выпросила.
- Нет, ну мне-то на кино всегда дают,
даже как-то на кафе дали.
А так, вообще, не очень.
- А главное - не хочет,
ничего менять не хочет.
- Ты про что?
- Про что? Про мать. Ей работу
в фитнес-центре предложили -
так нет, у нее, видите ли, призвание,
у нее, видите ли,
дети - главное в жизни.
А дети эти ее Чеканашкой зовут.
- В фитнес-центре? Здорово!
Там же тренажеры разные,
а мы могли бы на халяву ходить.
- Ага, конечно. Пойдем лучше быстрее,
а то я задубела.
- Слушай, а в фитнес-центре
ведь массаж делают.
Там так круто:
там разомнут косточки вот так...
- Уф...
А вам не кажется, девочки,
что мы что-то не то делаем?
- В каком смысле?
- В любом. Счастья-то нет.
- Снова начала.
- Любка, может,
зря я Саньку-то выгнала, а?
- Может быть, и зря. И Женька
зря своего трудовика отвергает.
За ней ухаживает учитель труда,
а она нос воротит.
- Женька, чего воротишь?
- Да не слушай ты ее.
- Сама рассказывала.
Он ее в кафе и в кино приглашает,
а она его отвергает.
- Ух ты, чаровница ты наша!
Прям приворожила этого рыцаря:
мол, я такая, из стамески.
А главное, молчит тихушница.
- Да никого я не приворожила, девочки.
И вообще он, скажу я вам,
не герой моего романа.
- Знаем мы героя твоего романа,
прекрасно знаем, где он.
Эх, милая моя, сейчас
не в твоем положении нос воротить.
- Я бы сейчас кого угодно
приворожила, только некого.
А Женька принца ждет.
- А где они, принцы-то?
Тю-тю.
- Да, изменился городок, изменился:
магазинов понастроили, ресторанчиков,
автосервисов куча -
не узнать город юности.
- Леша, долго нам еще
по местам боевой славы кататься?
Может, домой?
У меня сигареты кончились.
- А в чем проблема?
Сейчас ларек найдем.
"Домой"! Ты уже чувствуешь
себя здесь как дома. Я рад.
- Леша, с тобой я везде
чувствую себя как дома,
даже в этом богом забытом городишке.
- Тормози: вон ларек на той стороне.
- Ага.
- Смотри, какая машина.
Я таких вообще не видела.
- Ну куда ты? Давай я схожу.
- Я сама.
- Девчонки!
Здрасте.
Скажите, а вот та улица слева -
это Вокзальная, да?
- Да.
- Вокзальная.
- Надо же, помню.
А если по ней прямо пойти,
то справа будет рынок. Да?
- Да, рынок.
- Ха... Бинго!
- Нет у них моих сигарет. Поехали.
- Счастливо!
- Странный какой-то.
- Живут же люди, вообще!
- Смешные какие!
Особенно эта, с фингалом.
- Леша, ты засматриваешься на девочек?
В твоем возрасте?
- А что, я еще очень даже ничего.
И возраст замечательный:
самый расцвет сил.
Или нет?
- Конечно.
Но засматриваться на девочек
не советую:
это опасно
именно в самом расцвете сил.
- Не спишь?
- Почти сплю.
- Как дела?
- Нормально.
- Кино хорошее?
- Ничего.
- Машуля, за что мальчика избила?
- Не избила - пару раз
башкой в сугроб сунула, и все.
- А за что?
- Напросился.
- У меня был неприятный разговор
с Ольгой Николаевной.
- Разве разговор с Ведьмой
бывает приятным?
- И стекло кто-то в школе разбил.
Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
- Понимаю, мама, понимаю.
Ну не буду я больше.
- Вот и договорились.
Мы же с тобой подруги, правда?
- Ну правда.
- Что значит "ну правда"?
Правда, без всяких "ну".
- Ну не "ну", не "ну".
Мама, а ты по папе скучаешь?
- Конечно.
- Расскажи про него.
- Я тебе уже рассказывала.
- А ты еще расскажи.
- Папа у тебя был очень веселый
и добрый. И хороший.
- Ты его любила?
- Я его очень любила.
- А он тебя?
- И он меня.
- А меня?
- И тебя. Папа тебя очень любил.
- Знаешь, я его помню. Вот
Дашка не верит, а я правда его помню.
Жалко, что он умер, да?
- Конечно.
Ложись спать, Машуля, а то мне
завтра утром надо рано вставать -
надо за машиной к тете Шуре съездить:
я ведь машину у нее оставила. Давай.
(Звонок в дверь.)
- Иду!
Кто там?
- Бандиты.
- Ох! Леша...
Леша! Леша...
- Ольга!
Ольга, привет.
- Ну ты даешь!
Напугал меня своими бандитами,
как маленький.
- Ты что, не помнишь
эту мою детскую шутку?
- Ну, помню. Откуда ты взялся?
- Вот приехал.
- Навсегда?
- Это как дела пойдут.
- Деловой какой!
- Ну а как же.
- А что мы стоим-то? Давай раздевайся.
- Да я на минуту.
- Я тебе дам "на минуту"! Давай,
давай. Давай раздевайся. Проходи.
Почему ты не предупредил меня?
Я в таком виде...
Так, ставлю чайник.
- Оль, погоди, погоди с чайником.
Ну я правда на минуту.
- Ты что, серьезно?
- Заскочил проверить, как ты:
на месте, нет,
может, ты в командировку
куда-нибудь уехала.
Но в следующие выходные
торжественно клянусь: я у тебя в гостях.
- Ну, не уходи так сразу,
посиди немножко.
Столько лет не виделись...
- Хорошо, хорошо, сажусь. Сижу.
- Рассказывай, как ты, что ты.
- Ну а чего рассказывать?
Я же тебе в письмах
достаточно подробно описывал.
- Угу, одно письмо в год...
- Вот вредина ты, Оль!
Вот вредина, вредина!
- Вредина... Ты вредина.
- Как была в детстве, так и осталась.
- Я вредина?
- Угу. А кто еще?
То, что я бизнесом занимаюсь,
ты знаешь.
Вот завод купил электроламповый.
- Завод?
- Угу.
- Какой завод?
- Электроламповый, ну наш.
Дядя твой еще на нем работал.
Что ты на меня смотришь,
как на привидение?
- Ты завод купил?
- Угу, поэтому и приехал.
Заодно решил пожить в городе юности.
Ностальгия замучила.
- Фантастика какая-то!
- Да обычное дело. Ты-то как?
- У меня все без перемен.
Заводов не покупала, фабрик тоже.
- А в личной жизни как?
- Тоже ничего нового.
После развода несколько лет
в себя приходила. Потом привыкла.
А то, что детей нет, тоже
ничего страшного: мне одной хорошо.
А детей мне в школе хватает.
А ты женился?
- Пока нет. Тоже после развода
долго в себя приходил.
- Помнишь, Леша, наши мамы
все хотели нас поженить?
- Помню. - Смешно, да...
- Ладно, Оленька, мне пора.
Слушай, а ты про Женьку
что-нибудь слышала?
Как она вообще, в городе?
- Да.
- Давно ее видела?
- Да мы с ней каждый день видимся.
Мы в одной школе работаем.
- Да ты что! Ну и как она?
- Нормально, по-моему.
Мы с ней редко общаемся.
- Угу. Замужем?
- Нет, у нее ребенок.
Ну какой уж ребенок:
девица в десятом классе.
- А живет она там же?
- Вот чего не знаю, того не знаю.
А ты, я смотрю, не забыл ее,
интересуешься.
Старая любовь не ржавеет, да?
- Так просто интересуюсь. Пока.
До субботы.
- Пока.
(Звонок в дверь.)
- Маш, открой, у меня руки мокрые.
- Кто там?
- Бандиты.
- Маш, ну я же просила тебя
открыть дверь.
- Мама, там бандиты...
- Какие еще?.. Кто там?
- Женя, это ты? Это я, Алексей.
Ну привет, Женя. Я уже думал,
что не туда попал.
- Привет.
- Пустишь? - Угу.
- Здрасте.
- Привет.
Надо же как интересно получилось:
опять встретились.
- А вы что, знакомы?
- Да не пугайся, мы на улице виделись.
Это, я так понимаю, твоя дочь?
- Да.
Маша, познакомься, это мой
старинный друг. Старый знакомый.
- Мы с твоей мамой
в юности очень дружили.
Меня зовут дядя Леша.
- А меня - Маша.
- Очень приятно!
- С ума сойти, Женька, сколько же лет
мы с тобой не виделись?
- Не знаю, лет шестнадцать, наверное.
- Семнадцать.
Точно семнадцать. Я семнадцать лет
назад уехал в Новосибирск.
А ты, наверное, сразу замуж вышла?
- Почему сразу?
- Ну как, ты говорила,
что дочке шестнадцать.
- А, ну да.
- И чего, не сложилось?
- Не сложилось: он умер.
- Прости, я не знал.
- Ничего, это давно было.
- Ну все равно извини.
А я тоже был женат, три года.
Потом разбежались.
Сейчас опять жениться надумал,
но почему-то боюсь.
- Ну а к нам надолго?
- Поживем - увидим. Как дела пойдут.
Я тут завод купил.
- Завод!
Крутой ты теперь.
- Крутой, крутой.
Варился долго - вот и крутой.
- Слушай, что скажу. Вообще улет!
Помнишь, мы мужика на улице видели?
- Ну да.
- На тачке крутой? - Да.
- Он мамин знакомый.
- Да ладно!
- В гостях у нас сидит.
- А с кем?
- Один. - А где она?
- Я не знаю.
- А что пришел? - Да какая разница?
- К маме?
- Да нет. Он просто,
типа, друг детства.
- Ну да, типа...
- Жалко, конечно. Да ты что,
у него жена такая... - Да.
- ...а мама...
- А может, он с ней?
- Хорошо бы, конечно,
да только хренушки, не светит.
- Что не светит?
- Ничего, я говорю,
маме моей тут не светит.
- А вообще, странная штука жизнь.
Все ведь у нас могло получиться тогда.
- Но не получилось.
- Ладно, поеду. Спасибо большое.
Мне еще в Грачевку.
- В Грачевку?
- Да, я там дом купил.
- Избушку?
- Типа того. Трехэтажную.
Муж твой?
- Да.
- Еще раз извини.
- Ничего.
Маша, иди попрощайся,
Алексей Михайлович уходит.
- Ну что, увидимся? Ты с Ольгой
в одной школе работаешь?
- Да.
- Посидим как-нибудь вместе?
- Да мы вообще редко общаемся
с Ольгой Николаевной.
- Это с Ведьмой, что ли?
- Перестань.
- Ведьма? Это кличка такая?
- Да не слушай ты ее,
всякие глупости говорит.
- Ведьма...
Ну какая из Ольги ведьма?
Хотя... вполне допускаю.
- Перестань.
Просто Ольга Николаевна
и Алексей Михайлович старые друзья.
- Во втором поколении:
еще наши мамы дружили в детстве.
Ладно, спасибо большое
за гостеприимство, всего хорошего!
До свидания. Поеду.
- До свидания.
- Увидимся?
- Угу. Пока.
- Мама? - Что?
- А он велел его дядей Лешей называть.
- Никакой он тебе не дядя Леша,
а Алексей Михайлович. Ясно?
- И все-таки я не понимаю:
неужели никак нельзя без этого обойтись?
- Катюша, я тоже не понимаю,
почему это для тебя так сложно:
едем в гости к моей старой подруге.
Она мне почти как сестра.
- Хорошо, хорошо, едем и едем.
(Звонок в дверь.)
- Привет. Это тебе.
- Ой, зачем ты?
- А это к столу.
- Господи, зачем ты все это придумал?
- Это Катя.
- Катя? - Угу.
- Очень приятно, Катя. Очень.
- Помнишь, у тебя такая смешная
кожаная кепочка была с пуговкой?
- Кепочка с пуговкой... Точно.
- Ты еще так смешно
ее на затылке носил. - Ага.
- Как она у тебя держалась?
Знаете, Катя, он в этой кепочке
разве что не спал.
Мясо!
- Держись, малыш.
- Ну что ты, мне безумно интересно,
особенно про кепочку.
- О, роскошь какая!
- Это по маминому рецепту.
Леша, помнит, как мама готовила, да?
- Да уж помню.
- Мы так с Лешей хулиганили
в детстве...
Однажды смешали все белое:
сахар, муку, соль, манку.
Это мы так прибирались.
Ох и досталось нам потом!
Катюша, хотите, покажу вам,
каким Леша был маленький?
- Может, не надо?
- Надо.
- Леша, может, поедем?
- Потерпи еще минут десять.
- Вот.
Здесь Леше полгодика.
- Какой очаровательный карапуз!
- Оль, ну что ты показываешь?
- А здесь, смотрите: это я.
- Дай фотографию.
Это кто?
- Это моя мама, в школе еще.
Я не помню...
Кажется, твоя мама.
Ну что ты вцепился в эту фотографию
как маленький?
Ничего интересного.
- Ничего интересного?
- Леша, ну правда, что ты там увидел?
- Так, кое-что.
Ты ведь знала? Знала и молчала?
Ты бы хоть письмо написала, Оля.
Ты знаешь, что тебя в школе
ведьмой зовут? - Леша!
- Правильно зовут.
- Может быть, все-таки зря?
- С ума сошла?
- Я просто подумала...
- Я тоже подумала.
Всю жизнь думала, думала - никогда.
- Ну, смотри, дело, конечно, твое.
- Вот именно.
И потом, ты знаешь,
он скоро женится.
Так что ни к чему все это. Ни к чему.
- Здрасте, Алексей Михайлович.
- Здрасте.
- А вы к маме?
А она еще в школе.
Вы ее подождете?
А хотите к нам подняться?
Ну ладно.
- Погоди.
Я, скорее, к тебе.
- Ко мне?
- Это...
Кажется, я твой отец.
- Все "папа", "папа", прямо каждую секунду.
Как с цепи сорвалась.
"Папа, папа", все у нее на языке:
"Папа, папа".
- Ну а что ты хочешь? Столько лет
вообще это слово не произносила.
Вообще.
- Ой, у тебя на все оправдание есть.
Слышишь, Люба, она скоро с этим
папой слово "мама" забудет.
- Ну что ты, Шура, ну зачем ты так?
- Как?
Мне прямо интересно: Женька
одна Машку воспитывала? Одна.
Ну, мы ей помогали, но это блохи.
А этот на все готовенькое,
такой, приехал, молодец.
- Да он вообще про нее ничего не знал.
- Опять оправдывает.
А может, не хотел знать, а?
Хотел бы - так узнал.
- Ты что такое говоришь?
Как он мог узнать? Телепатией, что ли?
- Да, Шура, в чем-чем,
а в этом его обвинить нельзя.
- Да ну вас! Обоих.
- Обеих.
- Ничего страшного не случилось.
Машка общается с отцом.
И потом, я столько лет ее обманывала.
Всю жизнь ей врала.
Как вспомню, девочки... Подходит
ко мне с фотографией, ручонкой трясет:
"Мама, кто это, кто это?"
- А ты чего?
- Ничего, плела ей что-то.
Я же не могла сказать,
что этот мужик на фотографии -
просто вырезка из старого журнала,
я отксерила и в рамочку закатала.
Так что дочь свою я понимаю.
- С чем у нас пироги-то?
- С картошкой.
- С картошкой.
- И у меня с картошкой.
В прошлый раз у всех с капустой были.
Как-то договариваться надо, девочки.
- Машенька очень увлеклась
своим отцом и этой подругой его.
- Да. Ничего удивительного.
Они ж с Машкой почти ровесницы.
Она же Лешке-то в дочери годится.
Вот Машка к ней и льнет.
- Слово-то какое - "льнет".
- Девчонки, а поехали перекусим
куда-нибудь? Как вы на это смотрите?
- Хорошо смотрим!
- Мы не возражаем.
- Тогда по коням.
- Ага!
- Милые дамы, я надеюсь,
вы не очень долго.
- Это уж как получится.
- Да, папа, как получится.
- Вот и постарайтесь,
чтобы получилось побыстрее.
- Какая у тебя кофта!
- Нравится, да? Это папа купил.
- Сам выбирал?
- Нет, я сама.
Супер, правда?
- Это тебе, надевай.
- Мне? Зачем?
- Надевай-надевай. А вот этот "супер"
сними и выкинь.
- Почему?
- Потому что это дешевка.
- Но она недешево стоила.
- Запомни:
иногда самая распоследняя дешевка
может стоить очень дорого,
но от этого дешевкой
она быть не перестает, понятно?
- Ага.
- Это тебе.
- Какая классная! Спасибо.
- Надо мне тобой заняться. Тут есть
пара приличных магазинов, я видела,
так что сделаем из тебя человека.
Алексей: - Девочки, ну вы скоро?
Учтите, я от голода умираю,
а когда я голодный - я злой.
- Идем!
- А куда мы едем?
- Куда-нибудь, где вкусно кормят.
- Ой, а я знаю, где вкусно кормят:
рядом с кинотеатром есть кафе,
"Ветерок" называется.
Там очень вкусно, даже пицца есть.
- Супер кафе?
- Ну да.
То есть нет. Да я не знаю...
- Садись.
- Пицца.
- Не волнуйся, найдем, где поесть.
Пообедаем, потом к нам поедем.
Ночевать останешься.
А вечером Катя нам ужин приготовит.
Приготовишь?
- Попробую.
- Сейчас к маме заедем, предупредим,
что ты у нас останешься.
- А что, позвонить нельзя?
- Можно.
Но Маше тетрадки надо собрать.
Ей в школу завтра.
- Ага.
- Н-да, так вот живешь, живешь,
и вдруг - бац! - и все поменялось
к чертям собачьим.
- Что же тебе поменялось-то?
- Да все.
Ты так и не поняла этого?
- Какая ты пессимистка, Шура.
Может, поменялось как раз
все в лучшую сторону. - Вот именно.
- Надейтесь. Надежда юношу... как там?
- Юношей.
И не надежда, а надежды.
- Ну, как-то так.
- Машуля вернулась.
- Мы тебе пирог с картошкой оставили.
- Да я уже поела. - Что ты в одежде?
Раздеться, что ли, не могла?
Не на вокзале.
- Я на минутку.
Я у папы сегодня ночевать буду.
Мама, смотри, что мне Катя подарила.
- А шарф твой где?
- И вот это еще.
Круто, правда?
- Красивая.
- Я завтра с ней в школу пойду -
все умрут.
- Ну все, я побежала.
Тетя Шура, тетя Люба...
- Да, машинка-то у него
не из дешевеньких.
Тебе на своем корыте
за ним не угнаться.
- "Ока" тоже хорошая машина.
- Ну, кто бы спорил.
- Шура, ты ремонт недавно делала -
у тебя там обои остались?
- Да я не помню,
там рулонов пять-шесть.
Я закинула на антресоль
после ремонта.
А что?
- Да вон, у Машки стены
пообтерлись в комнате.
Надо бы ремонт сделать,
поклеить. Дашь?
- Дам. Конечно дам.
- Маша, ты ничего не забыла?
- Молодец, Катюша.
Конфетку из девочки сделала.
Спасибо тебе.
- Леша, за что спасибо? Это же
твоя дочь. А значит, немножко и моя.
Для нее я и на большие подвиги готова,
чем опустошить пару магазинов.
- Ну так что, потусуемся вечером?
- Пока не знаю.
Позвоните мне?
- Ни фига себе! Видала?
- Ну да, неслабый такой телефончик.
- Не завидуй.
- Да очень нужно мне завидовать!
Пусть хоть вся телефонами обвесится,
а Никитос на нее
все равно ноль внимания.
- Слушай, у меня тут программа
не грузится. Не поможешь?
- Да нет. Я же ничего не понимаю.
- Ты на меня теперь не смотришь, да?
- Ты что, с ума сошла?
- Показалось мне.
- Когда кажется, креститься надо.
Да плевать я на них хотела!
Думаешь, я забыла,
как они надо мной ржали?
Вот, лучше смотри,
что я тебе принесла.
- Ты чего? Это правда мне?
- Ну да.
- А не жалко?
- Конечно нет, мне папа еще купит.
- Ну вообще!
- Мама, а мы с Катей
в спа-салоне были.
Представляешь,
меня шоколадом обмазывали!
Тебе тоже надо туда сходить.
Вот Катя каждый день ходит.
А она вообще знаешь какая красивая?
Как королева красоты.
Господи, мама, ты чего это?
- Сюрприз.
Да я потолок в твоей комнате белю.
Еще мы новые обои поклеим -
будет не комната, а конфетка.
И представляешь,
мы Новый год встретим с новыми обоями.
Правда здорово?
- Не знаю. Мне туфли надо забрать -
те, что Катя купила.
Мама!
Ну как я теперь свои туфли найду?
Коробка такая, с розовой крышкой.
Мама, ну и что теперь делать?
Ни одеться, ни переодеться.
Я тогда у папы поживу,
ну, пока тут все, ладно?
Ну, я побежала. Я тебе звонить буду.
Мама, а в спа-салон сходи.
Ну или хотя бы в парикмахерскую.
Нет, ну правда, мама.
Что тебя все время тетя Люба стрижет?
Сходи. Ну все, пока!
(Звонок в дверь.)
- Привет.
Вот, Катерина опять что-то Машке купила,
решил сам доставить.
Помешал?
- Я передам.
Что-нибудь еще?
- Да, хотел тебя спросить.
- Спрашивай.
- Может, тебе неприятно,
что Машка ко мне так привязалась?
- Какое это имеет значение?
- Ну, я подумал...
- Да какая разница? И вообще,
с каких пор ты стал интересоваться,
что мне приятно, что неприятно?
- Вот видишь, ты сердишься -
значит, я прав: тебе неприятно.
- Ты всегда прав.
И 17 лет назад был прав,
и сейчас прав.
- Женя, почему ты ничего не сообщила?
- Мы уже говорили об этом.
- Говорили, но я не понял.
Почему ты не дала мне знать?
- Зачем?
- Может быть, я вернулся бы.
- Вот видишь: "может быть".
А может быть, и нет.
Зачем мне рисковать?
- Не хочешь говорить серьезно?
- Не-а. А о чем мне с тобой говорить?
- Вообще-то, у нас дочь.
- Это у меня дочь. Или, может быть,
это ты вставал по ночам,
когда резались зубки?
Или на кухню молочную бегал,
когда она была одна маленькая, грудная.
И от кори ее лечил?
Или коленки ей зеленкой мазал?
Или считал копейки на 2 апельсина,
потому что на килограмм денег не было?
- Это нечестно. Нечестно.
Я не знал,
потому что ты от меня скрыла,
так что не надо меня упрекать.
- Я не упрекаю, просто объясняю,
почему у меня, а не у нас.
- Ладно, Женя, тебя не переспоришь.
Передай Маше, что я завтра
после школы за ней заеду.
- Устал?
- Да, немного.
- Ужинать будешь?
- Угу.
- Не бог весть что,
но приготовила сама.
- Умница.
- Ты чем-то расстроен?
- Что, заметно?
- Лешенька, я все замечаю.
- С Машиной мамой разговаривал.
- Зачем?
- Вот и она спросила: "Зачем?"
- Леша, ну я не знаю.
Мне кажется, это лишнее.
У тебя прекрасные отношения с дочерью,
все остальное не важно.
Зачем выяснять отношения с женщиной,
которая столько лет тебя обманывала?
- Катя, ты не понимаешь ничего.
Мы тогда насмерть поссорились,
я уехал, а она не захотела унижаться,
не захотела, наверное,
чтобы я возвращался из-за ребенка.
Женька гордая,
она всегда была очень гордой.
- Так ты есть будешь?
- Чаю выпью.
- Свечи залило, наверное.
- И что теперь делать?
- Подождем немного,
потом снова попробуем.
- Привет.
- Привет.
- Проблемы?
- Свечи залило.
- Разбираешься?
- Не без помощи.
Вот познакомься: это отец Маши.
А это Александр, мой друг.
- Алексей.
- Александр.
- Я за Машкой приехал.
- Ну да, за Машей.
А вот как раз через 5 минут звонок.
- Хорошо выглядишь.
- Спасибо.
- Нет, правда, ты такая...
- Какая?
- Красивая. Очень.
- Ну не преувеличивай.
- Свечи... свечи залило, да.
- Маша, привет.
- Привет.
- Ты домой?
- Да, папа должен за мной заехать.
- А-а, прикольно.
Классный у тебя папаша.
Теперь тебе все завидуют. Раньше
с тобой никто общаться не хотел,
а теперь выстроились в очередь
ко дворцу Ее Величества.
- Слушай, что тебе надо?
- Я просто хотела сказать,
что Никита мой, - это понятно?
И на твои побрякушки он не поведется.
Для него ты как была лохушкой,
так и осталась.
Так что не страдай. Ладно, мне пора,
на дискотеке увидимся.
- Я, скорее всего, в Москву поеду
года на полтора-два.
Как ты отнесешься к том ,
чтобы я Машку с собой взял?
- Машу в Москву?
- Ну да.
- На два года?
- Или на полтора.
- Угу, понятно. А что Маша говорит?
- Я еще ничего не рассказывал,
хотел сначала с тобой посоветоваться.
- Понятно.
Что там?
- Да вроде бы нормально все.
Форсирует.
- Чего?
- Перегазовывает, сцепление рвет.
Обычная история для водителей-женщин.
- Совсем, что ли, рехнулась?
Совсем из ума выжила? В Москву!
- Ну правда, Женя, зачем же Машеньку
отдавать? Это уже чересчур.
- Что ж вы так реагируете-то? Я же
не на Колыму ее отправляю, а в Москву.
Машка в институт поступит.
И вообще, столица - музеи, театры.
- Музеи и театры!
Ты для чего дочь-то растила?
Чтобы взять и вот так
от нее отказаться?
Вот он шурует в свою Москву -
и пусть шурует.
Перекреститься надо,
а она - пожалуйста!
- Музеев там правда много
и театры замечательные.
- Неужели вы не понимаете?
Я хочу для Машки лучшей жизни.
- Да ты о своей жизни подумай!
Ты вот посмотри на нас с Любкой.
Вот кому мы нужны? Никому!
Вот придешь домой - хоть о стенку
башкой бейся с тоски.
А ты дочь вырастила - такое счастье!
Кто от счастья-то своего отказывается?
Я не знаю, ну разве что чокнутые.
- А я и есть чокнутая. Меня дети
так в школе называют. Забыли?!
- Что встала-то? Бери свой конец!
Диджей: - А теперь веселиться!
Где ваши ручки?
А давайте активнее!
- Небось, теперь жалеешь,
что кофту мне отдала.
Супер! Ни у кого такой больше нету.
- Да не жалею, не жалею.
- Что, никак?
- Ты о чем?
- Да хватит мне лапшу на уши вешать -
я что, слепая?
Да плюнь ты на него!
Нет, ну в самом деле, что уперлась-то?
Вон за тобой полкласса ухлестывает,
папашину тачку все оценили.
- Как видишь, не все.
- Ну не все. На кой тебе толпа-то?
- Вот именно, мне один нужен.
Диджей: - Ну а сейчас для вас опять
медленная композиция.
Кавалеры, приглашайте дам,
не стесняйтесь.
- Горько! Горько!
- Вот, Новый год как-никак.
- Ух ты! Красотища какая.
Спасибо, папа.
- Совершенно ни к чему.
Я собралась сама идти за елкой.
- Мама, ты чего?
Папа, спасибо,
у нас никогда такой не было.
Мама всегда какие-то
маленькие покупает.
- Да она у нас и не встанет.
- Да встанет, встанет.
- Так, в доме есть
какой-нибудь инструмент:
топор, ножовка, пила - вот это все?
- Ну откуда?
Здесь же не дровосеки живут.
- Молоток, нож - на худой конец.
Только не говори мне,
что здесь кузнецы не живут.
- Да есть и нож, и молоток.
Сейчас принесу.
- О! Спасибо.
- Вот.
- Сейчас мы это дело отрегулируем.
Слабонервных просьба удалиться.
(Вскрикнул.)
- Растренировался, понимаешь?
Сноровку потерял.
- А раньше умел, да?
- Ну так! Ты вон у матери спроси.
Я однажды сам табуретку сделал,
между прочим. Помнишь?
- Помню: сам сделал, сел на нее -
она под ним развалилась. (Смеется.)
- Любая табуретка развалиться может.
- Мама, вон у нас два стула развалились,
хоть и покупные.
- Пожалуйста!
И потом, елку я вам укоротил?
- Укоротил.
- Установил? - Установил.
Посмотрим, долго ли теперь простоит.
- Я на века установил.
Где эти ваши покупные стулья?
- Нет-нет, сейчас опять себе что-нибудь
отрежешь или укоротишь.
- Вот, вот так подрезают людям крылья.
(Звонит телефон.)
- Ой, сейчас.
- Все-таки зря ты мне тогда
ничего не сказала.
Все могло быть совсем по-другому -
как сейчас: ты, я и Машка.
- Знаешь, в истории нет
сослагательного наклонения.
Закон бытия: что есть, то есть -
и ничего изменить нельзя.
- Все всегда можно изменить -
и это тоже закон бытия.
Ладно, поеду.
- Уже уходишь?
- Угу. Поздно, тебе спать пора.
Спасибо вам за вовремя оказанную
экстренную медицинскую помощь.
И за угощение спасибо.
Пока.
- Я тебя провожу, папа.
(Слышны рыдания.)
(Рыдает.)
- Мама, ты что, плачешь?
- Нет.
- Ну как нет? Я же вижу.
- Зуб болит.
- А-а. Сильно болит?
- Сильно.
- К врачу пойдешь?
- Пойду.
- Бедная.
- Ты иди. Маша, иди спи.
- А ты плакать не будешь?
- Не буду.
Ложись. Засыпай иди.
- Ты уходишь уже?
- Угу. Спи.
- Поздно будешь?
- Не знаю. Позвоню тебе.
Спи.
- Я тебя люблю.
- Блин, каникулы просвистели
как и не было.
Ждешь, ждешь их, а потом - бац! -
и опять двадцать пять!
Теперь до весенних дни считать.
Тоска! Неохота в школу. А тебе?
- Я тоже не хочу.
Знаешь, а меня уже, наверное,
в весенние здесь не будет.
- Здрасте! Чего это тебя не будет?
Куда же ты денешься?
- А я скоро с отцом в Москву уеду.
- В Москву? Ну ты даешь! И на сколько?
- Не знаю. Если в институт поступлю,
может, и навсегда.
- Ну вообще! А мать отпустит?
- Конечно. Отец уже обо всем
с ней договорился.
- Вот это везуха!
- Слушай, а может, смоемся с уроков?
- Ну да! А чего это вдруг?
- Сама же сказала - не охота.
- Ну сказала и сказала.
- Ну так и не пойдем.
Надо всегда делать то, что хочется.
Меня так Катя учит.
- Умная твоя Катя.
Ее, небось, к директору не вызовут
и пару в четверти не влепят.
- Ой, за один-то раз ничего не будет.
- Нет, меня отец по стенке размажет.
- Ты как хочешь, а я не пойду.
- А от матери не влетит?
- Нет.
У нее сегодня только
два последних урока:
она и не заметит.
Ну так что, ты со мной?
- Тебе-то все равно, ты в Москву свою
скоро уедешь, а я-то здесь.
Нет, я в школу.
- Ну и ладно.
- А ты в кино?
- Не знаю.
Может, и в кино, но точно не в школу.
А этот на Грачевку?
- Да.
(Звонит телефон.)
- Алло. Привет.
Да ничего, только проснулась.
Нормально все. Ну что, ты узнала?
Да говорю же тебе, одна я.
Да, он уже уехал в офис.
Ну что, ты нашла адвоката?
И что он говорит?
Черт! Ты так считаешь?
А адвокат что говорит?
А он грамотный?
То есть без вариантов -
она наследница? А в каких долях?
Ну конечно придется учитывать
ее права, если он ее удочерит.
Как она мне надоела!
Полная идиотка, дебилка.
Ой, ну расстроила ты меня.
Ношусь с этой засранкой...
Да нет, не злой он, просто тюфяк.
Тюфяк, говорю.
Верчу им как хочу, да.
Лена, это вы?
Извини. Думала, уборщица пришла,
но показалось - дверь скрипнула. Ой!
(Плачет.)
- И тут его дочка сопливая
очень кстати пришлась:
удачно демонстрирую
чувствительную женскую натуру.
Да, да, он просто тает.
Господи, да все мужики
идиоты поголовно.
Леша, ты дома?
- Дома.
- Ты же... Ты же сказал,
что уезжаешь в офис.
- Сказал.
- Почему не уехал?
- Сюрприз тебе хотел сделать.
- Сюрприз?
- Угу.
- Какой сюрприз?
- Тебе бы понравился.
Хороший сюрприз.
Предложение руки и сердца,
так сказать.
- Подождите! Подождите!
- А что случилось-то?
- Там пожар.
- Чего? А?
- Я заметил, когда еще туда шел.
- Подождите...
- Посмотри, горит кабинет химии.
Там выход в коридор в огне.
Все классы уже вывели.
- Где пожарные?
- Идите сюда ближе, здесь лучше видно.
- Горит кабинет химии,
там же столько всяких...
- Там никого из взрослых нет, да?
- Пожарные уже едут. Едут.
- Проводку закоротило.
- Помогите!
- Дурак какой, чего он в окне торчит?
Там же выход
на пожарную лестницу рядом.
- Ужас!
- Вон, вон наверху, Евгения!
- Это же Чеканашка наша!
- Ух ты!
(Звучит тревожная музыка.)
(Кашляет.)
- Ой, да он задохнется же!
Давайте помогите же!
- Ах!
- Ой!
- Во Чеканашка дает!
- Еще раз Чеканашкой назовешь -
все зубы выбью.
- Аккуратнее, аккуратнее!
- Он уже задохнулся!
- Аккуратно!
- Мама!
- Где ты?
Иди сюда. Скорее, скорее!
Давай-давай-давай.
Сейчас-сейчас, сейчас.
(Кашляет.)
Вперед! Вставай. Вот.
- Евгения! Осторожнее!
(Пожарная сирена.)
- А-а-а!
- Мама!
(Сирена скорой помощи.)
(Громко разговаривают.)
- Тихо!
Тихо. Прекратите шуметь.
- Мы к Морозовой Евгении Васильевне.
- Знаю я, к кому вы, знаю.
- Ну и когда нас пустят?
- Когда?
- Почему нас не пускают уже два часа?
- Потому что здесь больница,
а не базар.
По двое и по две минуты.
- Спасибо вам большое!
- Вам очень больно, да?
- Правда?
- Сейчас уже не больно.
- Ну мы пойдем, там очередь.
- Какая очередь?
- Мама, ну а что ты хочешь,
ты теперь героиня.
На вот, посмотри, что про тебя пишут.
"Геройский поступок
простой учительницы".
- Здрасте. Это, типа, вам.
- Спасибо.
- Мама, слушай, а вазы все кончились.
- Сейчас сгоняем.
Может, вам еще чего принести?
- Вы только скажите - мы же это...
для вас все.
- Спасибо, ребята, спасибо.
- Да ладно, чего там.
- Еле прорвался.
Как ты?
- Ну более-менее.
- Йес!
- Ну что? Что там?
- То, что надо.
- Что же это такое -
ни на минуту тебя нельзя оставить:
во что-нибудь да вляпаешься.
А я, дурак, оставил на семнадцать лет.
Давай-ка вот что сделаем...
Я у Маши твой паспорт взял,
заявление в ЗАГС подал.
- Как от тебя одного
приняли заявление?
- Задействовал кое-какие свои связи.
Ну так как ты к этому относишься?
- Ты же не на мне собирался жениться.
- Планы подверглись корректировке.
Пойдешь со мной в ЗАГС?
- Не могу: волосы сгорели.
- Парик купим.
- Я парики не люблю.
- Не ждать же, когда заново отрастут.
- Подождешь. Я же ждала.
- Привет. Ты домой?
Мне, кстати, в ту же сторону.
Пойдем вместе?
Ты разговаривать вообще умеешь?
Ну пошли, что ли?
У тебя что, горло болит?
Знаешь, мать у тебя супер,
большая молодец. Гордишься?
Слушай, мне это начинает нравиться.
А ты мороженое любишь?
А манную кашу?
Слушай, научишь меня
так же стекло бить?
- Конечно. Но это же совсем несложно.
- Давай рюкзак. Аккуратнее.
Ну рассказывай.
- Ну вообще!
 

////////////////////////////