Шельменко-денщик (1971 год). Фразы и цитаты из фильма

«Шельме́нко-денщи́к» — советский музыкальный художественный фильм, снятый по мотивам комедии классика украинской литературы Григория Квитки-Основьяненко.

Все фразы и цитаты

 ШЕЛЬМЕНКО-ДЕНЩИК
- Что за роль мне в этом
фильме нашлась? По душе,
да и по объему пришлась!
- Я жену его играю, друзья!
- Их единственная дочь - это я.
- Нынче ждут меня
заботы одни!..
- Не рассказывай сюжет!
- Извини!
- До зарезу нам в семью нужен зять!
- Только где ж теперь хорошего взять?
- В сегодняшнем фильме я буду богат,
доволен собой, как ни странно...
- На мне в этом фильме он будет женат.
- А я его дочерью стану.
- Итак, я - помещик, а это - моя...
- Богиня, надежда, опора!
- А это?
- Я - дочь. Незамужняя я!
- Но, думаю, выскочить скоро...
- Мне сегодня в любви
объясняться, от любви
мне сегодня сгорать!
- Ну, а мне от любви отбиваться...
- Нам сегодня влюбленных играть!
Хоть, любить в нашей жизни не просто,
будем жить в этом фильме - любя!
- Я девицу люблю!
- Я - прохвоста!
- Ну, а я, извините - себя!
- В этом фильме я -
лишь денщик, друзья.
В генералы не прошел:
внешний вид не подошел!
А господа меня и лупят и бранят:
Я ж - простонародие,
ваше благородие! Ох!
Знать очень хочется,
- Эх! -
Чем это кончится! Может
быть, быть может.
Быть может, всё будет так!
- Тебя искал,
Тебя нашел -
мне так легко и хорошо!
- Тебя ждала давным-давно
Мечта сбылась, и ты со мной!
- Я как во сне,
Я словно сплю.
- Люблю тебя!
- Тебя люблю!
Счастливый день,
Счастливый сон! И два любящих
сердца, бьются,
бьются,
в унисон...
Нет! Никогда!
Отказали.
И где? В таком захолустье!
Ваше благородие, вы
не печальтесь Я
что-нибудь придумаю.
А, с твоей ли головой...
Я ж простонародие,
Ваше благородие.
Мы с рассвета за работой наше время коротаем.
Ах! Наше время коротаем! -
Убираем, вытираем,
вычищаем, выметаем - всё
вычищаем, выметаем!
Пусть бездельничает кто-то -
мы не можем без работы:
Дом привести в порядок надо!
Чтобы всё вокруг блестело,
чтобы люди были рады -
наведем чистоту и порядок! Мы гостей,
гостей сегодня ждем - моем
окна и скребем весь дом.
Дом, веселей! Скребем! Не
ленись! Весь дом, шевелись!
Скребём! Навались!
Эх! Ну-ка, ну-ка, вместе,
Дружно, дружно - навести
порядок очень нужно!
Навести порядок
очень нужно! Очень нужно! Пошевелись!
Мы свою работу
знаем, мы свою работу любим -
Все мы свою работу любим! -
Варим, парим, щиплем, жарим,
фаршируем, режем, рубим -
Всё фаршируем, режем, рубим!
Пусть бездельничает кто-то -
мы не можем без работы:
Всех накормить сегодня надо!
Надо! Чтобы дома ели,
пили, чтобы все довольны были,
накормить, напоить будем рады. О!
- Я в подсолнухах буду, придешь?
- Приду.
- Как управлюсь, приду.
- Ага.
- Ой... И здесь не дают покоя!
Вот, собаки!
- Ну, что, Шельменко?
Есть ли какой успех?
- Лепортую Вашему благородию:
всё обстоит благополучно -
нет никакого успеху!
- Стало быть, ты не
исполнил моего приказания?
- Всё исполнил, Ваше благородие.
- Барышню видел?
- Никак нет, ваше благородие.
- И письмо не отдал?
- Никак нет.
- Почему же нет? Когда я тебе приказал?
- Эге. Ваше благородие приказали.
Я было пошел...
- Ну и что?
- Собаки, Ваше благородие.
Ну я и на втикача!
- Ах ты... трус.
Бывал ли ты когда-нибудь влюблен?
- Як, Ваше благородие?
- Ну... любил ли ты
когда-нибудь?
- Ох, Ваше благородие.
Чего греха таить, любил.
Да еще и теперь крепко
люблю.
- Вот это для меня новость!
Кого, если не секрет?
Гроши, Ваше благородие.
Любил, люблю и любить
буду, аж пока не сдохну!
Ваше благородие,
я то бы, я вот туточки
здесь прахом
распался, коль мы не
добьемся панночки!
Да, ты всё обещаешь, сам ничего не сделал!
Та як же я не сделал?!
Я, Ваше благородие,
подговорил одну чернобривку,
чтобы она выбегла в
подсолнухи - мы там с ней всё и
обмозгуем. Я ей прямо скажу:
"Знаете что?... Як вы
показались, словно месяц,
такие чернявы, я вас
так крепко полюбил, что
день не сплю, ночь не ем.
Прямо таки на стену
дерусь - так вас обожаю..."
- Деритесь вы себе куда
хотите, а мне нужды мало.
- Як нужды мало? Полюбите
трошечки и вы меня!
А какой с того толк будет?
-А такой толк, что мы оженимся.
-Что б я
диждалась за солдата выйти.
-От так!
Та який я солдат?
Был солдатом, как всякий наш брат-военный.
Но такий храбрый был,
что как только где завижу турка,
так сразу его и зарубаю!
За то мне и пожаловали
чином. Я стало быть,
из простых вышел, а
стал капитан... ский денщик!
- Так вы уже стали благородные?
- Эге.
- А не брешете?
- Стану я в таком важном деле брехать?
- А когда я за вас пойду, я
тоже стану благородная?
- Точнехоньки, як я.
- Ой. Ой. Присылайте сватов! Я уже вас
крепко полюбила.
- О, давно бы так, душка.
Знаете что, может
паны ваши за меня вас не выдадут,
так мы вот что сделаем:
нехай мой капитан на вашей панночке
женится.
- Так мои господа не отдадут ее за него!
А мы сделаем, хоть старые не хочут.
Ваша панночка убежит
с капитаном и оженятся.
Вот вам письмецо до
панночки. Тут всё написано,
в яку пору вам и куда выйти.
Вы только дайте нам весточку.
- Этого никогда не будет!
Что за находка, идти за вашего капитана?!
Кругом бедный, ничего нет.
Тьфу! А вот к обеду будет
жених - пан Лапуцковский!
Богатый-пребогатый!
- Эй! Послухайте, что я скажу. Послухайте!
- Чтоб я панночку отдала за капитана?!
- Да ни за что!
- Если бы вы знали, який я богатый.
Ось послухайте...
- Это кто там..?
Ой! А!
Попалась Жучка панови в ручку.
И капитан, и денщик
принялись за любовные куры.
Цып-цып-цып!... Цыпочка наша, курочка
рябенькая забигла до
них, вот я и... Цып-цып-цып!
Вот я тебе покажу "курочку"!
Я тебя живым отсюда не выпущу.
Мотря, зачем ты здесь?
- Та, она со мной, ваше...
- А тебя я
не спрашиваю. Отвечай!
- Они меня вызвали
да уговаривали, чтоб я
помогла барышне выйти за
капитана. И письмецо барышне передавали!
- Ну, что ты теперь скажешь?
- Кто? Я, Ваше благородие?
- Не смей меня называть "Вашим благородием"!
Я не ровня твоему капитану.
- А я, глядя на вас, так и думал.
А сейчас и зовсим вижу, что вы - Ваше
высоке благородие! Надо же.
- Опять-таки: зачем ты здесь и что это за
письмо? И о чем ты с Мотрей говорил?
Зараз, ваше благородие... Звиняйте,
Ваше Высоке благородие,
всю правду скажу!
Мой капитан задумал
вашу дочку взять.
Что вы, - говорю, -
им ровня чи шо? То пан
Шпак - на всю губу пан! А вы хто?
- Так ты, значит, тоже против капитана?
И я против его, Ваше Высоке
благородие. Не люблю
неправды пуще хрену! А он мне
давай, - говорит, - мы у
пана Шпака дочку украдем!
- Ах, он бездельник!
- Да! Такой бездельник, Ваше
Высоке благородие, что сколько
я по свету не ходил, так такого
не бачил.
- А вы, служивый, его расхваливали.
Говорили, что лучше его и нема!
- Только распустите ухо, так мы, служивые и
забожимся, что и на
вербе растут гроши... ой...
груши. Я у вас только выпытывал.
-Правильно.
Каждый умный человек
все меры употребляет.
- А зачем ты здесь? И о
чем ты с Мотрей говорил?
- А мы случайно сошлись.
- А! Что вы брешете?!
Они меня вызвали да
уговаривали, чтоб я за него
замуж вышла! И письмецо
барышне передавали!
- Так то оно так, да
только трошечки не так.
Ох, жалко мне,
шо не можна всего рассказать...
- Иди, Мотря.
Иди, но ничего не говори барыне,
я сейчас сам приду.
- Ох, и наболтает он вам!..
- Иди.
Ну, Шельменко... А, пошли.
Пошли, Шельменко. Скажи ты мне
всё по самой
чистой правде.
- Моя правда чище всякой правды.
Як я самый честный человек...
- Рассказывай.
- Слушаюсь.
Як дал мне капитан
письмецо до панночки... а тут
написано, когда и як
тикать. Так я аж заплакал.
Жалко стало, шо мы
вас над панами пана,
над Шпаками Шпака
обдуриваем, а вы нам верите.
- Благодарю тебя, друг мой, за усердие
ко мне. А ты письмо... Взял?
- Взял. Взял, шоб он
часом через другого не передал.
Взял и думаю: як бы его вам
переслать. Разумеете? А тут
дивчина яблочки собирала.
Я до нее. Ну, знаете, чтоб она
добренькой была, так я там...
Цып-цып-цып, цыпочка... Ну, сами понимаете, дело-то
еще молодое.
- Понимаю. Я и сам когда-то был молодым.
- Ну, шо за догадливый пан! Вас не обманешь.
Як я вижу, шо она до
вас усердна, я и говорю:
передай, душка, письмецо
панночке.
- Как, панночке?
- Я заранее знал, шо она его вам
выдаст. Так я
и перед капитаном не был
бы виноват и вам бы услужил.
Только я ей это сказал,
тут вы и вышли, нехай здоровы будете!
(Вот сбрехал, так сбрехал!)
- Я вижу, у тебя много ума,
а честности еще больше.
- А шоб вы не сомневались...
Вот вам письмецо, прочитайте его сами.
(Письмо очи колет.)
- Бездельник! Мошенник!
Мерзавец! Слушай, Шельменко. Помоги мне
насолить капитану.
- Да где же моей голове
за вашим разумом?
Прочитать бы это письмецо панночке.
Может, она сердешная, ничего не знает,
а он до нее вяжется.
-Прочесть перед дочерью жене -
что-то она скажет?
-Эге.
-А ты скажи капитану,
что письмо отдал в руки Присеньке.
- Треба
так сказать, хоть и не
правда. Ах, для меня брехать -
хуже горькой редьки!
Я тут буду в садку.
Чуть заприметю чего -
то зараз дам вам знать.
Кахыкну.
Ось так, то вы як можете,
до меня и поспешайте.
Прощения просим,
Ваше Высоке благородие.
- Приходи, я тебя особенно буду благодарить.
- Рады стараться, Ваше
Высоке благородие.
- Какой добрый и честный малый!
- Ааа... "на переправе завязалось важное сражение..."
- Ах, вот вы куда забрались!
А я вас по всему дому
искала.
- А что вам надобно,
маточка.
- Не хотите ли принять лекарство?
- Помилуйте, а зачем мне лекарство?
Я совершенно здоров.
- Ну, и что, что
здоровы, еще здоровее будете.
Помните, в прошлом годе, я на
ночь поела буженины с чесноком?
И меня хватили колики.
Вот тогда мне и прописали это
лекарство.
- Помилуйте, маточка,
это у вас были колики, а
не у меня. Это вы на ночь
буженинки накушались,
а я почитай и не ужинал.
Возьмите и вылейте его.
- Легко сказать - вылейте,
когда вещь стоит
рубель двадцать копеек!
- Что вы со мной играете, как шашками.
Я, кажется, вырос с тех
лет, когда мной командуют!
Возьмите и отдайте
Мотре, пусть она выпьет.
Да ее ли холопскому горлу глотать по рублю
двадцать копеек? Где ваш
рассудок?
-Идите и не мешайте мне! "...Продолжается
очень важное сражение..."
-Как по этакой сумме
выливать, так концов не сведем!
Одни только процессы с
Прунькевичем чего стоят!
-Не называйте мне этого изверга!
Я всего лишусь, имение потеряю,
но взыщу с него за побитых гусей!
-Выпейте глоточек.
-Нет!
-Один глоточек,
Кирилл Петрович! Поможет!
-Не буду!
Не буду!
Подождите, Кирилл Петрович.
Не буду!
Я сказал, не буду!
Ну, подождите. Глотните
один разочек.
Один глоточек, Кирилл Петрович.
Не буду пить, не буду...
Нет, не буду!
Ну, пожалуйста. Ох...
Вот так. Больше и не надо.
Боже. Тьфу. Нужно
нам поскорей выдавать
Присеньку, да повыгодней.
Чтоб капитан не вскружил ей голову.
-Кто он? Фармазон! Ох!
-Наша тоже хороша. С норовом!
Это что ж теперь пошла
за молодежь? Всё не так ей,
все не этак, не по нраву!
Ну в кого ж она такая, у в кого ж?
Нас не слушается по какому праву?
А мы-то - не такие, а мы - совсем другие,
А мы боимся Бога,
а мы шагаем в ногу,
Не лезем на рожон -
Здоровье бережем! Здоровье
бережем!
Стариков теперь совсем не признают,
До всего своим
умом хотят добраться.
Что читают, что танцуют, что
поют! И к тому же - никого и не
боятся! А мы-то - не такие, а мы -
совсем другие. А мы боимся Бога, а мы
шагаем в ногу, не лезем на рожон -
Здоровье бережем! Здоровье бережем!
Капитан уговаривает ее бежать.
Пойдемте я прочту при ней и выспрошу:
в согласии ль она с
капитаном. Ой, какой
стыд. Какой срам! Замуж! Замуж! Замуж
немедленно! Немедленно! Замуж!!!
Солдатскую службу не
сложно понять: шагай себе
вместе с отрядом
рядом!
Солдатское дело - приказ выполнять,
А думать солдату не
надо! Не надо? Не надо!
Надо!!! Не надо! Не надо!
Надо!!! Не надо! Соображай!
Вот я, ей Богу, не брешу.
Вот туточки, здесь и сховала его
на сердце!
Видел ли ты после барышню?
Да як же не видел? Видел. И с
нею в сенцах наедине говорил.
Ну, говори же. Не томи меня.
Я его, - говорит, - до смерти люблю.
Но, хоть я и выругалась на капитана
при батюшке и при матушке,
так это, - говорит, - не правда.
Брехня, по нашему.
А его, - говорит, - так люблю,
так люблю, что на пана
Лапуцька и смотреть не хочу!
-Это что за Лапуцьок?
-Жених до панночки.
Говорят, богатый да пребогатый.
Их там так дожидают. Всю
птицу на пташне порезали.
-Вечером сватанье будет.
-Этого еще не хватало!
Кругом!
Стой!
Кругом!
Шагом марш!
Солдатское дело - приказ
выполнять, а думать
солдату не надо.
Ну как же мне быть?
Если бы мне поговорить с Присенькой.
-Спроворь мне это, Шельменко.
-Та я уже спроворил.
-Сказала - выбежит.
-Так что ж ты молчал?
-Та шоб не всё сразу.
О, уже и бежит.
Как я счастлив, что вижу тебя.
Может быть, в последний раз.
-Совсем не последний.
Я поклялась любить вас вечно.
-А жених?
Ни за что на свете не пойду я за него.
Ваня!..
Вот сейчас и поцелуются.
Ось. Шо я казав?
Поженихайтесь вы себе
трошки туточки здесь.
А я постою на каравуле.
-Читала ли ты мое письмо?
-Оно у меня здесь.
-Значит, ты согласна на мое предложение?
-На какое?
Бежать со мной и тайно обвенчаться.
Ты знаешь, милая, я потерял
покой и сон,
Я так влюблен, я так
влюблен! Ни есть, ни пить,
ни пить, ни жить я
без тебя не в состоянии!
И я люблю,
тебя люблю, и взгляд
твой издали ловлю.
И день и ночь, и день
и ночь я жду с тобой
свидания!
В целом мире
только двое, эти двое -
мы с тобою. Всё вокруг -
для нас, для нас двоих. Для меня
вся жизнь в глазах твоих.
Наше счастье не измерить!
Я и сам себе не верю!
Я сама себе не верю!
Для меня вся
жизнь в глазах твоих.
-Значит, любишь?
-Люблю.
Значит, ты согласна бежать?
Бежать?!
И папенька и маменька
наш брак не разрешают!
Тебя считают маленькой,
а ты уже большая!
Большая! Большая! Большая! Большая...
-Ваше благородие, дозвольте
встрять. Меньше болтайте -
скорее дело кончайте!
Як стемнеет, вы с панночкой побежите
до калитки, шо в том конце сада.
Когда брычка подъедет,
я дам вам весточку.
Поедете до попа, повенчаетесь. Жена
да убоится мужа своего!..
Чему ты их поучаешь? А?!
Увозить мою дочь?!
(Влипли.)
И не стыдно вам, Иван Семенович,
за наши хлеб-соль платить
нам неблагодарностью?
Одна только сильная любовь
вашей дочери оправдывает меня!
Ах, сильная любовь! Вы хотите нам
зло сделать?!
-Шо це таке?
Ничего не знают, а говорят.
Как это ничего не знают?
-Не ты ли здесь стоял?
-Стоял.
-Не ты ли
сказал: "Как смеркнет"?
-Сказал.
-Не ты ли говорил:
-"Коляска подъедет"? А?!
-Говорил.
-Ну?
-И стоял, и сказал,
и говорил. Так шо ж?
-Так то, что тебя прежде
всего проучить надобно.
-Оно всё так, да
только трошечки не так.
Ой, жалко мне, шо не
можна всего рассказать.
Знаете шо, сходим с вами
вдвоем вон под те кустики,
там я вам кое шо расскажу...
-Ах ты подлец! Вон из моего сада!
И не смей на глаза мне
больше показываться!
А вы, сударь,
оставьте нас в покое.
Она вам не суженая.
Она у нас уже почти
сговорена за другого.
-Маменька!
Я ни за кого не пойду!
Только за Ивана Семеновича!
-Если вы отдадите Присеньку другому - я умру
на ваших глазах!
-Коли вы не выдадите ее за нас -
я утоплюся!
А мабуть, удушуся.
-Дураку туда и дорога!
Прися, иди домой. Домой!
Я с тебя теперь глаз не
спущу. Иди домой!
Ах! Вон! Вон, говорю!
А не то повелю палкой прогнать!
-Кто здесь? Наконец-то. А,
Шельменко, это ты.
-Кирилл Петрович!
-Ааааа!
-Не бойся, Фенечка, оно не заряжено.
-Прихожу я в сад, а
он вызвал Присеньку.
Свел с капитаном и они
все втроем советуются,
как им ее увезти. Не так
ли? Что ж ты молчишь? А?
-Молчу.
-На что ж это похоже? На мошенничество?
-Похоже, ваше высоке благородие.
-Вон из глаз моих,
бездельник! Ты хотел, как будто
принять мою сторону против капитана,
но, не на того напал!
Вон отсюда! Вон! Вон! Вон!
Вон!
Прощайте, ваше высоке благородие.
Счастливо оставаться.
-Чего ты разрюмился?
-Я потерял покой и сон...
Жалко, такого отца
и родителя покидать.
Я думал, хорошо вам
служить, та...
-Ты споткнулся.
-Не споткнулся, ваше
благоро... Звиняйте
ваше высоке бла... А,
стало быть, делал, як лучше.
Хоть верьте, хоть не
верьте, а я, як есть солдат,
должон всю правду сказать.
-Должон!
Як велели, ваше высоке
благородие, мне поглядеть -
не увижу ль я где капитана,
вот я и поглядаю... Зырк! Зырк!
А они сбежались
о-о-он тамочки, там.
Да и начали женихаться.
Я подошел до них,
сам не помню, шо им брешу,
а сам, сам силюсь кахыкнуть.
Ось так, як условился с вашим
высоким благородием.
А тут черт пани принес!
Звиняйте, пани пожаловала...
Она вцепилась в меня!
Пока ответ ей давал,
капитан и сбежал.
-Что же вы наделали,
маточка? Помешали Шельменко
схватить капитана голыми руками.
Вы не знаете этого
человека!
-Как не знать. Это плут
преестественный.
(О, як в око влепила.)
(Может она ведьма.)
-Мы тут интригу с ним крутим
против капитана. А вы своим
вмешиванием не мешайте мне.
Идите домой! А!
-Благодарю вас, Кирилл
Петрович. Не ожидала от
вас, такой мне пощечины.
Променяли меня на
пришельца, бродягу, мошенника,
плута. Тьфу!
-А всё через того капитана.
Нехай бы он сгинул.
-Да, а мы на день раз
десять ссоримся, а потом
миримся.
-Я, ваше высоке благородие,
ось так рассуждаю.
Чипляется он до вашей
панночки, сгинь его голова!
Слухайте, Кирило Петрович,
выдайте вы ее за него.
Скажите ему, нехай берет!
-Угу. У?
-Да никогда этого не будет! Кто он такой?
Скворцов! Может его
предки "скворцами" торговали?
А я Шпак. Мой предок от гетмана
получил маеток,
шляхетство и герб: "Шпак
с открытым ртом", то есть, поющий.
-Ось воно що!..
Я и не знал якого
вы великого роду!
-А надо знать, братец.
-Я ж простонародие,
ваше высоке благородие.
-Пан Прунькевич.
Мой сосед и первейший
враг. 20 лет я с ним
в ссоре.
-А с ним это кто?
-Это она. Его
единственная дочь.
-Ох и хороша ж!
Не иначе, граблями вся морда подряпана.
-И злая-презлая. Отец
не знает, что с ней делать.
Шельменко, помоги мне вот в чем...
-Я для вас всё сделаю.
-Уговори своего капитана,
чтобы он женился на
дочери пана Прунькевича.
Скажи, что она
умная, добрая, богатая.
Ты ведь мастер балясы точить.
-А, как говорится: "На
тебе Боже, шо мне не гоже".
-Так бы я ему отомстил:
подсунув такого сахара,
как капитан. И капитану
удружил бы этаким уродом.
-Це так! Ваше слово - мое
дело. Обкручу капитана
с Прунькевьевной.
-Молодец!
-Рады
стараться, ваше высоке благородие.
-Молодец.
-Шо тут делать? Бис его знает.
Осторожней. Осторожней.
-Ой, Аграфенечка, душечка! Доченька!
-Осип, здравствуй!
Милости прошу.
Ну? Здравствуй, душенька.
-Бон жур, ма шерочка.
-Шарман. Это к вам, мадам. Тимофей. Тимоша.
-Не беспокойтесь, сударыня.
-Ваше благородие!
Ваше благородие, вы не беспокойтесь,
мы с паном Шпаком стали
дюже великие приятели.
Он брешет, а я его
перебрешу. Я ему поддаюсь,
он в моих руках окажется и выдаст за вас
панночку.
-Ах, если бы так...
Найди случай сказать
барышне, чтоб она хоть на
минутку вышла к пруду.
Я ее буду там ожидать.
-Ваше благородие, ваше
слово - мое дело.
-За здоровье
хозяйки! За здоровье хозяина!
Фенна Степановна, будьте
здоровы.
-Спасибо, Горпина.
-Кирилл Петрович, будьте здоровы.
-Спасибо. Ваше здоровье.
-Будьте здоровы, Кирилл Петрович.
-Обязательно. Тимофей Кондратьевич,
как вам нравится наше месторасположение?
-Это прелесть. Когда я вояжировал
из Чернигова в Воронеж,
то проезжая вашу деревню
любовался вашею природою
и кое что отметил
в своем журнале.
-Вы ведете свой журнал?
-Ежедневно.
Записываю, где был.
Что видел. Что слышал.
Что говорил. И даже... мысли.
-Вы только к Воронежу
изволили путешествовать?
-Нет.
Не к Воронежу, а в
самый Воронеж. На
Дворянскую улицу. А уж
потом выехал из Воронежа
обратно в Чернигов.
-А не по делам ли
службы был ваш вояж?
-Никак нет. Я не служил. Я...
вояжировал чтоб
любоваться природою.
-А пропо, Фенна
Степановна, вы какие журналы
получаете?
"А пропо" получаем.
Душечка, про журналы спрашивают.
-Я получаю
"Московские ведомости" и
читаю по прошествии года
за один раз все номера вместе.
-Я просто удивляюсь вам, Кирилл Петрович,
как можно так читать газеты?
-Как?
-Ведь в рассуждении реставрации европейская
политика далеко уйдет
и настоящее делается
давно прошедшим.
-А я имею удовольствие знать
такое обстоятельство
чем кончится. Например,
Вы читаете, такой
то принц женился.
Ага. И пребываете 9
месяцев в неизвестности. А я
в тот же вечер узнаю, чем
его супруга разрешилась
и как зовут новорожденное.
-Согласен.
- Мотречка, душечка, крошечка, лапочка!
- Ты ко мне близко не подходи!
- Солнышко, звездочка,
облачко, ласточка!
- Все-таки лучше, пожалуй, уйди!
- Яблонька, ягодка, вишенка, розочка!
- Знаю, ведь всё
ты мне врешь!
- Деточка, веточка, кошечка, козочка!
- Где ты слова-то берешь?
- Рыбонька, цыпонька, курочка, уточка!
- Что тебе надо? Что надо, нахал?
- Вызови барышню хоть
на минуточку! Мне ей нужно
одно словечко шепнуть, душка!
- Сразу бы так
и сказал!
- Я тебе так и сказал.
- Нахал!
За здоровье панночки!
Я жила ожиданием чуда, я
ждала, что меня ты найдешь.
Я не знала, когда и
откуда, только знала, что точно
придешь!
Ты, только ты -
Других в мире нет! В мире нет!
Ты - мой любимый, мой
суженый! Ждать я тебя
готова хоть тысячу, тысячу,
тысячу лет. Ты, только
ты, и никто больше
в мире не нужен мне!
-Дядюшка!
-Я предворял вас,
любезнейший Кирилл Петрович,
что привезу своего
родственника Тимофея
Кондратьевича, господина
Лапуцковского в женихи к
любезнейшей вашей дочери.
Вы же его видели. Что вы о нем
скажите?
-По наружности нельзя судить
о достоинстве. Я хочу знать, что он имеет.
-Мимо. Ах.
-Слушайте меня внимательно.
Он губернский секретарь
в отставке. 575 душ только в одном селе.
-Фамилия
Лапуцковский что-то...
А не из новых ли он?
-Да, что
вы, любезнейший Кирилл Петрович.
Да эта фамилия одна из первых.
-Моя жена этой фамилии.
-Мимо! Мимо!
-Ой. Видел?
-Видел.
-Сказал? -Сказал. -Придет?
-Придет. -Молодец.
-Если жених не задержит...
-Скотина! Подай мундир.
-Слухаю.
Смотри, Шельменко,
если она не придет прикажу
всыпать тебе 100 палок.
-Рады стараться.
(Без вины виноватый.)
-Прими!
Я давно уже заметил:
стало меньше дураков,
Развелось господ на
свете - не хватает денщиков!
Все полезли в господа,
денщикам теперь - беда! Да?
Да.
Нынче барин умный, гордый -
что за поступь, что за вид!
Чуть не так - он сразу в
морду, да с размаху норовит!
Все полезли в господа,
денщикам теперь -
беда! Да? Да!
У господ работа тяжка:
денщики им век должны
И последнюю рубашку,
и последние штаны. Все
полезли в господа,
денщикам теперь - беда! Да? Да!
Как сказал не помню
кто-то: в положении таком
лучше барином работать,
чем работать денщиком.
Вот и лезут в господа,
денщикам теперь - беда! Да!
-А вот это Патенька.
Патенька. Хрю-хрю. Патенька.
-О, Боже мой! Ааааа!!!!
-Боже мой! Ай-ай-ай. Что это такое?
А какой ужас! Ой!
-Ой, душечка,
пойдем лучше к пруду. Я
покажу тебе моих утенков
и гусят.
-У нас в Петербурге в это
время тоже прогуливаются.
Но, это... это не Летний сад.
-Не прикажешь ли,
Горпинка, подать чего
нибудь перекусить на
свежем воздухе?
-Как это можно, Фенна
Степановна, и часу не прошло, как мы
отобедали.
-Ну, я не знаю.
Что за счеты? Ведь у
нас в деревне всё свое,
не купленное. Так,
перекусить малость
до полдника.
-Фенна Степановна, у нас в
Петербурге вообще
не ужинают.
-Ой, Боже мой. Да?
-Сидя за своим бюро, Кирилл
Петрович, я часто вижу, что...
Европейские политики
просто хлюпики и нытики!
У меня бы хоть спросили,
разузнали - как им
быть? Они действуют
невпопад. В рассужденьи
реставрации я б им
дал рекомендации,
Чтобы всю Европу - Европу
всю! - заново перекроить.
Вы придерживаетесь
совершенно другой точки зрения.
Как границы перекраивать,
как Европу перестраивать,
у меня спросить бы
надо, извините, а не вас!
От Испании до Пруссии
я бы всех втянул в
дискуссии - из моей деревни,
деревни всё виднее во сто раз.
Да на черта
им дискуссии?!
Итальянцам надо с Пруссией, а французам
надо с Польшей,
безусловно, воевать!
Нет, французам надо с
Данией, англичанам же -
с Гишпанией, а России на
фламандцев, на фламандцев,
безусловно, наступать!
За Европу так обидно мне!
Из моей усадьбы видно
мне, как Европу, как Европу
перекраивать войной!
Раз без кройки вам не можется,
так берите в руки ножницы! Никакой
вы не политик, не политик, извините,
а портной! Портной!
Портной, портной, портной! Так.
Так, значит я портной?!
Ну что ж! А ты на пугало похож!
А ты... ты на
толстого быка!
А ты, на злого индюка!
А ты, а ты,
ты самый глупый Шпак.
А ты, ты сам, ты сам дурак!
Да я тебя!
А я - тебя!
Не потерплю!
Не уступлю!
Ко мне, народ!..
Кирилл Петрович, я молчу!
Я тоже спорить не хочу!
Оставим несолидный тон!..
Будьте здоровы, пардон!
Месье, пардон! Месье, пардон!
-Он неотразим,
покоритель дамских сердец.
Бутон дамур.
Бутон.
-Вот идут ваши дядюшки. О, Боже мой!
Кирилл Петрович, что случилось?
Господи, что такое, что
случилось. Боже мой, что..?
-Дядюшка, я вас прошу,
поспешить с моим делом.
-Говори.
-Выслушайте меня и
скорее дайте согласие
на мое желание.
Я хочу упрочить свое состояние
и собственный свой
род и для того хочу
последовать великому
закону священной природы.
Которая сама живет растет и
вообще...
-Аааа... вот и девицы наши
сюда идут. Сейчас компания
наша умножится и Тимофей
Кондратьичу будет повеселей.
-А, вот где наши
машермеры! А мы вас
искали по всему саду.
-Я, Кирилл Петрович, хоть сейчас убейте,
но с замужеством дочери должен спешить.
-Я думаю, что для приличия
надо...
-Какие тут приличия?
-Тимофей, Тимоша.
-Гости по обычаю...
Не угодно ли вам будет
немножко вздремнуть?
-Как?
-Надо оставить молодых одних...
их с нею.
-Ну, милая Фенна Степановна,
потрудитесь похвастать моей жене
вашим птичьим двором,
где вы откармливаете гусей,
которыми вы нас обкормили за обедом.
-С удовольствием.
В рассуждении реставраций
я б им дал рекомендаций.
-Тимофей Кондратьевич, я
нарошно оставляю вас одних.
-Эвжени, душенька, побудь
с ними немного, а потом
оставишь их вдвоем.
-Ну, Фенна Степанна,
драгоценная моя, ведите меня теперь
куда угодно.
-Пойдем, душечка.
-О чем это вы вздыхаете или о ком?
-Ни о ком и ни о чем.
Мне ужас как жарко.
-Так не угодно ли вам
идти в комнаты, отдохнуть.
Ой, нет-нет, не уходите.
Я знаю, вы любите цветы.
-Вузаме ле флер? Я
сейчас нарву вам отличных.
Экспре.
-Вы... изволили быть в Воронеже?
-Нет.
-А я был.
-А изволили быть в Чернигове?
-Нет.
-А я и там был.
-А не желаете ли
проездиться туда или оттуда?
-Нет, не желаю.
-А, может, чего другого желаете?
-Ничего не желаю.
-А вы любите...
собак?
-Злых нет.
-Тогда мне придется своих перевешать.
-Почему?
-Потому что вы
выйдете за меня замуж.
-Так нет же!
-А если бы я был в вас
влюблен?
-А как же я?
-А родители ваши сказали
мне, что вы пойдете.
-А я буду плакать и просить
их, чтобы они не делали
меня несчастной.
-А почему
несчастную? Я предоставлю вам
всё. Мы с вами поедем в
Чернигов, потом в Воронеж.
-Да вы мне не нравитесь!
Не сердитесь за мою искренность.
-Дядюшка!
Отказ.
Пусть томительна наша
разлука, пусть горька
ожидания грусть - свое
верное сердце и руку
лишь тебе я отдать соглашусь!
Ты, только ты -
других в мире нет!
В мире нет, в мире нет,
в мире нет!
Ты - мой любимый, мой суженый!
Ждать я тебя
готова хоть тысячу,
тысячу, тысячу лет! Ты, только
ты, и никто больше в мире
не нужен мне!
-Ма шерочка! Душечка.
-А где же твой жених?
-Какой жених?
-Как какой?
Мон шер кузин.
Ах. Он, видно, сробел и
ушел без объяснений?
-Нет.
Он всё проговорил.
-А ты? Верно, отказала?
-Кажется.
Пуркуа ты это сделала?
Ах. Может быть, ма шер,
ты он те муре конса?
Ах. Открой мне свою тайну!
-Да это уже не тайна.
-Капитан Скворцов!
-Что у вас стоит?
-А каков он собой?
-Отличный.
Примерный молодой человек.
А как он любит меня.
-Ну, почему же у нас в
деревне не стоят военные?
Присенька, а он
уже открылся тебе?
-Он просил моей руки.
Но, ему отказали.
-Пуркуа?
-Потому что он беден.
-А что же вы предпринимаете?
-Умереть,
но не изменить друг другу.
-Умереть, но не
изменить!.. Умирай.
Умирай, Присенька!
-Он упрашивает меня бежать,
а я, конечно, никогда на это не соглашусь.
-Ну почему же не
соглашаться? Ком се жули!
Ночью тайно от всех
ты выходишь в сад.
Луна освещает твой путь.
Ты вся дрожишь. Ай!
Ты пугаешься всего. Он
выскакивает из-за дерева.
Ты падаешь в обморок Ах.
И он тебя, бесчувственную,
понимаешь,
бесчувственную,
несет, сажает в коляску.
И вы скачете, пам
пам-пам-пам. А потом... Потом вы
венчаетесь! Ах, раба
божия Прися венчается
с капитаном Скворцовым...
Ай, как это романтично!
Но, почему же у нас в
деревне не стоят военные?
Тирьям! Пам-пам-па-па-ра-рам
Пам-парьям-парьям.
Пам-пам.
-Становись!
-Его благородие, господин
капитан, занимаясь
делами небывалой важности,
велел мне приказать вам,
шоб гуляли вы сегодня
сколько вашей душе будет угодно.
-Мотря, спой что-нибудь, да так, чтоб
за душу схватило.
-Да с вами только греха наберешься.
-Это ваша сестра нас в грех вводит.
-Вы все беды на нас валите.
-А что б вы делали без нас?
Пропали бы.
-А, может, и придумали бы шо нибудь.
-Мотря, спивай, коли просят.
-Спой, Мотря.
Спивай.
-А, ладно...
Какой, какою силой странной
нас тянет к мужикам всегда?
Ну, что, ну что мы в
них находим, в окаянных?
Ну что в них, окромя
вреда? Окромя вреда! Да! Ах!
Они пред нами всё гордятся,
а чем - не знают никогда.
Куда, куда ж они без бабы-то годятся? -
Они без бабы никуда!
А никуда! Да! Ах!
Они всю жизнь себя жалеют,
от жизни больше нас берут.
Они от скромности
вовек не заболеют
и от работы не помрут.
Ох, не помрут. Да! Ах!
Настырны мужичонки эти,
но вот что, бабоньки, скажу:
но как, ну как без них прожить на белом свете? -
ума, ума не приложу!
Ох, не приложу... Да!
-А ну, хлопцы!
-Индюююк!!!
-Индюююк!!! Ой! Индюк!
-Индюк! Индюк! Ой.
-Индююююк!!!
-Пане, пане, пане! Пане, индюк.
Индюк к нам в сад забрался!
-Какой индюк?
-Индюк пана
Прунькевича.
Фома, давай ружье! Трофим!
Картечь! Картечь
и порох! Вперед!
-А пропо, объяснился с
вами, Тимофей Кондратьевич?
-Объяснился.
-Ну? Ну? Ну и что?
-Объяснился и получил...
отказ.
-Ах! Мон дье! Се тре кошмар.
-Во-во. Химка! Загоняй его
во второй плетень. Фома, давай ружье.
Мотря, останься в тылу.
-Ой, Мотря,
за кем это он?
-За индюком пана Прунькевича.
-За индюком? Зачем?
Да у нас с ним ссора вот уже 10 лет.
-А, понимаю, у вас с ним
келькошоз, но из-за чего?
-Пан Прунькевич перебил у нас 30 гусей.
Ага. А наш в ответ бьет
тех, кто к нам заходят. Ага.
А вчера перепутал, дак в своего гуся
столько дроби всадил.
Вынимали, вынимали, да где уж там!
Так и зажарили.
Сегодня к обеду подавали.
-К обеду? -Ага. -С дробью?
-Ага. -Аааа, из меня не
выстрелит? Аааа!!!
-Мотря, давай корзину.
Трофим, подашь индюка на ужин.
Я тебе, пан
Прунькевич, за побитых моих гусей!
-Оооой!!!!
Ой! Ой, помогите!
Ой! Ой! Люди добрые.
Кто в Бога верует,
защитите! Защитите.
-Мамочка, маточка, что
с вами? Ой! Ой! Душечка.
-Вы должны вызвать
капитана на поединок.
-На дуэль. А за что?
-Ой, он оскорбил мою и вашу честь.
-Раскажите мне.
Расскажите. Ах! Ай!
Говори. Говори, что же там?
-Ой! Боже мой! Осип Прокопович!
Осип Прокопович.
-Маточка, скажите, как это было.
-Ой. Ай! Ах. А вот
так. Я пошла посмотреть утёнков на пруде.
А там деревья густые, тень...
Сразу ничего не разглядишь.
Только я переложила руку через плетень,
чтобы оттуда отпереть
калитку, как вдруг...
Я потерял покой и
сон. Я так влюблен. Я
так влюблен. Ни есть,
ни пить, ни пить, ни жить
я без тебя не в состояньи...
-Как я ошибся?
Вот по сих пор! Ах! Я как
увидела, так и обмерла.
-А от чего вы, маточка,
обмерли? От испуга
или жалости?
-И от испуга и от жалости. Ах!
-Как она выворачивается. А?
-А в рассуждении реставрации,
когда я...
-Да замолчи!
-Не подумайте чего худого,
душечка. Хоть сейчас
убейте, больше
ничего не было! Ах! Ах!
Кирилл Петрович!
Ах! Кирилл Петрович!!!
-Представляешь, и вдруг вместо ее ручки
рука ее матушки!
Я целовал ее.
Страшно.
-Це не так страшно, як страшно то
то, шо она не пришла.
Будем здоровы, ваше благородие.
-Спасибо.
Шельменко, а что же делать?
-Я боюсь, как бы старуха не намутила воды.
-Это еще бабушка на двое сказала...
А вот вы уже намутили.
И як же это вы,
ваше благородие?..
Прямо в пруд!
-Я понял. Фенна Степановна,
маточка. Он принял вас за
Присеньку.
-Нет-нет, покушался! Он покушался на
честь мою. Когда ему в Присеньке
отказали, он, видно, в меня влюбился.
-Глупости!
И для того, чтобы всё это пресечь,
я принял твердое решение:
тебя, Присенька, проучить.
Так знай же волю Божью
и мою - за Лапуцковского
тебя я отдаю. И к сговору нынче же
готовься, дочь моя!
-О, горе, горе мне.
-Как счастлив
счастлив я! Давно бы
так, чего еще тянуть.
-Ведь это я ему составил протеже.
Позвольте на приданое взглянуть.
-Ну, вот о тряпках
беспокоятся уже. Уже ле фра.
-Да ты помчишься под венец.
-Любви конец.
Конец мечтам, конец
всему, конец всему, конец!
Всему конец!
-Сегодня сговор,
приглашаю в гости всех.
-Всё хорошо, ваше благородие.
Панночка плачет, як на речке вода бежит.
-Так что же тут хорошего. Отчего она плачет?
-Сегодня вечером их просватают
за того поганого паныча.
-Бедная, не хочет за него.
Аж трусится, ваше благородие, так хочет.
-Кто тебе сказал?
-А мне никто не сказал,
потому что я никого не бачил.
-Так с чего же ты взял, что
она охотно идет за него?
-Вестимо, ваше благородие.
Яка будет та дивка, шоб замуж не хотела?
А коли хочет, стало быть, плачет.
-Глупости!
-Боже мой. Ну, что же мне делать?
Ну, как мне не допустить Лапуцковского
завладеть моею Присенькой?
Ну, придумай же что-нибудь.
-А шо тут придумать?
Бис його знает.
-Разве я могу быть счастлива
с тем, кого не люблю?
-Ну и кеске се, что не
любишь? Любовь - это
последнее дело.
И есть ли она между
супругами или нет, это тайна.
-Я никогда не забуду своего Ваню.
-Ну, пуркуа забывать?
Выйдешь замуж,
пользуйся свободою!
Наряжайся, веселись...
А встретишься с Ванею,
полюбись с ним опять немножко.
Как я тебе завидую!
Ну, почему же у нас в
деревне не стоят военные?
Черт знает, когда я дождусь жениха.
Какой первый
подвернется, за того и пойду.
Как надоело мне в девицах
находиться,
как надоело мне ждать
своей большой любви!
Когда-то кто-то должен
и на мне жениться -
ведь таково, как
говорится, се ля ви.
А мне бы замуж,
замуж за кого угодно,
А мне бы замуж, замуж,
замуж - ну а там уж я свободна:
кого хочу - того люблю, куда
хочу - туда иду! А мне... а мне
бы замуж, замуж - душу отведу!
Как надоели мне родители,
запреты, как надоело
под замком у них скучать!
Скорей бы замуж! Жениха
вот только нету, только
никто меня не хочет
замечать! А мне бы
замуж, замуж, замуж за кого угодно,
А мне бы замуж, замуж -
ну а там уж я свободна:
Кого хочу - того люблю,
куда хочу - туда иду! А мне...
мне б замуж замуж - душу отведу!
Замуж, замуж, за кого угодно! Замуж, замуж -
ну а там уж я свободна:
кого хочу - того люблю,
куда хочу - туда иду! А мне...
мне б замуж, замуж - душу отведу!
-Ваше благородие, слухайте меня.
Як стемнеет, наша
бричка будет дожидать
вас за задним забором.
Давайте мы ее украдем?
-Согласен!
Раз девчонок добром
не желают за нас отдавать,
значит, надо нам их,
ненаглядных своих, воровать!
Я вот выберу ночь
потемней, да к любимой пойду,
да с собой уведу,
увезу, утащу, украду!
И помчат, полетят
понесут, понесут кони-
соколы - волю вольную
милой своей припасу, даль
далекую! Что нам мать
да отец? Под венец - и конец!
Эх, горячая кровь, неуемная - выручай
выручай, выручай,
выручай, ночка темная!
Ну на что мне
графиня, ну на что мне,
к примеру, княжна?
Мне не титул, не званье, не
деньги - любовь мне нужна!
Чтоб влюбиться, да так,
чтоб во век на других не
взглянуть, чтобы в омут
любви только с нею нырнуть!
Помчат, полетят,
понесут, понесут кони-
соколы - волю вольную
милой своей припасу, даль
далекую! Что нам мать
да отец? Под венец и конец!
Эх, горячая кровь,
неуемная - выручай,
выручай, выручай,
выручай, ночка темная!
-Ваше благородие, я туточки, здесь.
-Спасибо тебе, Шельменко.
Действуй!
-Поцеловал. Я его женю, ей Богу, женю!
Что нам мать да отец?
Под венец - и конец!
-Пора одеваться,
дочка, к сговору. Эвжени,
душка, помоги. Ой!
-Милая Эвжени.
Я не хочу идти за этого
несносного Лапуцковского.
Если меня насильно будут выдавать,
я при сговоре и при венце
буду кричать, что не хочу идти за него.
Если не за Скворцова,
так и ни за кого не хочу!
-Коли так, уйди с ним тайком.
(О, це разумное слово
сказала!)
-Ни за что на свете
я не пойду против воли родителей.
Ну, так я тебя не понимаю -
и уходить ты не хочешь,
и замуж идти ты не хочешь?! Ну, так
вот тебе мой совет:
брось его! Забудь
навсегда!
(Ай! Шоб ты на цим слове подавилась!)
-Эвжени, пойдем к пруду. Не
дожидается ли он там меня?
Хочу проститься с
ним как долг велит.
Хочу в последний раз взглянуть на те места,
где я с ним гуляла...
Говорила с ним о нашей
любви. Слушала клятвы его... Эвжени!
-Наконец.
-Ваня!
Я не могу уже быть вашей, следовательно...
-Как он хорош!
-Это, верно, друг твой,
и ей известна наша взаимная любовь?
-Оставьте меня, Иван
Семеныч. Забудьте меня.
-Есть одно средство быть
нам счастливыми.
-Какое же?
-Ехать со мной в ближайшее село.
Через час мы вернемся
оттуда супругами.
-Не напоминай мне об этом.
-Ах, как это романтично.
Согласись, Присенька.
-Это же наделает много
шуму и навлечет на меня
проклятье родителей. Я
умру, видя их гнев.
-Тогда...
умру я!
-Боже! Что мне делать?
Я умру, если лишуся тебя.
Умру, если навлеку гнев родителей.
Нас остановят, меня
возьмут. И я погибла!
-И я погиб. Прощай!
-Ааааа!!!
-Бричка готова, ваше
благородие. Можно ехать.
-Поезжай, ма шер. Ты будешь
счастлива с таким жулью
этье. А вы, месье ле
капитан, ведите ее к коляске.
А ты, ма шер, не
бойся. Никто не узнает.
Я запрусь в твоей комнате
и жудире, что тебя убираю к сговору.
-За ваше участие, я буду
вам вечно благодарен.
-Идите же скорее, чтоб вам не помешали.
Прощай, ма шер.
Как он хорош!
-Ах! Ах! Она без чувств?
-Без чувств.
Закутайте во что-нибудь.
И ведите, хотя бы против воли.
-Шельменко, да подай же что-нибудь!
-У меня шинель да фуражка!
-Ну, дай скорее.
-Ах, как она интересна
в этом костюме.
Точно молодой юнкер.
Спешите. Оревуар.
-Прочухайтесь, панночка,
та на втикача. Поспешим.
Время дорого.
-Пустите меня!
-Нельзя, дело уже начато.
Мертвого с гроба не ворочают.
-Потап, это ты?
-Ой... Це я. -Хто здесь?
Кто ты, говори.
-Та це не я. -Кто ты, отвечай!
-Це я, может быть,
собака? Ав! Ав!
-Э, Шельменко. Я по твоей
шутке тебя сразу узнал.
-Хороши шутки. Я
весь дрожу, як цуцик.
(Не пускайте ее, я отбрешусь.0
0С кем ты там?
0Та то так, нихто.
-Ах, нихто.
-Не Мотря ли?
-Да. Мы с ней уговорились
встретиться, шоб так цып-цып...
-Мотря! Мотря, пойди-ка сюда!
Стой! Не уйдешь!
Мотря, ты уговаривалась
встретиться с этим негодяем?
-Я? Чтобы он провалился! Брехун!
-Там двое мужчин и, кажется,
военные.
-Знаете, ваше высоке
благородие, то
пришли за мной солдаты.
Звать на вечорницы.
Он тот, высокий, -
Иван Смехун, а другой, поменьше -
Хома Плаксун.
-А не капитан ли это?
-Да где он капитан? Он
дома храпит на все заставки.
-Я сейчас уверюсь...
-Стой, не шевелись!
-Я должна открыться.
Батенька подозревает.
-Друг мой, немного терпения,
Шельменко нас не выдаст.
-Капитан это или нет,
говори! Или удушу тебя,
бездельника.
-Ой, то капитан, только пустите.
-Предатель!
-С кем он там?
-Ой, всю правду скажу.
-Он с панночкой.
-С моей дочерью?
-Так то оно так,
да только трошечки
не так. Вы сказали, что поженить его на
дочке Прунькевича, вот мы и украли дивку.
-Мотря!
Посмотри, с кем он
там! Я бы сам его схватил
да боюсь, что он при
шпаге. Мотря! Пойди-ка сюда!
Ну?! Говори!
-С ней. Ой... Прунькевневной.
-Она? -Она.
-Так вы ее украли? -Украли.
-Молодцы, молодцы.
Молодцы, молодцы. А она,
Прунькеневна!
-Она, ваше
высоке благородие, осталось только
венец принять.
-За чем же дело стало?
-Брыкается.
Известно, в первый раз.
Потом уже не то будет.
-А чего она брыкается?
-Без благословения, говорит, под венец
не ступлю. Ваше высоке благородие,
осмелюсь просить:
будьте як отец и родитель.
Благословите ее на
венец с капитаном.
-С удовольствием. С удовольствием.
Сударыня, я знаю о вашем
намерении и требую, чтоб
вы немедленно поехали
с капитаном под венец.
-Шо за добродетельный человек, его
высоке благородие.
-А теперь протягните до
нас вашу милую ручку.
Панночка, поцелуйте его руку
на благословение.
Именем отца твоего благословляю
тебя, дитя мое. Соединитесь
и будьте счастливы.
-Шо за предобрая душа. Настоящий
батька и отец родной.
-Сын мой, после венца -
в мои объятья.
-Спешу к своему счастью!
-Лепортую вашему высокому благородию:
у батьки дочку украли
исправно!
-Отец не догадывается?
-Та, где там.
Дочку уже в церковь
помчали, а батька распустил ухо
и слухает мою ерунду, что
я ему рассказываю.
-Экий
фофан.
-Такой фофан, шо и не догадывается,
да еще сам же смеется.
-А скажи, тебе
не впервой?
Так -
впервой. А батька ее
так и не признал дочкой.
Мы около него ходили.
Да так его одурили,
шо сердешный и благословил
дочку и сам бежать выпроводил.
-Эй. Бока
болят от смеха. Экий дуралей.
-Такой дуралей,
шо впервой бачу.
-Я как будто встречу их
с радостью, потом осмею
и выгоню с бесчестием.
-Ой! Не, ну удивляюсь я вам,
Кирилл Петрович. Вечно вы делаете ни то,
ни се...
-Гости едут, гости. Ой! Скорее.
-Фенна Степановна, гости!
-Просим. Ах, как мы
рады. -Здравствуйте.
-Федор, здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Ну-ну, проворнее!
-И так поработали довольно.
Паны гуляют, а нам хоть
бы по чарочке поставили.
-И без тебя расход не маленький.
-Мотря!
-Да, иду, иду.
-Где твоя барышня? Мамаша ее
обыскались.
-Ах! А разве ж где она?
-Да говорит перед вечером
ушла в сад, да и нет ее.
В горнице, верно
убирается. Ой. Господи.
А мне бы замуж, замуж
замуж - за кого угодно!
А мне бы замуж, замуж,
ну а там уж - я свободна!
Кого хочу - того люблю,
куда хочу - туда иду! А мне...
а мне б замуж, замуж - душу отведу!
-Дорогие гости! Милости
просим. Располагайтесь
кто как может. Сейчас
приедут молодые.
А там и сговор моей дочери.
-Осип Прокопович...
-Аграфена, пардон. Ладно.
-Ну, как тебе? Нравится?
Да. Как эта люминация
онако бедна по сравнению с теми,
какие бывают у нас в
Петербурге.
-Осип Прокопович,
пан Прунькевич
оскорбил мою честь. Я хочу
подсунуть ему такого
зятя, от которого
хоть на виселицу. Здесь
мне помог Шельменко. О!
Что? Где ты? Где ты, Шельменко?
-Да вот он.
-Я туточки, здесь.
-А чего ты туда забрался?
-Выглядаю молодых.
-Умно. Выглядай.
Как только увидишь, дай выстрел.
-Из чего?
-А я сейчас принесу двухдулку.
О!
-Скажите мне на милость, что же
это Присенька не идет?
-А моя Эвжени ее одевает. Я ей дала совет,
как это делается у нас в Петербурге.
-Не понимаю, хоть сейчас убейте меня,
почему они к нам не выходят.
-О, едут. Станьте здесь.
Вот сюда. Дорогие гости.
Пожалуйста. Очень просим.
Пожалуйста, вот сюда.
-А мы с вами, маточка,
станем здесь. Ну, пан
Прунькевич, вот тебе и гуси!
-Теперь достанутся
мне свадебные подарки.
-Батенька, маменька,
простите нас!
-Благословите нас.
-Матерь Божия! Что это такое?
-Это же наша молодая. Вы
и теперь ее не признали?
Это же она, Присенька.
Только что из-под венца.
-Капитан, где вы взяли мою дочь?
-От вас принял ее. Вы нас благословили,
Кирилл Петрович.
-Что же это вы сделали
с нашей общей дочерью?
-С дивки дамочку
сделали, больше ничего.
-Я же вас благословил с
дочерью пана Прунькевича.
-Ваше благородие, умоляйте о прощении.
-Умоляю вас, простите нас.
-Просите и вы о прощении.
-Батенька, я виновата.
Но, я видела ваше согласие,
только потому и решилась.
Маменька, не гневайтесь.
Благословите нас!
Кирилл Петрович.
-Это подвел меня
плут, мошенник Шельменко.
-Моя хата скраю, я ничего
не знаю.
-Поздравляю тебя, ма шер.
Присенька, мисье ле капитан,
я вас же ву фелис.
Как он хорош!
Ну, почему же у нас на
деревне не стоят военные?
-И вы знали об их намерении?
-Знала.
-И содействовала им.
-Прекрасно же вы
поступили. Будучи сами девицей.
-А как же иначе -
у нас в Петербурге
без посредников никак
не обходится. Не то, что
у вас, в захолустье!..
-Что?!
Я не знаю, как у
вас с Петербурге, но...
-Тьфу! Ах ты! -Ааааа!!!!! -Я сейчас тебе.
-Ааааа!!!! -Ах ты!!!!
-Тимоша. Тимоша. Тимоша!
-Кирилл Петрович! Кирилл Петрович,
яя считаю, что права моего любезнейшего
племянника на вашу любезнейшую дочь
равносильны с правом...
-Что?! Так не бывать вашему
племяннику моим зятем! Аграфена!
-Да как вы смеете
со мной так разговаривать? В вашем доме!.. я никогда...
Я ваш гость. -Ааааа!!!!
И имею право... -Аааааа!!!!
На ваше уважение. -Аааа!
-Пух. Ой, ничего у нас
с вами не получится.
Всё кончено.
-Ничего не кончено. Всё только
начинается.
Осмелюсь, ваше высоке
благородие, нижайше доложить,
что у того Шпака, что жил
при гетмане было два сына.
Один Шпак повел
род Шпаков тут, то есть
на Украине, а другой Шпак пошел
по Московской линии и
стал зваться по-московскому -
Скворцов. Так что
всё одно, что Шпак,
что Скворец, это же одна птица.
-Какая птица?
Что-то правдоподобно.
-Шпак-Скворец. -Скворец-Шпак.
-Маточка, Фенна Степановна,
как вы думаете: прощать
их или нет? А?
-Да как же бы вы их,
душечка, и не простили?
Когда уже ужин изготовлен для
всех гостей. Не собакам же его выбрасывать!
Будь счастлива, доченька моя.
Так и быть. Будь нам добрым сыном.
-Поздравляю вас, пан Шпак
еще со Шпаком, только уже
с московским.
-Хоть ты мне много насолил,
а на радостях я тебя прощаю.
-Рады стараться!
-Я рад, что моя дочь не
опозорила фамилии Шпака.
И вышла замуж за его же
потомка. Горько!!! Горько!!!!
-Яблонька, ягодка, вишенка,
розочка. -Знаю, ведь всё
ты мне, всё ты мне
врешь! -Деточка, веточка,
кошечка, козочка.
-Где ты слова-то берешь?
Ну, вот. Все довольны.
Пан Шпак доволен, что не посрамил
своего птичьего роду. Шпачиха
довольна, что не пришлось
угощения собакам выкидывать.
Панночка довольна.
Спасибо тебе, Шельменко.
Век любите друг друга.
Ну, а Шельменко будет
доволен, коли узнает, что
вы все довольны.
Я ж простонародие,
ваше благородие.
Милый зрительный зал!
Что хотел - я сказал.
Службу кончил свою,
полномочья сдаю. Но,
готов вновь и вновь
воевать за добро, за людей,
за любовь! Мы расстаться
должны - больше вам не
нужны. Будьте счастливы
и дружны!
 

////////////////////////////