Преимущества путешествий поездами (2019 год). Фразы и цитаты из фильма

Ventajas de viajar en tren (2019)

Импозантный мужчина в поезде знакомится с молодой женщиной по имени Хельга Пато. Он представляется психиатром Анхелем Санагустином и рассказывает о самом кошмарном случае из своей практики — истории параноика.

Все фразы и цитаты

 Представьте: женщина приходит домой
и застаёт мужа врасплох
— он изучает свои собственные фекалии
палочкой от мороженого.
Представьте, что этот человек
никогда не выходит из своей самопоглощённости.
Представьте, что ей приходится поместить его
в психиатрическую клинику
на севере страны.
Наша история начинается ровно на следующий день.
ГЛАВА 1
Обманчивая свадьба
Хотите услышать историю моей жизни?
Шучу. Чтобы сломать лёд.
Дорога до Мадрида долгая.
Меня зовут Анхель Сансагустин.
Я психиатр в Международной клинике.
Я видел вас там вчера очень поздно. Правда?
Извините, меня зовут Хельга. Приятно познакомиться.
Приятно познакомиться.
Я не знаю, говорил ли вам обо мне доктор Креспо.
Я работаю над применением письменного дискурса
в диагностике расстройства личности.
Мы просим пациента
записать какой-нибудь эпизод из его жизни,
анализируем его повествование и ставим диагноз.
Мы сделаем то же самое с вашим мужем.
И с большим удовольствием тоже.
Тексты копрофагов — мои любимые,
их нарративы самые любопытные.
Собственно говоря,
в этом файле
у меня есть подборка текстов пациентов с шизофренией
и параноидными расстройствами.
Позже, если хотите, я почитаю вам некоторые.
Пациенты с гебефренической шизофренией, например,
проявляют ярко выраженную склонность рассказывать историю своей жизни,
но каждый раз делают это по-разному,
так что их личность состоит
из цепочки наложенных друг на друга историй,
словно слои луковицы.
К тому моменту, как мы это осознаём,
у нас нет как таковой личности для изучения,
а есть коллекция историй, одно повествование за другим,
под которыми нет никакого человека.
Я расскажу вам кое-что,
что случилось со мной с одним пациентом,
которого давно пора было запереть навсегда.
Он не был шизофреником, но был параноиком.
В отличие от шизофреника,
параноидальный пациент всегда внимателен к внешним стимулам,
устанавливая между ними ошибочные связи.
Истории параноиков могут быть очень опасны.
Мартин.
Мартин Уралес де Убеда, вот как его звали.
Имя говорит само за себя, не так ли?
Его сила убеждения была гипнотической.
Вас когда-нибудь похищали?
Прежде чем он похитил меня,
я долгое время искал его.
Я не знал его, но слышал о нём.
Мне говорили, что он убеждал людей
бросаться в мусоровозы.
Собственно, он так и погиб — раздавленный.
Если хотите, я расскажу вам об этом.
Итак, всё началось, когда мы с женой переехали
и купили дом в жилом комплексе в Галапагаре.
Мы просто соблюдаем правила.
И они занимаются ежедневным вывозом мусора,
мусора жильцов.
Я жилец.
Но только недавно. Вы знаете лучше меня,
что этот мусор не ваш.
Если бы он был нашим, мы с другом
загрузили бы машину и увезли.
Но повторяю, это для Городских магистралей.
Им нужно договориться с Отделом вывоза мусора,
может, они думают, что это наша работа.
Здравствуйте. Анхель Сансагустин?
Вам заказное письмо.
Распишитесь здесь, пожалуйста.
Да.
— Спасибо.
— Спасибо.
В письме говорилось, цитата:
Дорогой Анхель Сансагустин,
самой большой мечтой моего отца было,
чтобы мой брат Мартин поступил в Военную академию Сан-Хавьер в Мурсии.
Хотя у брата не было призвания,
чтобы угодить отцу, он поступил в академию и стал солдатом.
— Стрелок!
— Стрелок!
Он писал нам письма каждую неделю, которые отец перечитывал снова и снова
в своей инвалидной коляске у окна гостиной.
Отец был парализован,
его ноги оторвало при бомбёжке.
Вскоре после выпуска
началась война в Косово, и его отправили туда.
Он продолжал присылать письма оттуда,
но они становились всё более загадочными.
В один прекрасный день, без предупреждения,
мой брат полностью прекратил с нами общение.
Он исчез.
Словно земля разверзлась и поглотила его.
Мартин!
Сын мой.
Меня выгнали.
Откуда?
Из Военно-воздушных сил.
Садись.
Что случилось, Мартин?
Ты знаешь, меня направили в военный госпиталь в Косово.
Это была гостиница, которую переоборудовали под госпиталь.
Огромное старое здание.
Та девушка, которая вела фитнес-зал,
влюбилась в своего психолога, парня по имени Мануэль.
Они поженились, он бросил психологию
и переехал к ней в офис в фитнес-зале.
Лекарства заканчивались.
Электроприборы перестали работать.
Была нехватка еды и воды.
Число смертей росло.
...она случайно узнала,
что Мануэль был не психологом, а ветеринаром.
Как она узнала, расскажу как-нибудь в другой раз,
сейчас это не важно.
Она зашла к нему в офис, чтобы потребовать объяснений...
Один из залов превратили в детский дом.
...подглядывая в дырочку, ведущую в женскую раздевалку,
со спущенными штанами и одним глазом...
Его организовал доктор Линарес.
Было чудом, что она сделала это своими руками,
но он был в ужасном состоянии.
Я догоню.
— Можно?
— Большое спасибо.
Чудо, что это место существует.
Ваша работа здесь невероятна. Вы, должно быть, гордитесь.
Мы делаем что можем, с теми средствами, что у нас есть.
Если я могу чем-то помочь...
Я ценю это, но если вы не миллионер...
Что нам здесь нужно, так это большое вливание денег.
Как сказал один мой друг, деньги — это то, чего у меня больше всего.
У вас есть сотня чего-нибудь?
Мы встречались за завтраком перед сменами.
Или гуляли, когда заканчивали.
Она рассказывала мне об очередном умершем ребёнке
и о состоянии госпиталя, которое вызывало всё больше тревоги.
Месяцы летели.
Пока однажды всё не изменилось.
Это называется «Лоботомия».
Гипотеза заключается в том, что всё, что на экране телевизора,
— это вымысел со сценарием.
Например, участники игровых шоу —
это актёры, которые притворяются нервными, но знают, чем всё кончится.
Футбольные матчи, голы, фолы...
— Что случилось? Как ты это сделал?
— Не могу сейчас говорить, Мартин.
Я зайду, когда закончим. Умираю от любопытства.
Сегодня не могу.
Ты в порядке?
Ты знаешь, что я живу и дышу госпиталем.
Это самое важное для меня.
Ты также знаешь, что нам отказали в финансировании, и мы были на грани закрытия.
Ты сам видел, как некоторые из этих детей умирали.
Вот почему...
Я решила заняться проституцией.
Я выбирала клиентов из лидеров НАТО,
членов папского окружения,
наблюдателей ООН...
и высокопоставленных представителей НПО.
Несколько месяцев денег было чуть больше,
достаточно, чтобы не...
бросить это,
но недостаточно, чтобы покрыть наши потребности.
Но однажды ночью...
К ней пришёл один клиент.
Назовём его...
Кристобаль де ла Ос.
Я хотел кое-что сказать тебе.
У меня есть группа,
скажем так, «очень влиятельных» друзей,
с большим влиянием в благотворительных вопросах, которые...
будут рады помочь тебе.
Конечно, дай им мой номер.
Нет.
Я не это имел в виду.
Если сложить субсидии НАТО,
Евросоюза и Церкви,
эта группа друзей могла бы достать тебе более 200 миллионов песет в год.
В обмен на...
одного сироту в месяц.
Убирайся.
Подумай.
Но госпиталь был на грани выживания.
Дети умирали,
денег от моих услуг хватало только на еду.
Одного сироту наугад.
Каждый месяц.
Ни о чём не беспокойся.
Они всё устроят.
Я поговорю с ними, и дело с концом.
Ты сделала это ради них.
Ты спасла много жизней, не забывай об этом.
Однажды ты спросил меня о сиротах.
Я сказала тебе, что их продавали в семьи,
но...
На днях я был с этими друзьями...
Если не хочешь говорить, что вы делаете с детьми...
Ну, любопытно, да.
Но в любом случае...
Я ничего не говорил.
В каком смысле?
Ты уже третий раз спрашиваешь.
Я не заметил.
Ты правда хочешь знать, что мы делаем с детьми?
Пойдём.
Я покажу тебе.
Налево.
Устраивайся поудобнее. Через минуту начнётся.
Скажем так, это пульт управления.
У этого бизнеса три источника дохода.
С одной стороны, звезда видео
платит целое состояние за то, чтобы часок побыть в той комнате.
С другой стороны, снимается порнографическое видео,
которое распространяется по всему миру,
с цифровым изменением лиц.
Существуют специализированные сайты, которые очень хорошо платят за видео.
Да.
Сейчас?
Конечно, да.
Хорошо.
Нам нужно выйти на минутку.
Я ненадолго.
Всё в порядке?
Отлично.
Да?
Кристобаль.
Как дела?
Я ничего не имею против парков, но почему ты назначил встречу здесь?
Что ты наделал?
Что я наделал?
Что вы, люди, делаете?
Ты знал, что они делали с детьми?
Я знаю всё.
Это варварство.
Это не то, о чём мы договаривались!
Тише.
Как ты мог сделать такое?
Как ты мог?
Деньги, Кристобаль.
Это тот ответ, который ты ищешь и, кажется, не понимаешь.
Я профессионал в рыночной экономике.
Меня научили извлекать максимальную выгоду из сырья.
Хотя съёмки смерти приносят больше прибыли,
чем проституция или шантаж,
ничто не сравнится
с ценой, которую платят фармацевтические компании за внутренности.
Мы продаём потроха за целое состояние
компании, которая производит специальный корм для гусей.
Чистые, потрошёные тела
достаются эксцентричному нью-йоркскому художнику,
который продаёт их нью-йоркским модникам,
которые по-настоящему ценят его гиперреалистичное искусство.
Власти пока молчат, потому что мы снижаем молодёжную безработицу
и они символически участвуют в бизнесе.
Что касается тебя...
Что я могу сказать?
Ты в большой беде.
Они будут искать тебя по всей планете.
И, конечно, найдут.
Кто знает?
Может, ты попадёшь в художественную галерею в Нью-Йорке.
Я замолвлю за тебя словечко.
В конце концов, они друзья.
Я постараюсь, чтобы они не вырвали твои глазные яблоки, которые, хорошо высушенные,
делают замечательные ластики
для чернил и типографской краски.
Я уговорю их хотя бы оставить тебе глаза.
Давай, обними меня.
Я не хотел...
исчезнуть, не сказав тебе всего этого.
Я не хочу, чтобы из меня сделали чучело.
Полагаю, следующим могу быть я.
И я был бы не против,
это было бы благодеянием, теперь, когда я знаю, что то, что они сделали, — моя вина.
Нет, это не твоя вина.
Вот.
Это ключ от ячейки в моём офисе
со всеми документами госпиталя,
чтобы ты мог взять всё на себя, если со мной что-то случится.
С тобой ничего не случится, я уверен.
Это был последний раз, когда я её видел.
Я доложил начальству, но они сказали, что я сумасшедший,
и велели забыть об этом.
Я отказался.
Меня обвинили в неподчинении, выгнали со службы
и положили в психиатрическую больницу.
Сын мой!
Ложь!
Я не верю ни единому слову!
С того дня мой отец замкнулся в себе
и посвятил свою жизнь тому, чтобы смотреть в окно
или сидеть во дворе, наблюдая за людьми, проходящими мимо в дни корриды,
когда наша улица становилась немного оживлённее.
Пока смерть не забрала его однажды после полдника.
Моя мать вскоре умерла от горя.
Теперь секретные службы хотят уничтожить Мартина,
лишить его гражданских прав и говорят, что он безумен
и убеждает людей бросаться в мусоровозы.
Надеюсь, это дело вас заинтересует.
Мне больше нечего добавить.
С уважением,
Амелия Уралес де Убеда.
Честно говоря, письмо звучало странно.
Но оно меня так зацепило,
что я решил выяснить, где живёт эта женщина.
«...посвятил свою жизнь тому, чтобы сидеть во дворе
и смотреть на людей в дни корриды,
когда наша улица становилась немного оживлённее».
Вот что говорилось в письме.
Женщина жила в нижнем этаже дома с патио
недалеко от арены для боя быков Лас-Вентас.
Конечно, всё это могло быть выдумкой,
но если так думать, то в жизни мы никогда ничего не делаем.
Я потратил несколько дней на поиски несуществующего дома
Амелии Уралес де Убеда. Но он существовал.
Я проходил мимо него несколько раз и никогда не замечал.
Он словно появился из ниоткуда.
21, Мартинес Искьердо.
Можете проверить, если хотите, я не выдумываю.
Алло?
Здравствуйте. Вы Амелия?
Я Анхель Сансагустин.
Вы прислали мне письмо о деле вашего брата.
— Я хотел бы встретиться с ним, если возможно.
— Анхель Сансагустин.
Извините, я вас не ждала.
Нет, это моя вина — прийти без предупреждения...
У меня не было вашего номера телефона.
В вашем письме описывался дом, так я вас и нашёл.
Конечно, конечно.
Моего брата сейчас нет, но, думаю, он скоро будет.
— О боже.
— Можете подождать внутри, если хотите.
— Вы не против?
— Пожалуйста, входите.
— Очень любезно с вашей стороны.
— Входите.
Запах от труб.
Эти старые дома, понимаете?
Очень симпатичные и всё такое, но содержать их так дорого.
Конечно.
Думаю, брат скоро придёт,
хотя с ним никогда не знаешь наверняка.
Ничего страшного, я не тороплюсь.
— Не нужно.
— Пожалуйста!
Большое спасибо.
Простите, что не включаю свет,
у нас небольшие проблемы с проводкой.
Ну...
Что вы думаете о моём письме?
Интригующе.
Там, сидя в своей инвалидной коляске,
мой отец читал письма, которые присылал брат.
Через ту дверь
он появился в форме лейтенанта, без руки.
И посмотрите,
стол, который разбил мой отец, когда брата выгнали из армии.
Посмотрите на трещину. Можете рассмотреть.
Он разнёс его в щепки.
У меня нет денег, чтобы его починить. Жаль, он довольно красивый.
Красивый, да.
Хотя даже будь у меня деньги, я бы не стала его чинить.
Это способ помнить об отце, не думаете?
Да, наверное.
Это та самая крокета, которая попала брату в голову,
когда отец взбесился.
Я большая любительница фетишей.
Вам нравится?
— Что?
— Ликёр.
Да.
Я сама его делаю.
Очень вкусно.
Крепко, но очень вкусно.
Я принесу колбасу, которую тоже сама делаю.
Чтобы вам легче запивалось.
— Пожалуйста!
— Не нужно.
Садитесь! Устраивайтесь поудобнее!
Эту колбасу я тоже сама делаю.
Очень вкусная колбаса.
Я так рада, что вы пришли, сеньор Сансагустин.
Зовите меня просто Анхель.
Я так рада, потому что...
мне нужно кое-что вам сказать.
Да?
Да.
Я солгала вам.
Правда?
Мой брат никогда не был солдатом.
Дело не в том, что я вас обманывала,
он обманывал всех нас очень долгое время.
Из всего, что я написала в письме, правда только то, что он однорукий.
Всё пошло наперекосяк в тот день, когда его отчислили
из Военной академии Сан-Хавьер в Мурсии.
Он планировал пересдать экзамен через год.
До тех пор он переехал в общежитие и устроился на работу мусорщиком.
Тем временем он писал нам письма с описанием казарменной жизни,
которыми отец так наслаждался.
Прошёл год, и он снова провалил экзамен.
На следующий год — то же самое.
Не успел он опомниться, как Мартин уже был мусорщиком, живущим в Мурсии.
То, что начиналось как небольшая ложь, как отсрочка,
в итоге стало решением.
Он потерял руку однажды ночью, когда зазевался.
И теперь, подавленный, однорукий,
с жалкой пенсией,
он живёт здесь со мной.
Тише.
Тише, всё хорошо.
Теперь, оглядываясь назад,
я удивляюсь, что не поняла раньше,
но я не поняла.
Тише.
Тише, всё хорошо.
Ну...
Ну, ну...
Ни хрена себе.
Извините за шутку. Кажется, я слишком затянула.
Я так долго живу одна.
Теперь, когда я заглушил микрофоны, можем поговорить.
Мне следовало догадаться.
Нет, не принижайте себя.
Они гораздо могущественнее, но всё равно не нашли меня.
Кто?
Они, мусорщики.
Они следили за тобой.
Нет!
Я знал, что дело не в трубах.
8 лет не выносить мусор.
Нечего ждать запаха роз.
Если издашь хоть звук, я ударю тебя
Знаешь, кто эти люди в грузовике?
Мусорщики.
Ты понятия не имеешь, что творится в мире.
— Нет?
— Нет, поэтому я и заставил тебя приехать.
Заставил меня приехать?
Ты не представляешь, как трудно было тебя найти.
Письмо, которое я отправил от имени сестры, не помогло?
Подсказки, которые я оставил, не помогли?
Ради бога, Анхель!
Я привёл тебя сюда, потому что ты избранный.
Ты надёжный человек,
потому что годами пользуешься одноразовыми бритвами,
даже когда появились тройные и четверные.
Ты идеалист, потому что не ешь генно-модифицированные продукты.
Ты цепкий и настойчивый,
кожурки тыквенных семечек тому доказательство.
И, самое главное,
самое главное, Анхель,
ты смелый,
потому что пьёшь много кофе.
— Ты следил за моим мусором?
— Конечно.
— Зачем?
— Чтобы открыть тебе глаза.
Ты думаешь, я использую эту вату и этот шлем, потому что я сумасшедший.
Но я не сумасшедший, Анхель.
Мне вживили микрофоны и идентификационный чип.
— Кто?
— Люди наверху.
— Мусорщики?
— Они не мусорщики!
Ладно.
Тогда кто же они, Мартин?
Политическая полиция.
Прояви уважение.
Забудь всё, что сказала тебе моя сестра.
Очисти свой разум и слушай внимательно.
Я был мусорщиком 5 лет.
Но разве ты не говорил, что всё, что сказала твоя сестра, — ложь?
Нет. Я сказал: забудь всё, что сказала тебе моя сестра,
очисти свой разум и слушай внимательно.
Ты будешь слушать внимательно?
— Да.
— Хорошо.
Я был мусорщиком 5 лет.
Когда я начинал, меня определили в грузовик
с двумя коллегами — Пако Платеро...
и Гота.
Работа была рутинной и неприятной.
Некоторые ублюдки не завязывают пакеты как следует,
и когда опрокидываешь пакет в грузовик, всё дерьмо сыплется на тебя.
Чёрт возьми...
А потом коллеги вечно ноют об этом,
что мы устали собирать чужое дерьмо...
Я устал собирать чужое дерьмо, чувак.
...что это самая ужасная работа на свете...
Это самая ужасная работа на свете.
...что она самая низкооплачиваемая...
И самая низкооплачиваемая!
...что общество её не ценит ...
Люди не понимают, что мы делаем,
пока они спят спокойно.
Ублюдки!
А ещё этот запах.
Какие бы перчатки и спецодежду ты ни использовал,
эта вонь въедается в волосы и кожу,
от неё невозможно избавиться.
Первые две недели — самые тяжёлые,
ты думаешь, что сойдёшь с ума от этой вони, я тебе говорю,
но потом привыкаешь.
А потом обнаруживаешь, что сама компания
опрыскивает мусорные контейнеры невыносимой вонью,
с которой мы, мусорщики, сталкиваемся каждый день,
чтобы изолировать нас от общества и усилить наше недовольство.
Идея в том, что, когда придёт время,
ты безоговорочно примешь то, что начальство скажет тебе по секрету:
настоящее задание.
Настоящее задание?
Настоящее задание.
Грузовики не измельчают мусор.
Они его хранят.
Всё начинается с идентификации каждого пакета.
Возможна погрешность,
но обычно последний человек, касавшийся пакета, — его владелец.
Пластик, из которого сделаны пакеты, прекрасно сохраняет отпечатки пальцев.
Когда их сопоставляют с содержимым,
мы получаем владельца мусора.
У каждого жителя есть досье
с историей и детальным анализом отходов.
Вот почему они не вывозили мусор из твоего дома.
Это исказило бы твоё досье.
Твой случай был сбоем в системе.
В более развитых странах этим занимаются сами граждане,
которые сортируют и классифицируют собственный мусор,
веря, что помогают окружающей среде.
Но здесь, нет.
Непреднамеренно мы создаём трудности для разведывательного центра.
Должно же быть хоть какое-то преимущество в менталитете Третьего мира.
Они могут узнать твои вкусы, твои фобии,
как ты сводишь концы с концами, за кого голосуешь, твою половую жизнь,
твои мечты, твоё настроение... Всё.
Они знают всё.
Я единственный мусорщик, который ушёл из компании,
и с тех пор я в бегах.
Я обнаружил, что мне имплантировали микрофоны,
в ноздри,
и магнитные металлы — в кору головного мозга.
Я не могу зайти в музей Прадо.
Поэтому я выдал себя за сестру и спрятался здесь,
ничего не покупая в супермаркете, не производя отходов,
питаясь как могу своей мочой и калом.
Разве ликёр и колбаса, которые ты ел, были невкусными?
У нас много предрассудков.
Когда он это сказал, я, должно быть, скривился,
прямо как ты сейчас.
Он сказал, что устал от такого отношения,
от того, что все так на него смотрят.
Он сказал: «Сейчас я докажу тебе, что я прав».
Он связал меня, заткнул рот
и вытащил через чёрный ход.
Многие ублюдки не завязывают пакеты как следует, привыкнешь.
Мы садимся в грузовик, чтобы ты сам всё увидел.
Расслабься, это на минуту.
Сейчас!
Не знаю, что я сделал, за что схватился,
адреналин — чудесная штука.
В последний момент
он споткнулся и отпустил меня.
Я упал снаружи, а он — внутрь.
Я всё ещё жив...
...а он исчез навсегда.
Ты голоден?
Я обычно спускаюсь сюда и покупаю сэндвич в баре.
Я возьму тебе один. Ветчину с сыром? Салат?
— Ладно, но я заплачу.
— Нет, не нужно.
Я угощаю.
Я сейчас вернусь.
ГЛАВА 2
Люди
Проблема Хельги Пато с людьми
была в том, что она путала рассказчиков с авторами,
а иногда последних — с персонажами.
Когда она встретила W на Книжной ярмарке,
она была независимым редактором,
а он — известным писателем, популярным у левых.
W сразу почувствовал мощный пах под её штанами
и вместо посвящения написал адрес.
В тот момент она поверила, что начинается история любви
о молодом редакторе, которая будет жить со своим любимым автором
на верхнем этаже мадридского небоскрёба.
Она верила, что влюбляется в своего любимого писателя...
Сегодня мы имеем удовольствие беседовать с автором «Джунглей».
...но на самом деле она влюбилась в рассказчика...
Если бы вы могли стать животным из джунглей, кого бы вы выбрали?
Хищника.
...и ушла жить к персонажу.
После этой последней романтической неудачи Хельга Пато уволилась с работы...
взяла собаку, назвала её Пинго
и решила больше никогда не иметь дела с мужчинами.
Всё началось с «101 далматинца».
Всё, что случилось потом,
можно было предвидеть с первого дня, когда я его встретила,
ибо всё сущее присутствует в своих истоках.
Эй!
Нет! Извините, она моя. Оставьте их.
Я хотел получить потомство.
Я очень люблю собак.
У меня дома много места, я справлюсь.
— Вы живёте в этом районе?
— Да.
Совсем рядом.
У меня киоск на площади.
— Правда?
— Да.
Заходите как-нибудь, если хотите.
Однажды мне нечего было делать, и я зашла к нему в киоск.
Здравствуйте!
— Здравствуйте.
— Как дела?
Ну, сегодня мало покупателей.
Я тут думал на днях, вы не сказали, как зовут вашу собаку.
— Чарла.
— Чарла?
Чарлита, Чарла.
А я Эмилио.
Я такой дурак... Меня зовут Хельга.
Я бы впустил тебя, но это место вроде как мой дом, понимаешь?
Для меня много значит, если женщина заходит.
Конечно, конечно.
Когда я шла за хлебом или выгуливать собаку, я заходила.
Он показывал мне журналы о собаках и рассказывал о породах и помесях.
Миссия собаки — играть и размножаться.
Я, конечно, любила Пинго и спрашивала о беременности Чарлы,
но не более того.
Я думал продать четырёх из пяти щенков.
Всех, кроме этого.
Его зовут Элвис.
Подержи его
Я подумал отдать его тебе.
Если ты будешь моей девушкой.
Что скажешь?
Мы проводили много времени вместе в киоске.
Вот это работа — она тебя очень привязывает.
Но я не возражала.
Мне не нравилось, что он так быстро мной пресытился.
Через несколько месяцев он оставлял меня одну в киоске на весь день,
а сам выгуливал собак в Каса-де-Кампо.
Однажды ночью в постели он попросил заняться этим сзади.
Как собаки, сказал он.
Как собаки.
Мы какое-то время не разговаривали и ничего не делали, поэтому я уступила.
И если уступаешь раз, то уступаешь всегда,
иногда из любви,
иногда из неуверенности, иногда потому, что страшно.
Обычно по всем трём причинам сразу,
если только все три — не одно и то же.
После этого мы больше никогда не делали это лицом к лицу.
Однажды я попыталась сказать нет.
Нет, Эмилио, сегодня я не хочу так.
Его не было неделю.
Я больше никогда не говорила нет.
А теперь скули. Как собака, давай.
Вот так, вот так.
Вот так.
Выше, выше!
Он был очень мил всю неделю
и подарил мне первый подарок после того, как отдал Элвиса.
Это что?
Тебе.
Подожди!
2,20.
Спасибо, увидимся.
Ты его не носишь.
Я надеваю дома, но снимаю, когда выхожу.
Зачем же тогда всё время надевать и снимать?
Носи постоянно.
Однажды он сказал, что приготовит обед.
Он купил себе санлукарских креветок, а мне дал мясное рагу.
Он сказал, что это мясное рагу.
Честно говоря, было неплохо,
но я бы предпочла санлукарских креветок.
С тех пор он всегда готовил еду сам.
Теперь он даже не утруждал себя тем, чтобы скрывать, откуда берётся рагу.
Сегодня ешь без столовых приборов. Тебе понравится.
Сегодня я подумал, что тебе понравится есть вместе с ними.
Нет, Эмилио, нет.
Но здесь же твоё имя и всё такое.
Только не это.
Почему нет?
Потому.
Почему нет?
Потому.
Почему нет?
Не смейся надо мной.
Не смейся надо мной.
Ты не смеёшься надо мной!
Ты не смеёшься надо мной!
Не смейся надо мной!
Уясни себе, ты не смеёшься надо мной!
Не смейся надо мной!
Не смейся надо мной!
На что уставилась? Дерьмо!
Не смейся, это не шутка!
Он взял собак и ушёл в Каса-де-Кампо.
Когда ты одна и думаешь целый чёртов день,
легко найти причины что-то сделать.
Какой бы сумасшедшей ни была эта причина.
Когда я сказала ему, что сделаю это,
он обнял меня, и впервые за долгое время
поцеловал меня в морду.
Перемены происходили так постепенно,
что я не заметила, как он превратил меня в собаку.
Я сдала позиции, которые уже никогда не верну.
Такое часто случается в жизни,
особенно если ничего не делать в самом начале.
Хельга!
Я тут думал...
Раз ты теперь в саду, в доме стало больше места.
И, ну...
Я подумал, что
мы могли бы завести щенка.
Я была так счастлива, потому что думала, что ребёнок, возможно,
сделает меня для него более человечной.
Элвис!
Нет!
Ему ничего не оставалось, кроме как связать меня и избить.
Посмотри на неё! Посмотри на неё!
Видишь её? Взять её, давай!
Любовь — это луч непрямого света,
капля покоя, пробуждённая вера,
жужжание в воздухе, пятно в тумане,
силуэт, тень,
пауза, ожидание.
Любовь — это приближающийся тихий шёпот,
гудение издалека, лёгкий ветерок,
голос в тишине, аромат мяты,
а затем — "возможно",
"посмотрим", гол.
Любовь прорастает между небом и землёй,
осязаемая и чувствуемая, и есть те, кто её видит,
и она заставляет тебя проснуться и думать о ней,
и она зовёт тебя тихо, касаясь твоей кожи.
Любовь гипнотизирует тебя, заставляет мечтать,
и ты мечтаешь, и уступаешь, и отпускаешь себя,
она двигает тебя изнутри, заставляет быть больше,
она толкает тебя, преодолевает и берёт сзади.
И внезапно ты поднимаешься, бросаешься вперёд и сгораешь,
в душе твоей свет,
огонь в жилах,
она заставляет тебя кричать, когда ты чувствуешь, что сгорел,
она растворяет тебя, испаряет, уничтожает, создаёт заново.
Она заставляет тебя путешествовать на грани времени,
поднимаясь вверх по рекам тысячи вселенных,
и приводит тебя к славе, отдаёт тебя земле,
смотрит на тебя, видит тебя и думает и думает.
И вдруг любовь становится светом пламени,
которое начинает мерцать, а затем гаснет.
Это крошечный остров, затерянный в тумане,
капля, неведомое, пятно, гримаса.
Любовь — это упавший на землю лист,
точка на море, сгущающийся туман,
заусенец в душе, наблюдающее солнце,
"почему", "смотря как", "не надо больше", скулёж.
Любовь спускается вниз, ступенька за ступенькой,
со сжатыми руками, усталым шагом,
она спрашивает тебя, кто ты, чтобы дать тебе понять,
что она едва знает тебя: чего ты от неё хочешь?
Любовь насмехается над тобой, смеётся над тобой,
пока ты спокойно следуешь за ней, не зная, что делать,
и ты хочешь следовать за ней и сказать ей сейчас:
останься, вернись, соверши ошибку.
Любовь разрушает твои великие идеи,
она уничтожает, ломает тебя, раскалывает, разбивает,
и делает тебя тем, кем ты не хотел быть,
она толкает тебя ко злу и превращает в дерьмо.
Она бросает тебя лицом вниз в последний ад,
вырывает твою душу, топчет твоё тело,
топит тебя в тоске по возвращению в небытие,
и внезапно останавливается.
Той ночью я решила убить его.
Я вспомнила книгу, которую недавно прочитала,
в которой упоминался Анарбитал,
мощное транквилизатор, не оставляющий следов,
который можно было получить без рецепта в интернете.
Однажды ночью я подсыпала 10 кубиков Анарбитала в напиток Эмилио.
Затем я ушла из дома и провела несколько дней с матерью.
Предположительно, за эти несколько дней
Эмилио должен был постепенно уйти из жизни,
но когда я вернулась, он не ушёл.
Я искала дешёвую клинику
которая не задавала бы лишних вопросов и была бы далеко.
Там я попрощалась с Эмилио навсегда.
А теперь вернёмся в поезд
и представим, что Хельга Пато открывает красное досье Сансагустина,
чтобы найти номер телефона или адрес.
Представим, что её глаза не находят того, что они ищут,
но видят несколько слов, которые сразу привлекают её внимание.
СОМАТИЧЕСКОЕ БРЕДОВОЕ РАССТРОЙСТВО
Я РОДИЛСЯ НА БЕРЕГУ РЕКИ...
Я родился на берегу реки...
...и сырость размягчила мои кости,
вынудив меня провести большую часть жизни в постели.
Те первые годы жизни, которые формируют характер
и предопределяют будущее поведение,
я провёл лёжа на спине.
«Никто не сможет избежать...»
Жизнь фильтровалась сквозь непрозрачное сито сестры Арасели,
моей учительницы.
Я прекрасно это понимаю. Но меня сбивает с толку...
второе и третье... это как если бы одно было...
это всё, что потом находится внутри третьего.
— Третья часть — это вторая.
— Именно.
— То есть, как матрёшки.
— Как матрёшка.
Отлично. Давай найдём нашу матрёшку.
Ладно.
Третья матрёшка — это «то, что должно случиться»,
что является адъективным предложением...
Я никогда не ходил в школу
и не общался со здоровыми мальчиками моего возраста...
...только с монахинями и сиделками в интернате, где я жил.
Можешь принести мне воды?
Мой опыт всегда был ложным и принадлежал другим,
происходя из книг или с экрана телевизора.
Петрарка, Беккер, Гарсиласо,
Трюффо, Бертолуччи...
Я также наслаждался аудиовизуальной фантастикой,
которую мне предоставляла сменявшаяся социальная работница.
И так этот ребёнок-улитка получил представление о мире
и чудесной вселенной любви.
После многих медицинских мытарств и испытаний,
которыми я вас не утомлю,
благодаря достижениям протезирования в результате войны в Заливе
моё тело наполнили железом — изнутри и снаружи.
Месяцами позже ассоциация инвалидов, в которой я состоял,
организовала поездку в Париж.
И я отправился в Париж.
Как только я приехал, у меня украли фотоаппарат.
Держи его! Держи!
Роза, хромая женщина из поездки, утешила меня.
— Ты это видел?
— Ты в порядке?
Да, я в порядке. Я отвлёкся на секунду.
Всего на мгновение.
Затем у неё украли костыль...
Не может быть! Тот же парень!
... и мне пришлось вытирать её слёзы.
Наверное, это покажется глупым,
но я был разочарован тем, что в Париже говорят по-французски.
Эта деталь, которую все знают,
не упоминается ни в одном художественном произведении, которое я знаю.
Это стало кошмаром,
когда я пошёл с Розой покупать новый костыль.
Дама из Франции...
Мне не пришло в голову посмотреть слово «костыль» в словаре,
и это привело к тому, что я стал участником таких эпизодов,
которые в момент их переживания выглядят жалко,
и если ты женишься на человеке, который был с тобой в тот момент,
они становятся весёлыми и умилительными,
а если не женишься,
остаются жалкими до конца твоих дней.
Тогда я не понимал, что
чем выше я поднимался по шкале нелепости в своих собственных глазах,
тем больше очков в любви я набирал в её глазах.
Наконец мы достали новый костыль и, обессиленные, вернулись в отель.
Когда мы были там,
она помогла мне снять ортезы с рук и ног.
Без них я чувствовал себя более голым, чем когда был голым,
деконструированным, как какой-нибудь постмодернистский слизень,
почти жидким.
Она сняла свой ортопедический ботинок,
словно снимала нижнее бельё.
Мы так устали от усилий,
что лежали на спине и спали...
она — с одной ногой длиннее другой,
а я — без моих конструкций,
беспомощный, как очищенная креветка.
Я простудился.
На следующий день мне пришлось остаться в постели,
и она осталась, чтобы ухаживать за мной.
Я не мог увидеть, что этот жест был больше чем просто щедростью.
Меня не научили
воспринимать блеск в глазах хромой девушки как любовь.
Во всех книгах, которые я прочитал,
во всех фильмах, которые я посмотрел,
женщины всегда были совершенными и симметричными.
У них не было недостатков, и уж точно они не хромали.
А если и были, то эти поэты-сволочи, писатели и режиссёры
скрывали это словами или протезами,
лгали человечеству и разрушали мою жизнь.
Может кто-нибудь сказать мне, в каком из стихотворений Гарсиласо или Беккера
есть несовершенства, физические недостатки или асимметрия?
И я говорю не о несовершенствах кожи,
которые могут быть прекрасным следствием времени и т.д. и т.п.,
я говорю об одной ноге длиннее другой, чёрт возьми!
Никто не сказал мне, что то, что я начинаю чувствовать к Розе,
было настоящей любовью.
Я ожидал содроганий, внутренних спазмов.
И поскольку я не чувствовал ничего подобного, а лишь оправданную привязанность,
смутную нежность, я сказал себе:
«Ты чувствуешь не любовь, Гарате, а только жалость».
И когда Роза попросила меня переспать с ней...
...поскольку я обещал себе сделать это в первый раз
только с человеком, который заставит меня чувствовать то, о чём я говорил,
я сказал нет.
Я сказал нет, но в итоге мы это сделали.
Мы сделали это, к сожалению для меня.
Потому что секс случился со мной так же, как любовь:
всё, что я знал, когда наступил первый раз,
я выучил из фильмов, которые приносила мне волонтёр-сиделка.
Никаких огромных грудей или длинных ног.
Ну да, одна нога была длинная,
а другая — короче.
Роза не набросилась на меня, как женщины в фильмах.
Так что не было ни той бешеной активности,
ни воя, которые были мне так хорошо знакомы.
Хуже всего было, когда наступил финальный момент.
Я сделал то, что так часто видел у профессионалов секса.
Меня удивила её реакция.
Я сделал это с самыми лучшими намерениями.
Слушай...
Она ничего не сказала. Оделась и ушла.
Я слышал, как её неровные шаги удаляются по коридору,
и больше никогда её не видел.
Она покинула тур,
и спряталась на Островах Блаженных, откуда она была родом.
ГЛАВА 3
Преимущества путешествий поездами
Здравствуйте, добрый вечер. Меня зовут Хельга Пато.
Я хотела бы оставить сообщение для доктора Сансагустина.
— Алло?
— Алло, это Анхель Сансагустин.
Анхель?
Слушайте, я не уверен, что знаю, кто вы и чего хотите,
но могу себе представить.
Я точно знаю, что я не терял никакого досье.
Так что, пожалуйста, не звоните мне больше в клинику.
— Да.
— Кажется, мы говорили с вами по телефону.
Простите, что пришла без предупреждения,
но то, что со мной случилось, не происходит каждый день.
Это то самое знаменитое досье, которое вы, судя по всему, не теряли.
Я же сказал вам, это не моё досье.
Я бы предпочёл, чтобы вы не беспокоили меня этими вещами.
Вчера я встретила в поезде человека, который назвался Анхелем Сансагустином,
он сказал, что он психиатр, работает в Международной клинике,
живёт в Галапагаре
и у него гора мусора, которую никто не хочет вывозить.
Очевидно, что этот человек — не вы,
но кто бы это ни был, которого я встретила в поезде, он знает вас,
и он оставил это досье на своём сиденье.
Впусти её. Это наше досье.
Извините, если мой муж был немного резок, но...
у нас проблемы с соседями из-за мусора,
и он подумал, что звонок
был об этом.
Не волнуйтесь, я прекрасно всё понимаю.
Если я не ошибаюсь,
человек, которого вы встретили в поезде, — вот этот мужчина.
Это мой брат Мартин.
— Мартин? Мартин кто?
— Мартин Уралес де Убеда.
Значит, вы Амелия. А вы Анхель.
Мой брат Мартин очень болен.
Теоретически он находится в Международной клинике,
но у них очень прогрессивные идеи о психическом здоровье,
и они говорят, что мой брат должен быть свободен в своих передвижениях,
чтобы он мог интегрироваться в общество.
— Они говорят, что он безвреден.
— Так и есть.
Он никогда никого не убьёт,
но это не первый раз, когда он делает нечто подобное.
Разговоры с людьми — часть его реабилитационной терапии.
Ложь — тоже часть его терапии?
А подмена личностей?
Сбивать людей с толку — часть его реабилитационной терапии?
Если люди верят всему, что Мартин, или кто-либо ещё,
рассказывает им в поезде,
это их проблема, вам не кажется?
Или вы заключили с ним пакт о честности, который заставил его сказать вам правду?
Анхель...
У Мартина параноидная шизофрения с богатой симптоматикой.
Аффективных расстройств нет, но у него раздвоение личности.
У него бред и галлюцинации.
Временами он чувствует себя другим человеком и живёт как таковой.
В просторечии это называется раздвоением личности.
Судя по тому, что вы говорите, сейчас он живёт так, как если бы он был мной.
Бумаги здесь выглядят как записи больных шизофренией,
но это бессмыслица, ни складу ни ладу,
всё, что он выдумал.
Вот почему я здесь.
Меня интересуют эти бумаги. Я хотела бы их опубликовать.
Опубликовать?
Меня не волнует, реальны они или нет. Они хороши.
Как редактор, я думаю, здесь есть хороший роман.
Думаю, вам стоит поговорить с ним.
Если вы поговорите, не говорите ему, что вы были здесь или что знаете нас,
и, пожалуйста, не называйте его Мартином, зовите его Анхелем.
Если хотите, я дам вам адрес.
Нет, не нужно.
Доктор Сансагустин? Вы помните меня?
Мы встретились на днях в поезде.
Да, конечно.
Вам повезло застать меня здесь.
Я пришла, чтобы просмотреть бумаги Мартина Уралеса де Убеды.
Хотите пойти со мной?
Я же говорил вам, запах был невыносимым.
Вы поймёте, насколько важен для меня этот момент.
Сюда.
Мне понадобится больше времени, чем я думала.
Смотрите, смотрите.
Здесь есть всё.
Существует много законов о защите данных,
много споров о том, следим ли мы за нами в интернете
или когда мы платим кредитной картой,
но потом мы не против сидеть в уединении своего туалета
и беззаботно предоставлять
самые сокровенные аспекты нашей личности.
Это то, как мы открываем свои сердца другим.
Мы просто горстка дерьма.
Горстка дерьма и на 80% вода.
Слушайте, доктор, я действительно пришла к вам,
потому что я прочитала досье, которое вы оставили в поезде,
и я заинтересована в его публикации.
— Опубликовать?
— Я редактор.
— Редактор?
— Да.
Это ужасно!
В следующий понедельник будет...
семь лет и два месяца, как я перестал читать.
Раньше я читал,
но теперь, когда я читаю глазами психиатра,
я не верю ни единому слову.
Правдоподобие меня утомляет.
К чему такие усилия, чтобы книги и фильмы казались реальными,
когда все знают, что это не так?
Ну, существует такое понятие, как «приостановка неверия»...
Правдоподобие переоценено.
По словам пожарных,
ещё слишком рано знать, был ли пожар спровоцирован
или произошёл из-за самовозгорания газов от мусора.
Ребята, спускаться в подвал всё ещё опасно!
В подвале кто-нибудь остался?
Мартин.
Мартин Уралес де Убеда.
Он сказал, что его зовут Анхель,
но его зовут Мартин.
ПРОДАЁТСЯ
Алло?
Да, это я.
Мы бы сделали здесь разрез на лбу,
чтобы добраться до префронтальной доли.
Как вы понимаете, это очень деликатная операция.
Поэтому нам нужно ваше разрешение.
Вам нужно только подписать здесь.
Хорошо.
Хорошо.
Не хотите поболтать?
 

////////////////////////////