Там, где цветут эдельвейсы (1966 год). Фразы и цитаты из фильма

«Там, где цветут эдельвейсы» — советский кинофильм о пограничниках 1966 года «Казахфильма» режиссёров Ефима Арона и Шарипа Бейсембаева, по сценарию писателя, бывшего пограничника Сергея Мартьянова.

Все фразы и цитаты

- Вера. - А?
- Может, выйдешь?
- А ты?
- Я привык.
- Я тоже привыкну.
Ну, поехали.
ТАМ, ГДЕ ЦВЕТУТ ЭДЕЛЬВЕЙСЫ
Я служу на далёкой границе,
где скала над скалой громоздится.
Облака подо мной и орлы подо мной,
лишь звезда над моей головой.
Я один на один с тишиною,
только ты, дорогая, со мною.
Как родная земля, как Россия моя,
ты одна, ты одна у меня.
Серебрятся в ночи эдельвейсы,
не тревожат солдатское сердце.
Только я часовой на границе родной.
Вся страна у меня за спиной.
Вот привёз вам нового начальника,
старшего лейтенанта Петра Соловьёва.
Мы ещё с отцом его на этой границе
30 лет тому назад защищали рубежи
нашей великой родины.
Потомственный пограничник.
Родился и вырос здесь.
Здесь его, как говорится, родной дом.
- Смотри, как нашего папу принимают.
- Папа!
- Здравствуйте, товарищи пограничники.
- Здравия желаем, товарищ старший лейтенант!
Ты никогда не рассказывал о маме.
Почему, Петя?
Теперь расскажу, Вера.
Всё висишь?
А ну, дай нам боевую, как в былые времена.
Голос, голос подавай.
Да, стареем, брат, стареем.
Итого остаток продовольственных продуктов
на конец текущего месяца...
- Мама, а где наш папа?
- Сейчас, Танечка, сейчас поищем и найдём.
Мясо - 15 килограмм. Запятая.
Муки - 202 грамма. Стой-стой,
202 килограмма 400 грамм.
Крупы разные 77 килограммов.
Мама, а ты сядешь на
лошадку, ты не испугаешься?
Не знаю, не знаю. Дядя!
Вы не видели нашего папу?
Он хотел меня на лошадке покатать.
Вы не обращайте внимания.
- Здравствуйте, товарищ.
- Здравия желаю!
- Рядовой Клевакин.
- Очень приятно.
- А вы папу нашего не видели?
- Никак нет.
- Здравствуйте вам.
- Здравствуйте.
Как обживаетесь на новом месте?
Да всё никак не могу привыкнуть.
Кругом такая тишина.
Словно это не граница,
а санаторий в тихий час.
Это как положено.
А курите вы зря. Это я вам как врач говорю.
- Что, скучно здесь?
- Ну какая может быть скука?
Мы все тут как сродственники живём,
а тут ещё нашего, бабьего полку прибыло.
Как вас по батюшке-то?
- Просто Вера.
- А меня зовут Татьяна Петровна.
Да ну. Очень приятно. Будем знакомы.
- А вас как?
Поп крестил Евдоксой, по паспорту
Авдотья, муж покойный Дусей звал,
ну а солдаты кличут тётя Дуня.
Любое выбирай.
А вы не знаете, где мой папа?
Он меня обещал на лошадке покатать.
Ой, не могу знать, Татьяна
Петровна. Не положено.
- Не положено?
- Не положено. Ты.
- Две пробоины.
- Цель поражена. Две пробоины.
Отлично!
Каждый боец должен сдать
неиспользованные патроны и гильзы.
Затем проверить магазины.
- Здравствуйте, товарищи.
- Папа!
- Здравствуйте.
- Сидите, сидите.
Папа, ты меня обещал на лошадке покатать.
- Потом покатаю, дочь.
- Больные-раненые есть?
Никак нет, Вера Андреевна,
весь личный состав здоров.
Зачем вы пришли сюда?
Пострелять.
Перекур.
- Блиндаж, перекур.
- Идём.
- Цель 1 показать.
- Отставить перекур, цель 1 показать.
Показать цель 1.
То перекур, то цель 1. Ни сна,
ни отдыха измученной душе.
Есть цель 1.
Выравнивай мушку и
целься под обрез мишени.
Затем спокойно нажимай спусковой крючок.
Ай!
Тихо!
Какая-то шляпа там мажет.
Позорит заставу перед новым начальством.
Докладывай.
- Две пробоины.
- Цель поражена, две пробоины.
Товарищ старший
лейтенант. Две пробоины.
Товарищи, я нечаянно.
Подготовить мишень.
Пушкарёв, подготовь мишень.
Покажчику Пушкарёву
осмотреть мишень и доложить.
Осмотреть мишень и доложить.
Ну держись застава, теперь
загоняю по огневой подготовке.
- Докладывай, 2 пробоины.
- Цель поражена, 2 пробоины.
- Покажчик Пушкарёв докладывает...
- Что докладывает покажчик Пушкарёв?
Цель поражена. 2 пробоины.
-Построить заставу, Пушкарёва ко мне.
-Есть.
Становись!
Вера Андреевна, время
14:10, Танюшу пора кормить.
Пойдём, Танечка, папе некогда.
Папа! А на лошадке покататься?
- Папа, папа, на лошадке. Ты же обещал.
- Перестань.
Может быть вам, рядовой
Пушкарёв? Громче не слышу.
- Никак нет, товарищ старший лейтенант.
- Тогда зачем же эти ваши фортели?
Неужели вы всерьёз рассчитывали
таким способом показать лицо заставы?
Вот, дескать, мы какие. Бьём без промаха.
А новый начальник поверит и
чего доброго станет меньше
гонять на занятиях. Так, что ли?
А если обстановка вынудит стрелять не по
куску фанеры, а по вооружённому нарушителю?
Кто тогда будет в нём дырки провёртывать?
Стыдно? Это не плохо.
Граница всегда граница и
тишина на ней обманчива.
В любую минуту она может грохнуть.
Рядовой Пушкарёв.
- Вы будете строго наказаны за обман.
- Есть.
- Встать в строй.
- Есть!
Застава, равняйсь.
Смирно! На право. Шагом марш.
Запевай!
Друг-товарищ мой.
Солдаты в зелёных фуражках!
В любое время года, в любое время дня,
дозорные в погонах, дозорные друзья идут,
А если вдруг тревога, в любое время дня
погода-непогода мы все и на конях.
Что это? Залпы?
Похоже, что в горах.
Не иначе, как обвал.
Вот таким же манером и моего Степана.
Пошёл на границу, наряды
проверять. А тут лавина.
Ой.
Иван Максимович!
- Сумку санитарную не забудь, сумку!
- Слушаю вас.
- Что случилось?
- Всё в порядке, Вера Андреевна.
- Пётр Николаевич жив, здоров.
- Пётр Николаевич? А где он?
Как где? На службе.
Скорее, ребята, скорее!
А почему санитарная сумка?
- Санитарная сумка?
- Да.
Да так, положено. На всякий случай.
- Иван Максимович.
- Живей, живей!
Иван Максимович, я же врач! Дайте мне коня!
Да вы же конём-то не
владеете, Вера Андреевна.
Ну какое это имеет значение?
Дайте мне коня! Марш!
- Галопом! Галопом, голубушка, галопом.
- Дайте мне коня!
Клевакин, захвати лопату!
Я начальнику буду жаловаться на вас!
Ой. Ой.
Напужала я тебя, дура старая?
Да у нас этих обвалов почитай каждый год.
И всякий раз убиваться?
Не по нашему это.
А бельишко-то не перекипит?
Тёть Дунь, а вы любили вашего мужа?
Да это как понимать любовь, голубь ты мой.
В девках я была дородная
из себя, да бодрючая.
Любой парень выходи, на обе лопатки ляжет.
А тут Стёпушка мой и подвернись.
А меня, красавица, положишь на обе лопатки?
Глянула я на него и нашло на меня сумление.
А где сумление, там уж победы не жди.
Так и вышло. Не совладала.
А вы регистрировались
или венчались по-старому?
По сиротскому, как в песне поётся:
Венчала нас полночь средь тёмного бору,
венчальные песни пропел буйный ветер.
Да ворон зловещий война.
Стёпушка на передовую.
А я за ним, как нитка
за иголкой. Санитарила.
2 раза на горбу его выносила.
Из-под огня, пока самую не контузило.
Я в госпиталь, а он на фронт.
Я на фронт, он в госпиталь.
Воевали по врозь, а в Берлин пришли вместе.
Ну тут уж мы расписались.
На Рейхстаге, язви его в корень.
Евдокия и Степан Горбенки.
Вроде как обратно поженились.
- Ну, а на границу-то как вы попали?
- Сломали войну.
Стёпушка прямым трактом
сюда, старшиной. А я что?
Шинель в отставку.
Ордена в сундучок.
И в ногу, шагом марш!
Вот и я тоже за Петей, шагом марш.
Спасибо, товарищи. Всем
отдыхать, товарищ старшина.
Есть! Коней
расседлать и на отдых!
- Иван Максимович, жена знает?
- Никак нет.
Хорошо.
Я провожу вас, Пётр Николаевич.
Не нужно. Я сам. Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
Слава тебе, Господи. Спасибо, спас.
Танюша спит?
Спит.
А?
- Ой!
- Ну-ну-ну-ну-ну, всё в порядке.
Серебрятся в ночи эдельвейсы
и тревожат солдатское сердце.
Только я часовой на границе ночной.
Вся страна у меня за спиной.
Простите, товарищи.
Сидите-сидите.
- А ефрейтор Сундетбаев здесь?
- Вот.
А, вот вы где.
Ну-ка, покажите вашу
руку. Не хитрите, левую.
Почему вы не пришли на перевязку?
- Да сама заживёт.
- Сама. Встаньте. Встаньте-встаньте.
Товарищи, вы знаете, чем это может
кончиться? Гангреной. И ампутацией руки.
Да-да, не смейтесь. Сядьте.
А почему вы замолчали? Пойте,
пойте, товарищи, вы очень хорошо пели.
Ах, какие уж там песни, когда наш
боевой товарищ, можно сказать,
погибает, истекая кровью.
- Что, больно?
- Нет-нет.
Ему сейчас не только палец,
можно отсечь и голову. Гангрена.
Прекратить!
Здесь сейчас товарищи
пели песню об эдельвейсе.
- А вы когда-нибудь видели его?
- Нет.
Видели, в энциклопедии.
А знаете, что означает эдельвейс?
- Цветок любви.
- Не только любви.
Это цветок верности до конца жизни.
Есть даже легенда об этом. Хотите расскажу?
Ну-ка, ну-ка, расскажите.
Любовь до гробовой доски.
Слышали. Только сказки
это сказки, а жизнь есть жизнь.
- Селяви.
- Чего? А разве в жизни мало красоты?
Красота - это понятие субъективное.
И, так сказать, величина не постоянная.
А мне вас жаль, Пушкарёв.
- Доброй ночи, товарищи.
- До свидания.
- Всего доброго.
- А легенду, Вера Андреевна, легенду?
Как-нибудь в следующий раз.
- Желаю вам весело встретить Новый год.
- Вам так же.
- Дурак, ты, Пушкарь.
- Ну ты ещё.
- Дурак.
- А ты ещё зелёный меня учить.
Отставить. Хватит. Хватит, ребята.
В свободное от несения
службы - в клуб, ёлку убирать.
И вообще, ребята, о вкусах не спорят.
Вот! Что верно, то верно.
Кому нравится попадья,
а кому и свиной хрящик.
А тебе как? Хрящик? Или, может, попадья?
- Кто попадья?
- Попадья это попова жинка.
Только ты учти, поп он не любит,
когда вокруг его супруги слюни-то
распускают. Понимать надо.
Слушай, Пушкарь, я думал,
я думал ты просто трепач.
Нет. Подонок ты.
Ефрейтор Сундетбаев и рядовой Пушкарёв.
К начальнику заставы
за получением боевой задачи, рысью.
А подонка я тебе всё же напомню.
- Стой! Пропуск!
- Москва.
- Пушка.
Товарищ старший лейтенант.
За время несения службы, нарушений
государственной границы не обнаружено.
Старший наряда сержант Селезнёв.
- Хорошо. Поздравляю с Новым годом.
- Спасибо! И вас так же.
- Продолжайте несение службы.
- Есть!
- Стой! Кто идёт?
- Свои.
- Пропуск?
- Москва.
- Пушка.
- Всё в порядке, товарищ Зубов?
- Всё в порядке, товарищ старший лейтенант.
- С Новым годом.
- С Новым годом, товарищ старший лейтенант.
С новым счастьем.
С Новым годом!
Мама! Мам!
Сейчас.
- Ты будешь спать, наконец, или нет?
- Или нет.
- А почему?
- Потому что с открытыми глазами не спят.
- А ты их закрой.
- А если я их закрою, то я тебя не увижу.
Значит ты соскучилась? Соскучилась по папе.
Нет, так, пожалуй, тебя не усыпишь.
- А ты расскажи сказку.
- Сказку? Какую же сказку?
- Жил-был...
- Жил-был.
- Ну?
- Король. Когда-то.
- При нём жила блоха.
- Какая блоха?
Ну какая? Чёрненькая. Прыгает.
Прыг-скок, прыг-скок, прыг-скок.
- Заводная?
- Сама ты заводная.
Ох и влетит нам сейчас с тобой от мамы.
- А ты потихонечку на ушко.
- Ладно. Слушай.
Прости, Вера, я чуть
не уснул. Честное слово.
Ты что?
- Что с тобой, Вера?
- Мне страшно, Петя.
Когда-нибудь я пошлю тебя
в наряд вот в такой буран.
6 часов пролежишь на
снегу, молча, не шевелясь.
Всякий страх как рукой
снимет, честное слово.
А я ничего и не боюсь кроме безделья.
- Я приехала с тобой на границу как...
- Как боевая подруга.
Да. Как тётя Дуня со Степаном,
чтобы вместе в ногу шагом марш.
Только у меня, конечно, не было
ни тёти Дуниной шинели, ни орденов.
Но зато была любовь.
К тебе. И ко всему, что любишь ты.
А что я здесь нашла?
Пришла на стрельбище - прогнал.
Попал в лавину - скрыл.
От боевой подруги!
Пожалел?
Нет. Унизил.
Кому я здесь нужна?
В любой час, в любую минуту
ты можешь быть нужна людям.
Как врач.
Пока я понадоблюсь людям как врач,
я успею всё перезабыть.
Как Чеховский Чебутыкин.
Каждый день я обхожу казарму.
Больные есть? Никак нет!
Весь личный состав здоров!
Неужели весь? Так точно, весь.
Единственный случай в моей практике -
я перевязала палец Сундетбаеву.
Это просто какие-то каменные люди.
Вот. И ты тоже становишься каменным.
Ведь я люблю тебя, Вера. Больше жизни.
Ну?
Дурочка.
- Уф.
- Здравствуйте. - Ой.
- Альберт Пушкарёв. Москвич тоже.
- Здравствуйте. Здравствуйте.
Сигаретку, ради бога, сигаретку.
Закурить есть у кого? Виноват.
- Старший лейтенант Соловьёв.
- Очень приятно.
Ой, спасибо. Мой гид, ефрейтор Вася,
оказался красной девицей.
Не пьёт, не курит, а я идиотка...
Здравствуйте, корреспондент
Макарова, в такую дорогу взяла
единственную пачку сигарет.
С благополучным прибытием,
товарищ корреспондент.
Спасибо. Ну, где же
ваши герои, показывайте.
- Сначала в столовую.
- Ага.
- Прошу.
- Ага, спасибо.
Рядовой Пушкарёв слушает.
За время несения службы
ничего подозрительного не замечено.
Готовлюсь сдавать дежурство.
Обождите, обождите,
сдавать дежурство, Пушкарёв.
Вас будут фотографировать
для Московского журнала.
Меня?
Так что, готовьтесь как положено.
- Ясно?
- Ясно, товарищ старшина.
Если б милые девицы
все могли летать как птицы.
И садиться на сучках.
Я желал бы быть сучочком, чтобы
тысячам девочкам на моих сидеть
ветвях, на моих сидеть...
Ты что распелся, Пушкарь?
Сдавай дежурство.
Не торопись на тот свет, там
девочек нет. А приказ начальства.
Какой приказ?
- А ты не знаешь?
- Нет.
Приказ.
Рядовому Альберту Пушкарёву
задержаться со сдачей дежурства,
вести наблюдение за местностью.
Во время фотографирования
ефрейтора Алдыбергена Сундетбаева.
Каковому Алдыбергену Сундетбаеву
надлежит подготовится к фотографированию
для Московского журнала
в полном боевом снаряжении.
- Ясно?
- Не надоело трепаться?
Не веришь? Смотри.
- Заправочка!
- Отстань.
Да ты пойми, на тебя, можно сказать,
будет взирать весь мир.
Ну-ка.
Так. Смотрите.
Завидуйте, я пограничник Советского Союза!
Вот тот самый Пушкарёв, товарищ Макарова.
- А, старый знакомый. Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Товарищ Сундетбаев, а вы не
отвлекайтесь. Продолжайте несение
службы. Вас это не касается.
Одну минуточку, товарищ солдат.
Подойдите сюда, пожалуйста.
Товарищ Сундетбаев, к вам обращаются.
Я хочу сделать маленькую замену. Можно?
Воля ваша. У нас все солдаты хорошие.
- Товарищ Пушкарёв, вы дежурство сдали?
- Так точно.
- Можете быть свободны. Ступайте.
- Есть.
- До свидания.
- До свидания.
Поднимите бинокль.
Голову чуть вправо. Вот
так. Пристальный взгляд.
Приготовились, снимаю.
Очень хорошо. Ещё раз.
Н-да.
- Именно таким я вас себе и представляла.
- Да?
Да. Строгим. Лаконичным.
- Я бы даже сказала, несколько загадочным.
- Вот как?
Ну что же. Это импонирует
мне. Как журналисту.
Но, может быть, это только маска?
Маска равнодушия.
Расчёт на то, чтобы поскорее отделаться
от назойливого корреспондента.
- Напрасный труд.
- Чем могу быть полезен?
Ну вот видите.
Три дня я на границе, а
границу ещё не видела.
- Граница у вас под ногами.
- Это не то.
Я хочу увидеть ту черту, которая
отделяет людей друг от друга. Понимаете?
- Нет.
- Ну, я чувствую землю, как наш общий дом.
Один. Общий для всех.
Ну разве нельзя жить без оружия, а?
Не знаю.
Не знаю, что думают люди
на той стороне черты, как вы называете.
Я думаю, можно, даже необходимо жить мирно.
Но пока... А зачем это вам?
Поймите, я журналистка.
С этой мысли я начну свой очерк о границе.
Пожалуйста, покажите черту.
- Сколько шагов до столба?
- Не знаю.
На шаги мы не
мерили. Это граница?
Показывать рукой в сторону
сопредельного государства не рекомендуется.
А это святыня. Знак нашего государства.
- Дальше чужая земля. Пойдёмте?
- Да.
Осторожней.
Ну, я пошла.
Раз, 2, 3, 4, 5, 6, ой не могу.
Ну и как?
Дайте сигаретку.
Граница - это, Варвара
Михайловна, прежде всего труд.
Повседневный, потный,
как добыча угля или литьё металла.
Как ваш писательский труд, наконец.
Только больше ответственности
за производственный брак.
Скучно? Что делать?
А любителям острых ощущений, волнующих
чувств и прочих, извините, фантасмагорий,
можно напомнить строку
из любимого вами Данте.
Оставь надежду всяк
сюда входящий. Вот именно.
- А вы злой Пётр Николаевич.
- Возможно.
Я похожа на землю, что
была в запустеньи веками.
Небеса очень туго, очень
трудно ко мне привыкали.
Меня ливнями било, меня
солнцем насквозь прожигало.
Время тяжести всей словно
войско по мне прошагало.
- Хорошо. Правда, Петь?
- Да.
Только вот что-то на
счёт войска я не уловил.
- Ну Петь, это же метафора.
- Ах метафора! Ну тогда сдаюсь.
Римма Казакова.
Молодая, талантливая, учились вместе.
Она поэтесса.
А я всего лишь
газетно-журнальная поденщица.
Но за то, что я в небо стремилась
упрямо и верно, полюбили меня и
дожди и бродячие ветры.
Давайте выпьем. Выпьем
за дожди, за бродячие ветры.
Вы предлагаете пограничнику
выпить за его исконных недругов?
Дожди и ветры?
Опять промахнулась.
Ну кто же в конце концов ваши друзья,
товарищи пограничники?
Тишина.
Тишина?
Но ведь это же окаменелая неподвижность.
Никуда не зовёт, никуда не ведёт.
Тишину надо уметь слушать.
Это хорошо.
Ну что же.
Выпьем за тишину,
которую надо уметь слушать.
Простите.
Старший лейтенант
Соловьёв. Что-что?
Кто?
Варвару Михайловну
Макарову вызывает Атлантика.
Муж. На дне вулкана найдёт!
Алёшка! Алёша. Алёшенька.
Что? С Новым годом!
Да, да, блестяще!
Отличный материал! Что?
Что? Не слышу! Не слышу! Алло! Алло!
Перервали.
Вот так всю жизнь.
Я на Памир, он в Атлантику.
Он домой, я на Амур.
Завидую вам, друзья мои.
Да, казалось бы, мир ваш пятачок.
А берегов не видно, потому что вы вместе.
Да что это я раскисла?
Пётр Николаевич, Верочка.
Так за что же мы пьём прощальную?
Ах да, за тишину.
За тех, кто всегда в пути.
Как это она сказала?
Мир ваш пятачок, но берегов не видно,
потому что вы вместе.
Помнишь, Петя?
- Петя!
- А? Телефон?
- Спи-спи.
Чему завидует эта московская журналистка?
Она с мужем врозь и вместе.
- А мы с тобой вместе и...
- Угу.
Пеструшка, Пеструшка, Пеструшка, Пеструшка,
Пеструшка, Пеструшка, Пеструшка, Пеструшка.
Цып-цып-цып-цып-цып-цып-цып.
Кыш!
Таня!
- Танюша! - Чего?
- Пойди поищи Пеструшку.
- Ладно, мам.
- Опять куда-то запропастилась.
Все куры как куры,
а это анархистка какая-то, честное слово.
То в бане снесётся, то на чердаке, то за
конюшней. А я за ней бегаю, как шальная.
- А ты её злодейку окаянную казни.
- То есть как казни?
Да башку долой, да в кастрюлю.
Вся моя жизнь на границе курам на смех.
Помоги-ка мне лучше окошки протереть.
А то на носу май, а у
меня тут грязища, срамища.
Пеструшка, Пеструшка, цыпа, цып.
Знаете, тётя Дуня, май всегда был
для меня самым счастливым месяцем.
В детстве я его любила за ласковое
солнышко, за праздничный шум.
Поженились мы с Петей в мае.
В мае я родила Танюшку.
В мае сделала первую
самостоятельную операцию.
И наш профессор, строгий такой старик,
поцеловал мне руку.
А ты, голубь, пошибше три стёклышка,
да почаще окунай в воду тряпочку.
Почаще, почаще.
И вот опять май.
А я ни богу свечка, ни чёрту кочерга.
Полно грешить-то, матушка.
Пограничным-то жёнам выпадает радости
куда больше, чем прочим гражданским бабам.
Муж пришёл домой - радость.
Цел и невредим - счастье.
И так, почитай, каждый день.
Мама!
- А!
- О.
Ох.
- Где?
- Тётя Дуня.
Ванюша, прижигай.
Скорее. Ой.
Ай-яй-яй. А окна-то, окна.
Так мы с тобой и не домыли.
Домоем. Домоем, тётя Дуня.
Ты уж их, доченька, к празднику постарайся.
Постараюсь.
"Граница. Она незримо
проходит через сердца людей.
Делает их чрезвычайно
чуткими к добру и злу."
Слышь, Вер. Казалось взбалмошная женщина,
3 дня носилась по заставе.
Задала несколько никчёмных вопросов,
а уловила самую суть.
"Граница проходит через
сердца людей." Умница!
- Какой нелепый случай.
- Да, тётя Дуня.
- Даже солдаты словно осиротели.
- А что же дальше?
Ну дальше идёт уже чистая лирика.
- "Иной пограничник находясь в наряде..."
- Я спрашиваю, что делать будем дальше?
- Обязательно сейчас? Здесь?
- Да.
- Ну что же, давай.
- Разрешите! - Да-да, войдите.
Товарищ старший лейтенант.
Пограничный наряд в составе
рядового Пушкарёва прибыл
за получением боевой задачи
на охрану государственной границы
Союза Советских Социалистических Республик.
Так.
Видали. Сундетбаев-то наш каков, а?
Не забыла о нас московская
гостья. Ну как, похож?
Товарищ дежурный, позовите-ка его сюда.
У него сегодня выходной, товарищ
старший лейтенант. Полчаса назад
он ушёл из расположения заставы.
Жаль. Ну хорошо, когда
вернётся, пришлите его ко мне.
- Пусть полюбуется.
- Есть!
Как здоровье, товарищ Пушкарёв?
Здоров, товарищ старший лейтенант!
- Как отдыхали?
- Хорошо, товарищ старший лейтенант!
- Службу нести можете?
- Так точно товарищ старший лейтенант.
Приказываю.
Приказываю выступить
на охрану государственной границы
Союза Советских Социалистических Республик.
Что он, сдурел что-ли?
Куда его понесло? От дозорной тропы?
Точно, сдурел.
То-ли ещё будет,
когда он увидит свою неотразимую физию.
Во весь журнал.
Эх!
Клевакин!
- Мама родная!
- А ну позвони Пушкарёву.
- Есть.
Пушкарь, это Клевакин с 8-й розетки.
Слушай, ты не видел, кто тут проходил?
Следы. Вот что. В
стороне от дозорной тропы.
- Нарушитель прошёл, понял?
- Какой ещё нарушитель?
Ну вот что. Алло!
Я не люблю бездарных шуток. Ясно? Всё.
Не мог я проморгать рядом с вышкой.
Балда! Это же Сундетбаев прошёл.
Паникёры. Чёрт бы вас побрал.
Нарушитель, нарушитель.
А чего я собственно... хлопочу?
Кто наследил, пусть тот и отвечает.
А я, а я, совсем тут ни при чём.
Совсем тут ни при чём.
Сколько же можно в конце концов?
Родился и вырос в пороховом дыму.
Как говорит дядя Ильяс. Ну и хватит.
Ведь у тебя есть диплом преподавателя.
Ты в любой школе можешь
быть математиком, физиком.
Угу. Химиком.
- Алхимиком.
- Петь, я говорю серьёзно. Ешь с хлебом.
А у меня есть хлеб.
Ведь работал же ты в
конце концов в штабе округа.
Надоела мне эта штабная
жизнь. Можешь ты это понять?
Не могу!
На каждом шагу мне чудятся змеи,
они шипят, извиваются.
Это какое-то наваждение. Я сойду с ума!
Кушай, кушай, Танюша. Мама шутит.
Вера, а что если нам
отправить Танюшу к бабушке?
- Таню?
- Ну да. Пока ты успокоишься.
- А я?
- Ну и ты поезжай. Отдохнёшь, погостишь.
- А ты?
- Ну я. Я тут как-нибудь один повоюю.
Ну конечно.
Всё в порядке, всё нормально.
Нет, ты прямо скажи, что я тебе надоела.
- Смешная ты, Верка.
- Ну и смейся себе на здоровье.
Петь.
Петенька, я тебя умоляю.
Давай уедем отсюда.
- Петь. А иначе...
- Ну что?
- Что иначе?
- А иначе я действительно уеду к маме.
И навсегда.
Так.
Спасибо.
- Да!
- Разрешите? Товарищ старший лейтенант.
Остапенко с 8-й розетки
доложил. Обнаружен след человека.
- Куда ведёт?
- В наш тыл, в направлении гор.
Разрешите поднять заставу.
Не надо заставу.
Поднимите тревожных, сообщите в отряд.
Информируйте соседей справа и слева.
- Выполняйте.
- Есть!
К 8-й розетке. Там вас
ждут Остапенко и Клевакин.
Вместе с Клевакиным и
радистом пойдёте по следу.
Ефрейтора Остапенко с автоматчиками пошлёте
закрыть границу в кривом ущелье. Ясно?
Ясно.
- Связь через каждые 30 минут. Действуйте.
- Есть. Вперёд.
Звягин! За мной!
Так точно, товарищ
полковник. Граница перекрыта.
Выход из кривого ущелья закрыт.
Так.
Так.
Товарищ старший
лейтенант, сержант Бубнов.
Простите, товарищ полковник.
Доложу через 3 минуты.
Алло. Алло, Бубнов?
Следы дошли до 5-го камня, товарищ
старший лейтенант, потоптались на месте.
- Разрыта земля немного.
- А почему разрыта земля?
Может быть прятали что-нибудь?
Произвели тщательное расследование, товарищ
старший лейтенант, ничего не спрятано.
Вроде как что-то вырыто из земли.
То-ли пучок травы, то-ли цветок.
Так что же по вашему?
Нарушитель лез к чёрту на рога, на
5-й камень за каким-то пучком травы?
Ну хорошо, хорошо. Продолжайте поиск.
Разрешите обратиться,
товарищ старший лейтенант.
Да.
Это мои следы.
- То есть как ваши?
- Это я поднимался на 5-й камень.
Зачем?
Зачем поднимались?
Что это?
- Эдельвейс, товарищ старший лейтенант.
- Ну и что?
Я никогда не видел эдельвейс.
Вы понимаете, что вы наделали?
Вы отдаёте себе отчёт, что вы натворили?
Виноват, товарищ старший лейтенант.
Чёрт знает что. Просто идиотизм какой-то.
Отбой!
Вы должны были видеть, что
Сундетбаев отклонился от дозорной тропы.
Видели?
Или проморгали?
- Никак нет.
- Значит, видели?
- Так точно.
- И промолчали!
Пограничный наряд ефрейтора Остапенко
и тревожная группа сержанта Бубнова
действовали молодцом.
Только так и должны действовать
пограничники. Спасибо вам, товарищи.
Служим Советскому Союзу.
Пока вы там в тылу мотались,
где-нибудь на фланге мог проскочить враг.
Вот к чему могут привести
неуместная романтика одного
и подлый поступок
другого. Да, именно подлый.
Застава, смирно!
- Ефрейтеру Сундетбаеву объявляю выговор.
- Есть!
Рядовому Пушкарёву трое суток ареста.
- Есть трое суток ареста.
- Вольно! Но это не всё.
Мною будет подан рапорт командованию о
переводе Пушкарёва в тыловое подразделение.
Таким как Пушкарёв мы
не можем доверить границу.
Думаю, что и комсомольцы скажут своё слово.
Лежу это я, ребята, в секрете ночью.
- И вижу звёзды.
- Эка невидаль.
Падают. С неба. Одна,
другая, третья. Мама родная.
Что вы молчите?
Ну дайте мне в морду.
Ну поймал бы хоть
одну звёздочку на счастье.
- Боялся, руки опалю.
- Ребята, я...
Что и говорить. Наш Клевакин
звёзд с неба не хватает.
- А ты хватаешь? Прыткий какой, а?
Шабаш, ребята. Отбой.
Я понимаю, я поступил по-свински.
Но почему мне нельзя доверять?
Ну что я... если бы это был
действительно нарушитель, я бы...
Я не знаю, я бы, я бы зубами.
Бубнов.
Ты секретарь, ну скажи ты-то хоть слово.
Скажем. Завтра мы тебе всё скажем.
Отбой, товарищи.
- Надолго?
- Навсегда.
Да.
Граница это испытание. И
не каждый его выдерживает.
Ну что ж.
Так, наверное, будет лучше.
Сейчас я позвоню на контрольный пункт.
Только вот что. Танюшу я тебе не отдам.
Да. Таня останется на границе.
Нет.
Нет!
Нет! Граница отняла
у меня мужа! Хватит!
- Опомнись, Вера!
- Опомнилась!
Давно опомнилась, бесчувственный солдафон.
Ненавижу!
Что это он, а?
Не знаю.
- Мама родная.
- Тихо.
- Доложи на заставу. Мигом.
- Есть.
Застава! В ружьё!
- Дежурный!
- Я!
- Куда взвод по тревоге?
- В ущелье Цынзу!
Третья развилка! Есть!
Алдыберген, что делать?
Ты вот что, оставайся здесь.
Живей, живей, ребята, живей.
Дежурный! Алло! Дежурный!
Где же начальство? Какая команда будет?
Сейчас-сейчас, алло!
Дай Байкал! Байкал! Начальник отряда!
- Нет! Полковника Жунусова! Лично!
- Разговоры в строю!
(Говорит на иностранном языке).
Руки вверх!
Стой!
Клевакин! Держи старика!
Руки вверх!
Туда!
Стой!
Ищи, Ра, ищи.
Фас!
Стой!
Стой!
Бросай оружие.
Товарищ полковник, докладывает дежурный
по заставе, ефрейтор Сундетбаев!
- Начальник нашёлся?
- Никак нет, товарищ полковник.
Товарищ полковник, старший группы
тревожных, сержант Остапенко докладывает.
Во время преследования
нарушителя убита собака.
- А нарушитель?
- Скрылся.
- Следы потеряны.
- Чёрт побери!
Где это произошло?
У 7-го поворота, товарищ полковник.
- У 7-го?
- Так точно.
Опять у 7-го.
Передайте Остапенко,
вызываю Сундетбаева с собакой.
- Есть!
- Ефрейтор Сундетбаев!
- Я! Слушаю!
Взять нарушителя только живым.
- Ясно?
- Ясно, товарищ полковник.
- Действуй.
- Есть!
Седьмой, Седьмой!
- Товарищ старший лейтенант.
- Отставить!
- Выполняйте приказ полковника.
- Есть!
Седьмой! Седьмой!
Алло! Седьмой! Алло!
Есть доложить через
полчаса. Седьмой!
Явился.
Ну спасибо, сынок.
- Под суд!
- Хоть к стенке, товарищ полковник.
А сейчас, разрешите взять операцию на себя.
Ну на! Стреляй! На! Нет, шутишь.
- Стреляй!
- Шутишь. Живым возьму.
На.
Вера! Боже мой. Наконец-то.
- Сундетбаева привезли.
- Петя, я...
Беги скорее к нему. Он
ранен. Скорее. Сундетбаев.
Сундетбаев ранен.
Да!
Бершимбек?
Зачем пришёл к нам?
Не перекипела змеиная злоба за столько лет?
Помирать пришёл.
- Устал я.
- Садись.
Зачем их сюда привёл?
Кто они?
Это мой выкуп советской власти.
А кто они - сам разбирайся, начальник.
Что делать-то будем, а? Вера Андреевна.
Ой, не знаю, не знаю.
Нужна операция как можно скорей.
- Я доложу по начальству.
- Некогда.
Некогда, Иван Максимович.
- Горячей воды.
- Так.
- Чистых простыней побольше.
- Быстро.
- Есть.
Что тут для вас цирк?
А ну марш отсюда, живо!
- Что?
- Ай.
- Плохо, ребят, плохо.
- Что плохо? Терпит.
Помню, всё помню. Аулы сжигал.
Скот гнал, людей гнал. Туда, за кордон.
Думал, там счастье найду себе.
А начальник заставы закрыл
мне ущелье, огнём закрыл.
У самой границы. Назад - тюрьма.
Вперёд - ведь начальник Николай.
А Бершимбек тоже был горячий человек,
хотел перехитрить.
Его с женой и мальчонкой ещё раньше взял.
Заложником лежали у меня.
Кричу! Эй, начальник, открывай границу!
Получай сына, жену, живых и здоровых.
А нет, смерть им будет. Выбирай.
Молчит начальник, стрелять боится.
Жену, сына жалеет.
Опять кричу, открывай
дорогу, твоя жена жить хочет.
Сама так велит тебе
сказать. А я ей говорю, кричи.
Пускай Николай дорогу даёт, кричи.
А она мальчонку прижала к груди
и крикнула: "Врёт он!"
"Стреляй, Коля!"
Красивая была.
Гордая. Галиной звали. Запомнил.
Я всё бросил. Скот бросил, людей.
Один бежал.
Н-да.
Ну что ж, старик.
Правда всегда правда.
Дежурный!
- Слушаю.
- Уведите. Есть!
А мальчонку я пожалел.
Совсем маленький был.
Сперва я хотел его тоже.
А пожалел мальчишку. Пиши, офицер, пожалел.
А он живой?
Сын Николая. Как думаешь?
Вот он, заменил отца.
Николай.
Прости, если можешь.
Пинцет.
А Веру твою надо понимать.
Она в своём деле тоже солдат.
И свой маневр знает, как говорил Суворов.
Ну, бывает и осечка.
А ты командир, муж.
Должен уметь разбираться
в этих душевных тонкостях.
Ой, я, кажется, уснула.
Иди поспи, а я посижу здесь.
- Как Танюша?
- Всё в порядке. А он?
Всё хорошо. Будет жить.
Когда очнётся, покажи
ему. Он ведь ещё не видел.
Ну, прощай доктор.
Спасибо тебе отцовское.
А с вами, товарищ старший лейтенант,
разговор впереди.
- Особый. Мужской.
- Я готов, товарищ полковник.
Серебрятся в ночи эдельвейсы,
не тревожат солдатское сердце.
Только я часовой на границе родной.
Вся страна у меня за спиной.
 

////////////////////////////