ЭНГЕЛЬБЕРТ ХАМПЕРДИНК
Звёздные выступления
1967-1977
Моё настоящее имя Дорси.
Я любил слушать записи Джимми и Томми Дорси.
Я хотел стать руководителем оркестра,
и решил научиться играть на саксофоне.
И научился, когда мне было 11 лет.
И играл на нём до 17.
Потом в одном клубе я начал петь,
и всем захотелось узнать, кто я такой.
С тех пор я отложил саксофон и стал петь.
Из музыкантов в то время большое
влияние на меня оказал Нат Кинг Кол.
Потом, когда начинаешь слушать других,
они тоже оказывают на тебя влияние.
В Англии был певец Фрэнки Вон,
и мне он очень нравился.
Я у них воровал приемы и манеры
и применял себе во благо,
пока они не стали моими собственными.
В самом начале я участвовал
в конкурсе песни в Бельгии.
«Дека» в то время не была моей компанией,
но попросила меня представлять
Британию на этом фестивале песни,
и я спел песню «What Now My Love»,
в то время это был супер-хит Ширли Бэсси.
Аранжировал ее легендарный
аранжировщик Арт Гринслейд.
Спел я эту песню со сцены,
и на сцене появилось столько цветов,
что я не мог двинуться с места.
«Что ж это такое? - думал я.
"Неужели я такой выдающийся?»
Я тогда был совсем молоденький
и практически ничего не знал.
Начало всему положила песня «Release Me».
До сих пор не верится,
что мне досталась такая песня.
Это всё равно, что выиграть в лотерею.
Вокруг было столько исполнителей,
которые могли вмиг выбить меня из седла:
это и «Биттлз», и «Роллинг стоунз»,
и «Прокол харум».
Множество исполнителей на вершине славы,
работавших в самых разных
направлениях, помимо моего.
«Освободи меня» - песня в стиле кантри,
а я её сделал в стиле поп,
в изумительной аранжировке Чарльза Блекуэлла
с неподражаемой сменой тональности.
Все сразу узнавали эту песню по вступлению.
В популярной программе «Jukebox Jury»,
которая могла сделать вас знаменитым
или поставить на вас крест,
четверо членов жюри
проголосовали против меня.
И только один человек проголосовал за.
Это была Лулу.
Лулу сказала то, что думала,
я ее не гипнотизировал.
У нее был хороший нюх на музыку,
она почувствовала мой потенциал,
и проголосовала за этот хит.
Я спел эту песню на концерте в «Палладиуме»,
и после этой программы стали продавать
по 80000 и по 120000 пластинок
с этой песней в день.
Я звонил и спрашивал:
«Сколько пластинок продано сегодня?»
Это был еще один выигрыш в лотерею.
Ажиотаж все продолжался.
За шесть недель было продано
2,5 млн. пластинок.
Затем песню услышали во всем мире,
и во всем мире она стала хитом №1.
Я мгновенно стал всемирно известным.
Я много ездил с рок-группами,
и однажды я ехал вместе с Лесом Ридом,
он был пианистом в группе
«Семёрка Джона Берри».
Мы познакомились в автобусе,
Мы везде ездили, разговаривали,
были на дружеской ноге.
Потом совершенно случайно
я познакомился с Берри.
Он жил в лондонском Вест-Энде,
а я приезжал к нему в гости.
Он был нуждающимся писателем,
а Лес был нуждающимся музыкантом.
Когда я стал сам выбирать материал для песен
они стали предлагать свои работы мне
и Гордону Миллзу.
Мы их прослушивали.
Это были прекрасные песни.
Песней, завоевавшей настоящий успех,
стал «Последний вальс».
«Последний вальс» поют и танцуют
во всем мире вот уже 40 лет.
Настроение было поймано в нужный
момент, все сошлось в одной точке.
«Последний вальс» стал потрясающей песней.
Поверьте мне, это было вершиной попсы,
я был на первых местах в хит-парадах,
и надо было продолжать в том же духе,
что я и делал.
Но было страшновато.
Вспоминая эти выступления, я думаю:
«Боже, ведь я же не знал ни-че-го!»
Были визжащие девочки среди публики.
Иногда вопли перекрывали даже музыку.
Я спрашивал себя:«В той ли тональности пою?»
Это были прекрасные мгновенья!
«Мужчина без любви» - итальянская баллада,
переведенная на английский,
а стихи написал Барри Мейсон.
Она стала еще одним моим хитом,
который я пел на всех выступлениях.
Недавно ее перезаписал Андреа Бачелли.
Даже он сказал, что я записал великие песни.
Вдруг появляется романтический певец
среди извержения рока.
Именно это во мне отметила пресса.
Меня стали называть королем «романса»,
и дело было сделано.
Прекрасный титул, между прочим,
хотя во мне нет королевских кровей.
Помню, услышал раз песню,
не знаю, кто ее написал.
Не подумайте, что я не уважаю авторов.
Когда я выбираю песню,
мне хочется сделать ее своей,
никаких влияний извне.
Мне нужна чистая мелодия;
песня мне понравилась,
дальше я делаю свою интерпретацию песни
- и эврика!
Я отрастил длинные бакенбарды,
я их и теперь могу в трусы засунуть,
но это - моя торговая марка.
Помню, когда я только начинал,
менеджер мне сказал:
«Сбрей их, у тебя ужасный вид».
Я ответил: «Нет, Гордон. Они часть имиджа,
который я стараюсь создать».
А люди на них реагировали.
Появился я, и все в мире поп
стали носить бакенбарды,
включая Элвиса.
Он мне сказал, что у него
в коллекции много моих песен.
Я ответил: «Ты оказал огромное влияние
на мою жизнь, у меня много твоих песен.
Честно говоря, я собираюсь
записать пару твоих песен. »
«В таком случае, - сказал Элвис, -
я тоже запишу парочку твоих песен».
Мы по-дружески обменивались, никто никому
не завидовал, никого не подсиживал.
Мы дружили, а это было почетно
считаться другом Элвиса Пресли.
Он был очень приятный человек,
при встрече мы всегда обнимались,
очень дружелюбный человек.
Мир эстрады собирался в «Тимпанелли».
Там искали песни, музыкантов, работу.
Те, кому нужны были музыканты,
приходили в это кафе и спрашивали:
«Что ты делаешь в выходные?»
Ты отвечал: «Ничего».
«Тогда, может, поиграешь в Дарлингтоне,
или в Манчестере, или еще где-нибудь?»
И ты делал работу по мере ее поступления.
В то время у меня не было
ни агентов, ни менеджеров.
Жить было интересно.
Я вкладывал в своё будущее,
и мог себе позволить только чашку кофе.
В самом начале карьеры я брался за всё:
огромное количество концертов.
Помню, по-моему, в Блэкпуле
пришлось провести весь сезон,
в лондонские студии ездить было некогда,
и студии приехали к нам.
К дому, где я жил, подъехал огромный
фургон, а студию сделали в ванной.
И поверьте, звук оказался хорошим,
и песня стала хитом.
Пытаюсь вспомнить. Это - тоже
итальянская мелодия.
Стихи написал Пэт Бун. Что,
в общем-то, мне очень близко.
Он отличный поэт, многие годы эта
популярная песня была в моём репертуаре.
Она нравилась мне и моим поклонникам.
Мой первый менеджер был настоящим профи.
Гордон Миллз
Он дал старт мне и Тому Джонсу.
Он дал имена нам обоим:
Том Джонс и Энгельберт Хампердинк.
Он придумал имя Гилберту О’Салливану.
Куда ехал Том Джонс, туда же ехал и я.
Мы с ним были как Боб Хоуп и Бинг Кросби
Люди держали нас за дуэт.
Хотя говорили о соперничестве, по-моему,
никакого соперничества не было вообще.
Просто он пел рок-н-ролл, а я баллады.
Он прекрасно делал свое дело,
и я, надеюсь, тоже не подводил.
Мне не важно, под каким углом меня
снимают на телевидении или в кино.
Всегда испытываешь мандраж.
Потому что на сцене нельзя сделать
ошибку и сказать: «Вырежем и переделаем».
Каждое выступления неповторимо.
Поэтому приходится настраивать чувства
по нескольку раз за одно выступление.
Поешь ли ты рок или балладу про любовь,
эмоции каждый раз меняются.
Нет времени остановиться, вырезать,
вставить что-то, перепеть все заново.
Работа на сцене, по-моему, -
это прекрасные порывы.
И если умеешь менять чувства, как перчатки,
то испытываешь неповторимые эмоции.
Я всегда считал, что аплодисменты -
это хлеб артиста.
Они меня всегда подпитывают.
Я просто обожаю быть на сцене.
Меня слушают все, от мала до велика.
Именно такие поклонники и нужны.
Это значит, что я даю своим поклонникам
чувство стабильности и единения.
Если тебя слушает какая-то одна
возрастная группа, то она вырастет и уйдет.
А если твои поклонники разных
возрастов, они всегда с тобой,
и этот фундамент очень трудно найти.
Но мне посчастливилось найти его.
Песня называлась «Я лучше других».
Её написали Бэрт Баккара и Хал Дейвид.
Эта песня ранее мне не попадалась.
Работать с песнями Баккары и Дейвида -
большая честь.
Песня не стала хитом №1,
но попала в первую десятку.
Стихи и мелодия были прекрасны.
Она до сих пор одна из моих любимых песен.
"Я стал лучше"
Эту песню мне посоветовал
продюсер Джоел Даймонд.
Джоел нашел эту песню в Нью-Йорке.
Он принес мне эту песню. Я ее послушал.
Ее написали два прекрасных автора:
Алан Бернстайн и Ричи Адамс.
Песня мне так понравилась, что я сказал:
«Джоэл, нам надо сделать эту песню».
Мы начали над ней работать, взяли
прекрасного аранжировщика Чарли Колоу.
Чарли сделал весь альбом.
Когда песня была выпущена, Гордон
пытался вносить изменения по ходу,
и спрашивал меня: «Что надо изменить?»
Я отвечал: «Выпускай ее так,
как мы записали ее с Чарли».
Так мы ее и выпустили.
Она стала дважды платиновой.
Это стало ренессансом моей карьеры
в звукозаписывающей индустрии.
И это было здорово!
Я не говорю, что альбом с песней
«Can’t Smile without Yоu» не удался.
Барри Манилоу сделал эту песню хитом.
Она, между прочим, стала моим
вторым синглом с Кеннетом Берри.
А у Манилоу она стала хитом № 1.
Такова жизнь, знаете ли.
У него вышел хит, ну и славно.
Но мне бы хотелось,
чтобы эта песня была моим хитом!
На Гавайях готовлюсь к концерту.
Он должен был быть на следующий день.
За день до этого я пошел поужинать.
Чтобы попасть в ресторан,
надо было пройти через бар.
Слышу, там поют эту песню.
Меня страшно поразило то,
что кто-то другой поет мою песню.
Я постоял рядом.
Он пел с акцентом,
ничего плохого в этом не вижу,
наоборот, здорово, что люди во всем
мире поют песни на разных языках.
И вот стою я позади него и слушаю,
как он поет мою песню.
А он вкладывал в нее душу.
Я подождал, потом похлопал его по плечу
и сказал, как хорошо он спел.
Он обернулся и…
лицо у него вытянулось.
он увидел мои бакенбарды и всё понял.
Это то же самое, как если бы я пел песню
Элвиса, а Элвис стоял бы за моей спиной.
Хочу попросить людей
сначала посмотреть эти клипы,
затем прийти на мои концерты и посмотреть,
что появилось за последние 40 лет.
Я сейчас смотрю и поражаюсь, как я мог
чего-то добиться, будучи таким деревянным.
Но, видимо, что-то во мне было, что
нравилось людям в то конкретное время.
Сейчас, возможно, я не тот, что раньше.
Должен сказать: хотя я многому научился,
я и сейчас держусь на сцене
не намного свободнее.
Но я многому научился, как будто
переходя из класса в класс
Процесс подготовки к выступлению
гораздо сложнее самого выступления.
И мне хотелось бы,
чтобы публика увидела разницу
между тем, каким я был раньше,
и каким стал сейчас.
Приходите на меня посмотреть как-нибудь.