Подводная одиссея команды Кусто: Мир без солнца (1964 год). Фразы и цитаты из фильма

Le Monde sans soleil (1964)

Все фразы и цитаты

Сейчас 18:10, мы направляемся домой.
Курс ост-норд-ост, глубина около 60 метров.
Да, по сонару почти 60 метров.
Конденсация, по-видимому,
несколько меньше, чем обычно.
Содержание CO2 менее 0,5%.
Кислород, 65 килограмм.
Ну ладно, теперь давайте её поднимем. Хорошо.
Возвращаемся в ангар.
Подводная тарелка возвращается из другого
мира, где никогда не светит солнце.
Наша карманная подводная лодка имеет
форму диска. чтобы избежать зацепов.
Поворотные водометы заменяют собой
Пропеллер и руль.
Гараж подводной тарелки - колокол
в форме гигантского морского ежа.
Это первый случай использования подводной
лодки, у которой была бы подводная база.
Здесь нет штормов.
Дверь ангара представляет
собой спокойный пруд.
Так мы устранили ветер и
волны, которые угрожают тарелке
при работе на
поверхности океана.
В подводном ангаре на глубине 11 метров есть
четырёхтонная лебедка для подъема
тарелки на воздух.
Этот стальной панцирь удерживает
большой пузырь сжатого воздуха
как перевернутая чашка,
погружённая в миску с водой.
Подводная тарелка,
пилотируемая Альбертом Фалько,
уже выполнила более 120 научных
глубоководных погружений
Она обеспечивает двух человек
кислородом в течение 24 часов,
электропитания хватает на 4 часа.
Основное оборудование подлодки
вынесено за пределы корпуса и
заключено в пластиковые кожухи.
После каждого погружения техники проверяют
оборудование.
Перезаряжают батареи, перезаправляют
камеры, проверяют ртутный балласт,
наполняют кислородом баллоны.
и обрабатывают салон гашёной известью
чтобы удалить из воздуха углекислый газ.
К ужину нас ожидают в главном штабе.
Нужно двигаться, пока не стемнело.
Это основная база научной
станции Континентальный Шельф 2
или Коншельф 2.
Это уютный коттедж на 5 комнат,
в форме морской звезды. Самый большой
дом нашей деревни на морском дне.
Эти 8 человек — первые океанавты.
Они собираются жить здесь в течении месяца.
Океанавты подвергаются удвоенному воздушному
давлению, но они этого не ощущают.
Им в избытке подаётся чистый воздух,
но в сравнении с воздухом на поверхности
он вдвое тяжелее и
содержит в два раза больше кислорода
Так что табак здесь сгорает
в два раза быстрее.
Дом под водой позволяет нам избежать
Многих недостатков обычного погружения.
Океанавты могут работать по 5
часов в день на глубине 25 метров
или совершать вылазки на глубину 50 метров,
и возвращаться прямо на базу.
И никакого риска, связанного с декомпрессией,
кессонной болезнью, что поразила бы их
если бы они всплывали на
поверхность.
Люди самых разных профессий
профессор биологии, повар, тренер
таможенный инспектор,
Промышленный график стали пионерами
исторического эксперимента
по изучению континентального шельфа
территории, по площади превышающей Африку.
Коншельф № 2 находится в открытом море.
Он расположен на рифовой площадке,
омываемой пенными волнами
Наша команда, работающая на поверхности,
пересекает риф по мосту, проложенному от
нашей плавучей базы Росальдо.
Отсюда на базу подается
воздух и электричество,
в то время как с борта Калипсо
следят за нашей безопасностью.
Наша главный штаб и ангар для летающей
тарелки находятся на этом уступе,
на глубине 10 метров под поверхностью.
Наша глубоководная хижина
находится на 28 метров глубже.
Ещё дальше по рифу мы разместили
клетки против акул.
Океанавты, живущие на верхней станции
могут навестить своих друзей внизу.
Но тем, кто находится в глубоководной
хижине, подниматься запрещено из-за
риска кессонной болезни.
Заядлый курильщик Рэймонд Кинзи
вызвался добровольно провести
неделю в глубоководной хижине.
Там, внизу, ему придётся
отказаться от своей трубки,
чтобы не отравлять стерильную атмосферу
Сам я направляюсь на Калипсо.
Поэтому мне на пути наверх
придётся проторчать целый час
на декомпрессионной станции
в трёх метрах под килем корабля.
Океанавты, свободные от этих мучений, могут
спокойно обсудить события и открытия дня.
Сквозь жидкую дверь,
океанавты с одинаковой лёгкостью
проникают из воздуха в воду и обратно.
Утром кок Пьеро Гильбер выходит на связь
с кораблём, чтобы обсудить
меню с Симоной Кусто.
Они стараются сделать нечто необыкновенное
из имеющихся продуктов.
Жизнь на глубине 11 метров под водой
проходит почти без событий.
Однако сегодня великий день.
Двое в черных масках на неделю отплывают
в глубоководную хижину.
Раймон Кьензи и Андре Портлатин
переселяются поглубже в море.
Если опыт окажется удачным, это
даст возможность
систематически использовать
ресурсы океана.
Профессор Вессиер сопровождает их
на новое место жительства,
чтобы оказать помощь в случае необходимости.
Кок Пьеро тоже просился
в глубоководную хижину,
но тщетно, теперь он с завистью
наблюдает за отплывающими.
Из штаба можно связаться с чёрными масками
по ультразвуковому беспроводному телефону.
На ногах у океанавтов передатчики,
а в маски вмонтированы микрофоны и наушники.
Мы, разумеется, не спускаем с них глаз.
Глубоководная хижина заполнена
смесью гелия, азота
и кислорода под давлением
три с половиной атмосферы.
Нижняя палуба служит прихожей,
где чёрные маски могут оставить
водолазное оборудование и принять душ.
А поднявшись вверх по лестнице
они попадают в крошечную комнату,
где будут есть и спать семь дней.
Они здесь не одни.
Телевизионный глаз днём и ночью
будет докладывать об их состоянии в штаб.
Гелий, которым они начали дышать,
преподносит им сюрприз.
Алло, хижина?
Ну что - вы оба прибыли? Все хорошо?
Да мы прибыли.
Мы на месте.
Все хорошо? Все хорошо.
Все хорошо?
Все хорошо?
Чтобы создать Коншельф 2 понадобилось
2 судна, 20 моряков и 25 ныряльщиков.
От корабля наземной поддержки до станции
тянется множество труб и проводов.
Строения удерживаются на месте двумястами
тоннами свинца.
Одетые в чёрное ныряльщики Калипсо помогают
серебристым океанавтам
обслуживать их подводные строения.
Водоросли разрастаются так быстро,
что каждое утро строения приходится чистить.
Шум и суета разогнала всех акул,
остался только Жюль -
двухметровая барракуда.
Океанавты по очереди загорают под водой.
Для здоровья каждый должен по 10 минут в день
принимать ультрафиолетовые ванны.
Это также поднимает моральный дух Андре.
Команда Калипсо намерена сделать
жизнь океанавтов максимально приятной.
Антонио Лопес предлагает свои услуги
в качестве парикмахера.
Андре подсознательно придерживается земных
вкусов.
Другие обитатели моря слегка
встревожены появлением посетителей сверху.
Первые океанавты ведут странный образ жизни.
Их восприятие времени
становится расплывчатым.
Они не обращают внимания на часы и календарь.
Они выключают радио и
ставят свои любимые записи.
Жизнь на Коншельфе 2 парадоксальна.
Мы живём с рыбой, но открываем
банку с сардинами.
Воздух, густой, как сироп,
значительно замедляет вращение вентиляторов.
В глубоководной хижине
мужчины звучат как школьницы.
Порезы и ссадины заживают за одну ночь.
Рост бороды практически прекращается.
Людям нравится стоять на голове.
Мы забываем, то ли мы вне
аквариума, то ли внутри.
И, почему бы не покормить рыбу крольчатиной.
Каждый день мы отправляем наверх
40 пустых аквалангов с четырьмя баллонами
для заправки сжатым воздухом.
Водолазы с корабля Калипсо доставляют
все наши припасы на дно в скороварках.
Океанавты хотели бы забыть обо всех этих
придирчивых людях наверху,
но должны в значительной
степени полагаться на них.
Подводные станции будущего будут
более независимыми
Врач Калипсо разработал для Коншельфа 2
сбалансированную диету.
Он полагает, что при вдыхании
двойной дозы кислорода
сокращается число эритроцитов в крови.
Через несколько дней их
количество стабилизируется.
С альпинистами происходят
прямо противоположные вещи.
Океанавты говорят и пишут мало.
Андре уже не читает все свои письма - с
каждым днём он отдаляется от земной жизни.
Клод Весели приветствует нашего
попугая и хочет познакомить его
с несколькими рыбами-попугаями.
Он будет составлять компанию океанавтам.
Птицы более чувствительны
к среде, чем человек.
Если этот попугай сможет выдержать
давление, это приободрит океанавтов.
В глубоководной хижине царит мрачная тишина.
Солнце и тень утратили свой смысл.
Свет падает со всех сторон.
Живущие здесь люди
дышат газовой смесью,
предназначенной для снижения
влияния давления на человека.
Океанавты сами контролируют пропорции
гелия, кислорода и азота.
Каждый день они используют
49 килограммов химикатов,
который поглощает углекислый газ
от их дыхания.
По мере того, как количество
углекислого газа поднимается,
нужно менять химикаты.
Ныряльщики с Калипсо доставляют им
свежие припасы и развеивают по дну
безвредный отработанный материал.
В коралловых джунглях океанавты ловят
рыбу, не нанося ей ущерба.
Они пользуются традиционным оборудованием:
жаберными сетями, бреднями и ловушками,
но расставляют их с точностью,
которой человек никогда не
смог бы достичь с лодки.
Чтобы лучше понять живую историю нашего рифа,
люди берут коралловые образцы на разных
уровнях, не обращая внимания на любопытство
некоторых подводных обитателей,
не испугавшихся стука молотка.
Ныряльщики проверяют сети несколько
раз в день. И вынимают пойманную
рыбу, пока она живая
Эти пленники приговорены к пожизненному
заключению в аквариуме в Монако.
Ныряльщики с Калипсо соберут мешки и
доставить их туда самолётом.
Мы не предвидели, что крупная рыба рассмотрит
наши ловушки как бесплатную закусочную.
Не в состоянии понять, что мешает питаться
они приходят в бешенство от разочарования.
Днем и ночью, как
как только её аккумуляторы заряжены
подводная тарелка отправляется в поход.
Прежде чем окунуться в неизвестность,
Подводная лодка скользит вдоль станции,
которая освещена как аэропорт.
Ночью планктон поднимается из морских глубин.
И тонет при первом же проблеске
света, словно боится солнца.
В гармонии с дневным ритмом,
начинаются вертикальные
миграции миллионов тонн живой материи.
Океанавты могут изучать
крошечные организмы
планктона, не извлекая их из воды.
Ныряльщик на моторизованном
транспортере поднимает планктонную
сеть меж слоёв мельчайших существ.
Очень хрупкие организмы
можно снять, не повредив их в
маленьком прозрачном ящике, который
вмещается в специальную камеру.
Все эти формы жизни эволюционировали
в море, и
там мы находим наибольшее разнообразие видов.
Некоторые из них — не более, чем
связанные молекулы воды.
Небольшое ракообразное прячется
в хрупком хрустальном домике.
Чаша медузы пульсирует как сердце.
В бурлящем океане маленькие световые
бочонки, прозрачные насекомые,
дрожащие шарики, серебристые личинки,
кормятся, размножаются и умирают.
Ночью глубоководная хижина
кажется местом ссылки.
С тяжёлым сердцем океанавты пытаются заснуть.
Когда их опыт закончится,
они будут много часов дышать
из этих масок прежде, чем всплыть.
А пока их жизнь зависит от аппаратуры.
На Розальдо все спят.
Рыбы тоже уснули.
В глубоководной хижине Кьензи и
Портлатин тоже наконец заснули.
Я уже 20 лет ныряю с аквалангом.
Но до сих пор ночью под водой мне страшно.
Именно ночью тебе встречаются
самые странные существа.
Их формы, их цвета, их движения
кажутся мне ночным кошмаром.
Вот морская улитка с перьями, вместо жабр.
Вот летит, скручивая крылья морской дьявол.
Я смотрю на ходячий куст и
сердце холодеет от страха.
Этот куст - животное.
Ночью в гроте мне явилось спящее чудовище.
Оно называется шишколобая рыба-попугай.
При свете дня, если тебе и повезёт
его увидеть, то лишь издали.
А ночью я даже решаюсь его погладить.
Всякий раз, когда я встречаю незнакомую
мне рыбу, то поначалу пугаюсь.
Но потом я принимаюсь наблюдать за ней,
и мало-помалу обретаю уверенность.
На рассвете шишколобые рыбы-попугаи
выползают из своих пещер и
сбиваются в стадо как бизоны.
Они питаются кораллами.
Головой откалывают от него кусок
и перемалывают мощными челюстями.
Великан, весом в 40 килограммов
присоединяется к миграции,
чтобы пастись на каменном пастбище.
Отряд океанавтов отправляется
на сбор биологических образцов.
Для натуралиста эта подводная долина словно
каталог тропической жизни моря.
Сборщики должны разглядеть мельчайших,
великолепно замаскированных существ,
опознать среди них редкие или
неизвестные науке виды и терпеливо
наблюдать за их поведением.
Океанавты, в отличии от ныряльщиков могут
свободно располагать своим временем.
Мы доставляем собранные
образцы в лабораторию.
Профессор Вессиер либо заносит их в каталог,
либо изучает, не сходя с места.
Это первая биолаборатория,
работающая на морском дне.
Здесь мы можем проводить эксперименты,
которые невозможны на берегу.
Например, для микробиологии, важно, чтобы
особь была живой и не повреждённой
во время транспортировки.
И здесь мы изучаем их без промедления.
Лаборатория на Коншельфе 2
предвестница целой сети
постоянных подводных
лабораторий в мировом океане.
Они будут открыты для
исследователей всех стран.
На уровне глубоководной хижины,
на 50и метровой отметке
чёрные маски могут разгуливать
почти без ограничения времени,
либо же на несколько минут им
разрешено спуститься на 100 метров.
Эти вылазки для них - как будто
освобождение из тюрьмы.
По склону расставлены защитные
клетки от акул.
Точно блокпосты на нашей границе.
Они связаны со штабом посредством
звуковой и световой сигнализации.
Черные маски намерены проверить - действует
ли сигнализация в клетках.
Они только что перешли на запасной баллон.
Значит три из четырех ёмкостей пусты.
Из клетки номер четыре,
они подают сигнал в штаб-квартиру
чтобы им прислали свежие акваланги
к клетке номер пять.
На обратном пути океанавты встречают
не одну, а сотни барракуд.
Чёрные маски возвращаются в свою
глубоководную хижину без риска декомпрессии
Но это их потолок, всё что выше им запрещено.
Поднявшись повыше, другие океанавты
устанавливают телекамеру,
которая проводит разведку
для дистанционной кинокамеры.
Эта система позволяет нам
наблюдать и снимать живых существ,
которых тревожит присутствие человека.
Андре смотрит на экран,
и, если видит, что-то интересное,
он включает кинокамеру.
Так мы, например, подсмотрели за
ленивой рыбой, которая пустила к
себе двух мелких ракообразных.
Всю работу по дому рыба предоставила им.
Этот рачок воображает себя бульдозером.
Он даже умеет подпирать большой камень,
меньшим по размеру.
В штабе ожидают возвращения
чёрных масок
после семидневной командировки
на глубину.
Их организм насыщен газовой смесью,
которую они вдыхали под давлением
Чтобы подняться без происшествий
им необходимо дышать специальной
смесью в течение трех часов.
Это кульминация их недельной пытки.
Мы внимательно следим за ними
вплоть до последнего момента.
Ещё до погружения лабораторные опыты
и вычисления показали
что проект безопасен для здоровья людей.
А теперь впервые живой человек проверяет
эту гипотезу в реальных условиях.
Черные маски выплывают и
начинают осторожный подъём на главную базу.
Их возвращение прошло благополучно.
Теперь мы можем с большей уверенностью
строить станции в морских глубинах.
На Коншельфе 2 закипела работа.
Кьензи и Портлатин вернулись из будущего.
Их ждут друзья и комфорт главного штаба.
Каждую ночь в экспедицию отправляется группа
людей, вооружённая фонариком с узким лучом.
Рыбы-попугаи спят в
укрытии огненных кораллов.
Мы покрыты с ног до головы,
чтобы избежать болезненных ожогов.
Мирно спящие рыбы
просыпаются от яркого света.
Они цепенеют словно кролики,
ослеплённые фарами машины.
Рыба, которую мы поймали с помощью
света, содержится в загонах,
обшитых пластиковыми панелями.
Морские звезды, несмотря на их
мирный вид,
хищники, приспособленные питанию моллюсками.
У морских гребешков множество
глаз, и они зорко следят за
самым страшным своим врагом.
Морские гребешки перемещаются
благодаря реактивным струям,
подобно нашей подводной тарелке.
Как насчет проверки
гидравлического захвата?
Хорошо.
Сегодня 29 июня, 17:30,
погружение №114,
в северо-западном секторе станции
на глубину 300 метров.
Глубина 100 метров.
Участок мёртвых кораллов,
присыпанный белым песком
Почти никакой жизни.
110 метров.
Мы скользим над террасами,
нависшими над пропастью.
Спускаемся вдоль скалы.
150 метров
200 метров.
240 метров.
Крупные алые рыбы обозначили
границу вертикальной пустыни.
На отметке 250 метров
мы проникаем в зону жизни,
где нас ожидает немало открытий.
260 метров.
На каждом сантиметре
скалы устричная раковина.
Наличие ископаемых устриц
на такой глубине доказывает,
что с веками уровень моря
значительно менялся.
300 метров.
Мы летим над Сахарой.
Тут есть даже газели.
Не хватает только оазиса с пальмами.
Мы видим сотни, тысячи крабов
на глубине 300 метров.
Массовый митинг крабов.
Видимо, у них сейчас брачный сезон.
Они покрывают дно на многие километры.
Чудовище, глубоководная акула.
Её ослепили наши фонари.
Её длина примерно 6 метров.
Весит она около полутора тонн.
19:50.
Глубина 280 метров.
Мы всплываем.
8 часов.
Наверху, должно быть,
темно. Да. Куда мы теперь?
Может обследуем туннель?
Почему бы и нет?
В конце туннеля миниатюрное озеро.
Воздушный карман, наполненный паром.
Свет впервые засиял в этой пещере.
Мы побывали в глубинах моря.
И они были к нам добры.
Но это были только первые шаги
в новом измерении.
Сколько ещё новых приключений подарит
океанавтам мир без солнца.
 

////////////////////////////