ГРЕК ЗОРБА
Осторожно.
Книги
Крит.
Простите.
Он говорит:
«Шторм. Корабль ждать».
– Как долго?
– Я не знаю.
Путешествуете.
И куда же, с вашего разрешения?
На Крит.
И здесь уже давно, нет?
Как вы догадались?
Видел вас с этими коробками,
под дождем. Очень забавно.
Вы мне нравитесь.
Возьмите меня с собой. Возьмете?
Взять?
– Зачем?
– Зачем?
Может хоть кто-нибудь что-нибудь
сделать без дурацкого «зачем».
Ну возьмите хоть поваром.
Я варю супы, как…
Вы любите супы, нет?
– Ну-
– Конечно, любите. Вы англичанин?
– Наполовину.
– Наполовину?
Отец был греком,
но я родился в Англии.
Да и какая разница.
С вашего разрешения.
Эй…
«Вирджиния».
– Нет. Нет, спасибо.
– Пожалуйста.
Возьмите всю пачку.
Одну сигарету.
Так вы повар?
Если он вам нужен, то да.
Я хотел спросить,
какую работу вы делаете?
Послушайте. У меня есть руки, ноги,
голова. Они и работают.
Кто я такой, чтобы выбирать?
А последнее занятие было какое?
О, я был хорошим шахтером.
У меня нюх на металлы.
Но я подрался с боссом,
и меня выгнали.
Я ужасно беспокоюсь насчет судна.
Наверное, мне надо…
Хотите, я схожу и спрошу.
Нет, спасибо. Не надо.
Мы можем пойти вместе
и вы спросите для меня.
– Конечно. Дайте мне.
– Нет. Спасибо, я справлюсь.
Он сказал: 10.00.
Еще три часа. Проклятье.
– Вы очень торопитесь?
– Нет.
Вот и отлично. Пойдемте.
Роуми. Это «ром».
– С вашего позволения, я выпью чаю.
– Чаю?
Ну а вы чем занимаетесь?
Я? Я писатель.
Простите, но вы
так и выглядите.
И что пишете? Любовные романы?
Нет. Стихи. Зарисовки.
Что такое?
Зарисовки.
Вы слишком много думаете.
В этом ваша беда.
Умники и продавцы, они все
время что-то взвешивают.
На вашем месте,
я бы просто сказал мне:
«Зорба, идем»
или «Зорба, не ходи».
Зорба?
Это я: Алексис Зорба.
– У меня есть и другие имена.
– Расскажите.
«Спагетти», потому что длинный.
И «Калифорния»,
потому что я бывал в Америке.
И «Зараза», потому что там,
где я, все идет наперекосяк.
Ваше здоровье.
Это чертово море.
Порождает вдов.
Что у вас тут?
Одежда?
Вопрос в точку.
– Это сантори.
– Что?
Сантори.
Источник чудесной музыки.
Он повсюду со мной.
И чем же вы, мистер, займетесь
на Крите? С вашего позволения.
У меня там участок земли.
Раньше он принадлежал отцу.
И вы собираетесь писать?
Необязательно.
Что, обязательно?
Я давно ничего не писал.
Там старая шахта.
– Бурый уголь.
– Бурый уголь! Я знаю!
Она давно заброшена.
Почему?
Потому что я ее забросил.
А теперь хотите восстановить.
Если смогу.
Да.
Я должен.
Ну и что они показывают?
– Что?
– Весы.
Зорба тянет или не тянет?
Я тут подумал…
Эта шахта.
Я не слишком богат,
и мне нужен опытный помощник.
– И поэтому…
– И поэтому?
Что ж, несмотря на то,
что я едва знаком с вами,
и, возможно, совершаю глупость…
В общем, да.
Да?
Да.
По рукам.
Мистер, тебе повезло.
Когда Зорба берется за дело,
ни одна шахта не устоит.
Это будет прекрасно –
заняться настоящим делом.
И для деревни тоже польза.
Как я понимаю, там нищета.
Мы всех осчастливим.
А заодно повеселимся.
Будем плавать. И пить вино.
Ты будешь играть на сантори.
Что-то не так?
Кстати, насчет сантори.
У меня есть условие.
Я твой только во время работы.
Что касается игры и пения,
тут я сам по себе.
В каком смысле?
В смысле, свободный.
Ты…
Ты подписываешься?
Подписываюсь.
– Держи.
– Но я не пью ром.
На этот раз выпьешь.
Зачем же портить начало?
Ну, Господи, благослови.
А также дьявол!
Тебе она нравится, босс?
Нет.
С тобой все в порядке?
Конечно.
Вот, держи.
Спасибо, босс.
У тебя есть друг,
и он за тобой присмотрит.
Кстати, ты никогда не говорил.
Ты женат?
Я что же, не мужчина?
И не глуп, как все мужчины?
Я мужчина. Стало быть, женат.
Жена, дети, дом. Все.
Полный провал.
Что случилось?
Будь другом, босс.
Не заставляй меня рассказывать.
А ты?
Нет, я холостяк.
Надо думать, слишком много книг.
Смотри! Смотри! Дельфин.
Ну и что?
Что ты за человек?
Даже дельфинов не любишь?
книги
Надеюсь, мы найдем ночлег.
– Конечно.
Ты слыхал о критском гостеприимстве?
Ты уж постарайся, мистер Зараза.
Война нам не нужна.
Босс, если увидишь вдову,
ничего страшного.
О чем они говорят?
Каждый зовет нас к себе.
Мадам Гортензия приглашает вас
остановиться у нее в отеле.
Мадам Гортензия.
Кто это?
– Кто такая мадам Гортензия?
– Француженка.
Она держит отель.
Меня зовут Маврандони.
С долгожданным приездом.
– Рад встрече. Вы получили письмо?
– Да.
Мистер Маврандони
присматривал за нашей землей.
Эта мадам – она вдова?
Сколько волос у меня на голове?
Вот столько же раз она
становилась вдовой.
Добро пожаловать, господа.
С огромным удовольствием, мадам.
Две кровати, мадам.
И без клопов.
Месье, у мадам Гортензии
клопов не бывает.
Согласись, босс, она великовата.
Но колышется правильно.
Сюда.
Этот номер считался коронным.
Вы не поверите, я была
знаменитой артисткой.
Выступала в лучших кабаре.
Я спала на шелковых простынях.
– Босс, пригласи ее на танец.
– Что?
– Покрути, ущипни ее.
– Нет.
Просто из вежливости.
Что?
Он хотел бы потанцевать с вами.
Но стесняется.
Мадам, наверное, устала.
Нет, не устала.
Ведь правда?
Давай.
Эти критяне такие неблагодарные.
Не плачь, моя малышка.
Они бы все умерли, если бы не я.
Я знаю, знаю.
– Без рук.
– Мадам.
Эй.
Босс. Спички?
Мадам.
Знаете, как я попала на Крит?
С британским флотом. Да, месье.
У меня был роман с адмиралом.
Куда он, туда и я.
Трех остальных я встретила здесь.
Каких трех остальных?
Адмиралов, разумеется.
Французского,
итальянского и русского.
Как же они были прекрасны,
мои четыре адмирала,
при золотых эполетах
и всех этих перьях.
Как молодые петушки!
А какие бороды.
Мягкие, кудрявые, надушенные.
К счастью, одеколон был
разным, невозможно ошибиться
даже в темноте.
Вот так, малышка.
– Продолжай, моя королева.
– Так вот.
Мы с моими адмиралами
сидели на палубе,
одетые очень неформально,
и спорили о политике.
Очень серьезно.
Они все время подливали мне
шампанского, чтобы я освежилась.
Лето, знаете ли, жарко.
А в это время на Крите
начались большие неприятности.
Революция или что-то в этом роде.
В бинокль было видно,
как бедные маленькие критяне
бегут в горы со своими флагами.
Мои четыре адмирала,
они хотели открыть огонь.
Но я бросилась наперерез.
Я дернула итальянца за бороду.
С ним я была особенно накоротке.
И как закричу:
«Не смейте убивать их,
пожалуйста, Канаваро мио,
нет бум-бум!»
Что еще за канаваро?
А ты как думаешь?
Это он. Канаваро.
Канаваро мио.
Продолжай, моя малышка.
Снова и снова
я останавливала бум-бум.
– А что в итоге?
– Что?
Что? Скажите на милость.
Скажите, что.
Ничего! Ни медальки!
– Ничего!
– Пожалуйста, не надо бум-бум.
– Вы смеетесь.
– Нет.
– Надо мной.
– Нет, конечно, нет.
Не уходи.
Мы поступили очень дурно, босс.
Несчастное создание.
Где ты? Бубулина?
Где ты?
Моя Бубулина.
Бубулина.
Уходи прочь.
Это я, твой Канаваро.
Тоже мне, хорош Канаваро.
Ни тебе перьев.
Ни тебе бороды.
Вот. Высморкайся, Бубулина.
Кто такая Бубулина?
Знаменитая героиня войны
с турками. Так, босс?
Да, мадам. Похожа на вас.
Великая мореплавательница.
Вот видишь?
Да.
Я тоже сражалась лицом к лицу.
Потом наступили дурные времена.
Они заключили мир,
и кораблям надо было уплывать.
«А как же я,
что со мной?» – вскричала я.
Четырежды вдова.
Они смеялись, месье.
Мужчины такие жестокие.
Напоследок они сжалились.
Итак, они меня раздели,
наполнили ванну шампанским
и кинули меня туда.
А сами сели вокруг.
Как вы понимаете,
все мы были очень близки.
И они выпили все шампанское.
До последней капельки.
А потом?
А потом они погасили свет.
Когда я проснулась,
я так чудесно пахла.
Всеми их одеколонами
один поверх другого.
Но они ушли.
Мужчины такие жестокие.
Канаваро.
Привет?
Канаваро.
Что это?
Посмотри.
Большая, красивая, дикая вдова.
Где моя коза?
Павло!
Посмотри на Маврандони.
Он весь горит.
Почему?
Его сын свихнулся
от любви к вдове.
Но она плюет ему в лицо.
И чем больше она плюет,
тем сильнее он ее хочет.
Взгляни.
Взгляни на их лица.
Они все ее хотят.
И они ее ненавидят,
потому что не могут ее заполучить.
Здесь только одному человеку
это под силу.
Кому?
Тебе.
Что за чушь.
Я видел, какими глазами
она на тебя смотрела.
– Зорба, не начинай.
– Послушай.
Бог, этот хитрющий черт,
послал тебе дар небесный.
– Не говори глупостей.
– Босс. Зачем господь дал нам руки?
Чтобы хватать.
– Босс.
– Да.
Послушай. Ты идешь и стучишься.
Ты говоришь:
«Я пришел за своим зонтом».
– Она скажет: «Проходите, пожалуйста».
– Нет.
Босс, не выводи меня.
Мне не нужны проблемы.
Босс, жизнь и есть проблема,
а вот смерть – наоборот.
Жить – это расстегнуть
ремень и искать проблем.
Ну так что?
Нет.
Зорба!
Что?
Ради всего святого, босс.
Возвращайся к своим бумажкам.
Зорба?
Убирайся.
Убирайся!
Зорба!
Ах ты, ублюдочная гора!
Я прогрызу твое брюхо!
Что случилось, Зорба?
Они побросали там топоры,
вот что случилось.
Они такие храбрые,
чуть что – наложили в штаны.
Зорба, оставь их в покое!
– Топоры стоят денег.
– Я знаю, но это неважно!
Сейчас я рад, что никого
не убило. Это главное.
Более того, на сегодня
с них достаточно.
Босс.
Лучше бы разобрался:
ты капиталист или кто?
Я проголодался.
Надо взять крепкие деревья
и провести линию.
Эти деревья… кому они принадлежат?
Монастырю. Весь лес
ему принадлежит.
Сатана! Сатана!
Вино!
Это чудо!
Привет.
Ты так поздно.
В чем дело, Зорба?
Расскажи.
Босс.
Ты мне доверяешь?
Да, доверяю.
А с какой радости?
– Просто потому что ты – это ты.
– Но ты не понимаешь.
У меня необычный ум.
Он подкидывает чудные мысли.
Я могу разорить тебя.
Я готов рискнуть.
Повтори еще раз, босс.
Вдохнови меня.
Я готов рискнуть.
Босс.
– Босс.
– Что?
– Ты танцуешь?
– Танцую? Нет, нет.
Тогда прочь с дороги.
Я могу зашибить.
Зорба!
Довольно!
Прекратите. Прекратите.
Уходите!
Зорба. Зорба!
Ты в порядке?
Теперь…
Теперь я опять…
Я опять могу говорить.
Что на тебя нашло?
Когда мужчину переполняет,
что еще он может поделать?
Лопнуть?
Когда мой малыш, Димитрий, умер,
все плакали.
А я?
Я встал
и начал танцевать.
Все сказали:
«Зорба сумасшедший».
Но это был танец,
всего лишь танец, который
помогает справиться с болью.
Видишь ли, он был первенец.
Ему было только три.
Когда я счастлив,
происходит то же самое.
Пойдем в дом. Простудишься.
С вашего разрешения.
А сейчас…
Не поделишься ли со мной,
из-за чего весь этот сыр-бор?
– У меня есть план.
– Какой план?
Великий и безумный план.
Ну и какой же?
– Не могу сказать.
– Почему?
Слишком много всего навалилось:
деревья, монахи, механизмы.
Может быть, завтра.
Сегодня мы празднуем.
Давай! Не стесняйся.
– Босс.
– Что?
Подойди и посмотри.
Помнишь тот план,
о котором я не рассказал?
– Вот он.
– Что это такое?
Гора. Вот эта самая.
Ну да.
Смотри.
Вот так мы спустим деревья.
Подвесная дорога? Ты спятил.
Почему?
Начнем с того, что этот лес
принадлежит не нам.
И да, и нет.
Что ты имеешь в виду?
Он принадлежит монастырю.
Монастырь принадлежит господу.
Господь принадлежит всем. Согласен?
Нет, конечно, нет.
Ну ладно, ты кое-что им заплатишь.
– Не так чтобы слишком.
– Откуда ты знаешь?
Они мои друзья.
Если получится,
мы притащим сюда весь лес.
Для начала запустим шахту.
Потом откроем лесопилку.
Разбогатеем, построим корабль
и будем торговать по свету.
А ты не забегаешь вперед?
А ты знаешь, сколько мне лет?
Ладно, забудь, это секрет.
Но мне приходится торопиться.
Знаешь, говорят, что годы
гасят в мужчине огонь.
Он слышит приближение смерти.
Он открывает дверь и говорит:
«Входи и дай мне покой».
Все это полная фигня!
Во мне достаточно огня,
чтобы перевернуть мир.
Поэтому я борюсь.
Ну что? Мы действуем?
Или позволим горе одержать верх?
Скажи, что тебе нужно.
Нужна крепкая проволока,
крюки и еще кое-что.
Мне надо съездить в город.
Я должен вычислить угол.
Ошибка означает катастрофу.
Тебе надо много времени?
В нашей ситуации –
сейчас или никогда.
Даю тебе срок до Рождества.
Эй, босс.
Розовая вода.
– Босс?
– Ну? Что новенького?
Я сделал великое открытие.
Камни живые.
Вот и чудесно.
Лучше бы ты вычислил тот самый угол.
Босс, я пытаюсь.
– Гляди-ка, твой зонтик.
– Не отвлекайся.
Просто позволь напомнить,
что завтра Рождество.
Я знаю.
Куда ты пошел?
Мне нужна проволока.
Куда же я ее задевал?
Веревка не сгодится?
Прошу прощенья.
Глянь-ка.
Меломакаруна.
– Что?
– Рождественское печенье.
Что в нем странного?
Ничего.
Странно то, что пустая коробка
наполнилась печеньем.
– Зонт под кроватью – тоже странно.
– Ну ладно, ладно.
– Она сюда приходила?
– Нет. Она это прислала.
Теперь у нас есть доказательство.
Теперь все проще простого.
– После вечеринки у Бубулины…
– Займись своими делами.
Хочешь, я взобью тебе сырых яиц?
Говорят, это придает силы.
Теперь я могу открыть секрет.
Все это время я не мог
ни работать, ни спать.
И знаешь, почему? Все из-за вдовы.
Я понимаю, что для моих старых
костей она слишком хороша.
Но мысль о том, что у нее
никого нет, невыносима.
Ладно, смейся, но запомни одно.
Если женщина спит одна,
это позор для всех мужчин.
Господь снисходителен,
но одного греха он
никогда не простит:
если женщина зовет мужчину
в постель, а тот не идет.
Я это точно знаю,
один старый турок мне рассказал.
Турок? И ты, грек, ему поверил?
Пойду, помоюсь.
Я думал, греки и турки
между собой не беседуют.
А только воюют.
И не говори, что сам не воевал.
Терпеть не могу глупую болтовню.
Разве это глупо –
– сражаться за свою страну?
– Прошу прощенья, босс.
Ты говоришь, как учитель.
И думаешь, как учитель.
Как же ты сможешь понять?
Запросто смогу.
На свой манер.
Ты говоришь: «Это хорошо.
А это плохо».
Но когда ты говоришь,
я смотрю на твои руки,
на твои ноги, на твою грудь.
Они молчат.
Они ничего не говорят.
– Как же ты сможешь понять?
– Все это просто отговорки.
Никогда не поверю, что тебе
плевать на свою страну.
Не смей так говорить со мной!
Взгляни сюда, сюда и вот сюда.
На спине ничего нет!
Я такого натворил во имя страны,
что у тебя волосы встанут дыбом.
Убивал, сжигал деревни,
насиловал женщин.
И все из-за чего?
Из-за того, что они
турки или болгары.
Я был полным кретином.
Теперь я смотрю на людей и говорю:
«Этот хороший. Этот плохой».
Какое мне дело, грек или турок?
Став старше, я поклялся
хлебом насущным.
Я даже спрашивать перестал.
Хорошо, плохо ли, какая разница?
В итоге все становятся…
…одинаковой пищей для червей.
Тебя смешит, что я люблю женщин.
А как их не любить?
Они такие слабенькие.
Им так мало надо.
Мужская ладонь на груди…
…и они отдадут все, что имеют.
Куда же ты, Бубулина?
Канаваро пришел.
Малышка!
Смотри, что я принес.
Счастливого Рождества!
Я сам это сделал,
чтобы ей было приятно.
СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА
– Это я?
– Да.
– Счастливого Рождества, мадам.
– И вам тоже.
А что за необычайный
дух идет из кухни?
– Большая жирная индейка.
– Индейка.
– О, надеюсь, она не пригорела.
– Не волнуйся. Сиди.
Мы начнем с середки, с брюшка.
А чуть позже перейдем
к другим частям.
Да.
Вы хорошо себя чувствуете?
В моем возрасте, месье,
не чувствуют себя хорошо.
Особенно в праздники.
Пью за твое здоровье,
моя прелестная русалка.
Да вырастут у тебя новые зубы,
и появится новая кожа,
и сбросишь ты дурацкие ленты,
которыми прикрываешь шею.
Да вернутся на Крит
Великие Властители.
И когда ты шагнешь им
навстречу из пены морской,
их чертовы корабли разобьются
об эти круглые скалы.
Ах, если бы это сбылось.
– Но уже слишком поздно.
– Нет, вовсе нет!
Ой, не надо!
Вы в порядке?
Видите, слишком поздно.
Не грусти, моя Бубулина.
В Европе появился доктор.
Он творит чудеса.
Ты принимаешь какую-то
фигню, порошки или капли,
и тебе снова 20.
Ну, может, 25.
Я раздобуду тебе немного.
– Правда?
– Точно.
– Большой флакон?
– Целую канистру.
Сюда.
О чем ты думаешь?
Александрия, Бейрут, Стамбул.
Как они любили меня.
Кто?
Да все.
Али Бей, Мустафа Паша.
Сулейман Паша. Особенно Сулейман.
Эти чертовы коты.
Ну, а я…
Что?
– Она спит?
– Да.
Пусть спит.
Сейчас ей снова 20.
Она разгуливает
по Александрии, по Бейруту.
Смотри, она улыбается.
Глупая старая сука. Пойдем.
Мы не можем бросить ее одну.
Она не одна. С ней Сулейман Паша,
у которого до черта времени.
Грязная старая корова.
Она у себя.
Ступай.
Да благословит тебя Господь.
– Куда ты идешь?
– В церковь.
– Посмотреть греческое Рождество.
– Босс!
– Неужели ты не понимаешь?
– Я понимаю, что ты полон энергии.
Я не понимаю, куда ты ее деваешь.
С меня довольно.
Может, оставишь меня в покое?
Просто я люблю тебя
и желаю тебе добра.
– Не ори!
– Кто из нас орет!
Вон она. Ждет.
– Сигарету.
– Это так глупо.
– Я не собираюсь с тобой спорить.
– Но, босс…
– …она ждет тебя.
– Допустим, что я не такой,
и у меня свой путь.
Если бы твоим путем шел Бог,
то и Рождества бы не было.
Но он шел не в церковь, а к Марии.
В итоге родился Христос.
Но Мария – вдова.
Бесполезно стучаться
в двери к глухому!
Вот именно.
– Итак, вот деньги.
– Благодарю.
Помни, это все, что я могу дать.
– Я знаю, мой бедный босс.
– Необходимое для подвесной дороги,
– и сразу назад.
– Разумеется.
– Ничем не увлекайся по дороге.
– Буду скор, как ветер.
– Пять дней. Ты обещал.
– Босс, я обещаю.
До свидания, босс.
Зорба. Зорба!
Чего тебе надо?
Не забывай меня.
Да. До свидания.
Не грустите. Он вернется.
Они все так говорят.
Привет, дедуля!
Не пугайся! Я всего лишь
делаю свою работу.
Гарсон! Шампанского.
Как тебя зовут?
Дедуля.
Пойдем со мной.
«Не буду описывать тебе
сам процесс.
Могу только сказать,
что он был долгий и бурный».
Очень, очень бурный.
На следующее утро…
На следующее утро
я проснулся.
и…
И что же я увидел?
Рядом со мной, в кровати…
…лежала женщина…
…собственной персоной.
Мягкая
и теплая
и душистая.
И сказал я себе:
«Зорба,
ты в раю.
Не дергайся.
Лови момент».
Представь, как повезло.
Напротив есть ресторан,
откуда нам приносят еду,
великолепнейшую еду. Икру,
вырезку, сладости, все.
Мы едим и снова за работу,
потом спать, и все по новой.
Энтони!
Такие отличные новости, босс.
И не волнуйся, о твоем бизнесе думаю.
Но надо ли торопить события?
День ото дня моя голова все яснее,
и скоро я смогу в лучшем
виде приступить к делу.
Дружески целую. Твой Зорба.
Алексису Зорбе
8 Минос Чаниа
Немедленно возвращайся
P.S. Да, забыл сказать.
Ее зовут Лола.
Месье.
Пардон. Говорят,
вы получили письмо.
Оно от него?
Оно от него.
Что он пишет?
Прочтите сама.
Не могу.
Мои глаза.
Он пишет,
что он очень занят.
А для меня что-нибудь есть?
Конечно.
Прочтите это.
Пожалуйста.
«Пожалуйста, передай Бубулине,
что я по ней скучаю».
Продолжайте.
«Передай ей,
что каждый вечер, возвращаясь
в свою маленькую комнату,
я молю Бога отправить меня к ней
как можно скорее.
Потому что без моей Бубулины
я чувствую себя таким несчастным,
поэтому когда вновь увижу ее,
я…
Что?
Я упаду перед ней на колени
и буду умолять навеки стать моею».
Навеки?
Да, навеки. Так он и сказал.
Вот так.
Передайте ему, что я согласна.
И еще напишите,
чтобы он привез
5 метров белого атласа
и фату.
Видите ли, здесь этого не найти.
Понимаю.
Вы очень добры.
Да, и еще одно.
Знаете,
Зорба и я, мы вас очень любим.
Вы будете у нас свидетелем?
Почту за честь.
Поди прочь!
Это тебе!
Неправда! Неправда!
Извините.
И ты тоже спал с ней?
Мистер Зорба.
Босс!
О, босс.
От тебя разит духами.
Знаю. Я скреб свою кожу 2 часа,
но до сих пор пахнет. Забавно.
Ведь правда?
А а это что такое?
– Подарки.
– Подарки!
– Для кого, черт возьми?
– Барба Энтони, Янни.
А это.
– Для бедной малышки Бубулины.
– Надеюсь, это свадебное платье.
Что?
Что слышал.
Босс,
какую кашу ты тут заварил?
Когда пришло письмо,
она была здесь.
Я не мог прочесть ей
в точности, что там написано.
Как я мог?
Не самая хорошая шутка, босс.
А как насчет оборудования?
Я все раздобыл.
Не волнуйся.
Подарок для тебя.
Коробка английского шоколада.
Спасибо.
Пожалуйста.
Все, шутки в сторону.
Здесь им не место.
Сейчас мы подтянем штаны
и заработаем денег, кучу денег.
Ты безнадежен.
Не знаю, что это такое, но прими.
В знак моей симпатии.
Господи, Боже мой.
Что ты сделал с волосами?
– Покрасил.
– Зачем?
Я не могу допустить,
чтобы моя Лола меня стыдилась.
Ему смешно. Но знаешь что?
Я и сам помолодел.
Стал сильным, как бык.
Спроси у Лолы.
Помнишь, у меня болели почки?
Они прошли.
Представь себе!
А кстати, босс,
я вернулся ночью, а тебя не было.
Где тебя носило?
Идем со мной.
я…
ничего не мог поделать.
Почему молодые умирают?
Почему люди умирают? Объясни.
Я не знаю.
Что пользы в твоих чертовых книгах?
Если они не могут сказать,
о чем они тебе говорят.
Они говорят мне…
о мучениях того,
кто не может ответить
на подобные вопросы.
Плевал я на эти мученья.
Кто это?
Это я.
– Босс.
– Заноси ее внутрь, быстрее.
Эй.
Вы промокли?
Ты жестокий.
Почему ты покинул меня?
Сварю кофе.
Вся деревня, они все
смеются надо мной.
Где мой белый атлас?
Где мое свадебное платье?
Здесь, на Крите,
хорошего атласа не найти.
Нет!
Поэтому…
…я заказал, чтобы привезли.
Из Афин.
Да.
Вместе с белыми сандалиями
на шелковых лентах.
И алыми бонбоньерками.
Наша свадьба, дорогая Бубулина,
должна быть великолепной,
сиять в лучах славы.
Больше я не могу этого скрывать.
Я нанял лучших афинских портных,
чтобы тебе сшили платье,
какого Восток доселе не видел.
И Запад тоже.
Двадцать метров белого
атласа, расшитого жемчугом.
На одной груди – солнце,
а на другой – луна.
Из чистого золота.
У меня тоже.
У меня есть сюрприз.
Что это такое?
Открой.
– Сначала кофе.
– Нет.
Сейчас.
Видишь, что ты натворил.
Где ты раздобыла эти кольца?
Их для нас сделали.
Из золотого соверена, который
дал мне английский адмирал.
Я берегла его для…
Для чего?
Для моих похорон.
Зорба?
Пожалуйста. Обвенчаемся.
Сейчас.
– Но…
– У нас есть свидетель.
У нас есть кольца.
Пожалуйста!
Но у нас нет священника.
Мне все равно.
Господь нас видит.
Нет?
Ладно, хорошо.
Мы выйдем наружу,
где Господу будет еще виднее.
Соберись, приготовься.
Свидетель, вперед.
Что нам делать?
Спеть можешь?
– Конечно, нет.
– Ладно, неважно, я сам.
Свадьбы, крестины, похороны –
знаю как пять пальцев.
Я был церковным служкой.
Ничего страшного.
Просто простуда.
Завтра выздоровеешь.
В следующую субботу
отправимся на прогулку.
Будет как раз пасха.
Да.
Да.
Солнышко тебя взбодрит.
А теперь, моя красавица,
мы все это снимем.
Послушай,
какой
замечательный звук.
Как будто поцелуй.
Как это сексуально.
Я ревную.
Иностранка умирает!
У нее нет родных.
Все отойдет государству.
Почему не нам, не беднякам?
Убийцы! Душегубы!
– Я не хочу.
– Нет.
– Я не знаю, что…
– Все в порядке. Все в порядке.
Канаваро.
Канаваро.
Это я, Зорба.
Ничего не бойся.
ОТЕЛЬ «РИЦ»
Он предлагает выпить за упокой.
Зорба, а как же похороны?
Похорон не будет.
Почему?
Она была француженкой.
Крестилась четырьмя пальцами.
Но я не понимаю.
Священник не позволит похоронить
ее рядом с остальными.
– Но это ужасно.
– Почему?
Она мертва.
Теперь нет никакой разницы.
Эй, босс!
Босс!
Мы почти готовы.
Эй, Канаваро, хочешь посмотреть?
Вперед.
Во имя Отца!
Ничего страшного. Ничего!
В первый раз так всегда.
И Сына!
Босс, ты где?
Ничего страшного.
И Святого Духа!
Эй, Канаваро. Ты жив?
– Барашек!
– Что?
Он же сгорит!
Знаешь,
люди так
предсказывают будущее.
А ты можешь?
Все прекрасно.
Мы проживем тысячу лет.
О, вижу путешествие.
Поездку в большой город.
Где большие дома.
И когда же, босс?
Я не знаю.
Через несколько дней.
Что я буду делать
без тебя?
Не грусти.
Мы еще увидимся.
Нет.
Ты уедешь и там останешься.
Со своими книгами.
Твое здоровье.
Твое здоровье, Зорба.
Черт возьми, босс, слов нет,
как я люблю тебя.
Все в тебе есть,
кроме одного: сумасшедшинки.
Мужчина должен быть
немного чокнутым, иначе…
Иначе что?
Иначе он не сможет сжечь
мосты и стать свободным.
Ты злишься на меня?
Научи меня танцевать.
Научишь?
Танцевать?
Ты сказал «танцевать»?
Давай, мой мальчик.
Вместе.
Пошли.
Еще раз.
Вниз.
Босс,
я должен столько сказать.
Ни одного мужчину я так не любил.
Эй, босс,
ты когда-нибудь видел более
впечатляющий провал?
Ага, ты тоже умеешь смеяться?
Эй, ты смеешься!
Ты видел, как они драпанули?
Особенно монахи.
Во второй раз.
В третий раз было лучше всего.
Нечего терять!