Испытательный срок (1960 год). Фразы и цитаты из фильма

«Испытательный срок» — советский цветной художественный фильм 1960 года о работниках уголовного розыска 1920-х годов. По одноимённой повести Павла Нилина.

Все фразы и цитаты

-Устал, Серега?
-Ух, Сашка...
-Товарищи! Товарищи,
субботник прошел на уровне.
Губком комсомола отмечает,
что комсомольцы
проявили революционную
сознательность,
обеспечив стопроцентную явку,
работали на совесть.
Спасибо, товарищи.
Митинга не будет,
можно расходиться. Все.
Кто насчет трудоустройства,
прошу подойти ко мне.
Богданов, Никаноров - в депо,
Васильев, Семенов -
на маслозавод.
-Куда? -На курсы строителей.
-Да ну.
-Хорошо.
-Ничего хорошего.
-А что? Специальность все-таки,
работу найти легче.
Без работы знаешь как?
-Зайцев, Егоров! -Мы здесь.
-Вот что, ребята.
Губком надеется,
что вы оправдаете
доверие комсомола.
Направляем вас в угрозыск.
Будете работать в угрозыске,
если, конечно, выдержите
испытательный срок.
ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ СРОК
(рыдания из-за двери)
-Да не убивала я его, не убивала!
-Ладно, ладно, мы разберемся.
-Он был из себя очень полный
и в хороших годах.
Он покушал немного портвейну,
прилег и помер.
А что были деньги у него,
я вовсе не знала.
Он только вот эдак вот
обнял меня...
-Ладно-ладно, прекрати.
Тут дети.
-"Дети"! Да какие это дети?
Это же первые бандиты.
Да они у меня только что
в коридоре сумку выхватили.
Велите им отдать сумку,
гражданин начальник.
-Эй вы, орлы! Э...
Ты там не садись, брат,
а то будешь... путать меня.
Эту отведешь в 6-ю комнату,
я ее записываю за Журом.
-Хорошо. -А этих... Вот, орлы.
Пусть заберет Михаил Кузьмич.
-Пройдемте, гражданочка.
-Давай, давай...
Вот ведь штука какая.
У нас свободная всего-навсего
одна штатная должность.
Ошибка произошла.
-Пошли, ребята.
-Так что останется тот, кто
покажет себя с лучшей стороны.
Но вы не сильно тревожьтесь,
ребята, у нас ведь особая работа.
Все время происходит движение
в личном составе.
Может, вам внезапно
обоим повезет -
вдруг откроется непредвиденный
шанс.
-Понятно. -Словом,
приходите завтра, доложу.
Привет родителям.
Вот так.
-Слышь, Серега, про какой это
он шанс говорил?
-Ты, честное слово,
какой-то бестолковый.
Сотрудников же непрерывно
убивают.
Ну вот, если при нас кого убьют,
то нам освободятся места.
А то еще нас самих тут ухлопают,
пока мы здесь не в штате.
Боишься? -А ты?
-Не очень.
-Ну и я.
-По распоряжению товарища Курычева,
вас, ребята, прикрепили
к товарищу Журу,
практиковаться у него будете.
Посидите, подождите.
-Спасибо.
А кто такой товарищ Курычев?
-Начальник угро.
-А Жур-то где?
-На происшествии, скоро вернется.
(звонит телефон)
-Дежурный Бармашов.
Так, Бакоревская.
Дом? Понятно.
Воденков! -Я!
-Давай на Бакоревскую. -Есть.
-Возьми с собой Солдатенкова.
-Есть.
-Дом номер 4, касса .
-А можно мне на Бакоревскую?
-Воденков! -Я!
-Захвати с собой стажера. -Давай.
-Давай поехали.
(напевает)
(читает про себя)
-"Усякин, я тебя не боюсь".
"Иванова Женя, помни обо мне".
(за окном звонит колокол)
-"Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет..."
(чихает)
-А кто такой Усякин?
Тут написано.
-А тебе зачем?
Мало что здесь написано.
"Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет,
как с белых яблонь..."
(звонит телефон)
Дежурный Бармашов.
Что? Жура?
Так, понятно.
Филиппов! -Я! -Каца со всей
аптекой - быстро на Баулью.
-Есть. Поехали.
-Жура сегодня не будет,
бандиты его подстрелили,
руку попортили.
-Егоров, ты знаешь, что сейчас
было, нет? -Жура ранили.
-Ну да? -Попортили руку.
-Ну да?
Вообще-то, я сейчас не держусь
за Жура.
Я могу работать, допустим,
с Воденковым.
Я сейчас с ним на Бакоревской
был, кассу там ограбили. -Ну?
-Воденков сразу наколол
наводчика.
Там рядом со сберкассой дом,
в нем сторож живет.
Так это его племянник.
Он хотел когти подорвать,
бросился к окошку.
Но я-то сразу сшиб его с ног.
Вот так - раз и как дал.
Фу, черт.
Я этот прием в книжке вычитал -
весной на базаре купил.
Ну вот, а когда мы его повели,
этот парнишка сразу раскололся,
раскис. Я, говорит, год был
без работы, все продал с себя.
И плачет. -Может, он
действительно был без работы?
-А ты что, его жалеешь?
Воров жалеешь?
-Не жалею, но... -А по-моему,
кончать надо эту публику!
А с твоим характером я тебя
предупреждаю: тебе придется худо.
Характер придется менять!
-Придется. А как?
-Знаешь что? Ты для начала возьми
и прочти-ка вот эту книжечку.
Очень тебе это может пригодиться.
"Описание тысячи способов
японской борьбы,
собранных начальником
тайной полиции господином Сигимицу
в помощь сыщикам, морякам
и господам офицерам,
желающим усовершенствовать
свою мускулатуру".
-Граждане! Граждане-товарищи,
мне бы начальника повидать
и самого главного.
-По вызову?
-Да с Ипатьевской мы.
Этой ночью замок с палатки сбили,
40 коробок цикория молотого
стащили,
2 пуда сахара и пуд манки.
-Торговлей занимаетесь? -Господи,
какая там торговля, милок?
-Следуйте за мной.
-"Кто желает укрепить кисти рук,
тот должен постоянно постукивать
ребром ладони
о какой-нибудь твердый,
желательно деревянный предмет.
Постепенно ладонь приобретает
прочность камня или железа".
Сигимицу.
-Дежурный по городу Воробейчик
слушает.
Да? Алло, да? Записываю.
Так, есть, порядок.
Так вот, записываю его
за Усякиным.
Самогонщики - это его дело.
-Товарищ начальник, для себя.
-Давай, давай. -Прошу.
-Ты чего дергаешься-то, Егоров?
Что, нервный, что ли?
-Да не особенно.
-Ты смотри, а то ведь...
И привет родителям.
-Ты гляди, что нам дали!
Это билеты.
Нас приглашают как сотрудников.
Будет вечер в честь Октябрьской
революции. И еще талоны в буфет.
Вот ты посиди, а я сбегаю
к Зыбицкому за талонами.
-"Дорогой товарищ Егоров,
организационная комиссия
по проведению
праздника Октябрьской революции
приглашает вас на торжественный
вечер,
который состоится 5 ноября
в 7 часов вечера".
-Ура! -Вот оно
как дело обернулось.
Ну, братишка, я очень рада
за тебя, очень рада.
А я-то, дура, до последнего
не верила, что тебя примут.
-Меня еще и не приняли, Катя.
Ешь.
-Теперь примут,
обязательно примут.
Теперь не могут тебя выгнать,
коли пригласили.
-Дядь Саш, тебе еще не дали
пистолет? -Не дали.
-А когда тебе дадут? -Неизвестно,
пока ничего неизвестно.
-А у Митькиного отца
пистолет в кобуре.
-Ну и ладно.
-Ты смотри, как пишут:
"Дорогой товарищ Егоров".
Значит, уважают.
-Всем так пишут. -Нет,
это ты уж мне не рассказывай.
Всем-всем, да не каждому.
"Товарищеский чай".
А в чем же, мне интересно знать,
ты пойдешь?
Надо хотя бы тебе рубашку купить.
Знаешь что? Едем в город.
-Пожалуйста, прошу вас:
такая, потемнее немножечко,
прошу вас, светленькая.
-А вот эта почем?
-Всего 7 рублей 30 копеек.
-7 рублей 30 копеек?
-Не надо мне никакой рубашки,
идем отсюда.
-Как это не надо, Саша?
-Идем. -Саша.
-Смотри, как красиво. А вечером
тут еще лампочки зажгут.
-Ничего красивого. Вон буржуи
как были, так и остались.
Только название переменилось -
нэпманы.
-Это временное явление,
временные трудности.
(шум толкучки, крики торговцев)
-А вот лиса, живая лиса!
Совсем даром!
-А вот лиса, живая лиса.
Одна лиса - рукавицы,
две лисы - воротник,
четыре лисы - шуба лисья.
-Я тебе рубаху и френч сторговала,
пойди померяй.
-В самый раз.
Сейчас я с палочки сниму.
-А ну-ка, примерь.
-Вот теперь ты сотрудник,
настоящий сотрудник.
Я берегла деньги, хотела
ребятишкам валенки купить.
Теперь не жалею, им до школы -
два шага, а тебе...
Если тебя приняли
на такую работу...
-Меня еще не приняли, Кать.
-Примут обязательно!
Как они могут не принять,
если мы потратили такие деньги
только на одежу?
А этот офицерик, видать,
с тобой одного роста был,
только чуть-чуть потолще.
Тоже, наверное,
такой же молоденький.
Дурак, поехал воевать в Россию -
вот и довоевался.
-Так он не сам поехал,
а его послали.
-Все равно дурак,
Господи, прости.
Теперь лежит где-нибудь
закопанный.
А ведь тоже, наверное, была мать
или еще кто-нибудь.
Вот я и про тебя тоже думаю.
Радуемся, что поступил на работу,
а работа какая опасная.
-Сравнила! Кто он, офицерик-то
этот, был?
Интервент, все равно что бандит.
А я...
-Ладно. Между прочим, отец
неплохо работал кровельщиком.
Ладно, ладно, у тебя своя голова
на плечах есть.
Сам смотри, как тебе лучше.
А работа твоя, Саша,
все равно опасная.
Вон на Бакоревской - опять кассу
обокрали. А кто? Неизвестно.
-Трудно, товарищи, очень трудно.
Но трудно не только нам,
работникам угрозыска и милиции,
фактически трудно всем.
Разве не трудно болгарским
и немецким коммунистам смотреть,
как капиталисты фактически
задушили в их странах революции?
И товарищу Ленину,
вождю всемирного пролетариата,
тоже очень трудно,
раз он по своей болезни
даже не смог присутствовать
на 12-м съезде партии,
чтобы самолично с трибуны
дать отпор
всяческим защитникам кулаков
и спекулянтов.
И сотням наших товарищей,
которые, в сущности, безработные,
тоже очень трудно,
так как у них есть жены и дети,
которые фактически просят есть.
Трудно, всем трудно.
И все-таки
наша рабоче-крестьянская власть
существует целых шесть лет.
Душевно вам скажу:
будет существовать,
покуда светит солнце.
-Курычев.
-Но поработать нам еще придется,
товарищи.
Нэпманские элементы
все еще на что-то надеются
и как могут вредят нам.
Вы, конечно, знаете,
что нам пришлось удалить
из аппарата
старого работника,
уличенного во взяточничестве
и грязных связях
с нэпманскими элементами.
Сейчас мы будем делать ставку
на молодые кадры работников.
Мы должны быть уверены
в их неподкупности.
-Товарищи! -Привет родителям!
(смех)
-Товарищи, сейчас силами угро
будет дан концерт.
Первым номером нашей
обширнейшей программы
выступает всеми уважаемая
Клеопатра Семеновна.
Она исполнит романс "Отцвели уж
давно хризантемы в саду". Прошу.
Аккомпанирую я.
(поет) -В том саду, где мы с вами
встретились,
Ваш любимый куст хризантем
расцвел.
И в груди моей расцвело опять
Чувство нежное первой любви.
Отцвели уж давно...
-Слыхал, что Курычев-то говорил?
Нужны, мол, молодые кадры,
да еще в самом срочном порядке.
-Ну? -А Жур все в больнице.
А мы из-за него должны баклуши
бить? Нет, это надо поломать.
Надо пойти прямо к Курычеву
и поставить вопрос так: или-или.
-Да. -Да.
(поет) -Но любовь все живет
в моем сердце больном.
-Между прочим, познакомься.
-Рая. -Саша.
-Мы вам споем
сейчас частушки.
Две строчки - мы,
две строчки - Пушкин.
(поют) -Революция в Европе
все сметает, всех мутя.
-Буря мглою небо кроет,
вихри снежные крутя.
Все ллойд джорджи и брианы
сводят с рельсов поезда,
Хлопотливо, не свивая
долговечного гнезда.
Мой приятель в губпродкоме
ничего себе живет.
То соломку тащит в ножках,
то пушок домой несет.
Всюду взяточников ловят,
Впрок им это не идет.
Рано утром птичка встанет
и поет себе, поет.
С пьянством, мы от вас не скроем,
будем драться не шутя,
И, как зверь, они завоют,
и заплачут, как дитя.
-Простите, пожалуйста.
-Пожалуйста.
До чего здорово поют, и обратите
внимание, в самую точку,
в самую точку. До чего способные
и политически воспитанные люди.
-Товарищи, антракт!
В антракте товарищеский чай
и танцы.
Прошу разбирать стульчики.
Вальс!
-Смотри, как здорово-то.
(звучит вальс)
-А девушка эта откуда?
Тоже здешняя, сотрудница?
-Нет, зачем. Это просто
моя девушка, знакомая.
-Как же она сюда попала?
-Обыкновенно.
Я взял у Бармашова билет, он
сегодня на дежурстве, и провел.
Раечка, вальс.
(звучит вальс)
-Егоров, иди сюда.
Пива хочешь?
-Спасибо. -Давай чокнемся.
-А откуда это пиво?
-Тут же еще есть один буфет,
за деньги.
А ты как будто первый раз сюда
пришел. -Я правда в первый раз.
-Прошу. -Пожалуйста.
А ты что сегодня такой печальный?
Вроде невеселый.
Хочешь, потанцуй с моей девушкой.
-Не стоит. Потом.
Я вот думаю...
-Да все думают.
Ты какой-то постный.
Ты что, тревожишься,
что тебя на работу
не возьмут?
-Пустяки. Я в крайнем случае
в другом месте
устроюсь, так что... -Э нет.
Я здесь все равно останусь.
Я или в матросы пойду,
или сюда.
Мой отец работает в артели
"Металлист".
-Костюмчик-то его?
-Его.
Он меня все в свою артель
уговаривал прийти.
А я думаю, что мне за интерес
делать замки.
Знаешь, у меня есть предложение.
Давай навестим Жура?
-Серьезно? -Обязательно.
Пойдем в больницу и узнаем,
может, он год собирается болеть.
-Мы бы хотели проведать
товарища Жура.
А он где-то тут. Вон его голос.
-Здравствуйте, ребята. Я Жур.
-Здравствуйте.
-Ну что, вас еще не подстрелили?
А я вот досрочно на текущий
ремонт встал.
Такие дела, такая работа.
Ты, товарищ Воробейчик,
мне сейчас больших дел не давай.
Сам понимаешь. А дай что-нибудь
такое нехлопотное,
чтобы с ребятами съездить.
Огневые, видать, ребята.
-Тут у меня есть одно дело,
такое ученическое. -Ну-ну?
-Аптекарь один удавился
на Поливановской улице.
-Вот это подходяще. Поехали?
-Да, но... А как же с оружием?
Нам бы какие-нибудь пистолеты.
С голыми руками, я думаю,
будет неудобно.
-Да они сейчас ни к чему.
Но если не терпится, можно выдать.
Выдай, товарищ Воробейчик.
-Под твою ответственность.
-Ну, давай, давай.
Осторожнее, а кто как ахнешь.
-И привет родителям.
-Да я умею, мне Воденков
давал такой.
-Это наган - самовзвод.
Нажмешь - выстрелит,
не нажмешь - не выстрелит.
Не бойся.
Носить его вот лучше так.
Ремешок-то слабоват.
-Ну, поехали.
Да, так вы не знакомы?
Это судебный медик,
Илья Борисович Кац. -Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-А это... Ну это мы еще поглядим,
что из них будет.
-Мы, кажется, уже встречались?
-Да.
-Здравствуйте. Что же это у вас
тут такое случилось?
-Да вот аптекарь
Коломеец Яков Вениаминович,
видно, с супругой разошелся
и переживал.
-Короче говоря, скончался.
-Ключ.
-Изнутри закрыто.
-Зайцев.
А лишних я все-таки попрошу
отойти, граждане.
А вы и вы останьтесь,
нам будут нужны понятые.
-Это называется "смерть".
Его нужно снять.
-Я сейчас шнур ножиком.
-А ты, Егоров, поддерживай его,
поддерживай.
-Мне что-то не нравятся
вот эти две линии у него на шее.
-Да, прямо скажем,
не очень хорошо он выглядит.
Егоров, у тебя почерк какой,
разборчивый? -Ничего.
-Тогда садись и пиши.
Чернила, бумага есть?
Старайся почище и разборчивей.
Сначала заглавие:
"Протокол осмотра места
происшествия".
Год, месяц, число.
"12 часов дня".
Написал?
-Написал.
-Молодец.
"Я, агент уголовного розыска
Жур У.Г., -
это значит Ульян Григорьевич, -
в присутствии медицинского
эксперта Каца Ильи Борисовича
и практикантов Егорова..."
Тебя как звать? -Саша.
-Саша? Очень приятно.
Но нет, это не пойдет,
надо полностью.
-Александр Андреевич.
-"Александра Андреевича.
И Зайцева..."
Ты как называешься?
-Сергей Сергеевич.
-"Сергея Сергеевича. И понятых..."
-Кукушкина Анна Ивановна.
-Алтухин Дементий Емельянович.
-Кукушкина Анна Ивановна.
-Алтухин Дементий Емельянович.
-Очень приятно. Разобрались.
Пиши. Хорошо пишешь! Хорошо.
"Составил настоящий протокол
осмотра места происшествия
о самоубийстве
гражданина Коломейца
Якова Вениаминовича,
года рождения..." Ну-ка, Зайцев,
посмотри по документам.
Когда он родился?
-26 октября 1863 года.
-63-го...
Постой-ка, постой...
Так, значит, ему вчера
исполнилось 60 лет.
Илья Борисович, и часто
в нашей практике
люди накладывают на себя руки
в день своего рождения?
-Оригинал.
-Да.
Ладно, пиши дальше.
"Осмотром установлено:
на шее трупа имеется
неясно выраженная
странгуляционная борозда...
странгуляционная борозда,
оставленная шнурком,
что указывает на необходимость
Судебно-медицинской экспертизы.
Из ранних трупных явлений
налицо пятна в виде сливающихся
овалов
размером с пятикопеечную монету
царской чеканки".
А, черт. Граждане, я попрошу,
отойдите от двери.
Нашатырный спирт.
-Что с тобой, голубчик?
Вставай, вставай, вот так.
-Что с ним? -Самый настоящий
обморок. Вот, на.
-Ты нюхай, нюхай. -Нюхай.
Вот держи в руке и нюхай.
-Зайцев, садись, пиши.
-Нюхай.
-А это вы немножко ошиблись
насчет пятен, товарищ Жур.
Куда же с пятикопеечную монету?
Это, как две копейки
царской чеканки.
-Пожалуй. Ну, пиши:
с 2-копеечную монету.
-Позволь. Позволь, давай.
Позволь, позволь.
-Ты что? -Мне больше
не надо приходить?
-Это в честь чего ж не приходить?
Нет, милости просим.
Давай, садись. Поехали.
-Мне тут до дому 2 шага.
-Ладно, иди. Только до завтра.
До завтра!
-Дядя Саша, тебе еще не дали
пистолет?
-Ну как, сыщик, кого поймал?
Ну-ка, попилите,
я дядю покормлю.
-Я не хочу, я поел уже.
-Вижу по личику твоему,
как ты поел. Краше в гроб кладут.
-Я правда не хочу.
Я лучше попилю.
-Пошли, я тебя покормлю.
Я большой чугунок щей наварила.
Давай раздевайся.
Мы уже по второму разу поели.
О, горячие.
Хороши щи, наваристые.
Ешь.
-Спасибо.
-Из костей от ветчины.
-Почему вдруг выгнали?
А если тебя выгонят или меня?
Вообще мне противно
слово "выгонят".
Это барское, дурацкое слово.
А что касается Усякина,
то я считаю, что его увольнять
пока не надо.
Его надо решительно предупредить.
-А, Егоров!
-Здравствуйте.
-Ну как ты, Егоров,
себя чувствуешь? -Ничего.
-Слушай, я заметил -
у тебя почерк хороший,
а у меня дела в беспорядке.
То в больнице лежал, то работа.
Если нетрудно, помоги.
-Пожалуйста.
-О! Значит, могло быть два
мертвяка - аптекарь и стажер!
Ха-ха! Вот работнички!
-Почему "работнички"?
Зайцев в обморок не падал.
Я один упал.
-Боишься, значит?
-Боюсь.
-Ну ладно-ладно.
А ты, Егоров, садись пиши.
(смех) -О, привет, Зайцев!
-Входи-входи, Серега, ты мне
нужен. Надо привезти дворничиху.
Судмедэкспертиза установила,
что аптекарь сначала был отравлен,
а потом уже повешен.
-Да? Я сейчас.
-А ты пиши, пиши.
-Усякин был здесь?
-Нет. Я сам теперь Усякин.
"При осмотре места происшествия
обнаружено двоеточие..."
Постой. При осмотре места
происшествия
как же может быть обнаружено
двоеточие?
Ерунда какая-то.
Вот так и с канцелярского дела
могут попросить.
-Слушай, Егоров, у меня к тебе
есть просьба.
Я велел в покойницкой
заморозить этого аптекаря.
Ну его к чертовой бабушке!
Но знаешь, какие там работнички?
Может, ты съездишь в Ивановскую
больницу, проверишь, а? -Что ж...
-Я знаю, тебе почему-то неприятно
смотреть на этого аптекаря.
Но дело такое - послать некого.
Съездишь?
-Ну что же...
-"Ну что же" - это не разговор.
Ты находишься на работе.
Во-первых, надо встать,
когда с тобой разговаривают.
-Ну что же...
-Так, значит, съездишь?
-Отчего же я не съезжу?
Пожалуйста, сейчас.
Здравствуйте.
К вам тут привезли аптекаря.
-А у нас тут все
почти что аптекари.
-Фамилия его Коломеец
Яков Вениаминович.
Приказали его заморозить.
-Раз приказали,
значит, заморозили.
Иди смотри. Вон туда.
Это что, а? Робеешь, что ли?
-Отчего это я робею?
Ты не робеешь, а я робею?
А ну-ка, давай показывай.
Кого, допустим, вчера привезли?
Где самые свежие у вас?
-Да я их не отбираю.
Что это, ягоды, что ль?
Я за это деньги не получаю.
-Так ведь, отец, вчера еще
тебе приказали
заморозить этого аптекаря.
А ты что делаешь?
Чего ты тут выясняешь,
кто робеет, кто не робеет?
Тебя поставили на дело,
так дело делай,
а нечего дурочку разыгрывать!
Я тебе не из шарашкиной конторы,
а из уголовного розыска.
-А-а, ну это другое дело.
Пожалуйте.
Если из уголовного,
тогда другое дело.
Пожалуйте, пожалуйте. Не этот?
Глядите.
-Нет.
-Ну пошли дальше, пошли дальше.
А не этот?
-Нет.
-Тогда этот. Вот.
-Этот, этот.
-Вчера привезли, да-да.
Ваше здоровье, молодой человек.
Ну-ка, помогите-ка мне его
закинуть на лед.
Это так...
Ну вот, очень даже хорошо.
Очень даже хорошо.
-Спасибо вам. Большое спасибо.
Чего же ему не жилось,
этому Коломейцу?
-А с Коломейцем вы накануне
встречались?
-А как же! По-соседски
тремя словами перекинулись.
-Не вспомните, о чем?
-Говорит: "Я, Аннушка, -
это меня он так называл, -
уголь, который в подвале,
продал и кое-какие лекарства".
А когда они вывезли уголь,
он мне ключи передал и сказал:
"Храни у себя".
-А раньше он ключ у себя хранил?
-Сам. Не доверял.
Может, лекарства там?
-Так. А кто, говорите, купил
у него лекарства и уголь?
-Не знаю. Перевозил
Шитиков Елизар.
Да вы, должно быть, его знаете.
-А ключ у вас?
-Да.
Вот. Только вам.
-А много у него было угля
до продажи?
Пудов 50. Три месяца тому назад
купили.
Но покойник не разрешал топить.
Ты, говорил, Аннушка,
дровами топи.
Люблю смотреть, как они горят.
-А потом он этот уголь продал?
-Продал.
-Этот уголь продал... пудов 50.
А не убавилось...
Промаслена. Надо вызвать Шитикова.
Впрочем, лучше мы к нему
сейчас сами пойдем.
Через кладбище на Извозную -
рядом.
Ты что, Зайцев, думаешь,
что ты похож на Пинкертона?
Ты на собаку-ищейку похож.
А человек должен всегда
оставаться человеком.
Между прочим, я раньше сильно
покойников боялся.
Бабушка у меня была болтливая.
Все мне маленькому разные страсти
про покойников рассказывала.
Вот я и боялся. -А потом?
-Уж потом не знаю.
Притерпелся как-то.
Дома.
(лай собаки, лошадиное ржание)
Эй, открывай, хозяин!
А то придется дверь ломать!
-Тут ломик есть.
-Ну-ка, давай его скорей.
Опоздали. Стой!
(выстрелы)
(выстрелы)
Ушел!
Вот тебе и аптекарь!
-Ульян Григорьевич, смотрите,
фотоаппарат!
-И отличный фотоаппарат.
Немецкий, дорогой.
Тут надо хорошо
все проанализировать.
Вот что, ребята, таких
фотоаппаратов в городе немного.
Я ни разу не встречал.
Потолкайтесь на базаре, походите
по магазинам, по комиссионным.
Может, кто его приметит...
-Папаша, вам такой фотоаппарат
не попадался в руки?
-Прекрасная машина, доложу я вам.
Хотите продать? -Да нет.
Мы хотели узнать, не покупал ли
у вас кто его здесь, на базаре?
-Нет. Здесь я один торгую
фотоаппаратами, так что...
-Пойдем.
(шум улицы)
Комиссионный. Зайдем?
-Зайдем.
-Здравствуйте. -Добрый день.
Хотите продать?
-Нет. Позовите, пожалуйста,
хозяина. -Он занят.
-Мы из угро, хозяин нужен.
-Сию секунду.
-И быстрей поворачивайся!
Как неживой ходишь.
-Вас просят.
-Чем могу служить,
уважаемые молодые люди?
-Мы из угро.
-Очень-очень приятно.
-Нас интересует
вот этот фотоаппарат.
-Ах, этот? Старый знакомый.
Приобретен законным порядком
у вдовы генерала...
-Нас интересует, кто его купил.
-Ах, это... Понятно.
Одну минуточку.
Одну минуточку... Вот...
Его приобрел аптекарь
Григорий Митрофанович Фринев.
Мы еще делали на футляре
дарственную надпись
с золотым тиснением.
-Ну-ну.
-Вот: "Дорогому другу
Якову Вениаминовичу
в день его 60-летия.
Молю ангела-хранителя,
чтобы он ниспослал тебе
еще столько же лет жизни.
Григорий Фринев".
-А может, с Журом
надо бы посоветоваться?
Мы ведь особых прав не имеем.
-Пока будем советоваться,
Фринева предупредить могут.
-А Жур говорит:
надо анализировать.
Ты это как понимаешь?
-Чего тут не понять?
Все ясно.
Вот человек отказывается:
я, мол, не воровал.
А ты ему все равно не веришь.
Ты делаешь в уме свой анализ:
я, мол, знаю, ты вор.
-А если он не воровал?
-Все равно.
Ты должен его подозревать,
всех подозревать.
-"Всех"... -Да!
Никому верить нельзя!
-Если всех подозревать,
не верить, то все плохие.
-Пойми, Егоров, одно.
Если ты не работаешь в угро,
ты просто человек,
то можешь верить кому хочешь.
-Я все равно остаюсь человеком.
-Но для чего ты сейчас затеял
этот разговор? Плохие и хорошие.
Мы же на дело едем. Стоп.
Приехали.
-Где он, гад? Где Гришка Фринев?
(звон стекла)
Где он, гад! Где Гришка Фринев?
Всех расшибу, гады! Всех расшибу!
Всех!
Убью! -Спасибо... Граждане!
Вот советская власть...
-Расшибу, гад!
-Не может этого быть! -Может!
-Нельзя убить при советской власти
мирного человека!
-Ладно. Отведи-ка его в пролетку!
-Жандармы!
-Гражданин Фринев? -Да, да!
-У меня к вам вопрос.
-Я вас слушаю. -Извиняюсь,
это не ваш фотоаппарат?
-Нет, это не мой.
-А чего вы так волнуетесь?
Одевайтесь, поедем с нами.
-Это не мой.
-Там во всем разберутся.
-Напраслина. Напраслина.
Это поклеп. Это поклеп.
-Поклеп?
-Поклеп.
-То есть Шильмеер на вас
поклеп наводит? -Да.
-И дарственное тиснение на футляр
вы не заказывали? -Нет!
-Я имею в виду надпись: "Дорогому
другу Якову Вениаминовичу
в день его 60-летия.
Молю ангела-хранителя,
чтобы он ниспослал тебе
еще столько же лет жизни.
Григорий Фринев".
Вы не заказывали такую надпись?
-Ничего я не знаю.
-А у нас есть футляр.
-Нет его у вас! Нету!
Дети, понимаете? У меня дети.
Я детьми клянусь...
-Зайцев, дай ему воды.
-Ладно, идите. Идите и подумайте,
крепко подумайте.
-Безвинного человека губите.
Губите!
-Давайте другого!
-Ульян Григорьевич,
а может, он и не виноват?
Может случайность?
Детишками клянется.
-Ты прямо какой-то малахольный,
Егоров.
Что ты слюни распустил?
Я бы его сейчас прямо и кончил.
Вы же видите, он играет у нас
на нервах, как на гитаре.
-Надо укреплять нервную систему,
ребята.
Наши враги только на то
и рассчитывают,
что, может быть, у нас
сдадут нервы.
А мы, большевики, народ молодой.
У нас нервы должны быть всегда
в полном порядке.
-Но ведь сказано:
карающий меч революции.
-Меч-то, он очень острый, Серега.
Особенно если карающий.
С ним требуется большая
осторожность.
Очень большая осторожность.
Партия на это прямо указывает.
-А партия не указывает,
что нужно нянчиться
со всякими отравителями.
Когда я хотел поступать
в уголовный розыск,
у меня было представление,
что здесь сразу кончают.
Берут и в случае чего
сразу кончают.
-Тогда ты ошибся, Зайцев.
Тогда тебе лучше всего
было бы пойти в палачи.
-Ну, вы тоже скажете,
товарищ Жур.
-Серега... Молодой еще.
Горячий...
-Жандармы! Сучье племя!
Гады!
Видеть вас не хочу! Жандармы!
Тьфу! Тьфу!
-Афоня! -Видеть вас не хочу!
-Да ты что, сдурел, что ли?
-Жандармы!
-Это же я, Ульян!
-Все вы гады.
-Ну и дурак. Сядь.
Может, чаю выпьешь, а?
Зайцев, скажи,
чтобы принесли чаю.
Что же это, Афоня,
с тобой случилось-то такое?
-Случилось... Ты Гришку Фринева
знаешь, аптекаря?
-Ну? -Вот я его сегодня
аннулировать хотел.
-Возьми.
-Горит у меня все внутри.
Уехал я в Дудари. Полгода пробыл.
По детям соскучился
и по жене Грушке тоже.
Вернулся в город,
а мне и говорят:
"Не обрадуется Грушка
твоему приезду.
У нее теперь такой красавец есть
- Гришка Фринев".
Выпил я и пришел к Фриневу.
А он меня выталкивает из аптеки.
Вы, говорит,
хорошо попользовались
за счет меня.
Нужна мне твоя Грушка,
как собаке пятая нога.
Ее, твою Грушку,
любой поманить может...
Тут схватил я топор
и хотел его аннулировать.
А тут жандармерия приехала.
-Какая жандармерия?
Чего ты мелешь, Афоня?
-Вот жандармерия! Вот тот, рыжий.
Судить - судите, а бить по глазам
не имеете права.
Не для этого советскую власть
устанавливали.
Я сам с дробовым ружьем
сражался против Колчака.
Имею ранения.
-Ладно, Афоня, разберемся.
Ты иди пока, отдыхай.
Бармашова. Бармашов, слушай,
возьми у меня дело
Афанасия Соловьева. А?
Покушение на убийство.
Да нет, лично мне знакомый.
Я тебе потом все объясню.
Ага, спасибо.
-Ульян Григорьевич! Мы едем
прочесывать. Может, поедешь?
-Да нет, не могу. Свои дела.
-Ну ладно. Привет родителям.
-Можно мне с ними?
-Ты сегодня уже совершил
один героический подвиг.
Будя.
-А может, мне и завтра
не приходить?
Мне ведь тоже тут без работы
толкаться неинтересно.
-Спрячь.
-Курите.
А я все-таки не понимаю,
Ульян Григорьевич,
чем я вам не угодил?
Ведь все-таки, как ни крути,
этот Соловьев преступник,
хотя и ваш знакомый.
-Он приятель мой.
Хороший, старый приятель
с молодых лет.
-Тем более.
Только я-то тут
ни при чем.
Я действовал согласно инструкции.
-А что, в инструкции сказано,
что надо бить по глазам?
Ты вот инструкции читаешь.
Прочитал еще книжку
какого-то Сигимицу.
-А что, инструкции
не надо читать?
Вы считаете, не надо?
-Нет, надо.
Но надо еще согласовать
инструкцию со своим умом.
Со своей совестью и сердцем,
если оно не деревянное.
-Что ж, я на него любоваться, что
ли, должен, если он преступник?
-Значит, сразу решил объявить ему
приговор и привести в исполнение.
А кто ты такой?
Кто уполномочил тебя судить его?
Государство поручило тебе
только задержать преступника.
Только задержать поручило тебе
государство.
А судить будут в другом месте.
В другом месте разберутся
во всех подробностях.
А ты, значит, превысил власть.
А за превышение власти
полагается домзак.
(женщина поет) -...и нам с тобой
осталось кочевать... (смех)
-Нэпманы. -Ну почему обязательно
нэпманы?
Если бы одни нэпманы жили,
нестрашно.
Отгуляли и померли, не жалко.
Они губят хороший народ.
Вот в чем беда.
Я на этом нэпмановском деле
хороших товарищей потерял.
Одного мне было сильно жалко.
Я даже заплакал, когда узнал
все подробности.
Вот что, зайдем-ка, ребята,
ко мне.
Все равно скоро возвращаться.
А вы, ребята, как считаете,
воры всегда будут или все-таки
переведутся? -Не знаю.
-Проходите. Садитесь.
-Спасибо.
-Горячий еще. Наливай.
А ты, Зайцев, как думаешь?
-А чего мне думать? Мне все равно.
-Как же так "все равно"?
Ведь вы, ребята, комсомольцы.
Я полагаю, что вы готовитесь
стать не только работниками угро,
но и коммунистами? -А вы сами,
Ульян Григорьевич, извиняюсь,
с какого года член партии?
-Я? Я с 17-го. А что?
-Так просто спросил.
У меня отец тоже с 17-го.
-Ты пей чай. Бери сахар.
А коммунист и комсомолец
обязан на любой работе думать,
какая у него работа, для чего она
и что из нее может получиться.
-А что мне думать?
Вы же сами сказали,
мне полагается домзак
за превышение власти.
-Это-то само собой.
Но и в домзаках люди думают.
Их специально для этого
и помещают, чтобы они думали.
-А вы что, правда считаете,
что меня надо посадить?
-Вместе со мной.
Ты стажер, и я обязан был
тебя предупредить.
Надо, Зайцев, думать о людях.
Надо понимать, как живут люди.
В инструкции всего не напишешь.
Надо самим додумываться,
от чего бывают люди плохие
или несчастные.
-"Человек создан для счастья,
как птица для полета".
Это я в какой-то книге вычитал.
-Вот это хорошая книга.
Я, правда, ее не читал,
но знаю, что хорошая.
Ты не обижайся на меня, Зайцев,
но у тебя, замечаю,
много мути в голове.
Нет-нет, я тебя мутным
полностью...
полностью не считаю.
Нет.
Вы, ребята, должны собрать
все хорошее, что в вас есть,
и показать это на работе.
Показать, что вы настоящие
комсомольцы,
что вы работаете не за зарплату,
не за кусок хлеба, а за идею.
Что вы чувствуете эту идею
каждый день
и, я бы сказал, каждый час.
Я не могу понять,
Григорий Митрофанович,
как вы такую серьезную улику,
как фотоаппарат,
доверили Шитикову.
С Коломейцем дело понятно.
Ваши хозяева ему не доверяли.
Вы пошли на день рождения.
Друзей у него, кроме вас, не было.
Не было ведь? Не было.
Вы подарили ему фотоаппарат,
поздравили, подлили яду в вино
и спокойно пошли домой.
Ночью вы вернулись.
Влезли в форточку,
подвесили мертвого именинника.
-Нет, это не я. Это Шитиков.
Он же и взял аппарат.
-А вы футляр, чтобы не было улик.
А оружие перевозил тоже Шитиков?
-Тоже Шитиков.
Какое оружие?
-Кто ликвидировал Шитикова?
-Гад какой...
Ведь детьми же клялся.
-Я же говорил: к стенке.
У меня глаз-то верный.
-Не расстреливайте! Все расскажу.
Все равно - Богу душу!
Или вы, или Ожерельев!
-Какой Ожерельев?
Пашка? Из банды Пепеляева?
-Ага, он.
Он и Шитикова...
-Где он сейчас?
В городе? Где оружие?
-Ой, я не знаю.
Ей-богу, я не знаю.
-Дежурный! Оперативную группу.
Егоров, где ты там? Живой?
-Живой.
-Иди сюда, садись с нами.
В компании-то веселей.
Пошли!
Что носы повесили? Гляди веселей.
Мы ребята хваткие,
семеро одного не боимся.
-Кто там? -Высоко живете.
-А выше-то - к Богу ближе.
-Да вам-то хорошо, да гостям
худо: подниматься высоко.
-Зато спускаться легко:
кого вниз пихнешь,
так и пойдет без задержки.
-И часто спихиваете?
-Бывает. Ох, вы меня простудите,
я с постели.
-Варька! Лампу!
-Ожерельев, что-то тебя
давно не видать было.
-А-а, вы как будто не знаете,
где я был.
По вашей милости
все было сделано.
Да вот выпустили: не находят
за мной особой вины, вот.
-А, это вы, гражданин начальник.
А говорили, будто бы вас убили.
Вранье, значит.
-Да, значит, вранье. А ты
по-прежнему здесь проживаешь.
-А где же? Нам, видимо,
отсюда уже не выбраться.
Никаких изменений
в нашей дальнейшей жизни
уже не предполагается.
-А каких изменений ждешь?
Сама виновата. Надо устраиваться.
Я давал тебе адрес.
-Адрес - одно, а дело - другое.
Думаете, легко солдатские
шинели-то шить?
Вон все руки исколола.
-Ну куда же вы теперь? Еще ночь.
-Да они к дедушке,
они вас не затрагивают.
-Знал бы, ни за что сюда бы
не поехал.
Эта скотина Аркадий Алексеевич
уверял,
что это приличное заведение.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Прошу предъявить документы!
-Я не обязан вам предъявлять.
Я, во-первых, случайно
сюда попал.
-Егоров, обыщи-ка его.
-А ну-ка, гражданин, подымите,
пожалуйста, руки.
Повернитесь!
А это что такое?
-Это зажигалка в форме браунинга.
-И правда - зажигалка.
-Возьмите ее себе. -Зачем?
-Я, надеюсь, молодой человек,
что наша встреча
останется между нами?
Сами понимаете, я человек
семейный, мне просто неприятно...
Пожалуйста, возьмите, это вам.
Никто не видит. За ваше молчание.
-Да что вы, ей-богу,
сдурели, что ли?
Ну зачем это, а?
-Егоров! Отпусти его.
-А этот деньги мне совал,
чтобы я помалкивал.
-Ты взял?
-Вы чего?
-Значит, ты взятки не берешь?
-Как? Взятки?
-Взятки.
(выстрелы)
-Не могу. Вот нюхать - нюхаю,
а...
чихнуть не могу - слабость.
И спать не могу.
Пропал сон,
и все по вашей милости.
Вся наша жизнь по вашей милости -
одно беспокойство.
-Сынок твой где? -Пашка-то?
Откуда же я знаю?
Вы бы не пришли,
я бы и про вас не знал,
где вы есть и в каком вы здравии.
А Пашка-то, говорят, совсем...
уехал, говорят, в Читу.
-А торговать теперь чем думаешь,
кроме оружия?
-Какого оружия? Собираете
все бабью сплетню какую-то.
Делать вам нечего!
И раньше были сыщики,
а такого не было,
чтобы по ночам будить.
-Раньше, это правда, не было.
Раньше ты сунул сыщику от щедрот
своих красненькую, допустим,
и воруй, и спи спокойно.
-Да раньше, гражданин начальник,
ты, пожалуй,
и сам бы посовестился меня будить,
без всякой красненькой.
Раньше, пожалуй, тебя бы и
не назначили на такую должность.
Ты ведь, я знаю, работал
молотобойцем у Привиденцева.
Я знал твоего папашу, хохла.
Он бондарничал у Воротникова
в мастерской.
Вот это ваша была
настоящая должность.
А теперь, выходит, вы хозяева.
-Выходит, что мы. -Апчхи!
-Будь здоров.
-Выходит, что правда. Как вся
жизнь целиком перевернулась.
А может, она обратно
перевернется?
А что если перевернется обратно,
а?
-Так ведь долго ждать придется.
-Апчхи! -Будь здоров.
(выстрелы)
Ты, Зайцев, не торопись.
Не на пожар.
(выстрелы, лай собак)
Поймали? -Привет родителям.
Ушел.
Во, в самое ухо, мерзавец.
-Обыскать.
Егоров, перевяжи его.
-Давай, Егоров.
-Ну ты, сопляк! Какой-то ребенок.
-Смотри, парень.
-Уберите ребенка!
Чей это ребенок?
-Кто его знает, чей он.
Верка его мать.
Она уехала во Владивосток.
Вот оставила мне ему на харчи.
А чего она оставила-то!
-Как Веркина фамилия?
-Да кто ее знает как.
Княжна ее кличка-то была.
-Тьфу!
Ну-ну, бабушка!
-Ничей ребенок! Эх!
Ульян Григорьевич,
совсем ничей ребенок.
-Егоров, тут не детский дом.
Положи ребенка и помоги Зайцеву.
-Подожди, она так расколоться
может. -Ну и пусть! -Подожди!
-Хватит!
-На чердаке нету.
-В сарае тоже.
-Хорошо ты хранишь оружие,
Ожерельев, очень хорошо.
-Чего? Канитель какая.
Опять он про оружие.
Да ты сначала найди,
а потом разговаривай и хвались.
-Найдем, найдем.
И Пашку твоего найдем.
Нас специально на это дело
поставили.
Из молотобойцев!
-Каши!
Есть хочу! Каши давай!
-Ух ты. Ладно, ладно, погоди.
-Егоров! Чем же ты его кормить
будешь, а? Грудями?
-Грудями.
-Ну как, Серега,
нравится тебе наша работа?
-Нравится! Я вообще такое дело
люблю.
Вот только жалко - не вышло.
-Ох, и мировой же парень Зайцев!
Ты не гляди, что он стажер.
Мы еще все наслужимся под его
начальством. Вот тебе "ха-ха".
Вот помяни мое слово -
далеко пойдет.
-А тебе нравится?
-Ничего.
-"Ничего" - это так,
дырка, пустота.
-Егоров, тебе бы надо поступить
в детский сад!
-А кто меня туда возьмет?
-А если бы взяли, пошел бы, а?
-Откуда я знаю. -Значит,
тебе не нравится наша работа?
-Да нет, ничего.
Я говорю, ничего, работать можно.
Только, конечно...
-Да нет, это многим не нравится.
Никому не интересно мусор-то
подбирать.
Но кому-то же надо это делать!
В старое время или при белых я
сам бы на эту должность не пошел.
Зачем мне это грязное дело?
Но меня партия послала
ловить этих бандюг.
И я ловлю! И буду ловить,
покуда хватит моих сил!
Потому что эти люди мешают нам
налаживать хорошую жизнь,
в которой не будет ни жуликов,
ни воров.
(стук в дверь)
-Чертушка! Да ты никак
на погибель мою стараешься!
Куда ты ребенка притащил?
-Ну ладно.
-Для чего? У меня вон своих трое
без отца с открытыми ртами.
-Смотри, совсем подметка
оторвалась. -Подметка!
Я тебя спрашиваю:
зачем ты ребенка притащил?
-Не обижайся, Кать.
Ты его покорми чем-нибудь,
он здорово есть хочет.
-Ой, какой грязный!
-Какой грязный!
-Да мало ли сейчас детей-то
беспризорных.
И даже получше этого!
-Ты его не оскорбляй.
Он будет как мой собственный сын.
Я его потом в детдом снесу.
-Ах ты Господи! -Правда,
он признает во мне своего отца.
Ну и пусть.
Я его на свою фамилию запишу.
-Да ты посмотри,
что на вокзале-то делается.
По всей России едут
почти что одни беспризорные.
Разве ж ты можешь записать всех
на свою фамилию?
-Сколько смогу, столько запишу.
Ты не сердись, Катя.
Я, может, скоро очень хорошую
зарплату получать буду,
так все деньги будут твои.
Я ведь даже не курю.
Хотя некоторые смеются, но я все
равно курить не буду... пока.
-Ты зачем сюда пришла?
-Я к товарищу начальнику,
к Ульяну Григорьевичу.
Хочу посоветоваться насчет
дальнейшей жизни.
-Понятно. Надеешься получить
советы,
как лучше обирать клиентов? Дура!
Нашла, куда идти советоваться.
Ты пойми, голова,
тут же уголовный розыск!
Тут бандитов ловят,
а не советы дают.
Егоров, ты чего ж деньги-то
не получаешь? Я уже получил.
-Какие деньги?
-Как "какие"?
Что мы здесь,
за-ради Христа работаем?
Нам выписали за две недели
как стажерам. Иди получай.
-Ей-богу?
-Ей-богу, комсомолия!
-Подумаешь, какой большевик
с подпольным стажем.
-44-12! Губком?
Раю можно?
Рая, привет. Сергей.
В кино идешь? Какая картина?
"И сердцем, как куклой, играя,
он сердце, как куклу, разбил".
Что? Ей-богу.
Тьфу, черт.
В "Красном Перекопе",
в 9:30. Договорились.
-А я хочу ветчины. -Ешь.
-А я хочу колбасы!
-Что мы, не люди?
-Бери, бери.
-Это хорошо, что ты купил им
сладкой воды.
Я покупала 1 мая, дети любят ее.
-Не балуй! Я его завтра
в детский дом снесу.
-Погоди, я сейчас селедочку
лучком обложу.
Эх, поздно, а то можно было бы
пригласить Алексея Егорыча.
Он завсегда мне дрова в долг
перевозит. И Настю-прачку.
Я у нее бак для стирки белья
беру.
Да и Зинку Козыреву.
Помнишь?
Которая подарила детям
на праздник 2 фунта орехов.
Пусть бы посмотрели,
как мы живем.
Ну, Саша, очень-очень рада.
-У, какая вкусная! -А у меня
еще вкусней, у меня ветчина!
-И какой ведь хороший мальчик, и
зовут ведь как его хорошо - Кеха.
Значит, Кеша, Кеночка,
Иннокентий.
-Я его завтра же сведу.
-И не думай! Что значит "отведу"?
Я его обшила, приодела.
Видишь, как хорошо постригла -
в кружочек,
хоть и ножницы у меня тупые.
А ты теперь мне будешь говорить
"отведу"!
Нет уж! Пусть он тут живет.
Где три, там и четвертый.
Ну-ка, давай.
-Я его воспитывать буду.
-Ну не может, не может Егоров!
Нет у него призвания
для работы в уголовном розыске,
как у Зайцева.
Зайцев создан для этого!
-О Зайцеве вопрос ясен.
Хотя мути в башке у него
огромное количество,
и за ним нужен глаз да глаз.
Егоров парень, видать,
старательный, серьезный, честный.
Ну почему нам не попробовать его
еще, а?
-Сколько можно пробовать!
Целый месяц пробуем.
Во! Сегодня ровно месяц! -У меня
против Егорова возражений нет.
Парень как будто ничего.
Одно мне неясно:
робкий он, что ли,
застенчивый какой-то. -Во-во!
-А что же, надо,
чтобы человек был нахалом?
Он просто, я замечаю,
совестливый парнишка.
А мне думается, это неплохо.
Неплохо, товарищ Воробейчик,
не быть нахалом.
Если есть сомнения, можно дать
ему самостоятельное задание.
Тем более он комсомолец.
И неплохой, я считаю, комсомолец.
-Разве что комсомолец.
-Да! У нас сегодня некому
дежурить в "Калькутте"? -Ну?
-Так вот пусть Егоров пойдет.
Вот пусть пойдет.
-Не возражаю! Пусть пойдет.
Ты можешь одеться поприличней?
У тебя есть во что?
-Есть. -Ну вот,
оденься во все самое лучшее
и вечером пойдешь дежурить
в "Калькутту".
Делать там ничего не нужно.
Ну, конечно, если возникнет
какое дело - задержать.
А так наблюдай, не привлекая
к себе внимания.
Пускай все думают, что ты -
игрок, молодой нэпман,
гуляющий такой глупый парень.
На вот, возьми.
И можешь принять участие
в игре какой.
Проиграешь - не страшно,
выиграешь - тоже.
Вот и все. Иди. Желаю тебе...
словом, чтобы все было
как следует.
(поет по-цыгански)
-В банке 1500.
Прошу, делайте вашу игру.
-Карту!
-Три билета на шестерку.
-Игра сделана, ставок больше нет!
Пошли!
Стоп!
Граждане, кто поставил
на номер 1-й,
получите выигрыш
в кассе.
Граждане, делайте ваши ставки!
Ваша лошадь ждет вас!
Игра сделана, ставок больше нет!
Пошли!
Господа... граждане,
следите за вашей лошадью.
Она принесет вам счастье.
-Серый в яблоках, 7-й.
-Граждане, кто поставил
на 7-й номер?
Дирекция просит получить выигрыш
в кассе.
-Наконец-то решились?
А я все время наблюдаю за вами.
У вас, мне показалось,
серьезные финансовые затруднения.
-Чего вам? -Могу одолжить,
на неопределенное время.
-Идите вы к черту!
-В банке 3200 рублей.
Прошу, делайте вашу игру.
(доносится цыганская песня)
-Чего ты? Обидел, что ли,
кто-нибудь?
-А тебе какое дело?
Хочется плакать - и плачу.
А, это вы.
Ну что, Кешка-то у вас живет?
-У меня. -Вы добрый,
а служите в сыскном.
Чудно... А вот тот,
который с вами был, рыжий...
тот просто очень нахальный.
Я к товарищу начальнику приходила,
к Ульяну Григорьевичу,
так он меня даже не пустил.
А я бумажку хотела взять
на работу.
Новую жизнь начинать хотела.
-Давно пора!
-Не могу больше так жить.
Опять же колет каждый
кому не лень - гулящая.
Про Авдотью Гурмакову
не говорят "гулящая".
А чем она лучше меня?
С сапожником Прохоровым жила?
Жила. С дьячком Новиковым жила,
с Мишкой Храпуновым,
сейчас с Пашкой Ожерельевым.
-С Пашкой? Ожерельевым?
-Батюшки, да он же убьет меня
теперь.
-Варя... Варя, успокойся.
-Вы, пожалуйста,
не выдавайте меня.
-Успокойся, ничего тебе не будет,
а вот Пашке будет. -Нелли!
-Нам сейчас же надо идти
к Ульяну Григорьевичу, поняла?
-Нелли! Нелличка...
Шлюха!
-Вы меня на улице подождите,
я переоденусь! -Давай скорее!
-Дежуришь? Так дежуришь? Глухой.
Ты что, из угро?
-В чем дело?
-А ну, давай выйдем.
Я тебе там покажу, в чем дело.
-Я сейчас занят.
-Сдрейфил?
-А ну, идем!
-Руки вверх! А ну, живо!
-Ну, привет родителям.
Дурак, вот дурак!
С тобой пошутили.
Ты что, пьяный?
Тебя разыграли! Ты чуть было руку
мне не сломал.
Ну ладно, я в маске,
а это же Усякин, это Усякин.
Ты что, Усякина не знаешь?
-Никого не знаю! -Это же Усякин!
Ну ладно, давай пистолет,
пошутили - и привет родителям.
-Ну! -Мы не таких видали фраеров!
-Руки вверх! -Отдай пистолет!
-Не отдам!
-Давай так: обойму вынь,
а пистолет отдай. -Не отдам!
-Тебе попадет за чужой пистолет.
-Я его сдам дежурному по городу.
-Над тобой же смеяться будут.
Над тобой и так целый месяц
смеются!
-Ты, воробушек, давай-ка вниз!
Побежите - стрелять буду!
Ну!
-Вперед!
-Пальто отдай!
-Чего вы там плететесь,
как мухи, по стене? Иди быстрей!
-Не подгоняй нас, Илья Муромец.
-Давай, давай!
-Подумаешь, своих же товарищей
подловил и ведешь,
угрожаешь пистолетом! А ты,
оказывается, здоровый, Егоров.
Я даже не ожидал, что ты такой
здоровый. -Иди, иди!
-Перед начальством
выслуживаешься?
Приведешь нас сейчас в управление
и сразу выслужишься.
Тебя зачислят на должность,
а нас выгонят к такой-то матери.
Тем более что я в данную минуту
выпивши.
А все-таки, Егоров, ты никудышный
человек, плохой товарищ.
С тобой пошутили сотрудники,
старшие твои товарищи!
А ты вдруг взбесился,
как цепной кобель!
Не, я сейчас выпивши,
и меня как пить дать выгонят.
А у меня дети. -Да брось ты
причитать, в самом деле.
Ну что ты!
-Двое.
-Послушай, хочешь,
я отдам тебе твою пушку,
и валяй ты к чертовой матери?
-Давай! -Держи.
-Ну ладно. Звонить не будешь
про это? -Зачем?
-Ну давай, держи пять. И, как
говорится, привет родителям!
Человек, а? Идем.
-Идем быстрей.
-Это что же, сотрудники ваши?
-Да это...
Ну выпили люди.
-Слушай, а может, мне не нужно, а?
-Чего "не нужно"?
Идем быстрее, а то опоздаем
к Ульяну Григорьевичу.
-Да нечего мне там делать. Опять
скажут: "Зачем пришла, куда?"
-Идем быстрей!
И так я с ними задержался.
-Ну что тебе до меня?
У тебя жизнь своя, у меня своя.
И про Пашку ты знаешь.
-Пашку мы расстреляем,
и дело с концом! О нем не думай.
О себе задумайся. По-моему, тебе
замуж надо, детей воспитывать.
Мы тебе в этом вопросе поможем.
Что ты думаешь, угро -
это только бандитов ловить?
Ты не думай. -А я и не думаю.
-Так идем!
-Окружить дом.
-Здесь.
-Ты уверена, что он сегодня
у нее? -Это я точно знаю.
-Спасибо. -Я пойду.
-Одна дойдешь? -Да.
-До завтра. До завтра!
Сладко спит. Даже будить жалко.
Не пугайся, не пугайся, Паша,
пугаться поздно.
Где оружие, сам покажешь?
-А я у вас не служу
и служить не буду.
-Обыщите дом. Одевайся!
(кричат петухи)
-Лихой парень!
У бабы в дровах, а!
А дурак - двух свидетелей убрал,
а Фринева оставил.
-Не успел. -Располагайся,
располагайся. -Давай, давай!
-Да, Ульян Григорьевич,
никаких происшествий не было. Вот.
-А что это ты какой унылый?
-Он же не виноват,
что происшествий не было.
Мы же их сами не делаем!
-Стараемся не делать.
-Егоров, а тебя в "Калькутте"
разве не разыграли? -Кто?
-Ладно, Зайка, давай грузить
оружие!
-Кто будет? Пушкин, что ли?
Давай, давай! -Ух ты какой!
Стажеры, а? -А они уже не стажеры.
Тише вы! Есть приказ:
с нынешнего дня вы зачислены
в штат.
-Поздравляю! Орлы! Я давно
говорил - мировые ребята!
Созданы для этого.
Буквально!
-Это очень приятно, что вы
уже закончили испытательный срок.
Но главные испытания впереди.
Нас теперь с вами
будет испытывать сама жизнь!
До самой смерти, однако, будет
испытывать, со всей строгостью!
 

////////////////////////////