ЧП - Чрезвычайное происшествие (1958 год). Фразы и цитаты из фильма

«Ч. П. — Чрезвычайное происшествие» — советский чёрно-белый пропагандистский фильм — совместное производство киностудий им. Горького и им. Довженко, 1958. Лидер кинопроката 1959 года — более 47 миллионов зрителей. Сюжетная линия строится вокруг истории захвата танкера «Туапсе» .

Все фразы и цитаты

Это было 6 мая 1954 года,
я смотрел на оставшихся на берегу
жену и сына, и мне даже в голову не
приходило, что разлука будет долгой,
и что много месяцев, я и мои
товарищи будем оторваны от любимых и
близких, от родины, от настоящей
жизни.
На танкере я служил первым
помощником, я отвечал за политику,
воспитательную работу, и поэтому
хорошо знал, или, вернее, мне
казалось, что я. Хорошо знаю людей
танкера, это были очень
обыкновенные, но очень разные люди:
коммунисты, беспартийные,
потомственные, горожане и вчерашние
колхозники, отцы семейств,
собирающиеся стать, сами,
семейственные и убежденные
холостяки, плавание проходило, как
обычно, нормально, и если случались
какие нибудь события, то они,
скорее, случались там, дома, и
приходили к, нам, только в виде
вестей, оттуда, с.
Мачты, глухо скрипят, только чудятся
звезды, родные, вдали, верит весь
океан, сквозь любой ураган,
возвращаются в порт, корабли,
через весь окно, сквозь любовью,
ураган, возвращаются в порт.
Так шли дни за днями, и никто из нас
не знал и не догадывался, что вот
уже близко, вот, уже скоро должно
случиться, что из за чего одни из
нас вернутся на родину, к родным и
близким, только через мучительно
долгие месяцы, другие, через годы,
третьи, не вернутся никогда. 125
миль от Тайваня, я бы взял южнее,
не вижу оснований, мы в нейтральных
водах, так что это нехорошо, что
значит, опять, перестань валять
дурака, Леня, о твоей болезни, давно
вся команда знает, глупее всего,
скрывать от меня, ты полагаешь, я
буду претендовать на твое место, с
тобой, что то очень непонятное
творится за последнее время, так
неужели я вам в самом деле не
нравлюсь, не мешайте, а, эй, как
жаль, а я был уверен, что вы в меня
смертельно влюблены, вы что, в самом
деле, или притворяетесь, посмотрите
на мои руки, если бы я притворялся
или говорил неправду, я бы держал
пальцем, вот так, старая школьная
привычка, и влияние зарубежного
кино, странно, когда я говорю с
вами, мои пальцы, в нормальном
положении, хотя я при этом немного
ненормальный, учитесь, Риточка,
видеть в одесситах, у которых за
шутливой формой скрывается очень
глубокое содержание, вот тогда вы
меня обязательно полюбите,
на судне, не свистят, понятно, ну,
хорошо, ирония судьбы,
таким характером носить фамилию,
Сахаров, вы замечаете, Риточка, наш
помощник, за последнее время стал,
просто невыносим, тише, тише, тяни,
риск, Бусарев, да, ладно,
еще одну резьбу сорвешь, голову
оторву, это еще что такое,
что такое, а ты на юмор
издеваться вздумали? Николай
Федорович, вы не обижайтесь, но
команда, на вас претензии, дружок, и
Яшка, наши общие любимцы, нас
просили вступиться за них, тупица,
сахарной завязкой, побежал, капитану
сказать: надо, пусть поставить
человека на место, кто ему дал,
право, это издевательство, позвали,
тише, товарищ, и капитан, сам
разберет, товарищи,
Яшка у него в руках.
Все, переборюйте меня, Виктор, ты с
ума сошел, разойтись,
я сам его накажу, что это такое,
без, зачем ты
это сделал? Николай, я тоже, как
почти все на танкере, недолюбливал
Сахарова, я считал его неприятным,
тяжелым, всегда почему то
озлобленным человеком, но что
озлобило его, неудачная вторая
женитьба, или, может быть, он считал
себя обойденным по службе, как я
сейчас, винил себя в., в том, что
мало знал этого человека, вовремя не
помог ему, дело в том, я, как врач,
должен осветить один вопрос, товарищ
Сахаров, жалуется на нервы, он
стесняется об этом сказать, а я
считаю, прошу не распространяться.
Итак, кто за то, чтоб от имени
нашего общего судового собрания
обратиться к капитану со следующей
просьбой, за нарушение
коммунистической морали, за
проявленную жестокость, позорищу,
звание советского моряка, помощника
капитана Сахарова, Николая
Федоровича, с танкера списать, кто
за это, прошу поднять руку, прошу
опустить, против, воздержался,
прошу, я хотел бы, как врач, нервы,
это такая вещь, прошу не
распространяться, в таком случае, я
тоже за, принято, единогласно.
Переходим к разборку поведения
моториста Райского, Виктора
Андреевича, и, несмотря на то, что
Виктор был общим любимцем и всех
глубоко мутил, жестокий поступок
Сахарова, команда требовала строгого
наказания, и для Райского, товарищ,
так, он, разрешите мне сказать,
прошу, товарищи, за, что же диктору,
одна, не раз, помощником, один
проявил неслыханное зверство, а
другого это зверство, за сердце
взяло, а подход к ним одинаковый,
ну, справедливо ли это, диктор: от
доброго сердца дисциплин нарушил, от
доброго сердца, еще человека, не
избил, на суд, мне, драку, зачаял, а
еще комсомолец, ну и что ж, ты
комсомолец, а у комсомолеца, что,
сердца не может быть? Да, все мы
люди, все человеки, у каждого есть
свой парад, все свои недостатки, а
ты спроси, у радистки, какие у
нашего Виктора недостатка, она тебе
живо пишет, ну и что, пристает
к ней, влюблен, а дело молодое, а
вот, товарищи, давайте поговорим о
серьезных недостатках, вот, скажем,
ты, товарищ Петренко, Иван
Васильевич, на помощника не кидался,
в стороне стоял, это, правда, не
бил, не защищал, а вот хорошо ли
это, или вот, скажем, когда в
Японии, землетрясение случилось, ты
ведь тоже в стороне оказался, даже
помощник, на что тяжелый человек, и
тот сотен для пострадавших отвалил,
а с тебя пятерку клещами рвали не
вырвали, а ведь, скупость, она тоже
советского моряка, не украшают ты, к
делу ближе, Фролов, а вот мы, и тебя
сейчас по делу. Возьмем, Виктор, за
радисткой нашей, бегает, извините,
ухо, ты хоть за ней одной, а ты,
милый друг, в каждом порту, чуть
юбку, увидишь глаза, во какие
набегаешься, когда нибудь, или:
возьмем, сидит, а что я, а ты,
зачем, в Каире, 10 Сингапура, купил
на молнию, а для себя, барахольщик,
честное слово, для себя, все, дети,
для себя что то по закону пишет,
зачем, все пишу, ну и пусть, я
правду говорю, а ее стыдиться
нечего, пусть и обо мне, товарищ,
скажет ваш Крылов, про райскую,
говорить, о Викторе, да, да, ну, что
он, он, конечно, виноват, но
заслуживает наслаждения, я считаю,
надо просить капитана дать ему
строго выговор, и все слово имеет.
Товарищ Ковалев, пожалуйста, Антон,
спасибо большое, я, начну того, о
чем говорил, товарищ Фролов, да,
конечно, все мы люди, все мы
человеки, есть среди нас и похуже, и
получше, у каждого, есть, так
сказать, свои, и так далее, так
сразу не скажешь, кто какой, но вот,
случается какое нибудь Чп,
чрезвычайное происшествие, и сразу в
этих сложных обстоятельствах человек
раскрывается весь, до конца, и видна
его настоящая сцена:
сигналит, приказывает остановиться,
капитан, документами, явиться на
корабль, тревога по местам,
товарищи.
В широте 19 градусов, 55 мин,
северной, и долготе, 120 градусов,
23 мин, восточной, военный Карат
требует остановить ход, в случае
невыполнения, угрожает открыть
огонь, за мной, как там, кого
нибудь.
Не отвечает.
Открыли огонь, связывайся с любой
нашей станцией,
кто, они,
придется остановиться,
Леонид Петрович, ни один наш спорт,
не отвечает, они, видно, забивают
нашу волну.
Прикажите спустить мотобот,
приготовьте судовые документы, я
отправлюсь, и
ты же меня все таки 25 лет, знаешь,
хорошо, отправляй, скоро.
Нашли, кого послать, да хватит тебе.
Смотрите, кандалы, одевают,
полагаю, захват.
Партийные документы, не должны
подать в чужие руки, а, и, для кого
будет радость, если протокол,
сожгут, много там неприятного
наговорили, какой протокол, ах, да,
а сегодня, держи, спрячь, товарищ
Райский, срочно, найдите Риту,
воронку, возьмите у него протокол
съемочного собрания, и, доставьте
сюда, понятно, быстро. Хариторинг,
значит, так, один звонок, готовился,
два звонка, жечь, добрый,
прошу, не задерживать, дама спешит
по своим делам, прошу, гудбай.
Еще, молодой человек, где вас,
очень, ты, женщина.
Тебя, кажется, убил, человека,
какой, молоденький, и на щеке,
Родин, эй, как тебя
солдат,
скорее отсюда, куда, его, все равно
найдут, здесь, ой, Паша, правда, я
пропал,
бегите скорее отсюда, я пока сюда,
никого не пущу, что вы хотите
делать, Виктор, они расправятся с
нами обоими, слушайте, Рита,
Риточка, мы, может быть, никогда
больше не увидимся, я хочу, чтобы я
по настоящему любил вас,
ну, а теперь идите, они могут
застать вас здесь, ну, бегите же,
никуда, никуда, я без вас не пойду,
и никому ни слова, он сам упал и
ударился, идемте.
Это пол принесла, давай, дочка,
помоги.
На каком основании творится, все это
беззаконие, у вас на борту,
складывается, китайцы, это неправда,
и вы это знаете, и это неправда,
груз, осветительный, керосин
соответствует документам, ничего,
нам пригодится, на Тайване, и
керосин.
Противление бесполезно, прикажите,
так отсюда, и следуйте за кораблем
на остров, Таиланд, никогда, этого
не будет, товарищи, эти гады,
наш флаг, пускай, товарищи, флаг.
Команда танкера готовилась к борьбе,
мы решили начать с письменного
протеста.
Капитан, было еще тяжелее, чем нам,
мы были вместе, он был один, и
неотступно мучила мысль, правильное
ли решение принял он, приказав
застопорить ход, они бы, конечно, не
задумались, потопить танкер, но,
может быть, следовало предпочесть
гибель захвату, а может быть, этого
они и хотели, гибель, танки, быть
может, там, на родине, никогда не
узнали бы, что случилось с ним, но
там, на родине, и сейчас не знают,
что с танкером они заглушили наше
радио, кроме того, мы шли в
окружении, не только Чан
кайшистских, а и, как потом мы
узнали, американских военных
кораблей, выражаем свой протест
против незаконного содержания судна,
и требуем создать термальные условия
жизни для экипажа, прекратить,
грабеж на судне, вернуть помощника
Сахарова, дать свидание с капитаном,
зачем свидание, зачем свидание, что
капитан, капитан, барышня, как же
так, тихо соединит капитана с
командой, вот это будет правильное
требование, так, я говорю: товарищ
помполит, конечно, все эти
требования правильные, хорошие,
итак, да, но это он,
я понимал, что люди ждут от меня, их
политического руководителя, самых
верных и принципиальных требований,
но какие: земля, земля, товарищи,
здорово попали, какие тут протесты,
не пиши, все равно тебе, никакие
протесты не помогут, пишите, Рита,
мы требуем немедленно освободить
наши, советские танки, мы требуем,
чтобы все захватчики до единого
сошлись. С палубы нашего судна, все
подписывайтесь, товарищи.
Здравствуйте, господа, я, полковник
военно морского штаба Гау, от имени
командования, прошу вас, господа,
соблюдать спокойствие.
Очень сожалею, господа, но,
вероятно, ваш протест будет, команда
не откладет, задержан на законном
основании, вас на борту был убит наш
солдат, мы должны произвести
расследование и выявить виновных,
я убил вашего солдата, случайно,
танкер здесь ни при чем, можете
задержать одного меня, и господин
Варя хочет выручить, товарищ, но вы
находитесь, встречаем и нашим
правительством, справедливость, и
закон соблюдается, очень строго, мы
знаем одно правительство,
правительство Китайской Народной
Республики, другого Китая нет.
Должны произвести самое тщательное
расследование, господа, еще раз
прошу вас увидать полное
спокойствие,
кайшисты, быстро разгружали танкер.
У моих товарищей возникла мысль, в
знак протеста, объявить голодовку, а
поможет это, если мы в руках,
бандит, скажут, ну и голодайте на
здоровье, наверняка, скажут, им,
наша голодовка, как говорится, до
лампочки, объявить ее, я считаю,
нужно, а ты как думаешь,
холодок, кадила серьезная, тут оба
веского трэба, дурку, капитана
знали, а я с ним связалась, с
капитаном связано, пожалуйста, ну
да, ну, ну, Виктор, покажи, на что
способны одесситы,
к сожалению, и нельзя, в штыки, если
пройти нельзя, то можно пролезть,
так, пролезть, тоже нельзя, штык,
попробуем улететь, о, доброе утро,
это, штык, если нельзя пройти
пролезть, улететь, да, остается,
одно, да, говорите, наконец, ну, что
ты душу тянешь, да что его слушать,
он сам ничего не знает, а дело
серьезное, так что же вы хотели
сказать, товарищ Уральский,
говорите, благодарю вас, тогда,
остается одно,
позвонить.
Я слушаю, Леонид Петрович, звоню вам
из хастого уголка, мы все здесь,
команда приняла решение в знак
протеста объявить голодовку, как
ваше мнение, поддерживаю, полностью
присоединяюсь, передайте команде,
что, ну, что полностью поддерживаю,
я счастлив, видеть такую всенародную
любовь, но, лучше, поберегите свои
силы для голодовки, да, силы надо
было беречь, на пятый день
голодовки, они были, у многих из нас
уже, на.
Доктор, доктор, вы спите, поменьше
двигаться, не разговаривайте, во
время глоток, надо беречь энергию,
берите пример, с меня, доктор, вите,
кажется, плохо.
Доктор, доктор, ничего, ничего,
легкое головокружение,
она просто спит, ослабела и спит, а
может и не проснуться, а.
Я требую, чтобы мне дали возможность
связаться по радио с моим
правительством Союза Советских
Социалистических Республик.
Господин Ялту обещает довести ваши
требования до средней команды, кроме
того, господин Реалтун желает
передать нам на прощание следующее:
это нехорошо, что господин капитан
объявил голодовку, тем более
нехорошо, что команда уже кушает,
так что плодовка уже сорвана, кто
желает поесть, господин капитан,
господа, перед вами, представитель
военно морского штаба, господин
генерал, пришел к нам,
исключительно, еще на колени, он
просит вас, что напрасно
отказываетесь от пищи, это, вредно
отражается на вашем здоровье, кроме
того, ваше мучение излишним,
господин капитан, прекратил
голодовку, ты сказал: хороший обед в
лучшем ресторане, спасибо.
Ну, чего, чего, жмуритесь, смотри на
них и не сдавайся, ну.
Товарищи, бросай эту пакость
обратно, повсюду едим.
Мы смотрели и радовались, мальчик
одержал эту первую победу над собой,
может быть, она была самая трудная,
но он должен было одержать эту
победу сам.
Да, он по настоящему любил ее,
говорят, что большая любовь делает
человек сильным, но всегда ли так не
бывает источником опасной и
гибельной слабости.
Товарищи, товарищи,
товарищи, кажется, пришли нас
снимать танкера.
Так и есть, наверное, знаю,
спокойно, товарищ, станьте, не
покажем им своей слабости, возьмем
здесь за руки, крепко, по морскому.
Что мы стоим и молчим, Как будто
умирать собрались, Да, чихал я, на
чем. Кайши. Волны, порно, шумят,
мачты, глухо, только чудятся звезды
родные, Вдали, через весь океан.
Сквозь любовью, ураган, Возвратятся
домой корабли, Через весь океан,
Сквозь любой ураган, Возвратятся
домой корабли. Товарищи,
кто вы, я, перевозчик, Власти,
Поручили мне с вами переговоры, Мы
беспокоимся о, вашем. Строку
оторванном, Я, судовой, врач
танкера, Официально заявляю, что
никто из нас в медицинской помощи не
нуждается. Товарищи, вас накормят,
как самых хороших гостей, Гусь,
свиньи, не товарищ, И никуда, мы
отсюда не уйдем, иди, откуда пришел,
и ушел, все.
Привет, я вижу в этом ансамбле, вы
исполняете роль мастера
художественного свиста.
А ты, справа, Крачик французский,
запомни, где, запомни, где флаг,
запомни это место.
Переводчик не обманул,
действительно, на берегу нас
встретили, как самых дорогих гостей.
Врачи, Внимательнейшим образом
выслушивали сердца, у наших людей,
которых только что тащили, волокли,
прощупывали пульс на содранных
наручниками запястьях, бинтовали
раны, и взвешивали, дорогие, после,
так сказать, медкомиссии, дорогих
гостей, просили выполнить небольшие,
но необходимые формальности,
ваша фамилия, фамилия, забыл,
знаете, меня столько били пистолетом
по голове, что я забыл
категорически,
ваша должность на судне, не помню,
представляете, какая жалость, хай
шима, еще, вопросы будут, свободны,
да, Кузьмич, мы, оказывается,
свободны,
ну, что, ничего, очень мило
побеседовали, да, врет он, врет,
пальцы сложил, знаем его номера,
чего, действительно, честное слово,
они, сами так сложились, поскольку я
разговаривал с этими типами,
условный рефлекс, по Павлову, нет,
но я им не сказал ничего, ни
фамилии, ни должности, чудак, имя и
фамилию, они все равно, знают, из
судовой роли, это мы все, ответили,
больше, конечно, ничего, одну
минуту,
нет, ну, так дело не пойдет, я
привык жить, как все, прошу
записать, Виктор Андреевич, райский,
моторист, все, кстати,
не желаете ли, подкрепиться, бульон,
кофе, вы меня с кем то путаете,
повторяю, я привык, так как все,
гостеприимные хозяева, приготовили,
нам, приятно, сюрприз,
Капитан:
Что ж, теперь, Леонид Петрович,
надо, чтобы наше правительство, наши
родные узнали, что с нами случилось,
но как это сделать, не знаю, но пока
этого никто не знает, как с
голодовкой? Леонид Петрович,
продолжаем, конечно, нет, по моему,
голодовку надо прекратить, она свою
роль сыграла, теперь надо беречь
силы, неизвестно, что нас ждет
впереди, прошу, господа,
через несколько дней мы все
поправились, и нас стали по двое, по
трое возить на танкер, гостеприимные
хозяева хотели дать возможность
своим гостям взять все необходимое.
А здесь была та, возможность, о
которой? День и ночь, думал капитан.
У капитана возникла мысль, опасная,
грозившая гибелью, и все таки
соблазнительная мысль, как дать
знать родине, что случилось с
танкером и его команды, но это могли
сделать только те, кто еще ни разу
не приезжал на танкер.
На роскошные дачи, на которой был
тщательно обсужден и обдуман план
действий, и предложений.
Здравствуйте, господа, как вы себя
чувствуете, как вам нравится здесь,
пейзаж, прелестный, жаль, что его
портят эти, как всегда, остроумный:
Господин Райский: Господа, я приехал
за вами, не желаете ли посидеть,
танкер, из всех, только вы еще не
были там, теперь, быть может, вам
ничего не нужно, да, нет, а что,
извиняюсь, делишко, быть, мне, это
надо, а вы, госпожа, поедете, можно
ехать, идем, дай закурить, найдется,
последнее, не беру, кстати, если
позволите, и я с вами на танкер,
возьму себе папирос, там у меня
осталось немного больше, чем после,
человека, сразу нельзя, очень жаль,
ну, сделаем для вас исключение. О,
польщен,
нервничает начальник, врачу,
отпусти, полковник, я удивлен,
поехали.
Полковник, вы человек идейный, или
практически, если практически,
моргните, два раза, у нас мало
времени, сейчас вернется часовой, и
я оставлю ваших детей сиротами, вы
понимаете меня, поймите, мы сейчас
же вас отпустим, если вы согласны
делать вид, что ничего не убирайте,
жизнь или идея, если жизнь,
моргните, два раза, скорее, считай,
до 3, другой бы считал, до двух,
раз, два, врача, отпусти,
прошу всех принять позы, необходимые
для местной беседы, полковник, прошу
садиться, вам здесь,
садитесь, что вы хотите, ничего
плохого для вас лично. Рита, Ваня,
помоги, вы с ума сошли, очень может
быть, но вам, надеюсь, известно, что
сумасшедшими опасны иметь дело,
самое лучшее не мешать им,
выйдем вас с Москвой, дорогой
полковник, вы имеете дело с
настоящими джентльменами. О том, что
мы соединились с Москвой, и не будет
знать, ни одна душа в мире. Ваня,
ложись, провалится, это, нет,
Грачик, вот видите, таким образом,
ваше начальство будет по прежнему
уверено, что вы ставите идею выше
личных благ, ваша карьера будет
благополучно развиваться дальше, и,
пожалуйста, улыбнитесь, улыбнитесь,
сюда идете, услышит передатчик,
улыбнитесь, полковник, и отошлите
поскорее этого парня, он нам, всем
лишнее, а для вас, в особенности, мы
стесняемся при нем заниматься
хоровой самодеятельности, далеко за
кормой, за седою волной, затерялся
в тумане, огонь маяка, подхватывать,
полковник, но и в этой дали, свет
родимой земли не погаснет, в душе
моряка, но и в этой дали свет
родимой земли, пока нет в душе
моряка, вот, приятно иметь дело с
умным человеком, да, Москва все
знает, Москва знала, все, Советский
Союз, люди стран народной
демократии, народ, с гневом и
возмущением подымали голос протеста
против неслыханной провокации
советским Ханкером, Советская Родина
начала борьбу, государства, имевшие
консульство на Тайване,
предпринимались попытки установить
связь с нами, в Организации
Объединенных Наций, перед лицом
всего мира. Советское правительство
действительно потребовало нашего
освобождения, мы больше не были.
Это газета американских товарищей, и
вот, что они о нас пишут: Формоза
Тайбей от собственного
корреспондента: По имеющимся здесь
пока неофициальным ведением: танкер
Полтавы, не был захвачен фармоскими
военными кораблями, как это
утверждает советское правительство,
танкер Полтава, сам, добровольно,
зачем? Да, заметка, маленькая,
но, сдается мини, с большим смыслом:
это или обычная выдумка журналиста,
или же начало большой провокации, а
что же делать, надо действовать,
товарищи, немедленно и незаметно:
закройте мне ручку, даю.
Проиграл Антон, проиграл, проиграл,
ну, ничего, я отыграю!
Все! Моряки танкеры, писали
заявление, где опровергали ложь Чан
кайшистов, и требовали освобождения,
мы надеялись при случае передать
наше заявление находящемуся в
Гаусуне.
Заявление было поручено хранить
самому сильному из нас, Грачеву,
уже больше месяца мы находились в
плену на Тайвань, все таки странным
и непонятным казалось поведение
захвативших нас людей, мы тогда еще
не знали многого, что стало ясным
только впоследствии, стоящему, не
знали, куда исчез помощник капитана,
Николай Федорович Сахаров, что с ним
случилось, почему его скрывают.
Почему за нами так усердно
ухаживают, стараются угодить и
ничего не требуют взамен, абсолютно
ничего, ни одним словом, даже
намеком, что с, и почему они будто
забыли об убитом на танкере солдате,
не ведут никакого расследования, и
сколько еще будет так длиться, и что
все таки.
Здравствуйте, дорогой
соотечественник, здравствуйте,
садитесь, пожалуйста, вы знаете
сегодня такая жара, не знаю, как у
вас, просто горло пересохло, может,
хотите содовое пиво, вина, а, нет,
благодарю, мы хотели бы побеседовать
без свидетелей, как русский,
господин Калугин, прежде всего,
разрешите представиться, моя фамилия
Соколов, я специально прилетел из
Соединенных Штатов, чтобы померить
сил, но
сначала я хотел бы побеседовать с
вами, узнать ваше мнение по ряду
вопросов, какие у вас вопросы,
скажите, капитан, вы богатый
человек, а ведь вы капитан, и
притом вы коммунист? Так вот, чтобы
не тянуть, какие у вас вопросы ко
мне, моей команде, мы предлагаем
вам, господин капитан, мы предлагаем
вам, вашим людям, избрать
истинную свободу и присоединиться к
подлинной демократии, выражайтесь
яснее, вам же невозможно,
и незачем возвращаться в Россию,
ведь вы же скомпрометированы вас,
немедленно,
вы будете капитаном самого
быстроходного лайнера, мы сделаем
вам неограниченный кредит, ну,
100000 долларов, ну, 300000
долларов, недурно, для начала,
продавался и не продаюсь, и я, и все
наши люди, живут одной мечтой,
вернуться на родину, оставьте,
мечтай, ваши люди мечтают о вкусной
пище, побольше и послаще, и, вот, о
бабах, тоже побольше, и послали,
вот о чем мечтают, все люди на
земле, и ваши парни мечтают, о том
же, я буду говорить с каждым из
вашей команды, и вы останетесь в
одиночестве, я думаю, что все они
добровольно изберут подлинную
свободу, почему вы улыбаетесь,
господин Лю, вы понимаете по русски,
у меня все таки такое впечатление,
что вы понимаете, так вот, у этого
господина Соколова говорит
подлинная свобода, а явно слышится
подленькая свобода, очень смешно,
куда вы меня везете.
Капитан, первым почувствовал
перемену политики, пряника, на
политику кнута, этот путь стояло
пройти, каждый.
У нас в Одессе, девчата, лучше.
Каждый из нас, попав на эту дачу,
уже не возвращался обратно к
товарищам, меня, последним
пропустили конвейер, господина
Соколова, может быть, желаете
содовой, пива, вина, водки,
благодарю вас, не желаю, но вы меня
удивляете, господин Ковалев, это
русский моряк,
бутылка была полна, значит, никто из
тех, кто был здесь, не ребята.
Мне было ясно, спектакль шел к
концу, а господин Соколов, ничего
хорошего, доложить своим хозяевам,
работа, прошла впустую, итак,
господин Куликов, перед вами выбор,
или каторга в России, или жизнь,
доллары, наслаждение, для вас, я
надеюсь, вам все ясно, да, да, все
ясно, вы провокатор, как вы смеете
меня, вашего соотечественника,
ставьте, у вас нет никакого
отечества, ну, что ж, мы тоже знаем,
кто вы такой, господин Шевченко, вы,
политический комиссар, и много вам
понадобилось времени, чтобы
разгадать этот секрет, знать вас,
нужно за такую работу, вас,
наверное, очень долго проверяли,
прежде чем направить на вашу
должность, да, уж, дурака, не
пошлют, официально, прошу вас,
господин комиссар, вы подпишите свой
отказ от Советской России
добровольно, или будете ожидать
применения к вам особых методов,
вам знакома эта подпись, да, это моя
подпись, вы ее скопировали, ну, а
дальше что? А то, что вы нам не
нужны, господин комиссар, текст
заявления рядом на машинке, ну, его,
спрячьте подальше, вашему начальству
нужна не подпись, а человек, человек
скончался от дизентерии, понятно,
послушай, вы, вы можете в меня
стрелять, если посмеете, ну,
дерьмо.
Бутылка полна, значит, из тех, кто
был здесь, никто не пробовал,
молодцы ваши ребята, так, я,
я готов был поклясться, что когда
то, я уже видел этого человека, и в
то же время, я совершенно точно
знал, я до сих пор не видел его,
нет, меня, вы никогда еще не видели,
и в то же время видели, как странно,
и правда, многих талантов и
дарований этого человека, одно,
пожалуй, поражало больше всего, то,
что он читал мысли своих
собеседников, как в открытой книге,
и я понял, теперь нам предстояло
иметь дело с этим самым опасным для
нас человеком, да вам предстоит,
теперь дело, иметь со мной, этот
протокол вашего собрания, намного
облегчительную задачу, но, я
надеюсь, мы сыграем на недостатках
ваших людей, о которых говорится
здесь, где все мои товарищи, все
ваши люди сейчас находятся в
одиночных камерах, нет, с ними
дурного, ничего не делает, им, пока
предлагаются, никаких
государственных тайн, открывать не
надо, никто из наших людей не будет
заполнять вашу анкету, да, я тоже
уверен, дожить, заполнить ее, мы
должны, а затем, затем мы все
узнаем, что нам нужно, без анкет,
для этого у нас есть особое место, а
ваша откровенность со мной тоже
особый метод.
Для меня все одинаковы но есть же
особое отношение, дружба,
товарищество, искренняя
привязанность, я со всеми дружу, на
судне, и ко мне все относятся
одинаково, вы будете отвечать, вы
понимаете, где вы находитесь,
любезничать с вами, тут не будут, вы
будете отвечать, а разве я молчу? Я
отвечаю: вы можете назвать нам номер
вашего воинского билета, отвечаю:
нет, я не могу вам назвать номер
моего воинского билета, назовите
сумму вашей зарплаты, отвечаю: нет,
я не могу вам назвать сумму моей
зарплаты, во первых, вы это можете
узнать, без меня, спросите у
капитана, вам ответят, если
положено, во вторых, считают, в
третьих, ведь это вас не касается,
мы знаем, вашу настоящую
национальность, вы китаец, и ваше
настоящее имя, нам известно, да, я
вам говорю, что я грузин, отец мой
был грузином, над грузинкой,
покажите имя отца, матери, где
живут, где вы родились, стоп, стоп,
я вам ничего не буду доказывать, хы
хы, хы, хы хы, можете меня считать
китайцем, я знаю, кто вы,
Дзержинский Феликс Дзержинский,
председатель Тфу, 30
мин., а я ваш, вот
так, у нас на украине, говорить,
как вы смотрите, мой личный
господин, капитан, на отношении
между вашей страной и свободным
Китаем, как вы вообще относитесь к
причинам, Советский Союз имеет
дружественные, союзные отношения с
Китайской народной, другого Китая не
существует, захват моего судна,
расцениваю, как разбой в открытом
море, позволяет тебе лишним,
капитан, в каком хлебе, воде, вы
станете, гораздо вежливее.
Я хочу вас порадовать, господин
комиссар, знаете, мы снова
предложили анкету нашим людям, 68
пунктов, в этот раз устно, и снова
нас постигла неудача.
Но зато мы увидели, как уходят ваши
люди, от ответов, мы все изучали,
кто из них дрогнет, разозлит, вот
теперь нам будет легко
воздействовать на них, понятно, как
же, вы думаете, воздействовать на
каждого, по разному, вообще, все
сводится к одному, видите, кнутом, и
предлагать пряник, пока что мы всех
посадили на хлеб и в воду, всех до
дна, вам
нет, почему же, к вам это не
относится, что ж, весьма благородно,
но в любое время, когда захотите,
можете вернуться нормальной диете.
Мои товарищи ничего не знали друг о
друге, я знал о них все. Фан почему
то считал нужным подробно
рассказывать, мне о своих особых
методах, он каким то образом узнал,
что капитан очень любит детей,
тоскует по своему. Валера.
Фан мог гордиться, видимо, он первым
на земле, придумал этот новый вид,
пытки, пытки детским плачем, он не
прекращался ни на одну минуту, в
течение многих дней,
Иванович считал самым слабым местом
Юры Левченко, его влюбчивость, и
поэтому поместил его в одиночку в
дом, территории.
Вам теперь никто не поверит,
господин Лев,
вы меня этим не запугаете, вам будет
очень плохо, мы показывали эту
фотографию, Антон Семенович, если бы
вы видели, как гневался, господин
комиссар, он кричал о вашем
предателе, грозил вам расстрелом,
быть какой то объективом, это тоже
мой особый метод, господин комиссар,
ручаюсь, эта пытка сделает свое
дело, если это случится, я сейчас
доложу вам, Антон Семенович, вы не
верите, нет,
я понимаю, почему вы так правдиво
извещаете меня о всех ваших
неудачах, для того, чтобы потом,
когда вы мне сообщите об удаче, я бы
поверил вам, даже если бы ее и не
было, вы делаете успехи,
господин, Фран, вы со мной,
откровенно, скажите, зачем эта
провокация с нашим танкером,
холодная война, эту войну придумали,
другие, и верят в ее силу и
необходимость, а вы, а я выполняю их
волю пан, приступил к решительной
атаке, метод кнута и пряника
развернулся вовсю, мы знаем, это, ты
убил нашего солдата, и мы
приговорили тебя к расстрелу, но
прежде ты наголодаешься, ты получал
хлеб и воду, а теперь только одну
воду, а потом и воды не дадим.
Вы остались один, дорогой
соотечественник, все остальные уже
давно избрали подлинную свободу, вот
посмотрите, посмотрите, как живет
ваш товарищ, лев и девочки, а вот
еще ваш товарищ, вы же остались
один, и вам грозит расстрел, за
какого то паршивого солдата, я смогу
вас отстоять. Ваш отказ от России.
1, что значит один, это значит, что
все остальные уже давно выбрали
подлинную свободу, вы остались один,
мы знаем, кто явил нашим солдата, на
это сделали, вы, правильно, я убил
солдата, меня не судите, остальные
ни при чем,
а вот это ваш комиссар едет в
собственном шевроле, да, он женился
вот на этой самой, на вашей
родительской, а между нами говоря,
неплохая девочка, но вы найдете себе
красоту, Володя, вы
действительно в Одессе, вы были бы
еле еле идиотом, это же грубая
работа вашей фотографии, я, сам,
фотолюбитель, что, кому баки
заливать.
Чистые стихи, ставь, мальчишка,
ты остался один, ты убил нашего
солдата, мы убьем тебя, но прежде ты
наголодаешься, три дня, не ел, еще
10, не дадим.
Пиши документ, и можешь кушать
всю жизнь, кушать, все, что
захочешь, подпишите, господин
Береговой, и будете кушать, сейчас
же, немедленно, дайте, перво
руки, перво.
Ну, вот что, господа жандармы,
теперь я поел и вполне могу еще
неделю голодать.
Только позже мы узнали, что
китайские патриоты подорвали
артиллерийские склады, чан
кайшистов.
Одно из двух, или я на том свете,
или эта бомбежка с обратным
действием, она вас, это, мертвых,
покажи, ну, да, да, да, да, да, это
я, я, я, помнишь,
ты, оказывается, жив, ты просто
невинное дитя провокации, да, ну,
чтоб ты мне жил двести лет,
лежи, лежи, а ты еще в самом деле
тебя убьешь, ты мне сейчас, дороже
собственной жизни, или, живи,
господа, прошу любить и жаловать.
Ли, Фуджей, бывший покойник,
господин Гао, прошу вас подтвердить,
что это тот самый Ли Фуджейн,
которого я вы не подтвердите, вы
меня очень расстроите, согласитесь,
до сих пор я вел себя, как
джентльмен, а когда меня
расстраивают, я начинаю говорить и
делать лишнее, и так,
возможно, тот самый Липунджа, о,
благодарю вас.
Эти взрывы натворили много бед, но
для меня самая большая, это
неожиданное воскрешение, Люфунжень,
да, но какую Насть имеет. Виктор,
райский, над полковником Гау, что
заставило Гау
портит нам весь этот ход с убитым
солдатом, он ссылается на нервные
потрясения и найти взрывы, он видит,
как узнать правду, дорогой комиссар,
Ао, учитесь, надо устроить, чтобы
Райский и Гао почаще встречались и
выдадут себя, а вообще я должен
похвастать, что мы добились успехов
в работе с вашими людьми, я не верю,
я ведь говорю правду, а вы не цените
этого, да,
несколько наших людей взяли из
одиночек и поместили вместе, по
разным признакам, Фан считал этих
людей, слабыми, и свел их вместе,
чтобы слабость каждого из них
увеличивала слабость, всех, они меня
деньгами, купить хотели, мы говорят
знаем, что вы человек бережливый,
откуда они, сволочи, знает, это, а
может, кто из наших болтать, начал,
валивается ко мне, это Соколов и
говорит: мы знаем, господин Тюлькин,
у вас хороший, вкусный костюм, кто
ему сказал, я так думаю, нас выдает,
помощник капитана Сахарова, мы его
избить хотели, вот он и продает нас,
плохой человек, это не он, это я,
это я им все рассказал.
Пришли, они ко мне в одиночку, еду
принесли, вина, я съел, выпил, он
бьет на меня и говорит,
рассказывайте, все, и глаза у меня,
в упор, кто, тот самый, который в
углу, на допросах, сидел, и
улыбался, я хочу подняться, и не
могу, сил нет, и вдруг заснул,
сонного, подмешивали, а дальше,
говорит, вы все и рассказали, я
тебе, Петренко, скуп, я тебе,
Тюлькин, барахольщик, Левченко,
нашим, бабник, и о Викторе, еще:
сволочь, я, предатель, чего нибудь
еще подсунули мне, лист
подписывать, вы все равно, говорит,
предатель, я, порвал его, когда, мы.
Товарищи, не отдавайте, меня.
Нет, пять месяцев, была, одна,
думала, с ума сойду, а где все, я,
Виктор, не знаю, не знаете, а
капитан, а где, Антон, Семен.
Товарищ, товарищи.
Что же, это, расстреливают, Рита,
пусть, пусть расстреливают, ничего,
им, все равно, не поможет, ничего,
мы им не подпишем, пусть
расстреливают, товарищи, прощайте,
Рита, не подпишем, не сдадимся,
Рита, не сдадимся, вам, дается, еще
5 минут, сначала расстреляйте.
Еще минуту, вы будете такими же, как
они, что, решили, нет, ни за что,
нет, нет, нет, сволочи, убийцы,
нет, будьте, вы,
проклятый, нет, нет, не
дадимся, Рита, не дадим, ни за что,
ни за что не сдадимся, нет, они, не
сдадим,
расстреливают, да здравствует
советская Родина, давай. Из
фашистов.
Мы пощадили вас, потому что вы
женщина, но это в последний раз,
отписывайтесь, или иначе, будете
такой же, как вы, останавливаете,
прощай, Ваня, прощай, и не бойся, я
тоже, как ты, я не сдамся, нет, не
сдамся, я тоже, как ты,
чего же вы ждете, расстреливайте
скорее, гады, расстреливайте же.
И вы, господин Фролов, мы посадили
вас, потому что, у вас есть ребенок,
но это в последний раз.
Не ищите, все, уже нет, в, живых,
подписывайте, прошу, последний раз.
Ван был уверен, что насмешливого,
дерзкого одессита, угрозой расстрела
не испугаешь, для него нужно было
средство действующее сильнее страха
смерти, похоже на казарму, если вы
меня привезли, чтобы побыть в теплой
компании, то напрасно, у меня,
знаете ли, неподходящее настроение,
сейчас у вас настроение, есть,
справится, господин Райс,
3,
подпишите, господин Райский, через
несколько минут будет пост, ее
оставят одну с солдатами, и мы ни за
что не ручаемся,
если вы согласны, парните, по разу.
Все, я подпишу, вы согласны, да,
ага,
ну что ж, вы стоите, идите наверх,
заберите ее.
Тоже, вы, пусть ее уведут до сюда.
Ну, так что же, господин,
советское правительство обратилось с
просьбой к правительству Французской
республики, я выполняю полученные
мною указания, могу я видеть
капитана танкера, господина
Калугина,
к сожалению, это невозможно,
господин капитан, калугин нездоров,
решительно отказывается, кого нибудь
принимать, прекрасно, но я
уполномочен говорить со всеми
моряками танкера, кого из них, я
могу видеть, в первую очередь,
к сожалению, никого, а что, разве
они все нездоровы, о, нет, они не
желают никого видеть, это, кажется,
может быть, у вас есть заявление,
советских моряков с просьбой
встретить, и с вами, тогда мы вам
охотно помогли встретиться, у меня
нет такого заявления.
Конечно, у французского консула,
такого заявления, нет, у нас
заявление ваших товарищей имеется,
какие заявления, хорошо, видно,
успокаивает нервы, не правда ли, да,
так, какие заявления, вот это
заявление господина Ивана Фролова,
об отказе вернуться в Советский
Союз, а вот это такой же господина
Виктора Райского, что такое ваш
взгляд, это не подпись Райского, да,
вы, что, играться с нами, это же не
ваш поезд, да, не похоже, а зачем
вам, точные подписи, важнее
сберкассы, это не годится,
подписывайте, как следует, я
подпишу, еще одну, еще, хоть 10, для
меня вопрос решенный, ну, прошу вас,
подождите, чего ждать, кого ждать,
пока подпишут все мои товарищи, они,
давно все подписали, бросьте,
господа, поверить в то, что уже все,
давно подписали, может, только
трехлетний ребенок, и то, если он,
не, из,
но я могу помочь, чтобы
действительно все подписали, да,
господа, теперь это в моих
интересах, сколько бы вы мне ни
пели, про то, что я избрал подлинную
свободу, я знаю, что расписался в
том, что я мелкий, гнусный типчик,
слабосильный писюн, и что грош у
меня цена, почему из всей моей
компании я один оказался такой
дешевой, ну, нет, извиняюсь, лезть в
дерьмо, так все вместе, пусть им
тоже будет цена по грошу, вместе мы
составим некоторую сумму. Итак,
господа, у меня нет ни сил, ни
желания, ни возможности бороться с
вами я ваш, так пусть все остальные,
тоже будут вас, и уж если нужно
агитировать, так я это сделаю,
немного лучше, чем вы, я вам устрою
полсотни подписей, так спокойно, но
чтобы моя под была, все таки
последняя, что вы сделали, все
равно, эта подпись не годилась,
полковника, вы умный человек,
объясните, что я прав, может быть,
действительно имеется, безусловно,
имеет, это интересное предложение,
дадим возможность, его осуществить,
о, приятно иметь дело с умным
человеком, наблюдать, содействие
господина Райского будет. Полковник
Гао, ну, что ж, теперь мы будем с
вами видеться чаще, с удовольствием,
знаете, как говорят в Одессе, давай
ходить друг к другу в гости, вы к
нам на именины, мы к вам на
похороны, это такая Одесская шутка,
не обижайтесь, ну что ж,
поработаем вместе, дорогой
полковник.
Грачик, здравствуй, Витька,
чтобы я пропал, Витька только друг,
значит не один, да не один, я думал,
с ума сойду, не один. Витька. Витка,
ты, что, этот новый костюм себе
раздобыл, ха ха ха, я
переменил, не только костюм, я
переменил под родину, и многое
другое, я выбрал подлинную свободу,
посмотри на меня внимательно, и ты
увидишь, что я тебе говорю, истинную
правду, ты остался один, понимаешь,
совершенно один, все остальные, как
я, но я убежден, ты не отстанешь от
своих, ответь.
Как говорит, с 1-м, блинкомом, ну,
ничего, укротитель делает вторую
попытку, входит в клетку
ассистентов, прошу быть, на,
дайте закурить.
Грач сегодня,
эх, ты, ты же знаешь меня, как
облупленного, ты же знаешь все мои
привычки, разве, я пришел бы к тебе
с чем нибудь плохим, посмотри на
меня, глядись, Грачик, и ты увидишь,
что я тебе только хорошего желаю,
чтобы ты не был один, а был со
всеми, Грачик, слушай его, убей
меня.
Господа, на сегодня, с меня, Грачка,
хватит, давайте, кого полегче,
это, милый, родной, если бы ты
знала, что ему не злодей, но
потом поняла, что не одна, Ваню,
увидела, какого Ваню Фролова. Ту
самую ночь, когда, что, значит,
расстреляли, госпожа Воронкова,
ошибается, Фролов жив, так же, как
жива она, неправда, вы на моих
глазах, стреляли в него, но госпожа
Воронкова, мы одновременно и в вас
стреляли, однако, вы живы, у него,
просто был обморок, когда он пришел
в себя, он подписал требуемые
заявления, лжете, он, никогда не
подписал бы их заявление, ничего же,
подписал же такое заявление,
господин Райский, совершенно верно,
Ричи, а что, нам всем остается, и я,
и все остальные, и, вероятно,
Фролов, тоже выбрали подлинную
свободу, вот, посмотри на меня
внимательно, разве я хуже, от этого
стал, абсолютная правда, Риточка,
дорогая, неправда, ты же отлично
разбиралась, когда я говорю правду,
и неправду, теперь ты можешь
выбрать, подлинную, свободу, и
больше не быть одна, быть со всеми,
что ты так смотришь на меня,
уходи отсюда, гадина.
У нее удар тяжелее, чем у десяти
Грачевых, господа, я хочу видеть
Фролова, значит, жива, Рита, жива,
жива, скажи мне эту правда, что ты
подписал, отказ, правда,
ну, правильно сделал, я тоже,
ты подписал, зачем, а ты, зачем,
я, меня расстреливали, а ты, я, а
мне надоела вся эта волынка, ну,
его, все течет, все меняется, можно
переменить, и родину, правда, ты
первый начал, молодец, Ваня,
наш, с тобой пример, поможет и
другим, выбрать подлинную свободу,
хватит, не терпелись, чего ты
натерпелся, чего меня расстреливали,
ты, сволочь, ты, за что подался,
волынка, тебе надоела, уходи от
меня, подлюка,
счет все меняется, Антон Семенович,
Сиктрензит, Глория Мут, что в
переводе с латыни, значит, так
проходит слава мира, или как,
говорят, у нас в Одессе, вот так, из
индюка становится, пора, Антон
Семенович, выбирать подлинную
свободу, я посетил всех наших людей,
они согласны со мной, слушают меня,
как слушали вас, позвольте
прикурить,
я был, один, из первых,
попросить у полковника Фана, у него
есть спички, следовало быть
чрезвычайно осторожными,
малейшее неверное слово, оттенок,
даже могли погубить, все, так, что
вы скажете, Антон Семенович, дошло
до вас, или вы все так же будете
спорить со мной, тогда вы будете
спорить со всеми нашими, он
предлагал мне единственную
возможность связаться со всеми
нашими, вести совместную борьбу,
понятого, и, может быть, навсегда
опозорим, так что же вы молчите,
я обдумал все, что сказали, я вас
понял, понял до конца, вы были и
остались мелким негодяем, шкурником,
я хочу, чтобы вы меня поняли, нам не
нужно больше скрещивать, наше
мнение, может, кончится плохо, я за
себя не мучаюсь, но знайте,
советское правительство делает все
для нашего освобождения, господин
комиссар, сообщает непроверенные
сведения, я повторяю только то, что
говорили вы, господин Фран, и
откровенно, это ваш особый метод,
если бы в руках у французского
консула было заявление, подписанное
всеми нашими людьми, о желании
вернуться на родину, то вся бы
рухнула, как карточный домик вам,
понятно, и мы будем этого
добиваться, будем объявлять,
голодовку, бороться, и мы вернемся
на родину, можете, конечно, идти и
выполнять вашу позорную миссию,
которая так нравится господину
Фанов, господин полковник, я
достаточно находился в обществе
этого господина, я прошу избавить
меня от него,
из Ставрополья, на поля, пришла
весна, колхозники края начали
весенний успех,
незачем слушать голос родины,
убирай,
теперь, я слушаю радио, и я в курсе
всего, колхозники Ставропольского
края больше не выходят на весенний
сев, понятно вам, а., о нас,
правительство просто забыло, они
могли бы, через консулов нейтральных
стран, кое что сделать, так, нет,
думать не хотят, понятно, вы видите
эту папиросу, я отбрасываю прежнюю
жизнь, как этот Токур, потому что
здесь живется весело, кто видел, в
Советском Союзе, дом терпимости,
хоть один, самый захудалый, а здесь,
куда, не обернешься, сплошь и рядом,
а вы, господин Райский, часто
бываете в этих домах, я, да, я, тут,
просто не вылезаю день и ночь, а
знаете, что, господин Райский,
убирайтесь туда, откуда пришли, в
чем дело, не нравится, не надо, она
мне мешает послушать, вон, может,
дело, говорит, надо подумать,
рассудить, так что же, товарищи,
сдаемся, что ли, никто пока не
сдается, а подумать не мешает,
приходи почаще, Виктор,
посоветуемся, вопрос жизненный, чем
черт не шутит, может, и твоя правда,
зайду обязательно, пока, иду в
дансинг, там ждет, меня первый
помощник, Антон Семенович.
Предатель, вы.
Социальных консулов, старается за
нас, он, полит, предлагает, если
будет знак, объявить голодовку,
только он,
и в этом окурке никаких сообщений,
он действительно верен нам, может
быть, он этим хочет отвлечь нас, от
чего нибудь другого, от чего же.
К тому, иди,
отчего же, Виктор Андреевич, она
хороша, хочу быть верным, одной, ты
верным, скажи, пожалуйста, какой
верный, нашелся, а, молчи,
господа, вам действительно не везет
с госпожой Ритой, она не хочет даже
взглянуть на вас, и постоянно
поворачивается к вам спиной, в том
то и несчастный, а нам и с
господином, врачом, не везет, он,
бешеный какой то, да, я, день и
ночь, думаю, как заставить его
слушать себя, Виктор, в самом деле,
день и ночь, думал, как же заставить
Грачева понять, это было очень
важно, у Грачева хранилось
коллективное заявление команды,
которое надо было передать
французскому консулу, была, не была,
рискну, еще раз своей челюстью, едем
к Грачеву, господа.
Всей команды, понял.
Всей команды, нужно заявление всей
команды, французскому консулу.
Хочу, хочу, хочу, ничего, ничего,
ты, кто, хорошо, русский, Сахаров,
Сахаров, Николай Александрович, сам
Офедыш.
Отказались взять с собой, из
ненависти, как чужого, все
отказались, бросили, как собаку, 10
месяцев, я здесь один, что здесь,
10 месяцев, вся команда, никто от
вас не отказывался, правда, правда,
подписывайтесь, требования вернуть
всех на родину, все подписали, чем.
Можно уйти через счет.
Арина, вон она, вон она.
Ты, русский, Слентон же, матрос,
танкер, пижар, тюрьма,
он звал меня, я понимаю, русский,
где, на Тайван, знают, русский
танкер, держат, несправедливо, мы
слушали радио, Шанхай, поедим,
скажи, как мне пробраться к,
французскому, консулу, передать
письмо, понимаешь, Франция, консул,
знаешь, где, все, знай,
хочешь помочь моим товарищам, скажи,
сон, есть, сделает,
нет, должен, я сам,
хорошо, поведем, тебя, к консулу,
спасибо, товарищи,
сейчас, я вернусь.
Труба, пошли.
Дальше, нам нельзя, спасибо,
спасибо, товарищи, и тебе, спасибо,
голубушка.
Таким образом, у нас имеется просьба
самой команды танкера о защите ее,
интерес, а каким образом вы получили
этот документ, нам, передала его
девушка китаянка, к сожалению, нам
это неизвестно, можете вы дать нам
этот документ для экспертизы, я
запрошу, об этом мое правительство,
а почему ваше правительство
беспокоится судьбе, они не французы,
Советский Союз и общественное мнение
всего мира, это такая сила, с
которой не может не считаться, ни
одно правительство, в том числе и
мое, возможно, одна из этих девушек,
та, которая передавала заявление
Тонсу, а кто ей передал,
зачем он сам пытался проникнуть к
консулу.
Надо решить, во что бы то ни стало.
И еще одно, дорогой комиссар, из
ваших людей, сидящих в одиночку, 23,
объявили голодовку, одновременно, в
один день, сидят раздельно, голодают
вместе, кто это вы,
через кого, через Райского, не
знаете, вам только интересно, мне
интересно другое, зачем вы меня
делаете свидетелем ваших
криминалистических упражнений, я
хочу воспитать из вас разведчика,
прошедшим мою школу, поэтому держу
вас,
вот оно что, а если ваши
предположения не оправдаются,
господин Фан, тогда, господин
комиссар, умрет, все, мы смертны, но
он умрет, так что Бродина наверняка
считала.
Поверьте, мы обставим все.
И он всегда говорил мне правду,
только правду, да, он сумеет
сделать, чтобы я умер, о позоре,
Родиной, партией товарищей, и никто
не узнает настоящей правды, но пусть
так, все равно не сдаваться,
я сам старался угадать, кто из этих
четырех.
Так, в жизнь Кости Берегового вошла.
Прошло несколько дней, но Дзен ли по
прежнему не доверял, зачем
швырнули ее к нему в камеру, что ей
сказали о нем, почему ужас
охватывает девушку при одном его.
Так шло время, за Дзен ли,
приходили, иногда днем, иногда среди
глубокой ночи, уводили ее, однажды
ли, привели с допроса, из битвы,
больше.
Когда Цзян ли, немножко окрепла,
приступ лихорадки, свалил Костю,
неделю.
Поним.
Понимаю, я учила русский,
только не выдавайте меня, кто же?
Я, училась в Шанхае, в экономическом
институте, и она рассказала Косте
все о себе, она отправилась на
Антон, но, пароход, на котором она
плыла, захватили Чан кайшисты. На
Тайване она жила у родственников,
недавно, ее арестовали, на допросах,
ее избивали, пытали, требовали
сказать, от кого она получила какие
то документы для передачи
французскому консулу, я ничего не
знаю, верьте мне, я ничего не знаю,
ничего, я то, я верю, только ты
скажи, зачем мне бросили тебя ко мне
в камеру, почему ты боялась меня,
сначала они сказали, а вы
наброситесь на меня ночью, а потом,
потом вы задушите меня, так уже
поступили, 2: это я то, ну,
теперь, ты уже не веришь в это.
Зиан,
так. Костя Береговой впервые узнал
любовь и ласку женщины, и не голод,
не мерзнуть, они могли убить красоты
того, что пришло к нему в жизнь.
Несколько раз приходили Виктор и
Лихан, Дэн ли, не понравились друг
другу. Виктор опасался, не
провокатор ли, девушка, старался,
предупредить, Костю,
нельзя верить, этому. Виктору, он
предатель, не, верьте его словам,
да, его словам нельзя верить,
ешь дзен, а вы, я объявил голодовку,
зачем так надо,
зачем вам голодать, наши тюремщики,
звери, они там, не поймут, не надо,
голодать надо, все, наши голодают,
откуда вы знаете знаю, чувствую на
расстоянии, но если вы будете
голодать, тогда, и я буду голодать
вместе с вами.
Диан, слышишь меня, поешь,
тебе, нельзя больше голодаться, а вы
я должен еще три дня, зачем все наши
будут голодать, еще три дня, вы на
родине, откуда можете знать,
вы просто хотите, чтобы я начала
есть, а вы сами, я говорю правду,
когда я буду гадать столько, сколько
будете голодать вы, Диан, я говорю
правду, все наши будут голодать еще
три дня, это я знаю, наверное.
Смотри, вот так.
Господин Фан, это делается очень
просто, что ты сделал.
Я не хочу твоей смерти, старик,
скажи, зачем ты это сделал, с
русскими поступают несправедливо,
господин полковник, дело до русских,
ты тайванец, я китаец, Тайвань,
только маленькая часть большой
родины, я хотел ей служить, лучше,
чем ты, будешь помилован,
обещаю, скажи, кто твои сообщники,
на Тайване, много людей, думают, так
как я, господин полковник, они,
может быть, есть даже среди тех,
кто сейчас стрелять в меня.
Советское правительство продолжало
упорную борьбу за наше освобождение,
чан кайшистские пираты были
вынуждены. Консулу, увидеться с
капитаном нашего танкера и другими
членами.
Я приехал без переводчика, как
видите, я достаточно говорю по
русски, во время войны я был
летчиком в эскадрильи, Нормандия,
Неман, это были тяжелые, но очень
славные годы, рад видеть вас,
господин консул, но раньше всего,
прошу, скажите, что с моей командой,
с моими товарищами, пока ничего не
могу вам сказать, прежде всего я
добился свидания с вами, извините,
сейчас вернусь, что это все значит,
приказ высшего командования, я
появился вместе с консулом, сказал,
сейчас же вести их к русскому
капитану, как видите, господин
консул, капитана были созданы, все
условия, комната вполне
комфортабельная, немного душ, ну,
сегодня погода такая, этот домик из
алюминия, на солнце накаляется, как
жаровня, он здесь, 20 мин., а я два
месяца, один. Генерал, очень
преклонного возраста человек, с ним
часто бывают припадки, сердце,
сердце, у меня тоже больное, сердце,
здесь, знали, об этом, ничего,
ничего, капитан, я постараюсь, чтобы
вас перевели в другое помещение,
господин консул, я прошу вас принять
от меня один документ, какой
документ, документ протеста, у меня
нет таких полномочий, тогда прошу
принять этот протест, устно, еще
раз, я требую немедленного
возвращения танкера Руза и
освобождение всей команды, всех
людей до единого, у меня есть,
заявление советских моряков дает
желание встречи со мной, вот оно, но
многие подписи неразборчивы, к
сожалению, документ побывал под
дождем, но часть подписи, может,
этих людей, я могу видеть, если они
пожелают, вот, например, чья это
подписи, Райской, постараюсь
устроить свидание с этим Райсом,
Рита, Риточка, ну, огляни же, прошу
тебя, ну, капля жалости в тебе есть,
посмотри же на меня, посмотри.
Какая гадина, консул, должен понять,
что вы говорите от имени всех
товарищей, понятно, когда встреча с
консулом, завтра, Виктор понимал,
наступил момент, когда решалась
судьба всех моряков танкера,
решалась и его судьба. Чан кайшисты
не простят ему измены, для него
лично, возможно, круг сомкнется,
хорошо, вы можете надеяться на меня,
я скажу консулу все, что надо, вы
будете довольны мной, мы надеемся на
вас, господин Райс, помогите нам, а
мы сделаем, чтобы госпожа Рита,
наконец, посмотрела, завтра же, не
волнуйтесь, не будет говорить, моя
жена, меня зовут Мария, Маша, я
родилась в Москве, моя мама была
русская, отец– китаец, и замуж я
вышла за китайца, а вот вас любит
русский, выйдете за него замуж, за
кого, это, ну, за этого Виктора
Райского, как он вас любит, только
ради вас, подписал отказ от России,
говорил об этом и плакал, вот как, а
как он при этом пальцы держал, может
быть, так, а что это значит, это
значит, что он лжет, говорит, одну
понимать надо, другой, это знает
вся команда наша, мы прекрасно
изучили привычки этого господина,
вот странная прелесть,
Рита, я пришел к тебе в последний
раз, у меня тоже есть самолюбие, ты
меня больше не увидишь, когда
нибудь, ты пожалеешь, что не
захотела даже обернуться, смотреть
на меня, прощай, нет, я вернусь,
отвернуться, в глаза тебе, сказать,
что, ты, не говори, смотри на меня,
и ты поймешь, сейчас, я иду на
свидание с французским, и от того,
что я скажу, зависит, получат и наши
товарищи, и ты, Рита, самую
настоящую, подлинную свободу, и я
скажу консулу, никто не, хочет
возвращаться в Советский Союз, ни
один из наших, и Рита Воронкова тоже
не хочет, и я не хочу, я скажу,
зачем нам родина, что такое родина,
кто думает о родине, мы там ничего
не потеряли, нас, туда решительно
ничего не тянет, не хотим родины, и
делайте свои выводы, господин
консул, вот что я ему скажу,
надеюсь, ты поняла, что я это делал,
все из Ик, тебе и всем нашим, все.
Ну, я тоже пойду, дорогая.
Почему вы вдруг так спешите, почему
не надо, льстите.
Идите во всем опаздывать.
Прибавьте ходу, мы должны быть
немного раньше, консулы.
Что то, жандармы разъездили сегодня,
месье консул, да, на эту дачу, Жан,
тут две дороги, одна берега моря,
асфальт и прохладно, другая
километров на двадцать короче,
проселочная и пыльная,
поезжайте короткой, жанр, и
прибавьте скорость.
Пожалуй, во мне живет художник, если
бы я не была разведчиком, я,
наверное, стал бы писателем или
скульптором, ведь я также познаю
человечество, даю их по своему
желанию, ну и что же, у вас часто
бывают творческие, удачи, вот,
Анатолий Семенович, мимо, принеслась
своя, в этой машине,
одно из моих творений, Виктор
Райский, он торопится на встречу с
французским консулом, он должен
убедить консула, что тема реки,
танкера, Полтава, не желают
вернуться в Советский Союз, Виктор
встретится сейчас с консулом,
то должно сейчас случиться, я отдал
бы сто, двести райских за одну
творческую удачу, с господином
комиссаром, Калинка.
Все пропало, они узнали, все, теперь
они сорвут встречу Виктора с
консулом, продолжайте по русски,
полковник Гао, господин комиссар, по
моему, понимает все, у меня, от него
нет секретов, сам остановить машину
консула, без нас, правильно сделали,
теперь, поезжайте, задержите его, а
господин Райский, вместо консула,
поговорит со мной.
Что нибудь случилось, господин Фан,
вы руководили вашими людьми, через
Райского, я не ошибаюсь, вас, стоите
многого, я ошибся, в райском, он
стоит дороже, чем я думал, но это
обойдется ему, еще дороже, судьба
наших товарищей, судьба всей команды
танкера, все зависело от того,
успеет ли Фан, убрать Виктор, до
прибытия консула, надо помешать
Фану, надо, надо, надо, надо, надо.
Я вспомнил, как странно улыбнулся
Фан, когда я взял в руки его
портфель, я был убежден, что в
портфеле находится что то важное для
меня и моих товарищей,
теперь мне было ясно, откуда Фану
были иногда известны самые
сокровенные движения души.
Смерть Фана была бы катастрофой, для
всех нас, живой,
Райский, уже у консула, но доберусь
ли я туда, без Фан.
Не надо торопиться, консул уже там,
ну, отдохните немножко, а я пойду,
куда, мне то еще не поздно,
нет, или делаете вид, что это так.
Вы подписывали, это заявление,
совершенно точно, вот моя подпись,
ну, так, что, значит, вы просите о
возвращении на родину, кто я, вы
знаете, что, я вам скажу, месье,
нет, я не прошу, я вам скажу от
своего имени и от имени всех моих
товарищей, я их вижу, каждый день и
знаю, кто чем дышит, должен
добавить, они меня все слушают, вот,
господа, могут, да, господин,
Райский пользуется большим
авторитетом у своих товарищей, вы
слышали, мсье консул, так, вот, мы
все не просим о возвращении на
родину, Советский Союз, нет,
простите, это не то слово, мы
умоляем, мы требуем и умоляем,
здесь, на заявлении, одна подпись
сделана кровью, не знаю, как она
попала туда, но я вам скажу, все
остальные подписи тоже сделаны, не
чернилами, нет, кровью, помогите, от
имени всех моих товарищей, прошу,
сделайте все возможное, господина
Райского, никто не уполномочивал, ни
один русский моряк не подтвердит его
слово.
Ну, вот, кажется, все обошлось
благополучно, все обошлось,
благополучно, так ли, 11 человек,
наших товарищей, тех, чьи подписи,
заявления оказались смытыми дождем,
чан кайшисты, отказались выпустить.
Митинг. Геннадий Андреевич,
Харитоненко, Иван Кузьмич,
Воронкова, Рита Семеновна,
гостеприимные хозяева, пришли
проводить дорогих гостей, и Виктор
Андреевич.
Воронин, Александр Емельянович,
Петренко, Иван Васильевич,
Чуркин, Семен Павлович,
Куликов, Антон Семенович, 1,
минуту, уважаемый господин Ковалев,
у нас есть сведения, что вы,
несмотря на запрещение, пытаетесь
вывести некоторые документы,
извините, но мы должны вас обыскать,
я протестую, господа, я настоятельно
прошу вас не оказывать
сопротивление, не возражать,
господа, прошу вас, вот
он, Карфана, последняя провокация,
он узнал, что я взял у него из
портфеля.
Нео.
Чего, алло, вот
это, отдай вон тому, в машине.
Так кончились. Для нас. 13 месяцев
плена на Тайване, счастье омрачалось
только тем, что 11 наших товарищей
остались на кашистских застенках, и
среди них Грачев, дорогой друг,
сколько он сделал, для всех нас,
передав: Собственная подпись на этом
заявлении тоже оказалась смытой
дождем, но мы верили и верим, что
наши товарищи будут все, как Грачев,
несгибаемы и сильны, и что холодной
войне не сломить их. Наступали, не.
Снова счастье видеть просторы нашей
Родины.
Ну, вот, уже Москва.
Я, представитель правительства,
партийных организаций, трудящиеся
столицей
 

////////////////////////////