Святая Иоанна (1957 год). Фразы и цитаты из фильма

Saint Joan (1957) / Святая Жанна

Все фразы и цитаты

 СВЯТАЯ ЖАННА
Мишель.
Пьер.
Мишель!
Пьер.
Мишель.
Мишель!
Да...
Мишель...
Ко мне... Ко мне...
Англичане!
Англичане пришли!
Спокойно, Чарли, спокойно.
Чего шумишь?
Ты спишь. Никто тебя не услышит.
Жанна!
Ты что - привидение, Жанна?
Какой там!
Я всего-навсего твой сон.
- Однако ты постарел, Чарли.
- Я старый.
А ты правда мертвая?
Да уж мертвее не бывает, Чарли.
И очень это было больно?
...когда сожгли.
Сначала, вроде, было больно,
но потом все спуталось.
Потом я была вроде как не в себе,
пока не покинула тела.
Э-эй!
Ты только не вздумай совать
руки в огонь - он горячий!
О, нет.
Твоя мать и твои братья обратились в суд
с требованием пересмотреть твое дело.
И суд постановил,
что твои судьи были повинны
в умышленном обмане,
подкупности и злобе.
Приговор над тобой отменен,
объявлен недействительным,
не имеющим силы.
Да, но меня сожгли.
Они могут воскресить меня?
Но они решили поставить красивый крест
на том месте, где был костер,
чтобы увековечить твою память.
Не этот крест освятит мою память.
Обо мне будут помнить и тогда,
когда люди забудут даже, где Руан стоял.
Вот оно, твое самомнение!
Ты, ни чуть не исправилась.
Ты всегда была невозможно дерзкой.
Ты тоже называл меня ведьмой, а?
Дьявол, нет! Это сочинили церковники.
Знаешь, я всю жизнь задавал себе вопрос:
"Как бы она сделала это
или бы сделала это?"
Ты всегда добивалась своих целей.
У?
Со мной, с архиепископом,
даже с Бодрикуром,
который послал тебя ко мне.
Ко мне, к дофину Франции.
Это было чудо, а?
Это было не чудо, а яйца, Чарли.
Яйца?
Нет яиц! Нет яиц!
Тысяча громов. Что значит - "Нет яиц"?
- Ну я же не могу снести их, сир?
- Слушай-ка, ты!
- Да, сир.
- Кто я такой?
Кто вы такой, сир?..
Я кавалер Роберт де Бодрикур,
начальник гарнизона замка Вокулёр,
- или я пастух?
О, сир, вы самый большой человек,
прямо как король.
И ты смеешь говорить мне,
что не несёшь яйца?
- О, сир...
- Нет, "о сир".
Мои куры лучшие несушки в Шампани.
А ты говоришь мне, что нет яиц!
Кто их украл?
Молока вчера тоже не хватило?
Знаю, сир. Хорошо знаю.
Нет молока. Нет яиц.
Завтра и совсем ничего не будет.
На нас положено заклятье.
Мы заколдованы, пока Дева у ворот.
Где?
Чёрт возьми!
Я ей говорил, а она не уходит.
У тебя тут полсотни вооруженных солдат.
Боятся ее, что ль?
- Она такая упорная, сир.
- Сейчас послушай...
- Я посажу тебя в этот колодец!
- Мессир, я вас прошу.
Вот и помешай мне -
с помощью своего упорства!
Если это легко и любая девчонка может.
Вы же не избавитесь от нее тем,
что я буду сидеть в колодце.
Она, кажется, ничего на свете не боится.
Может, вам удастся ее припугнуть?..
Возможно.
Подойди!
- Я, сир?
- Да, ты.
- Это вы тут начальник?
- Да, нахалка! Я тут начальник.
Доброе утро, капитан-начальник.
Капитан.
Вы должны дать мне коня, латы и несколько
солдат и отправить меня к дофину.
Таковы веления моего господина.
А кто он, к дьяволу, твой господин?
Я дворянин и мне приказывает
только король.
Не беспокойтесь, тут все в порядке.
Мой господин - это Царь Небесный.
Да она помешанная.
Ты чего, болван, мне сразу не сказал?
Ох, сир, не сердите ее.
Дайте ей, что она просит.
А по-моему, Господь
велит мне отослать тебя обратно к отцу,
с наказом выбить из тебя дурь.
Вам кажется, что вы так и сделаете,
а на самом деле выйдет совсем иначе.
Вот вы сказали, что не пустите меня.
Однако ж я тут.
Послушай меня...
Лошадь стоит шестнадцать франков.
Но я выгадаю на латах: я достану
у кого-нибудь старые,
и мне совсем не нужны такие
красивые латы, как вот на вас.
И провожатых много не потребуется.
Дофин даст мне все что нужно,
чтобы я сняла осаду с Орлеана.
- Снять осаду с Орлеана?!
- Да. Господь Бог повелел мне это.
Ах, черт меня возьми!
О нет, капитан! Господь милосерд,
а святые Екатерина и Маргарита, которые
разговаривают со мной каждый день
заступятся за вас.
Вы попадете в рай;
и ваше имя будут вспоминать,
как имя человека, который мне помог.
- Сколько тебе лет?
- Семнадцать, так говорят.
Ты говоришь, будто святая Екатерина
разговаривает с тобой каждый день?
- Да. А также святая Маргарита.
- И какие они?
Об этом я ничего вам не скажу.
- Мне не дозволено.
- Но ты их видишь, да?
- И они говорят с тобой,
вот как я сейчас?
- Нет. Совсем иначе.
И вы не должны спрашивать меня
о моих голосах.
О каких еще голосах?
Я слышу голоса, и они
говорят мне, что делать.
- Они от Бога.
- В твоем воображении!
Конечно. Господь всегда
говорит с людьми так.
Так, значит, Господь сказал
тебе снять осаду с Орлеана?
И короновать дофина в Реймском соборе.
Короновать.
И выгнать англичан из Франции.
Может, еще что-нибудь?
Нет, пока все. Спасибо.
По-твоему, снять осаду с города так же
легко, как пригнать корову с пастбища?
Я думаю, это не так уж трудно,
если Бог на твоей стороне.
А ты когда-нибудь видала,
как дерутся солдаты?
Видала, как они грабят, жгут,
обращают страну в пустыню?
Ну, не надо так бояться, Роберт!
Я не боюсь. И кто тебе позволил
звать меня Роберт?
Ты не понимаешь, Роберт.
Наших солдат всегда бьют,
потому что они сражаются только
ради спасения собственной шкуры.
А самый простой способ
ее спасти - это убежать.
А наши рыцари думают только о том,
какой выкуп они возьмут за пленных.
Не убить врага,
а содрать с него побольше денег.
Вот что у них на уме.
Но я научу всех сражаться,
ради того, чтобы воля Божья
свершилась во Франции.
И увидеть день, когда во Франции
не будет англичан и только один король:
не феодальный король -
не английский король,
но, волею Божьей - французский.
Ты, разумеется, говоришь вздор.
Но на солдат, может, и подействует,
даже на дофина, пожалуй, подействует..
- Если ты сможешь повести их в бой...
- Конечно, я смогу..!
Не перебивай меня раньше,
чем я соберусь с мыслями.
Нет, капитан.
Ты, ты и ты.
Пойдешь в Шинон
с этими тремя мужчинами.
Капитан! У вас вокруг головы сияние,
как у святого!
А одежда? Можно мне
надеть солдатскую одежду?
А! Надевай что хочешь. Я умываю руки.
И письмо к дофину?
Напиши, Поли. Я поставлю свою печать.
- Твоё имя Поли?
- Пуленги, но он зовёт меня Поли.
У нас один размер, Поли.
Найди мне одежду.
- Сир, сир!
- Что ещё?
Куры несутся как сумасшедшие!
Господи помилуй!
Воистину она послана Богом!
Эй, вы кто?
Вы не войдёте без пропуска.
Я привезла письмо для дофина
из Вокулёра.
Какой пароль?
Я знаю только один:
во имя Богоматери и её сына.
Вот как, они посылают нам
хорошенькую женщину и лошадь!
Из какого вы монастыря, леди?
Неужто от матушки Филиппа?
- У них появились новые девушки.
- Слезай-ка с лошади, милочка.
Не пора ли тебе размять свои ножки!
Сходим с тобой на сеновал!
В чём проблема то...
Что происходит?
Кто эти люди?
Она говорит, что везёт письмо
для дофина из Вокулёра.
Она?
Почему ты в такой одежде?
Он вам сказал почему.
Вы едете из Вокулёра?
Да там 5000 годдэмов на дороге.
Они не остановили меня.
И никто не остановит.
Я же предложил тебе повеселиться.
Ты же не будешь спать на лошади!
Да слезай же, чёрт подери,
или я надеру тебе задницу!
Отнеси это Его Высочеству дофину.
Думаешь, достанешься офицеру?
Слезай.
Я с тобой говорю, маленькая шлюха!
Не прикасайся к ней!
Оставь его. Он уже на краю могилы.
Какой ещё могилы?
Ну-ка слезай, маленькая...
Пошёл... пошёл, пошёл!
Ваше Высочество?
Разве ты не видишь, что я занят?
Послание, Ваше Высочество, из Вокулёра.
Это моё письмо!
А это мое дело - знать, о чем вы
пересылаетесь с гарнизоном Вокулёра.
- Вы, грубиян!
- Молчи, ты слышишь?
Слышу, слышу.
Нечего орать на весь замок.
Вы бы лучше на англичан покричали,
да разбили бы их хоть разок!
Ах ты дрянной...
Не смейте поднимать на меня руку!
Это измена.
Тихо! Тихо! Так не годится.
Господин шамбеллан! Прошу! Прошу!
Надо все-таки соблюдать
какой-то порядок.
А вы, сэр, раз не умеете
управлять королевством,
так хоть управляйте самим собой!
Благодарю!
А у вас всегда поучение наготове?
Вы считаете, что со мной можно так
разговаривать, потому что я вам должен?
И потому что я не умею драться?
Но в моих жилах... жилах
течёт королевская кровь.
Даже и это, уже подвергалось сомнению.
Вы как-то мало похожи
на внука Карла Мудрого.
Довольно уже поминать о моем дедушке.
Он был до того мудр, что весь
семейный запас мудрости забрал себе
на пять поколений вперед,
оставив меня в моей печальной судьбе.
Вот меня все и оскорбляют, как он!
Благоволите сдерживать себя, сир.
Подобная вспыльчивость неприлична сану.
Еще одна проповедь! Спасибо.
Вот. Прочитайте это
окаянное письмо.
Из-за него кровь бросилась в голову.
Давайте, я прочитаю. Я-то умею читать.
Я ожидал больше здравого
смысла от де Бодрикура.
Он, посылает нам какую-то помешанную...
Он посылает нам святую, ангела.
Прямо сейчас, на моих глазах она поразила
смертью франка, который грязно ругался.
"Он на краю могилы."-
сказала она и он умер прямо там.
И будь я проклят, если я когда-нибудь
произнесу хоть одно слово ругани!
- Весьма благочестивое начало, капитан.
- Вы видите, это чудо!
И она пришла ко мне,
ко мне - своему королю.
Не к вам, архиепископ, несмотря
на всю вашу святость.
Она-то понимает,
что значит королевская кровь.
Да тот солдат умер с перепою.
Чистое совпадение!
Я не знаю, какое такое совпадение.
Я знаю только, что этот человек умер,
а она предрекла ему, что он умрет.
Все мы смертны, капитан.
Вам не разрешат видеться
с этой помешанной...
Но я король. И я хочу ее видеть.
Так ей не разрешат видеть вас.
А я вам говорю, что будет по-моему!
Непослушный мальчик!
Что сказал бы ваш мудрый дедушка!
Вот сразу видно, какой вы невежда,
Синяя Борода.
У моего деда была святая, которая
поднималась в воздух во время молитвы,
И она все рассказывала,
что он хотел узнать.
А у моего покойного отца
было целых две святых.
Это у нас семейное.
И как вы там хотите,
а у меня тоже будет своя святая.
Можно очень легко испытать,
святая она или нет.
Когда она войдёт, я займу место дофина,
и посмотрим, поймёт ли она обман.
Да.
Да, я согласен на это.
Если она не распознает королевскую
кровь, я не стану ее слушать.
Только Церковь признаёт
человека святым.
Послушайте меня. Я сам видел эту
девушку и франка. Чудо там или нет.
Какая разница, франку то конец.
Если она поведёт за собой
наших людей, чудо это или нет,
это будет конец англичанам.
Почему не попробовать?
Девушка должна быть опрошена
представителями Церкви.
Иди, приведи ее.
Достаточно музыки! Слушайте меня все!
Тише вы все.
А вы, Синяя Борода, идите на трон.
Вы притворитесь, будто вы - это я.
Будто я - этот мозгляк! О Господи!
- Интересно, узнает она его?
- Конечно, узнает.
- Как она узнает.
- Как?
Она знает то, что в Шиноне знают все.
Что дофин самый уродливый
и хуже всех одетый.
И что мужчина с синей бородой -
это Жиль де Рэ.
О! Об этом я и не подумал.
Вы не так привычны к чудесам, как я.
Знаете, это более по моей части.
Но тогда, значит,
это будет совсем не чудо?
Почему нет?
Чудо, мой друг, - это событие,
которое рождает веру.
В этом самая суть и назначение чудес.
Тем, кто их видит, они могут
казаться удивительными,
а тем, кто их творит,
весьма простыми.
Но это не важно.
Если они укрепляют или
порождают веру - это чудо.
Даже если это сплошной обман?
Обман утверждает ложь. Событие,
рождающее веру, утверждает истину.
Стало быть, оно не обман - это чудо.
Ваше Высочество, Жанна, из Домрэми.
Пусть приблизится к трону.
Мой Бог! Волосы-то!
Я их так ношу, потому что я солдат.
Вы же не пойдёте в бой
с этими большими рогами?
Ты просила встречи с дофином.
Брось, Синяя Борода!..
Полно меня дурачить!
Где дофин?
Благородный дофин,
я послана к вам,
чтобы прогнать англичан от Орлеана,
выгнать их из Франции
и короновать вас в Реймском соборе,
где короновались
все законные короли Франции.
Что, видали?
Она узнала королевскую кровь.
Кто теперь посмеет сказать,
что я не сын моего отца?
Но если ты хочешь, чтобы я
короновался в Реймсе,
так это не со мной надо говорить,
а вот - с архиепископом.
Монсеньор...
Монсеньор! Я только простая
деревенская девушка,
а на вас почиет благодать, и сам
Господь Бог осенил вас своею славой!
- Он покраснел, старый лис!
- Ещё одно чудо.
Дитя! Ты влюблена в религию.
Да?.. Я никогда об этом не думала.
А это что-то дурное?
Дурного в этом ничего нет,
дитя мое, но есть опасность.
Ну, опасность есть везде,
кроме как на небе.
О монсеньор, вы вдохнули в меня
такую силу, такое мужество!
Как это, должно быть, чудесно -
быть архиепископом!
Монсеньор, сделайте милость,
прогоните всех этих дураков,
чтобы мне поговорить с дофином наедине!
Пойдемте, господа. Дева пришла к нам
с благословения Божия.
- Вы позволите мне пройти?
- Простите, мадам. Конечно.
- Это кто, королева?
- Нет. Но она считает, что да.
Я попросил бы ваше высочество
не насмехаться над моей женой.
- А кто этот старый ворчун?
- Герцог Ла Тремуй.
- А чем он занимается?
- Прикидывается, будто командует армией.
А когда я нахожу себе друга, кого-нибудь,
кто мне по сердцу, он его убивает.
- Почему позволяешь?
- А как же мне не позволить?
Он, грубиян?
Они все грубияны.
И ты трусишь?
Да. Я трушу.
Только, пожалуйста, без нравоучений.
Отвага - это, знаешь ли,
очень хорошо для этих верзил
в железных латах и с мечом у пояса.
А я в этих латах и меча такого
поднять не смогу.
Они любят сражаться:
их прямо одурь берет,
когда они не могут сражаются.
А я человек спокойный и разумный,
я совсем не хочу убивать людей,
я хочу только, чтобы меня не трогали
и не мешали жить, как мне нравится.
Я не просил стать королем,
мне это навязали.
Итак, если ты пришла возгласить:
"Сын Людовика Святого,
опояшься мечом своих предков
и веди нас к победе!"...
... - то я одно тебе посоветую -
не утруждайся!
Я все равно ничего не могу.
Вначале со всяким так бывает.
Это ничего. Я вдохну в тебя мужество.
Но я не хочу, чтобы в меня
вдыхали мужество.
Я хочу спать в удобной кровати
и не ждать каждую минуту,
что меня убьют или изувечат.
Нет, ты лучше в других вдыхай мужество,
и пусть себе дерутся
сколько душе угодно.
А меня оставь в покое.
Нельзя, Чарли.
Ты должен выполнить волю Господа.
Ты лучше сядь-ка на трон.
Давно хочу поглядеть.
Какой толк сидеть на троне,
когда все приказания отдают другие?
Но коли хочешь...
- Вот тебе твой король!
- Ты еще не король, Чарли.
Ты только дофин.
Я знаю народ - настоящий народ, тот,
что растит для тебя хлеб.
Народ только тогда будет считать
тебя законным королем,
когда святое миро коснется твоих волос.
Нет.
А сам ты будешь посвящен и коронован
в Реймском соборе.
Да, и еще, Чарли: тебе надо приодеться.
Куда смотрит королева?
У нас нет денег. А что есть,
то она все тратит на свои наряды.
Да и я люблю, когда она хорошо одета.
А мне все равно, что носить.
Всё равно не красивый.
В тебе что-то есть хорошее, Чарли.
Но это не то, что нужно королю.
А вот увидим. Я не так глуп,
как, может быть, кажусь.
Вот скажу...
Скажу тебе: один хороший договор важнее,
чем десять победных сражений.
Эти вояки прогадывают на договорах все,
что выигрывают в бою.
Вот когда дойдет до заключения договора,
уж тут-то мы англичан околпачим.
Потому что они больше способны драться,
чем мозгами шевелить.
Если англичане победят,
они сами напишут этот договор.
И горе тогда бедной Франции!
Ты должен бороться, Чарли,
нравится тебе или нет!
Тут уж надо собрать мужество в кулак,
- да и креститься обеими руками.
- Ах, да будет тебе про Бога
и про молитвы!
Не выношу людей, которые вечно молятся.
Как будто мало того, что приходится
высиживать положенные часы!
Бедное дитя.
Ты никогда по-настоящему не молился.
Придется мне научить тебя.
Я не дитя, я взрослый мужчина и отец,
и не желаю, чтобы меня учили!
Да, у тебя ведь маленький сынок.
Ты не хочешь сражаться за него?
Нет! Отвратительный мальчишка!
Он ненавидит меня.
Он всех ненавидит, чертенок!
Терпеть не могу детей.
Не хочу быть отцом и не хочу быть сыном,
- особенно сыном Людовика Святого.
И не хочу совершать никаких подвигов,
о которых вы так любите болтать.
Хочу быть таким, как я есть,
Ты можешь оставить меня в покое
и думать о своих делах?!
Думать о своих делах
- это все равно что думать о своем теле,-
самый верный способ расхвораться.
Нет, мы посланы на землю, чтобы творить
божье дело, а не своё собственное.
Я пришла возвестить тебе веление
Господне, и ты должен выслушать.
Не хочу никаких велений.
Но, может быть,
ты умеешь раскрывать тайны?
Или исцелять болезни?
Или превращать свинец в золото?
Или еще что-нибудь?
Я могу превратить тебя в короля.
А это, сдается мне,
будет чудо не из легких.
Если мы отправимся в Реймс
и будем устраивать коронацию,
Анна захочет нашить новых платьев.
Мы не имеем средств.
- Пусть буду как есть.
- Как есть!
А что ты есть?
Хуже самого бедного пастушонка.
Твои собственные земли и то не твои,
пока ты не коронован.
Они все равно не будут мои,
они все заложены.
Поможет мне коронация
заплатить по закладным?
Чарли! Я сама от земли
и всю силу нажила тем,
что работала на земле.
И я тебе говорю: твои земли даны,
чтобы ты управлял ими
и поддерживал мир Господень.
А я послана Богом возвестить тебе,
что ты должен преклонить колени в соборе
и вручить Господу свое королевство
на веки вечные,
и стать величайшим королем мира -
как его управляющий и его приказчик,
его воин и его слуга!
И англичане падут ниц и
станут молить тебя,
чтобы ты позволил им вернуться с миром.
Неужели ты захочешь
стать жалким Иудой и предать меня
и того, кто послал меня?
Ах, кабы хватило смелости!..
- Кабы хватило смелости!..
- У меня хватит.
Смелости, во имя Господне!
Со мной ты или против меня?
Я попробую.
Предупреждаю тебя, долго я не выдержу.
Но я попробую. Сейчас увидишь.
Но ты смотри не отходи от меня
и не позволяй, мне грубить.
Слушайте меня все!
Вели им замолчать!
Дрянь ты этакая!
Молчание перед лицом его величества!
Да замолчите же вы!
Я вручил Деве командование армией.
Это еще что такое? Я командую армией!
Вот тебе и ответ, старый ворчун.
Кто идет со мной на Орлеан?
За Бога и его Деву! На Орлеан!
Кто ещё?
Ветер, ветер, ветер,
когда же подует западный ветер?
Это не возможно. Мы не переправимся
через Луару без западного ветра!
Я жду этого каждое утро.
- Ничего, сэр.
- Бездействие расслабляет людей.
- Как мы переправим
через Луару всю армию!
- Я намерен пересечь мост!
- Сколько надо людей?
- Там десять выстоят против ста.
А где же наши подкрепления?
О чём думает дофин?
А Дофин, у меня есть послание от него.
Он посылает нам помощь.
Сколько людей?
- Одну девушку.
- Это шутка?
- Он пишет, она святая.
- Он сумасшедший?
- Что за святая?
- Я не знаю. Какая-то глупость.
- Когда она приедет?
- Через неделю...
Девушки - существа нежные.
Но мои солдаты её уже ждут.
Они знают со вчерашнего дня.
Я всё ещё за атаку моста.
А, солдаты.
- Ты бастард?
- А ты Дева?
- Лайель.
- Сир.
Я не ждал тебя так рано.
Мы не развлекались по пути
и не везли женщин в обозе.
Нет женщин?
Я не вижу подготовки к атаке.
Я жду подкреплений.
Выпей немного вина с дороги?
Я выпью с тобой вина,
но только в Орлеане.
Только Луара между вами и англичанами.
Луара широка, моя милая
Есть мост. Во имя Бога,
перейдем его и атакуем их.
Это выглядит просто.
Но это невозможно.
- Кто сказал?
- Я говорю.
- И другие - постарше и поумнее меня.
- Что постарше и поумнее, старые ослы.
Тебе не известно, что я принесла помощь,
которой не получал ни один
генерал и ни одна крепость?..
- Твою собственную?
- Нет.
Помощь и совет Царя Небесного.
Покажи мне мост.
Я собираюсь перейти по нему.
Я дерзну, а ты за мной.
Только начальникам мелких отрядов
разрешается проявлять
личную храбрость в бою.
Я покажу тебе мост.
- Вот мост.
- Так чего же вы ждете?
- Ты очень нетерпелива!
- А разве сейчас время терпеть?
Враг между нами и Орлеаном.
А мы стоим и не делаем ничего.
Я освобожу тебя от страха!
Нет, нет, милочка!
Если ты освободишь меня от страха,
я буду замечательным рыцарем из книжки,
но очень плохим командующим армией.
Ну ладно.
Давай-ка я поучу тебя военному ремеслу.
Видишь две башни
со стороны моста?
Это наши или годдэмов?
Помолчи-ка и слушай.
Если бы я засел там с десятком солдат,
я бы мог выстоять против армии.
А у англичан десять раз по десять,
а может, и больше.
Они не могут выстоять против Бога.
Бог не давал им землю под этими башнями.
Они украли ее у Бога. Бог дал ее нам.
- Я возьму эти башни.
- Одна?
Наши солдаты их возьмут.
А я поведу солдат.
Никто за тобой не пойдет.
Я не стану оборачиваться и смотреть,
пошел ли кто-то за мной.
Молодец! Из тебя, пожалуй,
выйдет солдат.
Ты влюблена в войну.
Архиепископ говорит,
что я влюблена в религию!
Религия, это для женщин.
Ты либо женщина, либо солдат.
Я солдат - и не хочу,
чтобы обо мне думали как о женщине.
И женское платье не ношу.
Мне не интересно то,
что интересует женщин.
Они думают о любовниках и деньгах,
а я думаю о том, как пойду на приступ
и где поставить пушки.
Тебе еще надо многому
у нас научиться. Пойдём.
Мост можно перейти не более
четырех человек в ряд.
Мы должны пересечь Луару и выйти в тыл.
- Чего же ты ждёшь?
- Воли божьей.
Как это так? Это Бог ждет тебя.
Так пусть он переменит ветер.
Лодкам против течения
нужен западный ветер.
- Ты помолился?
- Мой капеллан сделал это.
Отведи меня в церковь.
Я расскажу святой Екатерине,
она попросит Бога
дать мне западный ветер.
Ближайшая церковь в Орлеане.
Может годдэмы тоже молятся.
Сир, смотрите, сир!
Ветер меняется!
Господь так сказал.
Ты командуешь королевской армией.
Я твой солдат.
Дюнуа, милый товарищ по оружию.
Поставь мою ногу на лестницу и скажи:
"Вперед, Жанна!"
Народ ждет тебя, Жанна.
Пусть вся слава достанется королю.
Он только портит картину, бедняга.
Теперь, ваше величество,
вы наконец король!
Больше не соглашусь такое вытерпеть, даже
если стану императором солнца и луны.
Боже, поможет мне кто-нибудь?
Помоги его величеству.
Какая тяжёлая одежда!
Я думал, что...
Я думал рухну,
когда вы надели корону на меня.
Вы, наверно, чуть живы -
ваши ризы весят добрую тонну.
А это знаменитое святое миро,
о котором столько было разговору,
оно прогорклое!
Этим одеждам больше тысячи лет.
Ангел их принес Хлодвигу.
Это было, вероятно,
ещё в эпоху франков!
Сир, я сделала вас королем.
Мой труд закончен.
Я возвращаюсь к отцу в деревню.
А? Ну что ж!
Хорошо, так будет лучше.
- В деревне жизнь куда более здоровая.
- Но скучная.
Неудобно тебе будет в юбках,
после того, как ты столько времени
их не носила.
Оно, конечно, мне будет посвободнее.
Но я все-таки буду скучать.
И я тоже буду скучать.
Конечно. Я знаю, что никто из вас
по мне не заплачет.
Но мы, мы не можем тебя удерживать,
раз тебе захотелось домой.
Женщина должна быть
с родителями или мужем.
Можешь навещать нас время от времени.
И если я могу что-то для тебя
сделать... когда-нибудь.
Дело сделано.
От нее в начале была польза.
Ожесточённое сердце и хорошая лестница,
и нас ничто не остановило бы!
Милый Джек...
как бы я хотела очутиться
на мосту под Орлеаном снова!
- Там, на мосту, мы жили!
- Это правда.
А кое-кто из нас и умер на этом мосту.
Как странно, Джек!
Я такая трусиха...
Я вся дрожу от страха перед битвой.
Но потом, когда все кончено,
мне становится так скучно.
Так уныло.
Ты должна научиться быть
воздержанной в войне,
- как ты умеешь быть воздержанной
в пище и питье, моя маленькая святая.
Милый Джек!
Ведь ты любишь меня?
Ты в этом нуждаешься.
У тебя слишком мало друзей при дворе.
Почему?
Почему все эти придворные, и рыцари,
и церковники так меня ненавидят?
Что я им сделала?
Я ничего не прошу для себя,
- только чтобы мою родную деревню
освободили от податей.
Я принесла им победу.
Я наставила их на истинный путь,
когда они делали всякие глупости.
Я короновала Чарльза,
сделала его настоящим королем.
И все почести, какие он теперь раздает,
все досталось им.
За что же они меня не любят?
Ты ждешь, что глупцы будут любить тебя
за то, что ты разоблачила их глупость?
Какому епископу приятно,
когда кто-то оттирает его от алтаря,
пусть даже святой?
Я скажу тебе кое-что, Джек.
Мои голоса приходят ко мне
в колокольном звоне.
Не тогда, когда колокола
звонят как сегодня,
- это простой перезвон.
Но вот здесь всё полно отголосков,
или где-нибудь в поле,
когда колокола поют вдалеке,
или где-то в тихой деревеньке.
- тогда я слышу мои голоса.
Не нравятся мне, Жанна,
эти твои разговоры о голосах.
Будто ты немножко того.
Но ты всегда даёшь мне разумное
объяснение того, что ты делаешь,
хотя и говоришь другим,
что выполняешь волю святой Екатерины.
Вот и приходится для тебя
подыскивать объяснения,
раз ты не веришь в мои голоса.
Но я сперва слышу голоса,
а объяснения нахожу потом.
Хочешь - верь, хочешь - нет.
- Ты рассердилась?
- Да!
Нет, не на тебя.
Мне хочется, чтобы ты был
нашим деревенским мальчуганом.
- Почему?
- Я бы могла тебя понянчить.
- Ты всего лишь маленькая женщина?
- Нет. Я солдат и никто ещё.
А солдаты всегда возятся с ребятишками,
когда выпадает случай.
Джек, ты собираешься брать Париж?
Кто знает?
Дадут ли мне.
Может есть причины.
Что говорят твои голоса, Жанна?
Ничего.
Они не всегда говорят со мной.
Ты рисуешь квадрат слишком большой.
Король слабоват на правую ногу.
Я говорил, слишком большой!
О. Это ты.
Я думал, ты на обратном пути домой.
Я думала, ты уже на пути в Париж.
Ради Бога, не надо больше сражений!
Мы потеряем все, чего добились.
Лучше заключить выгодный договор.
Договор!
Почему нет? Раз я уже
коронован и миропомазан?
Ох, это миро...
Дай мне ещё мелок.
Видишь ли Жанна,
приходит время когда солдат
должен уступить место
государственному деятелю.
Дай мне другой кусочек.
Война это не только пушки и солдаты,
но ещё и хитрость и листки бумаги.
Да и затраты тоже.
О, спасибо.
Париж обойдётся слишком дорого для нас!
Наши карманы опустошили твои битвы.
Ты будешь королем Франции
только войдя в Париж.
Поговорите с ней вы, архиепископ,
Дева хочет опять воевать.
Она думает только об одном -
война, война, война.
Но разве не довольно того,
что мы сделали?
Вы согласны со мной, архиепископ?
Время заключить договор.
Сейчас нам везет,
надо этим пользоваться.
Везёт! Сам Господь Бог сражался за нас,
а ты говоришь везёт!
Жанна! Король обратился ко мне,
а не к тебе.
Ты забываешься.
Ты стала часто забываться!
Так говорите с ним вы. И скажите ему, что
Бог не велит ему снимать руку с плуга.
Я не так часто призываю
имя Божье, как ты,
ибо когда я толкую его волю,
то опираюсь на авторитет Церкви.
Раньше ты уважала мой сан
и не посмела бы так говорить со мной.
Но теперь ты запятнала себя
грехом гордости.
Да, она думает, что лучше всех знает,
что надо делать.
Но я же и правда знаю это лучше.
И я совсем не гордая. Я только тогда
говорю, когда знаю, что я права.
- Откуда ты знаешь, что ты права?
- Знаю. Мои голоса...
Ах, твои голоса, твои голоса!..
Почему твои голоса не говорят со мной?
Кажется, я король, а не ты.
Они говорят с тобой,
но ты их не слышишь.
Ты никогда не сидел вечером в поле,
прислушиваясь к ним.
Когда звонят к вечерне, ты поднимаешь
руку, крестишься - и дело с концом!
Но если бы ты помолился от всего сердца
и послушал, как дрожат в воздухе
отголоски после того,
как колокола умолкли,
ты тоже услышал бы мои голоса.
Да какие тебе нужны голоса, когда то же
самое может сказать любой кузнец:
что надо ковать железо,
пока оно горячо.
Я тебе говорю: надо сейчас же
двинуться на Компьен и освободить его,
как мы освободили Орлеан!
Тогда и Париж откроет свои двери.
Джек, скажи им!
Скажи, что я права.
Пылкость и отвага
очень хорошие слуги в бою,
но плохие господа.
Вы бы и сейчас сидели запертые в Орлеане,
кабы я не заставила вас перейти в атаку.
Жанне мало быть папой, она хочет еще быть
Цезарем и Александром Македонским.
Гордыня ведет к падению, Жанна.
Гордыня там или нет,
но это ведь правда?
- Есть тут здравый смысл?
- А у меня нет денег.
А с этой коронацией, которую ты сама
затеяла, пришлось опять влезть в долги.
Церковь богата.
Я уповаю на Церковь.
Я ничего не боюсь, если вы осените меня
своим благословением.
Нет тебе благословения,
ты во грехе гордыни и непослушания.
Как можно говорить, что я непослушна,
когда я во всем слушаюсь моих голосов,
потому что они от Бога?
Голос Бога на земле один -
это голос Церкви.
А все твои голоса - это только
отзвуки твоего своеволия.
Это не правда!
Ты говоришь архиепископу
у него же в соборе, что он лжет.
Я не говорила, что вы лжете.
Это вы сказали про мои
голоса, будто они лгут.
А в чем они до сих пор лгали?
Ну, пусть вы в них не верите, пусть это
только отзвуки моего здравого смысла,
но разве они не правы.
Всё та же старая история: она одна права,
а все остальные ошибаются!
Так слушай моё последнее
предостережение.
Если ты будешь ставить своё разумение
выше руководства
духовных своих пастырей,
Церковь отречется от тебя
и предоставит тебя той участи,
какую ты сама на себя навлекла.
Иди домой, Жанна. Иди домой.
Ты была очень полезной вначале.
Я не хочу быть неблагодарным.
Я избавлю вашу деревню от податей,
хотя я и не могу себе это позволить.
Будьте умницей, не докучай нам больше.
Джек, скажи что-нибудь!
Я думаю, что Бог был на твоей стороне.
Я не забыл, как переменился ветер
и как переменились наши сердца,
когда ты пришла.
Но я скажу тебе как солдат: Бог
не станет выполнять всю черную работу.
Дальше давай сама.
И я говорю, что время чудес кончилось,
и что впредь кто будет вести игру
по правилам, тот и выиграет,
если удача не отвернется.
И ты тоже об удаче!
Я не знаю, во сколько человеческих жизней
обойдется мне тот или иной ход.
Но ты не считаешься с потерями,
ты ждёшь, что Бог тебя выручит;
ты думаешь - Бог у тебя в кармане!
До сих пор численное превосходство
было у тебя - и ты побеждала.
Но когда-нибудь ты бросишься в бой
с десятком солдат, а нужна будет сотня,
и тогда ты обнаружишь,
что Бог на стороне больших батальонов.
Король говорит мне о деньгах,
а ты говоришь мне об осторожности.
У простых людей нет денег на латы,
и выкуп им не из чего платить.
Но в Орлеане они пошли за мной,
полуголые, они полезли в ров,
на осадную лестницу, на стены!
Ты тоже пошёл за мной, Джек,
в тот день.
Времена меняются, Жанна!
Бог мне свидетель,
упади ты в Луару, я бы, не задумываясь
прыгнул бы в воду!
Но если ты наделаешь глупостей
и возьмёшь Париж,
я оставлю тебя.
Если они тебя схватят,
тебя потащат по улицам
и сожгут как ведьму.
Ты останешься одна, абсолютно одна.
Это правда, Жанна.
Прими это в расчет.
Где сейчас были бы вы все, если бы я
принимала в расчет такую правду?
Какой помощи можно от вас ожидать,
какого совета?
Я думала, у Франции есть друзья
при дворе французского короля,
но нахожу лишь волков,
которые грызутся над клочьями
её истерзанного тела.
И в простоте я верила, что вы,
отвергающие меня,
будете мне крепостью и защитой для меня.
Но я теперь поумнела.
Немножко ума еще никому не вредило.
Не думайте, что вы очень
меня напугали тем, что я одна.
Франция одна.
И Господь один.
Что мне мое одиночество
перед одиночеством моей родины
и моего Господа?
Я понимаю теперь,
что одиночество Бога - это его сила.
Что сталось бы с ним, если бы он
слушался ваших ничтожных советов?
Мое одиночество тоже станет моей силой.
Лучше мне быть одной с Богом.
Мне не изменят ни Его дружба,
ни Его советы, ни Его любовь.
В его силе я почерпну дерзновение
и буду дерзать, дерзать - пока не умру!
А теперь я пойду к простым людям,
и любовь, которую я увижу в их глазах,
утешит меня, после вашей ненависти.
Вы бы рады были, чтобы меня сожгли.
Но если я пройду через огонь -
я войду в сердце народа
на веки вечные.
Да прибудет со мной Господь!
Ты видишь, наши советы были хороши!
Ты была бы жива и сегодня.
- И это была бы жизнь?
- Костёр разве лучше!
Те страдания измерялись минутами.
Но страдания жизни, Чарли,
слагаются в года.
Да, возможно ты и права.
Надеюсь, я вам не помешал?
- Кто вы?
- Я граф Уорик.
Вы не знаете моего имени,
но это я заплатил 16000 ливров за вас,
- чтобы подкупить бургундцев.
- И такие деньжищи есть на свете!
Да, мэм, у Англии.
Я не видела вас на моём суде.
Суд был делом Церкви, мадам!
Но я видел вас через потайное окошко.
Это мой единственный шанс
поговорить с вами.
Вы знаете, что такое небеса и ад,
у Оксфорда и Кембриджа
с этим мало общего.
Я просто приношу извинения.
Ваше сожжение было чистой политикой.
Ничего личного.
Я не держу на вас зла, милорд.
На всё воля Божья.
Божья? О, конечно.
Но я предпочитаю говорить об
исторической необходимости.
Очень мило, что вы так к этому
относитесь. Признак благовоспитанности.
Я не понимаю ваших слов.
Мы не говорим по-английски на небе?
Примите мои извинения.
И вы тоже, сир.
Вы мне также обязаны короной,
как и она мне своей святостью.
- Меня называют делатель королей.
- Господь сделал меня королём!
У меня королевская кровь.
Мы не должны осуждать Господа.
Странно, какие ошибки может совершать
такой умный человек, как я.
Ваше сожжения, я полагал,
в политических целях,
положит конец вашей легенде.
Но и сейчас мы всё ещё говорим о вас.
Милосердие было бы лучше.
Пусть умирают в старости
и в одиночестве.
Милосердие?
Позвольте мне взглянуть, сэр!
- Пожалуйста.
- Ладно, только одним глазком.
- Поднимите меня, сэр.
- Сам поднимись, щенок.
Если хочешь повыше, подставь это.
- Ты ешь слишком много.
- Мама говорит, что я должен расти.
Не в ширину же!
О, сэр, там инквизитор!
Жанна,
ты днём раньше давала необдуманные
ответы, и тебя посадили
на день в это место.
Я надеюсь, теперь ты будешь отвечать
как истинная дочь Церкви.
Дитя, ты выглядишь сегодня бледно.
Тебе не хорошо?
Спасибо, вы очень добры.
Сейчас уже лучше.
Но вчера епископ прислал мне карпа,
мне стало нехорошо.
Хочешь сказать,
что рыба была испорченная.
Вы хотели мне добра, я знаю,
но от рыбы я всегда делаюсь больна.
Англичане решили,
что вы хотите меня отравить.
Отравить?
Считаешь епископа отравителем?
Но англичане непременно хотят
сжечь меня как ведьму.
Зачем вы оставляете меня
в руках англичан?
И зачем меня приковали за ноги к бревну?
Иль боитесь, что я улечу?
Когда тебя еще не заковали,
разве не пыталась ты убежать,
спрыгнув с башни высотой
шестидесяти футов?
Если ты не умеешь летать,
как ведьма, почему ты жива?
Наверное, тогда башня
еще не была такая высокая.
Она с каждым днем становилась все выше
с тех пор, как вы стали меня допрашивать.
Это верно, мастер Корсель.
Вы адвокат этой женщины?
Ещё хорошо, что она была одна.
Зачем ты спрыгнула с башни, Жанна?
Кто не покинул бы тюрьму,
если бы нашел из нее выход?
- Ты пыталась бежать.
- А как же! Конечно.
Если ты находишься в руках Церкви
и пытаешься изъять себя из ее рук,
значит, ты отрекаешься от Церкви.
А это ересь.
Чепуха это, вот что.
Попытайся поменьше дерзить, Жанна.
Это не приведёт к добру.
Я верная дочь Церкви.
Я всегда была дитя Церкви.
- Так и будет.
- Будет?
Если она не потребует невозможного.
Она обвиняет Церковь в
безумии и сумасбродстве,
в требовании невозможного!
Пусть говорит, мастер Корсель!
Она не сильна в теологии.
Я не хочу осуждать неуклюжесть языка.
Если то, что прикажет Церковь, будет
противно тому, что мне приказал Бог,
я на это не соглашусь,
что бы оно ни было.
Вот, что я называю "невозможно".
Церковь противна Богу! Ну что вы
теперь скажете? Жесточайшая ересь!
Она не понимает, что говорит.
Жанна, отрекись от своих слов.
Если ты слишком горда
или слишком взволнована,
кивни головой, будет достаточно.
- Её надо подвергнуть пытке.
- О, нет, нет! Послушайте...
Я распорядился,
чтобы палач приготовился.
- Вы распорядились?
- Я предполагал подобное.
Дайте ей немного времени!
Мастер Корсель, пусть войдёт палач.
Время не имеет значения, мэтр Ланденю.
Я пытаюсь спасти душу для вечности.
Дальше нет времени -
дальше бесконечность.
Покажите ей свои орудия пытки,
но пока не трогайте.
Не теряйте надежду, брат Мартин.
Простые слова бывают
трудны для понимания.
Должно почувствовать опасность.
- Давай-ка свои ножки.
- Мы их слегка удлиним.
Заткнись-ка ты!
Принеси лучше крюки и кандалы.
Сударыня, давайте я сниму это.
Пытки, великое искусство!
Я ненавижу их.
- О, пожалуйста,
позвольте мне посмотреть.
- Гадкий мальчишка!
Отправляйся к епископу Кошону
и скажи ему...
Пожалуйста, одним глазком, сэр!
Ложитесь.
Не бойтесь.
- Удлиним на пару дюймов.
- Может раздеть её?
Мы же не варвары!
Просто закрепи цепи на талии.
Достаточно. Это не для детей.
Но они до сих пор ничего не сделали!
- Иди и скажи епископу Бове...
- Я даже крючков не увидел!
Я покажу тебе длинную веревку,
если не будешь слушаться!
Я вас слушаюсь.
Гарри, расскажи епископу Бовэ,
что я жду его и пытаюсь
скрыть нетерпение.
Мне называть его Ваше Преосвященство
или Ваше Святейшество?
Только не преподобный Петрушка,
веди себя прилично.
Какие новости, милорд?
- Никаких новостей, мессир Стогэмбер.
- Вы очень спокойны, милорд.
Сейчас они запугивают девушку,
заставляют отречься.
Они обманут нас, милорд!
Не могу видеть, как англичан обманывает
кучка каких-то иностранцев.
Такие страстные выражения,
мессир Стогэмбер.
Вы называете себя англичанином?
Я называю себя джентльменом.
Как и вы, я родился в Англии, милорд.
Но епископ всего-навсего француз.
Француз! И откуда только такие выражения!
Или уже эти бургундцы,
и бретонцы, и пикардийцы
и гасконцы тоже начинают
называть себя французами. Садитесь.
Как наши земляки себя англичанами?
А что же будет с вами или со мной,
если утвердится подобный образ мыслей?
А почему нет, милорд?
Это плохо для нас?
Конечно.
Если эта белиберда - национализм,
засядет в головы народа,
то прощай власть феодального сеньора
и прощай власть Церкви!
То есть конец вам и мне.
Я верный служитель Церкви.
Как я могу стоять и смотреть,
в то время как грязные французы
предают нас!
Мы заплатим за эту колдунью, милорд!
Хорошую цену. В фунтах, а не во франках!
Бог мой, или я бросаю свою рясу к дьяволу,
и сам задушу её своими руками!
О, мой дорогой епископ,
как мило, что вы пришли!
А этот почтенный клирик
- метр Стогэмбер.
Я узнал мэтра Стогэмбера по голосу.
Благоволите присесть, монсеньор.
Откровенно говоря, промедление
Суда Церкви расстраивает меня.
Уже прошло 9 месяцев
как Дева была захвачена
и 4 как мы купили её для вас.
- Этот суд, он когда-нибудь закончится?
- Он ещё не начинался.
- Вы видите, милорд!
- Не начинался?
Мы допрашивали Деву пятнадцать раз.
Но только со вчерашнего дня продолжили
в присутствии представителя инквизиции.
- Но она ведьма, явная ведьма.
- Позвольте мне говорить метр Стогэмбер.
Нам придется считаться не только
с собственным мнением,
но и с мнением - или с предрассудками,
если хотите, - французского суда.
Католического суда, монсеньор.
Боюсь, что не просто
будет убедить их в том,
что если французская армия
разбила английскую,
то тут непременно замешано колдовство.
Мы дрались честно.
Не англичане всегда дерутся нечестно!
Под Орлеаном эту женщину ранило в горло
английской стрелой, она плакала от боли!
А когда наши храбрецы,
отбили все ее атаки,
как истые англичане,
она подошла к самой стене бастиона -
одна, с белым знаменем в руках;
на солдат нашло оцепенение,
они не могли поднять меч.
А может это было вызвано чародейством?
Всё это не доказывает колдовство!
Она доказывает колдовство снова и снова!
Всё указывает на это!
- Она вовсе не ведьма, она еретичка.
- А какая разница?
И вы, священник меня спрашиваете!
Всё, что вы называете ее
колдовством, можно объяснить
самым естественным образом.
До чего вы, англичане,
все-таки тупоумные!
А вы, французы, занимаетесь ерундой!
Туманы вашей страны не рождают теологов.
Туманы? Наши туманы?
Я их видел больше во Франции!
- Мессир Стогэмбер...
- И сказать нельзя, милорд?
Лучше не надо, мэтр Стогэмбер .
Если не сумеете обуздать горячность.
Я прощаю вас, ибо
невежество ваше непреодолимо.
Вы называете меня невеждой?
- Милорд, я прошу вашей защиты.
- О, конечно, конечно.
Пожалуйста продолжайте, ваша милость.
Я запретил её трогать.
Если я увижу, что она....
Я не прикасался к ней.
Я клянусь в этом.
Это просто маленькая демонстрация,
чтобы ей стало ясно.
Тебе плохо, Жанна?
Нет. Он сказал правду.
Ты хочешь отречься
перед Его Преподобием?
Брат Мартин, я вынесу своё решение.
Церковь не подчиняется
политической необходимости.
Я служу королю, а не Церкви.
Я намерен действовать, если девушку...
- Даже рискуя своей душой?
- Англия холодная страна.
Мы не боимся пламени ада.
- А, господа.
- Не беспокойтесь о приговоре, милорд.
У вас есть могучий союзник,
который еще с большей настойчивостью
толкает ее прямо на костер.
- И кто же этот помощник?
- Сама Дева.
Чтобы ее спасти, надо заткнуть ей рот,
ибо она произносит себе смертный приговор
всякий раз, как она его открывает.
Сделайте для нее все возможное,
раз вы так в этом уверены.
Мне бы не хотелось действовать
без одобрения Церкви.
Мы собираемся начать процесс, милорд.
Добрый день, брат Ладвеню.
Уже помолись?
Я помолился за Деву, милорд.
Не помолитесь ли и вы?
В этом не будет логики.
- Охраняйте монастырь.
- Епископ будет возражать, милорд.
У меня есть все основания полагать,
что это будет разумным.
И в суде?
Нет.
Оставим им маленькое королевство.
- Сколько у вас людей?
- Восемьсот.
- Этого должно быть достаточно.
- Она умрёт сегодня?
В суде, мэтр Стогэнбер,
делайте то, что вы можете,
а я сделаю остальное.
Слушание открыто.
Я желаю заявить протест,
Ваше Преосвященство.
Этого можно было
ожидать, мэтр Стогэнбер.
В данном случае я не одинок, монсеньор.
мэтр Корсель,
присоединяется к моему протесту.
Ну, и в чём дело?
Говорите лучше вы, мэтр де Корсель.
Я, как видно, не пользуюсь доверием.
Ваше Преосвященство, мы составили
обвинительный акт
против Девы - всего
шестьдесят четыре пункта.
А теперь мы узнаем, что его сократили,
даже не посоветовавшись с нами.
Я восхищаюсь вашим усердием,
плодом которого явились эти
шестьдесят четыре пункта.
Но в обвинении, как и во всех прочих
вещах, что сверх надобности - то лишнее.
Поэтому я почел за благо из ваших
шестидесяти четырех пунктов
оставить только двенадцать.
Двенадцать?
Поверьте мне, для наших целей
и двенадцати достаточно.
Но некоторые из самых важных обвинений
сведены почти что на нет.
Например, Дева положительно утверждает,
что святая Маргарита, и святая Екатерина,
и даже архангел Михаил
говорили
с ней по-французски.
Полагаете, они должны говорить по-латыни?
Нет. Он думает, они должны
говорить по-английски.
Разумеется, монсеньор.
Так не будет ли неучтиво
по отношению к вам,
мэтр де Стогэмбер, и к королю Англии,
если мы признаем, что английский язык -
родной язык дьявола?
Обидно, что все наши труды
пропали даром.
Это еще лишний пример того дьявольского
влияния, которое Дева оказывает на суд.
Вы что, намекаете, что я
нахожусь под влиянием дьявола?
Я ни на что не намекаю, монсеньор.
Но я вижу, что тут есть тайный сговор.
Почему-то стараются замолчать, что Дева
украла у епископа Сенлисского лошадь.
Этот факт не попал в обвинение.
Неужели мы должны тратить время на
чепуху? Это не полицейский участок!
Чепуху?
Монсеньор! По-вашему,
лошадь епископа - это чепуха?
Мессир де Корсель, Дева утверждает,
что заплатила полную стоимость за лошадь,
и если деньги не дошли до епископа,
то это не ее вина.
Вы верите в её слова?
По этому пункту Деву
можно считать оправданной.
Да будь это обыкновенная лошадь.
Но лошадь епископа!
Какие тут могут быть оправдания!
Во Франции не найдется
ни одной деревенской девушки,
которую нельзя было бы обвинить
во всяких таких вещах:
все они водят хороводы вокруг волшебных
деревьев и заколдованных источников.
Иные бы украли лошадь у самого папы,
если бы представился случай.
Ересь - вот преступление,
за которое мы должны ее судить.
Розыск и искоренение ереси -
порученное мне дело.
Я Инквизитор, а не обыкновенный судья.
Направьте свое внимание на ересь.
А остальное пусть вас не заботит.
- Это для меня доказательство.
- Могу я сказать, милорд?
Но разве ересь этой девушки
так уж зловредна?
Может быть, все дело в ее простодушии?
Ведь многие святые говорили то же самое,
что Жанна.
Брат Мартин,
если бы вам пришлось столько
иметь дела с ересью как мне,
вы не смотрели бы на нее так легко, даже
когда она в самом безобидном обличье.
Еретиками очень часто становятся люди,
которые как будто стоят выше других.
Кроткая, набожная девушка
или юноша, который по завету Христа
роздал свое имение бедным,
порой становится основателем ереси
столь опасной,
что она может разрушить
Церковь и Государство,
если ее вовремя не уничтожить.
Женщина, которая не хочет носить свою
одежду и надевает мужское платье,
а за ней - так же верно,
как день за ночью,
следуют толпы неистовых мужчин
и женщин, которые не хотят
уже носить никакой одежды.
Вы увидите перед собой
юную девушку, набожную и целомудренную,
ибо скажу вам прямо то, что рассказывают
о ней наши друзья англичане,
не подтверждается очевидцами.
Поэтому я не призываю вас - Боже меня
сохрани, ожесточить сердца ваши.
Пусть вам претит жестокость.
А если есть среди вас хоть один,
кому она не претит,
я повелеваю ему,
ради спасения собственной души,
немедленно покинуть этот святой суд.
Повторяю, если вам претит жестокость,
помните, что нет ничего более
жестокого по своим последствиям,
чем снисхождение к ереси.
Помните также, что ни один суд не бывает
так жесток, как суд простых людей.
Раньше, когда еще не было
Святой Инквизиции,
какая участь постигала несчастного,
на которого пало подозрение в ереси?
Его побивали камнями, разрывали
на куски, топили, сжигали
без суда.
Гнев плохой советчик.
Изгоните гнев из своего сердца.
Жалость иногда еще худший советчик.
Забудьте жалость.
Но не забывайте о милосердии.
Помните только, что справедливость
должна стоять на первом месте.
Ваше Преподобие,
не хотите что-то еще добавить?
Вы уже сказали все, что я хотел, и
гораздо лучше, чем я мог бы это сделать.
Сядь, Жанна.
Жанна, у тебя было
много времени подумать.
Ты готова поклясться на святом Евангелии
и сказать всю правду?
И я каждый раз отвечаю: я вам скажу всё,
что касается этого суда.
Но Бог не велит мне открывать всю правду.
Откуда ты это знаешь, женщина?
Да вы бы и не поняли, если б я сказала.
Ты бросаешь вызов суду
святых и ученых людей?
Ученых, может быть!
Есть старая поговорка:
"Кто часто говорит правду,
тому не миновать виселицы."
Жанна, попробуй довериться нам.
Если бы мы хотели тебя осудить,
вместо пятнадцати допросов
и одного было бы достаточно.
Я уже столько раз присягала.
Больше не буду.
Монсеньор, её надо подвергнуть пытке.
Ты слышишь, Жанна?
Тебе показывали орудия пытки?
Подумай, прежде чем отвечать.
Да хоть меня на куски режьте,
хоть душу мне вырвите из моего тела,
ничего из меня не вытянете больше того,
что я сказала.
Дыба изменить твое мнение!
Я не могу терпеть боль.
Сделаете мне больно, я что хотите скажу,
только чтобы не мучили.
Но потом от всего откажусь.
Любое признание под пыткой
не имеет силы без доказательств.
- Лучше действовать мягкостью.
- Но всегда применяют пытку.
Нет, если обвиняемый по доброй воле
сознался в своих заблуждениях.
Все это против обычных правил!
- Вам хочется ее пытать
ради удовольствия?
- При чем тут удовольствие?
- Таков закон. Так всегда делается.
- Вы ошибаетесь, метр.
Так поступают только те следователи,
которые плохо знают законы.
Но эта женщина еретичка,
в таких случаях применяют.
Ну а сегодня не будут.
Я не желаю, чтобы про нас говорили,
будто мы силой вынудили признание.
Монсеньор, вами руководит
милосердие.
Но это очень большая ответственность -
отступать от принятых форм!
Экая ты балда, братец.
По-твоему, как в прошлый раз делали,
так и всегда надо?
Распутница! И ты смеешь
называть меня балдой?..
Терпение, брат, терпение.
Боюсь, что скоро вы будете
слишком жестоко отомщены.
- Балда! Хорошенькое дело!
- Мы тратим время на пустяки.
Есть два преступления,
которые она не может отрицать.
Во-первых, она общалась со злыми духами.
Во-вторых, она носит мужское платье,
что неприлично естеству.
Разве святая Екатерина - злой дух?
Или святая Маргарита?
Или архангел Михаил?
Почем ты знаешь,
что это был архангел, Жанна?
Ведь он являлся тебе голым?
По-твоему, Господь не может их одеть.
- Хороший ответ, Жанна!
- Жанна.
Церковь наставляет тебя:
твои видения не что иное, как демоны.
Повинуешься ли ты наставлениям Церкви?
Я повинуюсь вестнику воли Божьей.
Разве можно его отвергнуть?
Жанна, понимаешь ли ты, что ты говоришь?
Напрасно боретесь с дьяволом за ее душу.
Она не хочет спасения.
В последний раз: согласна ли ты снять
этот бесстыдный наряд и одеться,
как подобает твоему полу?
- Я отказываюсь!
- Грех непослушания, Ваше Преподобие!
Но мои голоса велят мне одеваться,
как солдату.
Назовёшь мне хоть одну причину, почему
Ангел давал тебе такой бесстыдный совет?
Да. Это просто здравый смысл.
Я была солдатом и жила среди солдат.
Теперь я пленница,
и меня стерегут солдаты.
Если б я одевалась, как женщина,
обо мне бы и думали, как о женщине.
- И что тогда было бы со мной?
- Послушай-ка меня.
Если Воинствующая Церковь говорит тебе,
что твои голоса и твои видения
были посланы дьяволом,
жаждущим твоей погибели.
Ужели ты не веришь,
что Церковь мудрее тебя?
Отвечай, Жанна.
Мы пытаемся помочь тебе, Жанна.
Все мои преступления,
как вы их называете,
я совершила потому,
что так мне велел Бог.
И не могу сказать ничего другого.
И если какой церковник скажет,
что это не так, я ему не поверю.
Я верю одному Господу.
Зачем ты губишь себя? Послушай.
Веришь ли ты Святой Церкви,
заместительнице Бога на земле?
- Да. Разве я когда-нибудь это отрицала?
- Хорошо.
Но это значит, что ты должна
покорствовать Его Святейшеству папе
кардиналам, архиепископам и епископам,
которых представляет монсеньер сегодня?
Мои голоса не приказывали мне
не подчиняться Церкви.
- Но сперва Богу.
- И ты сама а не Церковь будешь решать?
Чьим же умом мне решать, как не своим?
Осмелишься ли ты утверждать
после сказанного,
что ты в состоянии благодати?
Если нет, то да поможет мне Бог
её достигнуть.
Если да, Бог её сохранит.
Это хороший ответ, монсеньор.
Значит, ты была в благодати,
когда украла лошадь у епископа?
Черт бы побрал лошадь епископа!
Палач!
Но вы сказали, что меня не будут пытать.
Тебя не будут пытать,
потому что ты сама призналась в том,
что необходимо для осуждения.
Палач. Пусть Дева услышит
твои ответы на мои вопросы.
Все ли готово для того,
чтобы сегодня сжечь еретичку?
Да, милорд.
- И костер уже сложен?
- Да. На рыночной площади.
Он слишком высок и я не смогу
приблизиться к осужденной
и облегчить ее смерть.
Это будет мучительная смерть.
Как? Вы хотите меня сжечь сейчас?
Наконец-то ты поняла.
Восемьсот английских солдат ждут у ворот
и отведут тебя на площадь,
как только приговор об отлучении
от Церкви будет произнесен.
Боже мой!
Не отчаивайся, Жанна.
Церковь милосердна.
Ты еще можешь спасти себя.
Да! Мои голоса обещали,
что меня не сожгут.
Святая Екатерина велела мне быть смелой.
Ты совсем безумна, дитя?
Разве ты не видишь,
что твои голоса обманули?
Сдержали ли они хоть одно из обещаний,
после того как тебя поймали?
Дьявол обманул тебя!
Церковь простирает к тебе руки!
Да, это правда.
Это правда.
Мои голоса обманули меня.
Я дерзала... я дерзала,
Но только сумасшедший
сам полезет в огонь.
Господь...
Господь, который даровал мне разум,
не мог хотеть этого?
Хвала Господу!
Он спас её в последний миг.
Монсеньор, вы в самом деле позволите
этой женщине ускользнуть от нас?
Всё совершается по закону,
мессир де Стогэмбер. А законы вы знаете.
Я знаю, что ни одному французу
нельзя верить!
Я знаю, что сделает граф Уорик,
когда узнает, что вы хотите его предать!
Прошу замолчать, мессир де Стогэмбер!
Помните об Инквизиции,
о том, кто вы и где вы.
- Предлагаю вам сесть.
- А вот не буду сидеть.
Этот человек снова
называет меня изменником.
А вы и есть изменник!
Вы все изменники.
А вы, вы что тут сегодня делали?
Ползали на коленях перед
этой гнусной ведьмой
и всячески ее умасливали,
чтобы она отреклась!
Ну, не хотите сидеть,
так стойте. Пожалуйста.
А вот не буду стоять.
- Милорд, я составил отречение.
- Прочитайте ей.
Я, Жанна, именуемая Девой,
признаю себя виновной в следующих
тяжких преступлениях.
Я ложно утверждала, что получаю
откровения от Бога, ангелов его и святых.
Я признаю себя виновной в грехе мятежа,
в идолопоклонства,
в грехе непослушания,
в грехе гордости и в грехе ереси.
От всех этих грехов я ныне отрекаюсь
и я никогда не вернусь к своим
заблуждениям, но буду верна
Святой Церкви.
И во всем том я клянусь
перед Богом и Евангелием
и в знак сего подписываю свое имя.
Ты всё поняла, Жанна?
Все довольно ясно.
И что это правда?
Кабы не было правдой,
так костер не ждал бы меня
на рыночной площади.
- Ну, дитя мое, возьми перо.
- Я не могу писать.
- Ты уже подписывала письма раньше.
- Да, но всегда кто-нибудь водил пером.
Поставь свой знак.
Восхвалим Господа, братие,
ибо заблудшая овца
возвращена в стадо.
Милорд, милорд, нас обманули!
Ведьма отреклась!
Этого следовало ожидать.
Вы принимаете это слишком спокойно.
Что же нам делать?
Ангелы могут быть с Церковью.
А со мною мои солдаты.
Не обвиняйте Церковь, милорд.
Это всё французские попы!
И если папа объявит её невиновной?
Он тоже чужой, милорд!
В Англии...
Кто-то не верит в
его непогрешимость?
Конечно, милорд, в
области веры и нравов...
- Но, но...
- Но это вопрос политический.
Не волнуйтесь.
Она будет сожжена прежде,
чем папа будет извещен.
Вот приговор церковного суда
и Святой Инквизиции.
Но так как ты в гордыне своей тяжко
согрешила против Бога и Святой Церкви,
то, чтобы снова не впасть в заблуждение
мы, ради блага твоей души,
и чтобы смыть все грехи покаянием,
и в смертный твой час незапятнанной
предстать перед Богом,
осуждаем тебя вкушать хлеб скорби
и пить воду горести
до конца твоих дней в вечном заточении.
В вечном заточении!
Значит, меня не отпустят?
Отпустить тебя, после
всех твоих прегрешений?..
Ты бредишь, дитя!
Зажигайте свой костер!
Лучше сгореть, чем так жить -
как крыса в норе!
Мои голоса были правы!
- Жанна, Жанна!
- Да. Они сказали мне, что вы все дураки.
И что я не должна слушать ваши сладкие
речи и верить вашему милосердию.
Вы обещали мне жизнь. Вы солгали.
По-вашему жить - это значит только
не быть мертвым!
Хлеб и вода меня не пугают.
Я могу питаться одним хлебом,
когда я просила большего?
В хлебе нет для меня скорби
и в воде нет горести.
Но, чтобы я не видела солнца,
ни полей, ни цветов.
Сковать мне ноги, чтоб никогда
не пришлось проскакать
верхом вместе с солдатами
или взбежать на холм,
заставить меня в темном углу
дышать плесенью и гнилью,
отнять у меня все, что помогало мне
сохранить в сердце любовь к Богу,
когда из-за вашей злобы и глупости
я готова была его возненавидеть.
Пусть у меня заберут боевого коня,
пусть я буду путаться в юбках,
пусть мимо проедут рыцари и солдаты
с трубами и знаменами,
а я буду только смотреть
им вслед в толпе женщин!
Лишь бы мне слышать,
как ветер шумит в верхушках деревьев,
как заливается жаворонок
в сияющем небе,
как блеют ягнята свежим морозным утром,
как звонят мои милые-милые колокола и
голоса ангелов доносятся ко мне по ветру.
Но без этого мне не жить.
Я не смогу жить!
И раз вы способны отнять все это
у меня или у кого-то другого,
то я теперь твердо знаю,
что ваш совет от дьявола,
а мой - от Бога!
Она снова впала в ересь!
Не раскаялась!
Неисправимая!
Я требую ее отлучения!
Жанна! Если твой совет от Бога,
почему же он не освободил тебя?
Его пути - не ваши пути.
Он хочет, чтобы я сквозь пламя
пришла к нему.
Я его дитя,
а вы недостойны,
чтобы я жила среди вас.
Вот вам мое последнее слово.
Мы объявляем,
что ты повторно впала в ересь.
- Отколовшаяся от единства Церкви.
- Отрезанная от ее тела.
- Зараженная проказой ереси.
- Уд сатаны.
Мы постановляем, что ты подлежишь
отлучению от Церкви..
В огонь ведьму!
Нет, нет, это не по форме!
Вы не должны заходить.
У меня есть приказ.
Англичане невозможные люди!
Надо их остановить.
Да. Но спешить с этим не надо.
Если англичане вздумали нарушить принятый
порядок, не наше дело их поправлять.
Нарушение судебной процедуры
впоследствии может пригодиться.
Почем знать!
А для этой бедной девушки
чем скорее все кончится, тем лучше.
Но, правда, ужасно видеть, как такое юное
и невинное существо гибнет,
раздавленное мощными силами -
Церковью и Законом.
Вы считаете её невинной?
Ну конечно же.
Она ни слова не поняла из того,
что мы говорили.
Всегда платят простодушные.
Мои возлюбленные братья.
Мои возлюбленные братья.
Я взял послание к Коринфянам.
Глава XII, стих 27.
Ведьма попросила крест.
Так она не встретится с дьяволом.
Огонь есть огнь, надо дать, что хочет,
я не хочу быть подонком.
И вы - тело Христово, а порознь - члены.
И иных Бог поставил в Церкви,
... разные языки.
Все ли Апостолы? Все ли пророки?
Боже милостивый,
избавь меня от всего этого!
Что такое, боже мой?
Помолитесь, помолитесь обо мне!
Хорошо, хорошо, я помолюсь. Спокойно.
Я по неведению...
Я не представлял себе, как это будет...
А! Вы там были?
Я сам не знал, что делаю.
Я сам не знал, что делаю!
Я глупец, сумасбродный глупец!
Я буду проклят за это во веки веков.
Я убил, я убил...
Я убил...
Вздор. Ведь не вы это сделали.
Я это допустил.
Нет!
Возьмите себя в руки.
Если не выносите таких зрелищ,
так нечего было туда и ходить.
Она попросила крест.
Солдат связал
две веточки вместе.
Слава Богу, это был англичанин!
Ну и дурак. Его самого сожгут,
если попы доберутся.
Какие-то люди в толпе смеялись.
Они бы и над Христом смеялись.
Это были французы, милорд.
Я знаю, это были французы.
Мэтр Стогэнбер, держите себя в руках!
Всё уже кончилось.
- Хватит изводить себя.
- Как знать.
Может быть, только началось.
Мэтр Стогэнбер!
Не устраиваете истерик.
- Что тебе нужно, молодчик?
- Я не молодчик, милорд.
Я старший палач города Руана.
Мои глубочайшие извинения, палач.
Я пришел доложить вам, милорд,
что ваши приказания выполнены.
Я позабочусь, если у вас
не осталось сувениров для продажи.
Но я могу положиться на вас?
Никаких останков - ни косточки,
ни ногтя, ни волоска!
Сердце ее не сгорело, милорд.
Но все, что осталось, сейчас на дне реки.
- Вы никогда о ней не услышите.
- Никогда? Как знать!
Это было просто - бороться
с годдемами и возлюбить их.
Даже богохульство -
это вроде молитвы.
Но вы, вы никогда не креститесь,
и не молитесь.
Боже прости меня,
я не могу любить таких людей.
По справедливости, ваши священники
так же были виновны, как и я.
Обвинитель, монсеньёр Кошон,
архиепископ Бове.
О, и не говорите о Кошоне?
Я уверен, ему воздалось
по справедливости.
Ты лжец!
Спасибо.
Ба! Да это Пьер Кошон!
Ну и как ты, жив или умер?
Умер.
И опозорен.
Меня преследовали даже за гробом.
Мое мертвое тело предали анафеме,
откопали из могилы
и выбросили в сточную канаву.
И, однако, Бог мне свидетель, -
я был справедлив.
Я был верен своим убеждениям,
я не мог поступить иначе.
Ну да. Уж это известно. Вы, праведники,
всегда больше всех и вредите.
А возьмите меня!
Я не Карл Добрый, и не Карл Мудрый,
и не Карл Смелый.
Твои поклонники, Жанна, пожалуй,
еще назовут меня Карлом Трусливым
за то, что я не спас тебя из огня.
А позвольте вас спросить,
какой король Франции был лучше?
Теперь ты настоящий
король Франции, Чарли?
Англичан прогнали?
Я сдержал слово: англичан прогнали.
Благодарение Богу!
Расскажи, как ты сражался, Джек.
Ты был Господним полководцем
до самой своей смерти?
А я и не умер.
Мое тело мирно спит
на мягкой постели в Шатоден.
Но мой дух явился
сюда по твоему зову.
И ты воевал по-моему, Джек, а?
Не жалея своей жизни, с отвагой и
смирением в сердце, без злобы?
Да по-всякому, лишь бы выиграть.
Но побеждали, когда воевали по-твоему.
Я написал письмо в твоё
оправдание и послал в суд.
Пожалуй, это плохо, что
я позволил тебя сжечь.
Но было некогда, я сражался.
Я считал, это дело Церкви, а не мое.
Велика была бы польза,
если бы сожгли обоих!
К вашим услугам, леди и джентльмены.
- А ты разве святой?
- Так точно, миледи. Прямо из ада.
Святой, а из ада?
Да, капитан. Раз в год на один день.
За одно доброе дело.
За все годы твоей жизни
ты совершил одно доброе дело?
Само вышло.
Но мне его засчитали.
Что, что же ты сделал?
Глупость, собственно говоря. Я просто...
Он связал две палочки крест-накрест
и подал их бедной девушке,
которую хотели сжечь.
Кто вам это сказал?
Ты бы узнал эту девушку,
если бы встретил?
Ну да, как же! Девушек-то много.
И каждая хочет чтобы ты ее помнил.
Но эта-то, видать, была первый сорт,
если за нее каждый год дают отпуск.
Так что, пока не пробило полночь,
я - святой.
А, когда пробьёт?
Тогда марш обратно,
туда где мне полагается быть.
Кажется, что все лучшие люди в аду.
Вашего века, милорд.
Что значит - "моего века"?
Я вне времени.
Это хуже, чем вообще не выходить.
Все на войне становятся мерзавцами.
А время от времени начинались войны!
В ваше время их начинали
то французы, а то англичане...
Да и после ещё! Шведы, поляки, русские...
Потом будут немцы!
Отвратительная банда, захватившая Париж.
Им нечему было учиться даже а аду.
- Немцы, в моем королевстве, во Франции?
- Республике, монсеньер!
Республике?
Потом опять воевали,
американцы их и прогнали.
На каком языке говорят эти американцы?
Ну, они называют его английским.
Как бы то ни было,
все мы в одной лодке.
Если можно так сказать,
про лодку в городе без воды.
Какой жуткий хаос!
Ты всегда знала, что нужно делать?
- Ты хочешь моей помощи?
- Но никакого насилия на этот раз.
Но, могла бы ты снова меня короновать?
Просто, чтоб показать им!
Республика!
Я святая, а святые делают чудеса.
Ты должен попросить меня,
только от всего сердца.
Хотите ли вы, чтобы я восстала из мертвых
и вернулась к вам живая?
Рим сделал тебя святой.
Нас это не касается.
Пусть Рим решает.
Оставайся там, где ты есть.
Мертвые святые менее опасны для Церкви,
чем живые.
Прости нас, Жанна.
Мы не достойны тебя.
Мне пора в кровать.
С тобой всегда так сложно!
Ты мне уже достаточно снилась.
Лишь ты остался мне верен.
Да, тут, леди,
Простите...
Свиданьице не отложишь.
Пора вниз.
О Боже, ты создал эту прекрасную землю,
но когда же станет она
достойна твоих святых?
Доколе, Господи?
Доколе?
 

////////////////////////////