Тринадцать за столом (1955 год). Фразы и цитаты из фильма
Treize à table (1955)
Все фразы и цитаты
13 ЗА СТОЛОМ
Ты ещё не готова, дорогая?
- Кто бы говорил!
Мне только платье осталось.
Так что одевайся, дорогой!
Хотелось бы мне! Но ты не знаешь,
случайно, где пуговица от воротничка?
Твои пуговицы валяются повсюду.
У тебя нет никакого порядка.
Я убрала их в шкатулку.
- В шкатулку... А шкатулка где?
Ты много хочешь!
Посмотри у меня в будуаре.
В будуаре я уже
всё перевернул.
Ну так попроси у Фредерика!
У дворецких всегда куча воротничков.
А потом помоги мне со списком
подарков, приготовленных для ёлки.
Войдите!
Фредерик, месье потерял пуговицу
для воротничка. Не одолжите ему?
С радостью, мадам.
Вероника Шамбон, флакон духов.
- Вот он!
А её муженьку Жану-Шарлю?
- Ничего. Его не будет, у него грипп.
Дюпайон, серебряный брелок
для машины. Вот он! - Хорошо.
Я тут ещё что-то записала
в скобках... - "Почти".
Верно. Посеребрённая бронза.
Изображение Святого Христофора.
- Не очень уродливо для Дюпайона?
Уродливо? Он чудесный!
Да и вообще, Дюпайон...
Так, доктор Пелурза... - Надеюсь,
славного доктора ты побаловала?
Бумажник в коробке.
- Бумажник в коробке?
Ты в своём уме, дорогая?
- А что?
Пелурза всегда был нашим
семейным врачом. Это же пошло!
Он - наш близкий друг.
К тому же этому славному
доктору никогда не платят.
Верно, бумажник ему ни к чему!
- Нет, но если уж дарить,
то из крокодила...
и с золотыми буквами.
С ума сошёл! Он знает тебя
с рождения! - Не вижу связи...
Дорого внимание! Не будь таким
формалистом, мой бедный Антуан.
Но я многим ему обязан.
- Ну, так расцелуй его!
Как щедро... - А теперь
наши подарки для нас.
Мадлен Вилардье...
- И кто же это?..
Пара старинных серёжек.
Золото с рубинами.
Розовый пакетик наверху. - Ты
такой милый... Они прелестны.
Я обязан тебе пятью годами
счастливого брака. - Ты ангел!
С таким отношением - стану
даже архангелом. Осторожней!
Антуан Вилардье.
- И что Антуану Вилардье?
Пара запонок. - Тех,
что я видел у Картье?!
Вон тот голубой пакетик.
- Дорогая...
Доволен? - Да.
Дай мне их сейчас.
Ни за что! Получишь подарок
вместе со всеми, в полночь.
В общем, красиво получилось...
- Как всё, что ты делаешь, дорогая.
Пусть мой сочельник будет идеальным!
Лучше, чем у Лакуров год назад.
Мадлен, твой сочельник будет
лучшим за последнее десятилетие!
Смотри, не сглазь! Хорошо,
что дерево под рукой.
Войдите!
- Пуговицы для месье.
Если я могу себе позволить...
предложить месье выбрать
в качестве передней пуговицы...
ту, что во втором
ряду справа.
Наклонная передняя
плоскость такой пуговицы...
обеспечивает наименее
трудоёмкое введение...
в накрахмаленные петли.
Вот идите и помогите мне!
- Хорошо, месье.
Ещё гирлянды, мадам.
Будем добавлять?
Несколько штук наверх.
Я вам помогу.
А потом соединим свечи проводом, что
принёс месье, чтобы зажечь все сразу.
Снова изобретение месье?
- Ну, или одного из его химиков.
Пусть месье расслабится...
Психиатры говорят, надо
полностью расслабить мышцы.
Я уже задыхаюсь! - Это чисто
физическое впечатление, месье.
Однажды я видел факира,
проглотившего...
пуговицы со своего
воротничка... - И что?
который...
- Вы же задушите меня!
Месье нервничает?
- Да, нервничаю!
Малышка, мне с этим
не справиться! Я задохнусь!
Ты даже не можешь одеться
самостоятельно. В твои-то годы!
Если месье позволит мне
ещё одну попытку...
Вы делаете мне
больно, старина!
Ну, вот! Месье застёгнут.
- Месье не может дышать...
Прошу прощенья у мадам и месье,
но я уже слышу звонок в дверь.
Я могу надеть
смокинг... - Нет!
Я указала наряд в приглашении.
И ты будешь одет, как все!
Вот тебе и Фредерик с его
знаменитой пуговицей...
Ну, что там ещё?
- Мадлен, ты щиплешь меня!
Какие мужчины изнеженные...
Знали б вы, что значит
иметь детей!
У тебя же не было детей!
- Но могли быть.
И вообще, не о том речь.
Что опять не идёт?
Нет, это просто ерунда!
Снимай рубашку!
- Что? - Сними рубашку.
Генриетта, расширьте немного петли
в рубашке месье, и всё будет хорошо.
Видите?
И поскорее.
Месье снял рубашку? - Да,
Фредерик, и принесите месье халат.
Генриетта расширит петли, и всё
будет хорошо. - Хорошо, мадам.
Знаешь, тут не один воротник...
- А с брюками что?
Всё нормально!
- Нормально...
Немного подтянуть - и порядок!
Ткань постепенно подгонится.
Да. В конце концов -
или она, или я, старина.
И вы думаете, я смогу
заправить туда рубашку?
Думаю, мы справимся.
Конечно, с некоторых пор...
месье несколько раздобрел.
Я пришёл кое о чём
доложить мадам и месье.
Так не сдерживайте себя!
- Мадам и месье, простите...
но за короткое время произошло
столько разных вещей,
что я совершенно не помню, о чём
собирался доложить мадам и месье.
Что-то важное? - О, да,
мадам, очень важное.
Это я помню. Но вот
что это было, не помню.
Полагаю, я вспомню...
- Будем надеяться.
Когда вспомню, вернусь.
- Так и сделайте.
В любом случае, месье позовёт
меня заправить рубашку в брюки?
Даже не думайте, что без вас
обойдётся! - Спасибо, месье.
Сообщите, как только
приедут первые гости.
Хорошо, мадам.
Точно! Вот я и вспомнил.
Я шёл доложить
мадам и месье,
что прибыли мадам и месье
Паримю с месье Бадабоф.
Но их приглашали
на 23.45...
Именно так. Но эти
господа извиняются...
и просят, чтобы мадам и месье
не беспокоились из-за них.
Они собирались начать вечер
в другом месте, но не смогли:
кафе, театры, кино -
всё заполнено.
Даже в церкви всем
мест не хватает!
Вот они и не знали,
куда ещё пойти...
Но явиться в гости
на два часа раньше срока!
Неважно, они подождут, и всё.
Подайте шампанское и виски!
Месье Бадабоф
об этом позаботился.
А также принёс две большие коробки
с аксессуарами и сувенирами для гостей.
Любит всё театральное. Зато
наверняка создаст настроение!
Кроме того, месье Бадабоф
приготовил мадам сюрприз:
он приехал с мадемуазель Вуд,
голливудской звездой.
Прелестная идея!
Какой он милый...
Добавьте ещё один прибор!
- Удлинить стол?
Не стоит. Сядем теснее,
так даже интимнее.
Гостей ведь не так много!
Разумеется, никак
не больше 13. - Разумеется.
Что ты сказал?
Тринадцать?!
Не может быть! Какие 13?
- Дорогая, это же легко подсчитать.
Этого не может быть.
Ты ошибся. Пересчитай!
Нас двое... доктор...
трое Гера...
Вероника... Это семеро.
Кто ещё? - Мадемуазель
Вуд и Бадабоф. Это девять.
Хорошо. Теперь
считаем медленно...
Паримю - 10,
его жена - 11,
и ещё человек - 12. Как я
и сказала, нас будет 12.
А Дюпайон - 13.
- Дюпайон - 13.
Нас будет 13...
- И что?
Видит бог, ты не понимаешь.
Тринадцать!
13 человек за праздничным
столом! - Опять твои суеверия...
Я вовсе не суеверна, но 13
человек за ужином - нет!
Это даже хуже, чем
пройти под лестницей.
Мадлен, не глупи...
- А всё из-за Дюпайона!
Твой славный Дюпайон!..
- Но при чём тут Дюпайон?!
Не понимаешь, при чём? При том,
что без него нас будет дюжина.
Ах, та-ак... - Ты же сам только что
сказал: "Дюпайон - тринадцать".
Сказал или нет? - Да, сказал:
"Дюпайон - тринадцать", -
потому что мы его забыли. А надо было
сказать: "Мадемуазель Вуд - тринадцать".
Но ты сказал: "Дюпайон -
тринадцать". О, Дюпайон!
Из-за него мой сочельник
будет катастрофой.
13 за столом!
13... Это невозможно!
Дорогая моя... ну, может,
гости этого и не заметят?
Как бы не так! Всегда найдётся
дурак, который пересчитает всех.
И что я смогу поделать?! - Я тоже
не знаю, что мы можем сделать...
Зато я знаю.
Мы найдём 14-го.
Полтора часа ещё есть.
- В сочельник это будет нелегко.
Антуан, хватит возражать!
Где телефонная книга?
Э-э... в спальне.
- Хорошо.
Где тут этот справочник?..
Почему не позвонить Вуарону?
Он тебя обожает.
Он празднует у Понсе.
Росиньяк, точно!
Позвоним Росиньяку.
Он уже неделю, как
уехал к жене в Каир.
Как раз, когда нужен...
А Времоны? - Тсс! Их восемь.
Рувье! Что стало с Рувье?
Я видел его на выходе из банка
с двумя инспекторами полиции.
Верно, он в тюрьме!
И не вышел ещё?
Мы же не позовём 14-м месье,
только что вышедшего из тюрьмы!
Тебя послушать,
никого не увидим.
Лучше из вышедший из тюрьмы,
чем тот, кто туда собирается.- Да...
Войдите.
Рубашка месье.
- Приветствую её.
Алло? Мадам Вилардье?
Кто её спрашивает?
Опять Прюнье! Третий раз
за час, это уже слишком!
Идёмте, Фредерик, попробуем
справиться с этой рубашкой.
Алло, фирма Прюнье? Да,
мадам Вилардье. Слушаю вас.
Алло? Конечно, знаю, что
это вы, мой дорогой Рафаэль.
Да, вы придумали хороший трюк,
но не стоит им злоупотреблять.
Нет, он у себя в ванной. - Хорошо,
значит я могу с вами поговорить.
Нет, не просите, чтоб я говорила
о любви, особенно по телефону.
Тем более, я вас ещё не люблю -
мы это только обсуждаем.
Нет, мне не холодно.
Просто возникла проблема.
Нас будет тринадцать.
Я суеверна? Да ничуть!
Верите или нет, но
это что-то да значит!
Чем вы заняты сегодня вечером?
- Буду один, думать о вас...
Смотреть на ваше фото...
Слушать пластинки,
которые нам нравятся...
Хотел бы я провести этот сочельник
с вами! Какое это было бы счастье...
Для меня тоже... Это
было бы восхитительно!
И нас стало бы 14.
А вообще, почему нет?
Мой муж?
Рафаэль, подумайте сами...
Разве женщина пригласит
любовника на вечер с мужем?
Нет! Значит, лучший способ избежать
подозрений мужа - пригласить любовника.
Уверяю вас, это логично.
Вам нужно только
поухаживать за Вероникой.
Итак, поторопитесь.
Вы рады хотя бы?
Да. Даже если приду только
для того, чтобы быть 14-м.
Не думайте так - ведь
вы всё равно первый!
Да, первый.
Мой первый.
Первый, с кем я
изменяю мужу.
Замечу, что вы
ещё не изменили.
Нет, это совсем
не одно и то же.
Я даже удивляюсь, почему
вы так долго колеблетесь...
Потому что очень
люблю своего мужа.
Ваш муж... Лапша!
- Лапша? Ладно, согласна.
Лапша тоже полезна.
И 14 упаковок лапши! - Ты теперь
и лапшу у Прюнье заказываешь?
Какая разница?
Лапша везде лапша.
А эта рубашка
тебе идёт! - Да.
Петли, правда, великоваты, но Фредерик
говорит, что с галстуком будет нормально.
Так что с 14-м?
Есть идеи? - Ни одной.
Как всегда! Но... нам не обязательно
приглашать только близких знакомых.
Слушай... как зовут того...
высокого брюнета, что
флиртовал с Вероникой?
Понятия не имею. - Ну, этот болван
композитор, считающий себя неотразимым.
У него ещё имя художника.
- Тициан? Эль Греко? Ван Гог?
Рафаэль, точно!
Рафаэль Арморан.
Нет, малыш, он мне не по душе.
Зови кого хочешь, только не его.
Хорошо, найди другого.
Только быстро!
Алло? Кто?
Минутку! Это опять Прюнье.
Я пошёл одеваться.
Алло, фирма Прюнье?
Мадам Вилардье слушает.
Мы не можем больше говорить,
дорогой: муж может заподозрить.
Что? Однако, мадам...
это фирма Прюнье.
А-а, фирма Прюнье...
Во сколько будут устрицы?
В полдвенадцатого?
Отлично.
Тогда мне четыре дюжины,
раз уж это вы. Договорились!
Мда... жизнь не так проста.
Надо найти кого-то другого.
Чёрт!.. Пуговица...
Алло, слушаю? - Это Прюнье?
То есть Рафаэль? Это Мадлен.
Вы, Мадлен? А я почти
готов, уже выхожу.
Рафаэль, это драма!
Антуан что-то подозревает.
Услышав, что я хочу позвать
вас, он весь затрясся.
Всё отменяется. Разве моя вина, что
мой муж терпеть вас не может?
Мадлен, со мной так нельзя!
Я ведь уже готов. Одет!
Ну так разденьтесь! Хоть это можно
сделать для любимой женщины?
Отлично! Коли так, ноги моей
у вас больше не будет!
Почему ты на них кричишь?
- Они глупы, путают все заказы.
Ну уж нет, она зашла
слишком далеко!
У меня всего пара туфель, которые
мне жмут. И я нашёл именно её.
Больше мне думать не о чем...
Войдите.
Доктор Пелурза
тут как тут, мадам.
С Рождеством, дети мои!
Поцелуемся...
Ну, какой красавец! А ещё говорят,
у счастливых людей нет рубашек.
Надеюсь, что хоть декоративных
пуговиц у них нет.
Счастливого Рождества!
- Вам также, доктор.
Ну-ка, взглянем! Отлично, вам
на здоровье грех жаловаться.
Боженьке придётся напоить шофёра
грузовика, чтобы напомнить вам о себе.
А как твоя мигрень?
- Улетучилась.
Принимала мои
таблетки? - Нет.
Ясно, так и продолжай!
Дети мои, как прекрасна жизнь.
Но коротка для женщины,
которой нужно ещё переодеться.
Понял. Я тебе мешаю. Семейный
доктор тихонько удаляется...
Пойду вниз, выпить шампанского
с остальными. Вечер начинается!
О, чёрт!.. - Это сюрприз. Мы приготовили
небольшие подарки для каждого гостя.
Отличная идея! Я лакомка -
обожаю маленькие подарки.
Ну, тут ничего особенного.
Просто отметить событие.
Как же, знаю я тебя!
Вот, смотри-ка...
Из крокодиловой кожи,
и с моими инициалами,
вдобавок золотыми.
Подарок от зятя.
Мальчик сошёл с ума!
Что вы на это скажете?
- Бумажник.
А?
- Очень красивый.
Чешуйки, может, крупноваты...
- Теперь говори, что ты мне купила.
О, нет! - Всё, что мы можем
сказать... это - не бумажник.
Разумеется.
- Уж надеюсь!
Вижу, больше из вас
не вытянуть, да?
Ладно, тогда иду пить
шампанское. До скорого!
Видишь, он в смокинге!
- Да... но он-то доктор.
Да уж... теперь ты не сможешь
подарить ему пустячок в коробке,
когда у него крокодил! - Ну и что?
Отдам доктору ручку Бадабофа,
а бумажник доктора - Бадабофу.
Бадабофу - бумажник? Он решит,
мы над ним издеваемся! - Почему?
Дарить бумажник известному
человеку, значит, смутить его.
На последнем фильме
он потерял 25 миллионов.
Ладно, отдам Паримю.
- Нашла кому! Паримю!
Дарить бумажник крупнейшему
кожевнику Парижа!
Хорошо, подарю
его Дюпайону.
Нет, он должен мне 600 тысяч
и никак не может вернуть.
Если подарить ему бумажник,
он сочтёт это намёком и обидится.
Тогда Гера!
Он не снимает фильмов, не делает
ни кошельков, ни долгов! Гера!
Мадлен, нельзя дарить его Гера!
- Ты меня с ума сведёшь...
Гера - один в своей партии, кто
не получил портфель министра.
А ты хочешь подарить
ему маленький портфель!
Тогда тебе!
- Мне?
Да, других мужчин на вечере нет.
Кому тогда я суну свой бумажник?
А запонки отдам доктору,
и все будут довольны.
Что ты делаешь? - Я только что
уронил свою вторую пуговицу.
Ты невыносим. Вечно у тебя
трагедии с пуговицами!
Есть вещи посерьёзнее:
нас тринадцать!
Как раз на этот счёт могу
предложить одно решение.
Есть идея? - Да. Брелан,
мой директор по рекламе.
Я его знаю? - Недавно
он заносил мне макеты.
Такой рыжий мотылёк?
Он самый. Три
месяца в Париже,
серьёзный, холостяк,
никого в Париже не знает.
Телефона нет, но живёт
рядом - я могу сходить.
Не очень-то он видный и
симпатичный, твой Брелан.
Для поедания устриц сойдёт.
О! Нет.
Войдите.
Месье и мадам что-то ищут?
- Да, я потерял вторую пуговицу.
Пуговица месье?
Я пришёл доложить
мадам и месье,
что месье, мадам и мадемуазель
Гера только что прибыли.
Куда они так торопятся!
Сколько сейчас?
- 11. Без 25.
Они извиняются, что так рано,
но их на машине из Буживаля...
подвёз друг,
а их машина замёрзла.
Принесите месье что-нибудь...
Беги скорей за своим Бреланом,
а я поищу твою пуговицу.
Дай мне хоть пальто надеть!
Не надо всё усложнять.
Брелан - наш последний шанс.
Если в рубашке бежать,
не простудишься.
На градуснике -13.
- Как, и у него тоже?
Месье Вилардье?
- Вечер добрый, Раймон!
Удивлены, наверное,
что я в такой час?
Пришёл вас похитить!
- Похитить? - Да.
Моя жена сказала: "Надо подумать
о Раймоне Брелане в сочельник".
Как?! Мадам Вилардье подумала...
Да, она находит вас
очень симпатичным.
Поручила мне пригласить
вас, а я так рассеян, что...
Забыли?
- Да.
А сейчас, считая гостей, она
поняла, что нас тринадцать...
и... сказала: "А где же
наш дорогой Брелан?"
Вот так. Раймон Брелан!
Я сказал, что забыл вас пригласить,
и она велела мне идти сюда. Вот так!
Я... Я очень... в общем,
очень тронут... но...
А я подумала: чем
ты тут занимаешься?
Месье Вилардье. Моя тётушка и её муж
пришли отметить сочельник у меня.
Моё почтение, мадам.
- Спасибо.
Ну, кто же принимает
гостя в прихожей, малыш...
Так не делается! Пригласи
месье Вилардье зайти.
Мадам, я только сюда и обратно.
- Чтобы обратно, надо сначала сюда!
Входите, прошу вас...
садитесь...
Если уж вы оказали нам
честь своим визитом, то...
не можете отказать и в бокале
шампанского. Садитесь, прошу вас!
Мадам, я хотел бы...
- Прошу, месье Вилардье!
Садитесь, пожалуйста.
Вилардье пришёл!
- А?
Месье Вилардье,
хозяин Раймона.
Мой муж.
- Очень приятно, месье.
Снимите ваше пальто!
- Не стоит, мадам, спасибо.
Но здесь очень жарко.
- Я немного простужен, мадам.
Будьте осторожны, не застудите
лёгкие! - Я очень осторожен, мадам.
Но вряд ли у вас простуда...
Скорее, это грипп.
Сухой грипп. - Да, да...
Почему я в этом разбираюсь?
Я работаю в соцобеспечении.
Сделаю вам кое-что по своему
рецепту... - Не беспокойтесь!
Какое беспокойство?! Мне это
в радость, не извиняйтесь.
Составь компанию
месье Вилардье!
Присаживайтесь!
- Спасибо!
Мне очень жаль, что я занят...
- Сейчас у многих грипп!
Да, да! - Сами понимаете, я...
- Это всё из-за снега! - Да, да...
Но я благодарен вам и мадам
Вилардье... - Но снег - это красиво!
Да, согласен с вами...
- Однако я очень люблю солнце!
Я тоже. - Что?!
- Я говорю, тоже!
А-а, так вы тоже?
- Да!
Если б я знал...
- Только не летом! - Да.
Но зимой снег красив!
- О, да.
Но не в Париже!
- Нет, нет! В горах.
В долах? Да!
- Нет, в горах!
В горах.
В горах? - Да! Знаете,
я, пожалуй, пойду!
Как, уже? Неужели
вы чем-то недовольны?
Нет, что вы! Как можно!
Вот, готово! Нужно
выпить одним махом.
Что это?!
Две таблетки аспирина,
две - хинина и...
стакан коньяка - это
"Выстрел из аркебузы".
Или убьёт, или вылечит.
Это заставит вас
отреагировать по-настоящему.
Налей нам шампанского, Раймон!
Выпьем вместе с месье Вилардье.
Так вы согласны пройти
под лестницей? - Да, мадам.
И вас не волнует
ни шляпа на кровати,
ни соль на скатерти,
ни чистка ботинок вечером? - Да,
мадам. Не ежедневно, конечно.
Ну, это ваше дело!
Тогда, как я понимаю, вы могли бы
сесть и за стол, где 13 человек?
Простите, мадам, но это
совсем другое дело.
13 за столом - это серьёзно.
В это я верю.
Так значит, и вы суеверны!
- О нет, мадам, я атеист. Слава богу.
Но я всего раз видел 13 человек,
обедавших за одним столом.
За тюрбо с пикатным соусом
они все передрались.
О, боже! И что, приличные люди?
- В общем... из дипломатического корпуса.
Это ужасно.
- Да, мадам.
Прошу прощенья мадам, но я
пришёл доложить мадам,
что некая женщина
хочет видеть мадам.
Нет!
- Эта дама настаивает.
Она из благотворительности.
Скажите, я пришлю чек.
Не думаю, что она пришла просить.
- Тогда пусть придёт в другой день.
Дело в том, что завтра
утром эта дама уезжает.
И поскольку месье Бадабоф устраивает
внизу разные шумные аттракционы,
я взял на себя смелость
проводить эту даму в гостиную.
Что ж, тогда я поговорю с ней
сейчас же. - Хорошо, мадам.
Мадам просит мадам
немного подождать.
Muchas gracias, amigo.
- Конечно, мадам.
Мадам угодно присесть?..
- Она хочет.
Извините, мадам.
- Por dios, senora!
Простите за визит
в такой час,
но завтра я лечу
в Мадрид. Добрый день!
Добрый вечер! Можно ли узнать
ваше имя? - Консуэло Кукувско.
И... чем обязана удовольствию
от вашего визита?
Дело в том, что...
я пишу роман.
Да? - Роман о любви. Любовь есть везде,
кроме железнодорожных справочников!
Но моя любовь... она
не для маленьких девочек.
Эта любовь царапает и кусает.
Любовь Санта-Розалины.
Вы слышали про Санта-Розалину?
- Конечно, это такая святая.
Нет, республика.
- Да? Тем лучше.
Крохотная страна, не больше мухи.
Точно между Парагваем и Уругваем.
Чудный край, сеньора! Там полно
кактусов, индейцев, шахтёров и...
красавчиков, знающих толк
в любви. Это потрясающе!
В общем, живописно.
Но не могли бы мы...
Боже правый, сеньора, я
понимаю, что вы думаете!
Что пришла какая-то чокнутая
родом из Санта-Розалины,
плевать на неё! - Что вы, ничуть,
напротив, это так захватывающе!
Мне только интересно... - Просто
я очень тоскую по Санта-Розалине,
где я никогда не бывала.
- Я - тем более, мадам.
Разумеется. Но я слышала...
от друзей... что сеньор Вилардье...
долго жил в Южной Америке.
Это так, мой муж долго жил в Южной
Америке, но он занимался фосфатами.
Не думаю, что это пригодится
вам в вашем романе о любви.
Но сеньор Вилардье нужен мне
ради Санта-Розалины, а не ради любви.
О любви я и так
знаю. - Отлично.
Но мой муж только что
вышел прогуляться.
Может, мы отложим беседу?
Например, на завтра?
Завтра я обедаю в Мадриде,
ужинаю в Триполи.
Мне искренне жаль, сеньора,
но клянусь, что я быстро!
Простите меня...
Алло? А, это ты, наконец!
Дорогая... я видел Брелана... но
он никак... никак не может прийти!
Как, не может прийти?!
Что за чушь!
И ты называешь
его серьёзным?
Я спокойна. Абсолютно
спокойна! И всё-таки...
Со мной ничего, дорогая...
всё в порядке...
Только немного жарко, так как
в меня выстрелили из аркебузы.
Нет, аркебузы.
Не сердись, дорогая.
Я сейчас буду.
До скорого!
Мой муж будет
через несколько минут.
Позвольте мне покинуть
вас: нужно переодеться.
Естественно.
- Садитесь, пожалуйста.
Конечно, если вам нужно
позвонить, не стесняйтесь.
Кому позвонить, сеньора?
Возможно, друзья ждут вас
к сочельнику, и вы опаздываете...
Меня никто не ждёт,
сеньора. - Правда?
На праздник вы
совсем одна в Париже?
Ужасно! Наверное, вы чувствуете
себя птицей, выпавшей из гнезда?
Да, пожалуй, птицей.
- Послушайте, дорогая мадам...
предлагаю вам
от всего сердца -
не хотите встретить
сочельник с нами?
Я? Я преисполнена стыда
и благодарности, сеньора...
Отчего же? Вы свободны и можете
познакомиться с моим мужем.
Он расскажет вам о Парагвае
вдоль и поперёк. Вы согласны?
В моей стране неприлично
напрашиваться на угощенье...
Наоборот, вы доставите
мне большое удовольствие!
В самом деле?
- Да.
Тогда согласна. - Спасибо,
мадам, тысячу раз спасибо!
Но я не одета для праздника.
Нужно срочно вернуться в отель.
До полуночи вам
времени хватит.
Поболтаем ещё пять минут.
Расскажите о себе, пожалуйста...
Обо мне, сеньора? Зачем?
Ну, чтобы вы уже не были
для меня незнакомкой...
в глазах моих друзей.
Понимаю, так будет легче
не попасть впросак.
Да. То есть нет.
Итак, мой отец был русским,
мать - мексиканкой,
а я родилась в Шанхае.
Говорить, в каком году?
Бога ради, мы же вам
не паспорт оформляем!
Давно ли вы пишете?
- О, нет, вовсе нет.
Это ваш первый роман?
- И последний, сеньора.
Хватит и одного романа в жизни,
если пишешь его кровью.
Кровью? - Вы боитесь
крови? Почему?
У всех мужчин и женщин
под кожей течёт кровь.
И всё же... - Только иногда в их
шкурах приходится делать дырки,
только и всего! - Какой ужас!
По-вашему, это роман о любви?
Почему нет? Человек,
о котором я пишу,
умудрился в один и тот же день
предать и женщину, и республику.
Мировой рекорд, верно?
Всё бывает.
А что за человек?
Кабальеро. В Санта-Розалине
это слово говорит обо всём.
Он был то лучшим в мире,
то самым отвратительным.
Сегодня - солнце,
а завтра - ночь.
И такому человеку Долорес
отдала свою жизнь.
Долорес? Так зовут вашу героиню?
- Да. Бедная, милая глупышка...
Ей было 19, когда она легла
в постель к этому кобелю!
Наверное, местный климат
к этому располагает...
Это не климат -
это любовь.
Какая изумительная тема
для романа! Браво!
И такой экзотический дух...
Обожаю аромат экзотики!
Сколько я понимаю, дело
кончится смертью кабальеро?
Долорес убьёт его?
- К тому же дважды, да!
Она ждёт, когда схватит
его... - Так он сбежал?
Как кролик, сеньора!
Однако есть Бог на небе.
И через 15 лет Долорес
отыскала своего кабальеро.
И всё-таки убила его?
- Разумеется.
Мне нужно в отель.
Ах, как мы, французы,
далеки от таких людей...
Лично я в таких условиях
не смогла бы убить человека.
Тут же - ещё ладно,
но через 15 лет!
Хотя, возможно, я ошибаюсь?
- Ошибаетесь.
Долорес нашла бы Антонио
и через тысячу лет!
Антонио? Вы назвали
своего героя Антонио?
Антонио - Кабальеро!
Почему нет?
Моего мужа зовут Антуаном.
Забавно, да? - Очень забавно.
С Рождеством тебя!
И добрый вечер.
Сегодня вечером с нами - мадам
Куковско, талантливая писательница.
Вероника Шамбон - моя
подруга. - Мадам...
Она красива, как
смертный грех!
Что вы... - Да, да! Уж я знаю,
что такое - смертный грех.
Как Жан-Шарль?
- Намного лучше.
Немного слаб, но температура
спала. 37,6. - Браво.
Кстати, я едва не осталась
дома. - Ещё чего! Почему?
Не хотелось оставлять
Жана-Шарля одного.
Но он настоял.
Такой отважный!
Не боится смотреть болезни
в лицо. - 37,6 - дело обычное.
Мне пора. Спасибо за приятное знакомство!
- Вы слишком добры, мадам...
Спасибо. Какие чудесные вещички
у вас на ёлке - настоящая прелесть!
Это подарки. Каждому
гостю - свой пакетик.
Нет?! Такая милая идея,
верно? - Отличнейшая!
У вас тоже будет сувенир
на память об этом вечере.
Что вы! Это я принесу
вам небольшой сувенир.
Не стоит... - Стоит, принесу его
прямо сейчас. Вам понравится!
Прошу вас...
- Я так хочу!
Hasta luego!
- Hasta luego!
Будь добра, проводи мадам.
- С удовольствием.
Гости здесь всегда весёлые.
Мы проведём чудесный вечер.
О, да, вечер будет
просто чудесный!..
До скорого! - Hasta luego!
- Hasta luego!
Мужчина с такой широкой грудью
в моей стране был бы генералом!
Да здравствует генерал!
В чём дело? Антуан, не время
сейчас развлекаться с Фредериком!
Клянусь тебе, я хотел
пройти через кухню...
Поторопись, наконец!
Да что с тобой такое?!
Сейчас объясню... Мне дали
две таблетки аспирина...
с коньяком... и три зёрнышка
хинина на стакан коньяка...
Кто тебе это дал?
Тётушка малыша Брелана...
- Это полное безумие!
В результате я так вспотел,
что придётся принять душ.
И нас по-прежнему 13...
- Нет! Благодаря мне - 14.
Да? Ты кого-то нашла? - Да.
- Кого? - Писательницу.
Чёрт! Ну ладно,
что есть, то есть.
А где ты её нашла?
Подобрала на улице?
Нет, она сама пришла сюда.
Пишет роман о Парагвае.
Она никогда там не была, поэтому
пришла к нам расспросить тебя.
Короче, мне повезло.
Где вы, дети мои?
Это снова я.
А, вот где! - Вы вовремя, доктор.
Помогите мне застегнуть платье.
С удовольствием.
А у меня опять неладно... Знаешь,
что мадам Гриду ждёт ребёнка?
Да, не Святая Дева! Разве
она не ждала его год назад?
Нет, то другой, пятый.
Я проговорился, что встречаю
праздник у вас, и она тут как тут.
Прислала своего шофёра.
"У мадам схватки", - говорит
он, так что я должен ехать.
Вы с ума сошли? Отправьте
кого-то из коллег. Или акушерку.
Если бы! Но в моём активе
уже пять маленьких Гриду,
надо закончить серию.
- Что ж, мы вас подождём.
Не стоит, вечер уже испорчен.
- Так вы не празднуете с нами?
Ты шутишь? Ехать в Сен-Клу,
когда на дороге слой льда,
а потом обратно...
Я вернусь к 4-м.
Это невозможно!
Слышите, доктор!
Скажу честно: если вы уедете,
нас будет тринадцать.
И что? - Доктор, тринадцать.
Тринадцать за столом!
Слушай... акушеры существуют
не для женщин, остающихся детьми,
а для женщин,
рожающих детей!
13 - это чушь. - Что ж... Во всяком
случае, я вас предупредила!
Тебя стоит отшлёпать.
Извинись за меня! - Нет!
Может, это и чересчур, но...
ты не отдашь мне его сейчас?
Что?
- Мой подарок.
Ваш подарок? - Да. Это
было бы мило. - Конечно.
Раз уж меня не будет
на официальном приёме...
Ты - мой ангел.
- Держите!
Пусть ваша Гриду
родит пятерняшек!
И что же тут такое... Запонки!
Дети мои, вы сошли с ума...
Возьмите свечу, мадемуазель
Вуд. И вы, мадам Паримю.
Каждый берёт по свече. Идите за мной -
устроим рождественскую процессию.
Господи, какой подвох!
- Что говоришь?
Я говорю, какой
подвох! - Почему?
Пелурза вызвали на роды мадам
Гриду. Нас опять тринадцать.
Откажи писательнице.
- Я не знаю её отеля.
Хорош твой доктор Пелурза!
- Бедный лекарь...
Думаешь, он доволен?
- Естественно, доволен!
Бегает за каждой беременной! Я дала
ему твои запонки, так он мне надоел!
Не расстраивайся так...
Хочешь, я пойду лягу?
Ты? Это я больна!
Иди со мной. - Да? Хочешь провести
сочельник без меня, так и скажи!
Тогда позовём Жана-Шарля,
плотно завернув его в одеяла.
Я уже думала... Вероника не согласится.
Она балует его, как ребёнка!
Она едва не осталась
у его постели. Антуан!
Что? - Ты придумал
просто отлично!
Точно?
- Звони Фредерику!
А что такого я придумал?
- Сначала позови Фредерика.
Ну? - Жан-Шарль болен.
- Ну, у него 37,6...
Вот именно. Быстрое повышение
температуры - плохой знак.
Что ты имеешь в виду?
Вероника напрасно пришла сюда,
а не осталась возле Жан-Шарля.
Мадлен... - Будь у тебя грипп, я бы
не пошла куда-то праздновать!
Войдите!
- Мадам звонила?
Скажите мадам Шамбон, что нам нужно
срочно поговорить. - Хорошо, мадам.
И помогите мне одеться,
я опаздываю. - Хорошо, месье.
Вы не поранились?
Это к счастью!
Для дома... - Никогда в жизни
так не смеялась! Здорово!
Мадам просит мадам Веронику
сейчас же подняться к мадам.
Вспомни малыша Вьёжа! При своих 37,6
он восемь месяцев провёл в санатории.
У малыша Вьёжа 37,6 было по утрам
целый год. А самому ему было 8 лет.
Жан-Шарлю - 35. И он
чемпион по метанию копья.
Тем более! У бывших спортсменов
изношенный организм, это все знают.
Нет, Мадлен, это не пройдёт.
- Значит, не будешь говорить с Вероникой?
Категорически.
И не впутывай меня в это.
Отлично. Справлюсь
сама. Как обычно.
Привет! Требуется очаровательная
Вероника? Добрый вечер, Антуан.
Добрый вечер.
- Вечеринка потрясающая.
Впрочем, все ваши
вечера потрясающие.
Таких друзей, как вы, надо хранить
в холодильнике, чтобы не испортились!
Ваше здоровье!
Что у вас за вид, Антуан?
Вы потеряли кого-то?
Ещё нет. Пойду
кончать одеваться.
Что с ним? - Ничего.
Не обращай внимания.
Ты звала меня? - Я очень
люблю тебя, Вероника...
Я тебя обожаю!
Угадай, зачем я тебя звала.
- Ради моего подарка, да?
Да, верно! Пойдём к ёлке.
Я тебе его покажу.
Наверняка он очарователен.
Уверена, ты меня побалуешь...
Почему? - Ну... Потому что позвала
меня первой вручить свой подарок.
Ясно же, чтоб другие
не завидовали!
Я хитрюга, да?
- Ужаснейшая.
И что там такое?
Знаешь... Антуан сначала
думал о флаконе духов...
Мда, это немного банально...
У меня их полные ящики.
Типично мужская идея.
Но есть ещё ты!
- К счастью...
И тогда я подумала... поискала
что-то другое... нетипичное...
Драгоценность?
Ты сумасшедшая!
Я не говорила про драгоценность.
- Не говорила... А я угадала!
В конце концов... лишь бы ты
помнила хорошее об этом сочельнике...
Плохих воспоминаний я
не храню. - Как знать...
На, держи!
- Я погляжу, да?
Боже! Серьги... с рубинами!
Они очаровательны!
Войдите.
Месье звал меня? - Да, Фредерик.
Помогите мне с галстуком.
Простите, месье, но я умею завязывать
галстук только перед зеркалом.
Хорошо. Вы - очень ловкий
человек, Фредерик.
Об этом я и беспокоюсь. Месье знает,
я никогда ничего не ломаю и не бью.
И это вас беспокоит?
- Нет, месье.
Но я шёл за месье Бадабоф и мадам
Вероникой, которая выпила по-русски.
Те бьют стаканы.
А я невероятным рефлексом
стараюсь их поймать.
Из-за этого я потерял
равновесие и опрокинулся.
Прошу прощенья у месье, но думаю,
что мне лучше пойти переодеться.
И - бац.
Повторяю, Антуан очень
беспокоится за него.
И - не стану скрывать -
я тоже обеспокоена.
И только я - нет.
Забавно, да?
Пелурза недавно говорил, что вирус
гриппа в этом году особенно опасен.
Сама подумай, что такое маленький
вирус против огромного Жан-Шарля!
И потом, Жан-Шарль
поправился. У него 37,6.
У малыша Вьёжа тоже было 37,6.
И всё-таки он очутился в санатории.
Нет? Малыш Вьёжа?
- Да, малыш Вьёжа!
Тот, лопоухий?
- Он самый.
Он сейчас в санатории? - Нет, был
когда-то, когда был маленьким.
Ах, так... А я-то
уж подумала!
Я видела его утром.
Так растолстел!
Какая ты смешная,
когда я выпью...
Тебе стоит спуститься. Бадабоф
устраивает такие забавные штуки!
Пока-пока! И спасибо
за эти штучки.
Как я понимаю,
с Вероникой не вышло?
И даже хуже. Она забрала
мои серьги. Доволен?
Мадлен, ты подарила
ей свои серьги?
Да, чтобы смягчить удар.
Сгладить неприятность.
Она остаётся.
Звони Фредерику.
Невозможно, он
упал в ванну.
В ванну? Что он делал в ванной?
- Это долго объяснять.
Ужасно, 13 за столом!
Меня ждут катастрофы!
Успокойся, дорогая, он пошёл
переодеться. Дай ему 5 минут.
Обуйся, наконец!
Тут гвоздь.
- Гвоздь? - Да, гвоздь.
Может, писательница
попала в аварию?
Скорее, это Прюнье.
- Алло, да?
Из Корбея? Нет, я
не вешаю трубку.
Знаешь кого-то в Корбее?
- Нет, никого. - Наверно, ошибка.
Алло? Да, это я.
Кто у аппарата?
Это вы, Дюпайон? Это Дюпайон...
Какого чёрта он делает в Корбее?
Спроси. - Так вы в Корбее?
Это что-то странное...
Ясно! У него там живёт
друг... - Да, я слышал.
Ох, как это ужасно!
Да, я понимаю, гололёд...
Надеюсь, ничего серьёзного?
Он врезался в платан.
- Да, я слышал.
Да... А я-то приготовила
ему святого Христофора!
Нашли какую-нибудь мастерскую?
- Да, но тут работы на 5-6 часов.
5-6 часов? Так вы не можете
приехать, мой бедный Дюпайон!
Нас - 12.
Да, да, понимаю. Жаль, мы
так рассчитывали на вас...
Что?
Какой поезд?
Поезд в 11.20?
Он это нарочно!
Дорогой Дюпайон, вы разобьётесь
прежде, чем доберётесь до вокзала!
Это очень опасно,
особенно с вашей лысиной.
Вот именно! Лучше оставайтесь
с машиной и закажите себе грог.
Это разумней.
Спасибо, дорогой Дюпайон!
С Рождеством!
Бедняга Дюпайон... - Зато нас 12! Через 20
минут можем за стол. Я это заслужила!
Войдите.
Вы?!
- Во плоти и крови.
А мадам Гриду? - Приняли
роды по телефону? - Почти.
В Порт-Майо шофёр Гриду
хотел объехать мотоциклиста.
Тормоза - лёд - вращение -
и оп! - все вверх тормашками.
То же, что с Дюпайоном.
- Думаешь?
Мы вышли... Слава богу, целы и невредимы!
Только правое переднее колесо спустило.
Я бегу к бару позвонить мадам
Гриду и попадаю сразу на неё.
Никакой паники: "Дорогой доктор, я как
раз собиралась звонить вам к Вилардье.
Схваток больше нет.
Наверное, я ошиблась".
Я расспросил её хорошенько -
никаких симптомов и в помине!
Может, через неделю или позже...
Итак, что делает добрый доктор?
Добрый доктор возвращается.
- И не говори!
Он слышит зов икры! Прыгает
в такси - и вот он здесь.
Доктор, я скажу правду...
- Мадлен!
Нас 13. - Значит,
сейчас вас 14.
Нет, сейчас 13!
- Да...
Тут какая-то
арифметическая тайна!
Я ухожу - вас 13. Ладно!
Но если я вернулся, то
вас 14. Разве нет? - Нет.
Я вам объясню. Только что
звонил один из наших друзей...
и сказал, что попал в аварию.
Значит, нас стало 12.
Вы вернулись...
- ...и нас 13.
Ладно, ну и что с того?
Я не суеверен.
Возможно, но для хозяйки
дома - это катастрофа!
Если она глуповата,
но это не твой случай.
Кстати, самое лучшее
я вам забыл рассказать.
А есть что-то получше?
Когда я пошёл в бар Порт-Майо, чтобы...
чтобы... чтобы... - Позвонить? - Да.
Телефонная кабина была
занята какой-то дамой.
Она так орала, что могла
обойтись без телефона.
Я пришёл как раз вовремя,
чтобы услышать её визг:
"Я могу прийти к тебе, но что,
если нас поймает Вероника?"
Вероника?! - Да, имя
меня насторожило.
Дама вышла - огненно-рыжая...
высокая... сокрушительная...
Я провожаю её взглядом -
она переходит бульвар Першин...
и входит в 21-й номер. - 21-й -
это Жан-Шарль... - Вот именно!
У этого парня забавный
способ сбивать температуру.
Дети мои, я проголодался.
Так что - пока! Я вниз.
Бедная Вероника... - Будет грипп
Жан-Шарля принимать всерьёз!
Берите шампанского, Вероника,
и выпейте вместе со мной.
Приветствую, Фредерик!
Спасибо.
Опять 13! - Дорогая, нет
безнадёжных ситуаций.
Есть только
отчаявшиеся люди.
Знаешь, что сказал Наполеон
генералам при Маренго?
Их было 13 за столом? - Нет,
но его окружили австрийцы.
Он вызвал генерала -
тот прибыл: "Мой генерал!
Я проиграл битву, но сейчас три
часа, и я успею выиграть другую".
И выиграл! - Но у него было 3,
а у нас 11. Без пяти минут.
По-русски?
- Да.
Мадемуазель...
Ах! Какая неприятность!
В моей семье вам
отрубили бы голову.
Если мадемуазель
позволит...
Ничего страшного...
- Я вся мокрая!
Мадемуазель угодно пройти
в ванную мадам и сменить платье?
Белое шампанское
приносит удачу!
Сюда, мадемуазель.
Алло? - Алло, это вы,
мой милый Рафаэль?
Вы не представляете,
как я без вас скучаю...
Я топлю своё горе в виски.
Я сочинял мелодию,
думая о вас.
Утешьтесь, всё наладится.
Я только что говорила с мужем...
и доказала, что его
ревность глупа.
Ладно, годится!
И я иду, хромая и хромая...
Так оденьтесь! Можете же вы
доказать мне свою любовь?!
Могу... но предупреждаю...
это может затянуться...
Неважно, мы не сядем
за стол раньше полуночи.
Обожаю вас...
Вы правильно записали
адрес? Поторопитесь!
Что с тобой случилось?
Знаешь, там что-то любопытное...
В ванной какая-то женщина...
кстати, не знаю её...
Это не повод осыпать костюм
пудрой. Какой ты неуклюжий!
Нет, это она. Нас ведь
с ней не познакомили...
Хватит шутить, дорогой.
Спускайся к гостям,
давно пора... - Да, уже иду.
- И стряхни пудру со щеки!
Я причешусь - и за тобой.
Мадам угодно
снять накидку?
О, боже! Я забыла свой
подарок в машине!
Сейчас схожу за ним.
Простите, мадам!
Вижу, весёлый
у вас тут праздник.
Господи, Антуан?!
- Я принесу соль.
Что случилось? - Ничего,
маленькая неприятность.
Доктор, скорее зовите
доктора! Настоящего!
Спасибо за доверие!
- Простите, я теряю голову.
Он просто перегрелся.
Да он здоровяк! Это
только кровь прилила -
надо поднять его
и разрезать ухо.
Когда буду реанимировать
свинью, попробую.
Во Франции все так
миндальничают!
Ну и вечерок! На будущий год
празднуем у других, клянусь.
Вот соли, доктор. И ещё
уксус. Уксус очень хорош!
Да. В салате.
Но я видел такие случаи...
- Я тоже, друг мой, спасибо!
Доктор, месье только что
моргнул... Вы заметили?
Я очень наблюдателен.
Вам лучше, милая Вероника? - Да,
у меня просто закружилась голова.
Я сделаю вам небольшой
массаж по-армянски.
Не стоит. Я только
подвернула лодыжку.
Это пойдёт вам на пользу.
Он приходит в себя.
- Месье спасён.
Да, да. Вот, возьмите это.
Унесите их, друг мой.
Тебе лучше, любимый?
- Да, порядок.
Что ему требуется? - Ничего,
только почистить и отряхнуть!
Мне, кстати, тоже.
Что со мной было? - Ничего,
дорогой, небольшой обморок.
Что с тобой?
- Погоди...
Тут была женщина.
- Какая женщина?
Вот тут... была...
Эй-эй! Мне там больно.
В Армении так принято:
начинать снизу... и вверх!
Я массирую ногу!
Издеваетесь надо мной?
- Ничего подобного!
Вы с ума сошли!
Это ошибка, клянусь вам!
Мисс Вуд, не уходите! Вы - украшение
этого вечера! Умоляю, останьтесь!
Мне очень жаль!
Мисс Вуд!
Браво! Нас опять 13!
Кошмар, кошмар, кошмар! Мне
никогда из этого не выбраться!
Это ужасно...
- Вы можете идти.
Мадлен, я хочу сказать
тебе очень важную вещь.
Я тебя люблю.
- Успокойся, дорогой, это пройдёт.
Что я говорю?!
Я тоже тебя люблю.
Антуан, подумаем о деле!
Нас - тринадцать.
Что бы ни случилось, знай:
я всегда любил только тебя.
Шанс ещё есть!
Надо звонить Дюпайону.
В гараж "Ситроена" в Корбее.
Где телефонная книга?
Звони в справочную -
там скажут.
Алло? Да.
Что?
Лысый коротышка?
Толстый?
Астматик? Слепой, как крот?
Меня ищут?
- Вероятно.
Дюпайон?
Как ваши дела?
Болит под рёбрами? Ну, тут
только плечами можно пожать.
Как раз плечами я, моя
дорогая, пожать и не могу.
Да.
Одиннадцатичасовой
поезд?
Да, думаю, я ещё могу
на него успеть. Поспешить?
Антуан только и повторяет:
"Без Дюпайона нет сочельника".
Вы не откажете ему в этом
после всего, что он вам сделал!
Поделикатней, Мадлен... - Браво,
Дюпайон, вот это другой разговор!
Поскорее, мы вас ждём.
Я вас целую! Вот так!
Не опоздайте на поезд!
Нас - 14!
Тебе не хватает такта. Ты же
знаешь, что Дюпайон - астматик.
Дождёмся его - и к столу.
Войдите.
Присутствие мадам и месье
необходимо в гостиной.
Месье Бадабоф
начал есть стаканы.
Спрячьте китайские блюдца!
- Хорошо, мадам.
Отдохни тут, а я спрошу Бадабофа
о его последнем фильме.
Иначе его не успокоить!
К тебе пришлю писательницу.
Какую писательницу?
- Я же говорила тебе о ней.
Поговори с ней сразу. Эта
беседа тебя не утомит.
Хочу приподнести вам свой
подарок. - Это лишнее...
На вид он небольшой, но такой
подарок, по-моему, всем по душе.
Щипчики для сахара?
Нет, он гремит!
Да, чуть-чуть гремит.
- Знаю! Дорожный будильник.
Спасибо, дорогая мадам,
тысячу раз спасибо!
Вы позволите?
Можно открыть?
- Не сейчас.
Как говорят в Рио-Негро,
ты заранее знаешь подарок,
если уводишь жену
у лучшего друга.
Никакого сюрприза.
- Великолепно!
Хорошо, я отложу коробку.
Кстати, мой муж ждёт вас.
Он охотно расскажет
вам всё, что вы хотите.
А я - охотно послушаю.
Представляю моего мужа...
Мадам Куковско - писательница,
о которой я тебе говорила.
Польщён, мадам. - Итак, здесь
вам будет удобно поговорить.
Ни шума, ни гостей.
В доме такие стены, что
стреляй хоть из револьвера,
рядом ничего не слышно.
Так уверяет наш
архитектор.
Это бесполезно для мадам.
И неточно к тому же.
Не стоит говорить,
пока не попробуешь.
Отличная идея, кстати!
Проверю как-нибудь. Если
Антуан мне изменит, например.
Я вас оставлю...
Пока!
Buenas noches,
Antonio el Caballero!
Мир тесен, верно?
Добрый вечер, дорогой...
Добрый вечер, Долорес, я...
Не старайся, Антонио.
Ты очень раздражён, это видно.
Да. Вообще-то... я
очень взволнован.
Как охотник, который
проснулся в лапах у льва.
Ну... спустя столько лет...
вдруг увидеть тебя...
Это всё-таки удар...
Случай всё делает
к лучшему.
Это не случай, Антонио.
Это телевидение!
Телевидение?
- Вот именно.
Три месяца назад, когда я
была в парикмахерской,
увидела там в газете
фотографии.
На одной была группа
французских бизнесменов,
инвестировавших средства в новые
телевизионные станции в Сантьяго.
И кого я там вижу с большой
сигарой? Кабальеро Антонио!
Вот что значит
телевидение.
Тем лучше. Оглядываясь на 15 лет
назад, можно судить о прошлом...
совершенно объективно, не поддаваясь
страстям, которые дают плохие советы.
Хорошо говоришь, дорогой. Тебе бы
ещё стаканчик воды с графином...
Так начнём с рукопожатия?
- С чего бы это?
Мда... Конечно... я не могу
винить тебя за это...
Но человек не всегда делает
то, что ему хочется, Долорес...
Лучшего ты не мог сделать,
Антонио... - Мог, конечно!
Клянусь, это было
прекрасно.
В воскресенье ты целуешь меня,
а в понедельник тебя уже нет.
Я думала, ты умер, дорогой. Все
в Санта-Розалине думают, что ты мёртв.
Хорошее было время, да? - Я была
уверена, что тебя похитили, чтобы убить.
Ты стал бы 13-м губернатором
Санта-Розалины, с которым это случилось.
Ну, я не был губернатором...
Ты был народным освободителем,
это же то же самое!
И тогда... все мужчины
схватились за ружья,
тебя искали все,
даже собаки!
А женщины молились на коленях,
забыв про подгорающий суп!
Поверь, мне очень жаль. Но я
объясню... - Я ещё не закончила.
Потом мексиканские рыбаки приводят
нам твою - нашу! - лодку,
которую нашли перевёрнутой
в открыто море. Madre de Dios!
Я думала, моё сердце
разорвётся в груди!
Кабальеро Антонио утонул!
Его съели акулы!
Да что вы такое придумали!
- О, нет, это было потрясение.
Люди вернулись домой
в глубоком трауре.
Два месяца в Санта-Розалине все ходили
в чёрном, с заплаканными глазами.
Даже девушки
не целовались с парнями.
Каррамба! И это ты называешь
добрым поступком, Антонио?!
Тише, нас могут услышать!
- Кто? Твоя жена, эта мямля?
Мне всё равно, кто услышит! Думаешь,
я пришла сюда на праздничный пирог?
Ошибаешься! Угадай, что
у меня в сумке! - Револьвер?..
У меня руки болят,
как хочется тебя убить!
Когда ты сейчас упал, я решила,
что выстрелила машинально.
Так чего ты ждёшь? Стреляй!
Красиво сказано, дорогой...
Только мясо надо сварить до того,
как съесть... так у нас говорят.
15 лет я ищу тебя, Антонио,
а ты почти не изменился.
Только немножко поправился...
- Я потолстел?
Ничего страшного. Для меня
ты - всё тот же Кабальеро,
что гарцевал на чёрном коне и
укладывал девушек в постель...
одним только взглядом.
Поцелуй меня, дорогой...
- Ни за что!
Целуй!
Только, чтобы ты
замолчала.
О!.. Простите... я хотел...
Постучать не могли?
- Я искал мадам.
Мадам здесь нет? Простите,
месье... Это глупый вопрос.
Вот так, благодаря камердинеру мы
попадаем в водевиль. Браво и спасибо!
И всё-таки это
было хорошо...
Если дурак проболтается,
Мадлен захочет развода!
Не сможет, дорогой. Она же
будет вдовой... - Ага!
Как это, вдовой?
- Да, вдовой. Непременно.
Ты сошла с ума?..
Надо было мне сразу
тебя застрелить...
После поцелуя это
будет намного сложнее.
Конечно, ты не выстрелишь...
Будь мы в горах Санта-Розалины,
тогда - конечно, но тут, в Париже...
Это запрещено?
- Нет, ты не посмеешь...
Я не посмею?!
- Убери револьвер...
Сначала ты должен мне сказать,
почему ты меня бросил, Антонио?
Какая теперь разница?
- Не скажешь, переверну все столы!
Почему бросил?
- Потому что боялся.
Чего?
- Тебя.
Dios mio! Ну и выдумал!
Бояться меня!
Представь себе, так и есть.
Ты стала моим кошмаром.
Ко-ше-мар? Как это
будет по-испански?
Pesadilla. - Pesadilla...
Это я-то?!
Прощай, Антонио!
Нет, нет! - Убирайся отсюда,
а то умрёшь, как свинья!
Pesadilla!
Ко-ше-мар!
Что ты делаешь наверху?
- Сеньор Вилардье показывал мне,
как в Парагвае
охотятся на пум.
Антуан - и охота на пум?
После своих фосфатов он
играл в бридж. Верно, дорогой?
В общем, да... да? - Простите, я
забыла в спальне свой браслет.
Боже мой... фантастика!
Ты выиграл подобную жену
в благотворительной лотерее?
Потише нельзя?
И не впутывай в это Мадлен.
Она - чудесная женщина!
- Дорогой, застегни мне браслет.
Одной рукой не могу.
Почему ты дрожишь?
- Я не дрожу, я злюсь.
Не надо злиться, дорогой.
Красивый, верно?
Свадебный подарок. Антуан
привёз из Южной Америки.
Восхитительно, сеньора.
- Изделие парагвайских индейцев.
Хорошая работа.
- О, да!
Я вас оставляю... - Побудь с нами,
Мадлен. Посидим, поболтаем...
Шутишь? Знаешь, что
творится там, внизу?
Бадабоф рассказывает о своём новом
вестерне. Про Кристофора Колумба.
Всё вверх дном. Я пытаюсь
хоть что-то уберечь.
Я пришлю вам шампанское.
Дорогой, поправь воротничок!
Боже мой! Вдобавок она
ещё носит мой браслет!
Да нет, нет...
Может, он не мой? И ты
не украл его при побеге?
Нет. Ты забыла его
в ящичке на лодке.
Я нашёл его в море.
Не возвращаться же!
Подарю тебе другой.
- К чёрту браслет! Нужен он мне!
Но ты бросил меня, как собаку.
Даже письма не оставил! Нет!
Повторяю тебе,
мне было страшно.
Это чувство управляет
скоростью, а не перепиской.
Боялся он! Человек, взорвавший
Запатапам, ничего не боится!
Ещё одна шуточка!
Скажешь, не ты его
взорвал? - Ладно, я.
Самый большой склад
боеприпасов в стране!
И единственный. - Если бы
не взрыв Запатапама,
народу не хватило бы
храбрости восстать!
Вы только и восстаёте -
не страна, а чайник:
девять революций за 5 лет.
И все - народные!
Наша была одна такая -
большая, настоящая,
и ты был её
вождём, Антонио.
До Запатапама ты был никем,
паршивым золотоискателем,
а на другой день - Кабальеро
Антонио, освободитель нации.
Какая нация! Шайка смутьянов,
повсюду палящих из револьверов.
Санта-Розалина - республика,
в ней 600 тысяч избирателей.
Да там всего 200 тысяч
жителей! - И что?!
Был ты нашим
героем или нет?
Вам нужен был
знаменосец.
Я слова сказать не успел,
как получил свой триумф.
Революция, петарды,
восстания и...
и прочее. А меня
самого спросили?
Не рассказывай мне сказок!
Целый месяц Кабальеро Антонио...
сражался рядом со мной.
Ты это был или кот?
Кот! Кот, в котором ты
видела тигра и любила его.
Значит, я сумасшедшая? - Нет
ты женщина, приукрашивающая...
то, что любишь. Если б
у меня была передышка,
но ты всё время толкала меня вперёд
и кричала: "Да здравствует Кабальеро!"
Я хотела, чтобы ты стал
величайшим героем Южной Америки.
Ночью, глядя, как
ты спишь, я думала:
"Ещё две-три хорошие войны,
и имя моего Антонио...
войдёт во все
учебники по истории".
Спасибо, но мне приятнее быть
в телефонном справочнике.
Лежать в кровати, не думая, нет ли
под ней бомбы, - это так здорово!
Значит, теперь ты счастлив
с этой жалкой девочкой,
у которой имя печенья? Скажи,
что это неправда, Антонито!
Сожалею, Долорес, но Мадлен -
такая жена, как мне нужна.
Значит, ты покойник!
Знаешь, я начинаю
к этому привыкать...
Зря смеёшься, Антонио.
Я здесь с официальной миссией.
Постой... прочти эту бумагу.
- Какую бумагу?
Решение Верховного суда
Санта-Розалины по твоему делу.
Ты приговорён к смерти.
- Что значит, к смерти?
Единогласно плюс один голос.
- Плюс? Ты голосовала дважды?
Я должна зачитать это, чтобы
твоя смерть была официальной.
Ты готов?
- Прошу!
2 июня 1955 года...
Верховный суд
Санта-Розалины...
собрался по делу Антонио,
называемого также Кабальеро,
обвиняемого в предательстве
Республики и дезертирстве.
На процессе присутствовали...
Это опять я. Фредерик
занят, и я принесла сама.
Всё в порядке? - Лучше
не бывает. - Отлично.
Можно мне укрыться
у вас, дорогая мадам?
Бадабоф готовит нападение гостей
на корабль Христофора Колумба,
будто бы индейцев.
Это ад!
Не дождусь Дюпайона -
скорей бы за стол!
Это повар?
- Нет, друг моего мужа.
Наверно, вы читали главу своего
романа, а я прервала вас?
Простите? Ах, да,
верно, я тут читала...
Любовную сцену?
- Не совсем.
Это судебный приговор, которым
Кабальеро Антонио осудили...
на смерть единогласно
плюс один голос.
Плюс один голос? Забавно,
да? - Дальше некуда.
Какая экзотическая
деталь! Обожаю такие.
Продолжайте!
- Я боюсь вас утомить...
Напротив, я настаиваю.
- В самом деле?
Да, я никогда не слышала
смертных приговоров.
Прекрасный случай!
- Мадлен...
Что? Разве не прекрасный?
Удивлюсь, если вы найдёте
лучше, мадам и дорогой друг.
На процессе присутствовали:
во-первых -
Пабло Хуан де Сантаго,
кавалер ордена Орла,
командующий воздушным флотом,
кавалер золотой медали Сан-Андрес,
позолоченной пластины
Героя Нации...
и большого аксельбанта народного
признания. Во-вторых...
Вы позволите? Сядь. - Зачем?
- Потому что это надолго.
В Совете 47 членов, и всегда
начинают с менее важных.
Ах, так... И они носят
все свои награды?
Для этого есть лошади.
- Бедные животные...
Прошу вас, мадам.
Во-вторых - его
преосвященство
Камилло Мандригес-и-Кампанильо,
епископ Санта-Розалинский и...
главнокомандующий
республиканской пехоты,
главный сановник ордена
Летающего Кондора...
В сорок седьмых -
его светлость Бенито
Гомес Карапуло,
правитель волею народа,
гроссмейстер Легиона Дикобраза,
командор Ордена Верности,
кавалер аксельбанта
Независимого Орла Сьерры,
кавалер Великого Креста
непобедимых горных воинов...
и заслуженный рыцарь
сельского хозяйства.
Мадлен... Мадлен!
- А? Что? Дюпайон здесь?
Нет, мадам закончила.
- Мадам? О, отлично!
Очаровательно! Поздравляю!
- Gracias.
Я могу продолжить?
- Продолжить?
Ты же сказал, что всё?
- Я имел в виду нумерацию.
Так яснее надо выражаться!
Прошу вас... - Gracias.
Заслушав и обсудив
обвинительное заключение,
они вынесли следующий приговор
единогласно плюс один голос.
Статья один: упомянутый
Антонио по прозвищу Кабальеро...
приговаривается к смерти.
Браво! Браво, браво,
браво! - Мадлен...
Утверждено в Санта-Розалине
2 июня 1955 года.
Это всё. - Мне очень понравилось.
А тебе? - И не говори!
Сюжет как раз
для Бадабофа.
Надо снимать в цвете, со всеми
декорациями... Будет прелестно!
Кстати, который час?
- Час?.. Без четверти полночь.
Приехал бы, наконец,
твой Дюпайон!
Дорогая, дай поцелую
тебя... Я ухожу.
Уходишь? - Не настаивай, это
бесполезно. Прости, Антуан.
Но почему?
- Жан-Шарль болен.
Ты так мило пыталась мне
намекнуть, а я не понимала...
Слишком много выпила. - Но нашёлся
дурак, который напоил тебя водой!
Нет, меня отрезвил
обморок Антуана.
Я вспомнила всё,
что ты мне сказала -
резкое повышение
температуры, вирус гриппа,
уязвимость спортсменов...
И маленький Вьёжа!
Маленький Вьёжа? Да что вы
всё о нём - он в порядке!
Сделал ребёнка горничной своей
матери. Спроси Антуана, он там был!
Где я был? - Ну, когда
его мать нам говорила.
В общем, я подумала... позвонила...
Три раза подряд трубку не берут.
Да парень просто заснул.
- Невозможно! Звонок громкий.
Нет, он болен, он в обмороке.
Мне нужно идти. Пойми, Мадлен!
Это безумие! - Мадам,
будьте свидетелем!
Представьте, что вашему
любимому грозит смерть.
Легко. Нет проблем!
- И что вы сделаете?
Вы будете колебаться?
- Нет. Дам ему сдохнуть.
Вот именно! То есть... мадам
Куковско чуть преувеличила.
Но пренебрегать
сочельником не стоит!
Скажи, наконец, хоть
что-то! - Да, не стоит...
Вероника...
- Нет, прости меня.
О, боже!
Вероника застанет Жан-Шарля
в объятиях рыжей великанши.
Надо удержать её любой
ценой. Вероника! Вероника!
Тебе никогда не хотелось
её утопить? - Нет!
Вероника, не впадай в панику!
Ты же слышала Антуана?
Всё-таки мне лучше уйти.
- Может, телефон неисправен?
Я пойду домой.
Ты сбежал, прихватив
ценные украшения и...
убив двух почтенных мужей,
которые хотели тебя удержать.
Ложь! Я никого не убивал!
Не злись, дорогой...
Я придумала это, чтобы
тебя обвинили в убийстве.
Долорес...
Сколько шума будет
на бульваре Сен-Жермен!
Тем хуже для тебя и
твоей дорогой малышки...
При чём тут Мадлен?
Предупреждаю, Долорес, если
ты хоть что-то ей сделаешь...
Всё кончено! Она ушла.
Я умоляла её, но...
Кого? - Кого-кого?!
Веронику, конечно.
Опоздал бы Дюпайон
на свой поезд!
Да после твоих слов
он помчался к вокзалу!
Точно! Может, упадёт?
- Слушай, Мадлен, ну как можно...
Ладно, ждём Дюпайона,
раз Дюпайон едет.
Простите, мадам, этот вечер -
подлинная катастрофа.
Но уж хуже не будет.
- Как знать, сеньора...
Если падая, сломал ноги,
будь осторожен,
вставая, чтобы не сломать
руку. Так говорят в Перу.
Спасибо. И всё-таки
тринадцать нас не будет!
Скорее, я столкну кого-нибудь
с лестницы. Из принципа.
Я ещё не сказала
своего последнего слова.
И к счастью! Иначе это
слово было бы неприличным.
Санта-Мария, она бы
переговорила даже попугая!
Жан-Шарль, что такое? Вероника
ушла к вам, а вы пришли сюда?
И не говорите!
Наверно, это она.
Алло? Кто говорит?
Мадам Вероника
спрашивает мадам.
Дайте мне!
Алло? Это ты, любимая?
Нет, мне стало легче, и я хотел
сделать тебе сюрприз на праздник.
Да, любимая,
возвращайся скорей!
Нас - пятнадцать. Теперь
Дюпайон может и разбиться.
Возьмите пальто месье.
Идём скорее!
Знаешь, как люди стали
звать тебя после смерти?
Ты ж меня ещё...
А, после первой!
Антонито Адорадо...
Милый обожаемый Антонио.
Прекрасно, нет?!
Очаровательно!
Хорошие новости: Жан-Шарль
с нами, Вероника возвращается.
Нас - пятнадцать.
"Всё - к лучшему", - как сказал
Наполеон у Наварина. - Под Маренго!
Даже если Дюпайон сломает
ногу, нас четырнадцать.
Месье Жан-Шарль Шамбон, муж
Вероники - мадам Куковско.
Мадам...
- Buenas noches, senor.
Вы - тот больной, что был
с рыжей? - Как? Уже?!
И вам не стыдно?
Грипп у него, называется!
Мадлен, клянусь вам...
- Не старайтесь, друг мой, вас видели.
Видели?
- Люди знают...
Знаете, что по этому
поводу говорят в Бразилии?
Простите?
Нет, мадам, не знаю.
Мужчина, который
лжёт своей жене,
закапывает зерно пшеницы,
чтобы спрятать его.
Зерно спрятано,
а пшеница-то растёт!
Тогда, мадам, в Париже каждый
год был бы отменный урожай.
А почему вы пришли? - Хотели
по-быстрому пойти выпить...
шампанского на Монмартре.
Только начали, как вижу, что
Вероника вылезает из такси...
и входит в наш дом.
- Так побежали бы за ней!
Да? Я был так болен,
чтобы прийти к вам,
но вышел в смокинге
купить сигареты? - Верно...
К счастью, меня посетила
гениальная идея прийти к вам...
и сказать Веронике, что я
хотел сделать ей сюрприз.
Сегодня вечер сюрпризов...
- А не сказать ли ей правду?
Нет! - Ваше счастье, что я
люблю Веронику. - Целую!
Вы много целуетесь
сегодня. Это вам урок!
Для счастья нужны
доверие и верность.
Вот, например, Антуан и я.
Конечно... но такая семья,
как у вас, это исключение.
Жан-Шарль, ты можешь подождать
Веронику внизу и оставить нас с Мадлен?
Нам нужно поговорить.
- Хорошо. Тогда - до скорого!
Ещё раз спасибо.
А ведь они женились
по любви...
Я как раз об этом, Мадлен...
- Хочешь что-то сказать? Говори!
Я хочу...
Алло? А-а, это вы,
Дюпайон? Где вы?
В Париже? Отлично.
Что? В аптеке?
Он упал!
Сильно пострадали?
Какая жалость...
Что поделать! Гололёд
есть гололёд.
Понимаю, что вам
он не в радость.
Хорошо, мой милый Дюпайон,
идите домой и лечитесь!
Увидимся на днях. Конечно,
мы очень разочарованы.
С Рождеством!
Вообразил, что без него
не будет четырнадцати!
Признай, наконец, что
на него нельзя полагаться.
Это не так важно...
- Ты думаешь?
Мадлен, мне надо...
надо с тобой поговорить.
Я только что видел
Веронику на веранде.
Похоже, она в ярости. Не понимаю,
в чём дело, и боюсь, что не справлюсь.
Ведите себя естественно.
В таких случаях это самое главное.
Привет, дорогая!
Сюрприз, да?
Согласись, он милый!
Поздравляю, ты
быстро поправился!
Ещё в 10 у тебя кружилась голова и
дрожали ноги, а тут - воскрешение!
Представь, врачи называют
это скачкоообразным гриппом.
Его лечат рыжие медсёстры?
Рыжие?.. - Да, у неё падают
волосы, у твоей медсестры.
Она брала в ванной
мою расчёску!
Зайка, я ничего не понимаю...
- Ах, не понимаешь?
А это что такое?
"Горькая малина" от Карвена.
Любимый оттенок рыжих.
Она забыла его на туалетном
столике. Ты - жалкий трус.
Дорогая, клянусь...
- Не трогай меня!
Будь у меня револьвер,
убила бы тебя!
У меня есть. Хочешь?
Estas completamente loco!
- No, por eso!
Прощай, Жан-Шарль.
Всё кончено.
Ты всё разрушил за один вечер.
Всё уничтожил! Всё убил.
Вероника!
Опять 13!
Ну, чего вы ждёте?!
А что? - Бегите, просите,
бросайтесь на колени!
Вы не знаете Веронику! Это
дитя может броситься в Сену.
В Сену? Вы шутите? - Болван!
Она мне сто раз говорила:
"Если он мне изменит, я
утоплюсь или убью его".
Так не убила же.
- Ещё нет.
Значит, бросится в Сену!
- Но я люблю её!
Тогда чего ждёте? Увидеть её в морге,
зелёную, с распухшим языком...
В морге?..
Вероника! Вероника!
Двенадцать! Я не дала маху.
- Ты великолепна, дорогая.
Только распухшие языки
у повешенных, а не у утопленников.
Вероника! Вероника!
Спущусь посмотреть, всё ли готово
к столу в полночь, и сразу вернусь.
Поговоришь ты с ней или нет?!
- Да, как только она вернётся!
Ты? - Да, я.
- А Жан-Шарль?
Я пряталась в саду.
Видела бы ты, как он бежал!
"Вероника! Вероника!" И побежал,
как сумасшедший, в сторону Сены.
Уверена, он любит меня... - Он же
побежит в полицию, к спасателям!
А потом - по больницам.
Их в Париже 55.
А что сделает нежная
Вероника, знаешь?
Побежит за ним? - Нет. Возьмёт
новый бокал и будет праздновать.
Где?
- Здесь, конечно.
Никогда!
- Говорю тебе, да.
Ты так не поступишь!
- На сколько спорим?
Вероника!
- Иду!
Скорее, Вероника!
Давайте с нами!
Кошмар! Я брежу...
Чёрт! Я пришил штаны!
Алло? - Рафаэль,
вы ещё не вышли?
Нет, нет ещё...
я немного задерживаюсь...
Не извиняйтесь, всё нормально.
У Антуана сейчас был обморок,
поэтому праздник
отменяется.
Послушайте, Мадлен...
это невозможно!
Вы меня дурачите!
Вы плюёте на меня!
Что? Вы требуете,
чтобы я изменила мужу,
и ещё грубите мне? Нет,
мы больше не увидимся!
Прощайте, Рафаэль!
Поговорим завтра.
Двенадцать!
Месье ранен? - Ничего
серьёзного, ничего...
Дюпайон... - Да,
друг мой, вот и я.
Господи...
- Не ждали такого, да?
Пока я ехал домой на такси,
почувствовал себя лучше.
Решил, что не могу подвести
вас, вот и собрался с силами.
Дюпайон - тринадцатый...
Теперь ты мой, а не этой куклы, что
смеётся, как шлюха в вагоне-ресторане.
Поступить так с Долорес,
когда эта тебя дурачит!
Тринадцать! Вечно
тринадцать! Я проклята!
Легка на помине.
Может, хоть на пять
минут задержится?
Говори сейчас же,
или я сама ей скажу!
Не вмешивайся!
- Вы уже на "ты"?
Вот, вот! И даже
раньше, чем с тобой.
Мадлен, это станет
для тебя ударом...
Ты думаешь, что эту даму зовут
Консуэло, но вообще-то она Долорес.
Долорес?
Какое прелестное имя!
Боже, она уже всё забыла!
Дорогая, вспомни... она тебе
рассказывала... свой роман...
И что? - Это роман
из жизни, Мадлен.
Она - Долорес, а я...
Антонио, кабальеро.
Что ты говоришь?
- Дошло! - Да...
Этот уголок своей жизни, Мадлен, я
до сих тщательно скрывал... от тебя.
Мадлен, перед тобой -
освободитель Санта-Розалины.
То есть заговорщик,
авантюрист, террорист...
и, наконец, мимолётный глава
этой паршивой республики.
Антуан... не может быть!
Ты - Кабальеро Антонио?
Да. А я - Долорес.
Долорес? Антонио? Он?
Это уже слишком...
Дорогая...
Эй, полегче!
Дорогая... давай... вот сюда...
Мне словно потолок
обрушился на голову...
Антуан... ты - этот
человек? - Да, да.
Значит, ты не занимался
никакими фосфатами?
Фосфатами... Да он
занимался динамитом!
Слушай, отстань от нас!
Динамитом? - Ну, какой там динамит,
дорогая... так, время от времени.
Обстановка требовала.
Не ради удовольствия...
Лжец! А мост Рио-Маранья?
Ты пошёл ночью один... Матерь божья,
у меня сердце выпрыгивало из груди!
А ты шёл взрывать мины
на глазах у карабинеров!
Антуан, ты взрывал мосты?
- Мост, малышка. Один мост!
И ещё маленький мостик.
- А поезд?! - Какой поезд?
Ты взрывал поезда? - Товарные,
дорогая. Только товарные.
С боеприпасами! Однажды даже
вокзал в Кампанилье рухнул.
И вокзалы тоже? - Ну, какие там
вокзалы!.. Никакого сравнения...
с вокзалом Сен-Лазар.
Тот бы и не дрогнул.
Гляди внимательно
на это человека!
Такого ты не видела
и больше не увидишь!
Кабальеро Антонио - это тебе не Антуан.
Герой целого народа, а не подставка...
для зонтиков. Не стыдно?!
- Но я дала ему счастье...
Ты себе дала
счастье, а не ему.
Но теперь я забираю его.
Через год он и не вспомнит,
какого цвета у тебя глаза!
Что? Вы забираете
моего мужа?
Спросите у него!
- Антуан, это правда?
Она держит меня...
- Но я же люблю тебя!
Я, думаешь, нет? - Ладно,
вы любите друг друга,
и что? Всё равно
пойдёшь! - Антуан?
Она в любой момент может потребовать
у французского правительства...
моей экстрадикции.
- Какой ужас!
Меня обвиняют в краже,
в убийстве двух человек.
Это ложь, но как доказать?!
Они найдут свидетелей,
уж я-то их знаю!
Свидетели? У нас их 45 человек,
и все - добровольцы!
Если останется - он труп, если
пойдёт - живой и правитель.
Что ты выбираешь?
- Хочу, чтоб ты жил!
Я тоже. - Слушайте
меня вы, вампирша!
Антуан поедет с вами, чтобы остаться
в живых. Вот только я тоже поеду с вами.
Ты? Езус-Мария, ты думаешь,
мы едем на пикник?
Я еду с ним, я - его жена.
Помолчи! Это его беда, что
ты - его жена, и моя тоже.
Тебе на коленях просить прощенья!
- Не слушай её, дорогая!
Для меня есть только ты.
То же самое ты сказал мне
вечером в старом сарае...
в Сан-Хакомо в такой же
сочельник, как сегодня!
Кто там ещё?
Я помешал, месье?
- Да. Что вы хотите?
Это по поводу доктора...
- И что? - Он на шкафу.
И что?
- Он произносит речь.
Вас это беспокоит? - Нет, но я
впервые вижу доктора на шкафу.
Оставьте меня в покое, ясно?
- Конечно, нет, месье...
Погоди, дорогая...
Долорес, в том сарае я
много чего наговорил.
Тебе было 19, мне - 25.
В таком возрасте много шутят.
Но я говорил тебе
и повторяю:
Кабальеро Антонио никогда не было.
Такого, как ты придумала!
Да, ты говорил, что я принимала тебя
за другого, и я тебе почти поверила.
Но есть то, чего я не могла
придумать - это Запатапам.
Это было до меня и
не связано со мной.
Запатапам?
- Да, Запатапам!
Что это?
- Некогда объяснять.
Запатапама тоже не было!
Не было?! Отчего же тогда вылетали
оконные стёкла на 20 километров вокруг?
Так это был газовый завод!
- Отстань, слышишь?
И армии, которая бросилась тушить
пожар, тоже, скажешь, не было?
Армия! Десять человек...
- Да! Одни генералы!
Хочешь знать, что это было?
Запатапам - это был плод
коллективной галлюцинации.
За поступок героя-одиночки
вы приняли...
на самом деле, результат
врождённой неловкости. Моей!
Господи, что ты
ещё придумаешь?!
Правду. А она не романтична.
В то время я искал золото.
Идиот!
Старый вождь сказал, что оно
есть к северу от хребта Запатапам.
Я отправился,
выбрал место,
стал выгружать взрывчатку,
нужную мне для поисков.
Нашёл расщелину
и сложил там.
Но я не знал -
и никто не знал, -
что эта расщелина соединялась
со складом Запатапам,
где правительство Санта-Розалины
хранило 30 тонн нитроглицерина.
Ну, и что это доказывает?
- Что доказывает?
Я хотел разогреть себе
обед и зажёг спиртовку,
с привычной неловкостью
опрокинув её.
Огонь перекинулся
на сухую траву,
а потом, естественно,
на взрывчатку.
Я прыгнул в машину и
удрал. - Неправда...
Это же неправда, Антонио!
Это правда. И её неприятно
говорить даже через 15 лет.
Гора взлетела на воздух,
я решил, что это конец света.
И на целый месяц оглох.
Что такое? - Ничего. Это я
только что спичку бросил.
Снова моя неловкость.
- Es imposible!
Вот он - человек, которого
превозносил весь народ!
Дурак, играющий со спичками!
А я проехала 10 тысяч
километров, чтобы узнать это!
Конечно, ты права...
я должен был тебе написать.
Мы дали твоё имя
одной из наших улиц...
С улицей дело поправимое.
Отвёртку в руки - и готово!
А мне, которая все эти годы
ставила тебя выше всех,
скажешь, тоже
отвёртки хватит?
Пресвятая Дева,
почему ты делаешь...
влюблённых женщин
такими глупыми?
Не нужен он мне - забирай!
Оставайся с ней.
И я ещё хотела
его убить...
Да ты умер в тот день,
когда родился! Продолжай!
Прощай, Долорес!
И забудь меня.
Уже забыла. Тот, кого
я любила, был не ты!
Вот всё и устроилось.
Вы уходите, конечно?
Да. И за столом вас будет
двенадцать. Довольна?
Забирай его - и сдохни!
Дорогой, ты великолепен!
- Но я ничего не сделал...
Молчи, я всё поняла.
- Что?
Я - самая счастливая женщина.
Нас - двенадцать, и мы идём к столу.
Я провожу мадам к машине.
Ты замечательно вёл себя
сейчас! - А что сейчас?
Она поверила и ушла.
Я всё поняла. - Что поняла?
Ты взорвал Запатапам, чтобы она
ушла. - Нет, дорогая, это был...
Ты правда взорвал этот глицерин?
- Да нет же! - Не надо, молчи...
Совсем забыла! Отдай мне
бомбу, она уже бессмысленна.
Что?! - Бомбу. И поторопись:
она взорвётся через 5 минут.
Тут есть бомба?
- Ну, я бы знала...
Уборка по утрам! - Подарок,
что я тебе дала - в нём бомба.
Куда ты его дела?
- Но бомбы не дарят...
Так не делают...
- В моей стране - делают!
Мадлен, где он?
- Я не знаю. Не помню...
Святой Антуан, где бомба?
Антуан, помоги мне!
Фредерик, ищите! На помощь...
- Дорогая, только не сейчас!
Дорогая... скажи мне...
куда ты его положила?
Вот уж женщина, на которую
можно рассчитывать в беде!
Мадлен, это серьёзно.
Куда ты положила?
Боже, моя голова...
Может, в гостиной?
Фредерик! - Месье?
- Бомба в гостиной.
Бомба в гостиной!
Помогите мне!
Скорее! - Сейчас.
Бомба! Вот она, бомба!
Месье! Бомба...
Дайте её мне!
- Да, да, вам...
Эй, поосторожней, старина!
Да, она.
Схожу за водкой.
- Водка тут не нужна.
Подержите...
Подержите это!
И молчите.
Готово, обезврежена.
Всего-то и хлопот!
Спасибо, месье.
- Не за что.
Опасности больше нет?
- Нет, дорогая, я разрядил её.
На! - Можешь оставить
себе. На память.
Нет, берите! Вы обязательно
найдёте, кого ею порадовать.
Да не убила бы она вас.
Эта модель из маленьких.
Поломала бы мебель, и всё. Только
чтоб разъяснить ситуацию всерьёз.
Adios!
- Adios, Dolores!
С Рождеством!
Больше бояться нечего?
- Нет, нет!
Опять я выкрутился!
Вам нехорошо?
Теперь, Мадлен, нужно
забыть эту женщину.
Ни за что.
Она - мой друг!
Я поняла, как люблю тебя.
И ещё больше - восхищаюсь.
Мой герой!..
Я счастлива.
И нас - двенадцать.
Двенадцать ударов
в полночь.
Четыре... Пять...
Они очаровательны...
Одиннадцать... Двенадцать...
- Тринадцать!
Это не здесь! Не здесь!
Это на улице!
Что случилось?
- Может, невольно я...
Может, это фейерверк, мадам?
- Сочельник, неудивительно...
Ты не способен обезвредить
даже маленькую бомбу!
Теперь я понимаю Запатапам!
Дорогой, мы не дадим ей
вот так уйти... - Конечно.
Останьтесь на ужин. - Тогда
у тебя снова будет тринадцать!
Что ж... тем хуже.
Вот уж счастливое
Рождество, так счастливое!
Мадам передаст
мне руль? - Прошу!
Сюда, мадам...
Можно позвонить Прюнье.
В общем, Рафаэлю.
Будет четырнадцатым.
- Нет.
С этого дня Прюнье больше
не будет мне звонить.
А 13 станет моим
любимым числом.
Антонио...