История в Феникс-сити (1955 год). Фразы и цитаты из фильма

«История в Феникс-сити» (англ. The Phenix City Story) — фильм нуар режиссёра Фила Карлсона, вышедший на экраны в 1955 году.

Все фразы и цитаты

 РЕПОРТАЖ ОЧЕВИДЦА ИЗ ФЕНИКС-СИТИ
Это репортаж Клита Робертса из Феникс-сити, штат Алабама.
Я нахожусь здесь, чтобы выяснить правду о Феникс-сити.
Как и многие другие жители Америки и всего мира,
я слышал историю о преступном синдикате,
якобы управлявшем городом на протяжении многих лет.
Слышал я и историю о хладнокровно убитом
Альберте А. Паттерсоне,
кандидате на пост генерального прокурора Алабамы.
О том, что в Феникс-сити было объявлено военное положение,
мне также хорошо известно.
И подобно многим из вас, я читал национальные новостные издания,
такие как «Лайф», «Тайм», «Лук» и «Сатедей ивнинг пост».
На днях я выяснил, что на Пулитцеровскую премию выдвигается
«Леджер энквайрер» из Колумбуса, штат Джорджия.
Приз был вручён за роль, сыгранную ими
в разоблачении преступного синдиката в Феникс-сити.
Это побудило меня как репортёжа приехать сюда
и разобраться, что же в действительности произошло.
Выяснить, каким образом добрый люд Феникс-сити одолел зло
и как демократия отстояла своё существование
в борьбе с самой натуральной диктатурой.
Я узнал множество шокирующих фактов
от людей, переживших историю в Феникс-сити,
непосредственных участников событий.
Вы познакомитесь с ними в тот момент, когда я с ними заговорю,
и уверяю вас — в то, что вы от них услышите,
вам будет трудно поверить,
но они говорят правду.
Также заверяю: то, что вы увидите
в киноленте следом за моим репортажем,
вас тоже шокирует.
Это ужасающе, это отвратительно,
но основано на реальной истории того, что происходило здесь,
в Феникс-сити.
Вся наша подвизающаяся на новостях братия согласна, что этот джентльмен...
— Как дела, Эд?
— Отлично, а у тебя?
Замечательно. Спускайся, Эд.
Этот джентльмен — один из величайших репортёров Юга.
Это Эд Стриклэнд из «Бирмингем ньюс».
Эд, не посмотришь ли ты в глаза Соединённым Штатам Америки,
пока я задам тебе несколько вопросов о репортажах,
которые ты посвятил
истории в Феникс-сити?
Когда ты впервые заинтересовался положением в Феникс-сити?
Как давно?
Где-то в 1950-м, Клит, я впервые приехал в Феникс-сити
и от случая к случаю приступил к расследованию
сперва для своей газеты,
а потом и для другой организации.
Ты вон туда, людям рассказывай.
Говори со мной, а смотри на них,
потому что я хочу, чтобы они хорошенько рассмотрели
великого репортёра.
Сколько ты потратил месяцев или лет на эту историю?
На историю убийства Паттерсона...
разумеется, она началась 18 июня 1954 года.
Я приехал через три часа после убийства
и безвылазно провёл здесь шесть месяцев,
работая по два-три дня кряду.
Ты хочешь с точки зрения репортёра рассказать нам
о сделанном тобой
экстренном выпуске новостей об убийстве мистера Паттерсона?
Экстренный выпуск у меня вышел хоть куда...
Так уж получилось, что как раз во время стрельбы я пытался
связаться с мистером Паттерсоном по межгороду
и тотчас получил сообщение от оператора в Колумбусе,
штат Джорджия,
что мистер Паттерсон убит.
Через несколько секунд я со своим фотографом уже мчался сюда.
Эд, как ты думаешь, история о положении вещей,
сложившемся в Феникс-сити,
не может так или иначе оказаться слишком раздутой?
Она не раздута. Её не получится раздуть.
Судя по известному мне о происходившем перед убийством
и некоторое время спустя,
никакое преувеличение невозможно, я в этом уверен.
Ты всё это вставил в книгу?
Да, вставил.
Мы с Джином Уортсмэном из «Бирмингем пост-геральд»
совместно писали книгу в Феникс-сити.
Ещё вопрос.
Ты веришь, что так называемая
«машина устрашения» до сих пор действует в Феникс-сити?
Жаль признаваться, но это так.
Прежде чем от неё полностью избавятся, несомненно
пройдёт какое-то время.
Есть признаки того, что она старается вернуться.
Большое спасибо.
Эд Стриклэнд из «Бирмингем ньюс»,
сыгравший одну из главных ролей в привлечении
общественного внимания к этой истории.
Теперь рядом со мной Хью Бентли,
житель Феникс-сити,
жизни которого непрестанно угрожали, а дом подорвали динамитом
вследствие его решимости бороться с преступным синдикатом.
Вы уверены, мистер Бентли, что люди, взорвавшие ваш дом,
знали, что во время подрыва динамита в доме находилась
ваша семья?
О, да...
мы рассматриваем проблему организованной преступности,
управляемой синдикатом.
Это был один из 14 или 15 актов насилия,
совершённых с нашими людьми.
Мистер Бентли, после этих непрерывных террористических актов,
угроз жизни вам и вашей семье,
почему вы продолжали и продолжаете жить в Феникс-сити?
Ну, я здесь родился и вырос, это мой дом.
И за эти... за последние 25 лет...
мне представилась возможность выучить множество детей
в своей воскресной школе.
Вообще-то мы многих из них за это время вернули ко Христу.
И мы чувствуем, что в обществе добра больше, чем зла.
Мы вкладываем в наше сообщество всю силу нашей веры в добро,
надеясь, что когда-нибудь оно восстанет
и избавится от мерзкой репутации,
приобретённой нашим городом за последние 100 лет.
У меня такое ощущение, будто я унаследовал от отца
какой-то грязный мерзкий код,
который я не хочу передавать своим детям.
Благодарю вас, мистер Бентли.
Один из тех, кто работал...
вернее будет сказать, сражался бок о бок с мистером Бентли, —
это член «Общества улучшения Расселла»
по борьбе с преступным синдикатом мистер Хью Бриттон,
также житель Феникс-сити.
Мы получили указание поговорить с ним у него дома.
Сколько честных выборов вы пережили в Феникс-сити
за всю свою жизнь?
Ну, скажем так...
единственные известные мне за последние 43 года честные выборы,
которые мы отстояли...
это были местные выборы, с тех пор у нас сменился шериф
и полицейское управление.
Прежде чем включилась камера, я беседовал с мистером Бриттоном.
Он рассказал мне о человеке, задавшем ему однажды тот же вопрос.
Как вы ему ответили?
Ну, я ему объяснил, что, когда был ещё мальчишкой,
мы, просто забавы ради,
по ночам брали фонарики и ручки от мётел
и шли на городскую свалку охотиться на крыс.
Убивали самых здоровенных.
И что...
что крыса, когда включаешь свет...
светишь ей прямо в морду,
она тут же бежит в укрытие.
И нет никакой разницы, то ли эта крыса обитает на
городской свалке,
то ли в городском совете.
Хорошо, спасибо вам большое, мистер Бриттон.
Подающий мне сигналы джентльмен, которого вы видите,
— это Квинни Келли.
Мистер Келли, вас не затруднит подняться сюда?
Он уже сегодня мне сигналил.
— Я Клит Робертс.
— Меня звать Келли.
Приятно познакомиться. Смотрите, пожалуйста, сюда.
Вы не против снять шляпу, чтобы вас было лучше видно?
Квинни Келли — охранник в здании суда округа Расселл, верно?
Да, именно.
Я знаю, что вы выступаете свидетелем в процессах об убийствах,
полным ходом текущих в Бирмингеме, штат Алабама.
И я слышал, что вам угрожали, — это правда?
Да, мне много-много раз угрожали.
— Много-много раз?
— Именно так.
Как к вам поступают угрозы?
— По телефону.
— Что они говорят?
Ну, первым делом
он хотел, чтобы я сдал пистолет и значок, а я не сдал.
Он сказал, что если не сдам, мне не жить,
и если сдам — тоже не жить.
— Вы их не сдали?
— Нет.
У вас значок помощника шерифа. Давно вы помощник шерифа?
Ну, почитай, с тех пор, как тут у нас Ретт Таннер.
Ясно. Ладно, какие угрозы ещё к вам поступали?
Ну, в воскресенье вот позвонили.
Грозили и спросили, читал ли я газету, я и ответил, что читал.
— Угу.
— А он говорит, времени мало,
и если я не затихну, то до следующей дачи показаний не доживу.
Как вы себя чувствуете? Вас это пугает?
Нас никакая сила в мире не запугает.
И вы пойдёте туда и скажете правду?
Я скажу правду. Если я что говорю, так это правда.
Вас кто-нибудь... как-то охраняет?
Кто-нибудь пытается помочь вам остаться в живых,
пока вы задействованы в процессе?
Нет, сэр, никто.
— Вы носите пистолет?
— Да, пистолет ношу.
— Умеете с ним обращаться?
— Да, умею.
— Станете пользоваться?
— Да, стану.
Спасибо. Квинни Келли, леди и джентльмены. Охранник здесь,
в округе Расселл.
— Вы боитесь?
— Нет.
А ваша семья?
Ну, жена-то нервничает. С тех пор, как с ней поговорили.
За ней доктор присматривает с тех самых пор, как она...
— Как к ней приходили и толковали.
— Ладно, спасибо вам большое, мистер Келли.
Я знаю, что вы человек занятой. Рад был с вами познакомиться.
— Рад встрече.
— Счастливо, сэр.
Теперь я имею честь взять вас с собой
в дом Альберта А. Паттерсона.
Миссис Паттерсон — вдова
человека, убитого 18 июня 1954 года,
кандидата на пост генерального прокурора этого штата, Алабамы.
Она великолепная южанка,
мать четверых сыновей,
весьма гордящаяся своим сыном Джоном, вернувшимся с войн
и взявшем на себя дело своего отца,
когда тот погиб от пули наёмного убийцы.
Сегодня Джон, её сын, —
человек, который должен расследовать, выдвинуть обвинение
и призвать к ответственности убийц своего отца.
Миссис Паттерсон жила под угрозой «машины»
и может ответить нам на вопрос, что собой представляла
такая жизнь.
Мы входим к ней в дом.
Сколько свободных выборов
и честных выборов вы здесь помните, миссис Паттерсон?
Никаких свободных выборов при мне не происходило,
пока не произшла чистка после наших городских выборов.
Что вы думаете о Джоне? Вас не беспокоит его будущее?
Как вы думаете, не угрожает ли ему «машина» так же,
как мистеру Паттерсону?
Сомневаюсь, что ему причинят какой-то вред.
Я уверена, что с ним всё будет в порядке.
Вы считаете, что нет никаких шансов,
что с ним обойдутся так, как с вашим мужем?
Я надеюсь, что шансов нет.
Миссис Паттерсон, вы очевидно весьма смелая женщина.
Вам хватило сил не отступить.
Откуда берётся эта смелость?
Да, мистер Робертс...
Думаю, смелость у меня от того,
что я в этой борьбе очень давно.
И у нас есть друзья, делавшие всё возможное,
чтобы очистить наш город для достойной жизни.
У меня сыновья, и я, разумеется, хотела, чтобы у них был шанс.
В этом городе живут хорошие люди.
Они пребывали в неволе, не знали свободы.
Требовалось просто...
Понадобилось что-то ужасное,
чтобы пробудить людей.
И я считаю, что если хорошие люди Америки
извлекут из этого урок,
то всегда будут настороже
и будут ходить на избирательные участки и голосовать.
И делать всё от них зависящее для блага Америки.
Несколько последних минут мы рассматривали факты —
факты об истории в Феникс-сити.
Все, с кем мы говорили, — это реальные люди.
Люди, вовлечённые в то,
что должно быть описано как постыдная и омерзительная глава
в американской городской политике.
Здесь не репетировались речи,
не подбирались слова.
Люди от чистого сердца говорили то, что думают и чувствуют.
С микрофоном и камерой мы ходили
по улицам Феникс-сити, штат Алабама,
и в Бирмингеме, штат Алабама, у здания администрации
округа Джефферсон,
где сейчас слушается вторая волна процессов об убийстве.
Это репортаж Клита Робертса.
Я возвращаю вас в ваш город.
История в Феникс-сити
Авторы сценария
Крейн Уилбур
Дэн Мэнваринг
Материал в Феникс-сити собран
Крейном Уилбуром
Композитор и дирижёр
Гарри Сакмэн
Оператор-постановщик
Гарри Нойманн
Песня «Хандра Феникс-сити»
звучит в исполнении Мег Майлз
Продюсеры
Сэмюэл Бишоп и Дэвид Даймонд
Режиссёр
Фил Карлсон
Мы выражаем признательность и восхищение духу сотрудничества
24 тысяч жителей Феникс-сити, штат Алабама,
и смелым мужчинам и женщинам, приведшим их к осознанию того,
что люди, объединившиеся по причине своей благопристойности,
могут мирным путём сбросить ярмо угнетения,
висевшее у них на шее почти сотню лет.
Из пепла Феникс-сити восстал символ демократии в действии.
Власть голосования всегда будет гласом американского народа.
Мэрам и членам городских комиссий, начальникам полиции
и многим тысячам граждан Колумбуса, штат Джорджия,
и Феникс-сити, штат Алабама, внёсшим неизмеримый вклад
в создание этой картины, — наша искренняя благодарность.
На берегах реки Чаттахучи стоят два города,
соединённые двумя мостами, но живущие в разных мирах.
Это Колумбус, штат Джорджия.
Восемьдесят тысяч жителей живут и работают здесь
на токарных, сверлильных, ткацких станках
и прядильных машинах.
Здесь ежегодно тысячи мальчишек становятся солдатами,
ибо в Колумбусе расположен Форт-Беннинг
[пехотное училище Сухопутных сил США].
От форта не так уж далеко до Феникс-сити.
Садитесь на автобус или ловите попутку в Колумбус,
пересекаете этот мост.
Давным-давно о реке, текущей под этим мостом,
написал поэму Сидни Ланье.
Тогда она была намного прекраснее.
Это Феникс-сити, город моего отца.
Мой город.
Здесь больше церквей, чем в любом городке такого
размера в штате Алабама.
Двадцать четыре тысячи человек живёт здесь,
отправляет своих детей в школу точно так же,
как и за рекой.
Благопристойные, богобоязненные люди —
большинство, занимающееся юриспруденцией и медициной,
тяготеющее к торговле или домашнему хозяйству.
Городок небольшой.
Глядя на него, и не скажешь, что до смерти моего отца
доходы от одной только его отрасли составляли
100 млн. долларов в год
[почти 1 млрд. современных].
Есть — или была — область, где основная индустрия
Феникс-сити процветала
и давала работу части граждан.
Кое-кто работал на таких вот фабриках, изготавливая
отраслевые инструменты.
Искусно подпиленные или залитые ртутью игральные кости.
Игровые автоматы, настроенные выплачивать цент
из доллара, и то если повезёт.
Виски, на вид неотличимый от престижных марок.
Игральные карты — обрезанные или помеченные булавкой,
чтобы сдающие могли распознавать тузы и фигуры.
Инструменты индустрии, процветавшей полвека,
потому что хорошие люди смотрели в другую сторону.
Индустрии, руководимой людьми, с которыми я ходил в школу,
а до них руководимой их отцами и отцами их отцов.
Индустрии, сделавшей Феникс-сити самым порочным городом в Соединённых Штатах.
Пороком была сама индустрия.
¶ Я люблю ¶
¶ твои неизменно нежные, ¶
¶ нежные руки. ¶
¶ Сатана — это женщина, разодетая в пух и прах, ¶
¶ Сатана — это женщина, разодетая в пух и прах. ¶
¶ В кабацком городе греха,
С душой из опилок, надушенных джином, ¶
¶ Сатана — это женщина, разодетая в пух и прах. ¶
¶ Шалавы, игровые автоматы и пьянки, ¶
¶ Шалавы, игровые автоматы и пьянки. ¶
¶ В последней заначке ни гроша
И светит 30 суток отсидеть на Юге. ¶
¶ Ты завязывай с этой хандрой Феникс-сити. ¶
¶ Прочь эту хандру Феникс-сити, ¶
¶ Прочь эту хандру Феникс-сити. ¶
¶ Держи меня крепче, ¶
¶ Держи меня как можно крепче ¶
¶ В своих неизменно нежных, ¶
¶ Нежных руках. ¶
¶ Целуй меня сладко, ¶
¶ Потому что когда ты целуешь так сладко, ¶
¶ Я трепещу ¶
¶ От бровей до самых ног. ¶
¶ Околдуй меня своими пленительными чарами, ¶
¶ О, это же не грех — ¶
¶ Просто желать быть ¶
¶ В твоих неизменно нежных, ¶
¶ Нежных — как же это мне нравится, — ¶
¶ В твоих неизменно нежных, ¶
¶ Нежных руках. ¶
¶ Тело женщины сделано из костей и плоти, ¶
¶ Тело женщины сделано из костей и плоти, ¶
¶ Стянуто в кучу мотком бечёвки,
А вместо сердца — открытка-валентинка, ¶
¶ Женское мышление — это всё, что у неё своё. ¶
¶ Скажи-ка мне, скажи, слыхала ли ты новости, ¶
¶ Скажи-ка мне, скажи, слыхала ли ты новости, — ¶
¶ Ходить туда и петь тебе больше нельзя,
На двери навесили амбарный замок, ¶
¶ Так что можешь завязывать с этой хандрой Феникс-сити. ¶
¶ Прочь эту хандру Феникс-сити, ¶
¶ Прочь эту хандру Феникс-сити. ¶
¶ Я люблю ¶
¶ твои неизменно нежные, ¶
¶ нежные руки. ¶
Ещё, ещё!
Делайте ставки, парни.
Опять чёрта оседлал.
А я опять на двадцатку влетел.
Ты бы удваивал — глядишь, и обчистил бы эту контору.
— Эту контору не обчистишь.
— Да ты шутишь, приятель!
Если не знаешь правил игры, дружок, Элли тебя научит.
Так-так, сынок мистера Эда Гейджа.
Ты что здесь делаешь?
Фред мой друг, Кэсси.
Я так понимаю, ты с друзьями не играешь.
Я бы На твоём или сдавал, или молчал.
Молодой Гейдж.
Ты бы лучше не давала мне выигрывать.
С такой-то картой?
Незачем пепелить меня взглядом.
Есть зачем, пока ты работаешь у Таннера.
Таннер не хуже всех прочих.
На всех прочих стоило хотя бы взглянуть.
Ты знаешь другое заведение, где девушка может
получать две сотни в неделю?
Судя по состоянию домашних дел, на меньшее нам не протянуть.
Как только закончу юридический факультет и
сдам экзамен на адвокатуру, я начну зарабатывать.
— Сколько и где?
— Пятьдесят в неделю в офисе у мистера Паттерсона.
Элли, нам с тобой этого на жизнь хватит.
Но мы с тобой не одни, милый.
Вряд ли я позволю своей жене работать в таком заведении.
Я тебе не жена.
Станешь.
Даже если останусь работать здесь?
А может, этому заведению недолго оставаться открытым.
Фред, мы...
Это заведение уже стояло здесь, когда мы достаточно подросли,
чтобы с ящика из-под апельсинов дотянуться до игрового автомата.
Никто ему ничего не сделает, слишком оно прибыльное.
Не всех интересует одна прибыль.
Только тех, кто устанавливает свои порядки.
И среди них мистер Таннер.
Карты краплёные!
Гляньте на них!
Вы меня дурили, гоните бабки назад!
Ну, жульё, будете деньги возвращать, или мне легавых позвать?
Нет, не встревай, не хочешь же ты в реке рыб кормить?
Элли, тебе нужно немедленно отсюда убираться.
Не могу. Ты же знаешь, что не могу.
Нельзя крутиться среди этой погани и оставаться чистенькой.
— Ну же, Элли!
— А если не уйду?
Может, отпустишь её руки, и пускай сдаёт?
Здесь нужно делать ставки, дружок.
Привет, Элли.
Здравствуй, Слим.
Где это твой дружок закадычный?
Уступил его какой-то куколке у входа.
Ох и расстроится она, когда узнает, что у него
всего десятка на кармане!
— Пока, Элли.
— Ты вернёшься?
А ты хочешь?
Знаешь же, что хочу.
Как насчёт ставки?
Что такого есть у него и нет у меня?
Не знаю.
Я с тобой в один детсад не ходила.
Огоньку не найдётся, сэр?
Держитесь отсюда подальше, сэр.
Мистер Таннер может не слишком благостно отнестись
к тому, что тут крутится сынок мистера Эда Гейджа.
Знаешь, с этих черепашек
найдётся способ поиметь кучу деньжат.
— А?
— Да, можно устроить черепашьи гонки.
Придумать бы только, как организовать победителя.
Ты над этим поработай, а мне надо кое-что проверить
и поговорить с Элом Паттерсоном.
— Ретт!
По-моему, надо отделаться от Элли Роудс.
С чего бы?
Она милая детка. Мне нравится.
И сынку Эда Гейджа тоже.
Это уж наверняка. А что тут такого?
Они оба — здоровые молодые люди.
Здоровья может поубавиться, если она решит рассказать
Эду Гейджу подробности этой операции.
Ну, это зависит от того, о чьём здоровье ты печёшься.
Во всяком случае, она на такое не пойдёт. Ей здесь нравится.
Как и многим другим.
Так ты её не уволишь?
Да ну, Кэсси, пораскинь мозгами.
Вот возьму я её и выставлю — и у неё появится
повод для обиды, а?
Может, и тема для разговоров, а?
Как бы там ни было, она только украшает заведение.
От неё тебе ничего не обломится.
Знаешь, мне это и в голову не приходило.
Да, Кэсси, ты коготки-то спрячь.
— Как тут дела, Мэми?
— Отлично, мистер Таннер.
Хорошо, хорошо.
— Мне хватит.
— Ещё одну.
Плати, крошка.
— Веселитесь, ребята?
— Ещё как.
Смотрите не профукайте всю пачку. Уйдёт только так, сами знаете.
Я весь горю. От этого дома просто мандраж какой-то.
Вот и чудно, такое приятно слышать.
Знаете, довольный посетитель всегда возвращается.
Ну, теперь хорошенько о них заботься, Элли.
Что случилось с шумным джентльменом?
— Подъехали ребята и приняли его.
— Хорошо.
— Поблагодаришь их от меня.
— Ясное дело.
— Привет, Боб.
— Здравствуйте, Ма.
Всем привет.
Ма Бичи, как вы?
Как живёте-поживаете, а?
Чудесно, просто чудесно.
Рад вас видеть.
Знаете, я готов поклясться, что вы с каждым днём всё молодеете.
А вы, мистер Таннер. всё дурачитесь.
Так как живёте, как бизнес?
— Превосходно, всё отлично.
— Хорошо, хорошо.
Ну, рад был вас видеть, Ma.
— Счастливо.
— Счастливо.
Привет, Мак.
— От Джеба что-нибудь слышно?
— Ага.
Сегодня ночью,
но где — он ещё не знает.
День добрый, мистер Сеймур.
Здорово, Таннер. Где был в воскресенье?
Отец неважно себя чувствовал. Весь день у него просидел.
Ты пропустил изумительную проповедь.
Этот новый проповедник изрыгал огонь и серу
почище Билли Сандея.
— Рассказывал про Содом и Гоморру.
— Угу.
Хотелось бы его послушать.
Прошу прощения...
Здравствуйте. Люсиль, вы как всегда великолепны.
Вы тоже, мистер Таннер.
Входите, прошу вас. Мистер Паттерсон вас ждёт.
Благодарю.
Войдите.
Партнёра себе подобрал, а?
Да, сынка своего, Джонни.
Читал я в «Леджере», что он возвращается.
Он, жена и...
— Уже двое детей, так ведь?
— Да.
Девочке сейчас полтора года.
Вот ведь время летит, а?
Знаешь, я ведь помню, как Джонни за Мэри Джо
ещё только ухаживал.
Да, будто бы на прошлой неделе дело было.
Когда он приезжает?
Сегодня под вечер. Я его встречаю.
Так я, похоже, очень вовремя пришёл, а?
— Тебе потребуется бизнес.
— Нет, нам с Джонни и так хватит.
В наши дни так не бывает.
Детей кормить, обувь покупать, налоги растут...
Туговато приходится.
— Даже на 14-й улице?
— Нам о многих нужно заботиться.
— Каждому в руку чего-нибудь сунь.
— Да уж.
Хочешь оставаться в деле — да не опустеет рука берущего, а?
Вот как раз по поводу размеров... Нет, спасибо.
— Ты что, жалуешься?
— Нет-нет, всё путём.
Я не собираюсь тебя дурачить, Пат, ты и сам всё знаешь.
Ты должен быть с нами, Пат.
Интересно, как ты до этого додумался.
Нет, я серьёзно. Мы отлично поладим.
Ради взаимного уважения следует сказать массу всяких вещей,
и нам всегда было без этого не обойтись.
Дело, быть может, вовсе не в уважении, Ретт.
— Встаёт вопрос привычки.
— А что такого в привычке?
Нынче половина трудностей у людей во всём мире из-за того,
что они просто не хотят оставить вещи такими, какие они есть.
Ты имеешь в виду 14-ю улицу и то, что она предоставляет, а?
Азартные игры?
Они устраивали моего отца, а до этого — его отца.
И твоего тоже.
К тому же большое жюри сказало, что в Феникс-сити
азартных игр нет.
Словарное определение:
азартный игрок — это тот, кто испытывает шанс на выигрыш.
Верно, здесь нет азартных игр. Шансов на выигрыш
в Феникс-сити нет ни у кого.
Да ладно, с Феникс-сити всё в порядке.
Здесь всем хватает места и денег.
Мы же старые друья, Пат, мне неприятности не по душе.
Я это дело презираю. От него по ночам не спится.
— Почему другие этого не видят?
— Другие?
Эд Гейдж, Бриттон, Бентли.
— Я думаю о собственном бизнесе.
— Я знаю, кто ты есть, и уважаю тебя за это.
Но они должны были попытаться привлечь тебя на свою сторону.
Ну, тогда я не должен тебе говорить, каким был мой ответ.
Нет. Твой ответ был «нет».
Ретт, я свою шею не подставляю.
С какой стати?
Феникс-сити такой же, как 80-90 лет назад?
Кто я такой, чтобы пытаться его преобразовывать?
Кто мы такие?
Однажды я представлял ваши интересы, парни.
Парочку даже спас от обвинения в убийстве.
А теперь думаешь, что люди неблагодарны?
Я вообще не думаю. Не хочу.
Так спокойнее и безопаснее.
Станешь нашим прокурором — будешь в достаточной
безопасности, Пат.
И это дело стоит 25 тысяч в год.
Так вот ты, значит, зачем заявился.
Извини, я тоже хочу спать по ночам.
Пат, ты послушай. По поводу нас многие люди спят себе спокойно.
— Те, кто ходит с нами в одну церковь.
— Да, но...
некоторые глаз не смыкают.
Да. Гейдж, Бриттон, Бентли.
Кто-то же должен их приструнить.
Ты на меня не смотри.
Кстати, Ретт, чего ты на этот раз боишься?
Ну, если ты разыгрываешь недотрогу, Пат,
я ничегошеньки не боюсь.
Ни черта я не боюсь.
Лесть тебе не поможет. Равно как и Бриттону или Гейджу.
Я унижаться не стану.
Пускай у них голова болит.
Ты знаешь, как мы справлялись.
Нас и раньше пытались разорить, да.
В прошлом году. В позапрошлом.
Вламывались к нам в помещения, обстановку громили,
гражданские аресты производили, и что это им дало? Ничего.
Кроме кучки тех, кому дай только побузить — они и довольны.
Ну, ты свою точку зрения высказал.
Добавлю только, что ты мог бы помочь своему городу
и не вредить ему.
Вредить?
Вот где бы без нас был Феникс-сити?
Мы оба попусту сотрясаем воздух.
Да, но всё это в дружеском духе, Пат.
Хотел бы я, чтобы все к этому относились так, как ты.
Передашь привет Джонни и Мэри Джо?
Хороший ты человек, Пат. Знаешь, люблю я старых друзей.
Такое тёплое чувство возникает, когда знаешь, что они рядом...
А сколько у тебя настоящих друзей, Ретт?
Хотя, может, тебя это и не волнует.
Может, мне тоже думать не очень-то хочется, Пат.
Ладно, приятно было побеседовать.
Может, передумаешь и айда с нами?
Не передумаю ни так, ни этак.
Пока, Ретт.
До встречи, Пат.
До встречи, Люсиль.
Непременно, мистер Таннер.
Надо же, Хью Бриттон!
— А я уж звонить собирался.
— Неужели?
Хью, мы уже сыты по горло твоими гражданскими
комитетами и всем прочим.
Мы тоже сыты по горло. Дойдёт до тебя наконец?
Симпатичный у тебя парень.
— Чего?!
— Пап, не надо.
Ещё и умный.
Внимание, внимание.
Объявляется прибытие специального чартерного рейса
«Транс уорлд эйрлайнс» номер 8653,
следующего из Германии.
Джон!
Мэри Джо!
— Привет!
— Как ты, папа?
— Как я рад вас видеть!
— Как вы?
— А мама где?
— Дома, обедом занимается.
— Мэри Джо, ты великолепна.
— Спасибо. Как у вас дела, мистер Паттерсон?
Никогда себя лучше не чувствовал.
— Пожми-ка руку деду!
— Здравствуй, дедушка.
Ух, какой ты большой! Ещё выше папы станешь.
А она, слава Богу, больше в маму пошла...
— Такая же милая.
— Только сонная.
— Вот мы и вернулись, папа.
— Да, сэр.
Надеюсь, ты не забыл юриспруденцию.
А чем я, по-твоему, занимался в Германии?
— Судебным преследованием.
— Военных преступников, заслуживших преследование.
Здесь-то будет немного иначе. Мы будем защищать людей.
Помогать тем, кто запутался в хитросплетении законов.
— Мы?
— Конечно.
Отныне — «Паттерсон и Паттерсон».
Твоё имя уже нанесли на дверь.
Так мы осядем в Феникс-сити?
А почему бы и нет, Мэри Джо? Неплохой городок.
Должно быть, он изменился.
Да, кое в чём.
Школы стали лучше.
Приезжает всё больше приличных людей.
— Три новых церкви.
— Да?
Просто замечательно.
Малыш, как же тебе будет рада бабушка!
Три новых церкви.
Я смотрю, 14-я улица никуда не делась.
Мы живём далеко от 14-й.
Забыла?
Ничего я не забыла.
Ладно тебе, паникёрша.
Я родился и вырос в этом городе, не забыла?
Не вышел ведь из меня такой уж негодяй?
Я не слишком хвастаюсь, пап?
Как-то ты мне говорил, что разум тебе дала рукоятка
игрового автомата.
И что в этом такого?
Избавление от пороков в своём укладе в раннем возрасте.
Не похоже, чтобы все избавились от пороков в своих укладах.
Это в основном туристы, да несколько солдат из
Форт-Беннинга, само собой.
Вот 14-я улица и позади.
Детям так и позволяют играть на автоматах?
Конечно, и всегда будут, покуда их родители так
или иначе получают от этого выгоду.
Выгоду от этого имеют не все родители.
Я в некотором роде имею.
— Пап, захвати мою биту с перчатками.
— Хорошо.
И все, у кого здесь бизнес, тоже имеют.
Поэтому порядок вещей никто не поменяет.
— Не хочешь ли ты сказать, что перестали и пробовать?
— О, нет.
Сегодня они собираются.
«Общество улучшения округа Расселл» — так они себя называют.
А что с «Ассоциацией христиан-обывателей»?
С «Лигой доброго правления» и «Гражданским комитетом»?
Все распались, потому что фактически занимались
одним самоуправством.
Погромы ничего не решают, даже если проводятся
порядочными людьми.
— И что за этой новой вывеской?
— Туда входят всё те же.
Гейдж, Бриттон, Бассетт.
— А вы?
— Нет, Мэри Джо.
Меня просили, фактически даже предлагали возглавить.
— Вы согласны?
— Нет, я слишком постарел и устал.
Что толку биться головой о кирпичную стену?
— Как уровень убийств?
— Высокий.
И большинство, конечно, в журнале дежурного
записаны как несчастные случаи,
в основном от утопления.
Об этом-то я и пытаюсь сказать Джону.
Мэри Джо, ты и о существовании 14-й улицы не знала,
пока сюда не приехала.
Я и сам о ней почти забыл.
О, там Эд Гейдж и Хью Бриттон — пойдём поздороваемся, что ли.
— С возвращением, Джон.
— Как вы, мистер Гейдж?
В суставах чуток заржавел.
Ну, Джон...
— Рад тебя снова видеть.
— Мистер Бриттон, как вы?
Отлично, как жена и дети?
Спасибо, прекрасно.
— Пат?
— Добрый вечер.
— Сигарету?
— Я к старой трубке привык.
— А оружие зачем?
— Без него на улицу ни ногой, сынок.
При нынешнем-то положении.
Ну, с тех пор, как новое общество создали.
Похоже на бизнес.
Скажем так — средство оставаться при деле.
Как же, жди.
Мы рады, что ты вернулся, мальчик мой. Может быть,
поможешь отцу бросить волокиту.
Нам он не уступает. Присоединяться не хочет.
Мне никогда не хотелось ходить с оружием.
А ты можешь с нами пройтись.
Ну, сходил бы и послушал.
50 лет слушал.
Видел, как из твоего офиса Таннер выходил.
Ага, он со своей стороны тоже хотел, чтобы я послушал.
Когда-то ведь было дело.
Конечно, когда им нужен был адвокат.
Они купили мои услуги, но не меня.
Вы, джентльмены, можете покупать мои услуги
в любое удобное время.
Мои и Джона.
Мы проверяем трастовые декларации, улаживаем разводы...
Тебе это, Эд, может показаться неинтересным,
но ты можешь заинтересоваться написанием нового завещания.
Говорил же тебе, Эд, что только даром время потеряем.
Пошли уже.
Здравствуй.
Здравствуй, Мэри Джо.
Здравствуйте.
Мистер Бриттон, мистер Гейдж, рада снова вас видеть.
Добрый вечер.
Джон, у нас закончилось детское масло.
Ладно, подскочу в центр и возьму.
— Подвезти?
— Не откажусь.
— Обратно пешком придётся.
— Ничего, нагрузка не помешает.
Я ненадолго.
Мистер Гейдж всегда ходит с оружием?
Вроде бы да, а что?
Разрешение у него есть.
Спасибо большое. Спокойной ночи.
Хотелось бы мне, чтобы ты переубедил отца, Джон.
Боюсь, для этого понадобится постановление Конгресса.
— А сам ты как?
— Нет уж.
Я одну войну уже прошёл.
Доброй ночи.
Окажешь мне услугу?
Позвони моей маме и передай, что я припозднюсь.
Хорошо.
Кому разгуделся?
Вам.
Не будешь ли так любезен попросить своих дружков уйти с дороги?
Эй, вы чего? Прекратите!
В чём дело?
Что?
Что...
Уходим!
Полиция! Эй, вы, там драка!
Они его убивают!
Сделайте что-нибудь! Остановите их!
Сделайте же что-нибудь, остановите их!
Быстрее!
Ничего они друг другу не сделают.
Да это, никак, корешок мой школьный?
Что тут происходит?
Убери лапы!
Ты мне повыделывайся! В «обезьянник» захотелось?
— Так что ж ты тянешь?
— Дождёшься, если не заткнёшься.
Давайте-ка зайдём и от крови вас отмоем.
Я-то цел, глянь, что там с Эдом.
Врача бы найти... Сюда.
Грубо они играют.
Значит, нам надо ещё грубее.
Я Бассетт.
Это Пата сынок, Джон.
О, приятно познакомиться.
А подраться ты, гляжу, не дурак — почище,
чем твой отец был.
— Отец уже своё отвоевал.
— Понятное дело.
Я просто хочу, чтобы он был с теми,
кто предпочитает действовать напрямую.
Лично я за то, чтобы отправиться на 14-ю улицу
и пустить им красного петуха.
А я против. Линчеватели мне противны ещё больше, чем отцу.
Как только закончу обсуждать старые времена
со школьным приятелем, зайду к вам ещё раз.
Эй, дружище, выпить хочешь?
— Фред! Фред Гейдж!
— Ты когда вернулся?
А ты каким ветром в эти палестины?
— Девушку жду.
— Катил бы ты лучше отсюда.
Клем Уилсон с парочкой других типов только что
побил твоего отца.
— Что они сделали?!
— Он отходит в офисе Гантера.
Ищете кого-то важного или достаточно меня?
Ищу Клема Уилсона.
О!
За теми шторами.
Спасибо.
Солдат я отмутузил кучу.
Майор впервые подворачивается.
— Джуди!
— Джон!
Джуди, запускай представление!
Запускай представление!
Оставь его! Гражданских уберите отсюда!
Фред, уходи, эта драка тебя не касается.
Касается, Элли. Иди, облапошивай своих простофиль!
Гражданских сюда не пускать, ясно?
Эй, ну-ка пошли, стриптиз пропустите!
Идёт представление! Начинается стриптиз!
— Ретт, ты их не остановишь?
— Не-а.
Почему?
Это же молодой Паттерсон.
Хочешь подтолкнуть его папашу вступить в когорту Гейджа?
Ретт, мне кажется, ты должен их остановить.
Расслабься, Кэсси.
Отлично, майор!
Молоток, майор!
Джон, Джон, ты был великолепен. Ты в порядке?
Кажется, я тебе велел уйти.
— Нам лучше выбираться отсюда, мистер Паттерсон.
— Зик!
Пожалуй, ты прав.
Ещё раз спасибо, Зик. Мы тебе найдём работу,
так что на 14-ю улицу не возвращайся.
Да уж не стану.
— Спасибо, сэр, доброй ночи.
— Доброй ночи.
— Тебя это тоже касается.
— Знаю, я тоже не вернусь.
Я так решил.
Я тоже кое-что решил.
Поехали.
Папа?
— Джон, что с тобой стряслось?
— Да нормально всё, на вид страшнее, чем есть.
— Ты весь в крови!
— Получил разок по носу.
— От кого?
— От одноклассника.
Что случилось? Зашёл в аптеку, не открывая дверь?
— Мы едем на собрание.
— Ещё чего!
Ну-ка сейчас же марш в постель!
Джон, мы должны выбираться из этого ужасного города.
С какой стати?
Этот город мой и отцовский. Мы что-нибудь сделаем.
— И что же?
— По дороге расскажу.
Давай-давай, иди баиньки. Потом увидимся, спокойной ночи.
Джон, я не хочу, чтобы ты уезжал.
— Это Пат!
— Да, это Пат.
— Пап, ты цел?
— Порядок.
Если ты намерен закатить лекцию о погромах, побереги дыхание.
У нас есть план действий.
Да я молчу. Говорить хочет Джон.
И ты туда же?
Ты бы видел, как он отделал Клема Уилсона.
Я могу сказать только вот что.
Вы недооцениваете ум и благопристойность
избирателей нашего штата.
— Когда ты в последний раз был в капитолии штата?
— Или в муниципалитете?
Ладно, пускай я наивен, но всё же верю в избирательную урну.
На следующих выборах посмотришь, что это за откормленные индюки.
Дайте мне кое-что сказать.
Я скажу вам первую цитату из тех, что привёл мне отец.
А именно:
«Чтобы зло восторжествовало, достаточно одного лишь
бездействия добрых людей».
Это не касается вас — Господь свидетель, что вы старались.
Но это касается избирателей Алабамы.
Вот кого мы должны привлечь, чтобы избавиться
от этого безобразия.
Ну-ка расскажи, как именно.
Итак, кто в этом штате самый могущественный
в обеспечении правопорядка служащий?
Я знаю, кто это должен быть — генеральный прокурор.
Вот и давайте сосредоточимся на этой должности.
Давайте найдём человека, которого можем выбрать
и которому доверяем эту работу.
О, если вы думаете выдвигать меня, прекращайте сразу.
Я не рисковый.
В моём возрасте проводить кампанию в 67 округах — слишком большой труд.
Не такой уж ты и старый, Пат.
По сравнению с другими...
Но суставы скрипят, нога больная...
Я даже носки с туфлями сам надеть не могу.
Для этого у тебя будет уйма помощников.
Да, но как же избиратели?
Большинство даже не знает, что здесь творится.
Даже в Феникс-сити не знают.
Попробуй только скажи обычному мужику на углу
или домохозяйке в магазине,
что шайка кабатчиков из одного квартала
представляет собой одну из мощнейших преступных
организаций в Штатах,
и они тебе рассмеются в лицо.
Избиратели выбирали тебя в Сенат?
Вопреки организации.
Да, и в двух других случаях та же организация меня обставила.
Они богаче. Чтобы обставить меня ещё раз, они потратят
целое состояние.
— Но так дальше продолжаться не может.
— Так уж и не может?
Ох уж этот твой мир-мечта, Джеб...
Что толку затевать драку, в которой не победить?
Почему же, мы наверняка можем победить.
Как? По судам их таскать?
Попросить капитолий прислать ополчение?
Это же как по торнадо стрелять — даже выстрелов не слышно.
Порядочных людей хватает, чтобы стереть 14-ю улицу с лица земли,
стоит их только попросить.
Эд, я пас.
— Но ты же видишь, что они сделали с этими двумя?
— Вижу, конечно, но что в этом нового?
Людей и раньше избивали, убивали, в реку бросали...
До нашего рождения так было и после нашей смерти останется.
— Пап, к чему такие пораженческие речи?
— Пораженческие, потому что я и есть пораженец.
О реформе я начал говорить ещё в 48-м.
Я боролся и проиграл.
— И больше в драку не полезу.
— Тогда полезу я.
Извини, папа, но я не согласен ни с одним твоим словом.
Нам нужно победить, хоть ты умри.
Да, и так может выйти.
Ну, спокойной ночи.
Атлетический клуб Феникс-сити
Парные и тренажёры
— Здрасьте, мистер Таннер.
— Привет.
— Там Бартон?
— Да, сэр.
Привет, Бартон.
— Джим, Гарри...
— Здравствуй, Ретт.
Ну, какие новости?
Эй, а где...
Привет, Джеб.
— Тебе уже сообщили?
— Я только что вошёл.
Ну, и кто там был?
Этот Гейдж, конечно.
Бриттон.
Бентли.
Эл Паттерсон.
— Пат?
— Он приехал с сыном.
— Так Пат начал игру на их стороне?
— То-то и оно, что нет.
Он сказал, что не полезет в драку, в которой
не сможет победить.
Молодчина Пат.
А вот то, что я с ним вчера побеседовал,
могло оказаться весьма кстати.
Лучше бы ты с сынком побеседовал.
— С Джоном?
— Он с ним приехал, Ретт.
Может, и всю группу возглавит.
— Молодой Паттерсон?
— Он боец, Ретт.
А фамилия Паттерсон значит больше, чем все остальные
вместе взятые.
— Это может стать проблемой.
— Нам проблемы ни к чему.
Этим не доволен ни я,
ни все собравшиеся.
Здраво размышляя, никто не будет доволен.
Хочешь что-нибудь узнать?
Он парень не промах.
Готов поспорить, что будет уламывать папашу,
пока тот не станет генеральным прокурором.
Генеральным прокурором?
Думаешь, у Пата есть шанс победить, если он выдвинется?
Думать — не моё дело.
Эх, если бы люди могли своими мозгами работать...
— Как ты это себе представляешь, Бартон?
— Не нравится мне это.
Молодой Паттерсон — парень умный.
Да, я знаю.
Интересно, насколько он умный.
Ну...
устроим ему полную проверку.
Это Зика Уорда малая?
Мама, мама!
Мама!
Папа, глянь, что с ребёнком!
Мам, там на лужайке...
Вон там, вон там!
Джон!
Мама!
Мама!
«С твоими детьми будет так же»
Кто она?
Дочка Зика.
Её убили только за это?
Они и за меньшее убивали.
— Мама!
— Не плачь, Джонни, я тебя прошу.
Всё будет хорошо, всё образуется.
Я сказал, ноги в руки и мигом сюда, иначе я
сам возьмусь за оружие.
— Я не шучу.
— Ладно, сейчас же кого-нибудь пришлю.
Кто-то только что выкинул на лужайку Паттерсонам
мёртвую негритоску.
Едь посмотри.
Вот так...
Ладно, дорогая, ты просто...
Пожалуйста, просто успокойся. Всё образуется.
— Джон, помоги мне, мы должны отсюда уехать.
— Милая, не принимай близко к сердцу.
— Ты меня послушаешь?
— Уже наслушалась.
Помоги нам упаковать остальное.
Дажно, Мэри Джо, мы пока отправим детей к твоей матери...
Пока? Что значит «пока»?
Ты что, думаешь, я сюда вернусь? Нет уж, ни я, ни дети!
Прекрати! Посмотри, что ты с детьми делаешь!
Папа, я боюсь, я хочу поехать с мамой!
Сходи-ка на пару минут к бабушке.
— Но я боюсь!
— Ничего, всё в порядке, просто иди к бабушке.
Ну же, милая, успокойся уже, хватит слёз.
Хватит слёз...
О чём теперь плакать?
Баю-бай, малышка, засыпай.
— Спи вечным сном.
— Да перестань же, Мэри Джо!
— Ты с нами не останешься?
— Дорогая, я не могу.
— Идёт война, я не могу сбежать.
— Тогда сражайся без нас.
Милая, у твоей матери дети будут в абсолютной безопасности.
В безопасности? В безопасности они были в Германии.
— Надо было оставаться там, как я хотела.
— И почему же мы были в безопасности?
Потому что сражались и победили.
Потому что хорошие люди не показывают спины.
Здесь тебе не победить.
Это происходило от твоего рождения и будет всегда.
Так что мы уезжаем.
А ты нет. Нет, ты же такой храбрый...
— Мы ничего не значим?
— Значите, милая.
Да, вы для меня — весь мир, но...
Ну, тогда решай, сейчас же.
Так ведь мать не уезжает, остаётся с отцом.
Твоя мать — это не я.
Можешь отвезти нас в Джорджиану и там оставить.
Только помни...
я ждала тебя с одной войны, а с другой не жду.
Пожалуйста, не говори так. Я люблю тебя, дорогая.
Недостаточно. Недостаточно.
Джон!
Джон!
Я тоже тебя люблю.
Но зачем мы сюда приехали?
Зачем было сюда приезжать?
— Где Фред?
— Не знаю.
Когда ты подъехала, я подумал, что это он.
Его машина на 14-й улице, на ней послеполуденная квитанция.
— Боже милостивый!
— Что?
Он погнался за машиной.
За той, из которой выбросили дочку Зика Уорда.
— Я проверил все места, где он мог бы быть.
— А полиция?
— Говорят, что ничего не знают.
— Уходи.
— Уходи прочь!
— Нет, Элли.
— Если что-нибудь и случилось, Элли в этом не виновата.
— Вот именно.
Подожди, поищем его вместе.
Мы всё обыскали, но нигде ни следа.
У меня новости. Как раз собирался звонить вам домой.
— Мы только нашли парня.
— Где?
В кювете, сразу за городом.
— Он что...
— Нет, мисс Роудс.
Он без сознания, но жив.
Состояние довольно тяжёлое. Выглядит так, будто в аварию попал.
Но как это может быть, если он не на машине?
Может, он в чужой был. Узнаем, когда заговорит.
Его отвезли в больницу.
Элли... О, мистер Гейдж...
Хорошо, что вы пришли.
Мы всё пытаемся с вами связаться.
Просто не понимаю, как с парнем могло такое случиться.
И мы тоже.
— Мы хотим как можно скорее с ним увидеться.
— Конечно, хотите.
Есть только одна формальность.
Вы же знаете больничную канцелярщину.
Куда нам отправить тело?
В какой морг?
Ой, мне ужасно жаль. Простите, я думала, что вы знаете.
Видите ли, он был мёртв по прибытии.
Говорю тебе — это убийство, тут и обсуждать нечего.
Парня убили, потому что он видел машину.
Может, ты и прав, Джон.
Так что же, ты по-прежнему утверждаешь,
что нам не следует подставлять свои шеи?
Я был юристом всю свою жизнь. Полагаю, и сейчас остаюсь.
Продолжайте, мистер Паттерсон.
Благодарю вас, мистер коронер.
Итак, это вы обнаружили тело Фреда Гейджа?
Верно, сэр.
Судя по заключению коронера, Фред Гейдж скончался
от черепно-мозговой травны,
вызванной падением из мчащегося автомобиля.
— Вы согласны с этим заключением?
— Да, сэр.
Каков характер кювета, в котором вы его обнаружили?
Ну, обычный придорожный кювет, как любой другой.
Вы можете сказать, что это неровный, каменистый кювет,
стремительное падение в который может повлечь
пробоину в черепе?
Наверняка, сэр.
Вот фотоснимок того кювета.
Вы его узнаёте?
Да, пожалуй.
Надо же, очки понадобились...
Он примыкает к участку лесопилки Коултера.
Как вы видите, он завален опилками, на милю вокруг
ни одного камня.
Там мягко, как в любой кровати города, большинство
даже жёстче.
Джентльмены, череп Фреда Гейджа был пробит до того,
как он был выброшен в этот кювет.
Я заключаю, что вы можете весомо обосновать
это утверждение, мистер Паттерсон?
Я не склонен к пустословию, сэр.
Вызовите Клема Уилсона.
Клем Уилсон!
— Вердикт вынесли?
— Ещё нет, мистер Таннер.
— Вы Клем Уилсон?
— Да уж конечно, сэр.
Вы работаете в клубе «Поппи» на 14-й улице?
Да.
Вы знаете Фреда Гейджа?
Видел его там.
Когда вы видели его в последний раз?
Четыре дня назад где-то.
Когда дрались с моим сыном?
Когда ваш сын явился в клуб и избил меня.
— У вас есть машина?
— Да.
Вы подъехали на этой машине к моему дому и
выбросили из неё тело?
Не я.
Я против негров ничего не имею, пока они не выделываются.
Значит, вы не видели Фреда, едущего за той машиной?
Не видел. Как я мог, если меня там не было?
Вчера из вашей машины пропало заднее сиденье.
Да, кто-то украл.
Это оно?
Не знаю.
Обивку опознал человек, который вам его продал.
Да, пожалуй, это оно.
Можете обвинять меня в краже. Я вас на это спровоцировал.
Если позволите, мистер коронер, я бы хотел вызвать
ещё одного свидетеля, мистера Джеймса Кёрби.
Мистер Джеймс Кёрби!
Вы свободны, Уилсон.
Скажите, пожалуйста, коронерскому жюри, кто вы такой.
Джеймс Кёрби, сотрудник лаборатории Бирмингемского
полицейского управления.
Вы анализировали пятна на обивке этого сиденья?
— Да, сэр.
— Что это такое?
Человеческая кровь, сэр.
— Вы можете назвать группу этой крови?
— Да, сэр.
Третья положительная.
Такая же, как в пятнах на одежде Фреда Гейджа?
Да, сэр.
Благодарю вас, мистер Кёрби.
— Свидетелей больше нет, мистер коронер.
— Вы свободны.
— Вы достигли соглашения, джентльмены?
— Да, сэр.
Каков ваш вердикт?
По здравому размышлению наш вердикт состоит в том, что смерть потерпевшего была результатом несчастного случая.
Они до смерти напуганы.
Можно ли их винить?
Пошли отсюда.
Пат!
Похоже, кое в чём насчёт Клема Уилсона ты попал в точку.
Вот только Клем из клуба не выходил, я точно помню.
Удобная у тебя память, Ретт.
Жаль молодого Гейджа.
Я вот подумал, что можно было бы какой-то фонд организовать.
Эду Гейджу деньги не нужны.
Но он был хорошим парнем.
Ходил к нам в клуб.
Помнится, он вроде как был любимчиком у одной из наших помощниц.
Ретт, ты можешь кое-что узнать сейчас, а можешь потом.
Я передумал.
— Насчёт чего?
— Я буду с тобой бороться.
Я обанкрочу тебя и всех остальных.
Погоди минутку, Пат, ты расстроен. Говоришь не то, что думаешь.
Я баллотируюсь на генерального прокурора Алабамы.
Интересно, почему всякий раз, когда я принимаю
решение, так ноет больная нога.
Жребий брошен.
Отныне началась война.
Я повёз Мэри Джо и детей в безопасное место,
к её матери в Джорджиану.
Иди в кроватку.
Я буду звонить вам каждый вечер. Нос не вешать.
— А можно с тобой?
— Нет.
Должен же кто-то присмотреть за мамой.
Ну, не переживай по пустякам.
Джон, в последний раз прошу — может, останешься?
Подумай хорошенько.
Дорогая, я не могу. Нужно кое-что сделать.
Но я так за тебя боюсь!
Ты же знаешь — одну заварушку, где шагали по трупам,
я уже прошёл.
То-то и оно, Джон. Эти люди тоже шагают по трупам.
Об этом не волнуйся.
Через год мы обо всём этом забудем.
И я увижу тебя, и ты...
Просто надейтесь на лучшее, и всё будет прекрасно.
Хорошо?
Пока. Пока.
Джон!
Подожди, я поеду с тобой.
Тебе нельзя.
Неужели ты вправду думаешь, что я отпущу тебя туда одного?
Тебе со мной нельзя. Ты же знаешь, что эти типы играют грубо.
Пускай играют грубо с нами обоими — мне всё равно.
По крайней мере мы будем вместе.
Сейчас я люблю тебя больше, чем когда-либо.
«Голосуйте за Альберта Л. Паттерсона»
Как я сказал, играли они грубо.
Ну, это во все времена было мягко сказано.
Ибо как только стартовала предвыборная кампания
отца, насилие усиливалось с каждым днём.
Мужчин, имевших смелость выступать в его защиту,
среди бела дня избивали до полусмерти.
Нет, нет!
Нет!
И на мужчинах не останавливались.
Когда поднимала шум свободная пресса,
её старались заглушить.
Когда возвышал голос священник, его старались переорать.
Но отца они не остановили.
Он ковылял по штату Алабама,
рассказывая горькую правду в городах
и деревнях 67 округов.
Он не был блестящим оратором.
Речь его была речью человека простого и немудрящего.
Но люди внимали.
Потому что их уже тошнило от лжи.
Теперь непросто и неприятно
рассказывать людям, что рядом с их родным городом
творились такие вещи.
Многие годы
я со своими друзьями собираю доказательства,
которые обличат и приговорят убийц из Феникс-сити,
равно как и других разносчиков порока.
Той же ночью в Феникс-сити доказательства
попытались уничтожить
посредством «неустановленного источника возгорания», как утверждалось в полицейском отчёте.
Правила своры в отношении доказательств просты:
если это человек — убей,
если бумага — сожги.
Но друзья у нас всё же оставались.
Была Элли Роудс. По-прежнему работала в клубе
Ретта Таннера «Поппи».
Её ясные глаза следили за всем.
Только мы с отцом знали, что она остаётся
на этой работе в недежде помочь нам.
Был Хью Бентли.
Друзья мои, я принёс новости из ада.
В день выборов воля народа определит,
будет ли править нашей жизнью коррупция или закон и порядок.
Ибо хотя это и началось в городе, который я зову своим домом,
оно не может существовать без тайной поддержки людей
из правительства нашего штата.
Такой позор беспримерен в истории нашей страны.
Единственный путь — уберечь ваш дом от этой чумы...
Мама, а папа подумал, что это смотрим мы?
и извести её в самом её пагубном источнике.
Люди, ответственные за это зло, действенны,
потому что организованы.
Они результативны,
потому что вы и я не справились со своим
гражданским долгом.
Мы нуждаемся в помощи каждого
добропорядочного гражданина,
чтобы спасти наш штат от этой смертельной угрозы.
Я рад, что некоторым из вас хватило мужества
прийти сегодня сюда и выслушать меня.
Мужество также необходимо
после того, что сделали с домом Хью Бентли.
Так вот, я выбрал это место,
потому что хотел, чтобы вы лицезрели выгребную яму,
давшую вашему городу прозвище «Грехоград».
Я хотел, чтобы вы ощутили её смрад.
Вы неоднократно могли вычистить её в день выборов,
проголосовав против кандидатов, оплачиваемых бандой.
Но вы не взяли на себя такой труд.
Так что тебе вините самих себя в азартных играх,
проституции,
наркоторговле, насилии,
убийствах мужчин, женщин и детей,
сожжении офисов и подрывах домов.
И где же это происходит?
В какой-то заморской диктатуре?
Нет!
Всё это прямо здесь, в вашем городе!
В вашей Алабаме, вашей Америке.
Я сказал «в вашем городе»? Смех, да и только.
Феникс-сити душой и телом принадлежит
Таннеру, Дженкинсу, Дрю и остальной шайке.
Власть над жизнью и смертью вас и
ваших семей — в их руках.
Многие из них сегодня здесь.
Здесь Ретт Таннер, главный заправила.
Здесь Дженкинс, Клем Уилсон и Руп.
Они здесь, чтобы выяснить, кто против них.
Вот вам шанс высказаться
и заявить свою позицию.
Или будете ждать, пока мы все взлетим на воздух?
Скажите им! Скажите сейчас!
Скажите, на чём вы стоите!
Пошли, пошли отсюда! Валите!
День выборов в Феникс-сити.
Отец попросил капитолий ввести военное положение.
Просили и другие, но ответа не получили.
Так что день был таким же, как на выборах во все года.
Вывели дюжих молодчиков, чтобы те удерживали
в очереди граждан,
полагавших, что у них есть право голосовать
за кого им угодно,
в то время как голоса были распроданы,
и вместо денег частенько имел хождение секс.
Но и гарантии того, что можно будет
проголосовать, не было.
Тем, кто голосовал за Альберта Паттерсона,
такое право не гарантировалось.
А где была полиция?
При исполнении.
Зорко за всем следила.
Ну-ка налетай! Все подходите!
Как только закрылись участки, свора начала праздновать.
В каждом заведении одновременно спиртное потекло рекой.
Хотя им стоило подождать сведений из остальной Алабамы.
«Паттерсон выигрывает назначение»
Что вычитал?
Несчастная тысяча голосов.
Он выиграл повторные с перевесом чуть больше тысячи.
И всё же этого достаточно.
Ну, к присяге его ещё не привели.
Если это случится, скажем, в январе,
обвинительные акты вокруг нас запорхают так,
что нам они снегом покажутся.
Угу. Если приведут к присяге.
Ты так говоришь, будто знаешь что-то неизвестное нам.
Я не говорю. У меня такая чуйка, что наговорились
уже выше крыши.
А знаешь что? Ты прав, Дженкинс.
Он ещё не приведён к присяге.
Может, я и ошибаюсь, но насчёт нынешнего
вечера у меня какое-то предчувствие.
Что-то, похоже, происходит.
В офис мистера Таннера всё время кто-то входит.
Некоторые даже через чёрный ход. Я не вижу, кто именно.
А кого видела?
Мистера Дженкинса, Дрю и Клема Уилсона, конечно.
Ещё кого-нибудь?
А, да, здесь Руп.
Как раз вернулся. Идёт к мистеру Таннеру.
Пожалуй, ничего особенного.
— Ты просто смотри в оба.
— Да, мистер Паттерсон.
Освобождай телефон, не то заметят.
— Да, мистер Паттерсон.
— Спасибо, Элли.
— Что-то не так?
— Нет.
С чего бы?
— Ты куда?
— В офис.
Вернусь где-то через час.
Папа, я слышал о вчерашней твоей речи в женском клубе.
По твоим словам, ты не веришь, что у тебя есть хоть
один шанс из ста быть приведённым к присяге.
Я вправду так сказал?
Всё из-за того, что они выглядят такими самодовольными,
чёрт их дери...
Увидимся.
Ладно.
Ну, мисс, не желаете со мной побанковать, пока это
заведение не прикрыли на веки вечные?
Эй, погодите!
Готовьтесь.
Все уже с ним.
Не надо было им сюда приходить.
Эй, Ретт!
Почему нельзя было со мной по телефону поговорить?
Об этом — нельзя.
Это произойдёт сегодня.
Ладно, сегодня так сегодня.
Элли!
У тебя посетители за столом. Что ты у окна делаешь?
— Что такое?
— Тут была Элли Роудс.
Кажется, она видела тебя с Джебом Бассетом.
Наверняка летит отсюда быстрее ветра.
— Алло?
— Алло, мистер Паттерсон там?
— Мне нужно срочно с ним поговорить.
— Простите, его здесь нет.
Джон, тут кто-то твоего отца спрашивает.
Алло? Кто это?
Джон, это Элли. Хочу поговорить с твоим отцом.
Ой, он только что пошёл в офис, Элли. Минут через
пять должен быть там.
— Могу дать его номер, если хочешь.
— Спасибо, я сама подойду.
Какой-то у неё голос расстроенный.
Нет, нет!
Эй, это же мистер Паттерсон!
Мистер Паттерсон, кто в вас стрелял?
Кто в вас стрелял?
Да, да, Элли Роудс.
Так вот, растряси свой жир и вели своим парням её поймать.
— Мы её найдём, Ретт.
— Да.
Попробуйте только не найти.
Убили?
Убили...
О Боже...
— Надо было пойти с ним!
— Джон!
— Джон!
— Я знаю, что должен был пойти с ним!
— Откуда ты знаешь?
— Я должен был пойти с ним!
Прекрати!
О Боже!
Его перевезли в похоронное бюро, Джон, я...
Я думаю, нам надо ехать туда.
Вот и сказочке конец.
— Нет худшей участи, чем жить в этом городе.
— А когда-то было по-другому?
Гнать их надо раз и навсегда!
Трусов, которые хладнокровно убивающих человека,
не давая ему ни шанса.
Если мы сейчас же что-нибудь не предпримем,
они убьют нас всех.
— Где Джонни, не слышали?
— Внутри.
— Поверить не могу. Кто же его убил?
— Кто знает?
Кто-то же должен... Говорят, девчонка всё видела.
— Какая девчонка?
— Так что же делать-то?
Пускай закон разбирается?
— Разве это выход?
— Какой ещё закон?
До сих пор им все убийства сходили с рук.
Единственным их наказанием были расходы на адвокатов.
А вдруг человека, убившего Пата, поймают?
Выдвинут обвинение, признают виновным?
— Никогда этого не будет.
— И всё-таки — а вдруг?
Что ему присудит жюри, состоящее из таких же субчиков?
Срок тюремный?
Обстряпают самооборону, и сидеть ему, пока амнистию не купит.
Думаете, это невозможно?
Единственный закон, который уважает банда Феникс-сити,
вылетает из дула и пробивает их навылет.
И мы знаем, по ком он плачет.
— Конечно, знаем!
— Да!
Я так скажу — пускай попробуют собственное снадобье!
Избавимся от них, как Пат говаривал, «от носа до кормы»!
— И сделаем это сегодня же!
— Погнали!
Прекратите, прекратите!
Вы думаете, банда вас не ждёт?
Сами знаете, у каждого шалмана в городе свои боевики.
Они только и ждут, когда вы подставитесь.
— Они убили твоего отца, Джон.
— Да, и вас тоже убьют.
Постреляют невинных людей, и какой от этого прок?
Дни самосудов прошли — так мой отец говорил.
Что нам нужно, так это расположение порядочных
людей по всему штату.
А дебошами и кровопролитием мы его не добьёмся.
Ой, не прав ты, Джон... Ой, не прав...
Погодите минуту.
Нет здесь человека, который хотел бы схватить
убийцу моего отца больше, чем я.
И если его не найдёт закон, то я найду.
И если закон не отберёт у него жизнь — обещаю, что сам отберу.
Господь свидетель, что я вам признателен.
Но это моё дело — не ваше.
Джон прав.
Мистер Паттерсон, вас к телефону.
Она говорит, что дело срочное. Мисс Роудс.
Хорошо, сейчас подойду.
Спасибо.
— Алло?
— Алло, мистер Паттерсон?
— Элли?
— Я это видела, Джон, я видела, как убили твоего отца.
— Они тебя заметили?
— Да, наверняка.
Тогда за тобой пойдёт охота.
— Ты где?
— У Зика Уорда.
Вышла только к телефону.
Возвращайся и не попадайся на глаза.
На тебя натравят полицию и Бог знает кого ещё.
— Я скоро буду.
— Да, Джон.
Уже лечу, но возвращайся немедленно.
Это Элли Роудс, она видела убийц.
Я к Зику. Собирай Бентли и остальных и за мной.
— Ясное дело, Джонни.
— Встретимся у Зика.
Алло?
— Ретт, это Джеб.
— Да, Джеб?
Ретт, Джон поехал к дому Зика Уорда.
Тебе ближе, ты туда первым попадёшь.
Да кому сдался этот Зик Уорд? Мне нужна Элли Роудс.
В том-то и дело, Ретт. Она там.
Она у Зика Уорда.
Элли!
Элли!
Зик!
Элли!
Элли! Где Элли?
Внизу.
— Туда пошёл мистер Таннер.
— Куда?
В погреб у заднего крыльца.
Нет, Зик!
— Ты убил моего отца!
— Нет!
— Это ты!
— Нет, нет!
Врёшь! Ты отдал приказ!
Нет, я убил Элли! Джон, я... я твоего отца не убивал!
Нет, мистер Паттерсон!
Не делайте этого, мистер Паттерсон, прошу вас!
Если бы здесь был ваш отец, он сказал бы то же самое.
Нельзя самоуправствовать.
— Он убил Элли.
— Это не даёт вам права убивать его.
Послушайте, всего несколько минут назад я сам
собирался вышибить человеку мозги.
Я хотел взять его труп и выбросить из машины,
как он поступил с моей девочкой.
Но жена взяла меня за руку и сказала: «Нет».
Отойди!
Прошу вас, мистер Паттерсон, не надо!
Послушайте, она сказала: «Господь велел не убивать.
“Не убий”, — повелел Господь».
Мистер Паттерсон, пожалуйста. Пожалуйста, мистер Паттерсон.
«Не убий», — повелел Господь.
Я стоял и смотрел на неё.
Она плакала, вся в крови от его побоев.
И я всё равно собирался поступить по-своему.
Но она сказала: «Нет, Зик, нет.
Мы боремся против таких вещей.
Всю свою жизнь мы боремся с людьми, для которых закон —
пустой звук».
Так что я... я отдал ей ружьё.
И вышел сюда.
Спасибо, Зик.
Никого не убивать.
Идёмте, мистер Паттерсон.
Джон, что происходит? Где ты был?
Что?
Джон, что случилось?
Я скажу, что случилось, но есть кое-что первоочередное.
Алло? Дайте капитолий штата, это срочно.
Слушайте, не надо...
Минуточку, давайте без пререканий.
Это экстренный случай. Он нужен мне здесь, и побыстрее.
Так подождите.
Просто подождите.
Подождите.
Поднимайтесь сюда. Подходите ближе, мне нужны ваши голоса.
А теперь, прежде чем вы снова откажете, я хочу,
чтобы вы послушали.
Просто слушайте.
Вы хотите очистить этот город?
Тогда пусть капитолий штата услышит голос Феникс-сити.
Кричите так, чтобы он вас услышал.
Завтра утром, когда узнают о смерти моего отца,
вы услышите этот звук, голос Алабамы, в 10000 раз громче.
Так вы пришлёте нам помощь?
Да, да!
Благодарю вас.
Они пришлют ополчение.
Завтра в Феникс-сити начнёт действовать закон военного времени.
В Феникс-сити наконец-то пришёл закон.
Для этого понадобилась смерть моего отца.
Не за такой закон отец боролся и погиб.
Но это был единственный закон, доступный
для понимания убивших его людей.
Закон с заряженным оружием в руках.
Содержатели казино подчинились ему.
У них не было другого выбора.
Замкнулись двери, сквозь которые валили простофили.
Были разбиты и сожжены дурившие их устройства.
Но сколько это должно было продолжаться?
Злодеи, так долго правившие нашей жизнью,
оставались всё там же,
поджидая момент вернуться.
Мы выиграли битву, но выиграли ли войну?
Вот вопрос, стоявший передо мной, Джоном Паттерсоном,
и всеми моими добрыми друзьями.
Народ Алабамы избрал меня вместо отца генеральным прокурором
для выполнения двух священных обязанностей:
разыскать и привлечь к ответственности убийц моего отца
и прикрыть раз и навсегда игорные притоны Феникс-сити.
С Божьей помощью я справлюсь.
Конец
 

////////////////////////////