Шведская спичка (1954 год). Фразы и цитаты из фильма

«Шве́дская спи́чка» — советский художественный фильм, снятый на киностудии «Мосфильм» в 1954 году режиссёром Константином Юдиным по одноимённому рассказу А. П. Чехова.

Все фразы и цитаты

 ШВЕДСКАЯ СПИЧКА
-Т-п-р-р-ру!
-Мой хозяин, отставной гвардии
корнет Марк Иваныч Кляузов убит!
(чихает)
-С кем имею честь?
-Псеков, управляющий Кляузова.
Агроном и механик.
Андрюшка! Степан! Андрюшка!
Сию же минуту беги к исправнику!
-Слушаюсь!
-Скажи, Марка Иваныча убили!
-Слушаюсь!
-Да забеги к уряднику -
пущай сюда идет!
А ты, Степан, поезжай
к следователю. -Слушаюсь!
-Постой, я ему письмо напишу.
(лай собак)
-В чем дело-то?
-Передай барину, Марка Иваныча
убили. -Ну? -Да.
-Неси.
Дворянин, богатый человек,
любимец богов, можно сказать,
как выразился Пушкин.
А что из него вышло?
Ничего! Пьянствовал, распутничал,
и вот-с... (чихает) убили.
-Спасибо Ефрему, садовнику,
без него мы не догадались бы.
Ему первому пришло на мысль,
что здесь что-то не так.
Приходит ко мне утром и говорит:
"А отчего это наш барин
так долго не просыпается?
Целую неделю из спальни
не выходит!"
Как сказал он это,
меня точно кто обухом...
-О Господи!
-Если б не я, никто б
и не догадался бы.
Мне первому на мысль пришло.
Отчего это, думаю, наш барин
так долго не просыпается?
Цельную неделю не выходит
из спальни.
7 дней, шутка сказать.
-Что такое?
-О Господи! Марка Иваныча убили!
(крик) -Барина убили!
-Марка Иваныча убили.
-Убили!
Марка Иваныча убили, ай-яй-яй.
Невозможно, ай-яй-яй.
(кричит)
-Стой! Доктор!
Доктор!
-Дела-то какие на белом свете, а!
Опять Австрия того.
-Да не лезьте вы ко мне
со своею Австрией!
Не до политики тут.
Марка Иваныча убили. Едемте.
-Мне первому на мысль пришло,
а что это, думаю, наш барин
так долго не просыпается?
Цельную неделю из спальни
не выходит.
(крики)
-Расступись! Расступись!
Расступись!
Ну что? Куда?
-Топор, живо!
Расступись!
-Говорил я ему, что он
плохо кончит.
Говорил я ему, чертяке.
Не послушался.
Распутство не доводит до добра!
-Неужели, господа?
Неужели Марка Иваныча убили, а?
Это невозможно.
-Невозможно. -Подите же вот...
-Господи Боже мой!
Я ж его в прошлую пятницу
на ярмарке в Тарабанькове видел.
Я с ним, извините, вместе
водку пил. -Вот, подите ж!
-Стойте!
Стойте, дураки!
Нужен один топор.
Можно приступать ко взлому.
-Приступай.
-Вот-с, спальня!
-Заперта.
-Изнутри.
-Сосновая.
-Угу.
Ломайте.
(чихает)
-Ох ты Господи!
Лишних прошу удалиться.
-В интересах следствия.
-Урядник, никого не пускать!
-Слушаюсь!
(музыка)
-Где же Марк Иваныч?
-Прошу вас не вмешиваться.
Извольте осмотреть пол!
(музыка)
-Это второй такой случай у меня
в практике, Евграф Кузьмич.
В 1870 году у меня был тоже
такой случай.
Да вы, наверное, помните:
убийство купца Портретова.
Там тоже так, мерзавцы, убили,
а потом труп вытащили
через окно.
Ну вот, открывается.
-Значит, не было заперто.
-Да.
Следы на подоконнике. Видите, а?
Вот следы от колена.
Кто-то лез оттуда. -Да.
-Нужно будет как следует
осмотреть окно. Дюковский!
Где ты, Дюковский?
(грохот)
Черт возьми, что такое?
-На полу ничего особенного
незаметно, ни пятен, ни царапин.
Нашел только одну обгоревшую
шведскую спичку.
-Чего?
-Шведскую спичку.
Вот она.
Насколько я помню,
Марк Иваныч не курил.
В быту же он употреблял
серные спички.
Отнюдь не шведские.
Эта спичка может служить уликой.
-Замолчите, пожалуйста!
Лезет со своей спичкой!
Не люблю горячих голов!
Чем спички искать,
лучше бы постель осмотрели. -Уже.
На постели ни кровяных,
ни каких-либо других пятен.
Свежих разрывов также нет.
На подушке следы зубов.
Одеяло облито жидкостью,
имеющей запах пива,
и вкус его же.
Общий вид постели дает право
думать,
что на ней происходила борьба.
-Да вас не о борьбе спрашивают!
Чем борьбу искать...
-Один сапог здесь, другого же нет.
-Ну и что?
-А то, что его задушили,
когда он снимал сапоги.
Не успел он снять другого сапога,
как...
-Понес! И почем вы знаете,
что его задушили?
-Так на подушке-то следы зубов.
Сама подушка сильно помята
и отброшена от кровати на...
два с половиной аршина.
-Толкует, пустомеля!
Пойдемте-ка лучше в сад.
Пошли бы вы в сад, там посмотрели,
чем здесь рыться!
(музыка)
-Становой, Дюковский, я,
следователь...
-Николай Ермолаич здесь?
-В саду-с!
-Ефрем, еще два прибора!
Исправник с доктором приехали.
-Слушаюсь!
(музыка)
-Трава помята.
-Ногами.
-Шерсть!
-Шерсть?
Действительно, шерсть.
-Синяя.
-Значит, убийца был в синем.
-А почему не убитый?
-Здрасте, господа!
Здрасте, господа. Ну что, как?
-А сербы опять взбунтовались!
Что им нужно, не понимаю.
Ах, Австрия, Австрия!
Твои это дела!
-В 1870 году был у меня
такой же случай, помните?
Убийство купца Портретова.
-Ага.
Там тоже так: убили и труп
вытащили через окно. -Да? -Да.
Сапог! И кровь!
-Да, кровь.
-Это давнишняя кровь.
-Значит, не задушен, коли кровь!
-В спальне его задушили, здесь же,
боясь, чтобы он не ожил,
его ударили чем-то острым.
-Ну а сапог?
-Этот сапог подтверждает мою
мысль,
что его убили,
когда он снимал перед сном сапоги.
Один сапог он снял,
другой же, то есть этот,
он успел снять только наполовину.
Наполовину снятый сапог во время
тряски и падения снялся сам.
-Сообразительность, посмотришь.
Так и режет!
И когда вы отучитесь лезть
со своими соображениями?
Чем соображать, лучше б взяли для
анализа немного травы с кровью.
Вы с ума сошли!
-Ваши благородия, завтрак готов!
Пожалуйте к управляющему. -Ага.
-Николай Иваныч!
-Да-да, я иду.
-Часы, деньги и прочее -
все цело. Как дважды два четыре,
убийство совершено
не с корыстными целями.
-Совершено человеком
интеллигентным.
-А из чего это вы заключаете?
-К моим услугам...
-Спичка. -Шведская!
Употребления которой еще
не знают здешние крестьяне.
Употребляют такие спички
только помещики, и то не все.
Убивал, кстати сказать, не один,
минимум трое:
двое держали, третий душил.
Кляузов был силен, и убийцы
не могли не знать этого.
-К чему могла послужить ему
его сила,
ежели он, допустим, спал?
-Убийцы застали его
за сниманием сапог.
Снимал сапоги, значит, не спал.
-Нечего выдумывать! Ешьте лучше!
-А по моему понятию,
ваше высокоблагородие,
пакость эту самую сделал
не кто другой, как Николашка.
-Кто этот Николашка?
-Баринов камердинер,
ваше высокоблагородие.
Кому другому, как не ему?
Разбойник он,
ваше высокоблагородие.
Пьяница и распутник такой,
что не приведи Царица Небесная.
Барину он завсегда водку носил,
барина он завсегда
укладывал в постелю.
Кому другому, как не ему?
А еще смею предположить,
ваше высокоблагородие,
похвалялся раз, шельма, в кабаке,
что барина убьет.
Из-за Акульки все это вышло,
из-за бабы.
Была у него такая солдатка,
а барину она понравилась.
Барин ее к себе и приблизили.
А он, известно, осерчал.
Теперь валяется на кухне пьяный,
плачет.
Врет, что барина жалко, врет!
-Привести его! -Слушаюсь!
-А действительно, из-за Акульки
можно осерчать.
Она солдатка, баба, но...
Недаром Марк Иваныч
прозвал ее Наной.
У нее есть что-то,
напоминающее Нану.
Привлекательная.
-Видел, знаю.
-Где барин?
-Убили, ваше высокоблагородие!
-Знаем, что убили.
А где он теперь? Тело-то его где?
-Сказывают, в окно вытащили
и в саду закопали.
-О результатах следствия
известно уже на кухне. Скверно!
Ну, а где ты был, любезный,
в ту ночь, когда убили барина?
В субботу то есть?
-Не могу знать,
ваше высокоблагородие.
Был выпимши, не помню.
-Алиби.
-Так-с. Ну, а отчего это у барина
кровь под окном?
-Сейчас подумаю.
-Скорее думай! Живо!
-Сейчас.
-Кровь эта от пустяка,
ваше высокоблагородие.
Курицу я резал. Я ее резал
очень просто, как обыкновенно,
а она возьми да и вырвись из рук,
возьми да и побеги.
От этого самого и кровь.
-Что верно, ваше высокоблагородие,
то верно.
Это он взаправду говорит.
Но вот чтобы недорезанная курица
бегала по саду, этого я не видал.
-С Акулькой знавался?
-Был грех.
-А барин у тебя сманил ее.
-Никак нет, у меня Акульку отбили
вот они-с.
Господин Псеков Иван Михалыч.
А у Ивана Михалыча отбили барин,
так дело было.
-Господин Псеков,
не припомните ли вы,
какого цвета был костюм на
Марке Иваныче в день катастрофы?
-Желтый... Парусинковый...
-Шерсть.
-Ступай!
Теперь позвольте вам задать
один вопрос, господин Псеков.
Вы, конечно, в субботу
под воскресенье были здесь?
-Да, в 10 часов я ужинал
с Марком Иванычем.
-А потом?
-Потом?
Потом, право, не помню...
Я много выпил тогда,
не помню, где и когда уснул.
Чего вы на меня все так смотрите,
точно я убил?
-Где вы проснулись?
-Проснулся...
Проснулся в людской кухне на печи.
Все могут подтвердить.
Как я попал на печь, не знаю!
-А вы не волнуйтесь.
Вы Акулину знали?
-Ничего нет тут особенного.
-От вас она перешла к Кляузову?
-Да.
Ефрем!
-Чего изволите?
-Подай еще грибов!
-Слушаюсь!
-Чаю хотите, Евграф Кузьмич?
Господин исправник?
(покашливает)
-Доктор?
-Нужно будет сходить в большой дом
и поговорить там
с сестрой покойного.
Не даст ли она нам
каких-либо указаний.
(музыка)
(читает молитву)
-Еще молим... -Приношу прежде
всего мои извинения за нарушение,
так сказать, вашего молитвенного
настроения.
Мы к вам с просьбой.
Вы уже, конечно, слыхали...
Существует подозрение,
что ваш братец, некоторым
образом, убит.
-Господи, прости его
прегрешения...
-На все воля Божья,
смерти никому не миновать,
ни царям, ни пахарям.
Не можете ли вы помочь нам
каким-либо указанием,
разъяснением?
-Ах, нет, не спрашивайте
вы меня!
Не мучьте вы меня, умоляю вас!
Ну что я могу?.. Нет-нет,
ни слова о брате!
Умирать буду, не скажу!
-Не смеем настаивать, сударыня,
не смеем.
Чертова баба!
-По-видимому, что-то знает
и скрывает.
-Фекла! Фекла!
-И у горничной что-то написано
на лице.
Постойте же, черти! Все разберем!
-Н-да...
-Здрасте.
Что Николашка причастен
в этом деле, нет сомнений.
По роже видно, что он за штука.
Алиби выдает его
с руками и ногами.
Нет также сомнения,
что в этом деле не он инициатор.
Он был только глупым нанятым
орудием.
Согласны?
-Да.
(музыка)
-Псеков играет не последнюю роль
в этом деле.
Синие панталоны, смущение,
лежание на печи от страха
после убийства.
Алиби и Акулька.
-Мели, Емеля, твоя неделя!
По-вашему значит, тот и убийца,
кто Акульку знал, а?
Эх вы, горячка!
Соску бы вам сосать,
а не дела разбирать!
Вы тоже за Акулькой ухаживали, -
значит, и вы участник
в этом деле, а?
-У вас тоже Акулька месяц
в кухарках жила,
но я ничего не говорю.
Дело, батенька, не в бабе,
дело в подленьком,
гаденьком, скверненьком чувстве.
Скромному молодому человеку не
понравилось, что не он верх взял.
Самолюбие, видите ли,
мстить захотелось.
Потом-с, толстые губы его
сильно говорят о чувственности.
Помните, как он губами
причмокивал,
когда Акульку с Наной сравнивал?
-Да.
-А что он, мерзавец,
сгорает страстью, несомненно.
Итак!
Оскорбленное самолюбие
и неудовлетворенная страсть.
Этого вполне достаточно,
чтобы совершить убийство. -Да!
(музыка)
-Двое в наших руках.
Но кто же третий?
Николашка и Псеков держали,
кто же душил?
Псеков робок, конфузлив,
вообще трус.
Николашки же не умеют
душить подушкой,
они действуют топором, обухом.
Душил кто-то третий.
Но кто он?
Эврика, Николай Ермолаич!
-Что? -Как мне это только раньше
в голову не пришло!
Знаете, кто третий?
-Отстаньте, пожалуйста,
ну что вы, ей-Богу!..
-Так знайте, что третий,
действовавший заодно
с негодяем Псековым и душивший, -
была женщина! Да-с!
Я говорю о сестре убитого,
Марье Ивановне!
-А вы не того?
Я говорю, голова у вас не того,
не болит, а?
-Хорошо, пусть я с ума сошел,
ладно,
но вспомните про их отношения.
Она ненавидела своего брата!
Она староверка,
он развратник, безбожник,
при ней он занимался спиритизмом.
-Ну и что же?
-Вы не понимаете?
Она староверка,
убила его из фанатизма.
Мало того что она убила плевел,
развратника,
она освободила мир от антихриста.
В этом, мнит она,
ее религиозный подвиг.
О, вы не знаете
старых дев-староверок!
Прочитайте-ка Достоевского.
А что об этом пишут Лесков,
Печерский!
Ну она и она, хоть зарежьте!
Она душила!
О, ехидная баба!
Разве не затем только стояла она
у икон, когда мы вошли,
чтобы отвести нам глаза?
Дай, мол, встану и буду молиться,
они подумают, что я покойна,
что я не ожидаю их.
Это же метод всех
преступников-новичков.
Голубчик, Николай Ермолаич,
родной мой,
отдайте мне это дело.
Дайте мне лично довести его
до конца.
Милый мой, я начал,
я и до конца доведу.
-Мы и сами умеем трудные дела
разбирать.
А ваше дело не лезть,
куда не следует.
Пишите себе под диктовку, когда
вам диктуют, - вот ваше дело.
Эх, умница, шельма!
Большая умница! Горяч некстати.
Нужно будет ему
на ярмарке в Тарабанькове
портсигар в презент купить.
-Вы убеждены в виновности
Николашки и Псекова.
Но отчего вы не хотите убедиться
в виновности Марьи Ивановны?
Вам мало улик, что-ли?
-Я не говорю, что не убежден.
Я убежден, но не верится как-то,
настоящих улик нет.
-А спичка? Забыли? А я не забыл.
Я узнаю, кто зажигал ее
в комнате убитого.
Зажигал не Псеков, не Николашка,
у которых при обыске спичек
не оказалось,
а третий, то есть Марья Ивановна.
И я докажу.
-Да, ну ладно. Садитесь
и давайте допрос делать.
Введите Николая Тетехова!
Тетехов!
-Я.
-В 1879 году вы судились за кражу
и были приговорены
к тюремному заключению. Да?
В 1882 году вы вторично судились
за кражу
и вторично попали в тюрьму.
Нам все известно.
(рыдает) Успокойтесь.
-Успокойтесь, вам говорят!
-Дозвольте пойти умыться
и очухаться. -Иди.
Введите следующего!
Садитесь, Псеков.
Надеюсь, что сегодняшний раз
вы будете благоразумны
и не станете лгать, как те разы.
Во все те дни вы отрицали свое
участие в убийстве Кляузова,
несмотря на всю массу улик,
говорящих против вас.
Это неразумно.
Сознание облегчает вину.
Сегодня я беседую с вами
в последний раз,
если сегодня не сознаетесь,
то завтра уже будет поздно.
Ну, рассказывайте нам.
-Ничего я не знаю!
И улик ваших не знаю!
-Напрасно-с!
Так позвольте же мне рассказать
вам, как было дело.
В субботу вечером вы сидели
в спальне у Кляузова
и пили водку и пиво.
Вам прислуживал Николай.
В первом часу Марк Иваныч
заявил вам о своем желании спать.
-В первом часу он всегда ложился.
-Когда он снимал сапоги
и отдавал вам распоряжения
по хозяйству, вы и Николай...
-По данному знаку.
-Схватили опьяневшего хозяина
и опрокинули его на постель.
Один из вас сел ему на ноги,
другой на голову.
В это время вошла женщина,
известная вам, в черном платье.
Женщина в черном схватила подушку
и стала душить его ею.
Во время борьбы потухла свеча.
Женщина вынула из кармана коробку
со шведскими спичками
и зажгла свечу. Не так ли?
Я по вашему лицу вижу,
что говорю правду.
Удушив его и убедившись,
что он не дышит,
вы и Николай вытащили его
через окно в сад.
Боясь, чтобы он не ожил,
вы его ударили чем-то острым.
-Мне душно!
Хорошо... пусть... только я
выйду... пожалуйста.
-Кавалеры! Унесите его!
Наконец-таки сознался.
Выдал себя. Как я его ловко, а!
Так и засыпал!
-И женщину в черном не отрицает.
-Да.
-Но, однако, меня ужасно
мучает шведская спичка.
Не могу долее терпеть.
-Куда же вы? -Еду!
-Куда? -Прощайте!
-В 4 часа допрос Акульки!
Сумасшедший!
(музыка)
-Пожалуйста.
-Шведские спички есть?
-Не держим.
-Ввести арестованную!
-Слушаюсь!
-Скажите!
-Здравствуйте, Николай Ермолаич.
(неловко покашливает)
-Скажите, в каких отношениях
были вы с покойным Кляузовым?
-Жила я только с вами,
больше ни с кем. -Т-с-с!
Акулька, смотри!
Ты много себе позволяешь.
Скажите...
-"Инсон экстре де туалет.
Уничтожает с лица пятна, загар,
угри, прыщи, веснушки, желтизну.
Пропадают и морщины.
И лицу придает белизну,
мягкость и нежность.
И может быть употребляем
с пользою для втирания шеи
и руки.
Секрет этого состава..."
(музыка)
-Есть у вас шведские спички?
-Шведские? Никак нет-с,
не держим-с.
-Есть у вас шведские спички?
-У нас все есть.
Вот-с.
-В пачке должно быть 10 коробков?
-10.
-А здесь 9?
-9.
-А где же десятый?
-Продали-с.
-Кому?
-Становихе-с.
-Ольге Петровне?!
-Им.
Уж больно им пондравилось,
как пшикают.
-Извозчик, стой!
-Знать ничего не знаю!
-Чушь!
Чушь! Сказки!
Вы мне лучше скажите вот что:
в каких вы были отношениях
с кляузовским камердинером
Николашкой?
-Жила я только с вами,
больше ни с кем. -Тьфу!
-Хорошо, оставим Николашку.
Расскажите, что вы знаете
о Псекове?
-Жила я только с вами,
больше ни с кем.
-Уведите ее... Уведите ее!
Уведите ее!
-Пришел, увидел, победил!
Клянусь вам честью, я начинаю
веровать в свою гениальность.
Слушайте, черт вас возьми совсем!
Слушайте и удивляйтесь, старина!
Я нашел четвертого
или, верней - четвертую,
ибо и это есть женщина!
И какая женщина!
За одно прикосновение к ее плечам
я отдал бы 10 лет жизни! Едемте!
-Куда это?
-К ней, к четвертой!
Знаете, кто она? -Ну?
-Не догадаетесь.
Молоденькая жена
нашего станового,
старца Евграфа Кузьмича,
Ольга Петровна - вот кто!
Спички ее!
-Вы... ты... с ума сошел!
-Очень понятно.
Во-первых, она курит,
во-вторых, она по уши влюблена
в Кляузова,
он отверг ее любовь
из-за какой-то Акульки.
Месть! Едемте!
-Я еще не сошел с ума настолько,
чтобы из-за какого-то мальчишки
беспокоить ночью благородную,
честную женщину.
-Благородную? -Да.
-Честную? -Да.
-Тряпка вы после этого,
а не следователь! Тряпка! Халат!
Ну, голубчик, Николай Ермолаич,
прошу вас, прошу!
Прошу не для себя, а в интересах
правосудия, умоляю, наконец!
Сделайте мне одолжение
хоть раз в жизни.
Николай Ермолаич,
ну будьте так добры!
Дело-то какое! Дело-то!
Роман, а не дело!
На всю Россию слава пойдет!
Следователем по особо
важным делам вас сделают.
Поймите вы, неразумный старик.
-Черт с вами, едемте!
-Едем!
Ни секунды промедления.
(музыка)
-Какие мы свиньи!
Беспокоим людей!
-Ничего, ничего, не робейте.
Скажем, что у нас
рессора лопнула.
-Ах, очень приятно.
Как раз к ужину поспели.
Моего Евграфа Кузьмича нет дома,
у попа засиделся.
Но мы и без него обойдемся.
Это вы со следствия?
-Да-с.
У нас, знаете ли,
рессора лопнула.
-Ага... Хм...
Раздевайтесь, господа!
-Вы сразу ошеломите.
-А? О чем вы? -Рессора...
Вот мы взяли и заехали.
-Ошеломите, вам говорят!
Догадается, коли канителиться
будем.
-Делай сам, как знаешь,
а меня избавь.
Сам кашу заварил,
сам ее и расхлебывай.
-Мы заехали не для того,
чтобы ужинать
и не к Евграфу Кузьмичу,
мы приехали с тем,
чтобы спросить вас,
милостивая государыня,
где находится Марк Иваныч,
которого вы убили?
-Что? Какой Марк Иваныч?
Я не понимаю.
-Спрашиваю вас именем закона,
где Кляузов? Нам все известно!
-Через кого?
-Извольте указать нам, где он.
-Но кто вам рассказал,
откуда вы узнали?
-Нам все известно.
Я требую именем закона.
-Укажите нам, и мы уйдем.
Иначе же мы...
-На что он вам?
-К чему эти вопросы, сударыня?
Он убит, если хотите, убит вами.
Сообщники выдали вас.
Он у меня в бане спрятан.
Только, ради Бога,
не говорите мужу, умоляю вас!
Он этого не вынесет.
Пойдемте.
Боже мой! Боже мой!
Это баня.
Но, умоляю вас,
не губите меня!
-Пардон, мадам.
-Правосудие превыше всего.
-Но где же этот, где убитый?
-Там, на верхней полочке.
-Труп здесь.
Нас морочат, черт возьми.
Это не он. (слышен храп)
Здесь лежит какой-то живой болван.
Эй, кто вы, черт вас возьми?!
-Кто это лезет? Тебе что нужно?
-Это вы, Марк Иваныч?!.
-Да, это я.
-Не может быть.
-Это вы, Дюковский?
Какого дьявола вам здесь нужно?
А там, внизу, что еще за рожи?
О! Батюшки, следователь!
Следователь! Какими судьбами?
Какими путями?
Выпьем, выпьем, черт возьми!
(напевает)
Выпьем, Дюковский!
А кто вас привел сюда, однако?
Откуда вы узнали, что я здесь?
А впрочем, все равно.
Выпьем!
-То есть, я тебя не понимаю,
ты это или не ты?
-Будет тебе, мораль читать хочешь?
Не трудись.
Юноша Дюковский,
выпивай свою рюмку.
Проведемте ж, друзья, эту...
Чего вы смотрите? Пейте!
-Все-таки я не могу понять,
зачем ты здесь?
-Хм! Почему бы мне здесь не быть,
ежели мне здесь хорошо?
Живу у становихи, как видишь,
в дебрях, в глуши,
как домовой какой-нибудь.
Жалко, брат, мне ее стало.
Сжалился, ну и живу здесь,
в заброшенной бане, отшельником.
Питаюсь.
На будущей неделе думаю
убираться отсюда. -Непостижимо.
-Чего ж тут непостижимого?
-Непостижимо.
-Ради Бога, как попал ваш сапог
в сад? -Какой сапог?
(говорят вместе) Мы нашли один
сапог в спальне, а другой в саду.
-А вам для чего это знать?
Это не ваше дело.
Да пейте, черт вас возьми!
Разбудили, так пейте.
Интересная, братец, история
с этим сапогом.
Я не хотел идти к Оле.
Не в духе, знаешь, был, подшофе.
Лег, сплю.
Она приходит под окно
и начинает ругаться,
знаешь, как баба вообще.
(стучит в окно)
Ну, я проснулся,
послушал-послушал,
и спьяна возьми
да и пусти в нее сапогом!
Не ругайся, мол.
Она влезла в окно - чирк -
и в комнату, зажгла свечу,
когти выпустила, и ко мне.
И давай меня мутузить, пьяного,
да все по щекам, по щекам.
Вздула, накинула на меня тужурку,
надела фуражку,
приволокла сюда и заперла.
Питаюсь теперь!
Любовь, водка и закуска.
Ну, куда же вы? Чубиков, куда ты?
-Тьфу! "Пришел, увидел, победил!"
Не забуду, во веки веков
не забуду!
-Но шведская спичка ведь...
Мог ли я знать?
-Подавись своей спичкой!
Уйди и не раздражай!
А то я из тебя черт знает что
сделаю! Чтоб ноги твоей не было!
Стой, вернись!
Отдавай портсигар!
-Пойду запью.
-Зачем следователь приезжал?
-Приезжал сказать,
что Кляузова нашли.
Вообрази, нашли у чужой жены.
-Ах, Марк Иваныч, Марк Иваныч!..
Говорил я ему, что распутство
не доводит до добра!
Говорил я ему, - не слушался.
 

////////////////////////////