Этот фильм навеян
подлинными...
событиями, документами и ситуациями.
ЦЕЛИТЕЛЬ
ДИНАН
Заканчиваешь, Фредерик?
Луиза!
Луиза!
Луи!
Фредерик!
Фредерик, скорее за доктором!
Думаете, она...
Как он лечит?
- Руками.
Руками?
- Да. Флюидами.
Это месье Лоран.
- Он не врач?
Целитель. Он всегда
её так лечит.
Месье Лоран...
Месье Лоран!
- Шш...
Ну вот, а теперь ступайте,
ей нужен покой.
Пожалуйста...
Фредерик, останься на минуту!
Фредерик...
Это крестница мадам.
Ладно, тогда оставь нас.
- Хорошо, месье Лоран.
Я мог бы покляться - слышите,
поклясться! - что она умерла.
В конце концов, кто может знать...
Однако это классная работа!
Через неделю и
помину не будет.
Вы здесь на неделю?
- Нет, на месяц. У меня отпуск.
Отлично!
Значит, отдохнёте на славу.
Я ещё зайду. А пока давайте ей это.
По одной ложке утром и вечером.
Что это?
- Вода.
Вода?
- Вода. Не совсем обычная.
Но это правда,
что вы не врач?
Не врач. Но вы же видели,
всё равно излечиваю.
Не можете этого допустить?
Вы ошибаетесь.
Могу вам сказать, например, что
вы очень устали и плохо спите.
Я ошибся?
- Нет.
Вы вся горите...
Вам нездоровится?
Да, но...
- Присядьте!
Расслабьтесь...
Это поможет от мигрени.
Обещаю, сегодня ночью
вы будете спать лучше.
Я очень испугалась.
Все решили, что...
Ясно...
Нет-нет, не смотрите!
Это задание на отпуск.
А-а... так это ваша работа?
Да, я рисую моду
для журнала "Весь Париж".
Очень красиво... но
носить это нелегко.
Разве что вам...
До завтра, мадам Мерьядек!
- Спасибо, месье Лоран.
Спокойной ночи, мадемуазель!
Заметьте, очень спокойной!
Пьер ЛОРАН
Терапевт-магнетизёр
Прошу, мадам, не стоит
беспокоиться о...
Месье Лоран! Месье Лоран!
Всё очень плохо!
Слушаю вас, мадам?
- У меня кружится голова,
сжимает желудок и ком в горле.
В глазах туман и повсюду колет.
Спать невозможно. На левом
боку снятся кошмары,
на правом - кружится голова.
На спине спать тревожно,
а на животе я задыхаюсь.
На днях я съела клубнику...
Пожалуйста, мадам,
мне требуется тишина.
Сядьте.
Откиньте голову назад.
Не нервничайте, он освободится
через несколько минут.
Вот сюда.
- Спасибо, Робер!
Месье Лоран не лечит
ни туберкулёз, ни рак, ни сифилис.
Месье Лоран, замечательно!
Я чувствую себя исцелённой.
Всё прекрасно!
Вы сотворили чудо!
Не знаю, как вас благодарить...
- До свидания, мадам.
Я же запретил тебе
возвращаться! - Да...
Мне страшно, месье Лоран.
Я опять кашлял кровью...
Это должно было случиться.
Но почему вы не хотите?..
Ты ведь читал объявление
в приёмной! Я не лечу туберкулёз.
Садись.
Слушай, малыш, и
постарайся понять!
Руками туберкулёз не вылечить.
Здесь ты теряешь время,
и это может плохо кончиться.
Скажите, месье Лоран, если я пойду
к доктору, вы будете меня лечить?
Я не могу помочь.
- Тогда я не пойду к доктору.
Не шантажируй меня!
Я пойду на тораскопию - и вы
тоже будете лечить меня?
Хуже ведь не станет?
Это ничего не даст,
а стоить будет дорого.
Разве я отказываюсь платить?
- Ну, тогда ладно!
Вы согласны? Точно?
Скажите, согласны?
Проваливай давай! Вернёшься,
когда сделаешь тораскопию.
Месье Лоран... - Ладно, иди!
Я тороплюсь. Быстренько!
И принеси мне свои снимки!
- Хорошо, месье Лоран.
Что, добился он вас? - По-другому
его лечиться не заставишь.
Да и вообще...
- Что?
Ничего.
Я ухожу.
Что угодно месье?
Довольно много всего.
Я подготовил список. - Хорошо.
Так... присядьте, пожалуйста!
Итак... 17 790...
2 180... и ещё 2 тысячи...
Выходит 20 тысяч.
Спасибо, месье.
Лашо! Что ты тут делаешь?
- Простите?
Ты не узнаёшь меня?
Шеффер.
Вы, верно, ошиблись, месье.
Ты... Вы не Пьер Лашо?
- Хм... Нет.
Извините меня... Я мог бы
поклясться... сходство удивительное.
Ну... в жизни всякое
бывает... Простите.
Знаете этого месье?
- Нет, доктор.
Она лечится? Принимает воду?
- Она - образцовая пациентка.
Вот про тебя такого не скажешь!
Она не хочет обращаться к вам. А сама
мучается от мигрени и не может спать.
Я занимался вами в тот
вечер. Это не помогло?
Помогло...
но потом опять началось.
И сейчас голова болит?
- Да... немного...
Сядьте туда!
Не волнуйтесь за неё...
До завтра!
- До завтра, месье Лоран.
Это надолго?
- Это всегда надолго, старина.
Туберкулёз - дело очень долгое.
Когда я смогу
вернуться к работе?
Вы можете играть
на скрипке дома,
но выступления и концерты...
слишком утомительны.
Годик надо подождать.
Год?! Вы же говорили
мне, шесть месяцев!
Ну, может, и полгода...
Вверху справа совсем подавлено...
Не вижу даже спаек...
Хорошо! Думаю, вы сможете
обходиться без тораскопии.
Я никогда не болел.
Тем лучше, если так.
Да и тем более...
- Тем более?
Тем более... что я
быстро вылечусь.
Главное ведь - захотеть, верно?
Конечно, конечно...
захотеть...
Но... пока работаем с этим.
Аппарат? - Возможно, потом
что-нибудь и получше найдётся,
но пока будем довольны
тем, что есть.
В следующий вторник в это же
время, договорились? - Ясно...
Ладно!
Доктор... а мои снимки?
Зачем вам ваши снимки?
Консультируетесь у кого-то ещё?
- Нет-нет, доктор... нет...
Конечно, вы имеете полное право...
но было бы корректнее
сказать мне об этом.
Уверяю, доктор, ничего такого!
До вторника!
Это очень просто.
Тормоз. Газ. Передача.
И зажигание.
Эй, эй! Не так быстро!
Пусть вы и способная,
но всё же!..
Если я что-то сломаю,
вы же вылечите меня!
А если я разобьюсь?
Я буду носить вам
на кладбище настурции.
Я бы охотнее носил
их вам домой.
Вы вогнали меня в краску!
До вас мне никто
не предлагал цветов.
Что есть, то есть!
Сюда, малыш!
- Долго ещё ждать?
Думаю, нет, мадам.
А про меня что, забыли?
- Ничуть, мадам.
Пьёте?
- Как все, месье Лоран.
И что вы называете
"как все"? - Литр.
За день?
- За обедом.
Аперитив тоже?
- Немного перно.
Сколько?
- Три... четыре...
За день? - Нет!
Вечером. В 7 часов.
У вас печень, как мармелад.
Это... серьёзно?
Ну, это поправимо.
Садитесь!
По крайней мере, честно!
Если не помогает,
так заранее говорит.
Видели когда-нибудь
такое у врачей? - Нет.
Вы здесь из-за лёгких?
- Нет.
Но если из-за лёгких, то
настаивайте! Он и это может.
Видите этот тюбик?
Он настроен на вашу волну.
Если вы выпьете, он почернеет.
И тогда я от вас отказываюсь.
Хорошо, месье Лоран.
Сколько я вам должен?
- Об этом - к Роберу.
До свиданья, месье Лоран.
- До свиданья.
С чего вам вздумалось ждать?
Надо было сказать Роберу, чтобы он
вас впустил. - Я слушала ваших больных.
Знаете, что они
о вас говорят?
И знать не хочу.
И всё-таки это лестно...
Да, но мне, как и вам,
не нравятся комплименты.
И вечно вы недовольны!
Вы упрекали меня за скептицизм,
а теперь... - Послушайте, Изабель!
Послушайте...
- Слушаю.
Нет, ничего.
Вы любите омаров?
- До безумия.
Тогда я везу вас
в Сен-Люнэр.
Поужинаете со мной?
- Да.
Но... после.
- После чего?
А-а... так вот почему
вы пришли...
А вы и не догадались.
Изабель, вы не больны.
У вас мигрень... как у всех.
Она пройдёт, как все мигрени.
Ради такого пустяка
не стоило идти ко мне.
Если вам скучно,
я попробую вас развлечь.
Но только не так. - Мне не нужно,
чтоб меня развлекали.
У меня есть игрушки.
Мне нужно, чтобы
меня полечили.
Но... как я понимаю,
вы отказываетесь?
Ну, не могу же я терять
время зря. - Я тоже.
Вы больны?
Нет-нет.
Я просто мнительна...
Изабель...
Ваши руки стирают всё.
Ну всё, наконец!
Вы выглядите расстроенным.
Это серьёзно?
Очень серьёзно.
- Почему "очень"?
Она принимает вас
за господа бога.
Это-то меня и тревожит.
Я ведь совсем не бог.
Целители сейчас
растут, как грибы.
Вироле в Ла Ришарде,
Лоран - в Динане,
Сан-дю-Файет и Лапланш - в Генгане.
Тот вообще шарлатан:
лечит рак ножными ваннами.
Но вы же президент Общества врачей,
Шантелье! С ними пора разобраться!
Им только того и надо.
Суды - для них реклама.
Да? И вы считаете допустимым,
что этот Лоран из Динана...
утвеждает повсюду,
что воскресил мёртвого?!
Лоран - дело другое.
Рак сегодня утром - это уже третий
больной, которого он прислал ко мне.
Всегда вовремя и всегда -
с неоспоримым диагнозом!
К тому же мадам Мерьядек - это
его знаменитое чудо. - Ну как же!
Судя по всему, она женщина честная
и действительно сердечница.
Уж не хотите ли
вы сказать... - Нет.
Нет... но я хотел бы понять.
Ваш снимок.
Спасибо.
В следующую среду, в то же время.
- В среду я буду в Динане.
В Динане? - Ну да...
Семейное дело.
Тогда... в четверг?
- В четверг? Да...
Это годится.
Тогда...
до свиданья, доктор.
Привет, ребята! Добрый день, Ив!
- Добрый день, месье Лоран!
Подбросите меня в Динар, капитан? - К вашим
услугам, месье Лоран. Отходим через 10 минут.
А вы... вы-таки пьёте пастис?
- Да нет... это грейпфрутовый сок.
Цвет тот же...
Вот и успокаивает душу.
А вы приглядывайте за ним!
- Не стоит. Он и так вас боится.
А вы знаете, что Луиза
встала на ноги, месье Лоран?
Пошла поставить
свечку за вас. - Браво!
Пассажиры на Динар!
Но... что вы делаете?
Собираю вещи.
Завтра я уезжаю.
Как так? У вас же было
ещё 10 дней. - Да...
Но мой журнал вызывает
меня. - Ах, так?
Похоже, вы этим довольны? - Я люблю
свою работу. И люблю Париж.
Да, это видно.
Но у вас всё-таки найдётся
время пообедать со мной?
Когда?
- Прямо сейчас.
Идём?
Что случилось?
У вас грозный вид.
Готов держать пари, Изабель,
мы больше не увидимся.
Да? Похоже, вам этого хочется.
Не знаю, но... уверен, что
у меня есть для этого причины.
Попробую до них додуматься.
В общем, обычная
отпускная история.
Ну... она была приятной.
Много у вас таких было?
- И не сосчитать!
А у вас?
- 107. Ясно вам?
Приятной прогулки
влюблённым! - Спасибо.
Как видите, не я один -
все кругом заблуждаются.
Ах, господи... Пустите меня!
Вы делаете мне больно!
С меня хватит! Я возвращаюсь
в Динан. - Ну уж нет!
Потерпите меня до конца.
Уберите эти зловещие цветы!
Вы позволите?
Обожаю настурции...
Рекомендую
пулярку в полутрауре.
Самое подходящее
для похоронного обеда...
А на десерт, естественно, блины?
Дурачок!
- Нет, это вы глупышка!
Это вы с самого утра ведёте
себя отвратительно. - Я?
Да у меня ангельское
настроение.
Изабель... я не хочу, чтоб
вы уезжали! - Но, Пьер...
Нет, я понимаю, у вас работа...
но мы поговорим об этом после.
А сейчас послушайте меня!
Если вы уедете... я не знаю,
что мне с собой сделать...
Поэтому... я надеваю свои
перчатки цвета свежего масла...
делаю глубокий вдох...
и прошу вашей руки.
Так вы кажетесь
совсем неуклюжим.
Но очень милым.
Так согласны вы взять Пьера Лашо,
он же - Лоран, в мужья?
Месье мэр теряет терпение.
Не смейтесь!
- Я до смерти серьёзен.
Изабель! Вы согласны?
- Да, согласна.
Знаешь, со мной никогда
такого не бывало. - Врунишка!
Нет. Однажды... мне
показалось, что я люблю.
Но я ошибался.
Она была красивой?
- Очень красивой.
И... было много других?
- Да. Много.
Тебя это беспокоит? - Нет.
Лучше много, чем одна.
А у тебя?
- У меня? Двое.
И ты любила их? - Конечно.
За кого ты меня принимаешь?
Наверно, я просто мало знала.
Первый был очень милым,
но... он меня обманул.
Второй был не очень милым,
и я оставила его.
А третий?
Третий? Третий очень
милый. И очень красивый.
Третий меня околдовал.
Третий станет последним.
Ведь третий не похож на других.
А я... такая, как все.
Ничего подобного.
Да! Меня даже немного пугает,
что я вовсе не нужна тебе.
Ты сама не знаешь,
что говоришь.
Если б я уехала, ты меня
забыл бы через неделю.
Но разве не я просил
тебя остаться?
Да, но чего мне стоило,
чтоб ты решился!
Уходите?
- Да, приходится.
Но он скоро вернётся.
- У меня автобус в 6.
Тогда приходите завтра!
- Хорошо.
До свиданья.
- До встречи.
Месье Лорана, пожалуйста!
- Вы записаны?
Нет. - Тогда раньше, чем
через три недели, никак.
Всё равно передайте месье
Лорану, что доктор Шеффер...
из Ренна хочет сказать
ему пару слов.
Так вы...
Но месье Лорана тут нет.
Добавьте, что дело личное и срочное,
к тому же в его интересах.
Я вам повторяю:
месье Лорана нет.
Что ж, я подожду.
Но я не знаю, во сколько
он... - Ничего, я не спешу.
Скажи... если бы у меня
не было моих рук...
ты всё равно любила бы меня?
Откуда мне знать?
А если б я была слепой,
ты любил бы меня? - Да.
Нет, ты не можешь
этого знать.
Люди любят других целиком.
Без своих рук ты
был бы другим.
А если я скажу тебе, что
я такой же, как все?
Что у меня нет
никакого дара?
Я тебе не поверю.
- А если я докажу?
Ты не сможешь этого доказать.
Ты вылечил меня, вылечил тётю
Луизу... - Послушай, Изабель...
Замолчите, месье Лоран!
Вы - настоящее
маленькое чудовище.
Но будьте уверены, вас
любят таким, каков вы есть.
Не хотите прийти в другой раз?
- Я уже сказал, что не спешу!
Вас там ждёт кое-кто!
- Ох, Андре!
Он ждал меня?
- Да.
Бедный паренёк...
Надо заняться им, а я сбегаю
домой и вернусь через 5 минут.
Слушайте!
Это не Андре, а лекарь.
И что ему от меня нужно?
- Уверен, ничего хорошего.
Доктор Шеффер из Ренна.
Вы знаете его?
Это должно было случиться...
Здравствуй, Шеффер! Извини,
что тебе пришлось подождать.
Так Лоран... это ты?
- Как видишь.
Я был уверен, что
узнал тебя в Ренне.
Уж извините! Но ты
наверняка понимаешь...
что месье Лоран не жаждет
встреч с однокашниками.
Бред какой-то...
Я тебе противен, да?
Лашо... что учился и защитил диссертацию
вместе со мной... стал целителем!
А всякие там пассы вы,
врачи, не понимаете!
И мне поначалу было противно...
но теперь с этим покончено!
Так ты здесь? - А ты?
Где ты, мой бедный Шеффер?
Взгляни на себя!
37 лет. Утро - в больнице, после обеда -
парочка больных, которые ничего не платят.
Я тоже так крутился.
8 лет.
Врач - значит, ни кола ни двора?
Одна сплошная беготня?
Представь, мне это надоело!
Признайся, Шеффер...
ты ведь тоже сыт по горло?
Плевал я на деньги!
Отлично!
Но если всё-таки...
ты захочешь устроиться в Париже,
могу одолжить тебе, сколько нужно.
Мерзавец! И это - врач!
- Прости! Бывший врач.
Я вышел из ордена.
Ради красивой жизни!
И дерьмо для больных!
Ошибаешься, мой дорогой коллега...
Ты, как и я, знаешь, что из сотни
больных - 70 неврастеники.
Такие времена...
И ты этих 70 не хочешь видеть,
ты гонишь их прочь.
Ты кричишь на них: "Я не могу
терять время зря", -
а я... я их исцеляю!
Они ничем не больны.
Тем не менее, они страдают.
Возможно, только в своём воображении...
и официальная медицина не признаёт этого,
но они страдают,
а я им помогаю.
Ты их дурачишь!
Ты подтверждаешь их
идиотские убеждения!
Ты пользуешься их глупостью!
Они не идиоты.
Они растеряны и необразованы.
Из-за этого они доверяют мне.
И я способен их исцелить.
Почему я не должен прекращать
их страдания? Из благородства?
У меня для тебя отличная новость!
- Держу пари, что знаю, какая.
Ты не едешь в Париж?
Ну-у, это скучно...
Я-то хотела тебя удивить.
Ты плохо таилась.
Я давно уже догадалась.
В таком случае я сегодня
не ужинаю. Ты не обидишься?
Из благородства ты лечишь
тех, кто ничем не болен.
И поскольку желаешь хорошо
жить, то берёшь у них деньги.
А других, настоящих,
ты оставляешь нам!
Из скромности, несомненно!
Из уважения к научной школе.
И других я немало вылечил.
Ты не слыхал про Луизу Мерьядек?
А-а, твоё чудо! Как же,
слыхал. И что с того?
У Луизы действительно
больное сердце, Шеффер.
И всё-таки она оправилась.
- Ты вылечил её флюидами?
А ты хотел бы знать, да?
Это не даёт тебе покоя.
Но я тебе не скажу.
Ничего не скажу,
ты не готов меня выслушать.
Даже не будь ты так зол,
ты всё равно не смог бы понять.
Зато я прекрасно понимаю,
что ты мерзавец!
Даже больший мерзавец,
чем твои "коллеги"!
Их, по крайней мере, оправдывает
их невежество. Их тупость.
Многие в это верят, но ты...
Ты, Лашо... Ты - врач!
Врач-отступник, согласен...
Но всё-таки врач!
Ты даже не откровенный циник.
Ты пытаешься оправдаться.
Тебе стыдно в душе.
И поэтому ты врёшь!
Ты лечишь флюидами туберкулёз...
а это - убийство!
Андре тебе сказал?!
- Проговорился случайно.
Андре показал мне твои
обследования, я посмотрел...
и я отправил его назад.
- Спасибо, дорогой коллега!
Вы получите свои 10%.
А диагноз, естественно,
с помощью маятника!
У вас каверна в лёгких!
Рак печени!
Да плевать тебе на людей!
Ты же прекрасно знаешь, что из-за того,
что происходит с ними здесь изо дня в день,
многие больные оказываются
на пороге смерти.
И это вы, другие, убиваете их!
Но до нас они приходят к вам.
И проблемы тут нет.
Ты наполняешь воздухом лёгкие
Андре, а я поднимаю ему дух.
Поразительная формула!
- Можешь смеяться, если хочешь,
но Андре нужны мы оба.
Да, вот именно!
Ты лучше лечишь его,
но ты его запугиваешь.
Тебе всё равно,
что он думает.
Такие врачи, как ты,
снабжают меня клиентами.
Ты выполняешь только половину
своей задачи, техническую половину,
остальное обеспечиваю я.
Через пять минут ты заявишь
мне, что лечишь флюидами.
Но флюиды там или нет,
во-первых, ты отпустишь Андре,
а во-вторых, не сомневайся,
я позабочусь о суде над тобой.
Твой суд меня не волнует -
это мне лишняя реклама.
Но с Андре будь
осторожней, Шеффер!
Он не доверяет тебе и
он очень нервный человек.
Поверь моему слову!
Ты слишком много кривляешься,
и это ударило тебе в голову.
Ты сам-то веришь?
- Главное - больные верят.
И особенно - хорошо платят!
- Лучше, чем ты думаешь!
Вот - приём расписан
на 3 недели вперёд!
Сколько у тебя больных,
Шеффер? Пять? Шесть?
Вот - письма от благодарных пациентов!
Получал когда-нибудь такие?
И этот дом - мой!
Всё здесь моё! И что?
Что-то у него хмурый вид...
- Это из-за Андре.
А я вам что говорил?!
Суд? - Суд.
Уж тогда тут будет наплыв!
Расширяться придётся?
Ах, да! Я не успел тебе сказать...
Я женюсь.
Давно ты здесь?
- Нет, только что.
Куда поедем?
Туда, где подороже...
Это же хорошо оплачивается!
Ясно... подслушивала у дверей?
- У окна... доктор.
Да и не подслушивала, а слышала:
вы очень громко кричали.
Особенно... ваш коллега.
Потому что вы, вероятно,
были более осторожны.
Изабель... я десять раз
пытался вам сказать...
О нет, прошу вас...
Вы это делали...
и вы это делаете.
Особенно забавно,
что вид у вас честный.
Но вы лгали мне,
как лжёте всем.
А я, как последняя дурочка, целый
месяц смотрела на вас и восхищалась.
Наверно, вы смеялись надо мной?
Я смеялся над вами?
И в мыслях не было.
Не знаю... ничего больше не знаю...
Я больше никому не смогу доверять.
Но я же не сошла с ума, Пьер!
Андре... Луиза... другие ваши
больные... даже я сама...
Вы же не можете
всех обманывать!
Значит, что-то всё-таки есть?
Не могу вам объяснить, Изабель...
Порой... я сам себя не понимаю...
Правда?
- Да, правда.
А сегодняшний день - это правда?
- Любовь моя...
Как мне хочется поверить вам!
Это ужасно - сомневаться
в том, кого любишь.
Вы больше не будете
лгать мне? - Никогда.
Я люблю тебя... хоть ты
этого и не заслуживаешь.
Я люблю тебя
без всяких оговорок.
Вы не утомлялись
за последнее время? - Нет.
И не делали глупостей?
- Нет, а что?
Что-то не так?
У вас появилась жидкость.
- Это серьёзно?
Это часто случается
при пневмонии.
Это не очень серьёзно, но вам
нужен абсолютный покой.
Легко сказать...
- И легко сделать!
Достаточно лишь лечь
в больницу. - Никогда!
Никогда у вас не выйдет.
- Как вам угодно.
Но если что-то пойдёт не так,
вы будете знать, кому этим обязаны.
Только вам!
Это всё ваша вина!
Всё было хорошо, а вам
приспичило пойти к Лорану.
Завидовали, да?
Можете быть счастливы!
Месье Лоран бросил меня.
В результате у меня жидкость,
а вы ничего, кроме больницы, не можете!
Спасибо!
Я вернусь к месье Лорану!
Слышите? Вернусь!
Если хотите покончить
с собой, ваше право.
Всё лучше, чем служить
подопытным кроликом!
Вот, возьмите...
Пригодится.
Как ты можешь быть
таким жестоким?
А что, по-твоему, мне делать?
- Ты дал ему 20 тысяч франков,
словно кость собаке бросил...
- Я ничего не могу для него сделать!
Ты не занимался им две недели,
и видишь, как он выглядит.
Это совпадение.
Я никогда не пойму, почему ты
не хочешь... - Нет, прошу тебя,
не будем начинать заново!
Вироле!
Разве это не Ла Ришарде?
- Ну да.
Но вы же объявили Вироле?
- Это одно и то же.
Кому в Ла Ришарде,
тот к Вироле.
Где это?
Простите, пожалуйста...
Вы позволите?
- Да.
Приходите каждую неделю, и
через два месяца всё будет в порядке.
Меня не будут оперировать?
- Нет. Зачем кромсать?
Сколько я вам должна?
- Сколько дадите.
Пожалуйста.
- Спасибо.
Опять ты? - Опять я,
потому что мне опять плохо.
Вечно твоя язва?
- Да.
С последнего раза я
два дня не облегчался.
Ложись!
Готово!
Ноль. - Ну погоди
немного, господи!
Это не сразу действует.
- Ни сразу, ни потом!
Думаю, ты стареешь.
- Другие так не думают.
Ты и впрямь работаешь,
как на конвейере!
И разряжаешься, как
электрическая батарейка.
Тебе никто не мешает
идти к врачу.
О докторе и речи быть не может!
Я лучше в Динан.
К Лорану?
- Вот именно.
Вот и убирайся!
Проваливай отсюда!
Тут задницу рвёшь,
чтоб вылечить народ,
а друзья ведутся на байки
про воскрешение из мёртвых!
Я делаю, что могу!
Может, ничего особенного,
но никого не дурачу.
А твой Лоран - вор!
Вор!
Воскрешать мёртвых!
Хуже истории не придумаешь!
Пошёл вон!
Ишь как взбесился!
А я пойду!
Лучше стало...
Вы уже вылечили
кого-нибудь от туберкулёза?
Не скажу, что на 100% всех,
но кое-кого вылечил.
Сколько я вам должен?
Ничего.
Попозже... если сработает.
Но как же...
- Давай! Иди!
Хорошо...
Спасибо.
Что случилось?
- Упал в обморок.
Нужно позвать врача.
- Положим его!
Месье Лорана...
Сознайся, Изабель, тебе до смерти
хочется назад в Париж!
Я скучаю по своей
работе. - Да.
Но прежде всего тебя
тяготит наша история.
Нет, Пьер, но я боюсь.
Боюсь натворить глупостей.
Я люблю тебя.
Думаю, ты меня тоже.
Но мы не сможем жить вместе.
Вот так! Ты снова и снова
упрекаешь меня за эту историю.
Нет, Пьер, я ни в чём
тебя не упрекаю.
Но я не могу видеть
тебя таким, как прежде.
Понимаешь, что-то сломалось!
Потому, что я солгал тебе?
Что мне сделать, чтобы мы
перестали говорить об этом?
Просить прощенья с верёвкой
на шее?! - Не кричи!
Все вы одинаковые.
Любите всё усложнять.
Пьер...
И правда, я ведь шагу не могу сделать
без ощущения, что за мной следят.
Это уже не женщина
передо мной - это судья!
Если бы я не любила тебя,
то не задавала бы вопросов.
Если бы ты любила,
то доверяла бы мне.
Я больше не знаю, кто ты.
Я - Пьер Лашо,
бывший врач,
а сегодня - целитель Лоран.
Войдите!
Вас к телефону.
- Меня нет.
Доктор Шеффер.
- Тем более!
С Андре плохо.
Переключи сюда!
Алло?
- Лашо?
Можешь гордиться собой!
Ты славно поработал.
О чём ты говоришь?
- Об Андре.
Его привезли в больницу.
Гной в лёгких и перфорация.
Один шанс из десяти,
что он выкарабкается.
Но выживёт он или нет, я гарантирую,
что тебе это даром не пройдёт.
Но я не видел его
больше трёх недель!
Знаешь, откуда его доставили?
От Вироле, твоего коллеги!
Вироле и я - это разные вещи.
Нет! Все вы одинаковые!
Ты сбил с пути
этого несчастного!
Твоя вина, что он
не хотел меня слушать.
Твоя вина, что он
не вернулся в больницу!
И если кончится - тоже твоя!
- Ну ты и нахал, Шеффер!
Ты заставил меня прогнать Андре,
а теперь хочешь свалить всё на меня!
Алло?
Алло?
Негодяй!
Значит, ты дашь ему умереть?
Что?..
О, нет!
Вы оба издеваетесь, что ли?
Тот называет меня убийцей за лечение,
а ты - за что, что отказываюсь лечить!
Нет, так не пойдёт!
Постарайтесь договориться.
Ты можешь исцелить его,
Пьер. И ты знаешь это!
Ты отрицаешь очевидное.
Что за очевидное?
- Что ты способен лечить людей.
Нет и нет!
Перестань нести чушь!
Ты так ничего и не поняла!
Ведь всё это - чушь!
Ты веришь, что маятником
можно ставить диагноз?
Веришь, что можно лечить пассами?
Не знаю. Но верю, что ты
можешь лечить больных.
Естественно, ведь я же врач!
Психи, которых я магнетизирую...
они же не больны!
Они легковерны -
и им становится лучше.
А настоящие больные...
что ты себе воображаешь?
Вот он! Гляди!
Мой набор целителя.
Думаешь, ты его видела?
Как бы не так!
Тут двойное дно.
Гляди - вот мои чудеса!
Обычный набор врача.
Луиза... вот оно,
чудодейственное средство для неё!
Внутрисердечная инъекция
адреналина. Как у любого врача.
Намагниченная вода, которую
я ей дал - раствор спартеина.
А ты что насочиняла?
Я помогаю тебе, потому что
у тебя ничего нет. Абсолютно!
Причуды скучающей девушки,
и тебе весело разыгрывать меня. А мне
надоело кривляться тебе на потеху!
Мы уже вышли
из этого возраста.
Ты что, серьёзно веришь
в мои флюиды?
Ты на самом деле так же
глупа, как другие?
Я глупее других.
Намного глупее.
Потому что люблю тебя.
Она уехала вчера вечером
7-часовым поездом. Вы не знали?
Нет... она мне ничего не говорила.
Мы немного поспорили, но...
- Уже?
Нет, ничего серьёзного...
И всё равно, рановато начали.
Это моя вина. - В спорах
всегда виноваты все.
Вот и дождались!
Общество врачей начинает процесс.
Лашо, отзывы о вас
только положительные.
Вы были серьёзным студентом.
И добросовестным врачом.
Почему вы покинули
Общество врачей?
Потому что разуверился в медицине,
какой мы практикуем её сегодня.
В чём вы упрекаете её?
В том, что она прикидывается
точной наукой.
Но, к сожалению,
ею не является.
Она действует наощупь.
Большинство моих бывших
коллег игнорируют это...
и действуют как инженеры,
а не врачи.
Они рассматривают человеческое
тело, как мотор,
а болезнь - как аварию.
Я считаю подобную теорию
не только ошибочной, но и опасной.
У вас есть другая?
- У меня нет никаких теорий.
Я вижу тот факт, который
известен всем врачам и...
который они почему-то
склонны забывать,
что тело и дух образуют
единое целое,
влияют друг на друга,
и разделять их невозможно!
Это совершенно банально -
не я это придумал!
Я лишь утверждаю,
что воздействие психики...
на больные органы,
и даже органы поражённые,
практически неограничено.
Вы утверждаете, что
наделены особым даром.
Утверждаете, что
испускаете флюиды.
Называйте, как вам угодно,
господин председатель.
Наверное, во мне есть что-то,
чего нет у других врачей,
что-то, чего не получишь
на медицинском факультете.
Я просто ограничусь фактом.
Я прикладываю руки -
и больной исцеляется.
Говорю же, меня
вызвали свидетелем.
И без вас обойдутся!
Да и такой вид, как у вас,
ему скорее повредит.
Я в тюрьме или в больнице?
- Что ж, воля ваша...
Подпишите!
Вы выходите под вашу
полную ответственность.
И если уйдёте,
то уже не вернётесь.
Уж будьте спокойны!
Ноги моей тут не будет.
Я спросил его, почему
он стал целителем.
Он ответил: "Надоело
подыхать с голоду".
Я спросил: "Ты действительно ставишь
диагноз с помощью маятника?"
Он ответил: "Конечно, нет.
Но на психов это действует".
И под конец я спросил,
верит ли он во флюиды.
И он цинично ответил мне:
"Больные верят -
и этого достаточно!"
Я же пошутил!
Вам не давали слова.
И действительно, больные в это
верят, господин председатель.
Это-то и опасно!
Из-за своей слепой веры в Лашо...
Андре Тюренн отказался
от медицинской помощи.
Он предпочёл посетить
других шарлатанов.
И едва не заплатил жизнью за ту веру,
которой Лашо зарабатывает на жизнь.
Я не брал с Андре ни гроша.
- Ещё раз прошу замолчать.
Я считаю это не только
нелегальным врачеванием,
но и мошенничеством,
и злоупотреблением доверием.
Тишина! - Лашо был врачом,
господин председатель.
Он прекрасно понимает, что
все его пассы бесполезны.
Тысячи исследователей работают
во всех лабораториях,
во всех больницах мира.
Лашо ничего не знает
об усилиях медицины...
и тех результатах, которых
она добивается ежедневно.
Он достаточно умён, чтобы
всерьёз верить в ту галиматью,
которой пользует своих больных.
Вопреки своим утверждениям,
он верит в медицинскую науку.
Только ради выгоды он
отрёкся от профессии,
которая не нуждается
в моей защите,
но на которую, всё-таки хочу
сказать, слишком часто клевещут.
Тишина!
Спасибо, доктор Шеффер.
Мэтр Вьерн, есть вопросы?
- Нет, господин председатель.
Господин прокурор?
- Нет.
Мэтр Рену?
Доктор Шеффер!
Когда вы констатировали у Андре
Тюренна плевральный выпот?
Э-э... 17 августа.
То есть ровно через 12 дней
после того, как Лашо...
перестал его лечить
параллельно с вами?
Где он сегодня?
Он едва не умер
от перфорации плевры.
Сейчас у него гнойный плеврит
с хорошим прогнозом на излечение.
Его лечите именно вы?
- Да.
Что ж, браво!
Но позвольте сказать, что на его
месте я сменил бы себе врача.
Тише! Тише!
Тишина в зале!
Мне сулили смерть.
Сегодня я не стану утверждать,
что моему сердцу 20 лет,
но я почти вернулась
к нормальной работе.
Через три недели боли прошли,
и больше никаких приступов.
Я даже могу выпить немного
вина... и есть, что хочется!
Три врача отказались от меня,
господин председатель. Три!
Зато месье Лоран... он
вернул мне мой сон!
Гнойная экзема,
господин председатель.
Все руки... все предплечья...
Друзья даже не хотели
пожимать мне руку.
А теперь смотрите,
господин председатель,
смотрите! Прошло 6 недель.
Вот!
Вот что сделал месье Лоран!
И я счастлив публично
сказать ему спасибо!
Спасибо месье Лорану!
Спасибо месье Лорану!
Тишина! Тише!
Тишина!
Тишина! Если шум повторится,
я распоряжусь очистить зал.
Следующий свидетель!
Месье Тюренн.
Ваше имя - Андре Тюренн?
Родились 7 сентября 1926 года
в Лавале? - Да, господин председатель.
Вы - скрипач по профессии...
и играете в оркестре Радио Ренна?
- Да, господин председатель.
Клянётесь говорить правду, только
правду и ничего, кроме правды?
Поднимите руку и поклянитесь!
- Я клянусь.
Суд вас слушает.
Господин председатель,
позвольте мне сесть...
Дайте свидетелю стул!
Господин председатель, я всё ещё
очень болен и мне тяжело говорить.
Они... хотели помешать мне, но я
пришёл, потому что это чудовищно.
Если кто-то и сделал для меня
что-нибудь, то это месье Лоран.
Он вылечил бы меня... но они
запретили ему меня лечить.
Это не я хотел...
это другие.
Он не причинил мне зла.
С ним мне становилось лучше.
И сегодня по-прежнему только
он способен меня излечить.
Суд благодарит вас.
- Браво, браво!
Браво! Браво!
Тишина! Тише!
Ты выкарабкаешься, Андре!
Слово адвокату гражданского истца.
Господин председатель, от имени
исполнительного департамента Общества врачей...
я требую 200 тысяч франков
в возмещение убытков.
Господин председатель,
человек перед вами...
не такой целитель, как другие.
Его не оправдывают
ни невежство, ни мистицизм.
Лашо умён и рассчётлив.
В наши дни царит наука.
Материализм торжествует.
Люди с улицы послушно
следуют за его движением.
Но его эта рационализация
не удовлетворяет.
Он жаждет веры.
Он нуждается в загадках.
И, как ни парадоксально, феноменальное
развитие науки добавляет ему легковерных.
В конце концов, рассуждают
они, всё может быть!
Лашо прекрасно осознал
эту потребность в вере,
охватившую его современников,
и цинично решил продавать им то
сверхъестественное, которого им не хватает.
Отбросы сверхъестественного,
господин председатель.
Ну как, приятель, вам лучше?
Да, порядок.
Ладно, я пошёл назад.
- На, выпей-ка это!
Спасибо.
А теперь я провожу
тебя в больницу.
Нет.
Я не могу туда вернуться.
Я хочу видеть месье Лорана.
Практика месье Лорана-Лашо,
несомненно, подрывает...
престиж врачебной профессии,
интересы которой пересекаются
здесь с интересами больных.
Не следует забывать,
что сегодня во Франции...
насчитывается 40 тысяч
целителей на 38 тысяч врачей.
Процессы множатся.
И нельзя допустить, чтобы они
служили лишь рекламой для нелегалов.
Я прошу вас применить
закон со всей строгостью!
И пусть мой клиент
действует лишь внушением,
но болезни - и этот факт остаётся фактом,
господин председатель, - он излечивает.
Это говорили больные
на этом самом месте.
Сотни других засвидетельствовали
это письменно - в собранных досье.
Так что же?
Мой симпатичный оппонент...
хотел бы обязать больных страдать
или умирать по правилам,
но запретить им исцеляться
вопреки данным правилам.
Подобное почтение к закону
граничит с жестокостью.
Мы ничего не имеем
против врачей. Напротив,
мы просим их о сотрудничестве.
Но они упрямо отказываются.
Мы годами предлагаем ввести
статус целителей,
работающих под контролем врачей.
Официоз упрямо отказывается!
Боится, господин председатель?
А если боится... то за больных...
или за свой кошелёк?
Тишина!
На этом основании Пьер
Лашо, он же Лоран,
приговаривается к штрафу
в размере 50 тысяч франков...
и возмещению ущерба в 200 тысяч
франков в пользу Общества врачей.
Заседание суда закрыто.
Видишь, Шеффер?
Они на моей стороне.
Не хвались, Лашо!
Когда-нибудь ты поплатишься.
Месье Лоран! Месье Лоран!
Да здравствует месье Лоран!
Да здравствует месье Лоран!
Что вы будете с ним делать?
- Спасу и вылечу.
Что?!
Но не пассами же...
- Всем, что потребуется!
И пассами.
И всем прочим.
Но у вас нет рентгена.
Ничего нет.
Значит, купим!
Говорю тебе, что вытащу его.
Рано или поздно
эти идиоты поймут...
Что, больно тебе сделал?
- Нисколько.
Ну вот, почти всё прошло.
Жидкость снова
стала прозрачной. Браво!
Твои последние снимки
лёгких почти идеальны.
Так что... постарайся не глупить!
Пункций больше
делать не буду.
Ложись спать.
До скорого!
Последняя партия прибыла?
- Да, месье.
Сегодняшняя почта, месье.
- Спасибо.
Порядок, Андре заснул.
Немножко удачи - и через пару
месяцев он будет, как огурчик.
Вот видок будет у Шеффера...
да у всех них!
Да и я сам-то...
- Я тоже!
Я знал, что смогу...
но чтобы так быстро...
Чудо да и только!
Он сам по себе чудо, но...
всё-таки это потрясающе!
Итак, 387 писем.
Здесь - полные придурки, тут - язва
желудка, простатит, ишиас, сердечники.
Четыре туберкулёзника.
- Нет.
У двоих рак.
- Нет.
67 просьб о встрече
без пояснений.
Четыре полиомелита.
- Нет.
Три приглашения на консультацию
на дому - Ницца, Брюссель, Касабланка.
Что там?
Брюссель: рассеянный
склероз. - Нет.
Касабланка: уремия.
Парень не писал три дня.
Ницца - ревматизм.
Касабланка красивая? - Не знаю.
Они дают 100 тысяч плюс расходы.
У меня есть время?
- Суббота-воскресенье.
Ладно, еду.
Остальных оставь.
Тут благодарности.
Всего понемногу:
печень, почки, невралгия...
16 человек спрашивают,
лечите ли вы на расстоянии.
Почему нет?
- Однако!
В общем... разберёмся.
500 франков.
- Вот. - Спасибо.
1000 франков.
Спасибо.
Две тысячи.
Спасибо.
Мой коллега - месье Робер.
Он успешно практикует
мой метод.
У вас болит левое плечо?
- Да!
Поднимите руку.
Выше не могу.
- Угу...
Дайте мне руки.
Смотрите на меня.
Расслабьтесь...
не думайте ни о чём...
Поднимите руку.
Выше.
Всё так же болит?
- Нет...
Вот это да!
Прикладывайте намагниченную
вату вечером перед сном.
В течение недели.
Вам сюда.
Ну как, тебе не кажется это скучным?
- Нет. Но это несерьёзно.
Вы или я... никакой разницы...
потому что всё это... бред...
Только... если вы велели
мне это сделать...
вы сами начинаете верить?
Неглупо сказано...
Но вы же не верите? Нет?
Я уже не знаю...
Нет, конечно.
Это мне больше нравится.
Потому что временами я думаю,
всё ли идёт, как надо.
Слушайте... вы не будете
на меня кричать? - Нет.
Так вот... дрянь всё,
что вы делаете!
Пузырьки, вата... этот цирк...
всё это грязно и опасно.
Это всё эксперимент. Я хочу
знать, как далеко можно зайти.
Вы так говорите... но вы
нарываетесь на неприятности!
Начало приемлемо.
Андре? Согласен, браво!
Но сейчас это превратилось...
в базар!
Не этого же вы хотели!
Сегодня вы сходите с ума
и работаете, как в запое.
А если мне хочется напиться?
- Так напейтесь!
Но я скажу откровенно:
играть чужими жизнями
скуки ради - это мерзко.
Это я-то скучаю?
Интересно, с чего?
А вы подумайте!
Может, и догадаетесь.
Утром я видел Луизу Мерьядек.
С Изабель всё ещё нехорошо.
Знаю...
Она хоть лечится, эта дурочка?
Она лечится у Буальдьё.
Буальдьё? Он же пройдоха!
Прозвище "целитель",
презрительно брошенное мне,
как оскорбление,
надо принимать, как должное.
Мы принимаем его с гордостью,
потому что целитель -
это тот, кто исцеляет.
Разве больной -
не хозяин своего тела?
Разве не вправе он лечиться
так, как считает наилучшим?
Закон и врачи отвечают
на эти вопросы: "Нет"!
Значит, если профессионалы
признают больного неизлечимым,
то он обязан умереть по правилам,
но ему запрещено лечиться
вопреки правилам.
Мы собрались здесь
не ради своих интересов.
Мы защищаем интересы
и права больных.
Во время практических экспериментов
вы доказываете реальность сил,
которым официальная медицина
отказывает в существовании.
Вы не ждёте чудотворных
излечений -
магнетическое воздействие
зачастую требует много времени.
Но единственное, что имеет
значение - это исцеление больного!
Браво! Браво! Браво!
А теперь, дамы и господа, мы
перейдём к практическим опытам.
Мадам Люсиль Волард - профессор
нашей Центральной школы магнетизма.
Я не обладаю животным магнетизмом
и исцеляю астральными флюидами.
Мой единственный дар - способность
накапливать эти флюиды.
Они концентрируются во мне...
и я передаю их посредством рук.
Я всем вам дам возможность
ощутить эти флюиды.
Пусть те из вас, кто
страдает каким-либо недугом,
поднимет свою левую руку
в виде антенны,
а правую руку приложат
к больному месту.
Теперь... расслабьтесь...
закройте глаза...
дышите размеренно...
медленно...
Представьте вакуум...
абсолютную... пустоту...
Сейчас... вы становитесь...
восприимчивыми...
Готово!
Те, кто что-либо почувствовал,
у кого боль стала меньше...
у кого она прошла...
поднимите руки!
Теперь, дамы и господа, мы приступим
к излечению публичному. И бесплатному.
К сожалению, тех, кто
опустил своё имя...
в эту коробку, слишком много,
чтобы вызвать всех.
Поэтому мы будем
тянуть жребий.
Мадам Жерар,
площадь Аллегро, 18.
Мадемуазель Буржуа,
рю Де ла Бушери, 11.
Месье Франье,
рю де ла Мазур, 5.
Мадам Селеста,
площадь Бон Нувель, 17.
Месье Жак Карпон,
Липовая аллея, 9.
Чувствуете себя лучше?
Что у вас, мадам?
У меня были больные почки.
Я ощутила сильное тепло...
и немедленное облегчение.
- Благодарю вас, мадам.
Что у вас?
- Вывих большого пальца.
Он всё время беспокоил меня,
а сейчас - никакой боли.
Совершенно не болит!
Ни капельки.
Прошу вас, мадемуазель!
Да, мадам, да, рак - самая крупная
медицинская афера нашего века.
Вылечить проще простого.
Я лично вылечил больного
раком курильщика,
предписав ему в течение двух
недель жевать кое-какие травы.
Месье Буальдьё!
- Месье?
Я - Лоран.
Лоран из Динана.
Вы были здесь? Вам нужно
было сказать, что вы в зале!
Мне нужно поговорить с вами.
- Минутку, пожалуйста!
Прошу сюда.
Месье Буальдьё, я узнал, что вы
лечите одну мою бывшую пациентку.
Мадемуазель Изабель Денсе.
Могу я узнать, как у неё дела?
Боюсь, что сейчас неподходящее
время и место.
Знаете... Я увижусь
с ней завтра утром.
Будьте любезны зайти ко мне,
и я буду рад побеседовать с вами.
Это серьёзно? - Нет-нет,
всего лишь девичьи хвори.
Простите, дорогой мой, но
сейчас правда не до того!
Изабель!
Пьер?
Тебе плохо?
Послушай, Изабель...
- Пусти меня! Не трогай!
Ты больна!
Буальдьё - или мошенник,
или псих. Он опасен.
А вам какое дело?
Думай обо мне, что хочешь,
Изабель, но прошу: сходи к врачу!
К такому врачу, как вы?
Когда указатель
достигает номера...
нужного лекарства...
мой маятник останавливается.
Я записываю...
и начинаю заново.
Через 5 минут дело сделано.
Самое большое преимущество
моего аппарата в том,
что он позволяет мне
работать по переписке.
Чем дальше, тем
меньше я передвигаюсь...
и меньше принимаю пациентов.
У вас скептический вид!
Пожалуй...
И вот на этом вы обследовали
Изабель Денсе? - Да.
Маятник неподвижен.
У неё ничего нет!
У неё ничего нет, но вы
всё равно лечите её?
Она настаивала.
Я принимаю её раз в неделю.
На что она жалуется?
- Сильная головная боль после сна.
Каждое утро?
- Так она говорит.
Тошнота?
- Да.
Головокружения?
- Да.
Нарушения зрения?
- Да, она говорила, но...
И разумеется, вы не проверяли
её рефлексы?
Вы не сделали ни рентгена головы,
ни пункции, ни каких-либо
других обследований?
У меня же лучше!
Вы меня удивляете!
Мой аппарат гораздо лучше.
Вы же сами знаете, что тысячи
совершенно здоровых женщин...
жалуются на подобные
заболевания.
Всему виной скука, неудачный
брак, несчастная любовь.
У них не бывает ни обмороков,
ни расстройств зрения,
ни сенсорных нарушений.
А у Изабель Денси они есть.
Ну? И чем же вы лечите её?
Я прописал ей экстракт дрока...
и пальмовую настойку,
дозированные по моей формуле.
Вы издеваетесь?
А почему не аспирин?!
Вы видите её каждую неделю
и даже на миг не подумали,
что это может быть
опухоль мозга!
Но, простите, дорогой мой,
вы лечили её до меня...
и, насколько мне известно,
ничего не достигли.
Вы ведь тоже не делали
рентгена и обследований.
Так что, между нами говоря,
не будет нескромным спросить,
не вы ли попались на этом?
Довольно, вы пойдёте со мной!
Вы с ума сошли?
- Это вы сумасшедшая!
Я не позволю вам из упрямства
покончить с собой.
Идём!
А теперь, если желаете умереть,
я вам мешать не собираюсь.
Походите к Буальдьё - и рано
или поздно он вас прикончит.
Я не имею привычки удерживать
своих больных против их воли.
Изабель...
Мне страшно, Пьер.
Увези меня!
Изабель... ты спишь?
Изабель!
Изабель...
Изабель?
Мне плохо...
Мне плохо, любовь моя...
Я так ждала тебя, Пьер.
Тебя долго не было...
Ты будешь лечить меня.
Ты вылечишь меня, любимый.
- Да, дорогая, да...
Полегчало, дорогая?
Ты вылечишь меня, Пьер.
Ты меня вылечишь.
Послушай, Лашо, это же не срочно!
Мы не делаем внутричерепные
обследования посреди ночи.
Завтра, приятель, завтра!
И потом... чего волноваться...
Ты ведь не можешь
быть уверен в диагнозе.
Говорите, у неё было
два обморока? - Да.
Что ж, может и так...
Но я ничего не могу сказать
до полного обследования.
Завтра... До завтра!
- Спасибо, доктор.
Мужайтесь, Лашо!
Это менингиома Сильвиевой щели.
По своим размерам опухоль
совершенно неоперабельна.
Это я виноват...
Моя вина, ведь я ежедневно
видел её неделями...
И не понял. - Нет! В тот момент
нельзя было поставить диагноз.
Вы ничего не могли увидеть.
Да!
Это твоя вина.
Ты виноват в том,
что она не лечилась.
Что пошла к Буальдьё.
Вы абсолютно ничего
не можете? - Поздно...
Слишком поздно. Операция
может только ускорить конец.
Изабель...
Изабель?
Пьер... Это ты?
- Да.
Ты один?
Да.
Забери меня, Пьер.
Они пугают меня.
Мне плохо.
Твои руки...
Дай мне твои руки!
Послушай...
Не оставляй меня одну, Пьер!
Ты вылечишь меня...
Скажи, что вылечишь...
Я вылечу тебя.
Спасибо, любовь моя...
Уйдём отсюда...
Пусть она отдохнёт!
Будешь звонить мне
в отель.- Понятно.
А что с визитами?
- Отмените!
Прекратить всё!
Спасибо.
Она обречена. Что вы можете сделать,
чтобы она умерла счастливой?
Тем не менее, это возможно.
Он избавит её от страданий.
Ладно. Но если об этом узнают,
хороший же у нас будет вид!
Про... простите...
Скажите, я не спятил?! Там,
в 7-й палате, не месье Лоран?
Нет, нет.
Начинается!
Если данная информация верна,
то в Реннской больнице впервые...
во Франции целитель будет
работать под контролем врача.
Это может стать важным шагом
в разрешении конфликта...
ставящего лицом к лицу медицину
официальную и эмпирическую.
Через три дня у неё
совсем другой вид.
Она больше не мучается.
И ест!
Это всё нервы.
Опухоль мозга - это нервы?!
Когда она поступила,
ей отпускали две недели.
А я вам говорю,
что она оклемается.
Пари? - 1000 монет!
- Тысяча.
Когда ты увезёшь меня?
- Скоро.
У меня нет болей. Пожалуйста, Пьер,
забери меня, здесь так тоскливо!
Как только тебе
сделают рентген.
Я тебе обещаю...
Алло?
Это вас.
Журналист.
Скажите ему, чтоб проваливал.
И не писал больше ерунды.
Доктор сказал мне...
- Спасибо, я слышал!
Простите... вы же - месье Лоран?
С чего вы это взяли?
Вы журналист?
- Да.
Милый тут народ, в вашем
заведении. - Так себе...
Пошли со мной!
Через неделю лечения
магнетизмом...
состояние больной
существенно улучшилось.
Плакала твоя тысяча, парень.
Думаю, придётся тебе раскошелиться.
Не гони лошадей!
У меня в запасе неделя.
Постоялица-то ещё здесь.
Этого быть не может...
Вы что? Все с ума посходили?
Нет, Лашо.
Я в это не верю...
Ты должен готовиться
к ужасному разочарованию.
Нет, больница справок не даёт!
От какой брехухи?
- "Пари-Экспресс".
Алло?
Алло... алло...
Ну, скажешь что?
- А как же... Ну?
Я хочу видеть месье Лорана.
- Это запрещается!
Пустите меня, старина!
- Я лечился у него.
Куда вы? - В пристройку.
К хроническим больным.
Входа нет! Никому!
- Его-то вы пустили.
Готов?
- Да.
В чём дело?!
Мадемуазель... мы пришли...
подарить вам цветы...
Мерзавец!
Грязный подонок!
Нет-нет, ничего...
Итак, он не умер...
- Нет. Ушёл.
Мой трофей.
Подожди...
Я сейчас соберу их.
Погоди!
Я поправилась.
Я здорова, Пьер.
Я здорова, Пьер.
Дорогая!
Я вылечилась, Пьер.
Вылечилась.
Алло?
Сейчас буду!
Изабель...
Изабель...
Ничего не было.
Никаких улучшений.
Опухоль развивалась в точности
так, как мы предвидели.
Я убил её.
Я убил её! - Нет. Нет,
вы избавили её от боли.
Это уже само
по себе чудо.
Послушай меня, бедняга,
у тебя есть выход.
Не забывай, что ты врач.
"Мы никогда не верили
такому множеству вещей,
как с тех пор, как не верим
больше ни во что". ЛАС КАСАС