Украденное счастье (1952 год). Фразы и цитаты из фильма

«Украденное счастье» (укр. Украдене щастя) — украинский художественный фильм-спектакль, экранизация одноимённой пьесы Ивана Франко «Украденное счастье» в постановке Киевского Государственного ордена Ленина Академического Украинского драматического театра им. Ивана Франко. Фильм срежиссирован Гнатом Юрой и произведён на Киевской киностудии художественных фильмов по заказу Центральной студии телевидения.

Все фразы и цитаты

УКРАДЕННОЕ СЧАСТЬЕ
Ой, там за горой, да за каменной
Она ему стелет белую постеленьку,
А он ей готовит кожаную нагайку.
-Что это вы, придумали такую плаксивую!
-Как по покойнику вопят.
-Ну, закончим, сестрички, эту спевку,
она очень красивая.
-А такая задушевная, аж плакать хочется.
-Подождите-ка, как замуж выйдите,
и на своих плечах того добра испытаете,
то вам еще и не так плакать захочется.
-Вот тебе и на!
-А вы это откуда знаете?
-Разве вы это испытали?
-Я о себе не говорю, а о том, что испытала,
только мне достаточно знать и Богу.
Ой, муж мой, муж, не бей меня очень,
У меня тело белое, и болит мне очень.
-Ну, хватит вам петь! -Бросайте работу!
-Вареники на столе!
-Ну, кума, помогай и ты!
-Господи, какая там вьюга,
если бы только наши с пути не сбились.
-Не бойся, им не впервой.
-Не знаю, но мне так почему-то страшно,
так чего-то грустно,
будто бы какое-то большое несчастье
надо мной нависло.
-Я вижу, целый день сама не своя ходишь.
-И уже сама себе думаю, чего бы тебе горевать?
-Живешь, как у бога за дверью...
-Мужа имеешь доброго, спокойного, трудолюбивого,
который чуть не молится на тебя.
-И что с того!
-Ага, ты о том, что не имеешь детей,
не бойся, Бог ласковый, будут еще.
-Ой, кума, разве я о том.
-А о чем же?
-Чего тебе еще надо?
-Что, братья тебя приданым обделили?
-Наплюй ты на их приданое!
-Им твоя обида боком вылезет.
-Разве я о приданом?
-И зачем вы мне говорите о моих братьях,
ведь знаете, что они мои самые злейшие враги.
-Наслышана я о твоем кровавом девичестве.
-Что?
-О моем девичестве?
-Что вы о нем знаете?
-Все знаю, все знаю...
-Ну, нам пора домой, а то заметёт улицы,
не доберёмся домой.
-А вы не бойтесь, мои ласточки!
-Нас здесь ребят, много, каждый по две вас
на плечи возьмет, да и домой отнесет.
-Подумаешь, какие силачи,
как подвигаетесь, то от болячек скрутитесь!
-Спокойной ночи, девушки, спокойной ночи!
-Приходите и завтра, будьте добры!
-Пора и мне идти.
-Посидите еще немного.
-У вас дом не пустой, а как ваш муж будет ехать,
то всё равно через наш дом, то и услышите.
-А мне веселее будет ждать.
-Оно-то так, а все-таки дом в руках нуждается.
-Ну, то, для тебя это сделаю...
-А тебе не интересно, от кого я узнала,
о твоем девичестве?
-Куда мне!
-Я не могу загадки разгадывать.
-А твое сердце тебе ничего не говорит?
-Сердце?
-А вам что с того?
-Что оно мне должно говорить?
-А, на лице меняешься!
-Бледнеешь, то вновь краснеешь!
-Ну, ну, не пугайся!
-Я знаю все, от него самого.
-От кого - от него?
-От Михаила, а от кого еще?
-От какого Михаила?
-Ой, кума, и не притворяйся,
будто ничего не понимаешь.
-Ведь мы, обе, не дети!
-Михаила Гурмана знаешь?
-Вы, что это, кума, говорите?
-Михаил Гурман - да, я знала его,
но его давно на свете нет.
-Он в Боснии погиб.
-Кто это тебе сказал?
-Не знаю, братья говорили.
-Ага, то-то и оно, что братья!
-И его мать сама письмо мне показывала, плакала.
-Ну, то должно быть, письмо фальшивое,
потому что Михаил, живёхонький.
-Кума, бойтесь Бога, не говорите этого!
-Может, вам приснилось?
-Может, дух его, вам открылся?
-Нет, кума Анна, я тебе говорю: он живёхонький.
-В жандармах служит, уже три года.
-Где-то был в другой стороне,
а теперь его к нам перевели.
-Вчера, к нам в дом заходил, о тебе расспрашивал.
-Что со мной творится?
-Кума, голубушка!
-Скажите, что это вам привиделось, приснилось!
-Ведь, это такое, что с ума сойти можно!
-Ведь, я тому Михаилу поклялась, что скорее
в могилу пойду, чем за кого другого замуж выйду.
-А теперь!.. Он по мою душу пришел.
-Нет, нет, вы шутите, вы только так говорите!
-Крестись, кума!
-Чего ты так испугалась?
-Здесь и так видно, что братья обманули тебя,
значит, на тебе нет никакой вины.
-Он и сам это говорил.
-Он совсем не винил тебя.
-О, если бы ты знала, как он красиво
и искренне говорил о тебе!
-Нет, нет, нет!
-Не говорите мне ничего!
-Не хочу слышать о нем, не хочу видеть его.
-Ой, Боже мой, неужели и здесь меня обдурили,
обманули, затуманили?
-Успокойся, кума!
-Что уже говорить, о том, что было!
-Пусть им за это Бог заплатит.
-И за что?
-Они Михаила боялись, чтобы он,
не отобрал у них мою долю наследства.
-А, этот, смирен, еще и рад,
что-то досталось.
-Господи, спаси меня, не дай с ума сойти!
-Опомнись, кума! Что ты торочишь?
-Ты теперь, замужняя женщина,
надо про все это забыть.
-Правда, ваша! Правда, ваша! Забыть надо.
-Хотя бы и сердце разорвалось, а забыть надо.
-И как оно до сих пор не разорвалось?
-Сколько я намучилась за те годы!
-Думала, что вот-вот давние раны
перестанут болеть, а тут на тебе, имеешь...
-Тот, кто до сих пор,
был для меня умершим, появляется снова.
-Кумушка, матушка моя!
-Посоветуй мне, что делать?
-Дай мне какого-то зелья,
чтобы здесь перестало болеть!
-Где уж мне, к зелью?
-Не посоветую я тебе ничего, разве одно:
молись Богу, чтобы отвратил от тебя эту беду.
-Молилась, кума, молилась!
-Билась лбом о каменные ступени при церкви,
слезами плиты умывала - ничего не помогает.
-Слышишь? Звонок звонит.
-Вероятно, наши едут! Побегу встречать!
-Звонит! Едва слышен за свистом ветра, а звонит.
-Господи, слава тебе, что едут!
-Вот тебе и заработок! Вот тебе живи и будь!
-Ой, господи, и как я только душу
не потерял по дороге, того и сам уже не знаю!
-Ох, и влип же я!
-И промерз до самой кости!
-Анна, лошадям надо пить дать!
-Думал напоить на Купине, да не вышло!
-Хорошо, хорошо!
-Я уже и воду дала.
-Ну, заработок, нечего сказать!
-Целый день работай, двигай,
мучай себя и скот - и за все восемь шестерок.
-Мерзни, мокни, как последняя собака,
- и за все восемь шестерок.
-А придется платить, и того им, людоедам, жалко.
-И того бы зажилил.
-Как дают мужику тот кровавый крейцер,
то так и видишь, что их аж коробит.
-А что бы вас уже человеческий труд
роспер и раздавил,
чтобы вам глаза вывалились, нелюди!
-Вот еще, горюшко моё!
-Анна! Где ты там?
-Ты меня звал?
-Звал.
-Ну что, лошади пили?
-Еще как.
-Так, бедняги, замерзли, как рыбы тряслись.
-Бедная скотинка, я им немного сыроватки
к воде подлила, выпили по два жбана.
-А поесть у них есть что?
-Да я не надеялась на тебя, пока ты им дашь.
-Имеют по мерке овса и сечки я нарезала
у заместителя на машине,
и сена в лестницу заложила.
-А чего ты так опоздал?
-Лучше не спрашивай.
-Вот, иди помоги мне сапоги стянуть.
-А-то замерзли как костомахи,
боюсь, чтобы ноги не отморозить.
-Что ты говоришь?
-Еще бы нам только этого не хватало!
-Николай, ты весь в крови!
-Бойся Бога!
-Или драка где была?
-Или может ты покалечился где?
-Да нет, нет, не бойся!
-Подожди, господи, и рубашку закровавил!
-Ну, что это с тобой случилось, Николай?
-Это наш староста, достойный и почтенный.
-Что? Бил тебя?
-Вероятно, что не гладил,
но я ему этого не подарю!
-Я ему своей обиды не прощу!
-Да что между вами произошло?
-За что?
-Ты меня спрашиваешь, а я не знаю.
-Ни за что прицепился с какого-то чуда,
что бы к нему прицепился тот, что в болоте сидит.
-Не кляни, не гневи Бога!
-Вот еще, горюшко моё!
-Ой господи, с тебя ведь кварта крови ушла!
-Давай я тебя обмою, где-то тут у меня
еще теплая вода осталась.
-Не надо, не мой, я его завтра, под суд отдам.
-Я завтра, вот так как есть, к самому
господину судье пойду, пусть увидят господа!
-Не надо мыть!
-Иди, иди, бедная ты голова.
-Старосте ничего не сделаешь,
только из себя посмешище сделаешь.
-Как это ничего не сделаю?
-То цисарское право позволяет
так над людьми издеваться?
-Если он староста и предприниматель
по доставке дров в округу,
то ему можно из мужика и душу выгнать?
-Ты, вероятно, вновь поленья продавал?
-Понятно, что пришлось продать.
-Бог свидетель, человек намучился в лесу,
замёрз как собака, ни крейцера за душой,
надо же чем -то подкрепить душу.
-Николай, Николай!
-Сколько раз я тебе говорила: перетерпи, не делай этого.
-А теперь еще в суд хочешь идти.
-Ведь староста тебя за такое быстрее упакует,
чем ты его.
-А это ты правду говоришь!
-Ну, на, мой.
-Я бы всё отдала, если бы узнала,
что ты не только поленья продал,
а еще и сам старосте грубое слово сказал.
-Да покарай меня господи, нет!
-Прицепился ко мне, что повозка неполная.
-Я, как обычно, последний укладывал,
а он ко мне.
-Кто-то на меня указал,
что я пару тех проклятых поленьев продал.
-А, может, он сам и видел?
-А черт его знает, может и видел.
-"Я тебе, - говорит, - не заплачу,
пока повозка не будет полная".
-А я говорю:
"Какая была в лесу, такая здесь есть".
-А он мне говорит:
"Врешь, ты пять поленьев продал".
-А я ему говорю:
"Продал то и продал, и другие продают".
-А он, ко мне пристал:
"Кто продает, да кто продает?
-Что ты ему скажешь?
-По правде, если человек ничего не видел,
то на первого попавшегося говорить стыдно.
-Вот я возьми да и скажи ему: "Когда вы сами
еще не были предпринимателем, то продавали".
-Не успел я ему это сказать, как он
бросится на меня, как начнет бить меня палкой.
-И по голове, и куда попало.
-Да, я уже и не помню, когда и кто,
и как меня защитил, и на сани посадил.
-Я так и думала, что ты,
нечто такое должен был ляпнуть.
-Конечно, у тебя каждый честный,
каждый умный, только не твой муж.
-Я твоей чести не отнимаю,
но поленья не надо было продавать.
-А мерзнуть и голодать, надо было?
-Надо было себе из дома взять
пару крейцеров на водку,
когда уже без нее не можешь обойтись,
ведь мы не такие уж нищие.
-Вот такое!
-На заработок ехать и еще деньги из дома брать!
-Ну, если так, то и имеешь заработок,
какого хотел.
-Ну, где же ты так долго задержался?
-Не твое дело!
-Не спрашивай меня ни о чем,
если я тебе такой нелюбимый.
-Если так будешь со мной говорить,
то конечно, любимей не будешь.
-Свят, свят, свят!
-А это что такое?
-Кто-то в окно стучит
в столь поздний час, в такую непогоду!
-Эй, люди, отворите, не дайте душе погибнуть!
-Кто-то, вероятно, с дороги сбился.
-Бегу отворять.
-Анна, стой! Может, какая злая душа?
-И что, дать человеку погибнуть?
-Да и что нам злая душа?
-Взять у нас нечего, мы никому ничего не должны,
то чего нам бояться?
-Дай Бог, добрый вечер!
-Дай Бог здоровья!
-Извиняюсь, что в такую позднюю пору
не прошенный в ваш дом набиваюсь.
-Но там такая страшная буря,
метелица, не дай господи!
-Я с дороги сбился, думал уже, что замерзну
где-то в сугробе, или волкам на зубы попадусь.
-Не далеко уже было до того.
-Там, у леса слышал, как они воют, каждую минуту
могли, бестии, со мной поздороваться!
-А вы, господин, разденьтесь, садитесь,
ведь теперь, в такую пору, дальше не пойдете.
-Да куда уж, ног своих не слышу,
так промерз и измучился!
-А вы откуда, господин жандарм?
-Пешком из города.
-Пешком, то пешком, а родом?
-Вы извините, но мне кажется,
что я вас где-то видел.
-Николай, старый побратим!
-Разве ты не узнал меня?
-Михаил Гурман, откуда ты взялся?
-Ведь нам говорили, что ты...
-Анна, неужели ты не узнаёшь...
-Анна, хозяйка, что это вы на молитву собрались,
и даже не поприветствуете старого знакомого?
-Как поживаете, господин жандарм?
-Нынешней ночи не забуду до конца жизни.
-Знаете, как я услышал сквозь ветер
те волчьи голоса,
и так недалеко, ну, думаю себе, всё.
-Мне вдруг словно кто огнем по плечам полоснул.
-И вдруг, увидел сбоку свет.
-Сперва подумал, что это волк мигает глазами,
но потом вижу, что стоит на месте...
-И я уже ничего больше не думал, не соображал,
только как пустился бежать через снега,
через какие-то канавы, сугробы и плоты.
-И Бог его знает, откуда у меня
столько силы набралось.
-Упал раз десять, то правда,
но спасибо Богу, что хоть кости целы!
-Ну, что ж, слава Богу!
-Но, скажи ты мне, пожалуйста, что это с тобой?
-Откуда ты взялся?
-Ведь нам говорили, что ты...
-Что я? Что такого?
-Что ты погиб, умер...
-Это и правда!
-Я покойник, Николай!
-Я умерший!
-Я из гроба прихожу.
-Михаил, не годится такими вещами шутить.
-Ты думаешь, что я шучу?
-А ну, на, коснитесь меня!
-А, видишь!
-И, однако, зря!
-Знаешь, Николай, зачем я пришел?
-Ты? Ко мне?
-По твою душу.
-Вот напугал!
-Ну, не бойся, бедняга!
-Твоя душа не такая-то ценная вещь,
чтобы мертвецы из гроба за ней приходили.
-Не бойся, я живой человек, такой, как ты!
-А откуда я здесь взялся,
это я тебе сейчас скажу.
-Вернувшись из армии, я продал землю, дом,
и поступил в жандармерию, вот уже три года служу.
-Сразу на границе был, контрабандистов ловил, а вот
пару недель назад, перевели меня в этот уезд.
-А нельзя ли было сразу это сказать?
-А то принялся пугать меня покойником.
-Ты, как вижу, все еще такой же озорник,
как был прежде.
-Ну, садись ужинать вместе с нами.
-Вот это, действительно, разумное предложение.
-Анна, наливай.
-А ты почему так поздно ужинаешь,
ведь уже скоро полночь будет!
-Я вот только недавно с дороги вернулся.
-С какой дороги?
-Из города.
-Возил дрова на копи, и так припозднился.
-А еще, в не добрый час, решил я поехать
на Купень через лес, думал, что ближе будет,
а там замело так, что я чуть скот не потерял.
-Что?
-Ты этой ночью на Купень ехал?
-Мимо купенской корчмы?
-Больше никуда.
-Остановился, хотел лошадей напоить,
а какая-то нечистая ведро оторвала.
-Я постучал к шинкарям, никто не отзывается.
-Я подумал: "Домой не далеко".
-Взял и поехал.
-А давно это было?
-Часа три назад.
-Хоть от нас до купенской корчмы
всего пол мили,
но как я начал ехать, как начал застревать и
сбиваться с дороги, то казалось, что полгода еду.
-А тут, один-одинёшенек, в лесу.
-Так ты сам ехал?
-А ты не помнишь, ехал еще кто за тобой?
-Все наши, вперёд уехали, на Радловичи.
-А в корчме светилось?
-Был свет, но видимо шинкари уже спали,
потому что на мой стук никто не отозвался.
-Видимо.
-Ну, спасибо вам, хозяин, за ужин!
-Не зачто, будь здоров!
-Спасибо!
-Что это у тебя, Николай,
такое лицо поцарапанное?
-Я что-то не помню, чтобы ты был охоч до драки!
-Куда мне биться?
-Я человек спокойный.
-Это те несчастные дрова
сегодня так меня достали.
-Только я начал брать из кучи полено,
а всё сверху, гур-гур, на меня, чуть не прибило.
-Плохое приключение.
-Пусть Бог бережет от такого заработка!
-Много зарабатываешь в день?
-Того заработка, как кот наплакал,
восемь шестерок.
-А сколько человек намучает себя и скот,
отрекся бы от этого заработка.
-В тебя-таки порядочно те поленья
должны были заехать.
-Целое правое лицо будто граблями поцарапано.
-Говорю тебе, как на меня
те верхние поленья гуркнули,
то я думал, что мне голову вдребезги разобьёт.
-Так у тебя с левой стороны еще большее увечье.
-А то я тем боком на землю упал,
и так себя подправил.
-Еще счастье, что глаз на сук не высадил.
-И спереди шрам на лбу,
еще и синяки под глазами.
-Будто бы тебя
действительно кто-то поцарапал.
-Николай, признайся, это не от поленьев!
-В чем я должен признаться?
-Я ни с кем не дрался, да и зачем бы я
тебя обманывал?
-Ну, ну, Николай, не бойся!
-Я сегодня твой гость и не нужно мне
ни в чем признаваться.
-Но одно тебе скажу:
ты врать не можешь, видно сразу,
когда хочешь что-то соврать,
а это тебе не удается!
-Но я не бился, ей Богу не бился.
-Николай, перестань божиться, а подумай лучше,
где мы господину жандарму постелим.
-Поздний час, а вы оба измучены.
-А я, дурак, заговорился и забыл!
-Я сейчас, сейчас!
-Ты куда?
-Я так думаю: ты приготовь подушку,
я принесу солому,
вот здесь Михаилу постелим, а кожухом накроется.
-Спасибо вам, у меня есть свой плащ.
-Я бы и сама по солому пошла.
-Ну, куда тебе!
-Я сам сейчас принесу.
-Чего тебе?
-Что ты, даже взглянуть на меня не хочешь?
-Нелюди таки сдержали слово,
тебя закопали живьем в могилу!
-Бог бы им этого не простил!
-О ком это ты?
-А о ком же, как не о твоих любимых братьях?
-Знаешь, когда меня брали в армию,
то один из них в корчме внятно сказал мне:
"Ты, Михаил, иди с Богом, но про Анну и не думай.
Не будет она твоя, хоть бы нам пришлось
ее живьем в могилу закопать".
-Я тогда рассмеялся ему в глаза,
но вижу, что они таки настояли на своем.
-Так ты не сердишься на меня,
не проклинаешь меня?
-На тебя, бедная сирота?
-Разве я не знаю, что ты ни в чем не виновата,
что у тебя не было своей воли,
что тебя обманули, замучили?
-Да нет, признаюсь тебе, в первую минуту,
узнав, что ты вышла замуж за этого беднягу,
я был зол на тебя.
-Я бы убил тебя, когда бы ты была где близко.
-Я целыми днями бегал как ошалелый по полю,
и проклинал тебя,
просил для тебя у Бога самого тяжелого наказания,
самого страшного наказания.
-Не бойся, Бог не ребенок,
чтобы слушать проклятия ошалелого мужика.
-Боюсь, что он таки выслушал тебя!
-Что?
-Значит, ты не забыла меня?
-Любишь меня еще, Анна?
-Молчи, молчи! Не смей мне так говорить.
-Я замужняя женщина, у меня есть муж.
-Что тот муж, нынче есть, а завтра может не быть.
-Что это значит?
-Что ты говоришь?
-Ничего.
-Так себе.
-Но если бы его не было, то ты...
-Молчи, не говори мне такого, и про мужа моего
не смей думать ничего плохого!
-Не говори?
-Это мы еще увидим.
-А что я о нем думаю, то моё дело.
-Михаил, что ты о нем думаешь, скажи мне?
-Оставь меня в покое, завтра увидишь!
-Ну, и метель, ну и метель.
-Я едва докопался из дома до сарая.
-Завтра, пожалуй, наш дом вместе с крышей заметет.
-А ты что, Михаил, дремлешь?
-А я думал, что ты с давней знакомой
захочешь поболтать,
ведь вы, некогда, любили друг друга.
-Одни ли то глупости, мужику,
в голову стреляли, пока молодой был.
-А когда мужика в армии промуштровали,
и по боснийским горах погоняли,
и на жандармской службе закалили,
то куда уж ему давние ласки вспоминать.
-Да и жена твоя будто прокисла слегка.
-Видимо, крепко ее в руках держишь, а?
-Господи, да она меня...
-Смешно мне, старику слушать.
-А вот что скучает и тоскует она у меня,
это правда.
-Ну, это уже ваше дело, что мне в то мешаться!
-Твоя правда.
-Муж и жена - одна сатана; чужому
нечего туда пальцами тыкать.
-Николай, ты двери закрыл?
-Конечно.
-Пора и в постель.
-Ну, что же и себе раздеваться.
-А если я завтра рано не проснусь,
то, будьте добры, разбудите меня,
как только встанете.
-Хорошо.
-Михаил!
-Чего тебе?
-Ты спишь?
-Да так, дремлю.
-А что такого?
-Ничего, спокойной ночи тебе!
-Спокойной ночи!
-А что этот жандарм так рано вскочил?
-Я и не видел, когда он пошел.
-Не знаю, говорил, что должен - служба...
-А знаешь, я как его увидел,
то сразу остолбенел на месте.
-В такой поздний час, в том мундире - казалось,
что это мертвец, с того света к нам приходит.
-А тут вижу, он, живёхонек.
-А разве ты не знал, что он в наших краях?
-Откуда мне было знать?
-Я был уверен, что он давно уже сгинул там, в Боснии.
-И твой брат клялся,
даже карту с армии показывал.
-Только беда, что я неграмотный
и не смог прочитать.
-Значит, и тебя так же обманули, как и меня.
-Не знаю, зачем им захотелось
выпихнуть тебя, за десятое село.
-А я знаю.
-Не хотели, мне ничего отдавать с отцовщины.
-Ну, а если бы я вышла за Гурмана,
то, тот бы им, из горла вырвал.
-Ты же знаешь, какой он был человек.
-Боялись его, вот и постарались
вместе со старостой,
чтобы его, единственного сына у матери,
вытолкать на войну.
-А потом, воспользовались временем, чтоб меня
также выпихнуть в другую сторону.
-Вот и вся мудрость.
-Господи, а я и не догадывался,
куда эта тропа ведёт!
-Человек с богачами компании не водил, то
и на богацких штуках не понимает.
-Бедная ты моя!
-Ты очень любила, этого Михаила?
-Что уж об этом вспоминать!
-Любила ли, не любила, теперь нечего и думать.
-Лучше иди, сани готовь.
-Пока ты там управишься, то и обед уже готов.
-Твоя правда, не время бедному
думами богатеть, надо работу делать.
-Слава Иисусу Христу!
-Слава во веки.
-Просим к обеду!
-Обедайте с Богом святым, пусть Бог благословит!
-Садитесь, господин староста.
-Что вас к нам привело?
-Так себе, имеем к вам маленькое дело.
-Ко мне?
-А что такое?
-Вы вчера сказали господину жандарму,
что были ночью, в корчме на Купене?
-Был, только не в корчме, а возле корчмы.
-И поздно ночью?
-Поздно, уже за мной, вижу, никто не ехал.
-Вы приехали домой окровавленный?
-Да... да... да.
-Вы и домой окровавленный приехали?
-Я этого от вас не слышал.
-Хозяйка, правда, это?
-Правда.
-Я сама его обмыла.
-Это тоже важно.
-А вы же сказали, что в лесу покалечились,
еще как дрова брали.
-Значит, вы и до города ехали окровавленный,
и из города возвращались в крови?
-Он вам так сказал?
-Ну, это неправда.
-Он, в городе был здоровехонький,
и совсем чистый.
-Я его сам видел, на копях.
-Скажите же всю правду, господин староста!
-Какую, всю правду?
-Вы меня так окровавили.
-Что, что, что?
-Врешь, Николай.
-То правда, что мы немного с тобой
перемолвились за те поленья,
но окровавить тебя я и в мыслях не имел.
-У меня и свидетели есть.
-Я умышленно не смывал кровь с себя,
и домой так приехал, чтобы на вас в суд подать.
-На меня в суд!
-Каких имеете свидетелей?
-Кум Бабич, кум Калиничев также там были,
и могут свидетельствовать.
-Бить, я бил, тут нечего говорить:
но того я не видел, чтобы вас,
кум, начальник окровавил.
-Ударил вас по ушам, то правда, но что бы вас так
поцарапал, за это я свидетельствовать не могу.
-И я также не могу.
-Николай Задорожный, я вас арестовываю.
-Давайте сюда руки и не вздумайте сопротивляться,
потому что вам хуже будет.
-Ой, горе мне!
-Арестуете? Меня? За что?
-Вы сами, наверное, лучше знаете за что.
-Вчерашней ночью на Купени,
в корчме, всю семью шинкаря вырезали.
-Ой господи!
-То как я к этому причастен?
-Я не знаю.
-Дай бог, чтобы нет.
-Но, скажите сами, разве против вас
все не свидетельствует?
-Если вы не виновны, то нечего бояться,
на суде, ваша правда покажется.
-А я должен сделать свое.
-Давайте руки!
-Бог видит мою душу.
-Я невиновен.
-Делайте со мной что хотите.
-Так-то лучше будет.
-Где те сапоги, что были вчера на вас?
-Там, за печкой.
-Присяжный, подайте их сюда!
-Грустно, тут кровь.
-Отложите в сторону!
-То с меня кровь, когда я ехал.
-Это уже будете в суде говорить, это к нам не относится.
-Вы имели вчера с собой топор? Где он?
-Там под скамьей.
-Присяжный, подай ее сюда!
-Есть кровь.
-Вот на обухе и на лезвии.
-Отложите в сторону!
-Покажите тулуп.
-И здесь кровь.
-Отложите в сторону!
-Откройте сундук!
-Слышите, женщина, откройте сундук!
-Ну, здесь ничего нет.
-Господин староста, присяжный, и вы свидетели,
идите с ним, и объищите весь двор,
кладовую, овин, все щели!
-А я здесь послушаю хозяйку.
-Ну, Николай, иди с нами!
-Господи, ты знаешь, за что на меня такой
тяжелый крест посылаешь, пусть будет твоя воля!
-Анна, иди сюда!
-Ближе, ближе!
-Смотри мне в глаза! Просто!
-Михаил! Михаил!
-Не могу смотреть на тебя!
-Ты такой страшный!
-Чего тебе бояться?
-Для воров, разбойников я
могу быть страшен, это моя служба.
-Ты не бойся!
-Михаил, что ты наговорил на него?
-Клянусь тебе, он не виноват!
-Кто он?
-А, твой Николай!
-А может и виноват?
-Он, червя даром не растопчет,
не то, чтобы человека убить!
-А меня убил!
-Меня сделал несчастливым!
-Нет, не говори мне о нем,
какое мне до него дело?
-Я ему не враг, а нашлись такие следы,
свидетельствующие против него,
то я его должен арестовать.
-Должен, это моя служба.
-Если он не виноват,
то в суде его правда покажется.
-Так чего же ты от меня хочешь?
-Я с ним не была, ничего не знаю.
-Лишь то знаю, что приехал кровавый,
и говорил, что его староста избил.
-Вот и будешь в суде об этом говорить.
-Я о другом хочу с тобой поговорить.
-Анна, любишь меня?
-Михаил, пусти меня!
-Нет, не пущу!
-Скажи сейчас, любишь?
-Нет, нет, не люблю! Ты страшный! Не люблю!
-Гляди мне в глаза.
-Скажи теперь, любишь?
-Михаил, дорогой мой, не мучай меня!
-Когда вот так смотришь своими глазами,
то мне так тяжело, так страшно.
-Стаю, сама не своя!
-Любишь меня?
-Люблю!
-Ну, староста, нашли что у подозреваемого?
-Ничего, господин жандарм.
-На санях, двух жердей нет, а на третьей
немного кровью измазано.
-Это также важно.
-Жердь из саней вынули?
-Я вынул, вот она.
-Смотрите, чтобы кровь не стерлась.
-А вы, староста, транспортом нас обеспечьте.
-С транспортом, господин жандарм,
тяжело будет сейчас.
-У кого есть, то все потащились на заработок.
-Вот, если бы его собственные, Николая,
лошади взять и в его сани запрячь.
-А что ж, это можно.
-То, может, кто-нибудь с вами поедет:
будет лошадьми править, а потом приедет назад.
-Мне всё равно, видимо,
придется сюда вернуться, сообщников искать.
-Это еще и лучше.
-Кум Бабич, идите и запрягайте!
-У тебя чистая душа, невинная...
-Молись богу, чтобы и моя невиновность выявилась.
-Чистая душа...
-А разве твоя менее чистая?
-Хозяйств береги, немного у нас
той рухляди есть, так чтобы и то не пропало.
-А на адвокатов не траться,
надеюсь, что и без них
меня господь милосердный
от этого несчастья сбережет.
-Как скажешь...
-Да, не делай того.
-Только ты... не забудь меня!
-Николай, успокойся, не надо тебе при чужих людях плакать?
-Бог нас не оставит.
-На то божья воля!
-Пусть он с нами делает, что задумал.
-Пойдем, люди добрые.
-Вот тебе и ангелы божьи над домом пролетели!
-Так вы, кума Настя, говорите,
что с Николаем беда?
-Дух святой с нами, кумочки!
-Говорят, что его повесят.
-И кто бы подумал, что он убийца!
-Такой тихий и смирный...
-Ой кума, мужчина, какой бы не был,
а нечистый всякого соблазнит.
-Говорят, что в Абрама большие деньги забрали.
-Не знаете, нашли их?
-Где там, ни следа.
-Николай молчит, как заклятый,
не хочет выдать сообщников.
-Вот глупый!
-Как будто ему поможет,
если он будет гнить, а те проживать.
-Это в них такой воровской закон, что один
другого не смеет выдавать, хоть сам погибай.
-Каменные души.
-И где такие люди рождаются,
и по земле ходят, и песни поют!
-Песни они не поют, никогда не поют.
-Разве ты слышала когда, чтобы Николай пел?
-И действительно!
-Сколько его знаю, то песни я
от него никогда не слышала!
-Вот чудо!
-А что же его жена?
-Вот бедная!
-Такая молодая, такая красивая,
и с такого рода славного,
ведь о ее отце по всем селам слава ходит.
-Первый богач был, на весь уезд,
и деятель общественный.
-А теперь, вот что вышло!
-Ой, кумоньки!
-Вы не знаете, что это за женщина.
-Что?
-Гулящая!
-Что вы говорите?
-Что слышите.
-Ведь, мы, близкие соседи, я вроде и не замечаю,
но все хорошо вижу, что там делается.
-Ну и что, что?
-Рассказывай!
-Да что вам рассказывать?
-Противно рассказывать.
-Знаете, с кем ходит?
-С жандармом, с тем самым,
что ее мужу криминал шьёт.
-Она издавна с ним любилась,
еще будучи девушкой.
-Он из того села, что и она, а ее
братья силой выдали за Николая.
-Ну, это мы знаем, но с жандармом...
-Он у нее два раза в неделю ночует.
-Вечером приходит, уходит на рассвете.
-Он, якобы Николаевых сообщников ищет.
-Моему мужу сам так говорил, конечно!
-Слава Иисусу Христу.
-Слава навеки!
-А не было здесь?..
-Вы своего мужа ищите?
-Нет, не было его здесь.
-Мужа?
-Нет, не мужа.
-А мы тут, собственно, о нем упоминали,
кума Анна, слышите?
-Говорят, что он очень болен.
-Больнен? Я не слышала.
-А что с ним?
-Вешать его будут.
-Это такая болезнь, что я ему не помогу,
если виноват, то пусть искупает.
-А знаете, там один человек из Непитова,
сидел с ним в одной камере, а теперь вышел.
"Просите там мою жену,
чтобы меня хоть раз проведала.
Пусть мне какой крейцер передаст,
чистую рубашку принесет.
И пусть мне наймет адвоката".
-Негодяйка!
-Без сердца она!
-Ведь, когда его забирали,
то ни слова не сказала,
ни одну слезу не проронила,
как честной женщине годится! Где там!
-Интересно, кого она здесь искала?
-Кого, кого, своего жандарма.
-А он разве здесь есть?
-Есть, видела его в церкви.
-И я его видела, как шел к старосте.
-Она, наверное, ждала его дома, а не дождавшись,
пошла его по деревне искать.
-Ну, это бы уже было слишком,
неужели совсем стыд потеряла.
-А вы думаете, что не потеряла?
-Вот, увидите, она здесь
с ним еще танцевать будет.
-Здесь, при всех?
-Тьфу! Срамота!
Жандарм идёт!
-Иди, иди, чего тебе стесняться?
-Пусти меня Михаил, люди оборачиваются.
-Ну и что, что оборачиваются?
-Кому интересно, пусть смотрит,
а меня это не касается?
-Я от людского взгляда
не буду ни сыт, ни голоден.
-Но стыдно. Лицо лопается.
-Шепчут, пальцами показывают.
-Анна, после того, что произошло, ты еще
обращаешь внимание на людские взгляды и шопот!
-Нет, не говори мне так.
-Ну, так идешь?
-Господи, что же я должна делать!..
-Будешь танцевать со мной?
-Здесь? При всех?
-Ты вновь свое?
-Будешь или не будешь?
-Господи, придай мне силы!
-Слава Иисусу!
-Слава навеки!
-Почему не танцуете?
-Я видел танцы.
-А разве нельзя нам?
-Нам господин начальник позволил.
-Ну, да я ничего не говорю, потанцуйте себе.
-Ну, музыканты, играйте!
-И я послушаю, как вы здесь,
в Незваричах умеете.
-Может, и меня охота возьмет с вами покрутиться,
позволите, ребята?
От чего же, просим, просим!
-И действительно, пошла с ним.
-Видно, что ей сразу неловко было,
немного противилась.
-Еще не привыкла, кума.
-Но привыкнет быстро.
-Он ее приучит.
-А страшен же!
-А страшнее, когда улыбается, как те зубы белые
и крупные выставит, что кажется вот-вот укусит.
-Почему не танцуете?
-Нам достаточно.
-Как достаточно?
-Не хотите больше?
-Нет, намучились.
-Ребята, это вы из-за меня?
-Может и так.
-Вы смеете меня так оскорблять?
-А господин может нас так оскорблять?
-Какой?
-Танцевать с такой женщиной.
-С какой?
-Сами лучше знаете, с какой,
а мы с ней не танцуем.
-Но, я с ней танцую, вы не смеете меня
так оскорблять, я цесарский слуга.
-Мы все цесарские, а танцевать
вы нас не заставите.
-А может и заставлю.
-Шинкарь!
-Чего вам надо, господин?
-Ведро водки, пол бочки пива для всей общины,
за мой счет, быстро!
-Вы, господин жандарм, даром не рисуйтесь!
-Мы вашей водки и вашего пива пить не будем,
и в танец с этой гулящей не пойдем.
-Мы ни вас, ни её не осуждаем, что имеете,
то имейте, но танцевать с вами не можем.
-Вы, господин начальник, можете запретить нам
дальше развлекаться, мы разойдемся.
-Эй, хлопцы, девчата, пойдем по домам!
-А здесь что такое случилось?
-Ничего, господин начальник,
потанцевали и домой идем.
-Да так быстро?
-Ведь священник строго приказывали.
-Ты, молокосос, мне это будешь напоминать?
-Говори тому, кто носа не имеет, а не мне.
-Ты думаешь, что я такой дурак
и не вижу что здесь творится?
-Ну, то чего же, господин начальник, спрашивают?
-Молчи, дурак!
-Ребята, стыдно вам такое делать!
-Господин жандарм, нынче ваш гость, вы сами
его пригласили - не бойтесь, я видел через окно!
-А теперь ему такой дебош устраиваете?
-Как некрасиво.
-А нам годится с такой вместе танцевать?
-Анна порядочная хозяйка!
-Чего вы от нее хотите?
-Мужа вешать будут, а она здесь танцует.
-То так порядочная хозяйка делает?
-Не слушайте, дети!
-Это ложь, ее мужа еще не судили, еще не значит,
что он виноват, а без суда никого не вешают.
-А если, господин жандарм, не стесняется вести
ее в танец, то вы не имеете права её сторониться.
-Ну, ну, не фыркайте, а будьте рады,
что вам разрешено развлекаться.
-А вы, господин жандарм, не противьтесь молодёжи,
сами видите, они не от злого сердца.
-Ну, музыканты, играйте!
-Слава Иисусу Христу!
Слава навеки!
-Это еще что?
-Господи! Пропала я!
-Что вижу, и моя жена здесь.
-Вот хорошо.
-И вы здесь, господин жандарм?
-Да, вижу, я вам забаву прервал!
-Ну, как дела, Николай?
-Отпустили тебя?
-Слава богу, отпустили.
-Очень меня это радует.
-А знаешь, кого за это тебе поблагодарить?
-Откуда мне знать?
-Разве мне там скажут?
-Пришли, открыли камеру, сказали убираться и все.
-Меня благодари.
-Тебя? Как это?
-Потому что я таки нашел истинного убийцу,
да и то не одного, а целую компанию.
-Не сегодня - завтра, их арестуют.
-Знаешь, когда я тебя арестовал, то мне казалось,
что ты будешь думать, будто я тебя специально.
- И я не мог успокоиться,
пока не напал на след разбойников.
-Пусть тебе Бог заплатит за все хорошее,
а злого пусть вам Бог не помнит!
-Я так много зла никому не делал.
-Мне, может, кто-то больше сделал зла,
а я никому не вспоминаю.
-Что там вспоминать!
-А я вот сегодня твою хозяйку
силой вытащил из дома,
чтобы немного проветрилась и на людях побыла.
-Спасибо, спасибо тебе.
-Я, слышал там, в том аду, слышал,
как ты тут о ней заботился.
-Спасибо, что хоть ты за ней присматривал.
-Анна, ты что стоишь, как осуждена,
почему не здороваешься со мной?
-Будем еще время поздороваться.
-Что, здесь, перед всеми людьми?
-Правда, правда.
-Это домашнее дело, нечего его
перед людьми показывать.
-Ну, так пойдем домой.
-В благости божией будьте, добрые люди!
-Пошли, пошли в дом.
-Николай!
-Чего тебе?
-А меня, не зовешь к себе?
-Ведь сейчас праздничный день,
надо же его отметить.
-Не думай, что это тебе так обойдется!
-Что ж, если хочешь...
-Правду говоря, не думал я...
-Когда ты в своей жизни что думал!
-Все другие, за тебя думали.
-Так подожди же, не знаешь ты чести,
то я тебя угощу.
-Шинкарь!
-Чего вам нужно?
-Бутылку водки, вишнёвки, что там еще
есть хорошего, сложи в корзину, плачу наличными.
-А куда это отослать?
-К Николаю, живо!
-Ну, люди, бывайте здоровы!
-На больную голову, тьфу!
-Одна, две, три, четыре, пять...
-Добрый день, Анна!
-Это ты?
-Где же, это ты так долго?
-Почему не приходил столько времени?
-Ты сама?
-Как видишь.
-Где муж?
-В овине, молотит.
-Ну, что же он?
-Как то что?
-Не упрекает, не бьет, не ругает?
-Ни словечка, даже не спрашивал,
почему я не приходила к нему в тюрьму.
-Крутится по дому, работает по хозяйству,
по-старому.
-Ну, а как ты думаешь, он знает о том,
что произошло между нами?
-А кто его знает?
-Мне даже намеком не дал этого понять.
-А ты не начала с ним разговор?
-О чем я буду с ним говорить?
-Надоел он мне.
-Может, соседи наговорили ему?
-Может быть, это меня касается.
-Я теперь ни о ком не думаю, никого не боюсь,
никого не знаю, только тебя одного.
-Михаил, можно тебя обнять?
-И поцеловать?
-Знаешь, раньше, я бы умерла со стыда,
если бы только подумала даже,
что, как замужняя женщина, могу целовать другого.
-А теперь!
-Любимый мой, теперь у меня,
ни капли беспокойства, никакого стыда нет!
-Он был.
-Пусть себе! Не боюсь я его.
-Я также не робкого десятка .
-Но сейчас я его видеть не хочу.
-Я так, только на минутку забежал.
-Должен еще зайти к старосте - отдать ему письмо,
а потом приду к вам, на несколько часов.
-Приходи! Буду ждать к ужину!
-Ты сама, Анна?
-Как видишь.
-А жандарм... ушел уже?
-Пошел к старосте, но через час,
говорил, что придет.
-А что, ты хотел побеседовать с ним?
-Нет! Что мне с ним беседовать?..
-Разве что пару слов, но нет.
-Вот, видишь, звено в цепи перервалось,
пришел связать.
-Нет у тебя веревки?
-Нет.
-Вот, на тебе пеньку, сплети себе.
-Можно и так сделать.
-Анна!
-Чего тебе?
-Тот жандарм, тот Михаил Гурман...
-Ну, чего тебе от него надо?
-Я знаю, ты еще девкой любила его...
и теперь любишь.
-Ну и что же с того?
-Ничего, разве я тебе что-нибудь говорю?
-Так чего же плачешь?
-Зачем разрываешь мое сердце?
-Потому что мое рвется.
-Анна!
-Неужели ты меня так ни капли не любишь?
-Нет.
-И никогда не любила?
-Нет.
-И не можешь принудить себя,
чтобы хоть жить со мной по-старому?
-Нет. Пропало уже.
-Видно, божья воля такая.
-Господи, зачем ты вывел меня из криминала?
-Почему не дал мне там загнить?
-Я думал, что нет худшей муки, чем неволя.
-А когда пришли господа и сказали мне:
"Николай, ты свободен, видим твою невиновность" -
господи, у меня чуть сердце не лопнуло от радости.
-Я крыльев у бога просил, чтобы домой
как можно скорее прилететь,
а здесь застал такое, что
язык не поворачивается сказать!
-Такое, что неволя в криминале
против того кажется мне раем!
-За что ты меня, господи, так тяжело наказываешь?
-Чем я тебя обидел, чем прогневал?
-Ты на меня свою вину не перекладывай.
-Ты же знаешь, что моей вины здесь мало.
-Силой отдали меня за тебя.
-Пока силы были, я была тебе верной,
хотя любила другого.
-Но теперь, нет моей силы.
-Что же нам делать? Как жить дальше?
-Делай, что знаешь, что тебе совесть говорит.
-Убей меня, или выгони меня,
оставь меня при себе - мне все равно.
-Слушай, Анна! Я тебя понимаю.
-Я люблю тебя.
-Мне жаль тебя, как собственной души.
-Я не хочу быть тебе палачом, потому что знаю,
что ты и без меня много вытерпела.
-Только об одном тебя прошу:
обрати внимание на людей!
-Не на меня - пусть уж я так и буду ничем
для тебя, - но чтобы люди с нас не смеялись!
-Разве же я запрещу им смеяться?
-Пусть смеются, когда им смешно.
-А все же... Не показуйся прилюдно... с ним.
-Не топчи в болото моей бедной головы.
-А нет, то убей меня, чтобы я не смотрел на то!
-Николай, это не от меня зависит.
-Я теперь одного господина знаю -
его, так как до сих пор знала тебя.
-Что он мне скажет, то и сделаю, позор, так позор;
смерть, так смерть, с ним мне ничего не страшно.
- А ты делай, как знаешь.
-Это он, проклятый, дал ей какие-то чары,
он ее с ума свел, чтобы посмеяться надо мною.
-Это он, проклятый...
-Здравствуй, Николай!
-Здравствуй, Михаил!
-Наконец то хоть раз ты заговорил ко мне,
как к старому знакомому.
-Лучше бы нам не знать друг друга никогда.
-Почему это?
-Тьфу, Николай, как ты нахмурился,
словно я твоего отца зарезал.
-Ты мне еще хуже сделал.
-Не говори глупости!
-Вот, лучше садись здесь!
-Сейчас мы с этой гадалкой посоветуемся,
как нам на свете жить.
-Анна, найди там какой-то наперсток!
-Пей.
-Спасибо, я не пью.
-Как это, не пьешь?
-Что это ты выдумываешь, Николай?
-Всю неделю пил, а теперь не пьешь!
-Ну, это ты пустое выдумал!
- За твое здоровья, Николай!
-Видишь, я вот сам пью.
-На, выпей и не печалься!
-Ударь горем об землю!
-Пусть Мошкова кобыла горюет,
что имеет большую голову.
-Вижу, с тобой ничего не поделаешь.
-Чтоб ты сдох, Михаил!
-Хорошого ты мне здоровья желаешь!
-Шутник ты Николай, ей Богу шутник!
-Что же, Михаил, что кому положено!
-Так ты думаешь, что мне положено сдохнуть?
-Думаю, что это было бы лучше
и для меня, и для тебя, и для этой.
-А мы и забыли о хозяйке!
-Анна, выпей за здоровье своего мужа!
-За твое здоровья, Михаил!
-Видишь, Коля, твоя жена мне
немного лучшего желает.
-Ну, выпьем же теперь за ее здоровья!
-Крепкая же твоя вишнёвка, Михаил,
от двух рюмок уже в голову бьет.
-Это у тебя голова слабая.
-Крепкую голову она и десятью рюмками не свалит.
-Слабая голова, говоришь.
-Правду говоришь!
-И без твоей вишнёвки она у меня
ходуном ходила, а теперь еще хуже.
-Знаешь, Михаил, что я тебе скажу,
так, по приятельски, по старой памяти?
-Что?
-Может быть, ты перестал бы к нам ходить?
-Почему, надоели тебе мои посещения?
-Надоели, не надоели, мне кажется,
что оно было бы лучше, если бы ты не показывался.
-Не могу, братец, ей-богу, не могу.
-Служба у меня такая, что все
мимо вашего дома моя дорога лежит.
-Кроме того, сердечный мой, еще одно дело есть.
-Какое?
-Хоть это вроде правительственная тайна, но,
что уж делать, скажу, но прежде всего, выпьем!
-Пусть все плохое проходит!
-Так вот какое дело.
-Тебя, якобы, отпустили с криминала...
-Якобы?.. Как то - якобы?
-Ты, Николай, всё берёшь близко к сердцу,
будто ты действительно виноват!
-Ведь ты сам чувствуешь себя невиновным, правда?
-Богом небесным клянусь, что правда!
-Ребенок ты, Николай, вот что я думаю!
-Будь чем тебя напугать можно, но ты
не бойся, не так страшен черт, как его рисуют.
-И то, что тебе теперь кажется таким страшным,
тоже не такое страшное -
ко всему человек привыкнет!
-Ты на что намекаешь?
-Я не совсем понимаю тебя.
-Поймешь, братец, когда время твоё придет.
-А знаешь что я бы тебе посоветовал?
-Ну, что?
-Будь спокоен, не делай никакого шума.
-Живи себе тихо, смирно, как бог велел,
и не заботься ни о чем, что вокруг тебя творится.
-Ни о чем не заботиться?
-А думаешь, что так можно?
-Поверь мне, дружище, я много по миру ходил,
многое видов и знаю.
-Так вот, что я тебе скажу:
тысячи людей живут вот так, как ты,
и не спрашивают даже, почему так сложилось,
и кто тому виной?
-Разве человеку дано в этом разобраться?
-Произошло, сложилось - что поделаешь?
-Надо принимать жизнь, как есть,
надо жить, как можно.
-С разбитым сердцем?
-Ерунда сердце, у кого оно целое?
-И на людские насмешки?
-Наплюй ты на людей, зачем они тебе нужны?
-А когда ты с них будешь смеяться, то они
и с тебя не будут, еще сами к тебе придут.
-Мудрый совет, только, пожалуй,
крепок для моей слабой головы.
-Ой, крепок, не выдержит моя голова!
-Не бойся, выдержит, а я тебе помогу.
-Я каждому голову скручу,
кто бы посмел с тебя смеяться.
-Много будет скрученных голов.
-Это уже, мое дело!
-А теперь, друг мой, Николай, знаешь что?
-Что?
-Я вижу, что ты очень слаб, в сон тебя клонит,
шел бы в сарай, поспал.
-А ты?
-Обо мне не беспокойся, я немного отдохну,
а потом пойду домой.
-А, может, Михаил, ты сам бы пошел в сарай,
и там заснул?
-Михаил, Михаил!
-Мы же с тобой вместе...
-Михаил, Михаил! Что будет с нами?
К чему оно дойдет? Чем оно кончится?
-Чем кончится?
-Ничем не кончится.
-Будем жить, пока можно, будем любить друг друга,
в глаза смеяться пока можно,
пока они нас под ноги не возьмут.
-Потом один конец:
все умрем, и к черту в зубы попадём.
-Вот чем оно кончится, если хочешь знать.
-Кум, дай Бог здоровья!
-Дай Бог, всего доброго!
-Вы этого не говорите, хватит с меня,
этого доброго, ничего доброго у Бога не прошу.
-Спасибо огромное.
-Нет, кум, не гневите Бога,
что Бог даст, то не напасть.
-Сколько раз человек думает,
что не знает, какая на него беда упала,
а через день-второй оглядывается,
а оно уже ему, на добро получилось.
-Ваше здоровье, сосед!
-Уж вы, мне этого не говорите,
я то на своей шкуре попробовал,
какое это добро получается.
-Нет, кумовья, хотите, верьте,
или не верьте, а мне кажется,
что господь Бог временами смеётся с нас.
-Что вы говорите, кум, это оскорбление божье.
-Я знала, что до этого дойдет.
-Бойтесь Бога, та женщина,
ни стыда не имеет, ни сердца.
-И то правда, мой старик говорил, что,
будет в совете говорить,
чтобы ее при всей общине розгами высекли,
чтобы другим неповадно было.
-Кому какое дело до меня и до моей жены.
-Нам, конечно, никакого дела,
но есть тот, кому есть дело.
-Кого-то волнует, что мы едим,
что варим, или сыты, или голодны?
- Вы, кум, не гневайтесь, что я вас спросил.
-Я не по злой воле, потому что здесь, видите,
некоторые, хотели на совете общины...
-Не тронет совет общины
мою жену, не имеет права!
-Если вы себя не жалеете - то вероятно.
-Только, видите ли, люди сетуют, говорят,
что она очень плохой пример подает,
извините, на людях, с тем Гурманом волочится.
-Люди добрые, не мучайте меня,
не копайтесь в моем сердце!
-Не смотрите на мою жену!
-Вот пейте, если честные и добрые,
если ко мне пришли,
угощайтесь и говорите о чем-то другом.
-Мужу и без вас тяжело, а вы еще добавляете.
-Совсем покалечили человека, совсем с толку сбили.
-Кум Николай!
-Я бы тебе, кум, что-то сказал,
но боюсь, ты на меня обидишься.
-Говори, кум, ты мой ближайший сосед,
ты мой советчик, говори!
-Ты, кум, - не во гнев тебе говоря, -
слишком мягкий, слишком податлив.
-Слишком мягок, слишком податлив.
-А они видят, что ты такой,
и тебе колья на голове тешут.
-Ой, тешут, кум тешут, аж голова лопается!
-Не плачь, не будь ребенком!
-Не быть ребенком, а как?
-Ты бы, взялся за свою жену построже.
-Накричал бы на нее, пригрозил бы,
а то и ударил раз, другой.
-Знаешь, жена, как та лошадь, любит кнут,
а без него совсем ленится.
-Совсем ленится.
-И этому Гурману покажи.
-Он завоевал тебя, что ли?
-Покажи ему, что ты в доме хозяин,
запрети ему бывать в тебя.
-Просил я его, а он смеется.
-Бойся Бога, кум, кто же о таком просит?
-Понятно, что он просьбы не послушает,
а ты строго к нему!
-Боюсь я его, кум, страшный он такой, как палач.
-Ты же не ребенок, чего тебе его бояться?
-Ведь он тебе ничего не сделает!
-Ты ему пригрози, что пойдешь в суд жаловаться,
что он тебе жить с женой не дает.
-Ведь и над ним есть старший.
-Что всё село соблазняет, позорит всю общину.
-За такое наказание тяжелое?
-А ты думал как?
-Сразу его отсюда переведут!
-А ты, уже себе, не спеша с женой, помиришься,
кабы только его близко не было.
-Конечно, я с женой помирюсь, вы знаете,
соседи, какая она была добрая, искренняя,
к ране можно было ее прикладывать,
и зачем злая судьба его к дому принесла?
-Ты, кум, его в дом не пусти, двери у него перед
носом запри, цепом по голове ударь.
-А он потом меня к суду призовёт,
а я уже буду знать, как защищаться!
-А ты, кум, нас в свидетели зови, мы
засвидетельствуем, как они с тобой обошлись!
-А здесь что?
-Праздник какой, крестины или поминки?
-Поминки, поминки отмечаю.
-А по ком?
-По себе самом, по своей чести,
по своём покое, по своей жизни.
-Вижу, уже немного того... язык путается.
-Я не путаю, я правду говорю!
-Это ты, Михаил, мою жизнь попутал,
да так, что и конца не найду.
-Николай, не говорил глупостей, да еще
при чужих людях, а скорее угощай гостя.
-Ой, угостил ты меня!
-Не такого угощения тебе от меня полагается!
-Которого угощения?
-Что ты говоришь, что?
-Вот какого.
-Михаил, успокойся, что ты делаешь?
-Я спокоен и ничего не делаю,
но плевать на себя, не дам!
-Успокойся, ничего ему не будет.
-Немного свечи в глазах посветят,
протрезвеет быстрее.
-А я хотел с ним серьёзно поговорить.
-Вот как ты мне платишь, за мою доброту?
-Не за доброту, Николай!
-За доброту, тебе Бог заплатит, а я за дурость.
-За то, что плюешь на цисарский мундир.
-Я не на цисарский мундир плюю,
а на того негодяя, что потерял образ божий.
-Ты его знаешь?
-Михаила Гурмана, знаешь?
-Да, да!
-Господа свидетели, я хочу
с Николаем серьёзно поговорить.
-Не пошли бы вы к черту?
-А я вам говорю, пьяницы, прочь отсюда!
-По какому праву прогоняешь моих гостей?
-К тебе пришли? Твою водку пили?
-Слушай, Николай, зачем ты сам себе вредишь?
-Забросил хозяйство, лошадей продал,
работу бросил,
только с пьяницами водишься,
да свое добро пропиваешь?
-Хорошо ли это?
-Лучше, чем чужую жену отбивать.
-Николай, Николай, не вспоминал бы ты об этом.
-Вот как?
-А о чем же мне вспоминать, для кого работать,
о ком заботиться?
-А хотя бы о себя самом.
-Не бойся, о себя самом я забочусь!
-Продаю, раздаю, пропиваю то, что мне не нужно,
а беру только то, что мне нужно.
-А нужно мне теперь лишь одно - вот что!
-Николай, постыдись!
-Я должен стыдиться?
-А ты стыдишься?
-А эта негодница стыдится,
что по селу с тобой волочится?
-Вы имеете стыд?
-Не трогай нас.
-А ты кто такой, чтобы в этом доме запрещать?
-Какое имеешь право запрещать.
-Садись, Николай, и слушай.
-Я тебе скажу, какое я имею право.
-Ты помнишь, кто я был раньше,
еще там, в нашем селе?
-Раздолбай, забияка.
-Врешь, друг мой.
-Я был честный парень.
-Вот обиды я не любил, лжи не мог снести -
и это было мое несчастье.
-Было и нечто другое.
-Правду говоришь.
-И я тебе сейчас скажу, что еще
добавилось к моему несчастью.
-Я полюбил эту бедную девушку, сироту, Анну,
затравленную, обиженную своими извергам-братьями.
-Эта любовь была моим одиноким,
самым дорогим сокровищем,
она, могла бы из меня сделать доброго,
порядочного человека.
-А ты, Николай, вместе с теми извергами-братьями,
украл у меня это одинокое счастье.
-Я украл?
-Господи, что это делается на свете?
-Мир переворачивается вверх ногами?
-Я, лишенный чести и покоя, втоптанный в болото,
а по-твоему выходит, что я вор?
-Не хватайся за голову, Николай!
-Ведь твоя совесть,
тебе же говорит, что моя правда.
-Врешь, не просил ее,
она еще и благодарна была...
-А ты, видишь, ее благодарность.
-Это ты, по вражески, приворожил ее.
-Ты имел три года жизни, что бы приворожить
ее к себе, почему этого не сделал?
-Потому что я не волшебник - вот почему!
-Потому что ты тряпка, а не мужик - вот почему!
-Кто тряпка? - Я тряпка?
-Не я же.
-Я тебе сейчас покажу, что я не тряпка.
-Вон из моего дома!
-Иди спать, Николай, ты пьян.
-Не пьян я, пошел вон из моего дома!
-Не уйду, здесь и заночую, если мне захочется.
-Уступи, Михаил, не доводи меня до ярости.
-И не доводи себя до ярости, это не хорошо.
-А я действительно у тебя заночую.
-А завтра, вместе поедем в город.
-Вместе? - Зачем?
-Знаешь эту бумагу?
-Черти бы её знали, а не я!
-Не мешало бы и тебе его знать.
-Здесь, и о тебе кое-что написано.
-Про меня? - А что там?
-Приказ суда, чтобы тебя опять туда привести.
-Иуда!
-Ты снова с той стороны под меня копаешь?
-Опять хочешь меня уничтожить совсем?
-Что ты сделал?
-Знаешь ли ты, что тебе будет за это?
-Не мне, а тебе.
-Нет, тебе!
-На, тебе раз!
-На, получи два!
-Николай, в сторону!
-Ты сама в сторону!
-Я его и так не боюсь.
-Пусти, говорю тебе.
-Не пущу!
-Дурак, с этим не шути.
-Вот тебе моя шутка!
-Что с тобой, Михаил?
-Кровь! Кровь!
-Ничего, ничего.
-Ты ранен, Михаил, где рана?
-Говорю же тебе, мне хорошо и не болит.
-Николай, чего стал и трусишься?
-Дай руку!
-Спасибо тебе!
-Ты оказал мне большую услугу,
и я не гневаюсь на тебя!
-Я хотел и сам себе такое сделать,
но рука не поднялась.
-Михаил, сердце мое, скажи, где у тебя рана?
-Говорю тебе, всё хорошо и лекарств не надо!
-Быстрее, идите сюда!
-Ой горечко, жандарм убитый!
-Неужели неживой.
-Николай, Анна, что же это?
-Что вы, остолбенели?
-Господин староста, оставьте их в покое!
-Они не виноваты!
-Это я, сам.
-А у тебя что случилось,
зачем на себя руки наложил?
-Так было надо.
-Анна! - Николай...
бывайте здоровы... и простите.
-Михаил, Мишенька, на кого ты меня покидаешь,
как мне без тебя на свете жить?
-Анна, успокойся, разве тебе нет для кого жить?
 

////////////////////////////