Серенада палачу (1951 год). Фразы и цитаты из фильма

Sérénade au bourreau (1951)

Все фразы и цитаты

 СЕРЕНАДА ПАЛАЧУ
ТИШИНА
Дом отдыха
ПРОФЕССОР
В.А.ШОМБЕРГ
Вы мне больше не нужны.
Как, господин профессор?
Я думал, вас не будет весь день.
Я смог освободиться
раньше, чем думал.
Значит, вы сами
проведёте обход?
Нет, я иду к себе.
Что, Роза, вы приняли
меня за призрак?
Простите, господин профессор,
но я... - Мадам у себя?
Не знаю, месье. Думаю, нет.
Ваша точность
поистине поразительна.
Ирен? Ирен!
Ирен!
Почему вы не сказали мне,
что мадам нет дома?
Добрый день!
- Вы уже вернулись?
Похоже на то. Есть новости?
Отец Улисс выписывается
завтра утром. - Я знаю.
Он хотел бы повидать вас.
- Пригласите его в мой кабинет.
Хорошо, месье.
Да? - Отец Улисс,
господин профессор.
Хорошо.
Добрый день.
Господин профессор...
- Садитесь, пожалуйста, святой отец.
Я не хотел покидать вас,
не поблагодарив за моё исцеление.
Да, да! Исцеление
поистине чудесное.
Вы - последний, кого
должно изумлять чудо.
Пути Господни неисповедимы.
Но все дороги ведут к нему.
Иногда с помощью человека неверующего,
очень учёного и проницательного. Как вы.
Вы были не самым
трудным пациентом.
Многие старые колонисты
подвержены алкоголизму.
Смертный грех! - Скажем так,
распространённый порок, святой отец.
Поверьте, вы не доставили
нам особых хлопот.
У нас есть пациенты с гораздо
более... загадочными недугами.
Хотите познакомиться
с некоторыми из них?
Охотно. Я помолюсь за них.
Небольшая молитва...
как знать...
Но скажите... а как же
профессиональная тайна?
Разве мы оба не исповедники?
Идёмте, святой отец.
Матерь божья,
ведь это же шпионаж!
Я наблюдаю за тяжелобольными,
чтобы лучше лечить их.
Их реакции, когда они думают,
что одни, очень ценны для меня.
Узнаёте его? - Чтобы узнать,
сначала нужно познакомиться.
Весь свет его знает, его
фотографии были повсюду.
Дидье Лоран. - Лётчик?
- То, что от него осталось.
Идёмте дальше.
Теперь здесь.
Она слушает записи Мевы - одного
из величайших голосов столетия.
Великолепный голос.
Великолепный, но хрупкий.
Он разбился два года назад.
И голос Мевы теперь
существует только в записи.
Но почему она плачет?
- Потому что она и есть Мева.
Интересно, не так ли?
Интересно, по-вашему?
Чудовищно печально, так.
Именно это я и имел в виду.
Вы видите, святой отец, своё
небольшое этическое заблуждение.
Вас мало затронули неврозы.
Каждый несёт свой крест.
Мой показался мне тяжёлым.
- Вы почти вылечились.
Но будьте осторожны с рядом
мелких машинальных жестов.
Таким, например,
как в данный момент.
Манера поглаживать свой палец.
От вас ничего не ускользает.
- Это моя профессия.
Не волнуйтесь, это я ищу
своё обручальное кольцо.
Обручальное кольцо?
- Да, простите, но я женат.
На очень славной
женщине, кстати.
Вы шутите?
- Увы, нет.
На костюм внимания
не обращайте.
Но в церкви я не был с момента
моего первого причастия.
Простая маскировка.
Позвольте представиться...
Комиссар Улисс Леон Фурасс,
Территориальная безопасность.
Если скажу, что мне приятно,
вы мне не поверите.
Что вы хотите?
- Дать вам совет.
Закрывайте лавочку
и исчезайте.
Так просто?
- Проще некуда.
Поймите, Шомберг, вас освежуют,
поджарят, подрумянят, обуглят.
Да, я в курсе.
Там, за этим Ренуаром,
один высокопоставленный
персонаж пускает слюни,
размышляя над своими
историческими словами.
Ещё у вас есть
известный дипломат,
ставший эксгибиционистом
между двумя посольскими миссиями.
И писатель, являющий славой
Франции и позором своей семьи.
Этих вы не покажете.
Но они служат вам ширмой
на случай тяжёлого удара.
Благодаря им вы не будете
спать сегодня ночью в тюрьме.
И я даю вам 48 часов,
чтобы всё ликвидировать.
Вы очень любезны.
Ваша встреча сегодня
днём не состоялась.
Поэтому вы так
быстро вернулись.
Ваш корреспондент арестован.
Но я расскажу, что
он хотел вам сообщить.
Вильгельм Майстер.
Вильгельм Майстер, которого вы
целый год укрывали за этим Моне,
застрелен прошлой ночью, когда
хотел пересечь итальянскую границу.
Я не укрывал его, а лечил.
Как других военных преступников,
побывавших у вас... транзитом.
Простая гуманность.
- Хорошо!
Но подобной гуманностью
не стоит хвалиться.
К тому же она была
небесплатной. Верно?
Она длилась годами.
Теперь кончено. Она мертва.
Но я скажу вам что-то хорошее.
Вам повезло, Шомберг.
Поэтому поспешите ликвидировать
ваши скрытые наслаждения и...
убирайтесь. Так будет лучше.
Когда человек упрямится,
никто не знает, что с ним
может произойти в жизни.
И помните о своей тайне.
Вы ведь знаете? Верно?
А, это вы...
Как дела?
Смотрите, господин профессор,
как это любопытно.
Как жизнерадостно выглядят эти
цветные пятна на тёмной ткани.
А ведь если подумать...
этот Крест -
бомбардировка Берлина,
одна из самых смертоносных.
Крест Виктории -
налёт на Кёльн.
Эта розетка - Гамбург.
Гамбург... тысячи...
многие тысячи жертв...
женщин, детей,
сожжённых фосфором.
Сверху мы даже
не слышали их криков.
Можете вы, господин профессор,
избавиться от этой униформы?
Несомненно. Это легче,
чем от ваших воспоминаний,
но именно ваши воспоминания
убивают вас.
Сколько вы мне за них дадите?
Ведь в сущности это вопрос цены.
Вы сами мне так сказали.
Да, я это говорил...
- И вы мне солгали?
Я ошибался.
Но тогда?..
Тогда что со мной станет?
- Дидье, вы сильный человек.
Годами вы принимали смерть.
- Более-менее, да.
Особенно мы принимаем
чужую смерть.
За полгода, что вы здесь,
было сделано всё,
чтобы спасти вас.
Но не замечено никакого прогресса.
Ваша одержимость столь же сильна.
Шум, огонь - и вы в шоке.
Сегодня вас потрясает один
лишь вид вашей униформы.
Я советовался с ассистентами,
и мы сошлись во мнении.
Значит, мне конец, да?
И как по-вашему,
сколько это продлится?
Срок не может превышать года.
Подумать только, я мог
разбиться в блеске славы!
Знаменитая пуля в лоб.
С ней смерть на поле брани
становится истинной радостью.
Тогда как у меня год, чтобы
сдохнуть здесь, как крыса.
Крыса, успевшая испугаться.
- Не здесь.
Завтра клиника закрывается.
- Как это, завтра?
Да, Коллегия врачей
устроила мне проблемы.
К тому же, сейчас вас
бессмысленно запирать.
Что это?!
- Ничего.
Хлопнула какая-то дверь.
Возвращайтесь к жизни с людьми.
Вы опасны только для самого себя.
Воспользуйтесь несколькими
месяцами передышки.
День счастья порой лучше
долгого существования.
Какой идиот это сказал?
Столетний долгожитель?
Будьте мужественны. Герою
это должно быть легко.
Сигарета и рюмочка рома
для приговорённого...
Мой бедный дорогой друг...
вы ведёте себя неразумно.
Как вы можете так
говорить со мной?
Вы знаете, что я не из тех,
кто способен расплакаться,
но привязанность, которую
я всегда питал к вам,
должна помочь вам понять.
- Простите...
Ничего. Куда вы отправитесь?
Не знаю. Возможно, к моему
бывшему механику в Антибы.
Я навещу вас. Постарайтесь
ни о чём больше не думать.
Такой человек, как вы, должен
смело смотреть смерти в лицо.
Да... если бы знать,
как оно выглядит.
До встречи.
Ты уверена, Роза? Уверена?
Я ни в чём не уверена.
С ним ни в чём нельзя
быть уверенной.
Да? Войдите!
Добрый день, Ирен.
Я вам не помешал?
Вам ещё нужна ваша
горничная? Нет? Спасибо.
Нет, Ирен, не извиняйтесь.
Лётчики всегда коллекционировали
успехи у женщин.
Вы ошибаетесь, Вильям.
Не понимаю, что вы имеете в виду.
Я не знакома... с Дидье Лораном.
Моя дорогая, вы слишком
хорошо воспитаны,
чтобы принимать
в постели незнакомца.
К тому же, это имеет лишь
относительное значение.
Я уже уладил вопрос,
связанный с нашим другом.
Вильям! Что вы сделали?
Поставил ему диагноз. Дидье
Лоран был моим пациентом,
бедолагой, судьбу которого
я держал в своих руках.
Его нервы его подвели.
Когда он прибыл сюда, то был
в весьма прискорбном состоянии.
Я почти вылечил его.
- Он вылечился.
Откуда вы это знаете,
если не знакомы с ним?
Тем не менее этот
выздоравливающий всё ещё...
близок к своему неврозу.
Достаточно предсказать
ему худшее...
продолжая поддерживать
его одержимость...
И всё кончено -
могила открыта.
Я дал ему год жизни.
Он меня не подведёт.
Я спасу его! Слышите? Спасу!
Оставьте эти глупости.
Теперь это наше с ним дело.
Вильям! Ради всего святого...
Святые не спят с моей женой.
Я... я больше не увижу его.
- В этом положитесь на меня.
Между нами существует
очень серьёзное непонимание!
Вы забыли, что я
любил вас, Ирен.
Вы поймёте, что я не могу
доверять вам по-прежнему.
Вы знаете слишком много.
Слишком много важного,
к сожалению, моя дорогая.
К чему плакать?
Разве я плачу?
Человек, который потерял
всё, потеряв вас?
Эй, хозяин!
- Чего вам?
Заправиться.
- Эй, Оноре, давай!
А сами не можете обслужить?
Что, мне вас обслуживать?
А зачем мне тогда помощник?
Чтобы он глазел,
как я обливаюсь потом?
Чудаки люди...
Вот и я, мой капитан.
Итак, что скажешь, Жильбер?
Ах, да! Я был в клинике,
расспросил привратника.
Мадам Шомберг там больше нет.
Он даже не знает,
когда она уехала.
Всё шито-крыто.
А её горничная?
- Исчезла вместе с хозяйкой.
Я видел профессора. Вид
у него не слишком весёлый.
Похоже, он всё ликвидирует.
Никого не осталось. Полный разгром.
Счастье ещё, что вы
вылечились, мой капитан.
Не зови меня больше капитаном.
- А как тогда мне вас звать?
Называй меня Дидье
или Лоран, как хочешь!
Месье Дидье? Нет, нет,
это совсем не звучит.
Слишком цивильно. - А ты
думаешь, ты ещё солдат?
Солдат не солдат,
но авиационный механик.
Это было весело. - Весело...
Да, для тебя хорошее было время.
Не шутите, мой капитан.
Когда старики с прошлой
войны говорили мне подобное,
я впадал в ярость. А теперь
бывают дни, когда я понимаю,
что продажа бензина туристам -
это верный кусок хлеба.
Ты тоже помнишь?
- И не говори!
Простите, мой капитан! Но есть
вещи, которые не забудешь.
Вот помните вы
налёт на Кёльн?
Да. 12 февраля 43-го.
Точно. Левый двигатель
с самого начала барахлил.
Я сказал Огюсту,
что проблемы с маслом.
А Огюст решил, что
всё дело в насосе.
Жильбер...
Ты действительно думал
только о своих моторах?
Ну же, мой капитан...
Жильбер! - Да?
- Мой капитан, стол накрыт.
Вкусный суп с базиликом.
- Ну, тогда к столу.
Скорее, скорее...
- Погоди минутку!
Кстати, мой капитан...
- Да?
Сегодня представление цирка
"Мондиаль". Я возьму три билета?
Обожаю цирк.
Сходим, мой капитан!
Эй, Мели, смотри... Смотри!
- Не могу, мне страшно.
Она чертовски ловкая,
эта мышка.
Жильбер, уведи меня.
Уведи меня немедленно.
Что такое, мой капитан?
- Помоги мне.
Это классика. Как парашют,
который не раскрылся.
Что поделаешь?
Такова жизнь.
Всё-таки это стремительное
решение. - Да, стремительное.
Что такое? Вы закрываетесь?
Как видите, мадемуазель,
всё ликвидируем и уезжаем.
Но почему?
Знаете, когда дела идут хорошо,
всегда найдутся завистники.
А профессор? - Он здесь.
Ненадолго, но всё ещё здесь.
Хотите его видеть?
- Да.
О, вы увидите, что здесь
многое изменилось, мадемуазель.
В доме нет ни дисциплины,
ничего...
Настоящий сумасшедший дом.
Итак, господин профессор,
мы договорились.
1 миллион 800 тысяч
за Сальвадора Дали.
Что касается всего остального,
то... скажем... 45 миллионов.
У вас была прекрасная
коллекция картин.
Вам, наверное,
больно их продавать.
Вы заблуждаетесь, Маркус,
я не привязан к вещам.
До свиданья.
- До свиданья.
Вся сумма будет у вас
в распоряжении завтра.
О-о, Пола! Входите.
Какой приятный сюрприз.
- Вы сразу узнали меня?
Я никогда не забываю
тех, кого лечил.
Наверное, у вас в голове
целая коллекция монстров.
На этих стенах тоже была
замечательная коллекция...
картин мастеров, и смотрите,
как здесь всё стало чисто.
Окончательно.
И потом, маленькая девочка,
которую преследует идея...
о смерти, - не чудовище.
Монстры дорожат жизнью.
Везёт же им.
- Чего вы хотели?
Я немного задолжала вам.
- Я об этом забыл.
25 тысяч франков.
- Вы нажили состояние?
Это всё, что у меня есть.
- Тогда сберегите их.
Не знала, что вы так добры.
- 25 тысяч - это не доброта,
поверьте. Денег у меня
не так уж много.
Мне они больше не нужны,
господин профессор.
Я не смогла привыкнуть к жизни.
Ничего не могу для вас
сделать: клиника закрыта.
Я бы и не вернулась. И вообще,
я не думаю больше о самоубийстве.
Не понимаю.
Одна из моих цирковых подруг
разбилась вчера вечером.
Наездница? - Нет.
Воздушная гимнастка.
Я несколько месяцев
тренировалась вместе с ней.
После вчерашнего вечера
я займу её место.
Вы можете принять
эти деньги. - Нет.
Послушайте, Пола, можете
вы оказать мне услугу?
Хотела бы...
Но мне кажется, что у меня
осталось немного времени.
Я хотел бы познакомить вас
с одним из моих друзей.
Пациентом? - Возможно.
Мужчиной, который хочет жить.
Вы думаете, это заразно?
- Я прошу вас согласиться.
Не вижу, к чему вы клоните.
Мужчина, желающий жить...
Женщина, желающая умереть...
К чему, по-вашему, это
приведёт? - К катастрофе.
Испугались?
До свиданья, дорогая,
и до скорой встречи.
Разуй глаза, болван!
Эй, это ведь ваша машина?
- Да, естественно.
И вас не волнует, что творит
этот засранец?! Прискорбно.
Убери ноги!
До чего же сейчас
разленился народ...
Наверно, устал смотреть,
как мы с тобой работаем.
Слабовольные люди...
Оставь их в покое.
Прошу прощенья, месье.
- Что-то не так, мадемуазель?
Да. Вы хозяин?
- Он самый.
Мне посоветовали ваш пансион.
Хочу немного пожить здесь.
Отличная идея. А кто
посоветовал? - Зритель.
Да? - Я выступаю
в цирке "Мондиаль".
Вы артистка?
- Воздушная гимнастка.
Гимнастка?
- В общем, займу её место.
Ясно. Я займусь вашим
багажом. - Спасибо.
Видишь, Фирман,
мне всё нет покоя.
Эй, хозяин! Куда пропал
ваш парень с моим колесом?
А чего вы так орёте
на таком солнце?
Солнце у нас здесь,
месье, принято уважать.
Точно! - Дальше некуда! - Что
ты хочешь, люди не понимают...
Простите за нескромность,
вы сюда надолго? - На неделю.
Мы уезжаем после представления
вечером в воскресенье.
Его колесо! Его колесо! Только
и разговоров о его колесе...
Вот увидите, здесь такой покой.
Конечно, тут не отель
"Эден-Рок".
Зато меньше чванства.
Ни миллиардеров, ни коронованных
особ, ни министров.
В "Петанк" кого ни попадя
не берём. Зато кругом свои.
Это точно. Оноре, проводи
мадемуазель. Номер три.
Да, хозяин.
- Держи! - Спасибо.
Скажите...
- Мадемуазель?
Этот месье... он тоже -
пансионер отеля?
О, да! Это капитан хозяина.
Военный ас. Дидье Лоран.
Вам больно?
- Пустяки.
Лодыжка? - Не терплю,
когда меня трогают.
Решительно, вежливость -
глупая штука.
Вы падаете с неба, а я имею
глупость побеспокоиться.
Забавно, я хотела познакомиться
с вами, но так неудачно вышло.
Хотели познакомиться со мной?
- Да. Месье Дидье Лоран.
Значит, вы со мной знакомы?
- Только имя, и всё.
Я вашего даже не знаю.
Меня зовут Пола Уоллес,
22 года, цирковая акробатка.
Ну а я - Дидье Лоран,
как вы уже знаете,
31 год, без профессии.
Вы были лётчиком?
Военный ас?
Ну, это не профессия.
В 39-м я был студентом.
Пошёл воевать.
И вот я здесь.
Всё ещё живой, но...
бесполезный. Я оставил
позади своё будущее.
Так что сами видите -
без профессии.
Цирковая акробатка?
Очевидно, ещё одна профессия,
не имеющая большого будущего.
По сути, мы из одной
семьи. - Я сирота.
Зачем вы хотели познакомиться?
Начитались статей в газетах...
и хотели узнать, достоин ли я,
как говорится, своей легенды?
Придётся вам, мадемуазель,
взглянуть фактам в лицо.
Я забыл свою легенду где-то
под руинами, на кладбище.
Ничего в руках.
Ничего в карманах.
Я даже не могу
найти свою легенду.
Дело не в этом.
- Тогда в чём?
Ах, да, "Диманш матан"
опубликовала статью,
назвав меня сумасшедшим.
Это вас заинтересовало?
Позвольте мне заметить...
- Заметить что?
Что моё поведение
доказывает их правоту, и что?
Я имею право быть сумасшедшим!
И даже раздражённым,
если мне это нравится.
Я устал, мадемуазель.
Я устал и болен.
Поэтому хочу, чтобы
меня оставили в покое.
Я - не диковинный зверь
и не кинозвезда.
Я не раздаю автографы.
Ничего! Слышите? Ничего.
Ладно, я проиграл.
Идём, угощу тебя пастисом.
Мели, дай нам пастис.
Месье? - Скажите, мадам,
месье Лоран живёт у вас?
Точно, месье.
Он сейчас спустится.
Хорошо. Налейте мне
виски, пожалуйста.
О, Пола...
Вы уже здесь?
Вы позволите?
Здесь или где-то ещё
следует быть.
Почему вы мне не сказали?
- Хотела прежде увидеть его.
Прежде чего? Прежде,
чем я узнаю? - Возможно.
Странная идея. Зачем? - Чтобы
узнать, смогу ли я это вынести.
Хотя бы пару часов.
- И как?
Думаю, да. Это забавно.
Да... Тоже точка зрения.
О, простите!
Дорогой Дидье!
Я проходил мимо, собираясь
пообедать в "Эден Рок",
хотел пожать вам руку и вдруг
встретил одну из наших друзей.
Мы уже познакомились.
Я рад. Вы будете чувствовать
себя менее одиноким. Отлично!
Простите, мне пора.
Поболтайте вдвоём. У вас
найдутся общие воспоминания.
Впрочем, не уделяйте им
слишком много внимания.
Что ж, мы поговорим
о дожде и ясной погоде.
И о бурях.
Не забывайте про бури.
Я доверяю вам.
Он говорил обо мне? - Вы не дали
мне времени поведать вам об этом.
Простите. - Если хотите, мой
капитан, мы накроем вам здесь.
Если это вам не слишком
трудно, можете. - Спасибо.
Что это, Жильбер?!
- Ничего, мой капитан, ничего.
Это мотоцикл.
- Мотоцикл? - Да.
Разумеется, мотоцикл...
Господин комиссар,
каким добрым ветром?..
Окажете мне честь
преломить со мной хлеб?
Нет? Тогда виски?
Официант, виски!
- Хорошо, месье.
Не сердитесь, что я вас
побеспокоил? - Это неважно.
Бывают дни, когда хочется
побыть наедине с собой.
Как мадам Шомберг?
- Прекрасно, прекрасно...
Она сейчас в круизе
на моей яхте.
Думаю, она счастливая
женщина. Я очень её балую.
Она очень милая.
А я хотел вас поздравить.
Да, мы очень вами довольны.
Покладистость и благоразумие.
Вы удачно всё ликвидировали,
упрочив себе состояние.
Для скромной жизни мне
достаточно. Я не корыстен.
Да, вы, скорее, азартны.
Кстати, не наживайте себе
неприятности из-за капитана.
Я имею в виду Дидье Лорана.
Он ушёл, как все. Меня
он не занимает. - Браво.
Но тогда зачем вы
остались здесь один?
Зачем только что
навестили его в отеле?
Зачем навязали ему
девушку, а? Зачем?
Я вас не понимаю.
- Жаль.
Если бы я мог задержать вас,
вы уверовали бы в юстицию.
Понимаете? В любом
случае хочу сказать,
что вам было бы лучше
исчезнуть со сцены навсегда.
До свиданья, господин профессор.
Официант! Ещё виски.
Вот так я оказался в клинике.
Иными словами, когда герой
смотрит на себя в зеркало,
он видит убийцу.
- Да, примерно так.
И вы вылечились?
- В общем... мне стало лучше.
Вы кажетесь мне очень нервным.
Похоже, что через год
это всё устроится.
Всего лишь вопрос времени.
Время... никогда не кончается.
Закончится через 48 часов.
Не серьёзно. Покой.
Спасибо.
- Большое спасибо.
Теперь ваш черёд.
Откровенность за откровенность.
Со мной вышло достаточно смешно.
Когда меня доставили
в клинику Шомберга,
я мечтала только о смерти.
Две попытки самоубийства
за шесть месяцев.
В вашем возрасте? - В 20 лет
покончить с собой легче.
Несчастная любовь?
Естественно. В таком
возрасте не умеешь жить.
А сегодня?
- И сегодня не хочется.
Как это странно...
Такая отчаявшаяся, как я?
Сдохнуть можно!
Ну, если вам так хочется
острить... - А почему нет?
Ведь отчаяние...
это так красиво!
Изумительно. Разве что...
портит цвет лица.
И потом, когда кончаешь
с собой, нужно наверняка.
Если упустишь смерть,
как упустил свою жизнь,
остаётся только отчаяние.
И даже меньше.
Вы не понимаете,
о чём говорите.
Остаётся только пустота.
И даже её не остаётся.
Есть только скука.
Смертельная скука.
Но вы же не повторите
это? - Видит бог, нет.
Шомберг излечил меня
от добровольной смерти.
Моя профессия излечит
от остального. - Цирк?
Я воздушная гимнастка.
Гимнастка? О, вечером
в воскресенье я видел...
В воскресенье?
Ах, да, несчастный случай.
Знаете, это не помешает мне
вернуться к репетициям. - Что?
Не делайте такое лицо.
Ну, если вы считаете свои
разговоры утешительными...
Тем не менее,
спокойной ночи.
Ну как, вам весело? - Весело?
Вы знаете такие слова?
Прежде всего, я никогда
не скучаю, мадемуазель.
Я нахожу жизнь удивительной.
И если на меня нападает хандра,
то при мысли
о расставании с жизнью.
Раз вы почти здоровы, то вправе
умереть в собственной кровати.
Попозже... когда у вас
не будет ни волос, ни зубов,
и старая дама будет
пичкать вас лекарствами.
Она станет вашей вдовой.
По-вашему, это нормально?
Что мне вам сказать?..
Вчера я видел, как
вы выходили из воды.
Может, у вас и грустное лицо,
но тело - очень жизнерадостное.
Жаль, что одно
не бывает без другого.
Это ваш маленький мозг
пытается мстить животному,
которое хочет лишь жить.
Гордыня - мерзкое слово.
Мысли старухи, скрывающейся
в голове ребёнка.
А кто у вас в голове?
Мертвецы. Это совсем
не одно и то же.
Мёртвая любовь может гнить.
- Но вы не умерли вместе с ней!
И у вас нет никаких причин
умирать из-за неё.
Есть много других причин.
В том числе причина
быть счастливой.
Вы говорите, как простушка.
Быть счастливой!
Что это такое по-вашему?
С радостью любить
друг друга полгода,
а потом годами тосковать
вместе в одной постели?
Потом... но всё-таки
через полгода.
Нужно много терпения.
А у меня больше нет даже
времени быть терпеливой.
И что нам здесь делать?
- Ничего. Дышать.
Разве здесь не красиво?
- Да. Но ничего не доказывает.
Для хорошего самочувствия
не нужны доказательства.
Но вы-то явно недовольны.
Когда стольким принёс смерть,
дыхание жизни уже достаточно.
Для чего?
- Не знаю.
Чтобы дышать.
Хорошо?
- Да. Хорошо.
Ракеты!
Ракеты, Жильбер!
Жильбер, внимание,
левый двигатель!
Помье, берегись зениток!
Помье, начинаю пикировать!
Внимание! - Дидье! Дидье!
- Внимание, бомбардировка!
Дидье, всё в порядке.
Идите назад.
Это фейерверк в "Эден-Рок".
Вспомните, как в детстве вы
кричали: "Голубой! Красный"
Да. Это всего лишь фейерверк.
А в тот раз был
простой мотоцикл.
Почему вы сказали мне,
что вылечились?
Потому что не люблю жалость.
Шомберг предупредил, что мне
осталось всего несколько месяцев.
И что? - Мне нечем было
хвалиться, особенно перед вами.
Если бы я могла взять вашу смерть
на себя, это всё устроило бы.
Нет, ничего не устроилось бы.
Даже если бы получили моё
здоровье, железное здоровье?
Нет.
- Почему нет?
Вы уже разлюбили жизнь?
- Думаю, разлюбил бы без вас.
Это же комплимент...
Ей-богу, Дидье,
вы ухаживаете за мной.
Да, странная идея - говорить
о любви у кладбищенских ворот.
Нет, Пола, не улыбайтесь.
О-о, со мной такого давно
не случалось. Уже и забыла.
Вы понимаете? До встречи
с вами я боялся смерти.
Стать каким-то скелетом -
об этом даже думать жутко.
А я думал всё время.
Но жить, когда вас не будет
рядом, думаю, это ещё хуже.
Вы сошли с ума.
- Немного, знаете ли.
Пола... я люблю вас.
Вы меня едва знаете.
- Мы так торопимся...
В общем, вам достаточно
подумать о моей смерти,
чтобы забыть о своей.
Может, это и есть любовь.
Да, Пола, возможно, это она.
Мой бедный Дидье, что
я могу сделать для вас?
Всё.
- Это такая мелочь...
Уж поверь мне, Фирман!
- Вечно ты всё преувеличиваешь.
Я преувеличиваю...
Парижанин же!
Мне пришлось почти толкать
их в одну кровать.
Вот именно! Почти.
Всё-таки в прежние времена
мой капитан был шустрее.
Главное - то, что сейчас.
- Чтобы победить, нужно побеждать.
Слышал бы ты эту серенаду...
А ты подслушиваешь у дверей?
- Этого даже не требуется.
Нет?! - Патрон, это в третий
номер. - Ну вот... видишь?
Вернёмся ко мне.
Ты сказал, я преувеличиваю.
Знай, что я никогда
не преувеличиваю.
Доброе утро. Ваш завтрак.
Поставьте сюда.
- Прошу. - Спасибо.
Спасибо, милочка, спасибо...
- Приятного аппетита.
Тебе налить?
- Да.
Молока?
- Немного.
И много кофе?
- Много.
Сахар...
Знаешь, Пола...
этой ночью я думал.
О-о! У тебя было
время подумать?
Да. Я еду в Париж.
Найду там работу.
Я думала, ты ничего не умеешь.
Именно. Значит, буду гидом
для богатых иностранцев.
Ах, так? Кабаре,
голые женщины?
Примерно так.
Но немного избирательней.
Более закрытые круги и более
одетые женщины. Это дороже.
Пока они получают то,
за что платят.
Говорят, для обирания богачей
такой парень, как я, незаменим.
Вызываешь доверие?
- Это невероятно.
Как-то меня даже попросили
надеть свою униформу.
Наверно, это тоже профессия.
Может, и не профессия, но
слесарь зарабатывает меньше.
У нас не было времени
изучать нравственность.
Ты прав. Пусть проповедники
добродетели сами подают пример.
А потом и мы подумаем.
Ты согласна? - Я сделаю,
как ты хочешь, дорогой.
Тогда уедем вдвоём.
- Когда?
В воскресенье днём,
в два часа.
Мне нужно быть в Париже утром
в понедельник, крайний срок.
Иначе обойдутся без меня,
меня уже предупредили.
Ты поедешь один, Дидье.
- Почему?
Я уеду следом после вечернего
представления в воскресенье.
Ну, нет! Теперь
с трапецией покончено.
Меня некем заменить.
Я не могу подвести их.
Цирк - это вся моя семья.
Пола, девочка моя, не возвращайся
туда, умоляю тебя.
Я вернусь. И потом,
опасности больше нет.
Пока ты жив, никакой
опасности не будет.
Клянусь тебе.
- Любовь моя...
Ну же, дорогой мой...
не волнуйся.
Пусть это было бы позади...
- Твоя очередь, детка.
Я готова. - Не хотите пройти
в зал? - Нет, нет, спасибо.
Она первый раз выходит
на публику... - Да.
Малышка классно работает.
- Да, та работала тоже классно.
Уж лучше бы я получил
пинок под зад.
Похоже, это рассмешило бы
их ещё больше.
Да замолчите же вы, наконец!
Простите...
- Что это с ним такое?
Не обращай внимания.
- Да? - Понимаешь?
Это парень малышки Полы.
- Ясно, то ещё положеньице...
А малышка неплохо
справляется. - Да.
Кажется, будто она всю жизнь
только этим и занималась.
Её флажок безупречен.
И нырок назад - потрясающий.
Я быстро... Мне нужно
переодеться. И сразу к себе.
Дорогая, я так боялся...
- Я тоже.
Спасибо, господа.
Простите...
Дамы и господа, прошу вас
сохранять спокойствие.
Пожалуйста, вернитесь на свои
места, представление продолжается.
Скорее, на арену!
Бедная малышка... Так
что вы думаете, доктор?
У неё переломы обеих ног.
Я обследую её в клинике.
По-вашему, она выкарабкается?
- Будем надеяться. - До свиданья.
Месье Лоренци, пожалуйста?
- Месье Дидье Лоран, вероятно?
Да.
- Посыльный!
Проводите месье Лорана
к месье Лоренци.
Спасибо.
- К вашим услугам.
Наконец-то, мой капитан!
Мой капитан... - Месье...
Я ждал вас с нетерпением.
Да, но из-за непредвиденных
обстоятельств...
я должен через час
вылететь в Нью-Йорк.
Вы едва не опоздали.
Идёмте, идёмте...
Вы не знакомы?
Джузеппе, мой секретарь.
Не стоит на него полагаться.
Но нежное создание...
Садитесь, садитесь.
Итак, мы с вами
договорились, мой капитан?
Да, но если вы
уезжаете в Нью-Йорк...
Не имеет значения!
Кто уедет, тот вернётся.
Я приготовил вам чек.
Джузеппино, дай капитану чек.
Чек удобный. Очень удобный.
На ваши первые расходы.
Но что с вами такое?
Всё ещё больны?
Лечение у Шомберга не было
успешным? - Было, только...
этой ночью в поезде мне
приснился дурной сон.
Кошмар.
Прискорбно. А вот я
сплю, как ребёнок.
Правда, Джузеппино?
Мне даже выписали штраф
за то, что сорвал стоп-кран.
Это неважно. Я быстро всё
улажу. Едем на аэродром.
Прошу меня простить, но я
жду телефонного звонка здесь.
Браво, дорогой мой.
У вас каникулы.
Развлекайтесь.
Я вернусь через две недели.
Вам нужен такой парижанин, как
я, чтобы сделать первые шаги.
Это будет очень весело. И выгодно.
Очень выгодно для всех.
Но теперь мне пора.
Самолёт, Нью-Йорк.
Простите меня, синьор.
Значит, договорились?
Месье Дидье Лорана
просят к телефону.
Да, иду. Вы позволите?
Прошу вас. Значит, вам
звонят? Снова девушка?
Ох, уж эти лётчики!
Всегда такие ветреные...
Будь осторожен, Джузеппе!
Итак, увидимся через две недели.
Я вернусь, и мы займёмся
удивительнейшими вещами.
До скорого! Я очень,
очень рад. - Спасибо.
Идём! Идём скорее! Вперёд!
Алло, говорите!
Мадемуазель, я - месье Дидье
Лоран. В какую мне кабину?
В шестую, месье.
- Спасибо.
Алло, да? Не знаю.
Соединяю с регистратурой.
Не вешайте трубку, месье.
Алло? Алло, да?!
Как, это ты, Жильбер?
Но что случилось?
Ну, говори же! Говори!
Несчастный случай?
Падение?
И она... она...
Она жива.
Нет. Нет, скажи ей,
что я вернусь.
Я вернусь завтра.
Скажи, что я буду рядом с ней.
Я больше не покину её.
Я буду рядом всегда.
Пола поправится.
Да, Жильбер…
Да, я тебя жду.
Я никогда не была
так счастлива.
Если б не было беды...
Беда уже случилась. Но она
промахнулась с ударом.
Думаешь, это конец? - Теперь
она нас больше не настигнет.
Но ты и бегать не можешь.
- Это вопрос нескольких недель.
К тому же, я тебя
украду. Спрячу.
Мир мал, но Париж велик.
Беда не сможет нас найти.
Когда мы едем? - Лоренци
ждёт меня в понедельник.
Думаешь, в Париже будет
так же красиво, как здесь?
Везде, где мы вдвоём,
будет солнце, обещаю.
Ты слышал?
- Да, кто-то охотится.
А ведь прежде, Дидье, было
достаточно малейшего шума...
Да, верно. - Видишь,
ты тоже вылечился.
Думаешь? - Жаль, что
профессора здесь нет.
Он сказал бы нам... - Что
счастью медицина не нужна.
Скажите, мой капитан,
после фрикасе под соусом...
что вы сказали бы
про добрый буйабес?
Сегодня вечером, мой капитан,
предстоит напряжённый день.
Да, да. Вы будете пилотировать
двух моих очень хороших друзей.
Промышленники из Детройта.
Люди серьёзные, безукоризненные.
Предыдущий безукоризненный
месье, которому вы меня...
представили, выбил всё
у Денизы. Даже зуб хозяйки.
Не придирайтесь,
он за всё заплатил.
И вообще, вставной зуб у крошки
выглядит лучше, чем настоящий.
В общем, безукоризненно.
Наши друзья сегодня вечером
не хотят говорить о любви.
А что? У них нет других
тем для разговора?
Не в том дело, но... нежность
для них - нечто уникальное.
Итак, программа развлечений:
после утки с кровью -
аперитив.
В любом случае, они
выберут минеральную воду.
Это неважно.
Вы проводите их сюда...
Там вас будут ждать.
Прелестный особнячок.
Они хотят немного поиграть
в покер - меньшее из зол.
Позволим им эту
скромную фантазию.
О! Вот и они.
Посмотрите на Джузеппино!
Это дитя - улыбка весны.
Ангел Боттичелли,
спустившийся на землю.
В любом случае, ваши
друзья менее красивы.
Менее красивы? - Ага.
- Они - долларовые миллионеры.
По-вашему, это не красиво?
Добрый день!
Как ваши дела?
Да-да, с вами будет мой друг.
Только что прибыли.
Пока американцы ужинают,
Жермен проводит капитана.
Всё наготове.
Ясно, хорошо.
Прекрасное место, не так ли?
Прошу сюда.
Позвольте представить:
граф Зобровски, месье Леонар,
мистер Симпсон, мистер Гордон.
Очень приятно.
- Прошу садиться.
Итак, удачи!
- Спасибо.
Видите, как всё просто.
Вы можете их оставить:
они в добрых руках.
О, да, я верю вам... но...
кажется, мы уже встречались?
- Определённо, нет.
Вы не играете, естественно.
Идёмте сюда.
Вас ждёт великолепный
бар. Прошу вас...
Виски, мой капитан?
- Охотно.
Два скотча, Юго.
- Прошу.
Но я вас знаю...
- Не думаю.
Я ещё не имел чести
обслуживать месье.
Где же я мог вас видеть?
- Мы видим столько народу...
Ваше здоровье, мой капитан!
Ирен! Ответьте мне...
Что происходит?
Профессор с вами?
Знаю, где я вас видел.
В клинике!
Я никогда не болел.
Это ошибка.
Однако, Ирен...
Вы не узнаёте меня?
Дидье Лоран.
Это же невозможно!
Вы наверняка ошиблись,
мой капитан.
Марева всего несколько
дней во Франции.
Марева? - Вы принимаете
её за кого-то другого.
Но... подобное сходство
невозможно.
Скажите же что-нибудь, Ирен.
Это колдовство!
- Да, я немного колдунья.
Это ваш голос, ваш акцент.
Подождите.
Дайте мне вашу руку.
К чему эта комедия?
Итак... вы были больны.
Очень больны. Недавно.
Вы это и так знаете.
Клиника вашего мужа... Ирен.
Вы были очень больны.
Но теперь вы здоровы.
Совершенно здоровы.
Но... есть мужчина.
Опасный мужчина
в вашей жизни.
Очень опасный. Мужчина,
которому вы доверяете.
Он солгал вам.
Пора идти, Марева.
Вы не забыли
про наше свидание?
Вы слишком много выпили,
дорогая. Я вас жду. Месье...
Ирен... - Отпусти
меня. Я тебя прошу.
Марева - прелестная девушка.
К сожалению, она немного
злоупотребляет алкоголем.
Профессия такая...
Дидье! Где ты?
- Я здесь, дорогая.
Кажется, будто ты здесь, но
на самом деле где-то далеко.
О чём ты думаешь?
- Ни о чём.
Тогда тебе лучше
рассказать мне об этом.
Знаешь, это бедная история.
Так и мы не богаты,
Дидье. Расскажи!
Когда я был в клинике,
то у меня было...
Ты понимаешь меня?
- Я пойму.
Это глупая история.
Я спал с Ирен Шомберг.
Не хочется, чтобы ты поверила...
- Я верю тому, что ты говоришь.
Впрочем, это ничего не изменит.
Я тоже думала, что люблю.
А что осталось сегодня?
Даже воспоминаний нет.
Со мной точно так же.
Вот только она исчезла.
А вчера вечером я
снова увидел её.
Девушку в подпольном казино.
И что?
- То, что я не понимаю.
Меня пытались убедить,
что её зовут Марева.
Это не имя - это...
театральный псевдоним.
Она казалась напуганной.
Говорила без умолку.
Велела остерегаться мужчину.
Мужчину, которому я доверяю.
Шомберг.
- Почему Шомберг?
Это её муж.
- Нет. Он ничего не знает.
Дидье... - А?
- Я подумала кое-что...
Это он просил меня
познакомиться с тобой.
И правильно сделал!
- И он предвидел катастрофу.
Но, любовь моя...
счастье - это не катастрофа.
Дидье, мне страшно.
Что ещё она тебе
сказала? - Ничего.
Подошёл какой-то
мужчина и увёл её.
Я уверена, что за всем
этим стоит Шомберг.
Мы это выясним.
А теперь мне пора идти.
Этот Лоренци - подлец
редкой пунктуальности.
До встречи, моя катастрофа.
Мой милый конец света...
Вы уходите?
Оставляете мадам одну?
Ненадолго, только
купить вечерние газеты.
Идёмте, я вас подброшу.
- Хорошо, месье.
Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Фредерик! Патрон прибыл.
Где он?
- Наверху. С ней.
Что думаешь?
Я? Ничего. Здесь мне платят
не за то, чтобы я думал.
Налей. Двойной!
Решительно, дорогая Ирен,
вы ведёте себя легкомысленно.
Невероятно легкомысленно.
Вы предаёте меня?
Несомненно.
В принципе, люди, предавшие
меня, не доживают до старости.
Мне пришлось поддаться
слабости простить вас.
Простить меня?
Вы называете это прощением?
Я не существую.
Мне больше нечего терять.
Есть. Мою любовь.
Вы смеётесь надо мной!
- Нет, Ирен.
В вашем случае я неспособен
на иронию. Я люблю вас.
Поэтому что-то умерло во мне...
в тот день, когда дверь
вашей спальни не открылась.
Странное чувство,
когда подумаешь об этом.
И потом думаешь всё время.
Потому что, конечно же, вы
были уверены в моей любви.
Я вынуждена была
любить вас. - Да.
Простите меня.
- Никогда! Слышите, никогда!
Мы были сообщниками,
но любовниками... никогда!
Мне казалось, я мог так
думать. - В самом деле?
Животные тоже совокупляются,
Вильям... - Замолчите!
Почему? Я хотела обратиться
к вашему сердцу. - Бесполезно.
Вы не знаете его, Ирен.
Вы наверняка думали,
что ваше присутствие
здесь было местью.
Не против вас была направлена
эта месть. Против меня.
Я хотел убить свою любовь,
отдав её в проституцию.
Я хотел, чтобы она
умерла, понимаешь?
Чтобы избавила меня от тебя.
Но я ничего не забыл, Ирен.
Ничего.
Даже ту маленькую
девочку, какой ты была,
когда я встретил тебя
в большом отеле в Праге.
Я помню и твою
ученическую прелесть.
Отвратительно хранить
воспоминания о любви!
Мне сказали, что вы встретили
вашего друга Дидье Лорана,
что говорили с ним.
Как это прискорбно, Ирен.
Прискорбно для меня.
Для него. И для вас.
Надо было всё ему сказать.
Он был там, передо мной.
Я могла позвать его на помощь.
И что же вам помешало?
- Страх.
Да. Я испугалась.
Недостаточно, Ирен.
Недостаточно.
Я испугалась, как обычно.
Но теперь конец.
Я скажу ему всё. Всё, всё!
Крикну, что люблю его.
Боюсь, он уже занят.
- Тем хуже для меня!
Но он узнает, что я
всегда любила только его.
Захватывающее откровение.
Скажу, что вы пытались его
убить. Подло. Трусливо!
Но больше нечего бояться.
Скажу, что вы бандит.
Убийца! Чудовище!
Скажу ему, чем вы занимались
последние десять лет.
Вы были со мной больше
десяти лет, Ирен.
Но этого вы ему не скажете.
Впрочем, отныне вы ничего
не скажете. Никому.
Я буду вынужден
расстаться с вами.
Нет, Вильям, нет!
Это неправда.
Я... Я замолчу...
Вы увидите: капитан -
это всё равно, что я сам.
Вы мне льстите. - Он знает
Париж, как свои пять пальцев.
С ним вы можете ходить
повсюду. Спокойно.
Он всегда будет рядом с вами.
Как ваш талисман.
Значит, не о чем волноваться.
Благодарим вас.
Не за что, не за что!
Рад быть полезным.
Хорошего вечера!
Не теряйте зря ни минуты.
Джузеппино...
Радость моя, иди
позвони нашему другу.
Скажи ему, что его
распоряжения выполнены.
И передай ему уважение
от месье Лоренци.
Глубокое уважение.
Скажи ему это всё, плутишка.
И возвращайся.
Возвращайся скорее.
Добрый вечер, мой
капитан. Виски?
Да, скотч, пожалуйста.
Марева здесь?
- Пока не видел её.
Но вы знаете, эти
девушки непостоянны.
То здесь, то там.
Как птицы на ветке.
На них не стоит рассчитывать.
- Да, вижу.
Если хотите что-то
передать...
Нет, спасибо.
Итак, мой капитан...
Играете на досуге
в Арсена Люпена?
Решительно, война развращает
даже самых блестящих героев.
Шомберг!
- А вы искали не меня?
Я никого не искал.
- Даже не Мареву?
Даже не Ирен.
Что вы с ней сделали?
А вы? - Как, я?
- Да, вы!
Что вы сделали из женщины,
которая была моей женой?
Свою любовницу. И это вас
ни к чему не обязывает, да?
Речь не об этом. Где она?
Я всегда считал вас
джентльменом.
К тому же, у вас
были оправдания.
Мужчина, чьи дни сочтены, может
испытывать некоторую лихорадку.
В теле женщины можно снова
обрести вкус к жизни...
или к смерти.
Несомненно, вы это
искали в её постели?
Где Ирен? - Забавный способ
беспокоиться о моей супруге.
Вам недостаёт такта, дорогой.
Довольно играть, Шомберг!
- Простите, я никогда не играю.
Играют клиенты Лоренци.
Я хочу её видеть. И хочу,
чтобы она сказала мне...
Что?! Что она ещё любит вас?
Вам не кажется, что
момент выбран неудачно?
Я хочу, чтобы она сказала,
что она здесь делает.
И почему она боится!
Она на себя не похожа...
Совесть мучает, несомненно.
Шомберг, одной смертью
больше или меньше...
Вы полагаете, это может
иметь для меня значение?
Не всё ли мне равно?
Мертвецы в мирное время могут
быть обременительны, мой капитан.
Не так ли, ребята? - Как
прикажете, господин профессор.
Дорогой друг, я уступаю
вашим настойчивым просьбам.
Вы увидите Ирен,
раз так этого хотите.
Когда?
- В течение суток, обещаю.
Шомберг, это будет для вас
вопросом жизни или смерти.
Именно так я и считаю.
В течение суток.
- Она появится.
Фредерик?
- Господин профессор...
Всё прошло хорошо?
- Да. Ни тени осложнения.
Настоящее удовольствие!
Я усадил её как можно аккуратнее
на заднем сиденье автомобиля.
Она отправляется
в странное путешествие.
Это Шомберг, да?
- Да.
Я прочёл в его глазах,
что она мертва.
Но как он это сделал?
- Времени ему хватило.
Машина простояла весь
вечер на пустынной улице.
Чего он хочет?
Чего добивается?
Если тело его жены
найдут в моей машине,
он без труда сможет
обвинить меня в убийстве.
О, нет! - Да. В нём
можно не сомневаться.
Он наверняка всё предусмотрел.
Репутация серьёзного человека.
Тогда как кто я? Больной,
наполовину сумасшедший!
Это неправда, ты здоров.
Да, наверное, это так,
раз я смог выдержать шок.
Но мне придётся это доказывать.
А они мне никогда не поверят.
Что же нам делать, Дидье?
Защищаться, дорогая.
Бедная Ирен...
У неё даже могилы не будет.
Ох, Дидье! - Это единственный
выход, девочка моя.
Нельзя допустить, чтобы
её тело нашли в нашем доме.
Вы что-то потеряли,
мой капитан?
Кто вы? Что вы
здесь делаете?
Моя профессия -
быть нескромным.
Уже полиция?
- Да.
Давайте начистоту,
мой капитан.
Уверен, вы не любите
фликов. - Нет.
В добрый час!
Я, кстати, тоже.
Я знаю их лучше, чем вы.
Воля ваша, но я не имею
никакого отношения к...
Этого говорить не стоит.
Эту фразу мы слышим очень
часто в своей работе.
Но что, по-вашему, мне делать?
- Ничего. Абсолютно ничего.
Прежде всего я хотел бы,
чтоб вы больше не беспокоились
о месье и мадам Шомберг.
Нет, это невозможно.
- Почему? Я ведь прошу вас!
Смотрите, вы спустились
сюда, думая что-то найти.
Что-то, чего здесь нет.
И возможно, никогда не было.
Плод вашего воображения.
Призрак.
А призраки - как невиновные
люди. В них невозможно верить.
Так что забудьте обо всём.
Ничего не было.
Будь я на вашем месте,
то стёр бы Шомбергов...
из своей жизни,
словно ластиком.
Поверьте мне, их больше
нет - ни одного, ни другого.
Любите её? Эту малышку?
Да. - Так идите,
я вас отпускаю.
У меня ещё много дел сегодня.
Спасибо.
Выпьете? - Нет, спасибо.
На службе никогда не пью.
Не знал, господин комиссар,
что вы занимаетесь
и уголовными делами.
Как только я узнал,
что мадам Шомберг...
исчезла и что вы
подозреваете Дидье Лорана,
то решил быть полезным.
- Благодарю вас.
Дело пойдёт быстрее,
поскольку что вы знаете...
о несчастной страсти,
соединившей мою жену с её убийцей.
С её убийцей?
Вы опасаетесь худшего?
Психическое состояние
Лорана плачевно.
Оно граничит с безумием.
Мне удалось отдалить мою
жену от его извращений.
В моё отсутствие ему довелось
увидеть её в этом самом доме.
Легко представить,
что могло произойти.
Да, да, представим.
Прекрасная гимнастика для ума.
Ирен в смятении.
Ему удаётся заманить её в свою
машину для последнего разговора.
Надёжные свидетели видели,
как они сели в его кабриолет.
Видели, как они уехали
отсюда? - Вместе.
И мадам Шомберг была
ещё жива? - Естественно.
Не мог же он на глазах
у всех вывезти отсюда труп.
Да, верно. И потом?
- Это всё.
Нужно срочно вмешаться,
господин комиссар.
Я боюсь за жену, очутившуюся
в руках этого полоумного.
Вы заботливый муж,
господин профессор.
Кто не без слабостей...
Скажите, нет ли у вас
фото мадам Шомберг?
Есть. В алькове.
Ну что, Шомберг…
вот это сюрприз!
А вы утверждали,
что бедная женщина вышла
из вашего дома живой.
Решительно, господин комиссар,
я начинаю думать, что вы
меня не очень-то любите.
Не требовать же вам
от меня привязанности.
Достойна ли вас эта
мелкая махинация?
Чего ж вы хотите! Чтобы
добраться до таких, как вы,
правосудию приходится порой
проявлять некоторую гибкость.
Полагаете, я это позволю?
Принимаете меня за новичка?
Я думаю, что вам конец.
Вы не сможете выкрутиться.
Признаюсь в преступлении
из ревности.
"Она меня предала -
я её убил"? Классика.
Но судьи поддержат
мою версию событий.
Вы получите по максимуму.
Между нами говоря,
господин комиссар,
всё это очень мило.
Но какова будет реакция
порядочных людей,
когда мои адвокаты разоблачат
эту омерзительную ловушку?
Ну, в последние годы порядочные
люди много чего повидали!
Многие уже не краснеют
из-за такой ерунды.
Но вы правы,
не всё так однозначно.
Вам стоит быть рассудительным.
То есть скрыться?
- Да, да!
Вы не порадуетесь моему аресту?
Что это значит? - Ничего.
Но сейчас нам
не нужен скандал.
Поэтому я здесь инкогнито.
Тело обнаружат только завтра,
когда вы будете уже далеко.
Заметьте, вам не стоит
питать больших иллюзий.
Я вас слушаю,
господин комиссар.
Все границы перекрыты.
Полиция постоянно будет
висеть у вас на хвосте.
За вами пойдёт
охота, понимаете?
Поверьте мне,
это очень неприятно.
И в конце концов, завтра,
через месяц или полгода,
вас схватят, Шомберг.
И - прекрасный процесс,
разумеется, скандальный,
без всякой надежды выпутаться.
Вам стоит об этом подумать.
И если вы найдёте решение
подходящее, соответствующее,
приличное, не стоит
продолжать упорствовать -
поддайтесь вдохновению
момента.
Понимаете меня?
- С полуслова.
Приятно поговорить
с умным человеком.
Тем более, в сущности,
вы сейчас один на свете.
Я всегда был один.
Как думаешь, правильно было
снова посетить эти места?
Не всё ли равно, ведь мы
познакомились не здесь?
Мы здесь жили.
Да, но в одиночестве,
отчаянии, несчастье.
Нет, поверь мне, это
больше не имеет значения.
Мы прошли долгий путь,
чтобы встретиться.
Неважен путь,
который мы прошли.
Важен перекрёсток,
на котором мы встретились.
Ведь столько людей
не встречаются никогда.
Видишь? Наше прошлое
выставляет нас за дверь.
Мы ему больше не нужны.
К тому же, оно
печально и уродливо.
Посмотри туда, любовь моя.
На это прекрасное солнце.
Оно сияет, как новое.
Пойдём.
- Наш визит закончен?
А что тут делать?
Мы всё видели.
 

////////////////////////////