Давай сделаем это легально (1951 год). Фразы и цитаты из фильма

Le film est déjà commencé (1951) / Фильм уже начался

Все фразы и цитаты

Ваше упрямство в желании посмотреть
этот фильм просто непостижимо...
Если бы вы хотели посмотреть,
например, "Нетерпимость" Гриффита,
этот подлинный шедевр кинематографа...
Но фильм Лемэтра лишен ценности,
как эстетической, так и идеологической.
Это просто скучный набор банальностей.
Какое же дерьмо!
Разве вам не стыдно хотеть это посмотреть?
Парочкам следовало бы посмотреть
цены в гостинице вместо этого...
Вы и правда безумны, если хотите это увидеть!
ФИЛЬМ УЖЕ НАЧАЛСЯ?
МОРИС ЛЕМЭТР
Ассистент: Марсель Дюмон-Бийодо
Звукорежиссер: М. Бийодо
Лица и голоса: Марсель Дюмон-Бийодо,
Кристиан Гимер, Бернар Марсе
Исидор Изу, Морис Лемэтр,
Жиль Ж. Вольман и их друзья.
Сейчас вы увидите не фильм,
а сеанс фильма в кинотеатре
который будет включать:
1. экран особой формы
2. видеоряд
3. звукоряд
4.вмешательства в ход кинопоказа,
перед входом в кинотеатр,
в фойе и в самом зрительном зале.
Эти вмешательства описаны
в книге того же автора
носящей то же название "Фильм уже начался?",
о чем упоминается в звуковой дорожке.
Мировая премьера этого "киносеанса"
состоялась 7 декабря 1951 года в
парижском кинотеатре Cine-Club du Quartier Latin,
с последующим разгоном зрителей,
в том числе и режиссера, полицией.
Видеоряд к первой копии этого
фильма был вручную раскрашен
непосредственно на пленке самим режиссером.
Когда в 1973 году обнаружилось,
что подложка оригинального негатива
почти полностью сгнила в сыром углу
лаборатории, где и была оставлена,
именно на основе этой первой
копии удалось восстановить фильм.
Однако, цветное копирование даже сегодня не
позволяет добиться одновременной глубины
черного, белого и цветных
оттенков оригинальной пленки.
Морис Лемэтр надеется, что наступит день,
когда состояние кинематографической технологии
и ее эксплуатации позволит создать идеальные условия
для копирования и последующего показа его работ
подарив публике возможность
полностью посмотреть "Фильм уже начался?"
Именно от тебя, зритель,
и твоего личного участия,
в кинотворчестве,
зависит приближение этого дня.
Фильм посвящается Жану-Исидору Изу,
тому, кто остается со мной несмотря ни на что.
Тому, Который приходит.
Морис Лемэтр
Фильм уже начался?
Морис Лемэтр спрашивает себя,
зачем он сделал этот фильм?
Разве его затея - не полный абсурд?
Еще ребенком он баррикадировался в своей кроватке,
осаждаемый тьмой.
Лежа в гробу, доски которого царапали ему локти,
словно скелет, с которого сдирают кожу,
череп которого пустеет со звуком пробитого засора в раковине,
он в ужасе искал знаки спокойной, бессмысленной жизни,
без какой-либо триумфальной арки в конце.
Так он гнил заживо в своей
позолоченной карете.
Его окружали работы людей,
сменяющие каждое утро друг друга.
Имена этих людей
вырывались из стиснутых ртов,
словно шипение проколотых воздушных шариков:
новые завоеватели топчут старых,
тех, что настороженно наблюдают за ними,
отчаянно защищаясь
и откладывая свою пенсию,
лишь бы избежать столь тревожащей их отставки.
Морис Лемэтр размышлял о собственной смерти
столь же банальным образом.
Как и миллионы других придурков, он думал:
"Я не хочу умирать".
Миллионы таких же типов умирают.
Потом в некрологах пишут "их больше нет",
чему стоило бы возмутиться,
ибо этих "месье" и "мадам",
по-настоящему, никогда и не было.
Но когда умирает кто-то исключительный,
его останки в спешке и ужасе собирают в кучу,
чтобы провозгласить их еще живыми.
Проходит год за годом,
а его имя все так же повторяется
со священным трепетом и рвением -
по стойке смирно,
как подданные перед своим патроном.
Посредственность требует скальпеля!
Она влечет нас к упадку, порочит нашу чистоту.
Морис Лемэтр осознал понемногу,
что вся многовековая история сводится
лишь к паре имен -
ни одного человека не жило на всем земном шаре
кроме Сократа, Данте, Джойса.
Но если жажда жизни умирает,
остается лишь один непреложный,
единственный абсолютный закон:
закон творения.
Только в нем Морис Лемэтр, этот мелкий идиот,
видел свой единственный шанс
на спасение и выживание.
Искусство, история и наука,
таким образом, становятся болеутоляющим.
Автору смешны эти уловки,
выдуманные теми, кто не способен
признать нелепость собственной смерти.
Но эти шаги нужны ему,
чтобы спасти себя от могилы,
в которой ему отказывает его же гордость.
В свои семнадцать, в одном из тех
языческих храмов двадцатого века,
что называют кинотеатрами,
он мечтал о том,
как, став великим режиссером,
громогласно дирижирует оркестром
из десятков звезд и сотен членов съемочной группы,
всемогущий господин всех этих рабов,
возводящих пирамиду в честь его имени!
С тех самых пор, автор стал понимать творчество
как уникальную возможность создать
по-настоящему свободный жест.
Что это единственный твердый,
белоснежный кусок мрамора
среди черной, грязной вселенной мерзких,
гниющих, вонючих паразитов... Ты!
И если этот фильм такой,
каким вы его сейчас увидите,
и если для своего создателя
он словно нежданное потомство,
монструозный отпрыск наивного отца-романтика,
то таков его неповторимый шанс,
единственный доступный ему способ
вписать свое имя в историю кинематографа.
Морис Лемэтр знает, что единственный
способ разобраться со своей смертью
это придать значение собственной жизни
пока еще есть время.
У него еще есть надежда,
которую однажды высказал Исидор Изу:
"Я смотрю на шедевры как на мгновения жизни,
ведь если бы они были чем-то другим,
то не оставили бы меня
таким же смертным и несчастным.
Если бы они и их создатели были чистыми,
самоопределяющими и самодостаточными,
они бы дали мне то же,
что я сам уже нашел между строк,
что я исследовал в своих книгах,
доступное каждому:
бессмертие через их труды,
что есть, в конечном счете,
реальное бессмертие их самих.
Пусть подвергнут меня той же каре,
какой я подверг
предшествующих мне богов,
если я не сдержу свое обещание.
Пусть оставят меня те юнцы,
что ищут во мне себя.
Пусть бросят меня, чтобы идти вперед,
куда только вздумается.
Пусть обойдутся со мною так,
как я обхожусь с книгами:
как со средством, а не с целью.
Все предшествующие сочинения
сами по себе незавершенные,
ведь они не привели в итоге
к завершению всех остальных,
к их конечной цели - благодатному
завершению самого человечества".
КОНЕЦ
Морис Лемэтр,
один из самых циничных людей современности,
один из самых хладнокровных убийц
и святотатцев нашего времени,
превосходит себя
в новой вере и клянется продолжать,
во что бы то ни стало,
до самой смерти и после,
вплоть до пришествия Мессии.
Жиль Ж. Вольман!
Это были "41 градус и 5 секунд" Жиля Ж. Вольмана.
Вот как будет развиваться действие
в фильме Мориса Лемэтра:
переносной экран розового цвета
будет установлен перед входом в кинотеатр,
окруженный неоновым светом,
как только бульвар накроет ночь.
За час до начала фильма
равнодушный киномеханик будет крутить киноклассику
к примеру, "Нетерпимость" Гриффита.
Напротив кинотеатра, на тротуаре
большими, белыми как йогурт буквами будет написано
"Здесь в 8:30"
"Показ кино"
и стрелка, указывающая в сторону кассы.
Сверху над кассой,
на билборде - гигантская афиша
без всяких иллюстраций, только название фильма:
"ФИЛЬМ УЖЕ НАЧАЛСЯ?"
По обеим сторонам от входа
под стеклом будут висеть следующие изображения:
а) поцелуй (крупным планом),
имена звезд не имеют значения;
b) лыжник спускается по склону
(гора, на которой был сделан снимок, не имеет
знаения в сравнении с действием на переднем плане);
c) реклама шампуня,
(марка не имеет значения)
отрывок из рекламы марки аперитива
и газированной воды;
d) нынешний прездент Франции
ловко укладывает кирпичи;
e) ковбои верхом преследуют индейцев;
f) один из этапов в производстве
пуговиц для мужского нижнего белья;
g) кадр из какого-то мультфильма.
Хотя начало сеанса будет объявлено в 8:30,
людей заставят ждать в очереди до 9:30.
В течение этого часа
со второго этажа прямо над ними
будут отряхивать ковры
и проливать им на голову ледяную воду.
Те, кто занимается этим отвратительным делом,
будут перекидываться оскорблениями
с особо шумной массовкой,
заранее нанятой кинотеатром чтобы смешаться с толпой.
— Прекратите это или мы вызовем полицию!
— От тебя воняет как от селедки,
не нравится, так не ходи сюда!
— Это мое дело!
— Да пошел ты!
— Иди скажи мне это в лицо!
— Еще бы я утруждал себя из-за такого болвана как ты!
Только в этот момент,
дабы избежать дальнейшего скандала,
другая толпа статистов,
разного возраста и внешности,
штурмом возьмет двери кинотеатра.
Завалившись внутрь, они соберут
разгоряченную толпу вокруг кассы, выкрикивая:
— Этот фильм смердит!
— Они над нами издеваются!
— Что это за чертовщина!
Они рванут к экрану снаружи,
на котором все еще идет фильм Гриффита.
Они будут смотреть пристально,
прерывая фильм лишь одобрительными возгласами:
— Вот это настоящее кино!
— Нужно было сходить на это!
Директор попробует навести порядок
и предложит людям в очереди отказаться от посещения.
— О, да вы же не сумасшедшие,
чтобы прийти смотреть такое...
...опозорив попутно тех, кто пришел со своей парой.
— Слушайте, если хотите, я вам даже заплачу,
чтобы вы сняли номер в отеле!
Те же самые статисты,
что возмущались на людей этажом выше,
начнут молить директора впустить их.
— Смилуйтесь, мы просто хотим знать что там!
— Но зачем?..
— Вы что, держите нас за идиотов? Мы столько прождали!
— Кассира нет.
— Не важно, давайте я соберу деньги.
После оживленных дебатов, директор
презрительным и усталым тоном скажет:
— Ох, в конце-то концов, какое мне дело...
...поднимет руки в жесте капитуляции
и медлено двинется в киноаппаратную.
Затем последуют крики и призывы массовки,
— Пошли, бесплатный сеанс!
— Занимай места, скорее!
радостно устремившейся в темноту.
Зал будет погружен во тьму.
— Ничего не видно! Дайте свет!
...и ни один билетер
не покажет им места.
Они станут рассаживаться в ужасной суматохе:
— Не толкайтесь!
Они будут толкать друг друга
в этом рукотворном хаосе:
— Садись здесь, здесь лучше!
— Нет, я лучше сяду спереди!
Начнут огрызаться:
— Прошу прощения, я занимал здесь еще до вас!
— Не могли бы вы быть чуть вежливее!
— Да кем вы себя считаете?
Заняли бы сразу весь ряд!
— Идиот!
— Скажи это еще раз и я тебе покажу, болван!
...все это будет делом рук массовки.
А пока они препираются,
ковбои с индейцами начнут
преследовать друг друга на экране.
"напоминаем зрителям, что курение
на открытом воздухе запрещено"
Экран будет не прямоугольный,
а деформированный, перекрытый
некоторым количество разноцветной ткани,
закрывающей вид,
и различными объектами, свисающими прямо перед ним.
Эти занавески и предметы могут быть
приведены в движение сотрудниками
кинозала в течение сеанса.
Во время сцены преследования
зрители все еще будут искать свободные места.
"Скоро на экране"
Как только они рассядутся, или чуть раньше,
на столь оригинальном
экране появится слово "КОНЕЦ"
в сопровождении триумфальной музыки
"Вы найдете виновника!"
...и в зале включится свет.
"На следующей неделе"
В тот же миг прозвучит голос киномеханика:
— Просим зрителей, которые уже посмотрели фильм,
выйти из зала
через заднюю дверь справа.
Два дворника, один с метлой, а другой
с ведром грязной воды, зайдут в зал
и примутся за работу, приговаривая:
— Снова эти гады курили!
— Для них кино это как бордель,
им бы только прятаться в темноте.
Наконец, дворники заберут свои вещи и выйдут.
Директор, киномеханик и билетеры
войдут в своей уличной одежде.
— Нет и еще раз нет! Я не хочу
показывать этот фильм! Как коммунист,
я отказываюсь быть пособником американской пропаганды!
— Это история начинает действовать мне на нервы!
Может, это нормально для свиньи,
которая увидит это один раз и уснет,
но мы должны смотреть это всю неделю!
Все что мы тут получаем - это варикоз,
наши чаевые - это фальшивые монеты, рваные купюры
и пуговицы от семейников!
И всегда только обрывки пленки -
концовки, начала,
одни запасные части!
"история любви и смерти".
"оглушительный успех"
В этот момент яркое солнце появится
перед глазами ослепленных зрителей и...
Это был зимний вечер
тошнотворный, как почерневшие сливки.
Ноябрь или декабрь?
Я плохо помню,
ныне все хоронится под
огромным кратером угасших воспоминаний.
У меня были сапоги в грязи и шуршащие деньги -
этот радостный треск,
возвещающий о новых купюрах в кулаке,
утверждающий мое желание
перед лицом сырой, теплой ночи -
желание сбежать от реальности
этого всемирного потопа.
Тогда мой единственный наркотик,
последняя доза морфия...
Но зачем же рассказывать истории?
Истории всегда одни и те же,
литература в них больше не нуждается!
Люди утомляют сами себя,
придумывая все новые.
Серьезные люди набивают себя до отказа
низкосортными анекдотами, рыгая от удовольствия...
Ну, и что дальше? Молодой Робер
влюбляется в юную Мишель.
Где же мне их познакомить?..
В общем, Робер не хочет жениться,
чувствует, что он для этого не годится.
Я, кстати, тоже. Более того, я...
Мишель, однако, красивая,
пышногрудая, рыжеволосая,
хотя и строит из себя недотрогу,
сама мечтает только о замужестве.
— ...Молодая, 22 года, спортивная,
заботливая, хозяйственная, бескорыстная,
с хорошим телом, серьезная, католичка,
хотела бы познакомиться и выйти замуж за
уважаемого, благовоспитанного мужчину, занимающего хорошую должность. Отвечать на #5556
— ...Вдова, 50 лет, хорошая хозяйка, хотела бы
встретить и выйти замуж за уважаемого,
высокого, знатного, серьезного, образованного мужчину.
— Париж, 30 лет, неплохая квартира, ищу
умного, преданного,
заботливого мужчину, статус не важен.
Если всерьез не заинтересованы,
воздержитесь от ответа.
— Все эти женщины, все...
какого черта они должны меня интересовать?
Или вот лучше: совсем еще молодой человек
проводит выходные на
фешенебельном пляже. Однажды
в синих водах залива он встречает...
...С его скупостью, да,
с его скупостью...
Он встречает роковую даму
с соблазнительным именем Вероника,
страшно старше его.
Как же можно не влюбиться в Веронику?
Да, как можно не влюбиться в Веронику?..
Как не влюбиться в Веронику?..
Может, те маленькие таблетки?..
...набивать себя супом до отказа,
рыгая от удовольствия...
Или вот так:
Жорж был женат уже 6 лет
на восхитительной женщине по имени Сюзанна,
но вдруг он встречает...
— Хватит, хватит!
Экран полностью почернеет,
и на сцену поднимется мужчина с фонариком.
Направляя электрический пучок света
то на одного зрителя,
то на другого, он воскликнет:
— Зачем вы сюда пришли?
После столь тревожной ремарки
другая личность, сидящая в зале,
присоединится к нему, отвечая:
— Вот это я и хотел бы знать,
зачем я сюда пришел?
Поспать? Забыть?
Забыть что?
и, вслед за фонариком,
направленным в сторону парочки:
— Эй, вы что, целуетесь? Хорошо вам?
Дамы и господа,
согласно последней статистике,
X% аудитории - моложе 20 лет,
Y% - от 20 до 30 лет,
и Z% - старше 30.
Мне и вправду интересно...
Ее локти начинают мне мешать.
...сбежать от реальности этого всемирного потопа.
Этот мокрый крысиный запах...
Уродливая рожа...
Самодовольная улыбка идиота...
Вот же он, обнимает свой сладкий пирожочек!
— Обожаю любовные истории!
...любовь, соучастие в подлости,
в падении, как говорят...
Задняя дверь с табличкой
"Киноаппаратная, не входить!"
вдруг откроется и...
— Месье Лемэтр, вы забыли титры!
— Что? Титры? Что за ублюдок...
Марсель, куда ты подевал титры?
— Титры, титры, титры!
— Тишина!
Воцарится долгая тишина.
— А где же звезды в этом фильме?
Дамы и господа,
в связи с финансовыми затрудениями,
выпавшими на долю французского кинематографа,
а также с высоким спросом
на кинозвезд, мы вынуждены сообщить
нашим любезным спонсорам, что звезд не...
— Понятно, Альберт, пошли.
Волк и ягненок!
Дядюшка ворон, сидя на дереве,
Держал в своем клюве сыр.
Дядюшка лис, привлеченный... эээ... такую речь:
— Есть зажигалка?
— Спасибо.
— Привет, как дела?
— Ваша остановка следующая?
— Хорошо.
— Извините, я вас задел?
— Вот так.
— Такси! Свободно?
— Какая погода...
— Да, прохладнее чем летом...
— Который час?
— Официант, пиво!
— Сколько?
— Один жетон, пожалуйста.
— Извините, месье полицейский,
а где здесь кинотеатр?
По приказу.
В ряд.
Ждать полицию.
— Вы еще не видели всего!..
— Ну я и сказал ему... что ты думаешь...
Но я ему сказал...
— Ты из этого вырастешь.
— А вы кем работаете?
В соответствии с законом от 7 ноября 1945 г.,
напоминаем зрителям, что курение в кинотеатре
строго запрещено. Спасибо.
— Все, копы ушли. Прячь это!
На следующей неделе на экране -
история любви и смерти, незабываемый фильм
снятый на престижном острове...
— Жорж, а ты уже видел "Город в страхе"?
Помнишь, Хейворт говорит
Богарту в машине...
— Месье, не могли бы вы
потушить сигарету, здесь запрещено курить!
— О, нет, это было не в "Городе в страхе",
это было в "Отчаянном в пустыне"!
— Ты уверен?
— Да, конечно!
Фонарь билетера...
Я - лодка, затерянная в шторме.
Что за банальный образ...
— У тебя есть время, чтобы тратить его впустую!
— Приятно с вами познакомиться.
— Фильм уже начался?
— Нет, кинохроника.
Как часто эти женщины слышат подобное?
Омерзительно. Я не могу так.
Ходить в кино, быть готовым к чему угодно...
К удивительным приключениям...
— Один билет, пожалуйста
— Оркестр или балкон?
— Возьмете программу?
Все время одно и то же.
Пытаясь отказаться без...
— Месье, не могли бы вы подвинуться, чтобы мы...
Почему люди в кинотеатре
садятся через одного?
Я же... черт, ее рука.
Месье, ваше в районе 30-х.
Наши корреспонденты в Лондоне...
снабдили нас всей необходимой помощью.
Не могли бы вы быть так любезны...
Надо же понимать, что в этом случае мы не способны...
Прошу...
Это чувство, будто вонзаешь меч в мастику.
Эта жестокая жажда пройти ее
насквозь, причинить ей боль,
пронзить ее своей алебардой,
всадить свой горящий ствол,
чтобы ее кишки рванули, как вспышка на солнце...
Как варвары, гунны.
— Мужчины. Один хуже другого,
все они одинаковые.
— Женщины. Они все шлюхи!
Все хотят быть в кино!
— Будет ли война?
На сегодняшний день
существует две экономические модели:
классическая и критическая.
Согласно предмету,
теории могут быть разделены на
классические и абстрактные,
где последние имеют дело с чистыми предметами.
Как же вы объясните тот факт, что после
прихода к власти пролетариата
разразились гражданские войны,
классовые конфликты,
сформировалась новая каста
паразитической бюрократии,
и прогремело столько судебных процессов,
вроде тех, что были в Москве?
Скорее, сэр! - Когда б ты, доктор, взял
Мочу моей страны, недуг узнал бы
И прежнее здоровье ей вернул,
Рукоплесканья бы мои без счета
И эхо повторило. - Ну, убрать!
Какой ревень очистит наш желудок
От этих англичан? О них ты слышал?
Манифест восстания молодежи:
"Пока молодежь страдает
от рабства и иерархической
экспулатации
она будет посвящать себя
всевозможной фальши и варварству,
лишь бы не замечать
свое несуществование.
Есть люди, которые хотят
оставить все на своих местах,
которые не хотят никаких изменений.
И есть также
массы молодых людей,
пытающихся все опрокинуть.
Вот почему фашисты, адресуя свои
фальшивые лозунги именно
молодежи, преуспели больше,
чем анархисты, которые сконцентрировались на
фабриках и пролетариях.
В Италии, с населением равным
Франции, Муссолини
пришел к власти с помощью
200,000 молодых людей.
В России
(160 миллионов жителей)
Ленин устроил революцию
при помощи 500,000 - 800,000 человек.
Истеблишмент пассивен,
потому что им не нужны риски.
Им нужно защищать
свое имущество и детей.
Молодежь, которой нечего терять -
сама по себе есть вызов и риск.
Именно молодежь осуществляет сопротивление,
а не лидеры-дирижеры,
командующие со своих удобных кресел.
Революционерами становились
молодые, независимо от класса,
который их отверг и предал.
Пусть молодежь станет не товаром,
а потребителем собственных импульсов.
Если вы не спасете молодежь,
она станет вашими руинами".
Я чувствовал тепло на щеках.
Локоть девушки лежал на моей
руке - легко и расслабленно.
Все меньше и меньше
я понимал образы на экране,
сплетения шума с влечением.
Рука и нога застыли в
мучительном, колющем параличе.
Зал посмеялся над шуткой
Я нет. Я выдавил хохот.
"Молния. Их взгляды пересеклись.
В мгновение они сблизились,
как два заговорщика..."
— Мы могли бы пойти выпить.
— Вам понравился фильм?
Наши антенны соприкасаются.
Это ожидание спускового крючка,
развязывающего все, что движет
нас в сторону чужого хаоса...
Что за девушка?
Книга у нее на коленях. Ее колени.
Триумфальная музыкальная классика,
невозможное, неожиданное, если только не...
— Возьмите свои "Франс-суар" и "Монд"!
— Что вы читаете?
— Максин ван дер... Шлюха.
Все они.
Раздавить ей грудь,
разодрать ее зубами.
— Вы думаете, будет дождь?
— Я мало читаю. Нет времени.
— Не хотите выпить?
Все методы для проектирования
графики: рельефный экран,
колеблющийся сетчатый экран,
жидкий экран, фильтры,
полностью лишены интереса.
Кино это искусство, боже мой,
вбейте себе в головы, это искусство!
Нет никакой сущностной разницы
между поэзией, музыкой и кино.
Искусство - это сочетание смыслов и техник,
а в лучших случаях -
еще и нечто большее.
Техника есть в каждом фильме,
но "нечто большее" требует работы.
Механический прогресс сам
по себе не приведет к развитию кинематографа.
Он может создать новые формы искусства,
но кино будет следовать своему пути,
в котором фильм Исидора Изу -
всего лишь шаг наряду с другими.
Мой экран - не предел техники.
Развесить на нем разные предметы недостаточно.
Он лишь выходит за привычные рамки
кинематографической репрезентации.
Запах вонючих бомб,
брошенных статистами, разойдется
по всему залу и будет встречен воплями:
— Что это за вонь?
— Откройте окна, мы же задохнемся!
А вот письмо месье N.
из Бекон-ле-Брюйер:
"Я квалифицированный рабочий
в строительном бизнесе,
хорошо зарабатываю на жизнь.
Раньше я был художником,
но иногда нужно принести в жертву
абстрактные желания, чтобы обеспечить
материальное благополучие.
Я дважды был обманут любовью,
но не отчаивался,
имея серьезный недостаток - манеру
принимать свои мечты за действительность.
Эгоистично я верил в то, что оставлен Провидением,
и должен теперь читать вашу колонку, чтобы понять
что я не одинок и есть много
других, более несчастных, чем я.
Поэтому я набираюсь смелости и надеюсь
найти с вашей помощью серьезную,
трудолюбивую девушку, которая
полюбит меня таким, какой я есть.
Я же постараюсь подарить ей счастье,
которого сам никогда не знал".
Это откровенное письмо, полное
оптимизма и привлекательности для женщин.
Если наша колонка отвлекает от проблем
и вызывает сочувствие, наверное,
мы должны быть благодарны.
Забыть печали - значит избавиться от них.
А вот другое письмо от месье G. из Нанси:
"Я - специализированный рабочий,
и если я немного неловок
в выражении своих чувств на бумаге,
пусть она хотя бы прочувствует мою
преданность и расположенность, это самое главное.
Я хорошо зарабатываю, но жалею,
что всегда одинок и не способен
разделить с другими свои проекты.
Я все еще глубоко убежден,
что идеальная женщина существует,
ее нужно только отыскать,
и мы будем счастливы".
вы заметите когда мы поднимемся, придет время
он совсем не изменился, I told you not to do it, это шантаж!
Я отрицаю все – и в этом суть моя.
Затем, что лишь на то,
чтоб с громом провалиться,
Годна вся эта дрянь, что на земле живет.
он раньше никогда не извинялся - на то твоя вина
в нужное время что угодно
я умоляю тебя, это глупо
вы очень милы. это не твое дело
пошли. она готова
сделать для него что угодно
вы должны быть
тверды с этим ребенком
я разрешаю его ударить
mile due cento due mila cinque cento cinque
cento cinque cento cinque cento
vai via! vai via!
у меня изжога.
очевидно, он не был рад этой... лягушке
ti ponimaesh po ruski ia
ne znayu dosvidania tovarish
что играет на бульваре
ешь сейчас или уходи
I had a girl once at
the end of town it was like...
Англия 1697 год 24 апреля
скорбит о величайшем из своих музыкантов -
Генри Перселл умер в возрасте 36 лет
дай мне пачку Gauloises
если ты уверен, малыш
что это с ним
ты не можешь он лентяй и ни на что
не годен, ему повезло что у него есть родители
которые его поддерживают, без этого что б ты...
кто-то тебе звонит
два билета в Трокадеро
когда это закончится вы в замешательстве
с меня хватит боже мой что я наделал
я встретил его в зале суда
сейчас он делает мебель грязный ублюдок
другой высокий парень умер
в Испании или где-то там
когда он вступал в ряды Свободной Франции
I'm terribly sorry, go to fuck you both!
твой папа зам Апполинера
в нем есть нечто идеальное
дай мне словарь. Кристиан, иди найди его
возьми сам. преувеличивать
оскорблять перебарщивать дразнить блефовать
изобретение печатного станка
не так ново, как мы думаем
от кроманьонцев до людей будущего
Я пропустил памятник Витторио Эммануэле!..
es gibt keine галстуки карманы платки шарфы
я совершенно измотан
стрелок второго класса
раз два три четыре
раз два три четыре
ti voglio bene
How do you speak english
so well? You learn at school?
cinque cento cinque cento cinque
cento cinque cento cinquen ceto
vai via!
С этого момента фразы
станут совершенно неразличимы,
поскольку звуковая дорожка
будет проигрываться задом наперед.
Один из статистов поднимется с места
и выстрелит в экран из револьвера.
Другой разрежет его ножом
и, пройдя за кулисы,
примется атаковать стену.
Будет вызвана полиция,
и многие зрители будут задержаны в ходе рейда.
С этого момента, автор фильма
публично выражает свои сожаления,
что не может предсказать
дальнейшее развитие событий,
поскольку слишком занят
заранее обреченной попыткой бегства.
Тем не менее,
этот фильм,
дабы соответствовать самому себе
и, кроме того, угодить всяким придурками,
должен продемонстрировать
некоторые кинематографические новшества,
реализованные в процессе его создания.
Во-первых, разрушение
привычного экранного пространства
и исследование возможностей
для новых типов экрана.
Во-вторых, первое использование
"джойсовского предложения" в кино,
и его конечный распад в серию
нечленораздельных звуков.
В-третьих, искажение этого процесса
путем полного уничтожения всех
возможных сценариев прошлого и будущего.
В-четвертых, введение всей "пыли"
кинематографа на фазе вырезания (la phase ciselant),
что означает: участие в фильме киномеханика,
билетеров, толпы и всего кинозала,
в целях разрушения,
а не обогащения, как это было прежде.
В-пятых, с точки зрения образов,
продолжается разрушение
и созидание новых, невиданных ранее миров.
Уважаемые слушатели,
с вами театральный обзор,
вы услышите рецензию на
"52 и 63.20 метров или
64 килоцикла"
и в 8:30 другие новости.
Но для начала обзор
представлений в Париже
от Жан-Жака Лоранса.
Прошлой ночью прошла премьера
фильма Мориса Лемэтра со странным,
многообещающим названием
"ФИЛЬМ УЖЕ НАЧАЛСЯ?"
Реакция зрителей на столь
непривычную работу была смешанной.
Обилие критики говорит
за себя, поэтому прежде чем обсуждать
сам фильм, мы
дадим слово парижской прессе.
Начнем с активной атаки на фильм,
вот что пишет Жорж Роне
в «Пролетарском освобождении»:
"Живя под американской оккупацией,
мы привыкли к централизованному
производству продукции,
финансируемой из-за рубежа с согласия
правительства, и направленной исключительно
на прибыль иностранных капиталистов
и отупление французов.
Нигде мы еще не видели
такого цинизма и самодовольства,
как в пошлости троцкистов, которые
обвешивают экраны фашистской пропагандой,
пока правительство закрывает на это глаза.
В сравнении с несравненной
продукцией Советского Союза,
фильм Мориса Лемэтра
переполнен лестью и подхалимством,
сквозь которые проступает образ буржуа,
напуганного победой народного голоса.
Морис Леметр, должно быть,
угодил своим спонсорам.
Его фильм, вдохновленный
исключительно нацистскими идеями -
оскорбление наших товарищей,
отдавших жизни за права и свободы Лемэтра,
которыми он так злоупотребляет.
Мы должны объединиться
перед лицом этой угрозы!"
Тоже самое мы читаем у Роже Диамиля
из "Эха Кинорабочего”:
"Пока наши трудящиеся
долгими днями изнемогают от
работы на фабриках капиталистов,
без шансов на повышение зарплаты
и священного права на отпуск,
нужого, только чтобы
отвезти своих зачахших детей за город,
папенькин сынок Морис Лемэтр бросается из окна
пачками грязных денег, которые
он даже не заслужил,
и создает фильм, лишенный ценности
как идеологической, так и художественной,
обжигая руки своей съемочной
группе ничтожно низкой зарплатой.
Все объединяйтесь
перед лицом этой угрозы!”
С другой стороны политического спектра
мы обнаруживаем схожие претензии.
Франсуа Дерэ из
"France-Toujours" пишет:
"В фильмах как у Мориса Лемэтра
заметно влияние марксизма на молодежь.
Нет молодого поколения режиссеров, которое бы
отстояло традиционные французские ценности,
увековечив славное имя и дух Франции.
Только мутные философы,
которых завозят в нашу страну
талмудисты со всего Рейна.
Французское кино умирает от удушья в бестыжих ласках
тех, кто хочет разрушить все прекрасное
и благородное в нас, тогда как
именно французская любовь к изяществу
сделала нас известными во всем мире.
Мы должны защитить наши ценности, если
не хотим приговора от наших
детей за продажу великого наследия -
наследия Жанны Д'Арк, Сен-Луи -
только что приехавшим из
польского гетто торговцам коврами".
А вот Морис де ла Рюшардьер
из "Le Catholique Libéré":
"Когда думаешь, что некоторые
наши мальчики и девочки
к несчастью своему видели
фильм Мориса Лемэтра -
дрожь берет.
Мы стремимся защитить их от
подобных
дьявольских предприятий,
сбивающих с истинного пути к Богу
те души, что страдают и ищут.
Христианин, смотрящий эти фильмы,
которые благоразумный цензор
должен запрещать, спасая своих детей,
действительно чувствует себя воином Христа,
поддерживаемым в своих
усилиях тайной воплощения".
Наконец, колумнист "Светской жизни Парижа"
Робер Лезис подводит нас к заключению:
"Очаровательный вечер," пишет Робер Лезис,
"позволяет нам любоваться
совершенно новой и очаровательной шляпкой
на голове нашей прекрасной
парижской коллеги Франс Рош.
Знаете ли вы, кстати, о чем
шепчутся в салонах левого берега?
По всей видимости,
Франс Рош ненавидит шляпки!
Вот так служение моде
сделало из нее безвольную рабыню.
Скоро об этом будут говорить все.
Также достойно упоминания, что
барон де Туссак был замечен в компании
Изабель, известной модели, одетой в костюм-двойку
из огненно-желтого льна
с золотыми пуговицами,
и двусторонним лифом
с пекинским орнаментом.
Этот наряд, за который любая
элегантная дама готова отдать жизнь
и с завистью побежать в "Weim",
чтобы купить такой же,
затмило разве что колье из
кавказского синего жемчуга,
с выразительным названием "Фламенко".
По окончании этих парижских мероприятий
я прибыл на вечер маркизы де Б.,
где один из самых скандальных
персонажей нашей столицы
поведал мне все новые сплетни,
которые наши дорогие читательницы
услышат первыми - но, из-за
нехватки места, уже на следующей неделе".
Морис Лемэтр спрашивает себя,
зачем он сделал этот фильм?
Разве его затея - не полный абсурд?
Еще ребенком он баррикадировался в своей кроватке,
осаждаемый тьмой.
Лежа в гробу, доски которого царапали ему локти
словно скелет, с которого сдирают кожу,
череп которого пустеет
со звуком пробитого засора в раковине,
он в ужасе искал знаки спокойной,
бессмысленной жизни,
без какой-либо триумфальной арки в конце.
Так он гнил заживо в своей
позолоченной карете...
Его окружали работы людей,
сменяющие каждое утро друг друга.
Имена этих людей
вырывались из стиснутых ртов,
словно шипение проколотых воздушных шариков:
новые завоеватели топчут старых,
тех, что настороженно наблюдают за ними,
отчаянно защищаясь
и откладывая свою пенсию,
лишь бы избежать столь тревожащей их отставки.
Морис Лемэтр размышлял о собственной смерти
столь же банальным образом...
Как и миллионы других придурков, он думал:
"Я не хочу умирать".
Миллионы таких же типов умирают.
Потом в некрологах пишут "их больше нет",
чему стоило бы возмутиться, ибо этих "месье" и "мадам",
по-настоящему, никогда и не было.
Но когда умирает кто-то исключительный,
его останки в спешке и ужасе собирают в кучу,
чтобы провозгласить их еще живыми.
Проходит год за годом,
а его имя все так же повторяется
со священным трепетом
и рвением - по стойке смирно,
как подданные перед своим патроном.
Посредственность требует скальпеля!
Она влечет нас к упадку, порочит нашу чистоту.
Морис Лемэтр осознал понемногу,
что вся многовековая история сводится
лишь к паре имен -
ни одного человека не жило на всем земном шаре
кроме Сократа, Данте, Джойса.
Но если жажда жизни умирает,
остается лишь один непреложный,
единственный абсолютный закон:
закон творения.
Только в нем Морис Лемэтр, этот мелкий идиот,
видел свой единственный шанс
на спасение и выживание.
Искусство, история и наука,
таким образом, становятся болеутоляющим.
Автору смешны эти уловки,
выдуманные теми, кто не способен
признать нелепость собственной смерти.
Но эти шаги нужны ему,
чтобы спасти себя от могилы,
в которой ему отказывает его же гордость.
Дамы и господа, говорит директор.
Каким бы маловероятным это ни казалось,
киномеханик только что сказал мне,
что он не может найти
последнюю катушку с фильмом месье Лемэтра.
Мы не знаем, была ли она оставлена где-то,
или же вовсе не доставлена нам.
Приносим извинения за сложившуюся
ситуацию и сожалеем, дорогие клиенты,
что не можем завершить представление.
Берите конфеты, мятные леденцы,
шоколадное мороженое!
 

////////////////////////////