Враг приближается (2024 год). Фразы и цитаты из фильма

Teki (2024)

Пожилой профессор на пенсии живёт в традиционном японском доме, который построил его дед. Он проводит дни за готовкой

Все фразы и цитаты

Гисукэ: Понял. Из тех
тем, что у меня на руках,
я посмотрю на атмосферу среди
участников в тот день и решу.
А, гонорар — десять тысяч иен, так и быть.
Да, транспортные расходы отдельно,
фиксированные десять тысяч — у меня так.
[Звонок в дверь]
Доставщик: За месяц — три
тысячи пятьсот иен. Гисукэ: Да.
Гисукэ: Да.
Гисукэ: Да, спасибо за труды.
[Звук работы банкомата]
М?
Если из ежемесячных расходов
вычесть пенсию и мизерный гонорар,
а потом разделить общую сумму сбережений
на эту разницу — разве не поймёшь?
Когда всё обнулится?
Икс-мэди — вот что это значит.
Юсима: Вы ведь раньше
писали учебник французского, да?
Авторские отчисления и всё такое.
Гисукэ: Копейки. Ну, в
пределах погрешности.
Юсима: Тогда тем более не стоит упрямиться.
Лучше брать и за семь, и за
пять тысяч — лекционный гонорар.
Юсима: Уже спасибо, что
вообще приглашают, разве нет?
Если говорить честно,
если есть что сказать — хочется
говорить независимо от денег.
В конце концов, у меня нет оснований
считать, что мои слова стоят десять тысяч.
А ты думаешь, у недавней газеты
есть основания требовать по
три тысячи пятьсот иен в месяц? А?
Ну, основания…
Гисукэ: Есть основания или нет —
я не собираюсь отказываться от
газеты, так что не думаю об этом.
Гисукэ: То же и с гонораром. Если
один раз пойти на уступки, думая об этом,
потом начнут всё больше сбивать цену,
и в конце концов я,
похоже, стану с радостью
ездить бесплатно
— вот что противно.
Потому я и держусь за
планку в десять тысяч.
Юсима: Ну ладно, понял.
Но только не считайте
так страшно, пожалуйста.
Гисукэ: А?
Юсима: Сколько лет осталось — не надо
же об этом думать, ничего не поделаешь.
Не беспокойтесь,
похоронные расходы я оставлю.
Завещание почти готово.
Ах да, да.
Я ездил на работу в Кюсю.
Гисукэ: А, всегда спасибо.
Юсима: Там домашняя ветчина
была очень вкусная. Гисукэ: Угу.
Гисукэ: Ого.
Где именно?
Юсима: А, сейчас я делаю дизайн логотипа
для новой гостиницы в Карацу, в Саге.
Гисукэ: Ага, всё такой
же деятельный, завидую.
Юсима: Да что вы, что вы.
[Стрекот сверчков]
[Звук уведомления]
[Звук клика]
Гисукэ: Фух...
[Звук выброса в мусорное ведро]
[Стрекот цикад]
Фу-у...
[Пение птиц]
[Стрекот цикад]
[Звук перебираемых бобов]
[Сигнал окончания стирки]
[Стрекот цикад]
[Громкий непрекращающийся стрекот цикад]
Хаа...
Мм-тцу...
А-а-а!
Мм-тцу...
Мм-тцу
Только не говори, что
это батат высшего сорта...
Он ещё новый, наверное, дорогой.
Гисукэ: По дешёвке купил,
с невыкупленного залога.
Кабасима: Для наблюдения за птицами?
Гисукэ: Скорее за соседями —
«Окно во двор», по-хичкоковски.
Кабасима: А? Бросьте, не
надо никаких неприличий.
Гисукэ: Сейчас уже не занимаюсь.
Кабасима: Нет-нет, и раньше не годилось.
Гисукэ: Однако герой того
«Окна во двор» — та ещё сволочь.
Весьма ему сочувствую.
Кабасима: Сочувствуете
сволочи? И это говорит
человек с вашим
положением, профессор.
А ты чему научилась во
французской литературе?
Когда смотришь через это на окрестности,
отлично понимаешь, насколько люди
одновременно постыдны и забавны.
Ну, впечатления сильные,
поэтому быстро устаёшь.
Кабасима: Хаа...
Кабасима: Ха... ха-ха-тцу.
Немало же накопилось, однако.
Гисукэ: И правда думают, что одинокий
старик за год использует столько мыла?
Кабасима: А? Я тоже,
кажется, дарил вам мыло?
Гисукэ: Короче, классический японский
подход: «на безрыбье и рак рыба».
Жалко будет умереть,
так и не израсходовав всё.
[Звон ветряных колокольчиков]
[Пение цикад-хигураси]
Кабасима: А этот колодец,
когда его перестали использовать?
Гисукэ: Уже очень давно пустой.
Кабасима: А если углубить,
может, снова появится вода?
Гисукэ: Так просто не выйдет.
Кабасима: Всё будет хорошо.
Водоносные слои есть по всей
Японии, они везде пролегают.
Я принесу оборудование и проверю.
Гисукэ: М?
Кабасима: В следующем году
сможете пить вкусный ячменный чай.
[Звонок в дверь]
[Стрекот цикад]
У-у...
[Звонок в дверь]
Доставщик: Печать или подпись, пожалуйста.
Гисукэ: Да.
Гисукэ: Да, спасибо за труды.
Доставщик: Спасибо большое.
Гисукэ: У-у...
Хаа...
Гисукэ: Ватанабэ слушает.
Только что отправил рукопись.
Простите, что продлил дедлайн.
Но, как и советовал Мотидзуки-кун,
когда я сосредоточился на
том, как французский язык
становился изысканным в
светском обществе XVII века,
получилось нечто убедительное...
(Слышен снаружи мужской
крик: «Убедительное...»)
(Слышен снаружи мужской крик)
Получилось написать убедительно.
А в следующий раз, когда назначите
встречу, дайте знать. (Голоса спорящих)
Тогда...
Мужчина: «Оставлять собачьи экскременты
— преступление», не понимаешь, что ли?!
Мужчина: Это ответственность хозяина!
Женщина: Но нет же доказательств!
Мужчина: Собачников, которые
проходят здесь, почти нет.
Вот доказательство — после того как
ты пройдёшь, обязательно появляется!
Женщина: Не знаю я! Я вон
как готовлю, всё при себе.
Мужчина: Тогда быстро забери домой!
Что?
Воняет. Ты что, обзываешься?
Я вставные челюсти чищу, и душ
принимаю раз в три дня нормально.
Лето же.
Кто ни постареет — все начинают пахнуть.
Женщина: Ну что вы...
Мужчина: До чего бестактно.
Женщина: Ладно, поняла.
Раз вы так говорите, я сделаю.
Женщина: Это не я.
Почему я должна это забирать?
Мужчина: Извините за беспокойство.
Гисукэ: Ах, да нет...
Мужчина: Современные хозяева
совсем не воспитывают собак.
Гисукэ: Угу.
Мужчина: Почему всегда не у
вас, а именно перед моим домом?
[Звук принюхивания]
[Стрекот цикад]
Угу.
[Карканье ворон]
[Звон ветряных колокольчиков]
[Звонок в дверь]
Гисукэ: Входите!
Ясуко: Здравствуйте.
Вы, случаем, не забыли?
Хотя я на прошлой неделе
отправила напоминание.
«Загляну в среду».
Гисукэ: А...
Да.
Гисукэ: Нет, я перепутал,
думал сегодня вторник.
Если вам неудобно, я
могу зайти в другой раз.
Что вы, что вы. Проходите, пожалуйста.
Я помогу.
Гисукэ: Если всё время сидеть
дома, теряешь чувство дней недели.
Зазевался, ха-ха.
Гисукэ: Прошу.
Ясуко: Да.
Гисукэ: Посиди здесь, подожди.
Ясуко: Хорошо.
Ясуко: Как-то я навязываюсь, извините.
Гисукэ: Нет, если никто не приходит,
не с кем и поговорить, так что...
Ясуко: Что вы ели на обед?
Вы же любите пасту.
В супермаркете у станции слишком большой
выбор, я не удержалась и купила всего.
Гисукэ: Ой, горячо, приятно.
(Ясуко напевает)
Гисукэ: Что касается Малербо,
ну...
вот это место... да,
пожалуй, здесь собрано.
Ясуко: Хм...
Гисукэ: И иллюстрации здесь хорошие.
Так...
Смотри.
Ясуко: Ух ты.
Даже чертежи сценических
декораций того времени есть.
Ясуко: М?
Гисукэ: Ой.
Лук-порей?
Ясуко: Приятно пахнет мылом.
Гисукэ: Ага.
Ха-ха-тцу.
(Оживлённая беседа)
[Пение цикад-хигураси]
Гисукэ: Помнишь Кода-куна?
Ясуко: А... да.
Гисукэ: Говорят, сейчас он преподаёт
японский в Лионском Гранд-Эколь.
Удивительно, ха-ха-ха-ха-тцу.
Этот парень.
Ясуко: Правда, тогда я
вам много хлопот доставила.
Гисукэ: Нет-нет, это тебе не
повезло, что он за тобой таскался.
Ясуко: Это точно, как
сталкер, я так мучилась.
Но вы тогда строго ему
сказали, и это помогло.
Гисукэ: Однако сейчас это немыслимо.
Чтобы учитель вмешивался в
личные отношения учеников.
Никаких отношений не было.
Гисукэ: Ах да, ха-ха.
Ясуко: Вы тогда очень по-доброму
отнеслись, помогли советом.
Мне было приятно.
Гисукэ: Твоя фраза «меня не интересуют
люди в процессе стройки» была забавной.
Интересное выражение.
Ясуко: Забудьте.
Мы оба были молоды — и я, и Кода-кун.
Гисукэ: Для меня это было совсем недавно.
Ты с тех пор не изменилась.
Ясуко: В смысле, не выросла?
Гисукэ: Нет.
Внутри я, может, ещё в процессе стройки,
а снаружи уже порядком износился.
Ясуко: Неправда.
Я так надеялась когда-нибудь стать таким
же замечательным, зрелым человеком, как вы,
но это трудно.
Разрыв совсем не сокращается.
Ясуко: Перепила с весны.
Гисукэ: У меня круглый год
летние каникулы, а ты как?
В женском журнале штат сократили,
теперь я отвечаю не только за кино и театр,
но и за гурманов — ты же раньше говорила.
Вот.
Ясуко: Я просто занята, ни о
чём не думаю, так что нормально.
Гисукэ: Но мне было приятно, когда ты
попросила написать театральную рецензию.
Смотреть спектакль вместе,
а потом так вот ужинать,
болтать о том о сём —
весёлое время быстро проходит.
Ну, такова жизнь.
[Звук ветряных колокольчиков]
Гисукэ: Что?
Ясуко: Я, возможно, разведусь.
Гисукэ: С чего вдруг?
Неожиданно.
Перепила.
[Стрекот сверчков]
(Храп)
Гисукэ: А... что делать?
Ясуко: В смысле?
Гисукэ: Ещё кофе...
Ясуко: Последний поезд!
Ясуко: Извините, я не убрала за собой.
Гисукэ: Нормально? Проводить до станции?
Ясуко: Не надо, я привыкла.
Вот за вас я больше волнуюсь.
Гисукэ: Ха-ха...
Ясуко: Было здорово, до встречи.
Гисукэ: Будь осторожна.
Ясуко: Спокойной ночи.
[Звук запираемой двери]
[Популярная песня в магазине]
Гисукэ: Простите.
Продавец: Да-а.
Гисукэ: Это редька кимчи?
Продавец: Кимчи из редьки.
Вкусное?
Продавец: Острое, но не слишком.
Гисукэ: А то, что неострое, вот это?
Продавец: Это кимчи из белых грибов.
Гисукэ: Из белых грибов? А это острое?
Продавец: Да, немного острое.
Гисукэ: Немного острое.
Юсима: На следующей неделе
мне ложиться на обследование.
Гисукэ: А, вот как.
Юсима: Так тоскливо, что и пиво невкусное.
Гисукэ: Не стоит ходить на эти чекапы.
Юсима: А вы, профессор?
Гисукэ: М? Ещё до того, как моя
ушла... уже лет двадцать не хожу.
Э-э, больше двадцати лет.
Юсима: Нет, вам обязательно надо сходить.
Раннее выявление — это важно.
Гисукэ: Нечего специально искать
лишнее и самому идти болеть.
Правда ведь?
Медицинские осмотры
не делают людей здоровее.
Юсима: А-а...
Гисукэ: Впрочем, быть слишком
здоровым — тоже проблема.
Не хочется жить долго,
если нет удовольствия.
Юсима: Опять вы за своё.
У вас же прекрасный дом.
Гисукэ: Слишком прекрасный
— содержать тяжело.
Юсима: Ну, я понимаю.
Но если что, можно же положиться
на соседей или на государство.
Любое правительство не захочет, чтобы
человек без дохода, не платящий налоги,
жил долго.
Наоборот, если решить ни на кого не
рассчитывать, становится спокойнее.
Поживёшь — увидишь,
что-нибудь хорошее случится.
А когда это хорошее
перестанет быть хорошим,
что тогда? — вот о чём речь.
Ты бы тоже посчитала, на
сколько лет тебе ещё хватит.
Удивительно, но жизнь обретает остроту.
Бармен: Спасибо большое.
Гисукэ: Да.
Женщина: А? Вы здесь. Добрый вечер.
Извините.
Можно мне взять одну?
Гисукэ: Да.
Бармен: Племянница хозяина.
В последнее время иногда приходит помогать.
Аюми-тян.
Дизайнер Юсима-сан и профессор
Ватанабэ, о котором я говорил.
Аюми: А, приятно познакомиться.
Сугаи Аюми. Я очень
хотела с вами встретиться.
Гисукэ: Добрый вечер.
Бармен: Аюми-тян, ты же из Риккё?
Аюми: Да.
Аюми: Французская литература, третий курс.
Как только скажу это профессору,
когда-нибудь сама себе могилу вырою, но...
Научите меня всему.
Гисукэ: Я уже не профессор.
Юсима: Видите, и тут польза.
А, вы уже уходите?
Юсима: Да. Посидите ещё немного.
Гисукэ: Ну, пока.
Юсима: Из Риккё, значит?
[Пение птиц]
Мм-м...
(Лёгкий кашель)
[Стрекот сверчков]
(Кашель)
[Звук нажатия выключателя]
Врач: Ну, хорошо бы, если
выход просто немного повреждён.
Кимчи, кажется?
Гисукэ: Да.
Врач: Очень острое?
Гисукэ: Наверное, обычное.
Врач: Но всё же кимчи. Много съели?
Гисукэ: Думал, как обычно.
Врач: Нельзя, нельзя, вредно.
С возрастом надо быть
осторожнее, чем раньше.
Прежний темп уже не годится.
Гисукэ: Да...
У-у...
[Звук набора на клавиатуре]
[Звук уведомления]
Хаа...
[Звук выброса в мусорное ведро]
[Звук набора на клавиатуре]
[Звук глубокого вдоха]
Бармен: Добро пожаловать.
[Фоновая фортепианная музыка в баре]
Аюми: Дядя, говорят, вы
зачитывались «Ночным перелётом».
«Ночной перелёт».
Гисукэ: А, правда?
А ты?
Сент-Экзюпери — я в детстве читала
«Маленького принца», наверное.
Гисукэ: Нет-нет, не то.
Любимый писатель.
Аюми: Перестаньте, страшно.
Гисукэ: Ха-ха, почему?
Светило французской литературы
задаёт такие вопросы — это давление.
Гисукэ: Да нет же.
Я уже больше десяти лет как
ушёл из университета, я отшельник.
Просто мне приятно, что есть молодые люди,
интересующиеся французской литературой.
Что-то в этом роде.
«Красное и чёрное», «Посторонний»
— всё бросала на полпути,
а в университете почему-то
выбрала французскую словесность.
Гисукэ: Угу.
Какой-то такой паттерн.
Гисукэ: Угу.
Первым, кажется, я прочла «Зози в метро».
Гисукэ: Угу.
Кто это был? Луи Маль?
Нет, это режиссёр фильма.
А написал... ну...
Раймон Кено.
Гисукэ: Точно, да.
Аюми: Вот-вот.
Аюми: А в итоге я подсела
на Бориса Виана и Дюрас.
Вот.
Гисукэ: Дюрас... я её не очень люблю.
Аюми: Понимаю.
Вы ведь специалист по
Расину, Мольеру, да? Театр.
Театр.
Гисукэ: Откуда знаешь?
Аюми: Я и «Федру» люблю.
Гисукэ: Правда?
Аюми: Ага.
Гисукэ: О-о.
Аюми: Фу-фу.
(Другие посетители беседуют)
(Беседа других посетителей)
Аюми: Что будете готовить?
Гисукэ: Только самое простое.
А, скорее, «не умею готовить».
Аюми: А?
Гисукэ: Вы так говорите, а сами
наверняка привередничаете с продуктами.
Гисукэ: Я один ем, так
что стараться нет смысла.
Аюми: Тогда я приду к вам есть. Можно?
Гисукэ: Можно, но мой обычный
рацион покажется тебе скудным.
Что бы ты хотела?
Аюми: Э-э...
Тогда я хочу блюдо из «В
поисках утраченного времени».
Гисукэ: А, какое именно?
Любое.
Все блюда, которые там описываются,
выглядят невероятно вкусно, правда?
Я только произношу название,
и уже голодной становится.
Понимаете?
Гисукэ: Ха-ха-ха-тцу.
[Звук закрываемой раздвижной двери]
(Гисукэ напевает)
(Напевает)
[Звук отрывания листка от блокнота]
[Звук пишущей ручки]
[Звук уведомления]
[Звук клика]
[Звук выброса в мусорное ведро]
Хаа...
Врач: В результатах недавнего обследования
нашлось кое-что, что меня беспокоит.
Позвольте провести более
детальное исследование.
Гисукэ: Э... а где предыдущий врач?
Врач: Сегодня я за него.
Гисукэ: А... вот как.
Врач: Вы боитесь, что я не справлюсь?
Женщина, но я хорошо работаю.
Гисукэ: Что вы, я вовсе не так думаю.
Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.
Врач: Больно?
Гисукэ: Всё в порядке.
Врач: Стесняетесь?
Гисукэ: Всё нормально.
Гисукэ: Давайте быстрее, пожалуйста.
Уже внутри.
Гисукэ: А-а-а!
(Тяжёлое дыхание)
Гисукэ: Ну давай.
Гисукэ: Поедим.
Ясуко: Приятного аппетита.
Ясуко: Ого.
[Тиканье секундной стрелки]
Гисукэ: Как быть?
Останешься на ночь?
Ясуко: Профессор...
Гисукэ: М?
Ясуко: Вы хотите меня?
Ясуко: Это было давно?
Ясуко: Если так, почему
бы вам сразу не сказать?
Я бы тоже, раз вы профессор...
Ясуко: Но тогда осталось пятнадцать минут.
Ясуко: Последний поезд в 23:40.
23:40.
23:40.
40 минут.
Одиннадцать...
Одиннадцать...
Ясуко: Так и останемся, так.
Гисукэ: Так и останемся.
Гисукэ: Сорок минут...
Так и останемся...
Сорок минут...
Одиннадцать...
Одиннадцать...
Гисукэ: У-у!
Хаа...
У-у...
Мм-м...
[Звук текущей воды]
[Звук выжимания]
Кабасима: Мм-тцу.
[Звук телефонного звонка]
Гисукэ: А, как раз вовремя.
На этот раз, возможно, будет
длиннее обычного, ничего?
Хотел уточнить.
В пятницу?
Мм, но можно же не специально заезжать.
Я смогу отправить завтра.
А, ну да.
Тогда около двух.
Да.
Мотидзуки? Он всё такой же?
Будучи главредом туристического журнала,
заказывает статьи мне, не специалисту.
Видно, он важная шишка.
Кабасима: Хм...
Гисукэ: Как успехи?
Кабасима: Кое-что получается, но
дальше любителю будет сложновато.
Вот.
Гисукэ: Наверное.
Кабасима: Скоро я, кажется, свяжусь
со знаменитым мастером по колодцам.
В следующий раз приведу его.
Гисукэ: Есть такой мастер?
Кабасима: Да.
Гисукэ: Можешь не стараться.
Если вы о расходах, я сам
устрою, не беспокойтесь.
Гисукэ: А не лучше ли тебе заняться
колодцами в другом месте, а не здесь?
Ваша компания театрального реквизита
сейчас, наверное, тяжёлые времена?
Кабасима: Вы не беспокойтесь
о лишнем, положитесь на меня.
Я не так расторопен, как Мотидзуки,
но, как ваш ученик, хочу
быть хоть немного полезным.
Кабасима: Кстати, у
вас кто-то был в гостях?
Гисукэ: А?
Кабасима: Я видел, там кто-то стоял.
Гисукэ: Кто?
Кабасима: Ну, мужчина.
Гисукэ: Что? Сколько ему примерно лет?
Кабасима: Думаю, моложе меня.
Гисукэ: Тревожно.
Кабасима: Он всё смотрел
на меня, я ответил взглядом,
а ему хоть бы что, он так и стоял.
Когда я оглянулся, его уже не было.
(Прочищает горло)
Мотидзуки: Спасибо большое.
И подход, и развитие — всё остро,
я подумал, что это в вашем стиле.
Гисукэ: Не тяни, сначала поешь.
Мотидзуки: А... спасибо
большое. Приятного аппетита.
Мотидзуки: Когда вы
остались один, я волновался,
но, судя по всему, вы
здоровы, и это главное.
Гисукэ: Здоровье не то
слово, но c'est la vie. Са ля ви.
Инумару: А?
Мотидзуки: Ах, извините. Он
специализируется на менеджменте.
Сейчас с французской
словесностью в издательство не берут.
Ничего не поделаешь.
Инумару: Извините.
Мотидзуки: А раньше было строго.
Невозможно было представить, что я
вот так запросто с вами разговариваю.
Гисукэ: Разве так строго было?
Но ты был способным, поэтому...
Мотидзуки: За то, что на экзамене по
грамматике набрал сто баллов, в награду
я получил здесь домашнюю
стряпню вашей супруги.
Гисукэ: Ностальгия.
Тогда Нобуко тоже выглядела счастливой.
Ваше отношение — посвятить жизнь
французской литературе, идти до конца —
всегда было для нас идеалом и целью.
Профессор.
Мне очень жаль.
Вашу рубрику придётся на этом закончить.
Мотидзуки: Со следующего
номера планируется обновление??,
культурный уголок сильно сокращается.
Так что это совершенно не
связано с качеством ваших текстов.
Наоборот, у вас появились преданные
читатели, и всё только начиналось,
но на уровне руководства
никак не могли согласовать,
я тянул до последнего,
поэтому сообщить пришлось так поздно.
Моих сил не хватило, очень жаль.
Прошу прощения.
Ну...
Это же туристический журнал.
Сейчас путешествия по
Европе тоже не в моде,
продолжать эссе о французской
литературе внутри компании было трудно.
Спасибо вам большое за всё.
Мотидзуки: Я обязательно в ближайшее время
найду место, где вы снова
сможете проявить себя.
Я свяжусь.
[Звук уведомления о письме]
М-м...
[Звук клика]
[Звук клика]
[Звук клика]
[Фоновая фортепианная музыка в баре]
[Звук открываемой и закрываемой двери]
Добро пожаловать.
Как обычно?
[Звук опускаемого в стакан льда]
[Звук наливаемого алкоголя]
Аюми: Извините за ожидание.
Гисукэ: Ну как? Батай.
Аюми: Не очень понятно, но...
Скорее «потрясающе», что ли...
Потрясающе.
Фу-фу-фу.
Гисукэ: Не просто «потрясающе»,
давай постарайся выразиться конкретнее.
Аюми: Перестаньте, это как устный экзамен.
Гисукэ: Ах, извини, извини.
Вы проходили Батая на занятиях?
Аюми: Нет, что вы.
В университете дают в основном
безобидное, и это скучно.
Гисукэ: В молодости часто так кажется.
Аюми: Вы рассердитесь?
Гисукэ: Я тебе не учитель.
Но даже если скучно, в
университет лучше ходить.
Вернее, университет — это как раз место,
где учатся иметь дело со скукой.
Аюми: У меня подработки,
нет на это времени.
Гисукэ: За такие маленькие
деньги помогать в таком баре?
Аюми: Здесь другое.
Место, где можно поговорить с
такими особенными людьми, как вы.
Не в деньгах дело.
Гисукэ: Баранину ешь?
Аюми: А, Пруст?
Гисукэ: Бедрышко
ягнёнка под соусом беарнез.
Я уверен в себе, так что жди с нетерпением.
Аюми: Что это? Звучит вкусно!
Гисукэ: Набирайся сил и продолжай учиться.
Аюми: Спасибо большое.
Аюми: Я хотела, чтобы
вы меня спасли, профессор.
Но уже всё слишком поздно.
Гисукэ: Что-то случилось?
Если я гожусь, могу дать совет.
(Искажённый текст)
(Искажённый текст)
Слушай, это заведение закрывается?
Мужчина: Говорят, хозяин сменится,
будет костоправ или что-то такое.
[Стук]
Нобуко: Говорили, что операция
не такая уж сложная, но...
Гисукэ: Я тоже так слышал.
Ещё недавно он был в порядке...
Нобуко: Он всё время спит.
Стыдно — он гораздо
моложе профессора Ватанабэ.
Пожурите его.
Сатоко: Извините, можно я схожу в магазин?
Гисукэ: А, да.
Нобуко: Я быстро.
[Звук открываемой и
закрываемой раздвижной двери]
Гисукэ: М?
М-м...
Что, ты не спал?
Ха-ха, ну ты и шутник.
Гисукэ: А... ха-ха-тцу.
Выздоравливай скорее, сходим ещё выпить.
А, но «Ночной перелёт»...
закрылся.
Спрошу странную вещь.
Не знаешь контакты
хозяина «Ночного перелёта»?
Помнишь, когда мы вместе
ходили, там была молодая девушка?
Племянница хозяина, помнишь?
Гисукэ: Ну и...
Она захотела поговорить о
французской литературе, я иногда заходил.
Отец её потерял работу,
не может платить за учёбу.
Но она хочет продолжать
заниматься — посоветовалась со мной.
Вот я и одолжил ей на
первое время на учёбу и жизнь.
А потом она вдруг
перестала выходить на связь.
Ну, может, меня обманули.
Но странно, злости нет.
Даже кажется, что это закономерный итог.
Достойный конец для наивного
университетского профессора.
Гисукэ: А? Где?
М?
Что это? Снять?
Гисукэ: М? Что?
(Приглушённый голос Юсимы)
Гисукэ: Сбежать?
Эй, что значит «сбежать»?
Юсима: Те... ки...
[Звук сигнала кардиомонитора]
Гисукэ: Мм-тцу... э...
Смотри, жену...
Нет, я позову врача!
[Звук дующего ветра]
[Стеклянная дверь колышется на ветру]
(Дрожащее дыхание)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
(Искажённый голос)
[Звук уведомления]
Гисукэ: А-а...
[Звук выброса в мусорное ведро]
Хаа...
Гисукэ: Завещание...
до какой степени подробно его писать?
Кстати.
(Искажённый текст)
Кажется, он стал
учителем в старшей школе...
Как его имя?
Макио...
Ах да, Макио.
Гисукэ: Кто там!
Я полицию вызову!
Выходи!
А... подожди немного, подожди.
(Тяжёлое дыхание Гисукэ)
[Пение птиц]
(Храп)
[С кухни доносятся звуки]
[Звук закрываемой дверцы холодильника]
[Звук наливаемой воды в чайник]
Гисукэ: Ты часто говорила раньше:
«Избавься ты от этого старого дома,
переезжай в квартиру — и будет легко».
Может, ты и была права.
Но знаешь,
как думаешь, кто приходил вчера?
Ватанабэ Кисабуро.
Мой дед. Я его никогда не видел.
Вчера он стоял в саду.
Я ведь не один жил в этом доме.
И ты поэтому вернулась.
Гисукэ: Всё изменилось. Гордость бывшего
профессора — это только мешает жить.
Такие вещи.
Но жить только ради того, чтобы выжить, —
я никак не могу этого принять.
Гисукэ: Та жизнь, которая
когда-то была обычной,
теперь считается роскошью.
Так что хорошо, что ты ушла пораньше.
Терпеть бедность вдвоём —
ты ведь этого больше всего не любила?
Гисукэ: Слушай.
Извини, ты устала.
Да и тебе завтра рано вставать?
[Пение птиц]
[Звук наливаемой воды в стакан]
[Звук воды прекращается]
[Звук работы принтера]
[Сигнал окончания печати]
[Звук пишущей ручки]
[Звук поставленной ручки]
[Звук клика]
[Звук клика]
[Звук клика]
[Звук многократных кликов]
[Звук клика]
[Звук перебираемых бобов]
(Искажённый текст)
(Шепчущий голос)
(Шёпот продолжается)
Хаа...
Гх...
[Снизу доносятся звуки]
(Искажённый текст)
Ха-а-тцу! Ха-а-тцу!
Мм-м...
Гисукэ: А-а-а-а!
У-а-а-а-а!
[Едва слышен звук авиационного двигателя]
[Приближающийся звук самолёта]
[Звук самолёта удаляется]
[Вдалеке лает собака]
[Слышен гул, похожий на подземную дрожь]
[Гул продолжается]
[Вдалеке лает собака]
[Гул приближается]
[Приближаются множественные шаги]
А-а...
[Пение птиц]
[Пение птиц]
Гисукэ: А-а...
Гисукэ: Как приятно.
Я хотел сделать это при
жизни, но ты была против.
Вот.
Нобуко: Ты же преподавал
французскую литературу,
но ни разу не свозил меня в Париж.
Гисукэ: Честно говоря,
я был не уверен в своём
разговорном французском.
Но надо было не обращать на это внимания
и поехать вдвоём... Эх.
Париж.
Нобуко: Французские супруги, говорят,
словами подтверждают,
любят они друг друга или нет.
Гисукэ: Французский язык — язык
для того, чтобы говорить о любви.
Нобуко: Если я умру, ты
женишься на ком-то ещё?
Гисукэ: Нет.
Нет такой, кто согласился бы за меня выйти.
Нобуко: Вот именно.
Гисукэ: Что значит «вот именно»?
Ха-ха-ха.
Нобуко: Обещай, что ни
на ком больше не женишься.
[Звонок в дверь]
Гисукэ: Входите!
Добрый вечер.
Добро пожаловать.
Гисукэ: Я пройду сзади.
Гисукэ: Да.
[Звонок в дверь]
Ясуко: Я открою.
Гисукэ: Ага.
Мужчина: Извините, можно поговорить?
Гисукэ: М?
Ясуко: По какому вы делу?
Мужчина: А ты кто такая?
Ясуко: Так скажите сначала,
по какому вы делу, пожалуйста.
Ясуко: А... этот человек...
Давно не виделись.
Я Инумару из издательства
«Торосинся», раньше приходил с Мотидзуки.
А, да.
Когда закрыли вашу рубрику,
вышло очень некрасиво.
Дело в том, что теперь
Мотидзуки отстранили,
и я буду вести рубрику один.
Не могли бы вы начать новую
рубрику с новыми силами?
Я пришёл посоветоваться.
То есть речь о новой рубрике?
Инумару: Да.
Но вы пришли без
предупреждения, это неудобно.
У нас сейчас ужин.
Инумару: Прошу прощения!
Если позволите...
Сегодня у вас наваристое блюдо?
Какой хороший запах бульона.
[Звук кипящего котелка]
Уже можно есть.
Все садитесь скорее.
Ну, муж всегда у вас в долгу.
Прошу.
Инумару: Тогда без стеснения.
Нобуко: Да.
Инумару: Приятного аппетита.
Мм... мм-м.
Ясуко: А, ваша тарелка, профессор.
Гисукэ: Ага.
Нобуко: Всё-таки когда молодой
ест, это приятно смотреть.
Инумару: Извините, сегодня не успел поесть.
Инумару: Мм-тцу.
Извините.
(Звук глотания)
Ясуко: Я положу вам.
Гисукэ: А, спасибо.
Ясуко: Мясо кончилось.
Инумару: Действительно, мяса маловато было.
Ясуко: Какой же ты бессовестный.
Нобуко: Ничего, не стесняйтесь.
Дорогой, сходи на кухню,
принеси остатки овощей.
Инумару: А, и пиво,
пожалуйста, холодненькое.
Инумару: Ах, горячо...
Ясуко: Инумару-сан, вы тоже
изучали французскую литературу?
Инумару: Нет.
Провинциалу слишком высок порог.
Я больше по французским комиксам.
По жанру...
всё-таки люблю про зрелых женщин.
(Смех)
Инумару: А, профессор, есть у вас
тема, которую вы хотели бы писать сейчас?
Гисукэ: Тема...
Можно любую.
Ну, например, о чём вы
думаете в последнее время.
В последнее время... враг, наверное.
Враг?
Ну, говорят, он с севера идёт. Не слышали?
Думаю, это слухи или бредни такого рода,
но слишком реально.
Я не хочу читать про войну.
Инумару: Профессор, вы застали войну?
Говорят, я пережил большие
бомбардировки ещё в утробе матери.
Помню, в саду был старый бомбоубежище.
Такое запоминается.
Как травма, что ли. То,
что было до рождения.
Много писателей об этом говорят.
Я поговорю с начальством.
Российская проблема...
Профессор говорит о метафорах.
L'ennemi ne s'approche pas
lentement. Il attaque par surprise.
«Враг не приближается
медленно, он нападает внезапно».
Э...
Реальность и литература — что важнее?
Я серьёзно, не понимаю.
[Виброзвонок смартфона]
А, извините.
Да.
А, главный редактор? Да.
А? Нет...
Я сейчас у профессора Ватанабэ,
он меня угощает наваристым блюдом.
Нет, я не пью.
А? Ха-ха-ха-ха!
Нет-нет-нет...
Нобуко: При мне, при моём муже,
вы осмеливаетесь говорить
на языке, которого я не знаю?
Неприлично.
Гисукэ: Он же перевёл, нет?
Извините, что вмешался.
Нобуко: Дорогой.
Ты представлял её и возбуждался,
делал это один много раз?
Да?
Гисукэ: Что ты несёшь...
Нобуко: Бессмысленно врать мне.
Делал же один? Да?
Гисукэ: Это только в воображении.
Нобуко: Воображение ещё хуже.
Гисукэ: Перестань...
Нобуко: Ты же обещал, что никогда
никого не полюбишь, кроме меня.
Главное — прожить вместе до конца.
Я столько в это верила и
старалась — и что теперь?
Эта женщина...
Она приблизилась к тебе, потому
что ты холостой, красивый профессор.
Гисукэ: Неправда, Такацукаса-кун
был серьёзным студентом.
Нобуко: Вот видишь,
профессора такие наивные.
Как только тебя неожиданно
уволили из университета,
она сразу вышла за другого.
Гисукэ: Хватит.
Нобуко: Такого человека терпеть невозможно.
Поэтому она быстро развелась.
Брак — это терпение, а
тебя просто используют!
Гисукэ: Я сказал, хватит!
[Звук уходящих шагов]
Гисукэ: Куда ты?
Это же твой дом.
Твой и мой!
Нобуко: Значит, ты не
поедешь со мной в Париж?
А?
Ладно.
Всё равно в Париже полно
собачьих экскрементов.
Поехали! В Париж.
[Громкий звук падения]
(Искажённый текст)
Ясуко: Как только профессор вышел,
этот человек на меня набросился.
Поэтому...
Гисукэ: Мм-тцу...
Кабасима: Профессор,
радуйтесь, из колодца пошла вода!
Летом будете пить вкусный ячменный чай.
Кабасима: Профессор, вы же не собираетесь
сбросить этот труп в колодец? Нет?
Если так сделать, воду пить будет нельзя.
Такая вкусная вода, профессор!
Гисукэ: Кабасима.
Ха-а, ха-а...
Кабасима!
[Колодезная вода с плеском падает]
Гисукэ: Не волнуйся.
Всё, что сегодня происходит, —
всё это мой сон.
Ясуко: Хорошо бы, если так.
Гисукэ: Не может же это быть реальностью.
Чтобы моя умершая жена тебя упрекала,
или какой-то незнакомый
молодой человек умер...
Профессор.
Гисукэ: М?
Вы представляете меня и делаете это один?
Извини.
Ясуко: И то, что бывшая ученица
внезапно задаёт такой вопрос —
это тоже ваше воображение?
Выходит так.
Ясуко: Я...
в студенчестве вы часто вызывали
меня в кабинет в выходные
помогать вам.
Целый день вдвоём.
И в театр часто приглашали.
А после всегда ужин и выпивка.
Вдвоём до поздней ночи.
Если подумать, это было домогательство
с использованием положения.
Не говори так.
Это же приятные воспоминания.
Ты же сама...
говорила, что это полезно для учёбы,
и с радостью составляла компанию.
Ясуко: Вы серьёзно?
Какой же вы жалкий.
Гисукэ: А?
Заставляете воображаемую
меня говорить это и успокаиваетесь.
Профессор, вы правда...
Гисукэ: Гх!
Хаа... хаа...
Хаа...
[Пение птиц]
Мужчина: Ватанабэ-сан!
Посмотри-ка!
[Издалека слышен звук стройки: та-та-та...]
Мужчина: А.
Вчера у тебя были гости?
Гисукэ: А?
Мужчина: Кажется...
было шумно допоздна.
Э... сколько примерно голосов вы слышали?
Мужчина: В каком смысле?
Гисукэ: Э...
Женский голос тоже был?
Мужчина: А, подожди-ка.
Мужчина: Забери это.
Женщина: Я же говорю, это не моё.
Мужчина: Ты же раньше признавалась.
Женщина: Тогда мне просто надоело,
я убрала из добрых побуждений.
Мужчина: Вот свидетель.
Гисукэ: Свидетель?
Женщина: Что вы видели?
Гисукэ: Нет... просто вот это.
Женщина: Вообще-то я
здесь постоянно не хожу.
Мужчина: Врёшь.
Мужчина: Два-три раза в неделю лежало.
Женщина: Ну вот! Ах...
Мне надоело, что меня подозревают,
и я сменила маршрут прогулки.
Мужчина: Тогда почему
ты сейчас здесь прошла?
Женщина: На обратной дороге
парк был слишком оживлённый,
ребёнок испугался.
[Звук стройки: та-та-та...]
Ах, ну да, это же оно...
Враг...
Женщина: А?
Гисукэ: Враг — это тот, с севера?
Тсс!
[Звук стройки: так... та-та-та...]
[Звук попадания пули]
(Искажённый текст)
[Вдалеке слышна стрельба: та-та-та...]
[Стрельба продолжается]
[Звук попадания пули]
Женщина: А, Бальзак! Бальзак!
[Выстрел]
[Интенсивная стрельба]
[Звук разбитого оконного стекла]
[Звук падающей бомбы]
Гисукэ: А-а-а-а!
А-а...
А-а-а!
[Интенсивная стрельба и взрывы]
[Бомбы падают одна за другой]
(Тяжёлое дыхание)
У-а!
[Вторгающиеся шаги и
крики на иностранном языке]
Гисукэ: А-а!
[Взрыв]
У-тцу!
У-у-тцу...
[Интенсивная стрельба
и взрывы продолжаются]
[Звук рассекающей воздух ракеты]
[Интенсивная стрельба
и гул бомбардировщиков]
[Звук рассекающей воздух ракеты]
Звуки стрельбы и
бомбардировщиков затихают вдалеке.
Грохот взрывов.
Щелчок.
Щелчок.
Щелчок.
Тихий шум дождя.
Тихий дождь продолжается.
(Голос Маку Тадаси)
Пение птиц.
(Адвокат) "Завещатель Ватанабэ
Гисукэ завещает следующее:"
"У завещателя Ватанабэ Гисукэ
нет ни родителей, ни детей,"
"а также нет в живых супруга."
"Кроме того, нет наследников
среди братьев, сестер и прочих,"
"Посему настоящим завещанием
мое основное имущество,"
"а именно, дом и землю, являющиеся
недвижимостью, свободной от залога,"
Пение птиц.
Звук переворачиваемой страницы.
Звук двигателя пролетающего самолета.
Все звуки исчезают.
Щелчок.
Звук готовки на кухне.
Щелчок.
Звук нарезки продуктов ножом.
Щелчок.
Звук жарки рыбы.
Щелчок.
Звук помола кофейных зерен.
Щелчок.
Звук ветряного колокольчика.
Звук нажатия клавиш клавиатуры.
Звук переворачиваемой страницы книги.
Звук закрываемой книги.
Звук открывания
раздвижной двери в прихожей.
Звук ветра.
 

////////////////////////////