У нас растет нежный виноград (1945 год). Фразы и цитаты из фильма

Our Vines Have Tender Grapes (1945)

Все фразы и цитаты

 ВИНОГРАДНИКИ НАШИ В ЦВЕТЕ
Джордж сказал, что станет фермером, когда
вырастет. Будет выращивать буйволов.
Буйволов уже давно нет.
Я знаю,
потому что мой папа охотился на них.
Но индейцы еще живы. Труди собирается
стать индейцем, когда вырастет.
А я, когда вырасту, стану военным
и буду стрелять из ружья.
И не буду знать пощады.
Я тоже стану военной и буду стрелять
побольше твоего, потому что я старше.
Тебя не возьмут - ты девчонка.
Девочки могут сражаться
наравне с мальчиками.
Смотри!
Раз я военная, то могу применить оружие.
- У тебя нет никакого оружия.
- Я достаю оружие и стреляю.
Вот так!
Ты убила ее, Сельма. Насмерть.
Но я не хотела.
Я не хотела обидеть тебя, маленькая белка.
Я просто играла.
Ладно тебе, это ведь рыжая белка.
А они вредители.
Но эта белка не сделала ничего плохого.
Она просто сидела и никого не трогала.
А я бросила в нее камнем.
Я ведь не хотела.
Привет.
- Ты Сельма, а ты Арнольд.
- Мы и сами это знаем.
Ты плачешь, Сельма.
Детям не надо плакать.
Как и взрослым.
Но ты взрослая и сама плачешь.
- Позволь тебя обнять?
- Нет.
Я сделаю тебе украшение из цветов.
- Вам обоим.
- Ингеборга!
Иди работать.
Пока.
Она мне не нравится. И ее отец тоже.
Даже больше, чем она сама.
Пойдем на речку поиграем.
Мне что-то не хочется играть.
Лучше пойдем домой.
Хочешь поиграть с черепашкой?
Это редактор!
- Здравствуйте, дети.
- Здравствуйте.
Запрыгивайте, я подвезу вас домой.
Я еду не домой. Меня пригласили
на обед к Сельме. Там будут оладьи.
- С вареньем?
- С медом.
Мы только что видели Ингеборгу Дженсен.
Я постоянно ее вижу.
И каждый раз она пытается меня обнять.
Ингеборга обнимает детей,
потому что любит их.
Я давно не ребенок. Мне уже пять лет.
Извини, я совсем забыл.
Мама говорит, с Ингеборгой
не все в порядке.
Она тронутая. У нее что-то с головой.
А отец постоянно бьет ее из-за этого.
Он и миссис Дженсен постоянно бьет.
Миссис Дженсен очень больна.
Уверен, пока он не станет ее бить.
А Ингеборга никакая не тронутая.
Просто она не такая умная, как мы.
Арнольд ничего не знал про Ингеборгу,
пока я ему не сказала.
Ты ведь тоже не знала, Сельма,
пока тебе кто-то не рассказал.
- Пожалуй, так.
- То-то же!
Кто это?
- Здравствуйте. Вас подвезти?
- Спасибо. Я хотела пройтись пешком.
- Вы недавно в наших краях, верно?
- Да.
Извините. Я спросил из любопытства.
Я Нильс Халверсон - редактор местной газеты.
Появление в наших краях
нового человека – всегда новость.
Здравствуйте, мистер Халверсон. Я Виола
Джонсон, новый учитель начальных классов.
Тогда познакомьтесь с вашей ученицей,
Сельмой Джекобсон.
- Здравствуй, Сельма.
- Здравствуйте.
А мне пять лет.
Арнольд Хенсон - ее двоюродный брат.
- Здравствуй, Арнольд.
- Здрасьте.
Вы просто гуляете или куда-то идете?
Я направляюсь к Фарассенам,
а затем к Дженсенам.
Путь неблизкий. На машине будет удобнее.
- А места хватит?
- Конечно. Садитесь.
Хорошо.
Встань-ка, Арнольд.
Возьмете мальчика на колени?
Конечно.
Знаете, мисс Джонсон, в нашей газете
любую новость принято сопровождать
дополнительной информацией.
- Например, откуда родом наша новая учительница.
- Из Милуоки.
А если мисс Джонсон спросят, что она думает
о нашем городе Фуллер Джанкшн, она ответит...
Возможно, мисс Джонсон не в восторге
от Фуллер Джанкшн, и вам не захочется знать ее ответ.
- Все настолько плохо?
- У вас очень маленький город.
Но алмазы тоже не очень большие,
мисс Джонсон.
Скажите, что у вас в Милуоки есть такого,
чего нет у нас в Фуллер Джанкшн?
Милуоки большой город. Там есть театры,
концертные залы, торговые центры.
- Все условия для жизни и отдыха.
- Зачем тогда вы приехали к нам?
Так сложились обстоятельства,
мистер Халверсон.
Я работаю над диссертацией. А для ее защиты
необходимо пройти практику в течение года.
Мои родители родом из Норвегии. Я знаю язык
и поэтому выбрала именно Фуллер Джанкшн.
Через год я вернусь обратно.
Такая вот история.
- Так вы норвежка? Выходит, у нас с вами много общего.
- Почему в нашем городе живут одни норвежцы?
Потому что большинство из жителей приехало
из Норвегии. Как и родители мисс Джонсон.
Но почему они приехали именно в эти места?
Потому что Висконсин эта страна рек, зеленых
холмов, высоких деревьев и глубоких озер.
Эти виды напоминают им о покинутой Родине.
Но они уже больше не норвежцы,
Сельма. Теперь они американцы.
Мой папа зовет меня "jenta min".
По-норвежски это означает "моя дочка".
А мой папа просто постоянно зовет меня.
Вот мы на месте, мисс Джонсон.
Если у вас будет время, я покажу вам
такое, что вы не увидите в Милуоки.
У меня будет много свободного времени,
мистер Халверсон. И я с удовольствием
приму ваше приглашение.
Фарассены живут
за первым поворотом налево.
Большое спасибо.
Я могу подождать вас у Дженсенов
на обратном пути.
Они живут рядом с Фарассенами.
Обратно путь неблизкий.
Принимаю и это предложение.
- Я пока отвезу детей. До встречи.
- До встречи.
Ну, скорее. А то оладьи уже остывают.
- Большое спасибо.
- Не за что.
- До свидания.
- До свидания.
Мы вернулись, мама.
Умывайтесь и звоните в обеденный колокол.
Хорошо, мама.
- Можно я позвоню?
- Почему?
- Потому что я гость.
- Но ты всегда первый звонишь, когда приходишь.
- Потому что я всегда и есть гость.
- Ладно.
Хватит. Побежали.
- Умывайся первый.
- Ладно.
- Слишком сильно.
- Извини.
Теперь ты качай.
И лицо тоже, Сельма.
Но я ведь ничем не пачкала лицо.
Ладно.
- Привет, папа.
- Привет, дочка.
- На обед оладьи, папа. - С медом.
- Здорово. Я знаю, ты любишь оладьи.
- Папа?
- Да?
- Рыжие белки - вредители, правда?
- Почему они вредители?
Они портят урожай, воруют орехи
у фермеров и похищают птичьи яйца.
Я никогда не слышал, чтобы
белки воровали птичьи яйца.
И я бы не возражал,
поселись они на нашей ферме.
- Почему ты спрашиваешь, дочка?
- О, папа.
- Сегодня я убила рыжую белку.
- Она швырнула в нее камнем и убила наповал.
Ты ведь сделала это не намеренно?
Неважно, намеренно или нет, папа.
Важно, что белка мертва.
В жизни и так хватает забот, дочка, чтобы еще
переживать из-за того, что нельзя изменить.
Пойдемте, я покажу вам кое-что такое,
что вам понравится.
- Сюрприз.
- Для меня?
Что там?
Что-то необычное.
Он мой? Мой собственный?
- Твой собственный.
- И я смогу заботиться о нем.
Разумеется, о новорожденных телятах
необходимо заботиться.
- Папа, я так счастлива.
- Хорошо, когда человек счастлив.
Папа, как ты думаешь, теленок мог родиться
именно в тот момент, когда погибла белка?
Очень даже возможно, дочка.
И как только корова не устанет
вылизывать этого теленка?
- Обедать!
- Пойдем, Сельма.
Арнольд, оладьи.
Ну и мокрющий же он.
Слишком большой кусок, Арнольд.
Но дядя Мартиниас ест большими кусками.
У твоего дяди Мартиниаса
и рот тоже немаленький.
- Я могу покормить своего теленка, папа?
- Придется подождать несколько дней.
А потом еще научить теленка
есть из кормушки.
Как замечательно иметь собственного теленка.
Будь у меня теленок,
он бы явно был побольше твоего.
- Но только у меня его нет.
- Этот теленок не принадлежит Сельме по-настоящему.
Принадлежит. Папа так сказал.
Я бы тоже хотел иметь своего теленка.
Папа просто пошутил, что это ее теленок.
Папа не говорил, что шутит.
Он сказал, теленок целиком мой.
На нашей ферме ты все можешь
считать своим, Сельма.
Своим и нашим.
Теплые вещи и пища, которую мы едим,..
не принадлежат кому-то одному.
Так же, как и солнечный свет.
И эти надоедливые мухи.
Именно это и имел в виду твой отец.
Правда, Мартиниас?
Да, именно так. Я не имел в виду,
что теленок принадлежит ей одной.
Сельма, мама права.
Ее слова более точно объясняют
положение дел, чем мои.
Мартиниас, раз уж ты подарил ей теленка,
неправильно будет забирать его.
Мне кажется, папа предложил хорошую идею.
Ей ведь надо о ком-то заботиться
и приучаться к труду. Как взрослой.
А как теленок узнает, кому он принадлежит?
- Еще оладий, Мартиниас?
- Нет, спасибо. Я пока прилягу.
- Потом съезжу в магазин за солью.
- Солью?
А на обратном пути заеду посмотреть
на новый коровник Бьёрнсона.
- Поедешь со мной, дочка?
- Да. Арнольд, пойдешь с нами?
Я пойду домой. Мне надо
проверить ловушки для крыс.
Папа платит мне по два цента за крысу.
Я слышал, Бьёрнсон установил в коровнике
какие-то приспособления против крыс.
Коровник Бьёрнсона!
Пока Бьёрнсон возится с этим коровником,..
миссис Бьёрнсон уже 10 лет не может
дождаться, когда он проведет воду в дом.
- Нельзя ведь получить от жизни
все и сразу, Бруна. - Да.
Но очень похоже, для Бьёрнсона
коровы дороже жены.
Ты позавидуешь сама себе,
когда у нас будет новый коровник.
Позавидую? Это вряд ли.
Иди уже, я буду мыть посуду.
И забудь про этот коровник.
Да-а, неплохо было бы нам
построить новый коровник.
Отличные оладьи, Бруна.
- Знаете что, тетя Бруна?
- Что, Арнольд?
Ловушка стоит вот так.
Крыса движется вот так. А потом - хлоп!
Сразу насмерть.
- Пока, Сельма.
- Пока, Арнольд.
- До свидания, тетя Бруна.
- До свидания, Арнольд.
И неважно, что ты старше
остальных учеников.
Мы с тобой будем самые старшие.
Будем держаться друг за дружку.
Я не могу.
Ингеборга, давай присядем и поговорим.
Разве ты сама не хочешь в школу?
Я постоянно делаю все не так,
мисс Джонсон, и попадаю в неприятности.
Вы не захотите, чтобы я училась в школе.
Разумеется, я хочу, чтобы ты училась.
Присаживайся.
Расскажи, чем ты любишь заниматься?
Иногда по утрам, когда все еще спят,
я вижу красивые образы.
- Рассказать вам про эти образы, мисс Джонсон?
- Расскажи.
Прямо за окном я вижу цвета.
Сперва ярко-желтый цвет.
И они спускаются подобно облакам,
пока отец еще спит.
Потом желтый переходит в голубой.
И следом другие цвета.
Они как будто несут в ладонях
подарок для меня.
Ингеборга, приходи в школу.
Я дам тебе краски и бумагу.
И ты сможешь нарисовать все эти образы.
- Как тебе идея?
- Нарисовать?
Да. Переложить на бумагу все эти цвета.
Я не смогу. Я не умею рисовать.
Ты научишься.
Возможно.
Может быть, я смогу.
Да, я смогу научиться.
Обязательно приходи, Ингеборга.
И ты напишешь прекрасные картины.
Кто там шумит?
- Вы кто такая?
- Я мисс Джонсон новый школьный учитель.
Я разговаривала с Ингеборгой
об ее обучении в школе.
- Обучении в школе?
- Да.
Она чокнутая и не может ходить в школу.
Вам следовало знать это перед тем,
как беседовать с ней.
- Кроме того, она нужна мне по дому.
- Но она хочет ходить в школу.
Нет, не хочу. Не хочу!
Уходите с моей земли и
больше не возвращайтесь.
В нашей стране действуют законы
об образовании, мистер Дженсен...
Я знаю свои права. Уходите.
Сложный тип, да?
Типичный образец местного колорита.
И он мне совсем не понравился.
В нашем городке много таких, как Дженсен.
Мне кажется, вы просто первый раз
столкнулись с несовершенством жизни.
А это всегда вызывает шок.
Вот этот коровник, дочка.
- Добрый день, Мартиниас.
- Добрый день, мистер Бьёрнсон.
- Здравствуй, Сельма.
- Здравствуйте, мистер Бьёрнсон.
Мы едем в город за солью и решили
посмотреть на ваш новый коровник.
- Конечно, проходите.
- Спасибо.
Да, Мартиниас, большой коровник -
лучшая отрада для человека моих лет.
Но я еще не расплатился за него.
Мне по-настоящему повезло.
Я еще не расплатился за коровник,
но уже использую его.
Дело не в везении, мистер Бьёрнсон.
Вы настоящий труженик.
В нашей округе все труженики.
Пойдемте посмотрим, что внутри.
Все еще пахнет стружкой.
По мне, самый прекрасный запах.
Да, прекрасный запах.
Будто снова оказался на родине.
И будто мне снова 12 лет.
А вы долго были маленьким, мистер Бьёрнсон?
Хотелось бы подольше, Сельма.
Хоть немножко подольше.
Я нанимал специалиста.
Наверное, глупо, но я всегда хотел
таблички с именами коров.
- Видимо, коровник стоил вам круглую сумму?
- Все, что у меня было. 50 лет труда.
Но теперь я получил желаемое.
Настоящая королева!
Господи, у нее живот больше,
чем у судьи Хендерсена!
- Действительно.
- К весне должна отелиться.
- А от какого быка?
- От Ганнибала из Уэл-Спрингза.
Ганнибал!
Ваш теленок будет породистей,
чем "Королева Висконсина".
Поживем увидим.
Даже не знаю, хотел бы я иметь
лучшую корову в округе.
Кажется, я понимаю, о чем вы.
- Ты тоже хочешь построить новый коровник, папа?
- Каждый фермер мечтает о новом коровнике.
- Тогда, я буду молиться об этом.
- Неплохая идея.
Только здесь потребуется
усердная молитва, дочка.
Что для Господа маленький коровник?!
Почему ты не хочешь, чтобы
папа строил новый коровник?
Я не против нового коровника, Сельма.
Я не против всего, что
сделает папу счастливым.
Но построить новый коровник
не так-то просто.
Такие задачи требуют слишком
много усилий от человека.
Если ты не против коровника, почему
тогда говоришь, будто против?
Порой человек стремится к тому,
что не в силах получить.
Например, сейчас папа в коровнике занимается
делами, а не отдыхает здесь с нами.
Сейчас он трудится в коровнике
в меру своих сил.
А в новом коровнике ему придется трудиться
еще больше, и он не сможет отдохнуть ни минуты.
Наш папа не молодеет,
и у него есть невыплаченные долги.
Уж лучше вовсе не иметь того,
что потом будет тебя тяготить.
Вот когда подрастешь...
Тише, папа возвращается.
- Я закончил на сегодня.
- Присаживайся с нами, Мартиниас.
Я сяду здесь, Бруна.
Вы когда-нибудь видели столько звезд?
Папа, а на звездах живут люди?
- Да, если твое воображение поселит их там.
- Это как?
Никто не знает точно, обитаемы ли звезды.
Интересно, а у людей на звездах
есть коровники?
Разумеется, дочка.
На звездах у каждого фермера
есть большой коровник.
И стадо породистых коров с документами.
Уже пора спать. Не забудь накидку.
Теперь понятно, как образуется Млечный путь.
Действительно.
Видишь Большую медведицу?
Буквально купается в молоке.
- Привет, Мартиниас.
- Привет, Питер.
- Идешь сегодня на собрание?
- Нет, сегодня не пойду.
- Думал подвезти тебя.
- Спасибо.
Спокойной ночи.
Почему ты не пошел, папа?
Боялся чувства одиночества, которое
в такую прекрасную ночь может
возникнуть в окружении людей.
Разве можно испытать одиночество
в окружении людей?
Бывает, да.
А сейчас тебе одиноко?
- Нет.
- Но ведь я - человек.
Нет, малыш. Ты моя дочь.
Когда моя очередь кататься?
Когда моя очередь?
Это мой подарок. А ты потом покатаешься.
Ты все утро это повторяешь.
Сначала я сама должна научиться.
А потом научу тебя.
- Я и сам могу научиться.
- Не можешь. Ты упадешь.
Дядя Мартиниас сказал, я тоже могу кататься.
Но он сам дал мне эти ролики.
- Ты неумытая хрюшка.
- Нет!
Ты неумытая хрюшка и питаешься отходами.
Я было решила дать тебе покататься.
Но теперь - дудки.
Дай покататься, неумытая хрюшка!
Хочу кататься! Дай покататься!
Дети, что там у вас такое?
Сельма не дает мне кататься на роликах.
Он назвал меня неумытой хрюшкой.
И сказал, я ем отходы.
Сельма, сейчас же дай Арнольду покататься!
Ладно. Вот привязался-то. Иди лучше домой.
Я хочу кататься. Не дашь мне ролики -
и я все расскажу тете Бруне.
- Тогда я тебе врежу.
- Ну, я пошел.
Тетя Бруна!
Что случилось, Арнольд?
Сельма не дает мне кататься на роликах.
- Точно не дает?
- Точнее некуда.
- Мартиниас?
- Да?
- Подойди на минуту.
- Подожди.
Сельма не дает Арнольду кататься на роликах.
Я велела отдать ему ролики, но она не слушает.
Надо было отшлепать ее.
- Это твоя обязанность.
- Я не могу, Бруна.
У меня тяжелая рука. Я могу не рассчитать.
- Разберись сама с этим, Бруна.
- Но это ты дал ей ролики.
И вообще, я занята ужином.
Пойдем.
- Сельма.
- Да, папа?
Почему ты не даешь Арнольду
кататься на роликах?
Он назвал меня неумытой хрюшкой,
которая ест отходы.
- Было такое?
- Нет, дядя Мартиниас.
- Точно?
- Точнее точного.
Лжец!
Дай ему ролики, дочка.
Нет!
Если не отдашь ролики, то прямо
сейчас пойдешь спать без ужина.
Я иду спать без ужина и забираю свои ролики.
Сельма!
Дай мне ролики.
Ты сказал, я могу не отдавать ролики,
если пойду спать без ужина.
Я освобождаю тебя от этого решения
и сам отдаю ему ролики.
Держи, Арнольд. Теперь это твои ролики.
Сельма дарит их тебе. Так ведь, Сельма?!
- Да.
- Пусть это будет тебе уроком за твой эгоизм.
А теперь иди в свою комнату и ложись спать.
Она чистой воды эгоистка.
Ступай домой, Арнольд.
Папа.
Папа.
- Чего тебе?
- Пожелаешь мне спокойной ночи?
Ложись спать.
Ты куда?
- В коровник.
- Ночью?
Нет, пожалуй, лучше я искупаюсь.
Сначала ты отказался ужинать,
а теперь собрался купаться.
- Ты просто хочешь побыть один, верно?
- Пожалуй, да.
Я нагрею воды.
Мыло не забудь.
Честное слово, не знаю, кто из вас
больший ребенок, ты или Сельма.
- Мартиниас?
- Да?
Сначала я не хотела говорить.
О чем?
Сегодня через город проезжает цирк.
Миссис Фарассен сказала, где
они остановятся, чтобы запастись сеном.
- Во сколько?
- В четыре утра.
- Спасибо, Бруна.
- Мне-то за что? Скажи спасибо Ларсу Фарассену.
Дочка.
Что такое?
Через город проезжает цирк.
Думал, ты захочешь посмотреть.
Дай мне поспать.
Дочка, но ведь это же цирк. Львы, тигры,
клоуны, нарядные женщины и слоны. Поехали?
- Но, папа...
- Давай же, просыпайся.
Поехали смотреть цирк.
Я уже слышу их приближение.
Доброе утро.
Вот они!
- А где звери, папа?
- Скоро будут, дочка.
- Но это только картинки.
- Живые звери внутри.
Мы сейчас очень близко к ним, дочка.
Пойдем, посмотрим остальные машины.
Господи! Смотри!
Слон! А его выпустят?
- Ведь его выпустят, правда?
- Не знаю, дочка.
Я спрошу, а ты подожди здесь.
- Прошу прощения?
- Слушаю вас.
Я привел свою дочку посмотреть
на проезжающий цирк.
Вы не планируете выводить
слона из грузовика?
Нет.
Я понимаю, вам неудобно выводить слона.
Но я мог бы заплатить за это.
- Пятерка есть?
- Что?
- Пятёрик есть?
- Я могу заплатить...
- Пять долларов дашь?
- Пять...?
Одну минуту.
Я не ношу с собой крупные суммы.
За четыре сговоримся?
Мистер, ты почти купил себе этого слона.
Что он сказал?
Что будет очень рад показать
слона маленькой девочке.
- Пойдем.
- Господи!
Выводи его, Сэм.
Смотри, какой у него большой хобот.
- Какой замечательный слон.
- И хорошо дрессированный.
Хочешь прокатиться на хоботе?
- Это не опасно?
- Нисколько. Слон никого не обидит.
Опусти его на колени, Сэм.
- Что скажешь, Сельма?
- Да!
Держись за ремни.
Мы опускаемся.
Спасибо.
- Огромное спасибо.
- Не за что, девочка.
- Видел, как он меня поднял?
- Да. Тебе понравилось?
Да.
До свидания.
- Ты очень храбрая девочка.
- Было здорово!
Пойдем.
Холодает.
К утру можно ждать инея.
Еще слишком рано для инея.
А к утру ты уже будешь в постели.
- Папа?
- Да?
А сейчас ты пожелаешь мне спокойной ночи?
Да.
Извини меня за эти ролики, папа.
Знаешь, порой у меня возникает странное
чувство, будто меня не понимают.
Я знаю, дочка.
Это было лучшее лето в моей жизни.
У тебя впереди еще много
прекрасных летних дней, дочка.
Маргарита Ларсен, встань, пожалуйста.
Да, мисс Джонсон?
Расскажи нам свою шутку,
чтобы мы все могли посмеяться.
- А надо, мисс Джонсон?
- Пожалуйста, Маргарита.
Мы обсуждали сказанное
Сельмой Джекобсон на перемене.
- Продолжай, Маргарита.
- Это касается Ингеборги Дженсен.
Сельма сказала:..
"Вот было бы смешно, если бы Ингеборга
вышла замуж и родила в один день".
Мой папа говорит, это было бы неплохо.
В мире есть много забавных вещей,
над которыми стоит посмеяться.
Но если вы встретите на улице
потерявшуюся и скулящую собаку,..
разве вы станете смеяться?
Конечно, не станете. Потому что
в страданиях нет ничего смешного.
И в людских страданиях
тоже нет ничего смешного.
Ингеборга Дженсен мой друг.
Она не такая, как мы, потому что
на ее долю выпало много испытаний.
Поэтому иногда она поступает не так,
как принято.
И она переживает из-за этого и без насмешек
тех, кому следовало бы ее поддержать.
Мне кажется, в словах Сельмы
нет ничего плохого.
А теперь вернемся к уроку.
С пятой строки, пожалуйста.
Почему коровы срыгивают пищу,
дядя Мартиниас?
Для того, чтобы повторно пережевать ее.
- А зачем им два раза жевать пищу?
- Потому что у них два желудка.
А зачем им два желудка?
Потому что, когда Господь создавал коров...
Папа!
Я иду кормить теленка.
Поздновато ты сегодня.
Я осталась поле уроков поговорить
с мисс Джонсон.
- Она мне очень нравится.
- Хорошо, когда ученики в восторге от учителей.
- Покорми Элизабет.
- Спасибо, папа.
Не надо было заглядывать
в школьные окна, Арнольд.
- Почему?
- Потому что.
Привет, Элизабет.
Кушай, Элизабет. Хорошая девочка.
- Почему я не могу ходить в школу?
- Потому что тебе еще мало лет.
- А почему мне мало лет?
- Потому что тебе мало лет.
- Но почему?
- Потому что.
- Ступай домой, Арнольд.
- Почему?
- Потому что пора обедать.
- Ладно.
- До свидания.
- Пока, Арнольд.
Пока.
Я всего-то хотел узнать - почему.
649 долларов.
- Вот это урожай!
- Неплохо, правда?
Еще один такой год, и мы станем
богаче судьи Хендерсена.
- А сколько я собрала картофеля?
- Посмотрим.
Ты собрала 104 бушеля.
Получается 4 доллара 16 центов.
- Правда?
- Да. Из них тебе причитается 84 цента.
Можешь взять их себе.
Спасибо, папа!
Ты, небось, все деньги готов
потратить на новый коровник.
Скажи спасибо, что во время войны
у нас забрали не всю древесину.
Иначе жили бы мы сейчас на улице.
- Ты ошибаешься, Бруна?
- В смысле?
На днях я заходил в агентство WPB.
- Да?
- Да.
Они сказали, у них на складе
пиломатериала на 10 таких коровников.
И столько же арматуры.
- Мартиниас!
- Не надо паники.
Я пока не знаю, у кого одолжить денег.
Но завтра, возможно,
я смогу у кого-нибудь занять.
Только не это!
- Папа.
- Да.
- Ты поедешь в город еще до похорон?
- Да.
- Папа.
- Да?
Почему Ингеборга тоже умерла?
Потому что она скучала по маме?
- Наверное, да.
- Но почему...
Не думай о похоронах, Сельма.
Это забота взрослых, а не детей.
- Теперь моя очередь.
- Давай.
- Что это?
- Огромный лев.
Он ест тигра. Тигр ест волка.
Волк ест лису. Лиса ест зайца.
- А заяц кого ест?
- Он просто убегает.
Что за глупость!
Это церковный колокол.
Мама говорит, каждому человеку
приходит черед умирать.
Почему удары в колокол такие редкие?
Язычок колокола колеблется вот так.
И он должен звонить чаще.
Возможно, редкие удары
бывают во время похорон.
Это особенное правило.
Интересно, колокол по двум покойникам
бьет реже, чем по одному?
Не знаю. Может, чуть реже.
Смотри.
Бедная Ингеборга.
- Почему ты не пошел на похороны, Нильс?
- А ты?
Потому что мне жаль Ингеборгу.
Я старалась помочь ей, пока она была жива.
И теперь не хочу стоять рядом
с лицемерами, прячущими свое
равнодушие за маской сострадания.
Думаю, я не пошел по той же причине.
Ты сердишься на меня?
Нет.
Черствость и равнодушие
окружают человека повсеместно.
А в таких маленьких городках
они проявляются особенно сильно.
Ты сама знаешь, почему
к Ингеборге так относились.
Она была одинока, но никто
не проявил к ней сочувствия.
- А ведь сочувствие - это такая малость.
- Они этого не понимают.
Ты была добра к Ингеборге.
В отличие от тех, кто ее не понимал.
Порой людям очень сложно понять друг друга.
В эту минуту мы с тобой очень хорошо
понимаем друг друга.
У меня особенное мнение насчет тебя.
Ты выйдешь за меня?
И остаться жить здесь?
Нильс, я бы не хотела обидеть
тебя своими словами,..
но ты как будто сказал:
"Заточи себя в темницу".
"Стань такой же темной и скованной,
как местные жители".
"И откажись от любой возможности
вернуться в цивилизованный мир".
Я скорее сказал: "Позволь мне
сделать тебя счастливой".
"И мы будем жить там, где чувства людей
наиболее открыты и ощутимы".
Удивительно, как люди по-разному
могут услышать одни и те же слова.
Да, удивительно.
Пойдем.
- И ты собираешься остаться здесь навсегда, Нильс?
- Я как раз уезжаю на днях.
Но ты говорил...
- Я ухожу в армию.
- Тебе ведь отказали в приеме документов.
Да. Но я обратился в госпиталь.
Мне сказали, что смогут
подлечить мою больную спину.
Понимаешь, многие из местных
сейчас на войне.
И они вернутся с новым миропониманием,
которое я должен прочувствовать и понять сам.
Я смогу понять этих людей,
только разделив с ними тяготы войны.
Не уезжай.
Извини. Мне не следовало это говорить.
Ничего.
Забавно, ты хочешь остаться,
но собираешься уехать.
А ты хочешь, чтобы я уехал.
И в то же время, чтобы я остался.
Действительно, забавно.
- Жду тебя на улице, дочка.
- Хорошо, папа.
Сколько дней осталось до Рождества?
На один меньше, чем вчера, Сельма.
Мама, можно я возьму каталог товаров?
- Зачем?
- Это секрет.
- Держи.
- Спасибо.
Давай застегну.
- Знаешь что?
- Что?
- На днях у папы сломался складной нож.
- Правда?
И ему требуется новый.
Спасибо, мама.
Ну, беги.
- Пока.
- Пока, милая.
Заедем еще за Арнольдом.
Залезай.
Спускайтесь, дети, и заходите в редакцию.
- А ты куда?
- Мне надо отвезти сливки.
- И еще кое-что сделать.
- Знаю, знаю. Поедешь подарки выбирать?
- Я хочу электрический трамвай.
- Что за глупое желание.
У тебя дома нет электричества.
Если в этом году я получу
электрический трамвай, то, может,
в следующем нам проведут электричество.
- Жду вас возле магазина.
- Хорошо.
- До встречи.
- Пока.
- Я не верю в Санта Клауса.
- Я тоже перестану верить, если не получу трамвай.
- Здравствуйте, дети.
- Здравствуйте.
Здравствуйте, мисс Джонсон.
- Здравствуйте.
- Что привело вас в такое снежное и морозное утро?
Я хотела заказать подарки для родителей
к Рождеству. Только это секрет.
- Вы могли бы сделать этот заказ?
- Конечно.
- Я вас знаю.
- А я знаю тебя.
- Но вы не знаете, о чем я думаю.
- И о чем же?
Никто не знает, и я не открою эту тайну.
Почему?
Потому что все испугаются.
- Это для мамы.
- Это?
- Да.
- 1-1-К.
- А это для папы.
- Это?
- Да.
- Понятно.
Очень хороший выбор. Посмотрим...
- С розами, или лилиями?
- С розами.
- Вот деньги.
- Хорошо. Я лично за всем прослежу.
Спасибо.
Мы готовим праздничное выступление.
И ты в нем участвуешь.
- Правда?
- Я уже написал твою роль.
Ты прочтешь рассказ.
- Вечером в церкви?
- Да.
Только если мне хватит смелости.
- Я могу порепетировать?
- Конечно.
Нильс поможет тебе выучить рассказ.
- Я здесь все написал.
- Этот рассказ только для меня?
А об этом напишут в газете?
И эту роль не отдадут другому?
- Это твоя роль.
- Спасибо.
- Про меня забыли.
- А это тебе, Арнольд.
- Все мне?
- Тебе.
Вы, наверное, богаче, чем судья Хендерсен.
Нам уже пора. Папа ждет нас возле магазина.
- Столько деньжищ!
- Пойдем, Арнольд.
- Большое спасибо.
- Спасибо.
Не за что.
В нашем городе не все так плохо,
есть и хорошее.
Очень хорошо, дети.
А теперь Сельма Джекобсон выступит
с рождественской историей.
- Господи, как мне страшно!
- Все будет хорошо. Смелее.
В те дни в Палестине вышло повеление
сделать перепись по все земле. И пошли
каждый записываться в свой город.
Пошел также и Иосиф из Назарета в город
Вифлеем с Мариею, обрученною ему женой.
У Иосифа был осел, на котором ехала Мария.
Но охватило их волнение, ибо темнело,
а Марии наступило время родить.
В Вифлееме они нашли постоялый двор.
Но хозяин двора сказал:
"Мне жаль, но свободных мест нет".
"Все занято. Ищите место, где хотите".
Иосиф пытался объяснить,
что они очень нуждаются в крове.
Хозяин выслушал их и сказал:
"Ступайте в хлев".
"Я велю постелить вам немного сена".
И отправились они в хлев
на окраине Вифлеема.
А на поле пастухи, державшие стражу у стада
своего, вдруг проснулись от небесного света.
И увидели они звезду, сияющую над Вифлеемом.
А овцы их предстали им словно
белые облака, плывущие по полям.
И услышали они шум на дороге.
И увидели они волхвов,
приближающихся к Вифлеему.
Волхвы вошли на постоялый двор,
но сразу вышли и направились к хлеву.
Ибо вела их звезда, сияющая в небе.
И увидели они мужчину, женщину и Младенца.
И поднесли они дары младенцу.
И все вокруг воссияло пением Ангелов.
"Слава в вышних Богу", - пели ангелы.
"И на земле мир, и в человеках
благоволение". И Мария слышала это.
И Иосиф слышал это. И пастухи слышали это.
И жители Вифлеема слышали это.
И царь Иудеи слышал это.
Вскоре волхвы покинули святое семейство.
И вдруг Мария взглянула на Младенца.
И сказала мужу: "Смотри,
какое сияние над нашим малышом".
"Оно подобно нежному лунному свету".
Иосиф посмотрел и тоже увидел свет.
И посмотрел он на Марию.
"Над тобой тоже такое сияние".
И прижала Мария Младенца к груди,
словно скрывая от опасности.
И стали они внимать песне ангелов,
разливающейся по миру.
И Младенец заплакал.
- Здорово.
- А теперь закрой глаза.
Можешь открывать.
Это тебе, папа.
Мне!
Что же там такое?
Красивая упаковка.
Какая прекрасная вещица!
Такой же острый, как и у судьи Хендерсена.
Тебе понравился?
Такого замечательного ножа
у меня не было за всю жизнь.
Я даже и мечтать не смел о таком ноже.
Я так рада.
- Это тебе, мама.
- Слишком большой подарок, чтобы быть моим.
- Он твой.
- Интересно, что там внутри?
Не может быть!
Коробка великовата для такого подарка.
- Хотя, может, и нет.
- Открой, тогда и узнаешь.
Хорошо.
Лампа.
Сельма, какая красивая лампа!
Это лампа для спальни.
Эта лампа слишком хороша для спальни.
В спальню мы поставим другую, а эта
всегда должна быть у меня на виду.
Спасибо, милая.
А теперь твоя очередь распаковывать подарок.
Пальто!
Примерь.
Господи, мама!
Господи, Господи!
Это, наверное, гости.
В рождественское утро
обязательно надо вкусить вина.
Располагайтесь.
Сидр для детей.
Ни за что не догадаетесь, какой
я приготовил подарок для Сельмы.
- Я сразу сдаюсь.
- Ролики Сельмы.
Арнольд, это очень хороший подарок.
Хорошо, что папа убедительно
намекнул насчет этого подарка.
Действительно.
Подаришь его после того, как
мы выпьем вина. А пока иди поиграй.
С Рождеством!
И всех с наступающим!
У меня есть хорошая новость.
Я был в банке, и мне сказали, что
я смогу построить новый коровник.
Когда?
Весной.
Тогда выпьем за Рождество и новый коровник.
Особенно за новый коровник.
Рождество ведь и так уже наступило.
- Господи, папа!
- Что ты будешь делать со старым коровником?
- Буду использовать как склад.
- Да-а, хороший склад на ферме никогда не помешает.
- А что ты будешь делать с нашими долгами?
- Мы выпьем и за них.
- Привет.
- Я должна была догадаться.
Ладно, мальчик, неси свою пулялку.
Учитель!
- Вы вернете ее после уроков?
- Нет.
Хватит работать. Давай поужинаем
в "Авроре" и сходим в кино.
"Аврора"? Зачем так далеко ехать?
Бензин в баке мне больше не понадобится.
Так что давай хорошенько
отпразднуем Рождество.
- Ты о чем?
- Меня зачислили на службу.
Я получил документы и
уезжаю через две недели.
- Ну же, пойдем.
- А как же газета?
Это решать владельцам.
Но, если бы моя жена выполняла обязанности
редактора до моего возвращения...
- Хватит перекладывать тетрадки. Пойдем.
- Я только вещи возьму.
Как будто сбежали с уроков.
Капель звучит.
Весна.
- Самое время поцеловать учительницу.
- Только не здесь, Нильс.
- Я должна кое-что сказать тебе, Нильс.
- Что?
Я уезжаю в конце учебного года.
Я не могу остаться здесь, Нильс.
Это место не для меня.
У меня в жизни столько планов.
Тогда у нас двойной праздник.
Ведь мы оба уезжаем.
Ты испугалась, Элизабет? Мы не хотели
тебя пугать. Правда, Арнольд?
- Я хотел. Мы оба хотели.
- Он просто шутит.
Заходи в свое стойло.
Тебе ведь нравится твой дом, правда, Элизабет?
Заходи в свой домик.
Давай, Элизабет. Хорошая девочка.
Когда-нибудь я обязательно
научусь ездить верхом.
Вон лошадь стоит. Иди попробуй.
Я сказала когда-нибудь, а не сейчас.
- А сейчас мы чем займемся?
- Давай играть в школу.
Нет. Ты всегда учительница.
- Давай поиграем в лодку.
- Как мы будем играть в лодку, если у нас ее нет?
Мы можем взять ту ванну.
И представить, будто это лодка.
- Не получится.
- Давай попробуем.
Ладно. Но ничего не получится.
Я заранее знаю.
- Видишь, не тонет.
- Она пойдет ко дну, как только мы в нее сядем.
Надо смастерить весла.
Садись первая.
Видишь? Что я говорил.
Мы можем грести.
Это мистер Фарассен.
- Привет.
- Здравствуйте, мистер Фарассен. Мы играем в лодку.
Моя любимая игра.
Ну, мне пора.
- Пока.
- До свидания.
- Давай мы будем исследователи.
- Я буду Лейфом Эрикссоном.
А я... нет, я буду Лейфом Эрикссоном.
[скандинавский мореплаватель]
Ты девчонка.
Но тебе только пять лет, а мне уже семь.
Неважно, что ты старше.
Ты все равно девчонка.
- Но ты еще маленький.
- Я подрасту.
Обязательно подрасту.
- Ладно. Ты будешь Лейфом Эрикссоном.
- Хорошо.
- Теперь мы отправляемся в плавание.
- Ладно.
Ответь на звонок, Мартиниас.
У меня руки в муке.
Хорошо.
Ладно, я передам.
Арнольда зовут домой.
Сельма, где вы?
Во дворе их нет.
Они не могли далеко уйти в такую распутицу.
Может, они возле участка Фарассена.
Позвоню ему.
Соедините 1-М-3.
Алло, миссис Фарассен?
Это Мартиниас Джекобсон.
Наши дети Сельма и Арнольд не у вас?
В ванне?
Спасибо.
Что случилось?
Дети отправились плавать в ванне.
Звони в город. Пусть все бегут к мосту.
Пусть их перехватят возле моста,
пока не поздно.
Подумать только. Я выпорю этого мальчишку.
Неделю сидеть не сможет.
Они ведь не могли проплыть
до вашего прихода, правда?
Мы пришли сразу после вашего звонка.
- Как ты мог позволить им кататься в ванне?
- Я не знал об этом.
Я не знал...
Извини, Мартиниас.
Ты здесь ни при чем.
Смотрите! Вот они.
Там никого.
- Готовь крюк, Джо.
- Хорошо.
Зачем вы это придумали?
Вот еще одно.
Это уже 13-е гнездо. Нет, 14-е.
Если разбить яйцо, внутри будет жидкость.
А в ней цыпленок.
Интересно, что стало с этими птичками?
Теперь некому позаботиться об их гнездах.
Их всех перестреляли.
Вот они возвращаются.
Прямо как самолеты.
Только они не сбрасывают бомбы.
- Это добрые самолеты.
- Зачем самолеты сбрасывают бомбы?
Чтобы убивать плохих людей.
Наш редактор поедет убивать плохих
людей. Ручаюсь, он их всех поубивает.
- В каком смысле?
- Он записался в армию.
- Неправда. У него больная спина.
- Правда. Папа так сказал.
Дети, возвращайтесь домой.
Приближается буря.
Давай, кто быстрее.
Знаешь, что станет с рыбой, если
она попадет под такой дождь?
- Нет. Что?
- Она утонет.
Папа, наш редактор идет на войну.
Арнольд так сказал. Но ведь это неправда?
- Правда.
- Но его могут там ранить.
Никто его не ранит, если он будет
бегать быстрее судьи Хендерсена.
Правда?
Я не знаю, дочка. На все воля Божья.
Зачем он идет на эту войну?
- Потому что он считает это правильным.
- Но почему?
Если редактора там ранят, как тогда
верить в Божью любовь к людям?
Видишь ли, дочка.
Такие вещи непросто объяснить.
Возьми, к примеру, молоко.
Молоко очень полезно, правда?
Оно полезно для телят,
детей и взрослых... для всех.
- Верно?
- Да.
И именно поэтому мы не можем
получить его просто так.
Мы должны трудиться ради этого.
- Понимаешь?
- Да.
То же самое и с Божьей добротой на земле.
Она хороша для всех, но не достается даром.
Человек должен быть достоин ее.
А есть такие люди, которые хотят
забрать у нас Божью доброту.
Тогда мы должны ее защитить.
Понимаешь, дочка?
Поэтому редактор уезжает на войну.
Теперь ты поняла?
Если и так, разве я должна радоваться этому?
Нет.
- Тогда мне понятно.
- Хорошо.
Похоже, мне придется
везти тебя домой, Арнольд.
Смотри, как льет.
- Знаешь, как называется такая погода, дочка?
- Нет. И как?
Непогодица.
Забирайтесь под плащ.
Заметила, мама всегда пугается грозы?
- Твой ход, папа.
- Да.
Ты загнала меня в угол, дочка.
Безвыходная ситуация.
Буквально раздавила меня.
- Мне даже и ходить нечем.
- Ходи вот так.
Теперь ты загнал меня в угол.
Конечно, позову.
Коровник Бьёрнсона загорелся.
Все бегут его тушить.
- О Господи Боже!
- Я еду на помощь.
Надевай пальто, Сельма. Пойдешь с нами.
Слишком поздно. Уже ничего нельзя сделать.
Смотри, как пылает.
Все сгорит.
Лошади и скот.
Дождь прекращается.
Теперь огонь уже не остановить.
- Где Бьёрнсон?
- Внутри.
Он ведь старик. Надо его вывести.
Выходи наружу.
Отдай пистолет. Где патроны?
Выходи.
Как жалко!
- Что это, мама?
- Они стреляют в скот.
Вы не оформляли страховку?
Не оформляли.
Мы хотели, но компания не разрешила
хранить сено на чердаке коровника.
Бьёрнсон сказал, что никто не смеет
указывать ему, где хранить сено.
А теперь все превратилось в дым.
И сено и коровник. Все.
Она упала в обморок.
С ней все будет хорошо. Спит сейчас.
Тебе тоже надо отдохнуть.
Я только что убил 21 породистую лошадь.
- Как я могу уснуть после такого?
- Ты поступил, как следовало.
- Так лучше, Мартиниас?
- Да.
- Я тут подумал.
- О чем?
Когда война закончится
и все вновь наладится,..
надо будет перестроить наш дом.
Провести воду.
Устроить ванную комнату.
Электричество провести.
Керосиновый свет вреден для детских глаз.
А для тебя установим новую газовую плиту.
Где ты возьмешь деньги?
У нас есть деньги.
Но ведь ты откладывал их на новый коровник.
- Я раздумал строить коровник, Бруна.
- Я думала, это цель твоей жизни.
Я тоже так думал.
Я думал, что новый коровник -
это предел мечтаний любого фермера.
Какая ерунда.
Я так не думаю, Мартиниас.
Человек заслуживает осуществления мечты,
если он стремится к ней столь же упорно,
как и ты к постройке коровника.
Вовсе нет.
Ведь, возможно, ему придется
платить слишком высокую цену.
У меня есть ты.
И Сельма.
Будь у меня новый коровник,
мне уже нечего было бы желать.
Даже не знаю, Бруна.
Возможно, человеку полезно
иметь неосуществимую мечту.
Чтобы он не терял интереса к жизни.
И ценил то, чем уже обладает.
Ну, что ты, Бруна.
Ты как хочешь, а я пошла спать.
Как приятно видеть, что этим утром
приходится ждать тебя.
Элизабет, иди ко мне, красавица.
Хорошая девочка.
Завтрак нельзя получить просто так.
Ты должна потрудиться ради него.
Тебе понравится, Элизабет.
Я так тебя люблю, Элизабет.
- Сельма.
- Иду, папа.
Сельма, мы едем в церковь.
Пока, Элизабет.
Да надзирает Господь над тобою и мной,
когда мы скроемся друг от друга. Аминь.
Сегодняшняя служба окончена.
Но мы должны обсудить еще один вопрос.
И я попрошу выступить
нашего друга Нильса Халверсона.
Он будет говорить и мистере Бьёрнсоне.
Я и без тебя знаю.
Многие из вас помнят, как мой отец
основал газету в нашем городе 37 лет назад.
За это время мы не пропустили
ни одного ее выпуска.
Но следующая неделя изменит эту ситуацию.
Я уезжаю.
У меня в руках первый выпуск
газеты моего отца.
Вышедший осенью 1907 года.
Год великих испытаний.
Он пишет об урожае и заготовке запасов.
И о том, что никто в нашей общине
не должен испытывать нужды.
Я хотел бы прочесть заключительные
строки этой статьи.
"Мы все дети Земли, на которой живем".
"Земля - это наше всё. Как и вода,
и солнечный свет, и труд земледельца".
"И лишь только человек сам
может ранить эту землю".
"Если мы в минуту бедствия найдем в себе
силы протянуть руку помощи ближнему,.. "
"то сможем и далее смотреть на мир
с чистой совестью и открыто сказать:"
"Это замечательная земля,
и на ней живут замечательные люди".
Вы все знаете, какое несчастье
случилось с Бьёрном Бьёрнсоном.
В этом пожаре он потерял все.
И он нуждается в нашей помощи.
- Папа, а где мистер Бьёрнсон?
- Мистеру Бьёрнсону неловко было приходить сюда.
Он очень гордый человек.
Все кладут мелкие монеты.
Смотри.
Почти пустая корзина.
Редактор.
Да, Сельма?
У меня нет своих денег для пожертвования.
Могу я дать что-то другое?
Все, что захочешь.
Тогда я отдаю своего 9-месячного теленка.
У него хорошая родословная.
У меня есть все документы.
Мартиниас Джекобсон, вы разрешаете
дочери сделать такой взнос?
Это ее теленок.
Она может делать с ним, что пожелает.
Если она сказала, что
отдает его, значит, так и есть.
Спасибо, Сельма.
- Я даю двух поросят.
- Спасибо, Пит.
- Я передаю корову.
- Одна корова.
Две части сена.
Половину запасов зерна.
Надо срочно записывать.
Позвольте передать двух коров.
- Пять частей сена.
- Трехгодовалую корову.
- 30 бушелей кукурузы.
- Одну корову.
- Пять частей сена.
- 100 бушелей овса.
Я отдаю своего теленка по имени Генри.
11 коров, 6 телят, более 50 бушелей
зерна и 26 частей сена.
- Нильс?
- Что?
Что ты скажешь, если я изменю свои планы
и оставлю работу над диссертацией?
Я буду рад, если для этого
есть достаточное основание.
Мне будет сложно объяснить
комиссии по образованию,..
что я вдруг прониклась
любовью к целому городу.
Боюсь, ты введешь комиссию в затруднение.
Но если ты скажешь, что прониклась любовью
к какому-то определенному жителю города,
им будет проще принять такое объяснение.
- Это правда?
- Да, Нильс.
Я уже давно люблю тебя.
И только сегодня поняла почему.
Вижу, наша газета теперь
в надежных руках.
Арнольд?
- Иду.
- Давай быстрей.
Мы гордимся вашей дочерью, миссис Джекобсон.
Спасибо.
- Папа?
- Да?
- Ты все еще испытываешь то чувство
одиночества? - Нет.
- Разве можно чувствовать себя одиноким,
когда вокруг так много людей?
- Нет, дочка.
- Вишня расцвела.
- И ива тоже.
Уже подрастает зеленая трава.
Папа, я тоже расту.
Да, дочка.
Мы все растем.
 

////////////////////////////