«Три встречи» — фильм 1948 года, составленный из трёх новелл
режиссёров Александра Птушко, Всеволода Пудовкина и Сергея Юткевича и
вышедший на экраны лишь в 1950 году.
Все фразы и цитаты
ТРИ ВСТРЕЧИ
(шум поезда, гудки)
-Поздравляю вас, товарищи!
Мы снова на нашей, на советской
земле.
Ура!
(хором) -Ура!
-Самосеев! Слышь, Самосеев!
Дождались мы с тобой
светлого часа.
-Да, достигли мы этого события.
Катит старшина Самосеев прямо
из Берлина в родную Осиновку.
-Раздолье-то, братцы, раздолье!
-Рассея, Рассеюшка.
-Да не Рассея, а Союз Советских
Социалистических Республик -
СССР.
-И все-таки трудно поверить -
начинается мирная жизнь!
И снова экспедиции,
и снова рюкзак за спиной.
Ох, только не пропустить бы
этого лета!
Люди-то ведь, наверное, уж все
набраны.
-Итак, товарищ младший лейтенант,
вы уже мечтаете рыться в земле,
наподобие крота.
-Ну, положим, геологи не только
роются в земле.
Хотя, конечно, моя профессия
земная,
не то что ваша - магнитология.
-Да, есть над землей такая
загадочная область - ионосфера,
почти не исследованная.
Кое-что можно понять,
изучая северное сияние.
Так вот, если мы изучим
все свойства ионосферы...
-Я, конечно, не хочу вас обидеть,
но мне кажется, что сейчас,
после войны,
у нас временно будут исключительно
земные задачи.
-Не скажите, товарищ майор!
Во-первых, освоить ионосферу -
значит, летать гораздо быстрее,
чем летаем сейчас.
А во-вторых... Вот в том-то
и сила наша -
никогда не отрываясь от земли,
мы всегда глядим далеко
вперед, в будущее.
-Нет, нет, нет.
-Что "нет", товарищ майор?
-Что? Я, собственно, о другом.
Вот когда мы садились
в этот вагон,
все разговоры, все мечты вертелись
вокруг одного:
теперь отвоевались,
теперь отдохнем.
А стоило нам въехать на нашу,
на советскую землю,
и уже товарищ Бэла мечтает
об экспедициях,
вы - о северных сияниях,
я, откровенно говоря, -
о своих домнах.
Вот слушаю я вас, а в голову
лезут какие-то расчеты, цифры.
Вот я и подумал, что же это
за удивительное свойство
самой нашей почвы - порождать
в людях беспокойство.
(песня) -Над степями, над горами
светит нам одна звезда.
Через вьюгу голос друга
буду слышать я всегда.
(хором) -Через вьюгу голос друга
буду слышать я всегда.
-Так сдружились и сроднились,
что разлука нелегка.
(хором) -Наша встреча недалече,
знаю я наверняка.
Наша встреча недалече,
знаю я наверняка.
-Повстречаться и обняться
доведется нам не раз.
Дайте, други, ваши руки.
До свиданья, в добрый час!
(хором) -Дайте, други, ваши руки.
До свиданья, в добрый час!
-Разлуки, встречи...
До войны для меня эти слова
в сущности ничего не значили.
Жила с мамой, училась.
А на войне я это почувствовала,
ох как почувствовала!
-А теперь мы, так сказать, снова
вступаем в полосу мирных разлук.
-Да-да, например, мы с вами:
только встретились и сейчас же
расстанемся.
И уж неизвестно, увидимся ли
когда-то. -Обязательно увидимся!
Расставанья и встречи -
две главные части,
из которых когда-нибудь
сложится счастье.
(музыка)
-Я, товарищ майор, так думаю:
война, конечно, отразилась.
Она и не могла не отразиться.
Ведь у нас в колхозе почти
одни бабы остались.
А до войны председателем был я,
все-таки колхоз был
не из последних. -Само собой.
-А теперь жена председателем
сделалась, вот до чего дошло.
-Да... -По дому-то она у меня
всегда была хозяйка - первый сорт.
Олимпиада, супруга моя.
-Товарищ майор, разрешите.
-Так ведь колхоз-то - дело иное,
тут понятие общественное нужно,
организованность.
Ну и ясно, какую картину увижу.
Но ничего, наладим!
-Да, видная женщина!
-Простите, товарищ майор,
а у вас жинка есть?
-Жены нет, а невеста точно есть.
Всю войну на Урале работала.
Ну а сейчас мы с ней списались,
обещала к моему приезду
домой вернуться.
(стук колес, музыка)
-Ого, скоро Москва, уже дачки
мелькают!
-Все дороги к Москве сходятся.
-И из Москвы расходятся.
-Товарищ майор! -Да. -Надо бы
по последней, по фронтовой, а?
Ведь дело-то какое. -А горючее?
-Найдется!
-Солдат без кружки - не солдат.
А уж там, где кружка...
-А ну, товарищи, слушать!
Пожалуйста.
(гудок паровоза)
-Товарищи, вот что
я вспомнил сейчас:
когда мы перешли границу и заняли
первый немецкий город,
я зашел в брошенный дом.
И первое, что я там заметил -
была маленькая копилка,
этакий маленький человечек
с дыркой в голове.
В эту дырку кидали монетки.
А на груди у этого человечка
была надпись:
"клеин, абер меин",что значит:
"хоть маленькое, да мое".
Маленькое, но мое!
Люди в этом доме жили маленьким
и только для себя.
А мы с вами, товарищи, привыкли
чаще, чем "мое", говорить "наше":
наша страна, наш колхоз,
наши шахты -
наше, общее и большое,
а не маленькое.
Дорогие друзья, настал
час разлуки.
Тяжек был воинский труд,
но бойцы не устали, не ослабли
и готовы к новым,
теперь уже мирным боям
за счастье нашей Родины,
за наше счастливое будущее!
И мы еще не раз с вами
встретимся.
Так я говорю, товарищи бойцы?
(хором) -Так!
-Так поднимем эту не последнюю
чарку за наши встречи,
за наши будущие победы.
Ура!
(хором) -Ура!
(песня) -Как под лесом,
под лесочком
Шелкова трава...
-Там на неведомых дорожках
следы невиданных зверей,
Избушка там на курьих ножках
стоит без окон, без дверей.
Там лес и дол полны видений,
там...
-Мишка. Мишутка!
Сыночек, не узнал?
Ведь я ж батька твой!
-Батя! -Сынок ты мой дорогой,
вырос-то как!
Экий ты стал! -Батя.
-Миленький!
-А мамка-то где?
-Мамка?
Так ты ее и видел!
У нее уборочная на носу.
-Ну а где она? -В поле, наверное.
-В поле!
(треск мотоцикла)
-Миша, почта Олимпиаде Ермолавне!
-Постой-ка! Постой, слышь!
Постой-ка!
-Я, товарищ, простите, спешу.
-Да постой ты, торопыга!
-Никанор Иваныч! -Он самый.
-Батюшки! Вот событие-то!
Никанор Иваныч, совсем не ждали
вас.
-Да я вижу, что не ждали - дом
на замке, жены и след простыл.
-Помилуйте, Никанор Иваныч,
ведь уборочная же на носу!
У Олимпиады Ермолавны
ни минутки нет.
А я у нее вроде адъютанта.
-Да где же она?
-Она в МТС, обыкновенное дело.
-Постой-ка, адъютант, ты не
Гришка ли, Кузьмы Петровича сын?
-Ну да, я!
-Батюшки, вытянулся-то как!
-Я теперь второе лицо после
Олимпиады Ермолавны. -...лицо.
-Никанор Иваныч, хотя времени
ни минутки нет,
а домчу вас все-таки до МТС.
Садитесь! -Ну, вези. Постой!
Беги домой, Мишутка,
а я скоро вернусь.
-Ладно.
Никанор Иваныч!
-Здорово, Анна Петровна!
(рев мотора) Здорово!
-Что, с машиной неполадки?
-Да нет.
Сделайте милость, Никанор Иваныч,
пройдитесь отсюда пешком.
А то как увидит меня Олимпиада
Ермолавна... -Строгая она у вас.
Ну ладно, спасибо, Гриша!
(шум)
Товарищ, ты председателя колхоза
"Путь к коммунизму" не видал?
-Олимпиаду Ермолавну?
-Самосееву, одним словом!
-Она у директора, товарищ
командир. -В конторе, значит.
-Точно! -Угу. -Демобилизовались?
-Да-да, демобилизовался.
-Самосеев! Дядя Ваня!
-Он, ей-богу, он! Он!
-А тебе, Олимпиада Ермолавна,
все подавай в первую очередь!
-Успех от темпов зависит.
-У нас тоже темпы!
-Кажется, так вы меня учили,
Петр Павлович.
-А я что, не бригадир?
Я не понимаю, что такое темпы?
-Учил, правильно...
Но ведь в прошлому-то году
с одним комбайном управилась.
-В прошлом году у вас самого
машин вдвое меньше было.
-Ну и что? -А то, что в этом году
у меня работы вдвое больше!
У меня все залежи подняты.
Может, вы этого не слыхали?
-Как не слыхать, слыхал и видал.
-Ну а если видал, то сами должны
понимать,
что мне с одним комбайном
не управиться.
-Это отлично, что залежи подняли.
Ты у меня прямо-таки на первое
место выходишь.
Но ведь и в мое положение войти
надо.
Таких, как ты, у меня 53 объекта,
среди них отстающие есть.
Им-то помочь ведь надо.
-Как же не помочь!
-Вот возьми хотя бы парашинских.
-Мне о вашем Парашине и думать
тошно!
В прошлом году засеять засеял,
уборочную провалил.
И в этом году провалит, сколько
ему ни помогай.
-Что верно, то верно - Парашин
лодырь. Ну а народ?
А народ тут при чем?
Мы сами управимся.
Мы своего председателя еще
до уборочной сместим,
только бы человека подходящего
найти.
А вот ты, Олимпиада
Ермолавна, нас не забижай,
не по-соседски это.
-Я никого не забижаю.
Я своего добиваюсь, а вы своего
добивайтесь.
Петр Палыч, давай мне
мои два комбайна.
И чтобы я знала, какие машины.
И кто их поведет.
Я сама с людьми договорюсь.
Или, может быть, вам такой
порядок не по душе?
-Вот характер!
-Характер обыкновенный.
Без характера как бы я одна,
да баба со всеми делами
управилась.
Давай, значит, составлять
договор.
-Батюшки, кто это?
-Здравствуйте, Олимпиада
Ермолавна.
(вскрик)
Вот и свиделись.
Я думал, как вы тут без меня?
-Вернулся, орел.
-А уж насчет договора,
Петр Палыч, завтра заеду.
Или уж сам заедь.
-Дай Бог им счастья. Вернулся.
Петр Палыч, вот бы нам его
в председатели.
Куда ей в одном колхозе двоим
таким?
(песня) -Ты зачем рано цветешь,
Осыпаешься?..
-Ничего.
Подходяще.
Скажи, пожалуйста! И пустошь
засеяли.
-Вы же сами до войны собирались,
Никанор Иваныч.
-Собирался, не поспел.
-Никаша...
-Что?
(песня) -Ты далеко ль, милый мой,
Собираешься?
Не во путь ли, во поход,
Во дороженьку?..
Уж ты, сад, ты, мой сад,
Сад зелененький.
-А ты думаешь, одной-то мне легко
было?
Такое вот хозяйство,
да председателем.
Думаешь, легко? Учиться пришлось.
Зимой на научную станцию
к агрономам ездила, курс прошла.
-Курс? Молодец.
Теперь отдохнешь, заслужила.
Теперь я возьмусь. А ты у меня
вроде научный консультант будешь.
-Ну, Олимпиада Ермолавна,
по такому случаю надо выпить!
Как говорится, будем здоровы!
-Они теперь снова опять
вместе... -Горько!
(все, хором) -Горько!!
-Никанор Иваныч, мы к тебе.
Уж извини, не вовремя,
у тебя гости, но мы по делу.
Мы лично к тебе, Никанор Иваныч.
Вот ты теперь вернулся,
человек, можно сказать,
известный, уважаемый.
Вот и пришли мы просить.
Олимпиада Ермолавна управится
и без тебя,
а мы пришли звать тебя к себе.
Председателем, заместо
Парашина.
-Что?
-Всем обществом просим,
и собрание уже назначено.
-Так ведь он только вернулся.
Ему бы и мне помочь надо,
как-то уж очень сразу...
-Помолчи пока, дело серьезное.
Дело серьезное, завтра потолкуем.
А сейчас, Василиса Кондратьевна,
вы сейчас гости наши.
Милости просим садиться.
Гриша!
(звук гармони)
(шум паровоза)
-Телеграмму дал: 22-го выехал
из Москвы,
сегодня вечером должен быть.
А я лучше сейчас пойду,
я лучше на вокзале подожду.
Фадеич, может, ты тоже со мной
пойдешь?
А может, другой поезд есть.
-Есть поезд, мать, и он уже
прибыл.
-Ой, Максим...
(плач)
-Чего ж ты плачешь?
Вот я и прибыл. И на шесть часов
раньше.
Хорошо ведь?
-Хорошо.
Думала, не доживу до встречи.
-Мать, я это знал, поэтому
и пересел на скорый.
Вот так я все себе
и представлял: стол, цветы.
Это, что же, Оксана принесла?
-Да нет. Видишь ли, Оксана, она...
-Что, не приехала?
-Не приехала, Максим.
-Ох, да что я, погоди-ка!
Вот письмо тебе от нее. Она очень
хотела приехать,
она прям не знала, как и быть!
У нее там на Урале большое
дело.
О ней даже в газетах писали.
Ну ты читай, читай.
-"Я поняла, что сейчас, когда люди
работают,
создают настоящие ценности,
сидеть в конторе
я больше не имею права.
Разве могло быть другое решение?
Я организовала бригаду девушек,
и мы перешли на производство".
-Да-да, она как раз мне тоже
писала.
-Что писала? -То, что, может,
ты к ней приедешь.
-А что, мать, и впрямь. Сядем мы
с тобой в поезд и махнем на Урал.
Поедешь со мной свадьбу справлять?
-Я-то что? Я куда ты.
Только ты не решай этого
сгоряча - думай, сынок.
-А чего тут долго думать?
Поедем, мать!
Уж очень я стосковался по ней.
-"Мой дорогой Максим, прежде
всего, я должна объяснить тебе
в этом письме, почему я не могу
приехать.
Я хочу, чтобы ты ясно понял,
что произошло в моей жизни
за последнее время.
Представь себе тот день,
когда я первый раз пришла в цех.
Я шла с мастером, очень волнуясь
и чувствуя себя как ученица
на экзамене.
(музыка)
Когда я подошла к станку,
инструктор Федя Глушаков
посмотрел на меня с недоверием.
Но ты меня знаешь, Максим,
я не растерялась
и приступила к работе.
Только тебе я могу признаться,
как мне было трудно.
Вначале я была неуверенна,
нервничала.
И понадобилось много
настойчивости,
чтобы научиться командовать
станком,
чувствовать каждое его движение.
Я не хвастаюсь, Максим, но я
стала работать лучше и уверенней.
Я стала работать хорошо.
Станок слушался, он стал моим
другом.
Но ты же сам говорил мне,
что в разумных руках
каждый станок может дать больше.
И я добилась этого.
(музыка)
И с этих пор даже мастер нашего
цеха
стал называть меня не просто
Оксаной,
а "товарищ Остапенко".
И совсем недавно он поставил
перед моим станком
стахановский флажок.
Мой милый, дорогой Максим,
если бы ты знал, как я теперь
уверенно и смело
прохожу по нашему заводу!
Приезжай, как можно скорее
приезжай к нам на Урал".
-"Я твердо решил ехать к тебе,
но не мог этого сделать,
узнав, что домна, которую
я строил, подорвана немцами.
Ее собирались разбирать
и строить заново.
Я же предложил ее восстановить,
не разбирая.
Мой проект вызвал споры.
И вот на днях к нам приезжает
консультант из Москвы
для осмотра домны,
и тогда все решится.
Но мысли мои с тобой.
Я думаю о тебе, страшно тоскую
и надеюсь, что ты хоть
на недельку приедешь к нам".
(музыка)
-Максимка, милый.
Как же я могу уехать отсюда?
(музыка)
-Вы, конечно, меня ругаете:
за каким чертом он полез?
Я, видите ли, ученый.
Но не кабинетный.
Мне в молодости пришлось
поработать на заводах.
-Да, но скажите мне, скажите...
-Смелость - это хорошо.
Но зачем, молодой человек, вам
понадобилось поднимать
и двигать этакую махину?
-Я тем самым на полгода сокращаю
пуск печи,
а это даст стране 130 тыс. тонн
чугуна.
Наконец, это гораздо дешевле,
это проще.
-А если печь завалится?
-Нет, печь завалиться не должна.
-Но может. -Почему? -Потому что
ваш проект недоработан.
Да нет, мысль верна, но масса
ошибок.
-Что значит?
-Проект надо доработать
и кое-что исправить.
С этого и надо начинать.
-Нет, все-таки тут что-то не так.
Хотя, если она уцелела
от взрыва... Почему же?..
А если попробовать сделать
перерасчет?
-Максим, ты бы покушал.
-А что, это возможно...
-Хочешь, я тебе молока принесу?
-Нет, чепуха.
Решительно это не годится.
А если попробовать сделать так?..
-Тогда, может, чай хочешь?
-Это мысль!
Положительно это мне нравится.
По-моему, я что-то нашел...
Осторожность - проверить,
проверить, сто раз проверить.
-У аппарата.
Да-да, председатель колхоза
"Буревестник".
Какой Парашин? Парашина
давным-давно нет. Самосеев.
Да не Олимпиада Ермолавна,
а Никанор Иваныч!
Никакая не путаница.
Я - "Буревестник", а она -
"Путь к коммунизму".
Именно со мной договаривались.
У нас с ней хозяйства разные.
Ах, вот что!
Семушкина?
Да нет, товарищ!
Нет, это я еще выясню!
Да-да.
Хорошо понятие - хозяева.
-Ох, задержалась!
Зато завтра со всем ремонтом
справимся.
Ты ужинал? -Ужинал.
-А Мишатка? -Ужинал.
-А ты что такой сердитый?
-Будешь сердитый. -А что?
-Ты что это за штуки вытворяешь
с комбайнером Семушкиным?
-Какие штуки? -Позавчера
я договорился с директором МТС,
что он будет в моей бригаде.
-Ну?
-А сейчас узнаю, что он у тебя.
-Так я первая договорилась.
-Первая?
А ты попробуй, пораскинь мозгами.
Кому он больше нужен?
-По-моему, хороший работник
каждому нужен.
-Ну спасибочко за размышление.
-У "Буревестника" вдоль реки
какая земля? Покатая!
Там высшего класса комбайнер
нужен!
-Каждый у себя успеха добиться
хочет.
-Да радоваться должна, что...
-Тише.
-Что не у тебя одной дело
наладилось.
А ты все о своем колхозе
думаешь,
как о собственном огородишке.
Неразумная баба!
Бессознательная женщина!
(кричат петухи)
Говорит радиоузел.
Граждане колхозники,
время три часа,
так что пора вставать.
Вот так.
-Ты думаешь, я из-за Семушкина
сержусь?
Понять надо. Понять, что
неправильно рассуждаешь!
Вот что понять надо.
В свое самолюбие уткнулась
и уж тут ты ее не тронь,
прямо как затемнение в голове
сделалось.
-Я, кажется, ничего не говорю.
-Не говоришь.
Так ведь, выходит, оно у тебя
внутри сидит.
И как? "Маленькое, да мое".
Я у них заграницами видел
"маленькое мое".
Да только у себя в доме
я этого видеть не желаю.
Наше - у нас, и не маленькое!
Думай.
(музыка)
(песня) -Ах, ты не поле,
ты мой Коля,
Мы пойдем с тобою в поле,
Наше поле да великОе...
(музыка)
-Яков Федорович, Семушкина,
как кончит шестой участок,
я уже ему сказала, - сразу
на восьмой. -Хорошо.
Оля, сколько там?
-Отвес - 30 пудов.
-Девушки, давайте.
(песня) -Урожай наш, урожай,
К нам заходит, умножай.
Наше поле да наша доля
Зреет золотом на воле.
Все, что в поле поспевает,
Урожай нам обещает
Нынче год наш урожайный,
Выезжают все комбайны.
-Опять авария?
Говорил, осторожней надо.
Механики!
-Полчаса работаем -
три часа стоим!
-А я вам в прошлый год это
говорила, я и теперь это говорю.
-Нечего тебе об этом говорить.
-Как "нечего"?
-Потому что Олимпиада Ермолавна
и слушать не пожелает.
-Что такое? -Олимпиада Ермолавна,
у нас комбайнер не справляется.
Нам нужен настоящий,
хороший.
-Может, вам еще и Семушкина дать?
-А что не дать?!
-Так у нас же Семушкин
заканчивает 6-ой участок,
Олимпиада Ермолавна
распорядилась.
-Гриша, что за разговоры?!
О своем колхозе,
как о собственном огородишке
думаешь? -Правильно.
-В корыто носом уткнулся!
Вот несознательный парень!
Соломониха, в чем дело-то?
-Никанор Иваныч!
Никанор Иваныч,
Олимпиада Семушкина прислала.
-Ага, Семушкина? Я так и знал.
Я-то уж знал!
-Ну, товарищ Семушкин, выручай.
-А все-таки, что ни говори,
лебедкой было проще, привычней.
-Ну да, а то придумали
гидравлические домкраты.
10 литров масла - и домна
будет на месте. Чудеса!
-Боюсь, что перемудрил Максим.
-А почему?
В Москве же двигали пятиэтажные
дома шестью домкратами,
и все было в порядке.
-Правильно, Проценко.
И у нас все будет в порядке.
-В чем тут секрет?
Главная трудность - сдвинуть домну
с мертвой точки.
Она должна пойти при давлении
в 1600 атмосфер.
Не смущайтесь, что печь
сразу не пойдет.
Начальным давлением мы уплотним
металлические опорные клетки,
грунт под клетками, а после этого
можно будет сдвинуть и печь.
Это самая опасная
и ответственная операция,
и ее мы должны проделать
только ручными насосами.
Тут нужно чувствовать,
так сказать, на ощупь:
где прибавить давление,
а где и попридержать.
У меня, товарищи мастера,
откровенно говоря,
весь расчет на ваш опыт.
-Да...-Да-да-да!
Вот как только мы ее сдвинем,
тогда пойдет все как по маслу.
Включим моторы - и дней через
10-12 домна будет на месте.
-Хотите? -Что-то волнуюсь.
-А почему?
-Пойдет? -Заставим.
По нашим расчетам, печь должна
тронуться при давлении 1600.
-1600... 1600!
Хватит?
-Вполне.
-Да поймите, нам сейчас
не до съемок.
Ничего эффектного не будет.
Самого подъема вы не увидите,
он будет продолжаться 10-12 дней,
и вообще это кропотливая
черная работа.
-Ну неужели нигде не будет видно
подъема?
-Нет, он будет виден
по этой красной стрелке,
вот за ней следите,
ее и снимайте.
-Ну как, Максим, все проверил?
-Угу.
-Механизмы в порядке?
-Да.
-Ну что ж, начнем.
Командуй, Максим.
-Все по местам!
Приготовиться к подъему.
Да-да, сейчас, сейчас.
Включай, Фадеич.
(музыка)
(тревожная музыка)
-1600.
Почему же печь не идет?
-Не понимаю.
-В расчетах ошибки не могло быть.
-Рискнем нажать до двух тысяч, а?
-Рискнем. Но больше нельзя:
фундамент может не выдержать.
(музыка)
(из громкоговорителя)
-Внимание, внимание!
Производится посадка на самолет,
вылетающий по маршруту
Москва-Владивосток.
(музыка)
Внимание, внимание,
производится посадка на самолет,
вылетающий по маршруту
Москва-Ташкент-Сталинабад.
(музыка)
-Митя, вы все проверили?
-Абсолютно. Какой вы беспокойный.
-Съемочная аппаратура - 3 ящика,
барограф... -Всего 18 ящиков.
-Что из продовольствия мы возьмем
в Мурманске?
-Это у меня в особом списке.
-Дайте проверить.
-Он у меня там, в самолете.
-Надо бы еще раз проверить.
-Я отвечаю за это. Я! Я!
-Хорошо.
-Товарищ Рудников, нас отправляют
через полчаса после Сталинабада.
-Хорошо.
-Разрешите, товарищ лейтенант.
-Рудников?
Саша, это вы?
-Конечно, я.
Я же говорил вам, что мы
обязательно встретимся.
Ну вот, мы и встретились.
-Да.
И сейчас же опять расстанемся.
-А вы куда?
-В горы. Геологическая экспедиция
группы профессора Киселева.
А вы? Вы, конечно, в погоне
за северным сиянием?
-Да, вы угадали.
(из громкоговорителя)
-Внимание, внимание!
Производится посадка на самолет,
вылетающий...
-Ну, прощайте, Саша.
-Почему ж "прощайте"? До свидания.
-Бэла, Бэла, не задерживайся!
-Иду, иду!
-Ах ты черт, мне необходимо
с вами о многом потолковать.
-Это будет затруднительно,
ведь мы выбрали самые крайние
точки земного шара.
-Чепуха. Вы слышите, Бэла, -
чепуха. Расстояние.
Что такое расстояние?
Ведь вы были там, на Западе.
-Да. -Всю жизнь люди там живут
стенка к стенке,
а между ними пропасть.
А нас могут разделять
тысячи километров,
и все равно мы будем рядом,
вместе,
потому что мы люди
одной общей жизни,
одного дыханья, одной великой
цели. Разве не так?
-Так, только не тащите чемодан
в свою сторону, мне трудно.
-Виноват. У меня такое чувство,
будто этот чемодан не ваш,
а мой собственный.
-А у меня... -Бэла! Бэла!
Самолет уходит... -Иду! Иду.
(шум мотора)
-Как вас найти? -Не знаю.
Мы будем все время передвигаться.
-А я буду на одном месте.
Меня легко найти в эфире.
У меня точный адрес.
-Какой? Не слышу.
(шум мотора)
(голос диктора)
-Говорит Москва. Говорит Москва.
Сегодня, как и каждый день,
с московских аэродромов вылетели
самолеты
во все концы нашей страны.
(песня)
-Ты шире океанов,
Неведом твой предел,
Страна великих планов,
Земля великих дел.
Мы славим, мы славим
Отчизну свою,
Шестнадцать республик в едином
строю!
(музыка)
(за кадром) -Ты шире океанов,
Неведом твой предел!
Страна великих планов,
Земля великих дел!
(музыка)
-Черт, обед готов, а Рудникова
опять нет.
-Да, я сам не понимаю,
почему он сегодня так долго?
Может, он поймал сияние?
-Полярных сияний в августе
не бывает. -Как не бывает?
Вот какой ты человек!
Как не бывает?
Полярные сияния бывают всегда.
И в августе они наблюдаются,
редко, но наблюдаются.
-У тебя облачность 0,8 или 0,3?
Надо четко писать.
-0,3. Да, жалко мне Рудникова.
Чудный парень, но не везет ему
ужасно. Хоть бы одно сияние!
И не ест он ничего. Ей-богу, он
даже похудел за эти две недели.
-Влюблен. Ходит, смотрит на небо,
ищет свою возлюбленную - полярное
сияние. Не понимаю. -А я понимаю.
Ты чудный парень, Федечка.
Ты радист чудный, но сухарь.
Узкий ты человек. -Направление
без изменений? -Без изменений.
Ну что, Саша? Опять нет сияния?
По лицу вижу. Садись. Суп сегодня
великолепный.
-Сеня, Диксон дал сводку?
-Штормовая низкая облачность.
-Сашенька, знаешь, что я прибавил
в суп? Специально для тебя.
Ты попробуй, попробуй.
Не угадаешь!
Крабы. Прибавил немного крабов.
-Саша, тебя вызывают. -Диксон?
-Нет, не Диксон.
-Тянь-Шаньская геологическая
экспедиция. -Чего?
-Вызывает Бэла. -Какая Бэла?
-Бэла? -Бэла.
-Сашенька улыбнулся.
Сеня, держи связь.
-Митя, неужели Бэла? -Она!
Я ее, конечно, не знаю,
но, вероятно, чудная девушка.
-Ну? -Они. Они отвечают.
-Товарищи!
-Не мешай. Сейчас-сейчас.
Вот. Что передать?
-Спроси, кто говорит?
-Рудников Александр. -Саша.
-Спроси, как он поживает.
-Он исследует небо.
Спрашивает, как наши дела.
-Скажи, что мы зарылись в землю,
как кроты, и что мы ищем.
-Спрашивает, что мы ищем.
-Мы ищем в земле пути в небо.
(музыка)
-Что ни говори, а наша разведка
в этих местах
была на редкость неудачной.
-Я с этим абсолютно не согласна.
-По-моему профессор прав,
что сворачивает всю работу
и двигается дальше.
-А по-моему, это ошибка.
Я убеждена, что мы здесь далеко
не исчерпали всех возможностей...
-Ну, конечно, молодой геолог
верит в необыкновенные открытия,
а старый профессор не верит
и тормозит.
-Николай Петрович, я совсем не
это хотела сказать. -Именно это.
Как вы думаете, мы можем в Москву
вернуться без результатов? -Нет.
-Правильно, не можем.
А сколько у нас осталось времени?
-Не так уж и много.
-Поэтому продолжать разведку
в этом районе мы не имеем права.
14 наших групп должны охватить
весь хребет, и как можно скорее.
Надеюсь, это вам понятно?
(хором) -Понятно. -Ну вот.
-Значит, завтра вы снимаете
отсюда и нашу группу? -Да, снимаю.
-Я так верю в это место!
-И я верю, Бэла.
И поэтому я тебя оставляю здесь.
Ну что ты на меня так смотришь?
Ну, конечно, ты не взыщи -
я оставлю тебя одну, и налегке.
Правда, дам кого-нибудь в помощь.
-Спасибо, Николай Петрович.
Я надеюсь, что цезиевую руду
мы найдем здесь,
именно в этих местах.
(музыка)
-Митя!
Диксон сообщает!
-Тише, не разбуди!
-Отмечены сильные возмущения
магнитного поля.
Ожидается интенсивное полярное
сияние. -Что?
-Ни о каком возвращении не может
быть и речи.
Ведь это же ценнейшая цезиевая
руда!
Ну как вы этого не можете понять?!
-Руда?
Единственный камешек величиной
с орех -
это все, что мы нашли
за две недели. Просто смешно!
-Ничего смешного.
С неба он свалиться не мог,
значит, его принесло сюда
потоком с вершины. -Ну и что?
-Нам нужно подняться вверх
и обследовать вершину.
-Сейчас вернусь, проверю собак.
-Митя! За два часа на четыре
миллибара, и все падает.
Это значит, что через 24 часа
или немногим больше
начнется пурга.
-Может быть, он все-таки успеет?
-Как успеет?
80 километров - это 12 часов
в одну сторону!
-Ну необязательно же
через 24 часа.
-А если раньше?
-Нет, это все-таки настоящая
удача! Первая долгожданная удача!
Ну я всегда говорил, что не может
быть только одно невезение.
А, Митя? Редкое по силе сияние.
Ведь так сообщили, Сенечка?
-Ты смотрел на барограф?
Будет пурга. -Смотрел.
У меня 30 с лишним часов впереди.
Успею. Ну-ка, Сенечка, помоги.
Хорош. Сейчас самое главное -
не упустить.
Как говорится, на Диксон
надейся, а сам не плошай.
Ну-ка, Сенечка, подмажь-ка нос -
все-таки 42 градуса мороза.
Да, так, хорош.
Сенечка, в два часа обязательно
свяжись с геологами. Слышишь?
Я обещал. Обязательно. Передашь
привет, спросишь, как здоровье.
-Довольно! Я не могу больше
участвовать в этом самоубийстве.
-Какое самоубийство, Сенечка?
Да какое самоубийство?
Что вы! Ну, кажется,
все в порядке. Пошли.
Мороз. Сиянье. День чудесный.
Еще ты дремлешь, друг прелестный.
Пора, красавица, проснись...
-Саша! -Что? -А надо ли
на 80 километров?
Может, можно и меньше.
Скажем, на 50? -Надо, Мить.
Я же тебе объяснял.
(лай собак)
(вой ветра)
-Ну? Ну, что?
-Муравьев говорит,
судя по ее дневнику,
Бэла не возвращалась на базу
уже шесть суток.
-Так.
-Муравьев уверен,
что они вернутся.
Он просит вас не беспокоиться.
-А я и не беспокоюсь.
Я пляшу от радости.
Шесть суток люди не появляются
на базе,
а он, видите ли,
"не беспокоились".
Передавайте Муравьеву,
чтобы немедленно начал розыски!
Чтобы каждые шесть часов ставил
нас в известность.
В случае необходимости вышлю
вторую группу.
Упрямая девчонка.
Бэла!
-А-а!
-Куда же ты пропала?
Разве не видишь, какой туман?
-На, смотри.
-Неужели это цезий?
-Конечно, цезий.
Я все время говорила,
что здесь должен быть цезий.
-Да вот как мы выберемся
теперь отсюда?
-Выберемся.
(завывание ветра)
(грохот камней)
(рев воды)
(завывание ветра)
-Ну?
-Что "ну"?
Я еще в жизни не видел
такой пурги.
-Диксон запрашивал,
не вернулся ли Саша.
-А ты что?
-Что я мог ответить?
И связь оборвалась.
-Вот тебе и 24 часа.
-Я знал.
Еще 14 часов тому назад
я ему радировал, чтобы он
немедленно возвращался.
А он: еще 15 минут, еще 20 минут,
еще 25 минут.
-Сенечка, я не допускаю,
чтобы с ним что-нибудь произошло.
Ну он боролся.
Он зарылся в снег.
Ну может быть...
-Николай Петрович?
-Да, я.
Упрямая девчонка.
(сигналы азбуки Морзе)
-Стихло.
Ветра совсем нет.
-Митя, что отвечать?
Это его Бэла, геологи эти.
Она говорит, что пережила
небольшое приключение.
Спрашивает.
Я не знаю, что отвечать.
-Подожди.
Надо ответить.
Надо непременно ответить.
Так, как он бы сказал.
Передавай:
"Я только что вернулся
из небольшой экспедиции.
Работа подвигается к концу.
Будьте упорны, настойчивы.
Я..."
Ну довольно.
-Ну зачем ты заставил меня лгать?
Мы же знаем правду.
Мы же ее знаем.
-Сенечка, мы поступили правильно.
Сеня, Саша!
-О, черт, найдут! Найдут!
Съемка прошла благополучно
и великолепно.
Все цело. Накормить собак!
Накормить...
-Саша.
-Митя! Митя...
-Сеня.
-Саша!
Сеня. Товарищи, товарищи...
(музыка)
-Ну как? Полностью? Давай, добре.
-Никанор Иванович!
-Илья Иванович, поди-ка сюда!
-Никанор Иванович, сообщение!
Олимпиада выезжает!
-Ладно. Тактику знает,
а стратегию не знает.
У нас своя военная хитрость.
Так вот, Илья Иванович, вот
здесь за оврагами и проберемся.
Часа на два раньше выйдем. Так?
-Так.
-Гляди.
(песня) -На родимую сторонку
соловей-то прилетел,
На березку молодую тихо,
радостно присел.
Я ходила, я гуляла...
Не дождалась я милого...
-Вон за теми кустами шоссе!
Аккуратно опередили.
Отвязать бубенцы!
Развернуть знамена!
(песня) -Вы тихонько топайте,
пол не проломите,
У нас под полом вода,
вы не утоните.
Прилетал соловей...
Приводил он ребят, приводил
он ребят на работу, на работу.
Ты моя береза, ты моя кудрява.
С этой березы листья опадают...
Так и я иду с тобой.
Ты моя береза, ты моя кудрява.
С этой березы листья опадают.
-Гляньте-ка, это же
Никанор Иванович.
Его знамена. Что же такое?
Что же, обогнали на лошадях?
(песня) -На родимую сторонку
соловей-то прилетел.
На березку молодую тихо,
радостно присел.
-Стой! Стой.
(грохот повозок)
(рев мотора)
-Лучшему в районе колхозу,
колхозу "Путь к коммунизму", ура!
(хором) -Ура! Ура!
-Пожалуйста, товарищ председатель.
Первую вам дорогу уступаем
из уважения к заслугам
и к женской, так сказать, чести.
Объезжай.
-Да что вы, Никанор Иванович.
Вы же обогнали,
поезжайте первыми.
-В этот год ты первая поедешь,
так мои колхозники порешили.
А на следующий год держись.
Тебе со мной и в самом деле
нелегко придется.
Объезжай.
(музыка)
-Товарищи!
Разрешите огласить рапорт
нашему любимому и дорогому вождю
Иосифу Виссарионовичу Сталину!
Наша эпоха, товарищи, - эпоха
великих и бессмертных дел.
Мы, большевики, водители времени,
строители истории.
Самоотверженный труд
и смелая творческая мысль -
вот что отличает советских людей.
Наша производственная победа,
которую мы сегодня празднуем, -
это торжество самоотверженного
труда всех наших рабочих.
Это торжество смелой мысли
наших инженеров и техников.
Вся варварская мощь фашизма
была брошена на то,
чтобы разрушить нашу
социалистическую индустрию,
но мы возрождаем ее.
Мы делаем ее сильнее и краше,
совершеннее и лучше.
(музыка)
-Никаша, это ведь Красная площадь?
-Точно. -И мавзолей.
-Мавзолей.
-Я ведь сразу узнала.
Так как не признать? Все-таки
главное место на земном шаре.
Я, Олимпиада, последний раз Москву
посетил в году 41-м.
Вон по той улице
наш полк проходил.
-Никаша, а мы какими воротами
в Кремль-то пойдем?
-А Спасскими.
Как 11 та башня пробьет,
кого награждают, те всегда
этими воротами проходят в Кремль.
-Вон теми, да?
-Товарищ старшина.
Никанор Иванович.
-Здравия желаю, товарищ майор.
-Здравствуй, Никанор Иванович.
-Максим Сергеевич, здравствуйте.
-Познакомьтесь,
Никанор Иванович, жена моя.
-Оксана.
-А я вас признал.
По карточке признал.
Только на деле-то
вы, выходит, еще лучше.
Максим Сергеевич,
прошу знакомиться -
супруга моя Олимпиада Ермолавна.
-А я вас, знаете, вас тоже
признал по фотографии,
но на деле она гораздо лучше.
Корнев, прошу знакомиться.
-Супруга моя Олимпиада Ермолавна.
-А вы что же, сюда по делам?
-Да. По делам.
-Ну мы тоже "по делам".
-Вот она, Красная площадь.
-Товарищ лейтенант.
-Верно. Рудников.
-Рудников!
-Товарищ майор.
-О, товарищ Бэла. Здравствуйте.
-Максим Сергеевич, здравствуйте.
-Товарищ майор... О, старшина!
-Знакомьтесь, жена моя.
-Здравствуй. Бэла.
-Супруга моя Олимпиада Ермолавна.
-Рудников.
-Олимпиада Ермолавна.
-Рудников.
-Женим кого-то?
-Да.
Ну вот видите, мы снова
с вами и встретились.
-Все пути к Москве сходятся.
-И большие это пути.
-Большие пути.
Это ты, Никанор Иванович,
хорошо сказал.
Большие пути-дороги.
По этим путям-дорогам
мы до самого коммунизма дойдем.
Так я говорю, товарищи бойцы?
-Так точно, товарищ майор.
(песня)