ФАБИОЛА
ФИЛЬМ ПЕРВЫЙ: МИРАЖ РИМА.
Этот фильм посвящается всем жертвам
угнетения, насилия и гонений.
В начале IV века в Римской империи
царила смута.
В Риме клан привилегированной знати
хочет заставить Максенция,
нерешительного и жестокого императора,
свалить на христиан вину
за разруху и обнищание народа.
Напротив, в Галлии, хотя Константин
ещё и не поднял Знамя Христово,
но уже благоволит к новой мирной силе,
идеал которой - нести всему миру
спокойствие, справедливость и братство.
Наша история начинается
в маленьком речном порту
в самом начале противостояния
двух соперничающих императоров.
После отплытия двух
последних судов Фабия Севера
гражданское сообщение между
Массилией и Римом будет прекращено.
Гражданские перевозки на Массилию
и Рим будут приостановлены
до третьего сезона и отданы
под контроль военных властей.
Проход разрешён только
судам Фабия Севера.
- Спасибо, парни.
- Ты всё забрал?
Кроме самого главного. Вот.
- Подарок для дочки.
- Встретимся в Риме.
Поглядишь там на римских солдат.
Солдаты Максенция тоже римляне.
Они сплошь африканцы и варвары.
Видали мы его солдат.
Езжайте, до встречи.
Все с Константином, а как же ты?
Вот как?
Эй! Один из вас двоих, сюда!
С меня хватит. 20 лет службы,
10 на войне...
...и ни одной царапины.
Скажешь, мало?
Эй, ты! Грузи мои вещи,
я возьму тебя с собой в Рим.
- Ты возьмёшь его в Рим?
- Да, скорей!
Оставь сумку, он возьмёт тебя в Рим.
Понимаешь?
Постой. Если не понимаешь - плохи твои дела.
А ты понимаешь? Что я сейчас сказал?
Да. Ты возьмёшь его в Рим,
пусть грузит твои вещи.
Браво. Поторопись,
если не раздумал ехать,
и возьми мой багаж.
Руал, сынок!
Хотя бы обними меня.
Так ты едешь?
Поплывём по реке до Массилии,
а там уже другой корабль...
доставит нас в Рим.
Наверняка он богач, этот Фабий.
Когда в Риме говорят "Фабий",
это то же самое, что сказать "император".
Этот корабль принадлежит
Фабию Северу,
сенатору и имперскому консулу,
управляющему имперским торговым флотом.
Что ты везёшь?
Отличную пшеницу из Галлии,
чтобы наполнить желудки римлян.
Пусть станут пожирнее, львы будут рады.
Какие ещё римляне?
Ты хотел сказать, "христиане"?
Не слышал новость: всех их скоро истребят.
Вот-вот выйдет указ императора.
Все они там будут.
Салют тебе.
Так это ты только что прибыл
из страны виноделов?
- Кто разрешил начать разгрузку?
- Я, как видишь.
- Ты ни минуты не теряешь.
- Таков порядок.
- Браво. А как же инструкции?
- Какие инструкции?
- Поставьте мешки. Ставьте!
- Какие инструкции?
Обоз скоро отходит.
Я придержал для тебя место.
Через час будешь обедать дома.
Я ждал 20 лет,
могу и ещё подождать.
Порядок прежде всего!
Руал и вы все,
забирайте мешки и грузите
обратно на корабль.
Вы тоже - на борт. На борт!
Подождите. Подождите.
Поставьте мешки.
- Эй, декурион, что это значит?
- В чём дело?
Руал!
Ты приехал, чтобы учить нас работать?
Чего ты хочешь?
Я? Я хочу пересчитать мешки,
взвесить, прикрепить бирки...
и составить список товаров.
И что потом?
Посмотрю, понравится ли моё зерно народу.
Кого ты имеешь в виду, когда
говоришь здесь о народе?
Бедняков.
У меня появилось нехорошее
предчувствие, как только я тебя увидел.
Знаешь, кто ты? Ты крестопоклонник,
грязная христианская свинья!
Не терпится умереть? Повтори!
- Это ты нарываешься, христианин.
- Я не христианин.
Здесь, в Риме, христианам никто не рад.
Все вы - шпионы Константина!
Пусть заткнётся.
Отведите его к начальнику.
К начальнику, префекту, хоть к самому императору...
Ведите, к кому хотите. Я не стану молчать!
Тихо. Мы здесь работаем.
Дисциплина важна не меньше, чем хлеб.
- Это ты только что прибыл?
- Да, из Галлии.
Не хочешь выгружать мешки?
Именно этого я и хочу.
Тогда... Что за причуды?
- Риму нужны... Как вас звать?
- Квадратус.
- Квадратус и Юлиан.
- Да.
И те, кто привозит хлеб,
и те, кто его продаёт.
Поджарьте её.
Пожмите друг другу руки - и за работу.
Хорошо. Я проведу взвешивание,
посчитаю мешки и навешу бирки.
На сегодня достаточно, ребятки.
Ты испытываешь моё терпение.
Мы, государственные чиновники,
тебе верим. Почему ты нам не доверяешь?
В конце концов, о чём тут говорить?
Чего ты хочешь?
Пересчитать мешки, взвесить...
- и прикрепить бирки.
- Ты что, принимаешь нас за воров?
- Я делаю то, что должен.
- Ты нарушаешь закон.
РАЗОЙДИТЕСЬ! ДОРОГУ ПРЕФЕКТУ!
- Не кричи так.
- А ты вообще заткнись. Вор!
- Я?
- Да, ты.
Прекатите, префект уже здесь.
Не боишься попасть в тюрьму?
Я за народ умереть готов.
Прошу тишины.
Это ты - декурион, прибывший из Галлии?
Да, я.
Браво. Сколько лет службы?
- 20.
- Браво.
- Спешишь повидаться со своими?
- Конечно.
Увы, друг мой, прежде следует
пересчитать мешки,
взвесить и опечатать.
Только так служат Риму.
Я этого и хотел, но они
начали обзывать меня христианином.
К сожалению, теперь
это слово - синоним честности.
Все за работу, быстро!
Ха! Видал?
Руал, ты идёшь или нет?
Болван! Ради четырёх мешков пшеницы!..
Жулики! У нас нет ни муки, ни хлеба.
Ничего нет. Они всё забрали себе.
Скоро лопнут от жира.
Стой на причале и считай
мешки по одному.
И те, что уже вынесли, и
те, что пока на корабле.
Ты не устал разоряться?
"Разоряться"? Как подумаю,
что меня обзывали крестопоклонником...
Почему? Разве у меня такая мерзкая рожа?
Нуу...
Тебе что, не говорили,
как распознать крестопоклонника?
Не спорь. Хочу получше тебе объяснить.
Теперь понятно, что ты не христианин.
Если бы я был христианином -
что бы я сделал на твоём месте?
Вот так! Подставил бы другую.
Ну, нет. Я не христианин.
Я просто объяснил.
Проследите за мешками.
Это твоё?
15.
Ты только что...
его потерял.
Ерунда. Всего лишь амулет моей матери.
Эти женщины...
Она считает, что он приносит счастье.
Так что, он тебе не нужен?
16, 17, 18.
Нет. Я его выбросил.
Ты его выбросил?
Всё это глупые суеверия.
Я верю лишь в то, что могу потрогать.
19, давай.
Один человек говорил, как ты:
"Я не верю в радугу, ведь...
её нельзя потрогать".
20, 21.
На смертном одре он кричал:
"Я не хочу умирать!".
И ему ответили: "Глупо верить в смерть,
ведь её нельзя потрогать".
А ты боишься?
"Боюсь"? Я?
Прежде всего, я не христианин.
Я гладиатор. И ты мешаешь мне работать.
Иди сюда! Скажи,
куда всё это отправят?
Фабию Северу.
А жеребца?
И его тоже. Красавец, правда?
23, 24.
Всё отправляют Фабию.
Я хотел бы у него работать.
Вот бы мне повезло.
Всё готово.
Это мой племянник, Тарсиций.
А я Луциан. А ты?
Руал.
- Сколько мешков погрузили?
- 27.
25, Руал.
25.
До скорого, Руал.
Луциан.
Смотри, вот он, наш хозяин.
Конечно, работу тебе предложил
вовсе не Фабий Север,
не тот, кого изображает статуя.
То был лишь его раб.
Надеюсь, ты не разочарован?
Покажешь свой талант гладиатора
перед ним...
и всей знатью.
И будь спокоен:
твоё будущее обеспечено.
Открой ему ворота.
Можешь отдохнуть перед битвой.
Сходи на пляж, мы позовём тебя,
как только начнётся праздник.
- Не обманете?
- Конечно, нет.
Ты везунчик, Руал. Ты об этом мечтал?
Спасибо, Луциан.
Иди.
Иди, там никого нет. Отдыхай и
положись на меня, я за тобой приду.
Спасибо, и до встречи.
Что ты здесь делаешь?
Отвечай.
Смотрю на тебя.
- Как ты здесь оказался?
- Вот, набрался смелости, и приехал.
Откуда?
Не знаю. Издалека.
Ещё дальше.
Это оттуда прискакал всадник?
Тот, что был на пляже?
Как знать, откуда он прискакал.
Разве это увидишь... из-за груды камней?
Ну, тогда... Значит, ты меня видела?
А как же решётка?
Так это ты её открыла?
Может, прокатишь меня
на своей чёрной лошади?
А если я откажусь?
Это приказ.
- Иди сюда.
- Нет.
- Ты всегда такой весёлый?
- А что?
- Иди лучше ты.
- Нет.
Иди же! Подушка готова.
Ну, подойди.
Теперь можно смотреть на звёзды и
мечтать.
Когда люди встречаются в
первый раз при свете Луны,
все их желания сбываются.
Ты мне веришь?
Нет? Так я и знал.
Tы веришь только в то,
что можешь потрогать.
- Как ты догадался?
- Это просто.
Возможно.
Я был знаком кое с кем вроде тебя.
С тем, кто говорил...
что радуги не существует,
потому что её нельзя потрогать.
А потом, уже умирая,
он кричал, что не хочет умирать.
И окружающие спрашивали его:
"Чего ты боишься? Смерти?
Её же не существует,
ты не можешь её потрогать".
Понравилась моя история?
Мне - нет.
Кто тебя привел сюда этим вечером?
Путеводная звезда.
Хотя что говорить, ты в это не веришь.
Теперь - возможно.
Доброй ночи, Руал.
Доброй ночи.
Забавно смотреть
на звёзды вот так, вдвоём.
- Красиво.
- Да.
Мне интересно, что там, наверху.
Небо такое огромное.
Оно меня пугает.
Закрой глаза и загадай желание,
ты больше не будешь бояться.
Нет.
ФАБИОЛА!
ФАБИОЛА!
Звезда.
Упала с неба, чтобы я смог
подарить её тебе.
Она тебе нравится?
Скоро я смогу дарить тебе
более красивые подарки.
ФАБИОЛА!
У тебя очень красивое имя, Фабиола.
Такое нежное.
Это значит "дочь Фабия".
Правда? У Фабия есть дочь?
Молодая, красивая?
Ладно, уже поздно, пора идти.
К Фабию. Я приглашён.
Может, я стану его другом.
Слышишь? Другом Фабия.
У него полно денег.
Он хозяин всего.
"Хозяин"... И что?
Он повелевает.
И радугой тоже? И смертью?
Ну, эти мои истории...
И всё же ты их рассказываешь.
- Ладно. Идём, уже поздно.
- Иди.
А ты?
Нет.
Но...
Знаешь, я тоже хотел бы
остаться здесь сегодня вечером.
Так останься.
Не могу.
А если я попрошу?
Но я же вернусь.
А если я скажу...
что ты нужен мне сегодня вечером -
или никогда.
Послушай.
Позволь мне кое-что сказать, красавица:
для меня сегодня начнётся настоящая жизнь.
А если я умру от печали?
Моя мать сказала мне то же самое, но я уехал.
Потому что мечтаю о Риме с самого детства.
Удача привела меня в дом Фабия,
и вот я здесь.
Неужели ты хочешь, чтобы я отказался?
Я вернусь к тебе в колеснице,
полной золота, на дорогом коне.
Tы никогда больше не будешь нуждаться.
Давай, иди и радуйся.
- Оставь меня.
- Оставить здесь?
- Я тебе приказываю.
- "Ты мне приказываешь"? Снова?
Руал, не покидай меня.
До встречи. Я вернусь.
Фабиола.
Фабиола, тебя все ищут.
Где ты была?
Кто был с тобой на пляже?
Нет-нет-нет, дай угадаю.
Высокий красавец брюнет.
Ну же, Фабиола...
Что там у тебя?
Сира.
Сегодня вечером
я не понимаю, что делаю.
Можешь делать со мной что захочешь,
я же твоя рабыня.
Твой отец купил меня, чтобы
я тебе прислуживала.
Не говори так. Мы же подруги,
и ты это знаешь.
Мне дорога твоя дружба,
отец не смог бы её купить.
Подойди.
Скажи, что всё забыла. Улыбнись мне.
Прошу тебя, не заставляю.
Да, улыбнись мне.
- Ну, пойдём со мной.
- О, помоги же мне, Сира.
Так трудно быть счастливой.
А теперь предлагаю выпить...
за здоровье христиан.
Да здравствуют христиане!
Почему?.. Почему христиане?
Почему?
Разве не это кричат теперь
на каждом перекрёстке?
Итак... что нам скажет хозяин?
Что рыбы созданы, чтобы плавать,
а мои гости - чтобы пить.
За твоё здоровье, Манлий Валерий!
И за моё тоже.
Знаешь, сколько лет
этому палермскому вину? 112.
Это вино старше нас.
И, если влить его в себя
на миллион сестерциев,
станешь бессмертным.
И всё-таки, Фабий,
Манлий Валерий прав.
Не унывайте, друзья,
в этот прекрасный миг.
Увы, потерянное время нельзя вернуть,
и всё когда-то заканчивается.
Браво, Фабий, верно подмечено.
Надо использовать каждый миг.
О, да. Время нельзя вернуть,
и всё проходит.
Манлий Валерий, раньше ты бился со львами.
А теперь боишься этих свиней?
Боюсь свиней? И правда.
Кто боится свиней?
Они подрывают корни дуба
прямо у нас на глазах.
Ох, не надо!
Выпей, Манлий Валерий.
Уже 300 лет...
они стараются, христианские свиньи.
Уже 300 лет, не забывайте.
- Мы видели их всех утром в порту.
- Прямо всех?
Что случилось?
Корабли сгорели?
Разграблены амбары?
Хуже, гораздо хуже.
Префект анноны,
министр Максенция, на равных...
на равных вынужден был общаться
с простым солдатом.
Потому что он христианин?
Потому что воздух, которым мы дышим,
стал христианским.
Может быть, даже среди нас есть христиане,
раз они повсюду?
Как знать?
Вот, к примеру, христианин.
Я нахожу их сразу,
стоит только оглянуться.
Поглядите на его лицо.
Это христианин.
Довольно! Прекрати!
Он всего лишь ребёнок, хозяин.
- Скажи, чего ты хочешь?
- Твою колесницу.
Пусть берёт, но что я получу взамен?
Нет, ты не понял.
Они считают, что нужно делиться всем.
Ты берёшь одно колесо, он - другое...
а я - то, что останется.
И колесница развалится...
Болваны! Идиоты!
Стой, Фабий.
- Дай его рассмотреть.
- Я раньше не видела их вблизи.
Он ужасно воняет.
Я узнаю их по этой вони.
Рассмотрите его получше, из-за него
у всей империи поджилки трясутся.
Вот один из тех, кому вы
подписали смертный приговор.
Пусть себе болтают, Луциан.
А я скажу, что сегодня день твоего триумфа.
Армондион! Всё готово?
- Да, хозяин.
- Тогда начинайте.
Больше не осталось ни рабов, ни хозяев.
- Браво, Фабий.
- И ты тоже, я так и знала!
Мы с ними равны, так считают христиане.
Э, нет: хозяева - мошенники и злодеи.
Они правы.
Они говорят, что последние станут первыми.
Тогда пускай рабы едят за твоим столом...
и спят в твоей постели.
И правда, было бы забавно.
Давай, давай!
Тебя зовут.
Хозяин, пришёл префект Tертуллий Гальба.
- Здесь Teртуллий Гальбa?
- Да, хозяин.
Это твой отец. Вернусь - получишь ещё.
- Что делать?
- Сира.
Проводи его, чтобы он смог
поскорее вернуться в Рим.
Надень это.
Если здесь есть хотя бы один христианин,
у меня для него хорошая новость.
Император не хочет подписывать указ.
Случай в порту заставил его призадуматься.
Чего же ему ещё нужно, чтобы решиться?
Нужен серьёзный повод.
Какой-нибудь труп. Подсуньте ему
убийство, совершённое христианином.
К примеру,
если бы сегодня утром тебя убили в порту,
такую известную личность,
какой бы был скандал!
Какая возможность упущена, Фульвий!
- Этот указ ничего не решит, Гальбa.
- Будь осторожен, Фабий.
Христиан становится всё больше
и, возможно, они в чём-то правы.
Мир меняется.
Дорогие друзья, приглашаю вас
полюбоваться на Тертуллия Гальба ...
на то, чего нам всем так не хватает:
верности своим убеждениям.
Целых три часа я собираюсь сказать вам,
что скоро встречусь с императором,
а вы три часа делаете вид, что вам всё равно,
хотя собрались именно для этого.
Tертуллий Гальба сказал мне:
"Я знаю, что ты скоро встретишься
с императором, требуй, чтобы он подписал указ".
Вот мой ответ, Гальба.
Aрмондион!
- Великолепно.
- Как оригинально!
Роскошно.
Любой крестьянин сумеет поджарить курицу...
или другую птицу.
Смотри за своей собакой.
Нет. Не вы.
Вы не собаки. Вы добрые и
замечательные друзья.
Подойдите все.
Ты тоже, Гальба.
Крышка подпрыгивает от того,
что кипит вода в кастрюле.
Вы пытаетесь её удержать,
но, если снять крышку,
пар выйдет и исчезнет.
- Что?
- Вы боитесь разориться,
потому что христианство
подарит рабам свободу?
А ты думаешь по-другому?
Выпускай!
Aрмондион!
Армондион, где ты взял этих голубей?
На твоей голубятне, хозяин.
И теперь, когда они свободны,
куда они полетят?
Думаю, они сразу же вернутся.
Когда мои рабы станут свободны,
куда же они пойдут?
К Фабию.
Потому что у Фабия они найдут еду и ночлег,
ведь хозяин богат.
"Времена меняются, о Божественный
Император", я скажу ему завтра.
Безрассуден тот, кто хочет
повернуть время вспять.
Мудро поступает тот, кто
дело предваряет размышлением.
Maксенций, хочешь, чтобы
твоё имя славилось...
в грядущих веках?
Защищай христиан!
Он сошёл с ума.
Ты пляшешь под дудку Константина, Фабий.
Я пытаюсь спасти Максенция.
Не хочу, чтобы его опередил Константин.
Ты предаёшь Рим, империю и самого себя.
Тебя ослепляет вино.
Нет, не вино ослепляет,
а страх.
Сколько уже было гонений? Семь.
Тогда христиан было 200 000.
А сколько их теперь?
В 20 раз больше.
Не трудно сделать вывод.
Следует искоренить это зло. Уничтожить.
Всех до последнего.
Верно. Останется хотя бы один - берегитесь.
Нужно истребить всех до единого!
Всех.
Их друзей, всех, кто им сочувствует,
тех, кто их жалеет...
Стоит вам истребить их,
появится в 5 раз больше новых.
Вы глупцы, вам следует иметь не только голову,
но ещё и сердце!
И понимать, что пролитая
кровь навлечёт беду!
Фабиола, твой отец потерял разум.
Среди вас он самый дальновидный!
Луциан!
Правду говорят, красота - сестра жестокости.
Почему?
Он призывает совершить чудовищную глупость.
Вовсе нет.
Подойдите, и вы тоже.
Луциан.
Слушайте все.
Слушай, Луциан, что обещает тебе твой хозяин.
Придёт день, когда ты, Луциан,
и все мои рабы,
всё мои рабы - христиане,
ощутите вкус свободы.
У свободы горький вкус,
она ожесточает сердце человека.
Я дарю вам эту свободу.
Aрмондион, позови писаря.
Сегодня, друг мой,
ты будешь счастлив,
а должен бы плакать,
и твои друзья должны смеяться
и плакать вместе с тобой.
В Африке, в Галлии,
в самых укромных переулках Рима...
Ибо когда ты, Луциан,
будешь свободен, я буду мёртв.
Вот моя воля.
- Ты понял, а?
- Шшш.
Шшш.
Что такое?
Хозяин говорит.
Фабий? Где?
Наверху.
Вот мой указ.
Тихо.
Шшшш.
Нас всех скоро освободят.
На какой бы из моих земель они ни жили,
каков бы ни был их возраст,
мужчины или женщины,
все мои рабы - христиане...
получат великую награду: они будут свободны!
Луциан, ты слышал?
Нас правда освободят?
- Всех?
- Но когда?
Поработайте немного.
Давайте, за работу.
Гладиаторы!
- Он точно говорил о нас?
- О всех рабах - христианах.
Приготовьте ему ванну.
Луциан, я так рад.
Ты готов? Нас зовут. Идём.
- Твоя очередь. Смелее!
- Ступай, Руал.
После праздника отправимся в Рим.
- Держите, он падает.
- Перестаньте, я совершенно трезвый.
Это безумие.
Безумием было держать христиан
в рабстве целых три века.
- Сейчас неудачный момент.
- Указ, защищающий христиан.
Да. Всё равно остальные примут крещение,
даже если всех христиан уничтожить.
- Я уезжаю, Фабий.
- Нет, нет, останься.
- Зачем?
- Я так хочу, останься.
Друзья, к чему весь этот шум?
Старый Фабий уже не
способен рассуждать разумно.
Фабий постарел,
напивается и разглагольствует.
Я - старый? Пощупайте мои мышцы.
Я вас всех переживу.
Всё равно завтра он уже не
вспомнит ни единого слова.
Не важно: всё уже записано.
Даже если написано, можно стереть или порвать.
А что, если прямо сейчас
объявить твой указ повсюду?
Что тогда, дорогой Фульвий?
- Гляньте на неё - копия своего отца.
- Aрмондион!
Нет, пока не надо гладиаторов.
Пусть 5 гонцов на лошадях
выезжают немедленно,
и чтобы все пятеро были христианами.
Я хочу, чтобы они собрались
у парадной лестницы.
Я сам объявлю им мою волю.
А теперь, друзья мои, будем веселиться.
Может, мне её вернуть? Это ему не помешает.
Хватит. Браво.
Вы говорили, что я старый?
Называли пьяницей?
Так вот, сейчас вы увидите.
Победитель!
10 сестерциев, если победишь меня.
И 50, если упадёшь.
Aрмондион.
Раздень его.
Вот так, на память от старика.
Ну, так мужайся, юнец.
Aрмондион.
Нападай.
Тысяча сестерциев.
Тысяча сестерциев.
На этот раз всё серьёзно.
Посмотрим.
Похоже, ты стареешь, Фабий.
Красивая битва, юноша.
Тысячу раз браво этому парню!
- Нам пора расходиться, Фабий?
- Ещё рано.
Я только искупаюсь.
В источнике молодости, Фабий.
Поговорим после ванны, во втором туре.
Aрмондион.
Приведи мне Луциана.
Луцилла права: Риму нужны бойцы, юноша.
- Хочешь биться в цирке или вступить в армию?
- В армию.
Пехотинцем или кавалеристом?
Преторианцем.
У тебя большие амбиции.
Он своего добьётся.
Награду победителю.
Нет.
Подойди.
Слышишь?
Я удостоена этой чести...
как дочь побеждённого. Подойди.
Подойди же.
Боишься?
Как тебя зовут?
Нет, нет.
Ничего не говори.
Дай мне руку.
Сира, скажи, что ты видишь на...
Дай.
На руке славного победителя.
Глубокая линия судьбы.
Есть ещё знак славы.
Tы победишь.
Ты всегда будешь побеждать.
Посмотрю ещё,
ты не всё рассказала.
Действительно, глубокая линия судьбы.
Великая судьба.
Но твой путь залит слезами!
Сколько же их будет пролито?
Я вижу старую женщину.
Твоя мать?
И покинутую девушку на пляже.
Она плачет в одиночестве.
Но тебя это забавляет.
Tы желаешь высоко подняться, правда?
Знак славы очень отчётливый.
Друзья,
хочу объявить вам замечательную новость.
Подойди.
Подойдите все.
Луцилла, иди сюда.
Великая новость.
Среди нас присутствует будущий император.
Смотри: венец моего отца.
Теперь доволен?
Вот так.
Ну, хватит!
Отведите императора на кухню,
пусть поест до отвала.
Друзья, идем купаться.
Сира.
Что ты здесь делаешь?
Приготовь мне ванну.
Фабиола, тебя зовет отец.
Пусть гладиатор ждёт здесь.
Приведи ко мне своего гладиатора...
выдам ему награду собственной рукой.
Чтобы не кричал по всему Риму,
что победил Фабия.
Когда он выйдет отсюда, его спина
будет чёрной от побоев.
Давай, бегом!
Вы тоже.
Давайте, живее.
Дочь, ты нужна мне.
Кажется, будто в моей голове горит факел.
Все смеялись...
Негодяи.
Они нас ненавидят, потому что мы сильны.
- Поговори со мной, скажи, что я прав.
- Конечно, ты прав.
- Я стал ещё могущественнее, чем прежде.
- Да, и более одиноким.
Остальные - кровожадные идиоты.
Никто не способен понять,
что скоро мы останемся совершенно одни,
и не будет раба, чтобы
зажечь огонь перед статуей Юпитера.
Им самим придётся зажигать его.
Не отвечай. Tы устал.
Каждый день сотня наших рабов
принимает крещение.
Видишь ли, дочь моя,
временами даже я, произнося имя Юпитера,
будто повторяю всего три слога...
и ничего более.
Что думаешь об этом?
Обними меня.
Знаешь, для кого я трудился всю свою жизнь?
Для Рима, для императора,
как они считают.
Глупые россказни.
Я трудился для тебя.
Возможно, я даже воровал ради тебя.
Возможно?...
Конечно же, я воровал ради тебя.
Впрочем, как и остальные.
- Ты сердишься на меня?
- Отчего же?
Tы несчастна?
Tы несчастна?
Tы никогда мне этого не говорила.
Я и сама не знала.
Поняла сегодня вечером.
Есть ли на свете что-нибудь,
в чём я тебе отказал?
Нет.
Нет на свете того, чего бы я не смог тебе дать.
Да. Может, причина в этом.
"В этом"?
Что значит "в этом"?
- Не стоит терзаться.
- Я живу только ради тебя.
Я собрал тебе огромные богатства,
и ты говоришь мне такое?
Говоришь, что я тебе больше не нужен.
Знаю, что ты сейчас чувствуешь...
увидев меня распростёртым
на земле, как раба.
Этот проклятый галл
поступил как подлец.
Его подкупили.
Про таких говорят: "Сунь ему палец -
откусит руку по локоть".
Прикажу привести его сюда,
а не сознается - вырву ему язык.
- Не говори так.
- Он получит 100 ударов плетью.
- У него нет ненависти к тебе.
- Ты их сосчитаешь.
Слушай, его не подкупали.
И ты его защищаешь?
Ты его защищаешь.
Если я не увижусь с ним сегодня вечером,
ноги моей здесь больше не будет.
Фабиола!
Фа...!
- Пришли посмотреть на неудачника?
- Конечно, нет.
Я люблю тебя почти так же сильно,
как твоя дочь.
Мы не хотим тебя потерять.
То, что ты решил сделать - крайне серьёзно:
ты нанесёшь оскорбление императору.
Ты тоже так считаешь?
Гальба, молчи, чтобы не лгать.
- Нет, говорить с тобой бесполезно.
- Я тебя знаю.
Фульвий хочет попросить тебя ещё раз подумать.
Для меня важно только твоё мнение.
Твой поступок как камень,
брошенный в воду:
брызги полетят на всю империю.
Ты не догадываешься,
насколько твоё имя знаменито, Фабий.
Знаю, моя слава меня опережает.
На моей могиле высекут слова:
"Был богаче императора,
грозен, как император,
но не принёс счастья никому,
даже собственной дочери".
Мы радеем не за себя,
нам важна только слава Рима.
- Рим? Вам важны только деньги! Лицемеры!
- Довольно, Фабий.
Пойдите прочь.
Останься. Нельзя терять времени,
мы должны принять решение.
Пойдите прочь, вы все!
Я всегда был одинок.
И останусь один.
Один, как собака.
Все вы, прочь!
Уходите!
Один. Один.
Оставите меня одного...
как собаку... Одного...
Фабиола.
Фабиола.
Луциан?
Луциан?
Руал?
Руал?
Руал?
Скажите-ка,
не видали здоровенного парня?
Гладиатора? Нет?
Нет, мы никого не видели.
- Что будешь делать, Луциан, когда получишь свободу?
- Пока это ещё не случилось...
а я уже стар.
- Когда отправимся?
- Как только получим указ.
- Лишь бы он не передумал.
- Иларион, что будешь делать?
Я? Улягусь спать на траве и
заплачу рабу,
чтобы повторял моё имя:
Иларион, Иларион, Иларион.
Я устрою себе отдых.
Буду спать целый день.
Смотреть на небо.
Кто звал того гладиатора?
- Луциан.
- Он ушёл?
Нет, ищет его.
Что это она расшумелась?
Тише. Тише. Тише.
Бедный Фабий.
Прямо во время праздника, невозможно поверить.
- Может, у него было предчувствие?
- Он же был полон сил.
- Действительно странно.
- Безжалостный удар судьбы.
- Рим в трауре.
- Мы не должны были оставлять его.
Какая потеря для нас и для империи.
Он был так щедр и благороден.
- Такой великий человек.
- Величайший из современников.
- Какое горе для Максенция.
- Какое несчастье.
Кто мог к нему подобраться, когда мы ушли?
Рабы - христиане. Они здесь повсюду.
- Ты их видела?
- Они были на террасе.
Никто из них не может быть вне подозрений.
- Что скажешь в своё оправдание?
- Она вышла от отца раньше нас.
Я уверена, что это рабы - христиане.
Я их видела.
- Следует их допросить.
- Приведите их.
Арестовать их всех.
Несчастные.
Смотри, Гальба, вот чем его убили.
Какое святотатство!
Кто способен осквернить святыню?
Христиане.
Они сами себя выдали.
Куда вы меня ведёте?
Увидишь, лгунья.
На помощь!
- Кто у вас там?
- Доносчица.
Выходи.
Это чтобы ты нас не выдала.
Спускайся.
Давай скорее.
А теперь кричи сколько хочешь.
Посмотри на христиан,
раз уж ты нас обвиняешь.
Пустите меня.
Повтори, что ты говорила.
Имя убийцы, ты его знаешь.
- Ну, давай.
- Пустите меня.
- Это она нас обвинила.
- Гадина.
- Она нас ненавидит.
- Точно.
Ты молился, Иоанн.
И чего ты просил у Господа?
Я не могу сказать тебе, Себастьян.
А ты, Пётр?
Я молился, думая об этой женщине...
и просил Господа:
"Пусть она выплюнет правду...
и замолкнет навеки".
Вы молились Всевышнему, сущему на
небесах, но чего Вы просили?
Простить?
Нет. Наказать, несчастные.
Ты свободна и можешь уходить.
Ступай.
Подойдите.
Но она же требует нашей казни.
Мы должны защищаться.
Господу известно, что мы невиновны.
Мы не позволим нас оклеветать.
Так что подготовим свидетельства
и доказательства.
Вечером, после службы...
мы соберёмся здесь впервые за столько лет,
ибо над нами нависла серьёзная угроза.
После церемонии мы обсудим всё,
что может нам помочь раскрыть правду.
Отсюда можно вернуться в город?
- Да, по Номентанской дороге.
- Я провожу тебя.
Не боишься, что я на тебя донесу?
Тебе стоит бояться больше, чем мне.
Подумай об этом.
А ты храбрый.
Неужели ты не понял, что это я вас обвинила?
Мне это известно.
Ты же больше не повторишь эту ошибку?
- Кто убил Фабия?
- Не знаю.
Почему ты опустила голову?
Посмотри мне в глаза и повтори: "Я не знаю".
- Я не знаю.
- Я тебе верю.
И ты не спросишь, зачем я на вас донесла?
Нет.
Или хотя бы - что я видела?
Расскажи, если хочешь.
Я рад, что ты готова очистить свою совесть.
Тогда слушай.
Я расскажу тебе всё, что знаю.
Maнлий Валерий был в
колеснице наедине с гладиатором?
Да, наедине.
Никто не заметил его ухода?
Луциан точно заметил.
Вот выход к Номентанской дороге.
Можешь идти, Сира.
Откуда тебе известно моё имя?
Кто знаком с Фабиолой,
знает и тебя.
Ты нас презираешь.
Жизнь долгая, Сира.
Не успел догореть факел, а
ты уже изменила своё мнение.
Подумай, сколько факелов может сгореть за день.
А жизнь долгая, Сира.
Что-то ещё?
Они перевезут тело Фабия в Рим.
Они хотят натравить на вас толпу.
Виновные затеряются в толпе,
а она, как известно, слепа.
Господь видит всё.
Следит за нами повсюду
и знает все наши помыслы.
Как я могу вам помочь?
Отныне путь твой осветит Господь.
Возвращайся к Фабиоле.
До свидания, Сира.
Никого нет, можно выходить.
Дорогу префекту, дорогу!
- Смотрите, Фабиола!
- Фабиола вернулась домой.
Последним, что услышал от меня отец,
были горькие упрёки.
Я никогда не смогу себе этого простить.
Почему ты не арестовал всех христиан в доме?
Считаешь, что они не виновны? Да?
Следует остерегаться необдуманных действий.
Tы не говоришь всего, о чём думаешь.
Но я тебе доверяю.
Может, та самая рука, что его убила,
за миг до того протягивала ему кубок.
Все, кто пил за его здоровье,
были со мной...
в момент совершения преступления.
Но не стоит поступать опрометчиво.
Теперь говори! С кем ушла Сира?
С Петром и Иоанном.
Префекту юстиции этого не достаточно.
Скажи, кто такие Иоанн и Пётр?
Добрые римляне?
Они носят крест под туникой.
Сиру увели христиане.
Несомненно, Сира - главный
свидетель для виновных.
Считаешь, она в опасности?
Всё может случиться,
пока их руки не связаны.
Но Гальба ищет других подозреваемых.
Знаешь, Aрмондион,
мне понятно твоё нетерпение.
А ты любил Фабия...
и хотел бы увидеть виновных
распятыми на воротах Субура.
Поступь Юстиции медленее, чем стук сердца.
Гораздо медленее, зато вернее.
Кто знает, где она отыскивает виновных?
Её воображение рыщет повсюду,
только не среди христиан.
Она дошла до того, что подозревает
даже юного провинциала,
того самого, что ты короновала на празднике.
Почему?
- На каких основаниях?
- Ни на каких.
Она сможет что-нибудь придумать.
Да, Юстиция медлительна.
Он забыл добавить "и слепа".
Она наносит внезапный удар, если
вовремя не защититься.
Смотри.
Несмотря на то, что во времена
Диоклетианова гонения...
их истребили больше 200 тысяч,
с тех пор, как христиане, по воле Господа,
снова начали устраивать собрания,
их стало в 2 раза больше.
Может быть, тебе Корвиниус расскажет?
Понимаешь?
Поговори с ним.
Он должен кое-что знать.
Тогда вечером мы всё расскажем Себастьяну.
Думаешь, ты самый умный?
Я не допущу раздоров в моей школе.
Я это уже говорил.
Понял? Здесь не место для сражений, ясно?
- Но я ничего не...
- Всем понятно?
Я запрещаю любые стычки,
слышали, проходимцы!
- Хозяин, пришёл префект.
- Префект?
Что ты делал вчера вечером
в Остийском Дворце Фабия?
Я узнал это от Армондиона.
Кто тебя туда позвал?
Отвечай!
Фульвий.
Он приказал меня впустить.
Знаю.
Что общего у тебя с Фульвием?
Возомнил себя сыном патриция?
Твой отец - лишь чиновник.
Сможешь узнать того гладиатора,
что бился с Фабием?
О какой битве ты говоришь?
Я рано вернулся домой.
- И на чём же ты вернулся?
- На колеснице.
В его возрасте двух пощёчин
вполне достаточно.
Ты дал ему одну - вторую только что я отвесил.
Отныне не выпускай его отсюда.
Ни днём, ни ночью.
- Что он тебе сделал?
- Ничего.
- Покажи.
- Ничего страшного.
Tы продолжаешь защищать Корвиниуса,
этого негодяя и головореза.
- Он в этом не виноват.
- А кто тогда?
С ним следует обращаться иначе,
дать понять, что ему доверяют.
Нужно его любить.
Сесилия, дорогая, ты обезоружишь любого,
я тебе завидую.
Сесилия, знаешь, кто здесь?
Сесилия!
Сесилия!
Твой отец приехал.
- Все уже там.
- Надо взглянуть.
Куда она ушла?
Фаустина?
Квадратус?
Не может быть.
Занеси вещи в дом, но ничего не разбей.
- Фаустина?
- Они пошли туда.
В булочную?
Квадратус, ты всё тот же.
Фаустина? Сесилия?
Куда они ушли?
- Вон они!
- Где?
Там.
Папa.
Cесилия.
Cесилия.
Незачем плакать! Самое время радоваться.
Приготовь-ка нам улиток на ужин.
Где же улитки?
Ах, да, улитки.
Знаменитые улитки.
Сказать по правде, это то,
чего мне страшно не хватало в Галлии,
после Сесилии и Фаустины.
Я думал, ты ещё носишь косы.
Не хочешь, Кассиан? Ты не одной не попробовал.
Никогда не стану их есть.
Или попробуешь - или мы больше не друзья.
Что угодно, но только не улитки.
- Хотя бы одну.
- Папa.
Он не хочет.
Учишь детей, а сам как дитя.
А?
Как обидно, что...
мы так долго не виделись.
Поздравляю, Фаустина.
Пусть Кассиан напишет в книге
про свои мучения.
- В какой ещё книге?
- Исторической.
- Что за история?
- История христиан.
Прости, но ты должен развеять мои сомнения.
- Квадратус, ты с ума сошёл?
- Папа.
Так-то лучше.
- Я уж вообразил, что он стал крестопоклонником.
- Ты не ошибся.
Но ты дал мне сдачи.
Левую щёку нужно подставлять
врагам. Но друзья...
друзья - совсем другое дело.
- Так ты христианин или нет?
- Не обязательно было меня проверять.
Я стал им ещё до того, как попробовал улиток.
- Похороны.
- Кого хоронят?
- Убитого в Остии.
- Фабия.
Какого Фабия? Фабия Севера?
Его убили прошлой ночью.
- Фабия?
- Какое горе!
- Где собираются христиане?
- Пока не смог выяснить.
Нужно им помешать.
Получить ордер и застать врасплох
во время собрания.
Всё зависит от него.
Он натравит на них толпу.
Римляне!
Великодушный и справедливый...
народ! Слушайте!
"Император в отчаянии".
Именно этими словами встретил сенатор
Силла, префект претория,
безутешную сироту сегодня утром.
Фабий был лучшим другом императора.
Максенций не принимал серьёзных
решений без участия Фабия.
- Так кто его убил?
- Сперва скажи, где они соберутся вечером?
В Номентанских катакомбах. Не обманешь?
- Давай ключ.
- Так кто убийца?
- Скажу сегодня вечером. Рисуй кресты на стене.
- Пока.
Разбитая статуя Юпитера!
Вот орудие убийства!
Перед нами символ святотатства...
и формальное доказательство преступления.
- Христиане - убийцы!
- Смерть убийцам!
Уйдём отсюда. Уходим!
Уходим!
Меч правосудия не остановить!
Смерть христианам!
Смерть христианам!
Смерть им! Смерть!
Смерть предателям! Смерть!
Фабиола!
Остановите его,
он хочет убить Фабиолу.
Что вы здесь делаете?
Наконец-то я тебя поймал.
Ты прячешься как вор или, скорее, как убийца.
Отец!
- Знаешь, кто это?
- Стой! Ты делаешь ему больно.
- О чём ты?
- Его избили.
Что ты такое говоришь?
И правда.
Сесилия, неси чистое бельё.
Это Сесилия и моя сестра Фаустина.
Нашёлся тот, кто смог тебя поколотить?
Будь уверен, это не повторится.
Подержи немного.
Что уставились?
Ни разу такого не видели?
Расходитесь, нечего глазеть!
Тупоголовый сброд.
Ты делаешь успехи.
Поздравляю.
Да, я делаю успехи.
- Я - декурион преторианцев.
- Ты - преторианец?
Третья центурия.
Войдем в дом, выпьем и поедим. Идём!
Если ты мне не веришь -
приду к тебе в униформе.
Принесу корзину апельсинов
твоей дочери, а тебе - вина.
Будем пить и смеяться, вот увидишь.
Спасибо.
Руал.
Руал.
- Где Сира?
- В своей комнате.
Мне тебя так не хватало. Ты нужна мне.
- Расскажи, Фабиола...
- Рим наводнён слухами.
Я уехала, чтобы больше их не слышать.
Никто не оплакивает моего отца.
Лицемеры.
Тебе не стоит общаться с друзьями отца.
У него их не было.
Прости меня.
Простить за что? Ты не виновата.
Мне казалось, что ты рада жить
в море удовольствий.
Я не сумела понять, что ты была одинока...
в людской толпе.
Успокойся, Сира.
Что с тобой сделали христиане?
- Ты дрожишь.
- Они могли меня убить, потому что...
теперь я знаю, где они скрываются.
Один из них сказал мне: "Ты свободна".
Я могла бы их выдать,
но он сказал: "Ты свободна".
Это был христианин?
- Что они делают для своей защиты?
- Ничего.
Они не боятся нашего правосудия.
Знаю.
Это были не христиане.
Это не христиане.
Так и есть, Фабиола.
Но всё обернулось против них.
Ты первая их обвинила.
Для того, чтобы помочь тебе,
ведь я тебя люблю.
Нужно было сказать правду.
- Но если правда жестока?
- Какая правда?
Мы знаем, кто последним говорил с твоим отцом.
Откуда ты знаешь?
Я только что видела,
как он в панике прятался в толпе.
Неправда.
Это неправда!
Это не Руал!
Я ещё помню звук его голоса.
Нет, это не он.
Не позволю его обвинять.
Никому не позволено его обвинять,
потому что я его люблю.
Я готова обвинить кого угодно.
Даже того, кто тебя отпустил.
Поняла?
Это моя вина.
Всё сложилось бы по-другому,
Фабиола...
если бы я отговорила тебя.
Я хотела бы набраться смелости
и сказать:
"Он убил моего отца".
Но я люблю его.
Сама не понимаю, что говорю.
Не понимаю, что делаю.
Не покидай меня, Сира.
Я тоже ужасно боюсь остаться одна.
Мы должны помогать друг другу,
и просить помощи для нас двоих.
У кого?
Он сказал мне:
"Не успел догореть факел,
а ты уже переменилась".
Отведи меня к христианам.
За разжигание недопустимой смуты
христианам запрещается
устраивать сборища...
под страхом немедленного ареста.
Надеюсь, ты доволен, Себастьян?
Наконец-то мы наведём порядок.
Максенцию скажут, что это ты захватил мятежников.
Что?
"Мятежников"? Тех, кто молча стерпел
столько оскорблений и обвинение в убийстве Фабия?
Ты не дерзкий, ты просто безумец.
Как удобно будет спровоцировать христиан...
и взять их с оружием в руках,
правда, Манлий?
Чтобы можно было объявить их мятежниками.
Если бы я тебя не знал так хорошо,
то принял бы за христианина.
Думаю, что ты не достоин доверия Максенция.
Не хочу, чтобы его именем
вершилось неправое дело.
Почему указ не скреплен печатью?
- Не важно. Нас это не касается.
- Это злоупотребление властью.
Я не могу отдавать ложные приказы
своим солдатам, обманывать их доверие.
А если мне прикажут перебить невинных?
Ну, хорошо.
Максенций узнает о твоём отношении к
шпионам Константина.
Твоя центурия перейдёт под командование...
декуриона Руала.
Позовите ко мне гладиатора,
что прибыл утром из Остии.
Сесилия.
Ты говорила с Корвиниусом?
Что он тебе сказал?
Так о чём ты шепталась с Корвиниусом?
Не знаешь, Себастьян сможет прийти?
- Что говорят о Себастьяне?
- Никто не знает, придёт ли он.
- Почему?
- Вроде бы, его вызвали в казарму.
Что он здесь делает?
Его нужно увести.
Проходи сюда, Тарсиций.
Опять болтаешь без умолку?
Меня спросили, придёт ли Себастьян.
Боюсь, как бы нашего
Себастьяна не разоблачили.
Что будем делать, если он не придёт?
Но, учитель...
Шшш, молчи.
- Думаешь, они меня узнали?
- Кто?
Ты видела их?
Летицию и Юлию.
Патрицианок?
- Тех, что больше не появляются в обществе?
- Да.
Гляди.
Они преклоняют колени перед Луцианом.
Перед моим рабом Луцианом.
Где тот, кто тебя отпустил?
Его здесь нет.
Эти юноши были на похоронах Фабия...
и решили принять крещение.
Именно сейчас, когда над нами
нависла такая угроза? Зачем?
Все эти разговоры,
все эти выкрики против вас...
Я подумал: "Эти люди - друзья бедняков".
Я был возле носилок Фабиолы, видел её лицо.
Я видел её возмущение.
Она ненавидит лицемеров,
как и мы. Поэтому она ушла оттуда.
Если хочешь принять крещение...
- Как твоё имя?
- Аврелий.
Если ты хочешь принять крещение,
Аврелий,
научись не иметь ненависти к врагам твоим,
всепрощению и, особенно, любви.
Христианская любовь должна быть сильнее боли,
сильнее страданий, сильнее страха,
сильнее наслаждений.
- Tы понял?
- Да.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа, да будет так.
Не туда. Крестом обозначена Номентанская дорога.
- Ты ошибаешься.
- Мне так сказали.
Всем стоять!
Центурией командую я.
А я отвечаю за всю операцию.
Я один знаю дорогу.
Впервые за много лет...
нас всех привело сюда несчастье.
Боюсь, что в первый и последний раз.
Во время процесса по делу
убийства Фабия Севера...
клевету решили сделать приговором.
Христиан собираются признать виновными,
заключить под стражу
и казнить как тех преступников,
что на рассвете каждого дня умирают в цирке.
Всё верно, Фабиола.
Это были не христиане.
Останься здесь. Подожди меня.
Я хочу разобраться.
- Ты не видела парня?
- А?
- Его ждёт Сесилия.
- Нет, я никого не видела.
Гальба, префект юстиции,
решил докопаться до правды.
Наш брат Гораций
только что узнал подробности.
Отвечайте, чтобы помочь нам вершить правосудие.
Пётр и Иоанн, начнём с вас.
Как только Фабиола вышла из комнаты,
появились другие.
Фабиан стал кричать и прогнал нас.
- Мы видели того парня...
- Гладиатора?
Нет, гладиатор пришёл после него.
Я велел вам идти по Номентантской дороге,
а вы пошли по другому пути.
Конечно, он струсил.
Отправил вас по неверному пути.
И где он сейчас? Не быть ему больше сотником.
Куда вы идёте?
Что происходит?
Так что? Я ошибся дорогой?
Замолчи!
Возблагодарим Господа за то,
что просветил тебя, Сира.
В таком случае, все улики
указывают на молодого гладиатора?
Почему?
Обстоятельства могли обернуться
против него, как против нас.
Нет. Он позвал меня.
Я слышал его крик. Это был не
крик убийцы,
а мольба о помощи.
Мы не можем его обвинить.
Даже если кто-то его видел?
- Что ты хочешь сказать?
- Говори, скажи ему.
- Скажи это ему.
- Он придет сюда, чтобы всё рассказать.
Он скоро будет здесь.
Наш друг, этот парень хочет нам помочь.
- Как его зовут?
- Корвиниус.
Вот они. Здесь.
Корвиниус!
Я верила, что ты придёшь.
Что с тобой?
Чего ты испугался? Чего же?
Кто сумел их сюда провести?
- Она с тобой?
- Да, она со мной.
Это не правда.
Это не ты их сюда привёл.
Не могу в это поверить.
Зачем ты звал меня вчера вечером?
Я никого не звал.
Так ты стал декурионом?
Ты шустрый малый.
Что ты здесь делаешь?
А ты? Пришёл арестовать невиновных.
Раньше я не знал этого.
Теперь понял.
Я им помогу.
Стану их свидетелем.
КОНЕЦ ПЕРВОГО ФИЛЬМА
Четвёртый век.
На борту судна,
гружёного зерном из Галлии,
двое страстно желали попасть в Рим.
Старший, Квадратус,
сражался под началом Константина...
и не думал увидеть Рим пришедшим в упадок,
обескровленным бесконечными войнами
жестокого императора Максенция,
позволившего спекулянтам богатеть на
страданиях народа.
Юный Руал, смелый, но наивный галл,
не перестаёт удивляться...
с момента прибытия в Остию,
торговый порт, снабжающий Рим.
Но славный легионер Квадратус,
вернувшись на родину через 20 лет,
удивился не меньше,
когда был вынужден чуть ли не силой
помешать коррумпированным чиновникам...
присвоить только что
привезённое им зерно.
Проверь, досталось ли моё зерно народу.
И кто это здесь, по-твоему - народ?
Бедняки.
У меня было предчувствие,
как только я тебя увидел.
Знаешь, кто ты? Крестопоклонник!
Грязная христианская свинья!
Христиане, христиане, христиане!
Христиане всегда и во всём виноваты.
Руал сразу всё понял.
В Галлии император Константин
относился к христианам более терпимо.
Здесь же, чтобы преуспеть,
нельзя было выдавать себя.
В итоге, ему повезло:
один христианин заметил, как Руал
выбросил свой крест.
Это был раб из дома Фабия.
Луциан и его племянник Тарсиций...
предлагают Руалу работу
гладиатора в доме Севера.
Бросившись в приключение с головой,
в тот же вечер юноша получает приглашение...
на виллу сенатора Фабия Севера,
одного из самых могущественных людей империи.
Руал мечтает показать свою силу,
рвётся в бой, но...
не догадывается, что попал в самое
сердце гнусных политических интриг,
в которых злополучная судьба
отвела ему главную роль.
Юный гордец устраивает спектакль...
с намерением победить,
и побеждает.
Женщины смотрят на него, а Фабий восхищён.
Фабиола, дочь Фабия,
кажется, заинтересовалась этим юношей.
Не знакома ли она с гладиатором,
с которым так хочет померяться силами её отец?
Вы называли меня пьяницей?
Сейчас вы увидите.
Победитель!
10 сестерциев, если победишь.
50, если упадёшь.
Сразу после первой победы
было великой честью...
сразиться с Фабием.
Но, как только он заметил ироничный взгляд...
дочери Фабия, его охватил гнев.
Он уже успел так сильно
оскорбить Фабиолу,
что девушка решила унизить
его публично, объявив...
Нас почтил своим присутствием будущий император.
Смотри, это венец моего отца.
Теперь доволен?
Вот так.
Ну, хватит!
Покормите императора на кухне,
пусть поест до отвала.
А мы пойдём купаться.
Мог ли Руал догадаться,
что родная дочь богатого Фабия...
и была той незнакомкой, что он встретил
недавно на берегу моря, одинокую,
почти отчаявшуюся,
несколько часов назад?
- Кто привёл тебя сюда?
- Путеводная звезда.
Что это я говорю... ты же не веришь?
Теперь - возможно.
Он принял её за рабыню и не послушал,
когда, беспокоясь за него,
она хотела удержать его
и помешать пойти к Фабию.
А если я скажу, что ты нужен мне сейчас...
или никогда?
Послушай...
Фабиола знала, что её отец
задумал не просто праздник,
он собирается выступить против сторонников...
имперского указа о гонении на христиан.
- Указ в защиту христиан.
- Да.
Всё равно остальные примут крещение,
даже если всех христиан уничтожить.
- Я ухожу, Фабий.
- Останься.
- Зачем?
- Останься, я так хочу.
К чему весь этот шум?
Старый Фабий уже не может рассуждать разумно.
Вы познаете вкус свободы.
Ты ещё не знал его, Луциан.
Он горек для сердца человека.
Я дарю вам эту свободу.
Фабий диктует завещание в пользу
своих рабов, понимая, что окружён врагами.
Даже рядом с дочерью он не находит покоя.
Проклятый галл устроил мне подлость.
Его подкупили. Или удвоили сумму.
Прикажу его привести. Если не сознается - вырву язык.
- Не говори так.
- 100 ударов плетью!
- У него нет к тебе ненависти.
- Откуда тебе знать?
Послушай. Его никто не подкупал.
Так ты его защищаешь?
Защищаешь?
Если я его сегодня не увижу,
ноги моей здесь не будет.
Через несколько минут
Фабий был найден мёртвым.
Гальба, префект юстиции,
сразу же начал расследование.
Ни с кого из присутствующих не
снимается подозрение.
Что скажешь в своё оправдание?
Она вышла от отца раньше нас.
Смотри, Гальба. Вот, чем его убили.
Кто осмелился навлечь на себя гнев богов
осквернить святыню?
Христиане. Они себя выдали.
Рабы - христиане привели Сиру
к своему другу, центуриону
Себастьяну из Нарбонны.
Он не упрекнул её за обвинения в убийстве...
и не испугался, что она
выдаст секретное место их собраний.
Вот так личная рабыня Фабиолы...
узнала, что люди могут жить
в братской любви и без ненависти.
- Кто убил Фабия?
- Не знаю.
Отчего ты опустила голову?
Посмотри мне в глаза
и повтори: "Я не знаю".
Я не знаю.
Я тебе верю.
Он ей поверил по доброте своей.
Сира была настолько тронута
великодушием этого солдата,
что почувствовала к нему влечение.
Так, из любви к Себастьяну,
Сира убедила Фабиолу в том,
что христиане не могли убить её отца.
- Они меня узнали?
- Кто?
Разве ты их не увидела?
Летицию и Юлию.
Патрицианок?
- Тех, что больше не выходят в свет?
- Да.
Смотри.
Фабиола с удивлением узнаёт в нём Луциана,
раба и лучшего друга её отца.
В это же время, Фульвий заставил
действовать своего сообщника Корвиниуса,
сына префекта Гальба.
А Руала, тоже подпавшего под подозрение,
устроил в преторианскую гвардию...
и дал приказ арестовать христиан.
Так Корвиниус, предав собственных друзей,
указал ему путь в катакомбы.
Руал исполнил приказ, не зная,
что причинит страдания...
Сесилии, дочери своего друга,
легионера Квадратуса.
Что ты здесь делаешь?
Ты знаешь, что пришёл арестовать невинных?
Руал, декурион третьей центурии преторианцев.
Себастьян, этот человек -
декурион Руал из твоей центурии?
Да, это он.
Декурион Руал, если ты веришь в наших богов,
воскури пред нами фимиам.
Римляне!
Расследование этого дела...
может оказаться крайне серьёзным и запутанным.
Наша почётная обязанность - установление
истины и торжество справедливости.
Прошу тишины.
Он желает дать показания?
Сообщить важные детали.
- Ты ручаешься в благонадёжности?
- Да, конечно.
Расскажи обо всём, что ты видел и слышал.
Начинай. Скажи нам, что ты видел.
Я видел смерть Фабия Севера.
Луциан проводил меня до
лестницы и оставил одного.
Я спустился.
Фабий сидел на скамье
сгорбившись и плакал.
Что он сказал тебе?
Мне было трудно его понять.
Он говорил очень тихо.
Он сказал, что хочет остаться один.
Он всё повторял "один, один".
Это меня огорчило, и...
мой гнев испарился.
Ты признаёшь, что был зол на Фабия?
В тот вечер -
на весь мир.
Тогда я ушёл.
Уже поднимаясь по лестнице, я услышал крик.
Я обернулся и увидел, что Фабий
стоит, шатаясь,
держась руками за голову.
Он схватился за пьедестал
и рухнул, как подкошенный.
Вместе с ним упала статуя.
Никто не брал статую, чтобы его убить.
Я в этом уверен.
Ему заплатили за эту речь.
Обманщик!
Лжец!
Хочет помочь христианам.
- Он и есть убийца. Убийца!
- Хватит!
Говори, Руал. Расскажи нам всю правду.
Так ты видел, кто нанёс удар Фабию?
Нет, коридор позади него был пуст.
Ты не вернулся, когда он закричал?
Я тотчас вернулся.
- И никого не увидел?
- Нет, никого.
- Даже тени?
- Нет.
Шороха шагов?
Нет. Ничего.
Я приподнял ему голову.
Моя ладонь была залита кровью.
- Ему пробили затылок.
- Дух Прозерпины.
Молния богов.
Почему ты сразу никому не рассказал?
Он умер внезапно.
Я испугался...
"Испугался"? Но чего же,
если ты не был виновен?
Да, я испугался.
Была только одна мысль: бежать.
Я поднялся вверх по лестнице
и услышал топот копыт.
Это были гонцы, подъехавшие к террасе.
- Эти?
- Да.
Их не было там в момент
совершения преступления?
Да, готов подтвердить.
- Рабыня Сира утверждает обратное.
- Она здесь.
Мы можем её допросить.
Я отказываюсь от своего обвинения.
Оно было ложным.
С каких это пор...
рабам позволено свидетельствовать?
Отныне Сира...
свободная женщина.
Я подарила ей свободу.
Суд...
Запишите.
Как ты сумел сбежать?
Когда я вернулся,
возле тела стояли двое, и я...
Ты вернулся туда вторично, незамеченным?
- Да.
- Продолжай.
Я был там в момент его смерти, мои руки были в крови.
Мне не дали оправдаться.
И не позволили ответить Луциану.
Почему не позволили?
Увидев, что Фабий убит, я стал звать на помощь.
Мне велели молчать. Один из них
увёз меня в своей колеснице.
- Ты вернулся с ним в Рим?
- Да.
С ним одним?
Да.
Хотя нет.
Почти сразу запрыгнул парень.
По имени Корвиниус.
- Ты его знаешь?
- Нет.
- Видел его на пиру?
- Нет.
Кто были эти двое?
Префект анноны,
Фульвий Петроний,
и проконсул Манлий Валерий.
Лжец!
Арестуйте его!
Ты хвастал, что вернулся в Рим в карете.
- Здесь тебе не школа.
- Корвиниус, отправляйся к отцу.
Корвиниус.
Браво, браво.
Браво, Руал.
Так он обвинил префекта?
Радуйся, дорогая, вы спасены.
Все только об этом и твердят.
Говорил же я, что Руал - храбрый малый.
Говори сейчас, Корвиниус,
или замолкни навеки.
Вот указ.
Император ожидает решения публичного суда.
Он ожидает, но уже приговорил их.
Лжецы.
Война на пороге, Гальба.
- Убийцы.
- Рим в нетерпении.
Юстиции здесь не место,
над ней только смеются.
Как бы смеялся мой отец, глядя,
какими стали римляне.
А для Константина дорога теперь открыта.
Вон, убийцы!
Вон!
Арестуйте его.
Он оскорбил императора.
Указ готов.
Если христиан приговорят к
казни, император его подпишет.
- Замолчи.
- Нет, Фабиола...
Уходи.
- За что?
- Не волнуйся за меня.
За что его арестовали?
За правду?
Уведите его.
Чтобы заткнуть ему рот?
Чтобы не болтал лишнего?
А меня-то за что?
Ветерана!
20 лет службы!
Оставьте меня в покое!
Пустите. Сесилия!
Я 20 лет воевал за Рим.
Сесилия!
Отпустите! Сесилия!
- Отпустите его.
- Негодяи!
- Но там моя дочь...
- Тебе придётся уйти.
- Её арестовали, хотят осудить.
- Успокойся.
Так вот, за что я боролся 20 лет?
Ради кого я так долго воевал?
Римляне, многие задаются
вопросом, отчего христиане...
пошли на преступление?
Они совершили убийство, ибо
смерть Фабия означала их освобождение.
Они совершили убийство,
ибо Фабий стал их благодетелем.
Таким образом они полагали
укрыться от подозрений.
Они совершили убийство под
покровом нежданных обстоятельств:
все мы присутствовали у Фабия.
Мы спорили с ним.
И они смогли бы бросить тень абсурдного,
кощунственного, невыносимого подозрения...
на его друзей и, особенно, на нас,
верных слуг императора.
Перед лицом опасности, грозящей империи,
надо набраться смелости и сказать правду.
Мы ненавидим христиан.
Ненавидим за то, что они не хотят воевать.
Вспомните Халдейский легион:
3 000 солдат - христиан.
Они предпочли казнь битве с врагом.
В этом вся их суть.
Если ненавидеть их - преступление,
казните нас всех прямо сейчас...
и освободите дорогу легионам Константина!
Где Гальба? Что скажет Гальба?
Гальба был римлянином.
Узнав страшную правду,
он не сумел пережить бесчестье,
будучи...
одним из врагов императора,
и покончил с собой.
Займи его место.
Мы скоро узнаем, кто тот христианин,
что подговорил наивного
крестьянина обвинить нас...
Но случайно сам себя выдал.
В своё время истина откроется.
Кто-то настолько дорог императору,
что считает себя вне подозрений.
Когда он поймёт свою ошибку,
ему придётся последовать примеру Гальба.
Но уже сейчас нам известно,
что именно христианин,
а не кто-то из нас, привёл
юношу в этот дом.
Это он, а не кто-то из нас,
натравил его на Фабия.
Этот же христианин привёл
его к месту преступления.
Освободите проход.
Пропустите.
- Префект юстиции?
- Да, Гальба.
Гальба? Не может быть.
- Он покончил с собой.
- А где же был его сын?
Он его выгнал и остался один.
Смотри, его несут.
- Он был христианином?
- Он был сама справедливость.
Уверен, что видел именно Корвиниуса?
Да. На пиру.
Но тогда выходит, что он был там в ту ночь?
В момент совершения преступления
Корвиниус ещё не уехал.
Конечно, он был там.
Каков злодей. Зачем он это сделал?
Для кого?
На первый взгляд кажется очевидным,
что преступление совершил гладиатор...
по наущению христиан.
Слишком примитивно и глупо.
Так же глупо, как прятаться в катакомбах...
для совершения обрядов.
Мы чествуем своих богов
с высоко поднятой головой...
при свете дня.
Мы не станем причислять
гладиатора к врагам Рима.
Напротив, мы считаем декуриона
Руала верным слугой империи.
Одним из нас. И это правда.
Мы видели, как он подбежал к
жертве и опустился перед ним на колени.
Приподнял ему голову и хотел позвать на помощь.
Правда и то, что это мы его увезли.
Мы увезли невинного, потрясённого юношу.
Невиновность читалась...
в его взгляде и жестах.
Его невиновность очевидна всем.
И если у некоторых остались сомнения,
я попрошу суд допросить...
ту, в ком говорит голос крови,
кто не испытывает ни неприязни...
к невиновным, ни снисхождения
к преступникам.
Пусть Фабиола ответит, кого подозревает она:
молодого декуриона,
облечённого доверием друзей её отца,
или тех, кого защищают его заклятые враги.
Фабиола.
- Считаешь ли ты виновным декуриона Руала?
- Нет, не считаю.
По-твоему, виноваты христиане?
Это в Вашей компетенции, уважаемый судья,
давать точные ответы на такие сложные вопросы.
Фабиола очень поможет нам, если расскажет,
какие чувства питал её отец...
к христианам.
Отец сказал мне:
"Каждый день сотня наших
рабов принимает крещение.
Скоро не останется ни одного, чтобы
зажечь огонь перед статуей Юпитера.
Его придётся зажигать нам самим".
Помню, он ещё добавил:
"Когда я произношу имя Юпитера,
я знаю, что нет на свете
ничего более святого".
Неправда! Неправда!
Неправда!
Я видел, как умер Фабий.
Слышал его последние слова.
Мне почудился голос моей матери,
от которой я отрёкся.
Вот, вот чего я испугался.
Фабий призывал Христа.
Таким было его последнее слово.
Он произнёс: "Христос".
Я ничего не говорил, потому
что моё молчание оплатили.
Если вы осудите невиновных,
осудите и меня вместе с ними.
Потому что я тоже христианин!
Довольно!
Убийца! Смерть христианам!
Фабиола, пожалуйста.
Римский суд...
объявляет виновными христиан...
и предаёт осуждённых...
воле императора.
Пора уносить ноги.
Кричи "смерть христианам",
и тебя не тронут.
Если что - сразу кричи.
Понял?
Похоже, золотой. Ну, пойдём.
Что ты там прячешь?
Вор!
Решил сбежать, да?
Покажи. Отдай мне.
Ладно, держи.
Давай-ка сведём счёты.
Где ты меня видел?
На вилле Фабия?
А, мелкий негодяй?
Оставь эту ерунду,
выдумал себе сокровище.
- Это твой бог?
- Да.
Для чего он тебе?
Отдам тому, кто скоро умрёт.
Незачем насмехаться.
Ты боишься, и это заметно.
Заметно?! Когда я уничтожу тебя
и эту гниду Кассиана,
вернёмся к этому разговору.
Что ему за дело до смерти моего отца?
Я отомщу.
Отомщу всем вам.
Беги и скажи это Кассиану.
Грязное дельце.
Он прав. Ты боишься.
Так что же мне сказать Фульвию?
Подойди сюда.
Чтобы снова тебя защитил? А?
Ты уже не маленький, сам выпутаешься.
Нельзя допустить, чтобы эти двое начали болтать.
Ты знаешь, что делать.
Надо быть сильным.
Твой отец этого так и не понял.
Отдай мои деньги.
Отдай мои деньги.
Фульвий велел мне выпутываться самому?
Думаешь, я всё это ради себя сделал?
Давай сюда.
Господи.
Бедный ребёнок!
Он хотел причастить осуждённых.
Убийца! Снова праща.
Ты превратил игрушку в оружие.
Отчего твой отец покончил с собой?
Не хочешь рассказать?
А вот я теперь знаю.
Несчастные, что же вы натворили?
Тарсиций!
Фаустина!
Посмотри, что натворили эти звери.
Все листы разбросаны.
Мы их соберём, Фаустина.
Фаустина.
Это история наших мучеников,
Квадратус.
Чтобы её написать, он провёл всю
свою жизнь за исследованиями...
и диктовкой.
Посмотри, какой здесь теперь беспорядок.
Собери все листы.
Перепиши их.
Это наша общая история.
История всех христиан.
Фаустина!
Квадратус, ты должен окончить рукопись...
словами:
"Потом возобновились гонения.
В числе первых мучеников
был ребёнок, Тарсиций,
и Фаустина,
преданно служившая Господу".
Ещё ты добавишь:
"С ними умер и Касссиан,
автор этого труда".
Вот пропуск!
Фабиола, разве я не умел
предугадывать любые твои желания...
до того, как ты их выскажешь?
Ты даже не попрощаешься со мной?
Мы простимся навсегда.
Как видишь, я тоже угадываю твои желания.
Мы квиты.
Дам один совет: поспешите.
К рассвету вы должны уйти как можно дальше.
Будь настороже.
Руал, Луциан здесь?
Принесли Тарсиция.
Да, Луциан здесь.
Слушай, я хотел бы попрощаться с ним.
Я тоже христианин.
- И я его любил.
- Да.
Эй!
Скорее, прячьтесь.
Прощай.
Прощай, Тарси...
Ты могла его спасти, но не стала.
Моего маленького остийского
приятеля звали Тарси. Запомни.
Тем вечером мы были счастливы.
Это был тот мальчик, что играл на пляже.
А я ехал в Рим.
Они забросали его камнями!
Уходи.
Ты свободен.
Не прошу тебя идти со мной,
можешь пойти, куда захочешь.
Слышишь?
Я уезжаю.
Ты меня больше не увидишь.
Не доверяешь мне?
Ты не прав.
Я здесь не для того, чтобы умолять тебя.
Я знаю, о чём ты думаешь.
Считаешь, что я подожгла все эти дома,
это я бросала камни.
Это неправда.
Неправда!
Случилось то, что должно было случиться.
- Нет.
- К чему отрицать?
Я была не в силах что-либо изменить.
И не говори мне о других.
Другие...
Для меня есть в целом свете только ты.
Хочешь, чтобы я кричала об этом?
Обвиняй меня, отвергай меня,
но я не хочу, чтобы ты умер.
Меня ничто не остановит.
Если будет надо,
я вытащу тебя отсюда силой.
Потому что ты тоже меня любишь.
Ты не признаёшься в этом, но
ты такой же, как я.
Ты любишь жизнь.
Ты меня хочешь, как и я тебя.
Ты не христианин.
Ты всё забыла?
Даже своего отца?
Оставь меня! Оставь меня!
Это Фабиола! Она покончила с собой!
Нет, у неё обморок.
Надо отнести её домой.
Вскоре людская толпа окружила дом Фабия...
и оказала почести его дочери.
Ибо великая весть уже
разнеслась по всему Риму.
Фабиола?
Фабиола, ты меня слышишь?
У меня для тебя замечательные
новости. Ты меня слушаешь?
Фабиола, в ту ночь, когда твой отец
подарил рабам-христианам свободу,
сказанные им слова
прогремели по всей империи...
и дошли до Константина.
Эхо этих слов долетело и до нас,
раскатившись по всему Риму.
Константин сделал христианский
крест символом своей армии.
Сегодня те, кто пострадал от
гонений, благословляют тебя и твоего отца.
Отдалившись от Максенция,
ты стала надеждой всех христиан, Фабиола.
И в твоих силах прекратить кровопролитие.
Пусть Константин приходит.
Я буду сражаться на его стороне.
Бьюсь об заклад, вы поступите, как я.
Я сотни раз рисковал собственной шкурой...
И ради кого?
Ради кого?
Ты прав, дружище.
- Константин, Максенций... Какая разница?
- Нет.
Я ни разу не видел гонений у Константина,
такой ненависти и насилия.
Если Риму придётся принять
христианство, чтобы не погибнуть -
да здравствует Константин!
Путь выметет всесь этот мусор,
включая Максенция.
Максенций для меня умер.
Вот он - враг христиан.
Фульвий Петроний, советник Максенция.
Вор и негодяй!
Фульвий!
Фульвий!
- Что ещё такое?
- Она никого не принимает.
- Пропусти меня.
- Нет.
Ты научилась говорить "нет"?
Давно ли?
Максенций попросил тебя навестить.
Он не хочет, чтобы ты грустила.
Он был лучшим другом твоего отца.
Фабиола, возможно, твой отец
был прозорливее нас.
Фабий не советовал нам воевать.
- Позвать к тебе кого-нибудь?
- Нет.
Фабиола, я понимаю тебя.
Я всегда тебя понимал.
Мы ещё можем сделать многое
из того, о чём мечтал твой отец.
Можем смягчить разногласия
между нами и народом.
Между нами и христианами.
Как знать?
Может быть, нужно совсем немного,
чтобы пресечь ненависть и гонения.
Максенций мной интересовался?
Он готов на всё ради одной твоей улыбки,
так же, как это делал твой отец.
Стоит тебе только попросить.
Хорошо, завтра вечером
в моём Остийском дворце.
Приветствую.
Себастьян, тебя хочет видеть Сира.
Ты принесла мне новости о Фабиоле?
Я знаю о её несчастье. Что ещё случилось?
Завтра она примет Максенция и
его приближённых в Остийском дворце.
Снова Фульвий! И это сейчас,
когда Рим полагается только на неё.
Они хотят убедить всех,
что она больше не с нами.
Их встреча станет для нас катастрофой.
- Не представляю, что теперь делать.
- Ты сделала всё, что могла, Сира.
Господь нам поможет.
Поговори с ним.
Фабиола не примет врагов христиан,
она не сможет переступить
через любовь к Руалу.
Очень сильную любовь.
Теперь она уже не одинока.
- О, Себастьян, ты не знаешь, как
я страдаю от одиночества.
- "От одиночества" - ты ?
Ты больше не будешь одинока,
если обратишь сердце к Господу.
Во время молитвы я един
со всеми, кто мне дорог.
Ты почувствуешь это, когда помолишься.
- Почувствуешь на себе их прикосновения.
- Я попробую, Себастьян.
И если захочешь довериться другу...
- Ты придёшь?
- Можешь на меня рассчитывать.
Верь мне, Сира.
- Мы ещё увидимся?
- Не беспокойся об этом.
До свидания, Себастьян.
Среди заключённых найдёшь декуриона Руала.
Приведи мне его немедленно.
Она здесь.
- Где твоя госпожа?
- Кто её спрашивает?
Офицер гвардии преторианцев.
Себастьян?
Руал! Ты сбежал?
Нет.
Себастьян был в карауле.
Он позволил мне выйти.
Так ты собираешься вернуться?
Пообещал вернуться до захода солнца.
Я должен поговорить с тобой, Фабиола.
Подойди, Руал.
Я не просил большего:
не видеть больше никого,
быть заточённым в темнице до самой смерти.
Но разговор с Себастьяном всё
изменил, будто взошло солнце.
Как будто бредёшь в сумерках,
вокруг тебя лишь тени,
и вдруг видишь сосны,
море, пляж...
Я был груб и несправедлив с тобой.
Сможешь ли ты когда-нибудь забыть?
Ты здесь, Руал.
Лишь это имеет значение.
Идём.
Из-за меня ты очаялась.
Из-за меня можешь совершить ошибку!
Скажи, что ещё не поздно.
Мне нужно спросить у тебя что-то очень важное.
Больше всего на свете я хочу,
чтобы ты приказал мне...
повиноваться тебе.
Ты помнишь?
Да.
Я пообещал вернуться с полной корзиной золота.
И вот я здесь с пустыми руками.
А ты стала ещё могущественнее.
В твоих руках судьбы тысяч людей.
Руал...
Представь:..
в целом мире нет никого, кроме нас двоих.
Мир придуман для нас.
Это было бы слишком хорошо.
Теперь я тоже этого хочу.
Я приехал просить тебя, чтобы ты
не встречалась с врагами христиан.
- Ты думаешь, что этим меня спасёшь.
- И твоих друзей.
Ты не должна этого делать.
У этих людей лишь одна цель:
чтобы тебя увидели в их обществе,
тогда народ поверит, что
Фабиола на стороне врагов христиан.
И это всё, чего ты хочешь?
Прекрасно, я откажусь от встречи
с императором.
Потому что пообещала тебя слушаться.
Я хочу, чтобы ты всегда
был рядом со мной.
Это главное, любимый.
Всё остальное - лишь слова.
Любимая!
Любимая!
- Себастьян!
- Где Себастьян из Нарбонны?
- На своём посту.
- На посту?
Чтобы отпустить заключённых?
Куда ты отправил Руала?
Ты сообщник христиан.
Ты больше не сможешь предать императора,
я отстраняю тебя от командования.
Ты будешь наказан.
Следуй за мной, ты арестован.
Корвиниус!
- Куда так нарядился?
- На пляж.
- К Фабиоле?
- Да.
Подождёшь нас? Пойдём вместе!
Это дело государственной важности.
Иди к Фабиоле и дождись,
когда галл останется один.
Я предупрежу Сиру. Она захочет
спасти Себастьяна.
А ты хитрец!
Но Руал готов на всё,
чтобы освободить христиан.
- Я этого и хочу.
- Спасти Себастьяна?
Мне лишь нужно, чтобы они
явились туда, вооружёнными до зубов.
Руал!
Не бросай меня!
Останься со мной!
Хозяйка!
Хозяйка, гости.
Они уже явились.
Сира!
Теперь я рассчитываю только на себя.
Руал слышал слова Корвиниуса
и поскакал спасать Себастьяна.
Он ещё не знает, какой сюрприз
я приготовила своим врагам!
Фабиола,
ложе Фабия, твоего отца,
станет в этот вечер императорским ложем.
Это лучшее лекарство для
твоего разбитого сердца.
Нет ничего лучше для меня и для всех вас.
Фабиола, Вы, как и Фабий,
обладаете талантом гостеприимства.
Меня Вы совершенно очаровали.
- Манлий, мне позвать танцовщиц?
- Уже позвали.
- Когда же?
- Только что.
Я выслал отборные войска.
Нужно сдержать мятежников.
Квадратус с друзьями ждёт
тебя в катакомбах...
они вооружились, чтобы вызволить
Себастьяна. Его только что арестовали.
Браво.
Теперь они попались.
- Солдаты увозят Себастьяна.
- Они собираются исполнить приговор.
- Его увозят на холм.
- Надо предупредить остальных.
Рабы ждут твоего приказа.
- Фабиола.
- Я сама.
Я сама.
Фабиола, теперь я могу тебе рассказать.
Император не собирался
наносить тебе визит.
День, что скоро наступит,
не будет похож на остальные.
В этот день наступит новая эра для империи.
"Новая эра"!
Риму необходимо, чтобы ты
была на нашей стороне.
И теперь мы знаем, что ты с нами.
Теперь уже никто не удержит
императора. Он подписал указ.
Благодаря тебе.
- Браво, Манлий Валерий!
- Прощайте, друзья.
Хотел бы я увидеть привязанным к
столбу и пронзённым стрелами...
того, кому безгранично доверял император.
Радуйтесь, что прямо сейчас...
Себастьян из Нарбонны готовится заплатить
жизнью за свою измену.
Пусть Константин приходит.
Он не увидит в Риме
ни одного живого христианина.
Нет, не уходите!
Останьтесь ещё ненадолго
в этом доме, доме Фабия,
куда вы, возможно, уже никогда
не сумеете вернуться.
Идите, подходите все.
Подходите.
Подойдите сюда, рабы из дома Фабия.
Не бойтесь.
Я позвала вас, чтобы вы
поприветствовали наших гостей.
Они были величайшими людьми империи.
Рассмотрите их хорошенько и
запомните навсегда их лица.
Им не терпится увидеть
Рим и всю империю...
свободными от тех, кто
не верит в их богов.
Полюбуйтесь ими, ведь они
пришли с великой победой:
подписанным указом на гонения.
Чествуйте их, рабы дома Фабия.
Здесь, в этих стенах, они
создали свой главный шедевр.
Вы, Фабии,
недалеко ушли от черни, из
которой явились на свет.
К чему столько слов?
Что за "главный шедевр", Фабиола?
Почему бы не присвоить заслуги себе?
Зачем отдавать славу другим?
Вы можете похвалиться перед
народом, перед императором,
а в обмен получить у Максенция...
почести, земли и деньги.
Я тоже поеду в Рим...
и возьму с собой всех своих рабов.
Они разойдутся по улицам.
Они будут кричать повсюду, что это именно вы...
задушили голос,
заставлявший империю дрожать от страха.
Святотатца, погибшего с именем Христа на устах.
Себастьян из Нарбонны -
не первая жертва новых гонений.
Ею был тот, кто погиб здесь, в этом доме.
Его звали Фабий!
Это вы его убили!
Выгоните их!
Гоните вон из нашего дома убийц моего отца!
Они убили Фабия,
они же убили Гальба,
но не сумеют убить Себастьяна.
Браво! Хорошо сказано!
Тридцати лошадей вполне достаточно.
Вооружайтесь все!
Устроим Риму кровавую баню.
Подождите нас.
Только Себастьян может сказать,
что нам делать.
Сира!
Сира?
Берегись!
Вот, кто убил Фабия!
Ловите его!
Скорее, бегом!
Сира...
- Смотри, куда наступаешь.
- Я умею спать на ходу.
Какие красивые оливы этим летом.
В Германии консул спал,
сидя на лошади, а я - на ходу.
Наберись смелости, дружище.
Мы почти пришли.
Поговори со мной, чтобя я не заснул.
- Я расскажу тебе историю.
- Давай, начинай.
Это история рождения царя царей.
- Что?
- О чём это он говорит?
Давай уже, начинай.
Расскажи эту историю.
В тот день...
Иосиф посмотрел на небесный свод...
и увидел, что всё вокруг замерло.
Птицы застыли в полёте.
Вокруг была полная тишина.
Вдруг он заметил, что река...
перестала течь.
Звери, пившие из неё, замерли,
опустив головы в поток,
но перестали лакать.
Он увидел батраков,
собравшихся, чтобы поесть,
и застывших, подняв головы к небу.
Овцы, что паслись на лугу, не двигались.
Пастух поднял руку, чтобы их собрать,
но его рука повисла в воздухе.
На мгновение всё вокруг замерло.
А потом снова пошло своим чередом.
Все отправились в дорогу,
направляясь в одно и то же место:
пещеру, в которой был устроен хлев.
Ах, если бы ты могла
видеть то, что и я.
И слышать.
- Я знаю, что ты видишь, Сира.
- Правда?
Фабиола!
Теперь мы так близки.
Мы никогда не расстанемся.
Никогда.
Никогда.
Сделаешь кое-что для меня?
Я очень хочу помочь тебе.
Я хочу принять крещение.
Ты помнишь?
Во имя Отца, Сына и Святого Духа.
Да будет так.
Во имя Отца, Сына и Святого Духа.
И тогда явился ярчайший свет,
такой, что было больно глазам,
будто солнце вошло внутрь и осветило хлев.
Постепенно этот свет стал тускнеть,
и все узрели новорожденного ребёнка,
сосущего грудь своей матери Марии.
Это был день Рождества Христова.
И послышался глас:
"Слава небесам и...
и мир на земле всем добрым людям".
Это конец моей истории.
Пойдём, друзья, вставайте.
Пора.
Тревога! Войска Манлия!
Руал, ты обещал подарить мне свободу?
Ты сможешь меня ею одарить с оружием
в руках, если ты христианин.
Господи!
Господи, сжалься.
Когда же разорвутся оковы ненависти?
Христиане с оружием в руках.
Вы все свидетели.
И ты тоже, говоривший о мире,
лицемер.
Закончились твои красивые истории.
Христиане - всего лишь вооруженные мятежники.
Солдаты, убейте этого пса.
Делайте то, что должны.
Подчиняйтесь.
А как же твой бог?
Почему он тебя не спас?
Где он сейчас?
Он тебя оставил, Себастьян.
- И ты боишься.
- Только за тебя, брат мой.
Я боюсь за тебя, Манлий.
Меч - плохая защита от
гнева Господня.
Луки!
Ты будешь звать, но ветер
унесёт твои слова.
Языки пламени осветят твоё убежище.
Цельтесь лучше!
Пригодится ли меч, когда ты
предстанешь пред Господом?
Стреляйте!
Стреляйте!
Вот во что превратила
закалённых воинов...
твоя христианская чушь:
в жалкую кучку трусов.
Пусть Христос простит тебе жестокость.
Поспеши к своему Христу,
замолви за меня словечко.
Что ты наделал?
- Отомстил за тебя.
- Ты не христианин.
Он нас ненавидел.
Презирал всех нас.
Явился нас провоцировать
и богохульствовать.
Христианин не может быть убийцей.
Я не сдержался.
Никогда!
Больше никогда, обещаю.
Вот доказательство!
Это христианская свечка.
Арестуйте её!
Уничтожить всех до последнего!
Разорвать на части!
Забросать камнями! В огонь их всех!
Фабиола приняла крещение.
Её только что привезли.
- Так где она?
- С христианами.
Вот этот болван
приказал её арестовать.
На глазах у всего Рима!
Как ты мог такое сделать, идиот?
- Почему?
- Фабиола с христианами.
Кто же теперь поверит, что
это они убили её отца?
Что я должен делать?
Пусть гладиаторы будут наготове.
Я могу туда сбегать.
Найду её.
Позовите мне командира преторианцев.
- Что я должен делать?
- Подумай о своём отце.
- Знаешь, где Фабиола?
- Нет.
Идём.
Помоги мне найти дочь.
Сесилия!
Фабиола!
Сесилия!
- Сесилия!
- Папа!
Сесилия!
Вот тот крест, что ты выбросил.
Помнишь?
- Больше не боишься смерти?
- Ты прав.
Настоящему христианину смерть не страшна.
Ты ли декурион Руал?
Иди за нами.
- Луциан, Фабиола здесь.
- Правда?
- Теперь ты с нами?
- Ох, Луциан!
Помоги мне, если можешь.
Я так ждал этого мгновения.
Это будет моей наградой.
Я этого не достойна. Сира
пожертвовала жизнью ради меня.
Но я этой жертвы не достойна.
Раз ты способна это
признать - ты достойна.
У меня было лишь одно
желание - уберечь Руала.
Господь уже всё предрешил за нас.
Господь наказывает не за грехи,
- ...а за нежелание их искупить.
- Как? Что я должна сделать?
- Помоги мне, Луциан!
- Доверься провидению, как я.
Сесилия, не поднимайся по лестнице.
Папа, мне осталось всего несколько ступеней.
- Там, после, будет чудесная жизнь.
- Сесилия!
Я не позволю тебе принять мучения.
Не могу тебе позволить.
Ты должна слушаться отца.
Отрекись от своей веры.
Сесилия...
Прошу тебя, умоляю, как умолял бы раб.
- Папа...
- Я тебя умоляю.
Я опускаюсь на колени перед тобой.
Смилуйся надо мной.
Папа...
Посмотри, папа.
Я больше не одинока.
Я лишь капля в приливной волне.
Как ты сумеешь её остановить?
Стой здесь.
Я скажу префекту, что тебя нашли.
Сесилия!
Умереть вместе с ними...
Убийца Манлия Валерия не хочет сражаться.
Слишком удобно.
Ты хотел быть гладиатором.
Вот и представился отличный случай.
Послушай, Руал,
ты согласишься сражаться, если я их пощажу?
Даже если их жизни будут в твоих руках?
Правду говорят, что христиане
не умеют драться:
они всегда нападают со спины.
Я и забыл, что быть христианином
значит быть трусом.
Ты - жалкий трус!
Львы!
Сесилия!
Сесилия!
Смотри, как заполняются ступени.
Все они - наши друзья, и они вооружены.
Они ждут только сигнала, чтобы
отомстить за нашего Себастьяна...
и уничтожить остальных.
- Я буду биться.
- Ты готов биться?
Гладиаторы!
Тебя ждёт Фульвий.
Он велит тебе поприветствовать
народ из императорской ложи.
Если согласишься - Руал будет спасён.
Против него выставят
самых жестоких гладиаторов.
Смотри.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЦЕЗАРЬ!
- Глядите, вон Руал!
- Знаменитый Руал, друг Себастьяна?
Римляне,
вот к чему призывает нас
Себастьян из Нарбонны!
- Он будет биться безоружным?
- Глупец, тебя же убьют!
- Браво!
- Какое там "браво"? Он болван.
Хочет погибнуть.
Христианин не имеет права проливать кровь.
Но он может пожертвовать собой. Гляди!
- Он сейчас его убьёт!
- Не сейчас.
Он истекает кровью, как
бык на скотобойне.
Всё равно убьёт. Спорим?
Всё кончено, Фабиола.
Бедолага обречен, и ты
будешь повинна в его смерти.
Тебя всю жизнь будут преследовать
его предсмертные крики. Ты этого хочешь?
Хватило бы одного твоего знака,
чтобы я его спас.
Это же она, Фабиола!
Смотрите!
Фабиола - христианка!
Никто из христиан не виновен!
Убейте их! Убейте всех!
Убейте их всех! Убейте!
Я приказываю!..
Константин в Риме!
Пришёл мир!
Мир!