ТОА
Боже мой, боже мой!
Опять они ссорятся.
И по-моему, ещё яростнее,
чем в другие вечера.
О чём они только думают...
Когда-нибудь это плохо кончится.
Это уж как пить дать!
Однажды один из них
больше не выдержит.
Впрочем, может, им это нравится.
Бывает, люди не могут расстаться,
настолько любят они
спорить друг с другом.
Я не хотела бы такого.
Нет, это не по мне.
Мне нужна была бы ласка...
Похоже, успокоились.
Пошли в спальню.
Это добрый знак.
Всегда лучше заканчивать этим.
О, нет...
Жаль!
Вот и месье идёт...
Что вы делаете?
Чем вы здесь занимаетесь?!
Я воспользовалась тем, что месье
занят, и немного прибралась здесь.
Хм...
Хм?
Ну? В чём дело?
Месье знает, что его галстук...
развязался?
- Да?
Теперь знаю, спасибо.
Месье хочет чего-нибудь...
Чего "чего-нибудь"?
Выпить?
- Зачем пить?
Месье много говорил.
Это так досадно...
Занимайтесь своими делами.
Это меня не касается?
- Нет.
Я не могу равнодушно смотреть
ни на то, что происходит с вами,
ни на то, что происходит
с мадам, которую я очень люблю,
хотя характер у неё немного...
Немного?!
Ну, скажем, очень вспыльчивый.
Да.
Но признайте, что если
мадам и ведёт себя резко,
то месье ничего не делает,
чтобы успокоить её.
Напротив.
- Напротив?
Месье замечает, что
постоянно донимает её?
Я её донимаю? Пфф...
Я имею в виду,
что в сущности...
мадам доставляет
удовольствие оскорблять месье.
Месье постоянно причиняет
ей боль острым словцом.
Вы идёте даже дальше,
вы улыбаетесь.
Я позволю себе сказать месье,
что месье совершает ошибку,
потому что это провокация.
Однажды вечером за столом...
не знаю, помнит ли месье... - Что?
Мадам сказала месье:
"У тебя кишки морской свинки".
Если бы месье не засмеялся,
мадам никогда не вывернула бы
жареную курицу на стол.
Да, если бы у месье действительно
было бы кишки морской свинки...
Тсс-тсс-тсс!
Пойдите и посмотрите
тихонько,
что там происходит.
Господи, до чего отвратительно!
Этот отказ объяснить мне,
из-за чего она злится,
раздражает меня ещё больше.
Да, я мечтал о том, чтоб рядом
со мной была энергичная женщина,
но сейчас это смерти подобно.
Ну, что?
Мадам старается сбросить
на пол как можно больше вещей.
Бедный месье...
И бедная мадам.
Я бы попросил...
- Да, месье!
Мадам - тоже бедняжка.
Если женщина бьёт столько
вещей, то она несчастна.
Но в данный момент я же
её не донимаю, верно?
Не буду зря наговаривать, месье.
В данном случае,
как говорит месье.
Я говорю: "В данном случае"?
- И довольно часто.
Впрочем, это право месье.
В данном случае месье был бы вправе
выказать отношение и более...
Более какое?
Я перейду из одной
крайности в другую...
Переходите!
- Однако...
В данном случае?
- Как только что сказал месье.
Месье стоило бы пойти к мадам...
и хорошенько ощипать ей перья.
Ощипать?
- Да, месье.
Жестоко это говорить,
но добрая пощёчина,
данная вовремя, способна
свести на нет любой гнев.
Какой кошмар...
Месье это не по душе?
- Нет, нет...
Признаюсь, что это не по мне.
Мне противна одна только мысль
поднять руку на женщину.
Заметьте, я сделаю это только
для того, чтобы угодить вам,
но если и это не поможет,
то какие перья полетят с вас!
О, боже...
Пусть месье поспешит, если не хочет
лишиться своих предметов искусства.
Ну что, продолжаем, значит?!
С меня довольно!
Ну вот!
Утихомирилась мгновенно.
Да. А пощёчину получил я.
Мда.. теперь ей только
одно остаётся сделать.
И она это сделала.
Месье думает,
что мадам ушла?
Подойдите к окну и
убедитесь в этом,
будьте любезны.
Итак?
Мадам взяла машину.
Под мышкой она несла
свою шкатулку с украшениями.
Вот и всё. Уфф!
Месье расстроен...
Что?
Ещё нет.
Месье полагает,
что она не вернёт машину?
- Нет, я так не думаю.
Месье будет ужинать здесь?
- Естественно.
Месье пригласит кого-нибудь
составить ему компанию?
Нет, со мной всё
будет в порядке.
Не надо так кричать, пожалуйста!
Уж не сегодня ли...
мадам де Калас
возвращается в Париж?
Нет, завтра.
- Месье ошибается.
Если я правильно прочла телеграмму,
которую месье получил вчера вечером,
то она возвращается именно сегодня.
Думаете? Что же я сделал
с этой телеграммой?
О, вот она.
- Да?
Буду в твоих объятиях
в четверг, в 17 часов.
Ну так вот!
Четверг - это же завтра.
- Нет, сегодня.
Уверены?
- Четверг, 23-е.
Да, верно. Я не соображаю
уже, как живу.
Это продолжалось 24 часа.
24 часа напролёт!
Даже без перерыва на ночь.
Хорошо. Тогда...
приготовьте нам портвейн,
пожалуйста. - Хорошо, месье.
Как бы то ни было...
вы читаете мою почту.
Должен же быть кто-то,
кто читает её всерьёз.
Как и в письмах в театр,
в ней есть всё.
Даже признания в любви.
И что с того?
- Я же должна просматривать её...
на случай, если требуется ответ.
А то месье бросит глаз
и - фьюить! - уже забыл.
Ничего подобного. Я помнил,
что эта телеграмма
была в ящике стола.
Её там вовсе не было.
- Как так?
Она была на столе.
И только я положила её в ящик...
несколько минут назад.
Вы уверены?
- Да, месье.
Да? А не лежала ли она...
на бюваре?
- Нет.
Была прислоненА к чернильнице.
В открытом виде?
- Абсолютно.
Да?
У месье болит?
- Где?!
Нет, нет, нигде... Мне просто
показалось, что месье страдает...
Вы что, заболели?
Месье задумался, вероятно.
Да. Вероятно.
Мне следовало бы привыкнуть,
а я всё никак не привыкну.
Пойду сейчас приготовлю портвейн.
О, боже мой! Господи!
Прошу вас, не делайте этого.
Это невыносимо.
Отвыкайте от привычки
говорить всё вслух,
будьте так добры.
- Что я опять сказала?
"Пойду приготовлю портвейн".
Зачем об этом говорить?
Идите и приготовьте.
Говорить это нет нужды.
Я сказала себе для памяти.
Но не нужно говорить это вслух.
Нужно. Чтобы освежить себе память.
Вечно одно и то же. Это уже
стало для вас такой привычкой,
что вы не способны выйти из дома,
не сказав перед этим: "Я ухожу".
Можно подумать,
иначе вы забудете уйти!
Не спорьте, Мария.
И не делайте этого больше.
Это невыносимо.
- Обещаю вам это, месье.
Месье прав: больше
не буду так делать.
Ай!
Мария!
Мне открывать?
Что за странный вопрос!
Ну?
Нет, ну что это, а?!
О, простите.
Как обычно...
Благодарю!
Прощай. Отправляюсь
в кругосветное путешествие.
Кто принёс письмо?
- Рене.
Рене!
Куда вы доставили мадам?
- В отель "Георг III", месье.
Спасибо.
Я быстренько схожу и вернусь.
Вы не заскучаете один,
буквально на минутку?
И где ж вы проведёте ночь?
Ах, месье, как всегда, шутит.
В сущности, что ещё остаётся?
Ваша работа этого требует.
- Несомненно!
Бедный месье...
Хм, хм, хм...
Ладно, отойдите ненадолго.
Всё-таки, да?
- Да, несмотря ни на что. Идите!
Ага! Надеюсь, так и будет.
Мария! Мария!
Алло?
Кто спрашивает?
Да.
Передаю трубку месье.
Ненадолго хватило!
Алло? Алло?
Здравствуйте, мой дорогой друг.
Хорошо, благодарю вас.
Слушаю вас...
Забавно, что вы спрашиваете
меня об этом.
Спроси вы четверть часа
назад, я сказал бы "нет".
Но теперь я говорю
вам: "Может быть".
Четверть часа назад у меня
не было ни одной идеи.
А теперь я говорю: "Может быть", -
потому что совсем в этом не уверен.
Нет.
Когда вам нужна эта пьеса?
К началу октября?..
Хорошо.
Встретимся через два дня.
Будьте любезны напомнить мне
свой личный номер телефона.
Да... вижу, царит доверие...
Ну, дайте хотя бы этот.
Спасибо.
Хорошо. Итак...
Перезвоните мне всё-таки.
Договорились!
До встречи, дорогой
мой друг. Спасибо!
Дзинь-дзинь-дзинь. Нет!
Месье хотелось бы, чтоб
это была она? - Которая?
А-а!
Вот и прибыла! Добрый день!
Как приятно тебе видеть!
Ну, что у тебя за выражение!
Устала немного в самолёте.
Дорогой мой...
- 100 тысяч раз здравствуй!
Как здоровье?
- Не жалуюсь, спасибо.
А жизнь?
- О! Бурлит.
Но тебе же это нравится!
- Конечно.
Где Фернан?
- Я отправила его по магазинам.
О, узнаю тебя...
- Я хотела повидать тебя одна.
Но... несомненно, ты не один.
Напротив. Один.
В самом деле?
- Да.
О, Мишель мой, такой любимый...
- Нет... Тсс!
Как Фернан?
Лучше всех на свете.
- Тогда садись, раз лучше всех!
Садись, моя дорогая.
Мишель...
- Малышка...
Могу я сказать тебе правду?
Правду нужно говорить всегда.
Я не думала, что буду так
рада снова видеть тебя.
Я чувствую себя необходимой.
- Да, ты совершенно права.
Насколько связь, что нас
объединяет, становится сильней...
в отдельные моменты нашей жизни.
Тсс, тсс, тсс... Хватит.
Как хорошо ни о чём не говорить.
Естественно, мы пользуемся этой
возможностью, чтобы сказать многое.
Ты играешь сейчас?
- Нет. Отдыхаю.
И ты прав.
А как твоя поездка?
- Чрезвычайно интересно.
А страна?
- О... мм...
Замечательно. Чудесно.
Только слишком далеко.
И слишком долго тянулось.
Два месяца вдали от Парижа -
это ещё ничего,
но почти год - это чересчур.
Верно, если скучаешь по Парижу,
это ещё можно пережить,
но если по Франции...
- Да, с этим уже не справиться.
Тебе было там весело?
- Да, иногда.
Знаешь, как я развлекалась там,
где мы провели летний сезон?
- Нет, дорогая.
Играла комедии.
Нет?
- Да!
Там есть небольшой
частный театр,
вот мы и сыграли несколько
простых пьес, как любители.
Я не писала тебе об этом.
- Почему?
Потому что ты высмеял бы это.
Ничего себе мысли!
С чего бы мне высмеивать?
И как же ты играла? - Совсем
неплохо, в общем. Ты удивлён?
Меня скорее удивило бы,
как можно играть плохо,
когда люди играют комедии
с утра до вечера. - Ну уж...
Конечно, дорогая! Ты посмотри
на врачей, на адвокатов...
Из уважения я уж не буду
цитировать священников.
Но взгляни на торговцев...
на прислугу...
Неужели?
- К счастью, кстати.
Подумай, ведь без этого
их жизнь...
была бы невыносимой.
Спасибо, Мария.
К тому же, ты немедленно
получишь доказательство.
Мария, будьте так любезны
сказать месье Каласу,
что я только что вышел
и что очень сожалею...
и т.д., и т.п.
Мария!
Как вы ему это скажете?
Ну, я открою ему дверь...
и сразу же скажу:
"О, месье только что вышел...
Он будет так сожалеть..."
Ну, каково?
Браво, Мария, браво!
Только не надо этого говорить.
Нет?
- Нет. Вы это пропоёте.
Да? Ладно...
Играть комедию - значит, лгать,
а для женщин это... сама знаешь!
Ну, Мишель!
- Да, да.
Хочешь, я тебе сейчас же докажу, что
женщины играют комедии лучше мужчин?
Да.
- Сейчас увидишь...
Мужчинам, чтобы играть
определённые роли, нужны и...
даже совершенно
необходимы парики,
бороды, усы,
бинокли, монокли - в общем,
множество разных вещей.
Тогда как женщины,
играют ли они императрицу,
публичную девку, монахиню
или консьержку,
должны играть с одним
и тем же лицом.
Какой талант для этого нужен!
Когда я играл Генриха IV,
то, естественно, приклеивал
себе усы и бороду лопатой.
Сара Бернар в роли Марии-Антуанетты
не могла изменить собственное лицо.
Тем не менее, она была больше
похожа на Марию-Антуанетту,
чем я на Генриха IV.
Это был единственный раз,
где нас могли сравнить.
Твоё здоровье, дорогая!
Если хочешь, проделаем
ещё один эксперимент.
Я позову Марию,
а ты ей скажешь...
что бы тебе ей сказать...
Ты ей скажешь, что
Фернан сильно изменился,
но ей не стоит слишком
удивляться, увидев его.
Почему?
- Посмотришь!
Мария.
Она не может тебя услышать.
Ах, дорогая!
Да она стоит за дверью.
Именно поэтому она медлит войти.
Мария...
Ну, вот видишь.
Вы запыхались, бедняжка моя...
Да, да, конечно.
Мадам де Калас хочет
вам кое-что сказать.
Да, верно, Мария! Я хотела
кое о чём вас предупредить.
Месье де Калас очень изменился.
Да? - Да, да. Только
он сам не сознаёт этого.
Не нужно, чтобы он
заметил ваше удивление.
Не так ли? - Мадам может
положиться на меня.
Спасибо, милая Мария.
Бедный месье де Калас...
Отлично.
Отлично! Отлично!
Зачем ты велел мне это сказать?
Чтобы увидеть, как ты играешь.
И ты отлично сыграла.
Да, да!
Ты замечательно врёшь.
Эй! Ты плохо поступил.
- Я устроил тебе прослушивание,
а ты ещё недовольна!
Так что же? Выходит,
каждый может играть комедию.
О, нет!
Не будем заходить так далеко.
Нет, но я убеждён,
что каждый из нас может
сыграть самого себя.
Она способна сыграть горничную.
И если ты хочешь принять участие
в таком эксперименте, только скажи!
О, это моя мечта!
- Так воплотим твою мечту в жизнь!
Нет, Фернан этого не захочет.
- Фернан?
А мы устроим ему сюрприз.
Да вот и он!
Это может быть только он.
Месье де Калас.
Так я и думал!
Пусть войдёт.
Добрый день!
Как я рад вас видеть, старина.
Я тоже, представьте себе.
10 месяцев - это так долго!
Да, так говорят.
Что, нравится живопись?
А вы...
один?
- Да.
Но... мы же увидим её?
Фернан...
Что? Я дал маху?
- Похоже...
Тебе следовало это знать.
Вы же наверняка обсуждали...
Вовсе нет! Поскольку Мишель ничего
не говорил, то мне и не следовало знать.
Значит, я всё-таки
попал впросак.
Простите!
- Ну, ничего... Ничего.
Дело даже не в этом.
Скажите-ка... откуда вы
оба вообще узнали, что я...
Немало людей писали нам
об этом в своих письмах...
Они встречали вас вдвоём...
и сообщали нам тысячи подробностей
о её элегантности и её красоте...
Это ведь правда, не так ли?
- Да. Да, она была очень красива.
Была?!
- О, боже!
Мишель!
- Мишель, дорогой...
Что такое?
- Когда она умерла?
Господи, вы напугали меня!
Она вовсе не умерла.
О, нет. Нет, нет, нет.
Нет. Она уехала.
Ах так, хорошо...
- Отлично.
Когда ты заговорил о ней
в прошедшем времени...
Для меня это - уже прошлое.
Да? Она так давно уехала?
Да. Минут 20 назад.
Ну, тогда она ещё
может вернуться. - Нет.
Нет. Определённо нет.
Мишель!
- Да?
Я ничего вам не скажу.
- Очень признателен, кстати.
Ты слишком хорошо меня знаешь,
Мишель, чтобы я что-то добавила.
Впрочем, ваша сдержанность
делает вам честь.
И позволь мне сказать, что я очень
ценю ту эмоциональную сдержанность,
которую ты выказываешь.
Сколько людей рассказывают
о том, что с ними происходит!
Да, они не избавляют вас
ни от единой подробности...
Они даже делают вид, будто делятся
с вами пережитыми ими чувствами...
Тогда как ты, Мишель,
никогда не позволяешь себе
проявления своих чувств.
Подлинная порядочность -
для меня это всё.
Вы очень сильный
человек, друг мой.
Надеюсь, вы не замедлите
вернуться к вашей работе...
и озарить нас одной
из тех маленьких комедий,
секретом которых вы владеете.
Мне в самом деле
стоит заняться этим.
И заняться как можно скорее,
потому что нет лучшего способа...
избавиться от неприятных мыслей.
- Это снова вернёт меня к ней.
Ох!
- Тсс...
И пьеса получится...
Да?
- Да.
Как это интересно.
Похоже, ему что-то
пришло в голову.
Тише! Наверное, он работает...
Уже...
Первый акт: встреча.
Которая произошла здесь же,
полгода назад.
Шесть месяцев назад?
- Да, 6 месяцев.
И прямо здесь?
- Да. Тут.
Ах, вот тут...
- Да.
И немедленное признание в любви.
То есть... это она?
Да. Да...
Произошла смена ролей,
и весьма решительная.
Вот он и открывает душу...
Помолчи!
Она живёт, абсолютно
пренебрегая обычаями, законами,
формальностями...
гордая... уверенная в себе...
Бессарабка.
- Да?
Что это значит?
Родом из Бессарабии.
Дочка цыган, между прочим.
Хм-хм...
И вы играли комедию...
вместе?
- Нет.
Ей это ничего не говорило.
Даже наоборот.
Можно мне посмотреть
на её фотографию?
Ты ещё не успел её убрать.
Позвольте мне представить вас.
Хм...
Да. Это - да!
Хм... вещунья...
Мда. Вещунья.
Она читает...
по линиям руки?
Что?
Она читает будущее?
Ах, это! Нет, нет.
Нет, в том смысле,
что выглядит так.
Во втором акте...
драма. Драма? Комедия!
В третьем акте - её отъезд.
После сцены...
яростной сцены,
о причинах которой
она умолчит. - Да?
Или тогда...
Нет, нет, нет.
Нет! Во втором -
драма и её отъезд.
И тогда в третьем... Ах!
Её возвращение.
Писать - для вас развлечение?
- Да.
Чтобы ни о чём не думать...
Возможно, следует
сказать не совсем так.
Скорее, тут более сложная связь.
Да, я тут подумал...
подумал одну вещь: из этого
вышли бы красивые декорации.
Из чего?
Если в точности воспроизвести
мой рабочий кабинет.
Воспроизвести каждую вещь:
картины, книги,
предметы искусства,
мебель. Всё целиком. А?
Это было бы чудесно.
Для театра много красоты не бывает.
Но...
- А?
Где разместились бы зрители?
- Зрители?
Полагаю, здесь.
То есть - убрать эту стену?
- Именно так.
Чтобы заменить её...
рампой?
- Так точно.
Да. Рампой.
Стеной света, по которой
мы испытываем ностальгию,
которая составляет
четвёртую сторону декорации,
которая ослепляет
и просвещает нас.
И сколько метров
составляет рампа?
По-разному, друг мой.
В театре "Жимназ" авансцена
составляет около 8 метров.
8 метров?
Сейчас я их вам сосчитаю.
Раз, два, три.
Четыре, пять.
Шесть, семь...
и восемь!
Это великолепно!
Быть по сему...
Мишель... хочешь, мы зайдём за тобой
и вместе отправимся ужинать?
А? Ты очень любезна.
Да, да.
До скорого!
- До скорого...
Алло, алло, алло...
Алло?
Алло?
Ещё раз здравствуйте!
Мишель Денуайе.
Да. Чтобы сказать
вам: "Согласен".
Да, у вас будет пьеса
к началу октября.
Отлично.
Я тоже, будьте уверены.
Итак, мой дорогой,
мы договорились.
До свиданья, дружище...
Боже мой!
Нет.
Это месье Калас
забыл свою штуку...
Какую штуку?
- Свой шарф.
Боже, боже, боже, боже...
А уже в жар бросило, господи!
Всё полетело бы к чёрту.
Покупайте программу!
Полная программа "Тоа" -
новой комедии в трех актах
месье Мишеля Денуайе.
Покупайте программу!
Полная программа пьесы
Мишеля Денуайе.
Дамы и господа, прошу
на сцену к первому акту!
Нет, погодите!
Мне нужно сделать объявление.
Да? Ладно.
Что происходит?
- Тсс!
У него какое-то объявление.
О-о!
Дамы и господа,
умоляю вас простить меня...
за то, что я вышел сделать
кое-что неприятное для себя,
а именно - объявление.
К несчастью, в данной ситуации я считаю
своим долгом лично предстать перед вами.
Обычно это делает
администратор в белых перчатках,
но когда вы узнаете причину, которая
привела меня сюда сегодня вечером,
то на этот раз
признаете обоснованным...
данное отступление от обычая.
Мы только собирались
начать представление,
как в мою гримёрную
принесли письмо,
которое некая дама оставила...
у театрального вахтёра.
В этом письме указанная
дама сообщает мне,
что присутствует сегодня здесь...
и что она собирается убить
меня во время спектакля.
Я не могу, естественно,
помешать ей стрелять...
в моем направлении,
однако я не единственный,
кто играет в этой пьесе,
и мне не хотелось бы
подставлять своих товарищей...
под пулю, которая
может их поразить.
Поэтому если эта дама здесь
и она действительно хочет...
реализовать свой план,
то пусть стреляет в меня сейчас,
когда я один на сцене.
Возможно, этой дамы нет в зале.
В сущности, возможно,
что она писала это письмо,
чтобы отравить мне вечер.
К тому же, будь она
среди вас, дамы и господа,
она бы уже выказала
своё присутствие.
Несомненно, это была лишь шутка,
действительно дурного вкуса
и сомнительного содержания.
При таком условии,
дамы и господа,
мы начинаем наш спектакль...
избежав риска, что
он будет прерван.
Вы в зале, мадам, не так ли?
- Угу.
Вы в зале, мадам?
- Да.
Где же вы?
- Тут.
Я не вижу...
Электрик!
Будьте любезны
провести по залу...
прожектором.
Видите меня?
Да, мадам. Отлично вижу.
Здравствуйте!
- Здравствуйте, мадам.
Как вы?
- Как я?
В данный момент,
не так уж плохо.
Благодарю вас.
Как же, вижу!
Луна отличная...
Не будем отвлекаться. Итак, вы
в самом деле стреляете в меня...
сегодня вечером?
- Да, да, в самом деле!
Так сделайте это,
когда мы закончим.
Я сделаю это сразу,
как только захочу.
В любом случае, предупреждаю вас,
что наверняка не сделаю этого...
прежде, чем скажу вам,
что я о вас думаю.
- Мадам, это я и так знаю!
Да, зато они не знают.
Когда все узнают о вашем
гнусном отношении ко мне,
тогда я вас и убью.
Мадам, уверяю вас, что ваши
истории никому не интересны.
Зато ваши истории
будут интересны...
всем!
- Нет, мадам, нет.
Да, месье, да. И вы
это прекрасно знаете.
Все драматурги рассказывают
о своей жизни в своих пьесах.
Вечно одна и та же история!
Да, мадам, да, да!
Драматурги рассказывают
о своей личной жизни -
так же, как художники
рисуют своих жён.
Но если у жены кривой нос,
то он нарисует его прямым!
Признаемся, что любим рассказывать
о своей частной жизни,
но нам неинтересно
слушать рассказы...
о жизни других. - Разумеется!
- Да, мадам, разумеется.
Вы боитесь правды!
- Правды, мадам? О, боже...
Кто может похвастать,
что говорит её?
Для этого у нас слишком
много воображения.
Поэтому мы никогда... никогда,
мадам!... не можем узнать...
всё. - Так и быть!
Излагайте факты.
А после этого говорить буду я.
Потому что пьеса,
которую мы сейчас увидим,
была написана по нашим
приключениям. Так?
Нами.
Я не буду вам отвечать.
Почему это ты...
не хочешь мне отвечать, Мишель?
- Не тыкайте мне.
Но почему?
Люди и без того уже догадались,
что мы были любовниками.
О!
Что? Ты стыдишься этого,
Мишель? А вот я - нет!
Несмотря на твои гнусности
в течение шести месяцев.
Мадам! Я прошу вас замолчать.
Говорите со мной другим тоном.
Не забывайте, что я женщина.
Не забывайте, мадам,
что я мужчина.
Да, да! Как же!
Красавчик, что и говорить!
Позволивший своей первой
жене умереть с голоду.
Что?! Кто тебе это сказал?
Никто!
Это и так легко предположить.
И даже очень легко.
А ваши дети?
Что - мои дети?
Что с ними стало?
У меня нет детей.
Откуда вы знаете?
То есть?
Вы сами мне это сказали.
Что?
Что вы ничего не знаете.
Что это ещё за сказки?
Никакие это не сказки.
Однажды на пляже в Довиле мы
смотрели на компании молодёжи,
и он мне сказал:
"Среди этих молодых людей...
есть один-другой, кому
я прихожусь отцом".
Господи, мадам, да я пошутил!
С семьёй не шутят.
Даже если у вас
были сомнения,
вы должны были
засыпать их подарками.
Да как, по-вашему, я мог бы
засыпать подарками...
детей, которых я
никогда в жизни не видел,
не говоря уже об их матери!
Если вы её не знали,
то как посмели обвинить её
в том, что была наложницей?
Эта деталь вроде бы невелика,
но она позволила мне
дискредитировать вас в глазах публики.
Играйте теперь вашу пьесу!
Как мне делать это
при таких обстоятельствах?
При каких обстоятельствах?
Вы письменно угрожали мне.
Я? - И сейчас снова!
Нет. Я просто заранее
предупредила публику.
А вы ничего не держите за пазухой.
У вас вкус к скандалам.
Я уверена даже,
что если с вами и
случаются неприятности,
то вы сами их организуете.
- Превосходно!
Вы любите петарды.
Я люблю петарды?
И это говорите вы, мадам,
хотя именно вы
прерываете спектакль...
самым скандальным образом.
- Он ещё и не начинался.
Но я не могу начинать
его таким образом.
Это почему, интересно?
По какому праву вы вообще
говорите со мной?
Мы здесь не для дискуссий.
Я пришла смотреть комедию.
Играйте свою комедию!
Вы уже опаздываете...
Почему вы не хотите выстрелить
в меня в данный момент?
Вы не имеете права
мне приказывать.
Если я выстрелю сейчас,
от меня отберут пистолет...
и доставят меня в полицию,
и в итоге я не увижу пьесу.
А я хочу увидеть
хотя бы кусочек.
Я довольно дорого
заплатила за своё кресло.
Так что играйте!
А потом я буду в вас стрелять.
Давайте, не бойтесь!
Что ж, замечательно.
Это ваше последнее слово?
Да, месье.
- Хорошо.
При таких условиях, дамы
и господа, мы начинаем.
И я говорю вам: "Прощайте...
быть может".
Стучите.
Пора на сцену.
Ого!
О, нет. Ты опять начинаешь?
Нет. "Ого" у меня само
вырвалось. Из-за декораций.
А что декорации?
Ты что, теперь сюда перенёс...
свой рабочий кабинет?
- Нет, конечно.
Я просто воспроизвёл его.
А мебель? - Ну, у меня-то
дома мебель старинная.
Тогда как эта -
ничего подобного.
Это же сразу можно заметить.
А картины?
- Картины - копии, естественно.
Не стал бы я вешать
среди декораций...
Лотрека, Ренуара... Нет, нет!
Видите, дамы и господа, он способен
подменить свой собственный дом!
Это моё право, нет?
Пусть зрители знают всё!
Теперь они знают, извольте!
Пепельница, часы с маятником и
даже мой любимый цветок на столе...
какой ужас!
Не понимаю, для чего это нужно.
Этот цветок, он случайно
здесь оказался?
Или он так нужен?
Какая разница?
Всё равно он искусственный.
Как и всё остальное.
И как твои чувства.
- Спасибо.
Можешь продолжать, Мишель.
- Точно?
Ах, как приятно ждать
любимого человека...
и уже представлять её
сидящей в этом кресле,
с её большими удивительными
глазами, с её улыбкой,
с её грацией...
и необычайной молодостью.
Нет, это невозможно...
Женщин принято упрекать
за их неточность,
однако это неправильно,
потому что она нам
полезна и необходима.
Мы учимся познавать их...
и мы их познаём,
пока мы их ожидаем.
Их нужно ожидать,
чтобы осознать, как далеко
простираются наши надежды.
Я всегда даю им четверть часа,
четверть часа отсрочки,
бесконечной отсрочки,
и это оправдывается.
Эта четверть часа им
всегда необходима,
чтобы прийти туда,
куда они направляются,
и они никогда не считают
её за опоздание.
Мы говорим им: "Завтра
в пять часов вечера", -
и ровно в пять они
выходят из дома,
чтобы за четверть часа
добраться к нам,
и в течение этой четверти
часа думая о нас.
Думаю, что женщины никогда
не думали бы о нас,
если бы они были точны.
Да, эта четверть часа
исключительно важна,
потому что в сущности
мы проводим её вместе,
так как именно в это
время мы пребываем...
наедине друг с другом.
- Очаровательно!
О, дерьмо!
О! Что значит "дерьмо"?
Слышали, он сказал: "Дерьмо"!
Да, я сказал: "Дерьмо!"
Не стоило мне так суетиться...
на протяжении шести месяцев.
Боже мой, боже мой...
Да, у вас несколько
отстранённый взгляд,
который умеет...
ставить людей на место.
А ну, дай посмотреть!
Бинокля в театре ни у кого нет?
- Нет, мадам.
Жаль!
Почему нас...
нужно беспокоить?
- О, да это телефон!
Давно пора.
Персонаж в комедиях месье
просто обожает свой телефон.
Он один может говорить
по нему бесконечно...
да ещё благодаря
этому экономить...
на актёрах.
- Ох!
Ну!
Интересно, как писали
пьесы в те времена,
когда ещё не было телефонов?
Алло, алло? Кто у аппарата?
Алло, я не слышу.
Ты не слышишь?
- И вас тоже, мадам!
Алло, кто говорит?
А, это ты, Гастон.
Господи, как я рад тебя слышать!
Так ты вернулся!
И давно ли?
Сегодня утром -
уже звонишь мне.
Как ты любезен, дружище.
Тогда рассказывай! Скорее!
Как поездка?
"Чудесная".
А Америка?
"Потрясающая". Разумеется!
Скажи-ка, а эта поездка
оказалась выгодной для тебя,
для твоего бизнеса? "Очень".
О, это удача!
Но знаешь, ты не писал мне.
Да, я тоже. Но у меня
есть оправдание.
Я не знал, где ты был.
Да. Спасибо, да.
Да, здоровье в порядке.
У неё? Не знаю.
Нет. Она...
Нет. У неё я не могу спросить.
Потому что всё кончено.
Да, это закончилось ещё
несколько месяцев назад.
Да. Однажды утром она ушла,
чтобы отправиться в кругосветное
путешествие. - Да, так и было.
Да, я всё тебе расскажу.
Люблю сдержанных людей!
Да. В самом деле, очень...
очень красивая женщина...
очень элегантная...
- Спасибо, Мишель.
Но характер...
Ангельский!
Дьявольский.
Просто-напросто.
Не злой, заметь себе, но адский.
В сущности,
исключительное создание,
которое, в конце концов,
обошлось со мной самым...
отвратительным образом.
- Это ложь!
Клянусь тебе, я слепо
верил в её любовь.
И ты был прав!
Нет, старина, я ошибался!
Потому что, без какой-либо причины,
какого-либо обоснованного предлога,
она разорвала всякую связь со мной,
да ещё каким образом!
- А ну, расскажи!
Нет, это не по телефону.
Ну ещё бы! - Я бы вас
попросил! В конце-то концов!
Алло?
Кто-то третий на линии...
Алло?
Да. Пообедаем завтра вместе.
Я тебе всё расскажу.
Ну, конечно, это неприятно.
Я был очень огорчён.
Ты?
- Да, я.
Ты быстро утешился.
Да, старина, рано или
поздно мы все утешаемся.
И с кем ты утешился?
Меня утешило существо очень
деликатное, предупредительное,
очаровательное...
- Хотела бы я на него посмотреть!
О, дождаться не могу...
чтоб показать его тебе.
Ничего себе! Вот это здорово!
Я не с вами разговариваю.
Зато я тебе отвечаю.
- Это я слышу!
Я вас очень прошу,
дайте нам поговорить,
этому месье и мне.
- Какому месье?
Месье, который у телефона.
А что, это настоящий...
телефон?
- Конечно, ненастоящий.
Я пытаюсь вернуться к пьесе.
Но это почти невозможно. Я уже
не знаю, на чём остановился.
Вот ты и признался, Мишель.
Ты всё путаешь с реальностью.
Ужасно слышать, как несправедливо
ты говоришь обо мне.
Потому что это не я,
а ты разорвал связь,
которая нас соединяла.
- Я разорвал?! Это ты ушла.
Я ушла от тебя потому,
что ты меня сломал.
И как я же тебя сломал?
Ты наставил мне рога!
Что ты сказала?
Это ругательство с моей
родины. - Повтори, пожалуйста!
Достаточно! Это самое
серьёзное оскорбление!
Что оно означает?
По-французски - ничего.
"Одетая корова".
"Одетая корова"?
Не так уж плохо...
Это слишком мало для человека,
который врёт, как дантист.
Можешь продолжать, Мишель.
- Ладно.
Алло? Алло? Алло?
Нас разъединили!
Это моя вина.
Прости...
О-о...
17.15. Уже...
- Как это 17.15?
Так это в пьесе?
- Конечно, в пьесе!
Портвейну.
Почему она не может войти?
Держу пари, что он заставил...
играть и свою горничную.
Мария!
Мария!
Что я вам говорила?!
Добрый день, Мария.
- Здравствуйте, мадам.
Я так рада видеть мадам.
У мадам всё хорошо?
Извольте сейчас же выйти...
Мадам была так добра...
Да ухожу я, ухожу.
Уходите скорее!
Я надеюсь снова увидеть мадам. Может,
это просто недоразумение... с месье...
Мария, заканчивайте!
Я счастлива была повидать
мадам. До свиданья, мадам.
До свиданья!
До свиданья, месье.
Он заставляет играть своих слуг.
Он всех заставляет играть.
Была бы у него семья,
заставил бы и семью.
Он и вас заставил бы
играть, если б мог.
Я молчу - продолжай!
Звонят! Ты что, не слышишь?
Слышу, естественно.
О, это она...
Ну как же!
- Прошу тебя, помолчи...
О, вот и она!
Заходи!
- Дорогой мой!
Входи скорее...
- Мой милый!
Кто это вообще такая?
Полиция в зале сегодня есть?
Господа жандармы, вы тут?
Месье?
- Вы присутствуете?
Да, месье. - Вы видите, что тут
происходит, месье? - Да, месье.
Так выполните свой долг, месье!
Хорошо, месье.
Следуйте за нами, мадам.
- Почему?
Вы устраиваете скандал.
Вы не должны здесь оставаться.
Попрошу выйти, мадам.
- Хорошо! Иду, иду.
Но не прикасайтесь ко мне!
И речи быть не может...
Вы требуете моего ареста? - Нет,
мадам. Я только прошу вас выйти.
К моему глубокому сожалению...
Вы скоро услышите...
обо мне.
- Не сомневаюсь, мадам.
Вы ничего не потеряете,
если подождёте.
Следуйте за мной, господа!
Боже мой! Боже мой!
Я больше не могу...
Я не знаю, где остановился...
Моя обожаемая любовь...
А?
Моя обожаемая любовь...
Моя обожаемая любовь...
Моя обожаемая любовь...
Господи, это суфлёрша!
Моя обожаемая любовь...
Так что же? Что же?
Так вот, я размышляла.
Я много размышляла.
Где? Когда?
- В машине по пути сюда.
В машине на большой
скорости хорошо думается.
И как раз о том, кто тебя ждёт.
Не так ли?
- Да.
Между нами говоря,
я никогда не выезжаю
раньше назначенного времени.
Ты сказал мне: "В пять часов".
Если бы я выехала без четверти
пять, мне нечего было бы делать.
Естественно, я предпочла
выехать ровно в пять.
В ту самую минуту,
когда ты начал меня ждать.
В пути я говорила себе: "Он
думает обо мне прямо сейчас.
Он охраняет меня".
- Господи, если бы это было так!
Так оно и было, ведь
к каждому перекрёстку...
я подъезжала ровно
в тот момент,
когда регулировщик
давал сигнал к проезду.
Он словно на самом деле
говорил мне: "Поспешите!"
Нет. Нет-нет-нет...
Ну? Дальше, дальше?
Я сказала тебе, что
много думала в машине.
И каков итог этих размышлений?
Вот он.
Жан... нам с тобой не нужно...
вступать в брак.
- Как, не нужно?!
Нет. Очень мило с твоей стороны,
что ты предложил мне это, но...
Но только делать это
нам не стоит. Нет.
И ты немедленно
поймёшь, почему.
Не видели даму в чёрном?
- Нет, месье, никого не было.
Я говорила тебе,
что у меня есть друг.
Да, да, это ты мне говорила.
И ты даже поклялась
мне порвать с ним.
Да, но это невозможно сделать.
Почему? - Это может
оказаться очень опасным.
Для кого?
Для тебя, для нас.
Для всех. Потому что...
Ты поймёшь!
- Возможно.
Он полагает, что он
один в моей жизни.
Да?
Но ты-то знаешь, что
у меня есть и другой.
Да?
- Ведь я люблю тебя,
а ему я изменяю,
поскольку ты-то
в курсе дела. - Мда...
Однако если я расстанусь
с ним, то останусь одна.
Как это - одна со мной?
Да, одна с тобой, как и
тогда, когда встретила тебя.
И что?
И что тогда произошло?
А что произошло?
- Я изменила ему с тобой.
И что?
- А то, что когда я буду одна,
то есть у меня будешь только ты,
то, боюсь, мне снова захочется.
Чего захочется?
Захочется иметь двоих.
Да. Да, я должна
тебе признаться...
Жан...
- Да?
Ты научил меня одной потрясающей
вещи, о которой я не подозревала.
Это неверность.
Это стало для меня откровением -
лгать тебе, обманывать тебя,
прятать письма, поправлять
причёску в лифте,
выветривать запах духов,
которые не хотят испаряться...
О, я не знала
аромата этих эмоций!
И признаюсь тебе честно...
- Честно?
Да! Что очень боюсь
лишиться этого сейчас.
Сейчас я так счастлива.
Поэтому не будем ничего
менять, дорогой!
И потом, мысль о том, чтобы
видеть, как ты ревнуешь меня,
как сейчас ревнует он...
Нет, это не для тебя.
Ты, нервничая, спрашиваешь
меня, где я была, куда иду,
возможно, копаешься
в моей сумочке...
Нет, дорогой, никогда
мне этого не видеть!
Тссс...
Однако...
С другой стороны,
я не настолько заносчива,
чтобы клясться в верности
тому, кто любит меня. - Но я...
Я скромна...
и не хвалюсь наличием добродетелей,
которых у меня нет. - Да, но...
Я даю клятву, когда уверена,
что обязательно её сдержу.
Дорогая моя... ты позволишь
мне вставить хоть словечко?
Кое-что я всё-таки не улавливаю.
Тогда как хочу понять всё.
Этот месье...
- О, да не беспокойся ты о нём!
Ты очень любезен,
но не беспокойся!
Всё, что я могу сказать
тебе о нём, противоположно...
тебе.
Что значит, противоположно мне?
В качестве подсказки:
разница между вами
составляет...
30 лет.
- Нет? - Да.
Тебе следовало
сразу это сказать.
Уж если 30 лет...
Но возможно ли это?
30 лет?
Бедняга...
Сколько же ему?
А?
21 год.
Ах, в таком смысле...
- Да, да!
Войдите!
Нет, не говори ничего!
Я сейчас уйду.
Они выставили меня вон,
а я вошла через служебный вход.
Мне нужно посмотреть
тут парочку вещей...
Боже мой,
до чего ж тут яркий свет!
И правда, ненастоящие.
Орхидеи искусственные...
Тут всё пусто.
Однако! Это же мой снимок!
Хорошо, господа...
Что до вас, то чтобы защитить
себя, нападайте первой,
иначе этот изменщик перемелет
ваше сердце в кусок мяса!
До завтра!
- Что?
Как это "до завтра"?
Боже мой...
Я больше не могу.
Дамы и господа,
я прошу вас предоставить
нам четверть часа антракта.
Это мерзко, то, что она устроила.
- Да, мерзко.
Зато какой спектакль!
Нет. Ещё нет.
Мадам де Калас и месье
ещё не вернулись,
спектакль закончится в 23.40.
Иногда он заканчивается
немного позже.
Во всяком случае, они тут.
Жаль, что сегодня вечером
ты не пошёл в театр!
А что там случилось?
- Драма.
Драма? - Нет, никакая не драма,
а настоящий скандал!
Расскажи мне!
Ох! В общем...
Эта всем персонам персона...
Семь персон?
Нет, мой дорогой,
не семь персон.
Эта персона...
- Ах, эта персона.
Понимаешь, о ком я?
Ты говоришь не слишком ясно!
Ты неясно говоришь.
Идите сюда.
- Иду!
Женщина, которую я любил... - Теперь
понимаю! - Была там сегодня вечером.
Ай!
- Мало того.
Она показала себя?
- Да, друг мой, да.
Она показала себя, обратившись
ко мне и угрожая меня убить,
она публично оскорбила меня и,
поверите ли, в конце концов...
я вынужден был попросить
двух полицейских вывести её.
О-ля-ля!
- И это ещё не всё!
Так-так-так... Дальше?
Она даже проникла
на сцену из-за кулис. - Ого!
Да! И там, мешая пьесу
с личной жизнью Мишеля,
она делала бессвязные замечания,
заставлявшие публику смеяться,
что вынудило Мишеля
опустить занавес.
Да, друг мой, именно
это с нами и произошло.
Ясно...
И это продолжалось весь вечер?
Нет. После первого акта
она больше не появлялась.
Возможно, за ней приглядывали.
Этого я не знаю.
Не хочу быть нескромным...
- Можете не опасаться!
После того, как мы объяснились
перед лицом тысячи зрителей,
не стоит скрывать что-либо от вас.
Так что вас интересует, дружище?
Почему она поступила
с вами так, как поступила?
Чтобы отомстить за преступление,
в котором она меня обвиняет,
но по которому не хочет
дать никаких пояснений.
Но это же...
точно как в пьесе!
Да, именно так.
И преступление в том,
что я изменил ей.
Но это же чушь!
- Абсолютная.
Но в пьесе-то не так!
- Да, в пьесе не так.
Ведь в жизни ты ей...
не изменял.
- Нет, дорогая, не изменял.
А она тебя обвиняет.
- Да, она обвиняет.
Вот видишь?!
- Вижу? Что?
Что человека можно обвинить
самым несправедливым образом.
И зачем ты мне это говоришь?
- Чтоб запомнил. На всякий случай.
Вот и та женщина... которая
без всяких доказательства...
обвиняла своего любовника...
- Прости, прости!
Она утверждала, что у неё
есть письменные доказательства.
Письменные! - Ну, тут мы
уже возвращаемся к пьесе.
Ты права.
Но она отказывалась
сообщить их мне.
Тогда этому мало веры.
И всё-таки я ей поверил.
Хотя с ней всё не так просто.
Когда она устроила мне
сцену, длившуюся 24 часа,
я искренне считал, что
она нашла себе оправдание,
предлог, позволяющий ей...
уйти отсюда, хлопнув дверью.
Но то, что она устроила сегодня
вечером, заставляет меня думать,
что она по-прежнему
убеждена в моей неверности.
Уж не жалеешь ли ты
об её уходе?
Я выгляжу опечаленным?
- Надо быть честным.
Скажем тогда, что ты
рад её возвращению.
И всё-то она доискивается...
Короче говоря, ваши пьесы -
частично правда,
частично выдумка.
- А как иначе!
Понимаете, когда пьеса
оказывается успешной,
то этот успех гарантирован
долей выдумки.
А что делает доля правды?
Доля правды?
Она позволяет возобновить
пьесу 10 лет спустя.
Но тогда, как правило, доля
выдумки тянет пьесу ко дну.
Да?
- Я говорю с ним по-китайски...
Понимаете, что меня
немного удивляет...
что в жизни вы соблюдаете
такую сдержанность... - Тсс!
Я навёрстываю это на сцене.
Нет, правда! Я никогда не рассказываю
о том, что со мной происходит.
Боюсь, что кто-нибудь
перехватит мои сюжеты для пьес.
Вот объяснение моей сдержанности.
А это правда - то, что
ты говоришь? - Нет, нет...
Но при этом - и правда тоже.
И так, и этак...
Совсем как в пьесах.
И это причина, почему сегодня
вечером она не появилась больше.
Но скажите мне, дорогой друг...
Позволительно ли мне спросить?
- Давайте, давайте...
Если не считать её
резких выходок, то...
что это за женщина?
- Хм...
"Хм, прелестная!"
Ну, не передразнивай же его!
Так что это за женщина?
Она всё знает. А о чём
не знает, догадывается.
Прелестная?
- Конечно.
К тому же, он обожал её.
- Более чем.
Что?
Вы любили её? Не на шутку?
И даже хуже.
Я был влюблён по уши.
Да. Я думаю, что к той,
в кого влюблён по уши,
ты относишься с гораздо
большей снисходительностью,
чем к той, кого
любишь не на шутку.
И при этом она ещё ревновала.
- Ревновала. Очень!
"Очень".
Очень - ты слышал?
Ты прекратишь, наконец,
втягивать меня в это?
Ничего я не втягиваю. Хочу
лишь дать тебе понять...
опасность чрезмерной ревности.
А всё потому, что
сегодня вечером...
я попросил мадам показать
мне, что лежит в её сумочке.
И мадам заявила мне,
что не признаёт этого...
и что я сую свой нос в её дела.
Это несколько жестоко, не так ли?
- О-о... да!
И тем не менее...
Разве нет?
Я украду у вас одну
сигарету, дорогой мой.
Украдите, дружище...
Ради бога!
Не знаю, как вам,
но мне совершенно не нравится,
когда мне отвечают
таким образом.
Не осмелюсь спросить вас, Мишель,
что вы думаете по этому поводу,
поскольку вы, мне кажется,
сниходительны к ревности.
Ну, друг мой, ревность
бывает разная.
Вот!
- О, да.
Должен сказать вам,
что в данном случае...
я считаю, что Франсуаза неправа.
Полагаю, она абсолютно неправа.
Я нахожу это недопустимым.
Будь я на твоём месте,
я немедленно показал бы
свою сумочку Фернану.
Нет. Ничего себе!
Не хочешь ли ты сделать
это сейчас? А, Франсуаза?
Зачем злить человека,
который тебя любит?
Давай!
(Она покажет...)
Фернан, вот тебе моя сумка.
Можешь обыскать её.
Прости... в общем, ты можешь...
Нет, это придаёт мне такой вид,
который меня не устраивает.
Ну бери же!
- Нет.
Фернан!
- Нет.
Иначе ты нанесёшь
мне оскорбление.
Она права. И потом, с этой
штукой, я похож на модистку.
Держите!
Ройтесь, ройтесь...
Ну, нашли что-нибудь?
Мне казалось, что я
видел здесь письмо.
Куда только не заводит
воображение! - Прошу прощения...
Спасибо, Мишель.
Надеюсь, что с этого момента...
Ноги моей не будет
в твоей сумочке!
То есть...
Не поправляйтесь -
мы всё поняли.
Знаете, Фернан...
у нас существует два способа
сделать женщин неверными.
Либо недостатком доверия,
что их возмущает,
либо безграничным доверием,
что идёт им во вред.
Простите.
Ну, понял?
Алло?
Кто у аппарата?
Ах, информационное агентство...
Начинается!
Алло? Месье нет.
Он ещё не вернулся.
В курсе ли я?
В курсе чего?
Скандала в театре? Нет, месье.
Я абсолютно не в курсе.
Позвоните завтра, месье.
Если он захочет с вами
поговорить, он поговорит.
До свиданья, месье.
Так и есть. Завтра утром об этом
будут говорить все газеты.
Это отвратительно.
- Да. Но в любом случае...
это говорит о большой любви.
Не хотел бы я,
чтоб меня так любили.
О, не волнуйся
за это, дорогой.
Что, хочешь посмотреть
что у меня в сумочке?
Давай!
Не пора ли заканчивать...
ваши выходки на глазах у слуг?
Это же ваш камердинер.
- Вовсе не мой. - Нет?
Нет. Это слуга Марии.
Её заместитель.
С тех пор, как она
играет в комедии,
её решительно ничем не проймёшь.
Да уж, нечего сказать! Спасибо вам
за то, что устроили сегодня вечером.
И что же?
- Ах да, вы же не знаете!
Это стыд.
Она болтала с публикой.
Она разговаривала с той
особой, что была в зале.
Боже! - Да, и я оштрафую
её на 1000 франков. Да, да!
Я даже задумываюсь над тем,
не стоит ли мне
расторгнуть ангажемент.
Отлично! Вот чем
можно вас приструнить.
Ну а нам... прошу вас...
нам-то что угрожает?
Похоже, она собирается петь...
Икра.
- Годится.
Заливное.
Фаршированные...
- Что фаршированное?
Яйца.
- Что?
Яйца.
- Какие, я вас спрашиваю?
Ну, цып-цып-цып...
Дальше?
Салат из цикория.
И в конце?
Эклеры и кофе...
Будет, Мария, ступайте.
Ступайте, ступайте...
Стыдитесь!
Попробуйте найти себе
какое-нибудь укрытие.
Она исключительная.
Несравненное создание.
Так и хочет зааплодировать.
Дорогой Фернан, сегодня вечером...
вы окажете нам любезность
откушать с нами?
Я выхожу из-за стола.
Спасибо.
И потом, я не привык
к позднему ужину.
А вы работали.
Вам нужно подкрепиться.
Так как, хорошо она
сегодня сыграла?
Она? О, она всегда
играет отлично.
Даже на сцене.
И тебя по-прежнему
это развлекает?
Ну, до тех пор, пока ты
не возражаешь, безумно.
Ах да, верно... Да-да,
Мишель не любит,
когда развлекаются.
Для него театр -
с большой буквы "Т",
а не какое-то развлечение.
Почти священнодействие. - Ну уж...
- "Священнодействие" вас шокирует?
Нет, меня ранит это "почти".
Это страсть...
О, это болезнь, от которой
меня невозможно излечить.
Моя жизнь делится
между театром и любовью.
И они неотделимы друг от друга.
Ну да, люди, идущие
по улице, для вас...
Всего лишь зрители,
бродящие по улицам...
в ожидании открытия театров.
А события?
События? Господи, какие
могут быть события?!
Ну, например, те, что
происходят в Кабинете.
Понятия не имею,
что там случилось.
Правительство было свергнуто.
Серьёзно?
По-вашему, это событие?
Вам это безразлично?
- Целиком и полностью.
Вы никогда не интересуетесь
политикой?
О, нет! Правительство,
которое шатается,
всё равно, что пьеса,
которая сходит с афиш,
и нуждается в замене
на новую комедию.
Ты больше не думаешь,
что правительство -
само по себе комедия?
- Лучше помолчи!
В комедии-то я верю.
Бывают хорошие и плохие,
выдающиеся и ужасные,
проваливающиеся
в день премьеры и...
идущие месяцами, возобновляемые
каждые два года и...
взаимозаменяемые по сюжету.
Дай мне свою роль и бери мою!
То же самое для меня
происходит и в политике.
Мы видим господ, которые
небрежно переходят...
от внутренних дел к морским,
от торговли к сельскому хозяйству,
и безостановочно говорят о юстиции.
А также о телеграфе, естественно!
А скажите-ка...
я вспоминаю те ужины,
что так радовали меня...
Вы не приносили
их мне в жертву?
Мишель, ты что, смеёшься?!
Ну, разумеется! Приходить каждый вечер
в полночь - очень мило с вашей стороны.
Наверное, вы говорили себе:
"Нельзя оставлять его одного в беде.
Если он останется в одиночестве,
то постоянно будет прислушиваться.
Он скажет: "Ах, она позвонит...
Непременно, позвонит!"
Боже мой!
- С языка сорвал!
Мне посмотреть? - Ни в коем
случае. Э-э... Анри...
Его же зовут Анри?
Анри!
Идите откройте.
И скажите этой даме...
особе, которая звонит,
кем бы она ни была...
что я ещё не вернулся.
- Хорошо.
Анри! Подождите
немного открывать.
Выйдем все втроём туда.
Нет, все вчетвером. Мария!
Следуйте за нами, будьте любезны.
Я не могу больше
доверять вам. А ну!
Идите.
Что ещё мне сказать вам, мадам?
- Мне это абсолютно всё равно.
Или он здесь, и я увижу его.
Или его нет, и я его подожду.
Значит, его тут нет?
А два прибора?
Что же, месье ужинает
так каждый вечер...
со своей новой исполнительницей?
- Да, мадам.
Как это трогательно...
- Не так ли, мадам?
Манто.
Спасибо.
Положите его.
- Мадам...
Положите его туда.
- Ах, туда... Хорошо.
Можете оставить меня одну.
Я не имею привычки воровать.
Нет...
У меня нет привычки воровать,
но это я заберу.
Чего ты желаешь? - Узнать,
чем кончилась твоя пьеса.
Я прошу у тебя прощения за то,
что устроила сегодня вечером.
Это ужасно, не так ли?
Да, ты можешь это сказать.
- Я и говорю, Мишель.
Как видишь, я поняла
это слишком поздно.
И знаешь, когда?
Когда стояла на сцене.
Я никогда не выходила на неё.
Какое это впечатление, боже мой!
Эти слепящие огни и публика,
которую только угадываешь,
это страшно...
- Страшно?
Разве это не красиво?
- О, очень красиво!
Очень волнующе.
- Да.
Быть может, тебя...
коснулась благодать?
- Не могу этого сказать.
И всё же ты дебютировала...
сегодня вечером.
- Когда говорила с тобой...
из зала?
- Нет, когда вышла...
на сцену.
- Но я вовсе не играла...
комедию.
- Мы всегда играем...
комедию.
- Да? - Да.
Я не задумывалась над этим.
Но я поняла. Поняла
по твоим опустошённым глазам,
как стыдно тебе любить женщину,
способную прервать представление.
Я прошу у тебя прощение.
Ты простишь меня?
Да.
- Скажи это!
Да, я тебя прощаю.
- Спасибо.
О, что ты делаешь?!
- Целую твою руку.
Не нужно этого делать.
Это смешно.
Для кого смешно?
- Для меня.
Что тут смешного! Всегда нужно
целовать руку того, кто прощает.
Не понимаешь?
- Нет.
Это потому, что ты с Запада.
Ага?
Тут-то они настоящие!
- Как и мои картины,
мои книги...
- Орхидеи мне нравятся...
больше всего.
- У нас одинаковые вкусы.
Не во всём.
Я люблю мужчин.
А ты - женщин.
- Да, но это дело другое.
И тогда крайности сходятся.
Да, и порой - с невероятной мощью.
Мишель, будь щедр... Нельзя
просить прощения дважды в день.
Скажи...
- Да?
Почему мы встретились, узнали и
полюбили друг друга? Объясни мне!
Судьба порой выкидывает
странные капризы.
Да, мы все - игрушки...
судьбы.
- Вот именно!
И надо сказать, что за нас ей
больше не нужно беспокоиться.
Теперь между нами всё...
кончено навсегда.
- Нет.
После всего, что мы наговорили?
Я никогда не принимал всерьёз
всё, что мы говорили друг другу,
все жалобы, которые
мы высказывали.
И наши ссоры тоже?
Не вспоминай о плохом.
Особенно об этом!
Потому что они достигли
своего совершенства.
Во всём возможна гармония.
Я ясно наблюдал,
как наши последние
ссоры развивались...
согласно определённым
музыкальным канонам.
Да. У них было своё
аллегро прэстиссимо,
своё анданте, своё скерцо...
Ты смеёшься надо мной?
- О, нет. Не дай бог!
...И свои финалы -
порой бурные,
как правило, со слезами.
Часто - нежные,
оставившие немало
сладких воспоминаний.
А наше расставание?
Наше расставание для меня
является закономерной частью...
нашей связи.
Его ты тоже считаешь музыкальным?
Да. Я расцениваю его, как фугу.
Ты знал, что я вернусь?
- Да, знал.
По-твоему, я вернулась?
Прости, дорогая, но мне
кажется, что ты вернулась.
Да. Но как я вернулась!
Разумеется, я не надеялся
на пальмовую ветвь в руке.
Но я был уверен, что ты сумеешь
обставить своё возвращение.
Мишель, мне хотелось бы, чтоб ты
точно сказал, что ты думаешь...
обо мне.
Ну, я считаю тебя своего
рода катастрофой -
потрясающей и безобидной.
- Да?
По-твоему, то, что я сделала
сегодня в театре, было безобидно...
и потрясающе?
В сущности, шаг за шагом,
так и получилось, да...
Когда ты говорила сама и
вынуждала отвечать меня...
Да! Женщина, встающая
посреди театрального зала,
бросающая вызов,
оскорбляющая, угрожающая...
мужчине, которого она любит,
это нечто-то театральное.
Скажу более: театр -
это прелестно.
- В самом деле?
Ну, конечно же!
Прости, кстати, пистолет
в твоей сумочке...
он был заряжен?
Не было в моей сумочке...
никакого пистолета.
- Мда, это изумительно.
Хочешь, я скажу тебе,
кто ты есть...
в глубине души?
- Скажи.
Точно могу?
- Ну да!
Я готова к любой дерзости,
к любой жестокости.
Так кто же я?
Чудовище? Пантера? Шакал?
Может, стервятник?
Тогда кто?
- Очень добрая девушка.
Проклятье!
Значит, добрая девушка?
- Прости,
если я допустил грубость.
Ну, ты мне за это заплатишь!
С таким идиотом, как ты,
я ясно вижу твою игру.
Ты злишь меня, чтобы
вернуть мне пощёчину.
Так-то...
Тут было твоё место?
Вот это.
Для тебя я оставлю другую тарелку,
поскольку пока предпочитаю твою.
А теперь садись, Мишель,
и рассказывай! - Что?
Так как ты выставил
меня вон в первом акте,
то должен мне рассказать,
вернулась ли я во втором.
В каком смысле, вернулась?
Ну, моя героиня...
она вернулась?
Ах, я и не понял!
Твоя героиня вернулась.
Ага...
- Что?
Ты признаёшь, что моя
героиня возвращается!
Хорошенькую же пьесу ты про нас
написал. - Я что-то не понимаю...
Я хотела услышать это от тебя.
- И ты это услышала.
Значит, я вернулась
во втором акте? - Да.
Интересно...
- Не так ли?
И какой я вернулась?
В изумительном платье
из чёрного бархата.
В таком, как была в театре?
- Да, почти.
В шляпке?
- Нет.
Не в шляпке, но в каком-то
её подобии, с вуалеткой...
У нас была большая сцена?
А как ты думаешь!
И ты дал мне поговорить
во время этой сцены?
Ты только и задаёшь мне вопросы...
Так ты ответишь?
- Конечно. Спрашивай!
Почему твоя пьеса
называется "Тоа"?
Она называется "Тоа" потому,
что есть такая деревня Тоа.
Ты любишь деревню? - Угу.
- Я деревню обожаю...
Это крохотная деревушка...
чтоб тебе не соврать...
сразу налево... в 53
километрах от Нагасаки,
в Японии.
Там наши персонажи встречаются
в конце моей пьесы.
Сядь лучше...
Когда ты вынуждаешь меня
поднимать голову, меня тошнит.
Ешь свою икру.
- Нет, благодарю...
Она тебе противна?
- Нет, ничуть.
Тогда ешь свою икру.
- Нет.
Ешь!
Почему ты смеёшься?
Ты сказала мне: "Ешь!" - как раз
тогда, когда я хотел сказать...
Уж и не знаю что.
Спасибо. - Так чем она
закончилась, твоя пьеса?
Прости...
Моя пьеса закончилась...
свадьбой.
- О, это мило!
И так необычно...
к тому же.
И это наша с тобой свадьба?
- В пьесе, да, наша с тобой.
Очень трогательно, когда пьеса...
заканчивается свадьбой.
- И тогда начинается...
настоящая жизнь.
Значит, мы с тобой...
поженились?
- В пьесе.
И несмотря на это,
пьеса твоя стоящая?
Думаю, да.
- Меня это удивляет.
Почему?
Удивляет после того,
что ты сделал со мной.
Ты опять начинаешь...
Ничего я не начинаю, Мишель.
Я не понимаю, как ты мог!
Не хочешь мне это рассказать?
- Нет!
Я не буду заново разыгрывать
эту пьесу в такой час.
Не злись, Мишель.
Злиться вообще никогда
не нужно. - Неужели?
Нет ничего ужаснее злости.
Твоё здоровье!
Я хорошо это знаю,
потому что сама злилась.
Но за 10 минут, что я нахожусь
здесь, я ещё ничего не разбила.
Хотя и признаюсь тебе,
что мне хочется
этого до смерти.
О, я тебе верю!
Но со злостью покончено.
И скоро будет покончено с местью.
Потому что прежде
всего я отомщу.
Тебе нравится моё платье?
- Нравится ли мне твоё платье?
А ты сними его - и увидишь.
Я только что совершила
одну пакость, которая...
позволит мне поднять голову.
Пакость?
Мы с тобой будем
равно опозорены.
Ты и я.
Надо же!
Я всё ещё здесь...
- Да.
Чтобы не забывать обо мне?
Нет. Это мне на память.
Ты уходишь?
Итак... до завтра!
Что? Ты сказала... до завтра?
Кто знает...
Будущее принадлежит Богу.
Ты знаешь его?
- Перемолвились как-то парой слов.
Значит, я его не выдумала.
Ещё одно слово...
- Изволь!
Как зовут в миру твою
новую исполнительницу?
Франсуаза.
- Франсуаза?!
Это что, странно?
- О, да!
И что?
Мы вас ждём, Франсуаза!
А ты... ты - рогоносец!
Я отомщена, Мишель.
И я говорю тебе: "Прощай!"
Что случилось?
- Это я у тебя хотел спросить.
Я имею в виду,
какое положение ты занимала
в соседней комнате...
в тот момент, когда
эта дверь открылась?
Фернан обнимал меня.
- Ну да...
Ах...
О!
Ага.
Мария!
Месье?
Мария,
вы трогали телеграмму,
которая была в этом ящике?
Месье сейчас репетирует?
Что значит, репетирую?
Месье ведь говорит мне в точности
эту же фразу в сцене...
из второго акта.
Да, я как-то не сообразил.
Кстати, я тоже решила,
что ты репетируешь.
Нет!
Но я повторяю свой вопрос.
Трогали вы эту телеграмму?
- Нет, месье.
Но ещё вчера я видела эту
телеграмму, когда прибирала почту.
И вы не перекладывали её?
Нет, месье.
Её больше нет?
Посмотрите сами!
Анри!
Продолжайте ужинать.
- Нет, нет, не до того...
Анри!
- Месье?
Эта дама в белом платье,
что только что вышла,
она с вами говорила?
Она вам что-нибудь сказала?
Она спрашивала меня о том,
ужинает ли новая исполнительница...
каждый вечер с месье.
Ей-то что за дело?
- Тсс!
А потом? Это всё?
- Потом...
Она велела мне оставить её, сказав,
что не имеет привычки воровать.
Телеграммы больше нет, месье.
Спасибо.
Неужели? Как и в пьесе,
она взяла эту телеграмму?
Невероятно!
- Скажу больше, неслыханно.
Так что, пьеса - это
ваша собственная история?
О нет, прошу вас,
не говорите так.
Но? - Нет, нет, нет.
Разве что исходная точка.
Ну а кража телеграммы
в конце второго акта?
Кражу телеграммы
я сам придумал.
Пьеса появилась
несколько месяцев назад,
а телеграмму она
украла только что.
Так, может, она видела
пьесу вчера или позавчера?
Нет. К тому же она задавала
мне вопросы по сюжету.
Но она могла взять
оттуда эту мысль.
Друг мой, кража телеграммы всё
равно остаётся моей выдумкой.
Вот послушайте! Если
она видела пьесу, значит,
подхватила мою идею
об этой телеграмме.
В противном случае
она совершила тот же...
поступок, который я заставил
её совершить в своей пьесе.
Я не списываю пьесы
с моей личной жизни.
Однако я обладаю
хорошим предвидением...
и верю...
в события, которые
могут произойти.
Верю настолько, что моя личная
жизнь подтверждает мои пьесы.
И это мне по душе.
Значит, ты доволен?
Нет, дорогая, не доволен.
Но признаюсь, что, как драматург,
я горжусь тем, что смог
вообразить этот поступок,
который мы воочию
увидели сегодня вечером.
Давайте всё-таки
вернёмся к ужину.
Ну а теперь, дорогой Фернан,
вы согласитесь поесть с нами?
Нет, спасибо.
- Нет?
Мишель...
- Что такое?
Она сидела именно
на этом месте?
Да, моя дорогая,
в точности на этом.
И она выпила
глоточек шампанского?
Да. Она пила
шампанское. А что?
Заметь, когда ты сейчас
пил, ты искал её губы...
на своём бокале!
Она вас дразнит...
От этой женщины я
ничему не удивлюсь.
Одна эта мысль, будто я
искал на своём бокале...
следы...
Откуда она взялась?
У вас помада на губах.
Так что же она тебе сказала?
Уходя, она сказала: "Прощай".
Вот причина, по которой
мне не терпится...
узнать развязку.
Но она же попрощалась с тобой?
Я заметил, что люди
говорят: "До свиданья", -
когда надеются никогда
больше не увидеться.
Но при этом, как правило,
будут рады встрече,
когда говорят: "Прощай".
Твоё здоровье! Ваше!
Ну и моё, разумеется!
Да, записано.
Передам ему сразу, как проснётся.
До свиданья, мадам.
Алло?
Откуда звонят?
Простите?
Я не понимаю.
Какие-то иностранные имена...
Скажите, пожалуйста,
по буквам, месье!
Д - как "демагогия". Хорошо.
Ю - как "юстиция". Ясно.
В - как "Веспасиан".
Дальше...
А - как "Аннунцио".
Л - как "Лютеция".
Так это "Дюваль"? Хорошо.
Так бы и сказали...
Спасибо.
Передам сразу, как проснётся.
До свиданья, месье.
Алло?
Кто говорит?
Нет, мадам, ещё нет.
Но...
Но... я же уже сказала.
Я сказала вам, мадам.
Как только месье проснётся,
он вам перезвонит.
Да, мадам, да. Я записала.
До свиданья, мадам.
Месье звонили 14 раз и
просили сразу перезвонить.
Сначала я сделаю собственные.
Газеты где?
- На диване.
Ага...
- Я открыла на тех страницах,
которые могут заинтересовать месье.
Благодарю вас.
Скандал в театре "Жимназ"
Сцена в зрительском зале
Э-э...
- Месть.
Спасибо.
Женская месть
Заберите всё это!
- Хорошо, месье.
Скажите, Мария...
- Месье?
Мне должны были доставить
лилии и розы, не так ли?
Да, месье.
Поставьте розы в столовой,
а лилии...
- В спальне.
Именно так.
Ага...
Подать месье завтрак?
Нет. Налейте мне немного
"виши". - Сию минуту!
Но сначала я должна
передать месье, кто звонил.
Это так необходимо?
Да, месье.
Иностранное агентство новостей.
Я записала их номер.
Месье де Калас.
5 минут спустя - мадам де Калас.
Месье, который управляет
театром месье.
Он звонил дважды.
Говорит, это очень срочно.
"Пти Лектовия".
Это газета...
из Лизьё.
- Спасибо.
Мадам звонила,
нет?
- Нет, месье. Пока нет.
Но наверняка...
она придёт.
- Почему это?
Просто так, месье.
"Эхо Монтальбаны".
Как?
- "Эхо Монтальбаны".
Наверно, какая-то
албанская газета.
Перекупленная муниципалитетом
Монтобана...
Всё может быть.
Знаете, Мария...
я должен сказать вам
одну деликатную вещь.
Пожалуйста, освободите мне
моё место за моим столом...
До тех пор, пока у вас
не появится телефон на кухне,
нам придётся поступать
таким образом.
Ну, естественно...
Я сейчас схожу за "виши" для мсье.
Вам обязательно говорить
это с овернским диалектом?
Я это не нарочно.
Прошу прощения.
Занято!
Да, здесь вам не театр.
Там я могу дозвониться,
когда захочу.
И меня не беспокоят,
если я того не желаю.
Нет?
Занято.
Ну, вот! Делают, что хотят!
Алло, алло?
Доброе утро, дорогой друг!
Да. Вполне предупреждён.
Да. Я их не читал, но видел.
Нужно признать, что в данном
случае, как говорит Мария...
Тсс!
Говорить - это их работа.
Так что мы говорить не будем.
У вас есть идея? Неужели?
Да, меня это несколько
пугает, простите!
Я вас слушаю.
Я знаю, что спектакль
сегодня вечером. И что?
У меня есть время
сделать что?
О, друг мой, я вас...
Нет-нет-нет. Заклинаю
вас, не говорите об этом.
Нет и нет. Это невозможно.
Нет, дружище. Прошу
вас, не настаивайте!
Если у вас бронируют места,
то тем лучше для нас, но...
будь их у вас в 20 раз больше,
мой ответ был бы таким же.
Нет, друг мой. Не настаивайте.
Говорю вам, что это невозможно.
Я охотно доставил бы
вам удовольствие,
но не забывайте о моей
весьма живой реакции...
перед лицом этого предложения...
Однократного, так сказать.
Вы можете перезванивать мне,
сколько вам будет угодно.
До свиданья, друг мой.
Он просто спятил!
Чего он хотел от месье?
- Вас это не касается.
Ну, как актриса труппы,
я полагала...
- Что?!
Вы уже начали задирать нос?
Мне кажется, Господь уже
должен был вас образумить.
После того-то, что вы
устроили вчера вечером?!
Эх...
Хорошо.
Что это?
- В связи с этим - мой штраф.
Мария, в силу данных
мне полномочий,
поскольку вы справляетесь
со своими актёрскими обязанностями,
я прибавляю вам жалованья
1000 франков в месяц.
Спасибо, месье...
Хватит этих нежностей!
Дайте мне лучше "виши".
Можете прямо зубами.
Или вы боитесь
повредить бутылку?
Нет, месье, так не годится.
Пусть месье так
делает, понимаю,
но не на своих же коврах!
- Ну, вот!
Звонят...
- Нет, месье.
Кто прав?
- Я. Это телефон.
Простите...
Алло, алло?
А, здравствуйте...
Но в чём дело?
О, друг мой...
Это серьёзно?
Приходите. Конечно.
Приходите, я вас жду.
Будьте любезны...
До скорого!
Чёрт побери! Нет, чтобы оставить
меня в покое с моими проблемами.
Ну что, опять телефон?
- Нет, это в дверь.
Значит, я был прав.
- Нет, я.
О, Мишель...
Мишель, Мишель!
Мишель, SOS!
- Ну вот, и ты туда же.
Что ещё случилось?
- Фернан обыскал мою сумочку.
Ай-ай-ай-ай-ай!
- Это мерзко, между нами говоря.
Скорее, неделикатно, нескромно.
И кроме того...
- Это катастрофа!
Из-за..? - Вчерашнего
письма. Он его прихватил!
Зачем только ты его взяла?
- Мне так захотелось...
Это письмо - просто
безумная неосторожность.
Да, образцовая...
И смертельная.
Мишель, ты должен меня спасти.
Твой долг, как драматурга,
спасти меня.
- Мда, спасибо...
Но всё-таки не стоит
требовать невозможного.
Как начинается это письмо?
Что там в первой строке?
"Моя обожаемая любовь".
Да, едва ли сойдёт
за деловое письмо...
А подписано как?
Валентин.
- У-у... Валентин!
И ты не считаешь это
отвратительным? - Что?
Мужа, поступающего
таким образом! - Да?
О нет, Мишель, я по глазам
вижу, что ты думаешь!
Но не говори ничего!
То, что он сделал, это абсурд.
"Абсурд" мне нравится
больше. - Мне тоже.
Это абсурд,
потому что такой мужчина
не пойдёт на развод.
И на сражение с Валентином -
тоже. Ты понимаешь?
Пусть я глупо выгляжу,
но я понимаю.
Знаешь, кто такой Фернан?
- Скажи!
Он рогоносец.
И поэтому я изменяю ему!
Прости...
Он рогоносец потому,
что ты изменяешь ему.
Нет, мой дорогой, нет!
Он рождён рогоносцем.
Даже если бы он
женился на монахине...
...Она наставила бы
ему рога. Прости?
Без шуток, пожалуйста!
О, ты опять требуешь
от меня невозможного!
Но ты же понимаешь,
что я хочу сказать.
Я имею в виду... ну, не знаю!
Женись он даже на святой...
то и она сделала бы
его рогоносцем!
Ты не веришь, что бывает...
предопределённость?
Верю. Да, верю.
Мне кажется, например,
что ты явилась на свет,
чтобы стать неверной.
Значит, так нужно.
- Верно.
Иначе рогоносцы
оказались бы не при деле.
И это было бы ужасно...
Мы с тобой думаем одинаково.
О, Мишель, из скромности я
умолчала про утренние газеты,
которые описывают и смеются
над вчерашним скандалом...
Да, да, да... И продолжай
умалчивать дальше!
Знала бы ты,
что мне только что предложил...
директор театра!
- Что? Скажи.
Изменить мою пьесу -
ввести во второй акт
вчерашнюю сцену в зале,
чтобы каждый вечер она
повторялась снова и снова.
Послушай, это не так уж глупо!
О, я тебя умоляю!
Ты только выиграешь
от этой огласки:
будешь выглядеть так,
словно сам это придумал,
и нет никакого скандала!
- Возможно...
Короче говоря, она
сыграет свою роль.
Послушай, Мишель,
раз уж каждый из нас
способен сыграть самого себя...
Ты не понимаешь,
что это невозможно!
Хорошо. Тогда вернёмся
к моему делу. - Да!
По-моему...
- По-моему, у тебя...
нет своего мнения.
Позволь действовать мне.
Ладно.
Я говорил тебе, что жду
Фернана? - Нет.- Нет?
Он мне только что звонил.
Туда!
- Ой...
Мишель...
- Иди!
Он тебе звонил?
- Да! Ступай, я тебе говорю.
Он был очень...?
- Да. Как минимум.
Покинешь ты, наконец,
расположение или нет?
Это... это чудовищно!
- А ну-ка... идите сюда.
Вы... вы всё-таки копались
в сумочке Франсуазы!
Ну, вы великолепны!
Да, я такой.
Да. Я не слишком хорошо
обыскал её вчера вечером,
поэтому начал заново, а
теперь локти себе кусаю.
Мишель, вы должны спасти меня.
Ваш долг, как драматурга,
спасти меня.
Эта история тоже может
стать частью пьесы.
Но сначала ознакомьтесь с этим
ошеломляющим документом!
Ошеломляющим?
- Сейчас увидите!
Нет, нет, оставьте меня...
Пневматичка, месье.
- Не уходите!
О, нет, нет.
Вы позволите?
- Нет, нет, нет.
Что "нет, нет"?
- Да.
Вам противно было бы
соблюдать вежливость...
Нет, ты не рогоносец.
Беру свои слова назад.
Ну, наконец-то хорошая новость!
А-а, я и забыл вам сказать...
Мы поселились в одном отеле,
эта прекрасная особа и мы.
Нет? Так, так...
И вы её видели?
Да. Только что, в отеле,
с полсотни фотографов
снимали её для своих журналов.
Она поменяла уже десяток платьев.
Но... к моей истории!
- А на чужие плевать, да?
Нет, что вы!
- И тем не менее...
Вот документ, о котором шла речь.
Предоставляю вам судить.
О?
- Да.
Это невозможно.
- Да!
Разве он не ошеломляющий?
- И не говорите!
Если бы я нашёл
в сумочке Франсуазы...
несколько любовных записок от мужчины,
безумно влюблённого в неё,
я не был бы удивлён.
Но от женщины...
Люблю твои глаза, твой голос, твои
руки. Люблю тебя до безумия, Сюзанна.
Кто это - Сюзанна?
Понятия не имею, старина.
Некая Сюзанна.
Какая-то случайная Сюзанна.
Сюзанна, каких много.
Вы признаёте подобные нравы?!
О нет, я их не признаю.
Я всего лишь констатирую.
- Что?
Констатирую моду на них
в настоящее время, потому что...
Мария!
Мы остановились на фразе:
"Констатирую моду на них...
в настоящее время, потому
что..." - подержите это письмо!
Куда вы кладёте почту,
которую я каждый вечер
приношу из театра?
В этот ящик. Всегда.
- Хорошо.
А та пачка писем, что была
у меня в этом кармане пиджака?
Вот она.
Она самая, верно.
Бесконечно вам благодарен.
Не за что.
- Правда, кстати говоря.
Мария, придержите удары,
которые мы наносим друг другу,
и удалитесь.
Эх...
- Мы ещё встретимся!
Да, да... И даже скоро.
Друг мой, я покажу вам первую
строчку этого письма...
и подпись на нём.
Большего мы смотреть не будем.
Да, потому что... потому что
это очень-очень деликатно.
Даже по поводу одной
строки и подписи...
я уповаю на вашу скромность.
Ну ещё бы!
- Могила?
Могила.
Итак, мы остановились на фразе:
"Я констатирую моду на них
в настоящее время, потому что..."
"Моя обожаемая любовь".
Как это, на ваш взгляд?
Нормально.
- Вы очень любезны.
И подпись... Это нормально, что я
получаю письмо с такой подписью?
"Валентин"? Нет?!
- Да!
Вы?!
- Да. И без всякой на то причины.
Какой ужас!
- Нет, друг мой...
Я же сказал вам:
"Современные нравы".
Поэтому, возможно, она получила
это письмо так же, как я - своё.
Возможно, она не сочла
его достаточно забавным,
чтобы даже сказать
вам о нём.
Так что давайте восхитимся
её скромностью по этому поводу,
как восхитимся и - умоляю
вас - подобной скромностью...
с вашей стороны.
Но...
Что же тогда делать?
Я сказал вам, что она здесь?
Франсуаза? - Да. - Нет.
- Ну так я вам это говорю.
Но почему она здесь?
- Она прибежала сюда в панике,
не найдя у себя этого письма.
Знаете, мы скажем ей, что
письмо выпало из её сумочки,
а вы его подобрали.
Подобрав, вы его открыли,
открыв - прочитали,
и прочитав, видит бог,
первым посмеялись над ним.
В любом случае - надо улыбаться.
Ну же, давайте!
Дайте мне его!
Смотрите, не ошибитесь письмом.
Я отдам ей оба - забавы ради.
Только пусть она не носит
подобное письмо в своей сумочке!
Вы больше никогда не увидите
ни одного, ни другого.
Благодарю!
Ох, ну и жарко мне было!
Ага!
Ого!
Да, я только что
купила 40 лошадей.
И как раз искала вас.
Удачно, не так ли,
месье де Калас?
- Да, мадам.
Вы знаете, кто я?
- Догадываюсь.
Представьте, месье...
Потрудитесь сесть!
45 минут назад...
я узнала в отеле, что
вы являетесь мужем...
этой известной Франсуазы.
Ну уж, известной...
Мне - известной!
И я знакома с её любовником.
- Нет. Мужем.
Вот это и меняет всё.
Потому что рогоносец - не он,
а вы.
Мы никогда не можем
точно сказать,
является ли человек
рогоносцем или нет.
Но муж-то уж точно рогоносец!
Вы муж - вы рогоносец.
Но простите, мадам... Простите,
но кто сказал вам, что я тот,
кто вы говорите?
- Увы, мой бедный месье,
доказательство...
у меня в кармане.
К тому же письменное!
Вы владеете мечом?
Вам предстоит
оглушительная дуэль.
Но, мадам...
мы ещё не дошли до этого...
Однако вы уже недалеко.
А этот... предполагаемый
любовник моей жены...
я его знаю?
Да-а, все они одинаковые!
Знаете ли вы его?
Это ваш самый близкий друг.
Мой самый близкий друг?
Что это вы сделали?
Это не я - телефон.
Что же это значит..?
Алло?
Да, месье, это здесь.
Кто у аппарата?
А, это вы, господин директор!
Да, вы угадали.
Это я.
Нет. Ещё нет.
А что у вас за идея?
- Нет, не то...
О, я нахожу её весьма забавной.
Ваша идея просто необыкновенна.
Очень.
Договорились.
Он сам подтвердит вам это...
через 10 минут.
Я тоже, дорогой месье.
Теперь - о вас.
Вы знали, что
Мишель - чудовище?
О, бедняга с закрытыми глазами...
Это он спит с вашей женой.
Смеётся...
Почему вы смеётесь?
Тут слишком жарко?
Нет. Я смеюсь, потому что...
это невозможно.
- Невозможно?
А это?
Буду в твоих объятиях...
в четверг, в 17 часов.
С нежностью, Франсуаза.
Франсуаза...
Ему всё ещё смешно?
Ну да, конечно...
Ты позволишь мне
представить тебе...
мою сестру?
Кстати, как ты сюда попала?
Верхом?
- Через кухню.
Надо же...
На завтрак будут куропатки.
- Нас тут... раз, два, три, четыре.
А куропаток сколько?
- Четыре.
Какое невероятное совпадение!
Боже, какой урок
всего за 24 часа...
Ты это сознаёшь?
Простите...
Простите! Дорогой,
если это твой директор,
то я сказала ему, что мне
очень нравится его идея.
Я сыграю свою роль в пьесе.
Ты потратишь одну ночь,
чтобы научить меня этому.
Скажи, что всё улажено.
Алло, алло?
Что улажено, то улажено.
Вам, наверное, кажется, что это
была моя самая большая мечта.
Да...
Она делает всё, что я хочу.
До свиданья, дорогой друг.
Как заканчивается твоя пьеса?
Я принимаю тебя в свои объятия
и говорю: "Я женюсь на тебе".
Скажи это сейчас же.
И будь любезен вернуть мне ту
пощёчину, что я когда-то дала тебе.
Верни пощёчину, Мишель.
Ты это хочешь?
Ты в самом деле хочешь? Да?
Ах!