Ты спас мне жизнь (1950 год). Фразы и цитаты из фильма
Tu m'as sauvé la vie (1950)
Все фразы и цитаты
ТЫ СПАС МНЕ ЖИЗНЬ
Разве ты не предпочитаешь Крёз?
- Нет, лучше восток страны.
По-моему, красивее места нет.
Спорить могу, что мы именно
там закончим свои дни.
Но до этого должно
пройти ещё немало лет.
Думаешь, господин барон
доживёт до ста лет?
Не похоже, чтобы он был
на пути к кладбищу, слава богу!
Не для того мы остаёмся при нём
20 лет, чтобы уйти прежде, чем...
Пойми, нет другого хозяина,
который стоил бы этого.
Сам подумай, он не женат
и у него нет детей.
И даже подружки нет
последние два года.
У него никого нет,
кроме нас, это верно.
Значит, понимаешь?
- Да...
Что это за пилюли?
- Хлорат калия.
Он кашлял, когда проснулся.
И тростей никаких не надо,
люмбаго у него прошло.
Я же не мог это угадать.
- Ты ничего не угадываешь!
Спасибо, спасибо...
О! Вопрос весьма деликатный
и уже решённый, к тому же,
поэтому, Виктор, я воспользуюсь
случаем посвятить вас в рыцари.
Хорошо себя чувствуете?
- Очень хорошо.
Нужно сказать мне, если
у вас что-нибудь болит.
У нас ничего не болит.
- Но это может с вами случиться.
Мы никогда не знаем,
когда вы больны.
Об этом нам нужно сказать.
И не ждите, пока заболеете,
чтобы сообщить нам об этом.
Вы счастливы здесь?
- Да.
Питаетесь хорошо?
- Очень хорошо.
Для вас готовят
вкусную еду? - Конечно.
Работы не слишком много? - Нет.
- Не стоит излишне усердствовать.
Такой опасности нет.
- Да, правда.
Оказывать услуги надо в радость,
иначе это станет в тягость.
Ваша работа была бы неблагодарной,
если бы вы делали её с неохотой.
Об этом и речи быть
не может. - Тем лучше.
Месье может быть
уверен в одном:
я никогда не оставлю месье,
пока месье будет доволен мною.
Умеет говорить комплименты.
При других обстоятельствах наша
работа была бы неблагодарной.
Ведь однажды ты понимаешь,
что потратил всю свою жизнь,
чтобы открывать и закрывать
двери, докладывать о гостях,
проходить по комнатам,
никогда не задерживаясь в них,
и застилать кровати,
в которых никогда не спишь.
В присутствии вашего мужа я не смею
пригласить вас поспать в моей.
Есть и другие вещи, на которые
смотришь не с той стороны. - Да?
Кое-кого раздражает говорить
всегда в третьем лице. - Верно.
Для некоторых это...
- Подчиняться приказаниям.
Да, когда сам их не отдаёшь,
это начинает раздражать.
От меня ничего не ускользает.
- Я в этом уверена, месье.
А вы никогда не курите?
- Никогда.
Никогда, никогда? Берегитесь:
крайности всегда опасны.
Знаете, Ирма...
я вот о чём подумал.
Хотели бы вы иметь служанку?
- Служанку?
К вашим услугам.
- Не понимаю...
Хотелось бы? - Свою
горничную? - Именно.
К моим услугам? О да, ещё бы!
Месье шутит? - Ничуть.
Я вам её предлагаю. - Правда?
Даже дыхание перехватило.
- Отдышитесь.
Тогда... я могу взять
дочь консьержа? - Вероятно.
Берите, если хотите.
В самом деле?
- Мне будет приятно.
Не так сильно, как мне. И она
будет к моим услугам? - Только.
И я смогу её уволить,
если захочу? - Да.
Она так за неё радеет, что уже
думает, как выставить за дверь.
Кстати, я тут подумал
ещё об одной вещи...
Запишите расходы на неё
в свою расходную книжку.
Таким образом, ей заплатите вы.
Отличная идея! Спасибо, месье.
- Спасибо, господин барон.
За что? - Теперь она
оставит меня в покое.
О, уже побежала
звонить консьержу.
Нет, это звонят нам.
- Ах, так!..
Алло? Да, мадам. Кто звонит?
- Кто там?
Господь Бог? Я бы удивился.
Я посмотрю, госпожа
графиня, и вернусь.
Госпожа графиня де Моранж
спрашивает господина барона.
Госпожа графиня де Моранж!
- О, нет, нет, она меня изводит!
Она уже давно не звонила.
- Я защищался от неё, чёрт побери!
Наверно, у неё есть
серьёзная причина.
Чокнутая старуха... Спасибо.
Никаких серьёзных причин
у неё нет и быть не может.
Мой дорогой друг, вы не помните,
что мы поссорились два года назад?
Вы больше не сердитесь?
А я - всё ещё да.
Да, да. Но не принимайте
это близко к сердцу.
По правде говоря,
я рассорился со всеми.
Вот уже два года я
не хочу никого видеть.
Вы все под одной вывеской.
Что на ней написано?
Весьма грубое слово, которое
я не могу вам произнести.
Да, вы угадали: "Зануды". Да!
Я называю их так
по пяти-шести причинам:
их рабское подчинение
обычаям, их шаткие мнения,
их постыдная личная жизнь,
их патриотические чувства,
ограниченные налогами,
мой возраст, отдаляющий меня,
моя близорукость, которая
заметно прогрессирует,
и моя глухота, которую я
считаю божьим благословением,
ибо люди говорят одни глупости,
которые не стоит повторять.
Да, по телефону я
всё отчётливо слышу.
Поэтому и не люблю,
когда мне звонят.
Не люблю, когда
пользуются моими вещами.
Потому что это мой телефон,
и пока вы его занимаете,
я сам не могу им пользоваться.
Да. Минутку, простите!
Кстати...
Что там со вторым телефоном?
- Его установят сегодня.
Что-то долго... Что?
Да, второй телефон. Его номера
не будет в справочнике, клянусь!
Я даже не хочу его знать,
чтобы никому не давать.
Зачем мне второй телефон?
Чтобы звонить по нему.
К тому же, он всегда
будет свободным.
В общем, этот телефон
будет служить только мне.
Это будет мой телефон. А этот -
телефон общего пользования.
О, нет, нисколько!
Вы на ложном пути.
Нет, я не становлюсь
мизантропом.
Я не перевоспитываю людей
и не ненавижу их.
Я отдаляюсь от них, чтобы
не попасть в эту ловушку.
Возможно. В тот день,
когда я встречу человека -
мужчину или женщину -
достойного сострадания,
я протяну ему руку.
А до тех пор
оставьте меня в покое.
Ах, "эгоист"! Я этого ожидал.
Ничего подобного.
Скажу вам так, дорогая:
эгоист предпочитает выбирать
среди эгоистов самого себя.
Нет, нет! Я прерываю вас,
иначе вы пожелаете мне всех
бед за то, что я был прав.
Возможно, вы называете
это альтруизмом.
Так что держите
свои мысли при себе.
Я два года живу той жизнью,
которая меня устраивает.
Почему именно два?
Ну, это моё личное дело.
Хорошо, я вам скажу. Два года, как
не могу больше заниматься любовью.
Да! Одной заботой меньше -
для меня это существенно.
Пока вы можете
заниматься любовью,
вы можете продолжать любить и
даже любить лишь одну женщину.
Но когда вы можете
любить только одну,
то рискуете нарваться на стерву
и превратиться в старую свинью.
Возможно. Но я отнюдь
не восхищаюсь стариками,
когда они говорят, что
до сих пор это делают.
Что? Я вас не слышу.
Если бы со мной рядом была
кто? Женщина вашего возраста?
Боже сохрани! Вы морочите мне
голову, что мне с ней делать?!
Жить с ней так, словно я
добился её 30 лет назад?
Да за эти 30 лет я бы
наблюдал, как она стареет.
Никогда не хотел бы
видеть подобные вещи.
Для этого я слишком
люблю женщин.
Нет, я предпочёл бы жениться
на 5, 10, 15, если нужно,
чем наблюдать,
как стареет одна.
Нет, поверьте мне, всё
кончено. Кончено, кончено!
Ни жены, ни семьи, ни друзей.
Мечта да и только.
Как это, я ни во что не верю?
Что вы мне рассказываете?!
Я верю в предательство
любви и дружбы,
верю в несправедливость
и надувательство,
в наглость и неблагодарность.
Так что не говорите мне,
что я ни во что не верю.
И не волнуйтесь ни о чём.
Я живу в окружении счастливых,
приветливых и улыбающихся лиц.
Чьих? Моих слуг.
Вот именно. Я влюбился
в этих людей.
Скажу больше, я знаю
цену их верности.
Да? Вы думаете, они
смеются надо мной?
А вы? Да, лично вы.
Будет, будет...
Вы у себя дома едва ли
лишаете себя такого.
Их преимущество перед нами в том,
что я их меняю, когда насмотрелся.
Конторы по найму друзей
пока не существует.
Поверьте, мы не отдаём
должное прислуге.
Мы доверяем им наши тайны,
даём ключи от своих ящиков,
вручаем своё здоровье в руки
наших поваров и камердинеров,
а они скрывают от нас свои
чувства. Это великие лжецы.
С каким нетерпением
они совершают...
наш последний туалет. За всё
нужно платить, дорогой друг.
Справедливость - такая хорошая вещь,
что переплатить за неё невозможно.
То же самое касается
преданности и дружбы.
Мне совсем не обидно
знать им цену.
Да, я ухожу.
Да, на прогулку. Совсем один,
я ведь уже большой мальчик.
Куда вы?
- Звонили.
Нет, я говорил с камердинером,
он пошёл открывать дверь.
Вот и я спрашиваю, кому.
Я никого не жду.
Жили бы вы в Марокко
или на Аляске,
я протянул бы вам руки,
но нас разделяет 21 ступенька.
Вы уже у меня над головой,
а если бы мы общались,
то вы оказались бы
у меня за спиной.
Кто звонит? - Господин
барон. - Я не сумасшедший.
У двери.
- Не знаю.
Покажите-ка мне, как вы умеете
подслушивать у дверей. Да, да...
Я же видел, как вы
делаете это с той стороны.
Да, именно... нужно
согнуться пополам.
Так кто там?
- Мужчина.
Что?
- Мужчина!
Пусть передаст мне свою визитку.
Незачем разглагольствовать целый час.
Не терплю, когда мне мешают выйти.
- Госпожа графиня, господин барон.
И что с ней?
- Она в кармане у месье.
И верно! Всюду
она суёт свой нос.
Итак, вы ещё здесь?
Что ж, тогда простимся.
У вас ещё вопрос?
Подождите минутку.
Что делает Онезим?
- Ему нужно переодеться.
Переодеться во что? - Снять
фартук, чтобы явиться к месье.
Давайте, задавайте ваш
вопрос. Только быстро.
Не помириться ли нам? Боже
правый! Нет, никогда. Что?
Не вижу никаких причин,
чтобы нам помириться.
Вы умеете готовить телятину
по-орловски? Это я не вам!
Так знаете вы
телятину по-орловски?
Возможно, я просто называю эту
телятину иначе, господин барон.
Названия зависят от кулинарных
книг. - Он что-то говорит, да?
В одной книге будет Орлов,
в другой - Ришелье.
Скажите ему говорить
погромче. - Громче!
Что представляет из себя
Орлов, по мнению месье?
Жаркое с трюфелями и грибным
гарниром, вы совершенно правы.
Я?
- Нет, графиня.
А ваш муж?
- Но он не умеет готовить...
Нет! Он так и проторчит
целый час в прихожей?
Что?! Ах, да, с соусом
бешамель из пармезана.
Тогда это телятина
а-ля-Полиньяк.
Почему Россини?
- Нет, Полиньяк.
Да нет, это она говорит
Россини. Почему вы смеётесь?
Совсем не Россини.
- А вот и Виктор.
Там нет фуа-гра. - Вы двое,
разберитесь-ка между собой.
Итак? - Итак, мужчина хочет
видеть господина барона.
Мужчина? - Да, назвать
его господином нельзя.
О, нет, в Россини нет
фуа-гра… - Спокойней…
Кто этот мужчина?
- Это Онезим.
Да нет, мужчина в прихожей.
Какой-то бродяга. У него
немного странное лицо...
Я бы не осмелился сказать,
что мадам тычет пальцем в небо,
однако чтобы телёнок стал...
Вы оба меня достали!
Чего хочет этот человек?
Работы. Но месье лучше
дать ему денег, и всё.
Вы узнавали это час?
Когда люди рассказывают о своих
бедах, это растягивается на год.
Пусть госпожа графиня
делает это сама. - Что?
Свою телятину а-ля Россини.
Вы с ума сошли?
И речи быть не может.
Нет, нет, моя дорогая, нет!
И речи быть не может.
Ни Россини, ни Полиньяка.
Ради бога, вы шутите!
Нет, я не собираюсь звонить мадам
де Полиньяк, чтобы узнать рецепт!
Найдётся у вас тысяча франков?
Нет, моя дорогая,
я не вас спрашиваю.
Меня?
- Нет, не вас. Вас!
Ах, меня... Да!
- Дайте их ему.
Мне? - Нет, не вам. Дайте
их этому... этому бродяге.
Минутку, дорогой друг.
Честно говоря, попрошайничество
по домам просто отвратительно.
Да.
- Да, да-да-да...
И вообще, бедных должно быть
меньше. Это безнравственно.
Недопустимо, чтобы люди
до сих пор умирали от голода.
Потому что они голодны
и портят аппетит другим.
Так что никакого Ришелье,
ни Полиньяка, ни Россини -
сделайте мне простой
телятины с лапшой.
Но я... - И не спорьте,
будьте любезны!
А чем занимается ваша жена?
Мне кажется, она смеётся.
Смеётся? - Пусть месье
послушает. - Не шумите...
Где, она думает, она
находится? Позовите её.
Ирма! Иди сюда, Ирма!
Что на вас нашло? - Простите
меня, но он такой забавный...
Забавный? Что он
вам порассказал?
О своём детстве. И плакал.
Он такой забавный, когда плачет.
Ваша 1000 франков ещё у вас?
- Он отказывается их брать.
Месье отказывается их брать!
Дайте ему эту 1000 франков
и выставите его вон.
Дай я это сделаю. - Ну, нет!
- Она хочет ещё посмеяться.
Месье... - Что?
Я не устал. - Телефон...
Вы ещё здесь, дорогой друг?
Что ж, подождите ещё минутку.
Ну, что? - Он в самом
деле не хочет их брать.
Он в самом деле не хочет?
- Нет, месье.
Ему нужна работа.
- Работа?
Но у меня нет для него работы.
Будь я господином бароном,
то позвал бы полицейского.
Вас я освобождаю от труда
давать мне советы.
Но бродяга, отказывающийся от 1000
франков, это ненормально.
Я хочу его видеть. Ирма!
В моей спальне,
в ящике секретера лежит...
пачка из десяти банкнот
по 1000 франков. Принесите мне её.
О? Добрый день. Но вы
не вовремя. - Телефон...
Алло? Надеюсь, вы
хотя бы сидите...
Я? Я заперт дома...
по воле бродяги,
затесавшегося в мой дом.
Как она путается
у меня под руками!
Раз, два, три, четыре и пять.
Идите вы. Посмотрим, кто
из нас двоих более упрямый.
Пусть господин барон
не нервничает...
Нет, нет, нет.
- Что - нет?
Он хочет только работу.
- Чёрт! Хорошо... Булавку!
Виктор, скажите, пожалуйста,
консьержу, что чёрный ход...
Не предназначен для собак.
- Дайте мне закончить фразу.
Просто эту начал я.
- Тогда простите.
Идите. Эй, куда вы, куда?
К бродяге, вперёд! - Хорошо.
Он скажет, что господин
барон - простофиля.
Придержите свои
комплименты при себе.
Он не догадается,
что я подкупаю его.
Вот и Ирма, господин барон.
Ирма идёт!
Не хочет? Сколько же ему надо?
Пусть назовёт свою цену!
Ему нужна только работа.
Работа? Это же шантаж!
А ну-ка, пусть войдёт!
С меня хватит!
Пусть он войдёт!
Посмотрим на него...
- Входите, месье.
Итак?!
- Куда же вы, месье?!
Он ушёл.
- Ушёл!..
Ну, я сорву свой гнев
на этой!.. Алло? Алло?
Алло? Алло...
Положила трубку.
А-а, я был уверен, что он
вернётся. Живо его сюда!
Это госпожа графиня.
Пойдём погуляем вдвоём!
Ну же, будьте любезны...
пойдём погуляем вдвоём.
Я готов, но только...
- Только что?
Я запрещаю вам
разговаривать со мной!
Ну, как дела? - Ну как,
как... я сильно простужен...
Я говорю о телефоне.
Сейчас будет в порядке.
Только примотаю изолентой.
Изолента в таком случае - это
всё. Ваш патрон часто звонит?
Нет, никогда. - Тогда
зачем ему два аппарата?
Потому что он туг на ухо.
Он воображает, что с двумя
телефонами лучше слышно?
Впрочем, бывают и
безобидные сумасшедшие.
Проверим, работает ли.
Алло? Алло? Это ты, Фирман?
Эжен! Шарль уже прибыл?
Хорошо. Слушай. Если в пять часов
у Эдмона не будет вестей от Альфреда,
пусть Жюль сядет в метро
и едет за Гюставом. Ясно?
До скорого. Работает прекрасно.
Да? Удивительно только, что
это касается стольких людей.
Нет, я просто собираю
компанию для белота.
И поскольку мне нужно было
опробовать ваш аппарат,
я убил двух зайцев
одним выстрелом.
Вы должны подписать
мне одну бумажку.
Идёмте на кухню.
- До свиданья, мадам.
И не перепутайте. Новый аппарат -
Литтре 12-13, а старый...
91-10.
- Именно так.
Откроете? - Это звонят на кухне.
- Может, это твоя горничная?
Не бойтесь, смотрите,
кого я вам привёл.
Проходите, проходите...
Ваша мать говорила с вами?
Вы сейчас свободны?
Сертификаты у вас есть?
Значитесь работницей. Знаем
мы цену таким сертификатам.
Как, вас зовут Селестиной?
Как мою мать. Будете Анриеттой.
Но это моё имя.
- Неважно.
Вы зарабатываете 10 тысяч
франков в месяц?! Это много.
В общем, занимаетесь моими делами -
работаете. Иначе - за дверь. Ясно?
Это ещё что? В следующий
раз возьмите октавой ниже.
Когда будете обращаться
ко мне во время работы,
прошу вас отвечать мне в третьем
лице и называть меня мадам Ирма.
Например: "Мадам Ирма желает,
чтобы я подмела комнату?"
Если звонят четыре
раза, это вас.
Меня - один раз, два -
Виктору, три - Онезиму.
Вам - четыре звонка.
- А Октаву?
А теперь идите на кухню
и посмотрите, там ли я.
Вас не может там быть.
Это очень увлекательно.
- Шведская гимнастика? - Нет.
Значит, она совершенно
спятила. - Нет!
Господин барон разрешил
ей нанять горничную.
Больше она не будет
приставать к нам. Чудесно!
Предупреждаю: запрещаю
вам отдавать ей приказы.
Что вы здесь делаете?
- Звонили же четыре раза!
Нет, это у входной двери.
Ничего себе манеры!
Где спальня месье?
Это сестра милосердия?
- Нет, сиделка.
Зачем она спросила,
где спальня месье?
Неужели он умер?
Боже, в каком состоянии
его к нам привезли!
Осторожней, пожалуйста.
Не делайте ему больно.
- Я знаю свою работу, мадам.
Ему больно, осторожней!
- Мы к нему не прикасались.
Он закричал потому,
что пришёл в себя.
Так и есть. Почему бы нам
не перенести его туда?
В этом кресле было бы лучше.
Осторожней! Он был...
Аккуратнее... Аккуратней!
Что с ним случилось,
госпожа графиня?
Дорожное происшествие.
- Боже, какой ужас!
У меня есть аспирин.
- Спасибо, пройдёт.
Не для вас!
- Для господина барона?
Естественно. Аспирин,
тюбик веганина,
пирамидон, атофан и опталидон.
Опталидон? - Именно.
- Однако!..
Литр "Фьораванти",
два бинта "Вельпо" и
немного крахмального порошка.
Запишите!
- И правда стоит...
Он приходит в себя.
Эта нога моя?
- Да.
Что ж, будем надеяться.
О-о... какое прелестное лицо.
Что со мной случилось,
графиня? - Авария.
С чем? - С экипажем.
- Но я же вышел пешком!
Итак, что лекарства? - Да,
да, мы о них позаботимся.
Она принимает нас
за свою прислугу!
Анриетта, идите немедленно
купить всё это в аптеке.
Чего вы ждёте? - Думаю, как
сказать "да" в третьем лице.
Шевелитесь вы, дурочка!
Теперь наша задача -
вылечить его.
- Нет. - О, боже...
Звонят на кухне.
- Иду!
Минутку! Простите...
- Прошу вас...
Как бы я мог не просить её
оставить меня с вами наедине?
Сейчас звонили, верно?
- Да, на кухне, госпожа графиня.
Случайно, это был не...
Это ваша жена?
- Та дама? О, нет!
До сих пор со мной никогда
не было несчастных случаев.
Как бы мы ни любили
старые вещи, всё-таки...
Он слишком много говорит?
- Что вы там делаете?
Хочу предложить сигареты.
- Египетские? Нет, спасибо.
Как тебе эта медсестра?
- По-моему, она подозрительная.
Так что же со мной случилось?
- Сейчас мы это расскажем.
Итак, было так...
- Простите, графиня.
Предпочитаю, чтобы
рассказывала мадемуазель.
Но меня там не было.
- Какая жалость!
Вам нужно присутствовать
при моих несчастных случаях.
В следующий раз рассчитывайте
на меня. - Спасибо. Графиня?
Мы шли вдвоём по набережной
и болтали... - Да, простите!
Я рылся в ящиках у букинистов.
Обожаю это занятие.
И тут на другой стороне проезжей
части вы увидели антиквара... - Да.
Увидел "Розу" Редуте. Никогда бы
не подумал, что роза Редуте может...
быть настолько грозной.
Вот к чему приводит
любовь к изящному.
Так и вижу эту розу в красивом
обрамлении, на чёрном фоне.
Вы так ловко улизнули...
Да, чтобы сорвать эту розу
для вас, ещё даже не зная вас.
И проезжавший мимо экипаж...
- Фиакр.
Да, теперь я всё вспомнил.
И в этот момент, мадемуазель,
я споткнулся, я поскользнулся.
И фиакр вместе с лошадью
проехал прямо по моему телу.
Ну, друг мой, у вас и размах!
Он вас даже не коснулся.
Почему она так говорит, ведь
лошадь... - Такова истина.
Это именно то, что думала
госпожа графиня. - Хорошо.
Дайте ему что-нибудь
выпить. Вина.
Хорошего? - Вашего.
И пусть подождёт.
Нет, ты только взгляни на них!
Но моя нога, мадемуазель,
не перевязалась сама собой.
Это моя работа.
Бог мой! Так это вы сделали
мне такую громадную куклу? - Да.
Этими красивыми ручками?
Спасибо, красивые ручки...
Что делает графиня?
Беседует с поваром. - Опять
телятина Россини! Графиня!
Подойдите! Знайте, вам меня
не обмануть своими действиями.
Какими действиями?
Какими, какими... Сядьте!
Вы скрываете от меня правду.
Наверняка от меня скрывают
правду, которая ей известна.
Вы говорите, что эта лошадь
ко мне даже не прикоснулась!
Если бы она вас коснулась,
мадемуазель сказала бы вам это,
поскольку видела вашу
ногу и перевязывала её.
Дело не в моей ноге. - А в чём?
- В несчастном случае...
который произошёл...
- Который не произошёл!
Иначе почему эта лошадь
меня не коснулась, а?
А ведь в моей памяти
я вижу двух лошадей.
Там была только одна.
- О-о, вы такая лгунья...
Клянусь, я видела одну.
- Тогда у меня в глазах двоилось.
Клянусь, мадемуазель, я видел
две головы. - Говорю вам...
Да, но вы не говорите мне,
как случилось, что эта
лошадь пощадила меня,
потому что я точно
видел две её ноги.
А вы скажете мне, что
у неё была только одна?
Итак, две лошадиные ноги...
Ах, она так очаровательна!
...поднятые над моей головой.
Почему они не обрушились на меня?
Что, этот Пегас улетел?
Почему лошадь лишила
себя удовольствия...
раздробить мне ногу
или сокрушить череп?
И правда, почему? - Она
должна это знать. Почему?
Потому что какой-то человек
схватил лошадь под уздцы...
и сбил её с пути.
И вы ничего не сказали!
- Просто упустила из виду.
Что это был за человек?
- Обычный человек.
Конечно, на набережной много
народа крутится... - Именно!
Человек с полсотни? - Пожалуй.
- Скажем, 25 мужчин и 25 женщин.
И из этих 25 мужчин лишь
один совершил поступок!
Необычный он - этот
её обычный человек.
Надеюсь, вы спросили
у него его имя и адрес?
Я их не знаю.
- Тут нечем хвастать.
Но он здесь.
- Где здесь?
На кухне.
- Боже правый!
Человек, рискнувший за меня
жизнью, водворён на кухню!
Почему с чёрного хода?
Потому что господин барон
говорил консьержу о бродягах...
Я говорю о человеке,
который спас мне жизнь!
Приведите его. - Ваш повар
угощает его выпивкой.
Ты спасаешь человеку жизнь,
а он даёт тебе стаканчик
вина. Что за эпоха, господи!
Как же, спасает жизнь!
Мадемуазель, в столкновении
с экипажем можно умереть? - Да.
Моя жизнь спасена?
- Вероятно.
Так он её спас!
- А вот и он...
Мой спаситель.
Вот оно что...
Я был уверен, что
видел двух лошадей.
Мой спаситель. Мой друг.
Моё дитя.
- Его дитя? - Его дитя!
Садитесь. - Сюда? - Да,
сюда. - Тут слишком красиво.
Ничего не слишком для человека,
спасшего мне жизнь. Садитесь.
Пусть все сядут, чтобы он
не чувствовал себя одиноким.
Останьтесь со мной, хорошо?
Я боюсь испытать слабость.
Я тоже боюсь за вас.
Как мы встретились снова...
Располагайтесь поудобнее...
- Ой! - Ах, боже мой, боже!
Скользит немного...
- Да, верно.
Теперь вам хорошо?
- Да.
Тогда, пожалуйста...
быстро-быстро... кто вы?
Разве это может вам пригодиться?
- Как это, может ли пригодиться?!
Это же должно быть сразу видно.
Насчёт меня иллюзий быть не может.
Кто я такой? Да так,
в общем... невелика птица.
Куда я иду?
Понятия не имею.
Откуда пришёл?
Это стоит узнать.
Я родился в Кассисе,
в Буш-дю-Рон, хотя и не уверен.
2 января 1912 года,
но... это не точно.
Меня зовут Фортюне Ришар...
что является большим
преувеличением.
Насчёт фамилии сказать не могу,
ибо родители меня не признали.
Правда, с такой физиономией,
как у меня, это было бы легко.
Не все люди являются
физиономистами.
Воспитывался, в основном,
пинками под зад...
одним старым сапожником,
упорно пытавшимся сотворить...
из меня своё подобие.
Однажды вечером я закрыл
за собой дверь и ушёл.
С той поры я спал где попало.
Ел, когда было что.
И всё-таки я вырос.
Есть ли у меня профессия?
Нет. Я занимался всеми ремеслами,
не освоив ни одного из них.
Я менял их слишком часто.
Старьёвщик, кузнец,
разносчик, акробат...
Однажды я едва не стал
ветеринаром в Бурганёфе.
Как-то, будучи танцором в ночном
клубе в окрестностях Гапа,
я наставил рога инспектору
по акцизным сборам.
Это сделало меня настолько
популярным, что через две недели...
меня выставили за дверь.
Вернувшись к странствиям,
шагая из города в город,
я пел на лекциях и собирал
урожай в полях. - Он поэт...
Ремонт дверных
звонков в Кастельнодари,
чистка кафеля, которая
требовалась в Морбиане,
егерь в Уазе и
браконьер в Эне...
Я был даже... - А?
- Нет, ничего.
Рассказывать слишком долго.
Так я никогда не закончу.
Две недели назад я приехал
в Париж и стал дворником...
на государственной службе.
Знаете, что мне сразу
поручили подметать?
Палату депутатов.
Тут уж я показал себя.
- Работы было слишком много?
Я чуть их всех оттуда не вымел.
В общем, сами видите...
я занимался всем, чем угодно.
Лишь одного поступка никто
никогда от меня не видел -
я никогда не протягивал руки.
Как бы беден ты ни был, своя
гордость всё-таки остаётся.
Итак, последние дни я хожу
от одной двери к другой...
в поисках работы и нигде
не принимаю милостыню.
Хотя мне, знаете ли...
могут предложить 1000 франков...
пять тысяч...
десять тысяч франков...
Это же был не он... Это он?
Это был он.
Это были вы?
- Это был я.
Мадемуазель...
он уже появлялся здесь прежде,
но я не захотел его принять.
Но вы же не могли
знать, что позже...
Она права, в самом деле.
- Ах, помолчите!
Я должен был догадаться.
Этот малыш... Боже мой, боже!
Мой малыш.
Он очарователен.
И тем не менее он не унывает.
Он правда достоин награды.
Если подумать о жизни,
которую он вёл - боже мой! -
всю свою жизнь.
Из города в города, звоня, как
он говорит, во все двери подряд...
Боже мой! Что он должен
думать о человеческой душе?!
Ну...
- Верно.
Да. Вы вправе быть суровым.
И кстати... хотелось бы знать...
Я хочу знать. Скажите мне,
малыш мой, скажите,
что вы думаете о людях?
О людях?
- Да.
Признаюсь вам, что
предпочитаю женщин.
Я говорил не об этом.
- Ах, нет? - Нет.
Я спрашивал вас о людях.
- Ах, о людях...
А я уж подумал,
что речь идёт о...
О, нет, боже мой, нет.
- О людях.
В общем и целом, я думаю,
они скорее глупы, чем злы.
О, какая снисходительность
и какая философия...
Что ж, а в частности
обо мне что вы думаете?
Мне хотелось бы знать.
- О вас? - Да.
Я не посмею вам это сказать.
- Почему? Я же сам вас прошу.
Мне как-то неловко.
- И всё-таки...
Давайте!
- Можно сказать?
Но если когда-нибудь...
- Вы меня не знаете! - Говорю.
Итак... Я думаю, что вы
скорее злой, чем глупый.
Когда я вышел от вас, то
встал на тротуаре напротив...
и поджидал вас. Я видел,
как вы вышли, с той дамой,
всё ещё в ярости
от моего визита.
Да, я хотел разглядеть человека,
способного дать 10 тысяч франков,
чтобы его выпустили
из собственного дома.
Поэтому я последовал за вами.
Или, лучше сказать, сопровождал.
Вы проделывали мулине
со своей тростью,
которой мне хотелось бы
поколотить вас.
Нет... - Нет? - Нет.
- Простите. Прошу прощенья.
Вы не разговаривали - она
и вы, даже самую капельку.
Поэтому я решил, что...
это ваша жена. - О, нет.
В какой-то момент я увидел,
что вы сделали жест рукой,
и поскольку был перед вами,
то решил на мгновение,
что вы показываете
на меня пальцем.
Я показывал на розу.
На розу? Ясно, что
я тут не при чём.
И вдруг вы, не глядя направо и
налево, бросились через улицу,
как ненормальный. Однако
справа на вас ехал фиакр.
Не на полном скаку,
но достаточно быстро.
Вы поскользнулись и упали.
Лошадь была в двух метрах от вас.
И эта тупица - я говорю
о лошади - встаёт на дыбы.
Я хватаю её под уздцы и
заставляю свернуть вправо,
чтобы... - Чтобы? - Чтобы
экипаж не смог вас задеть.
Так вы в самом деле
спасли мне жизнь?
Нет, напротив. - Прошу
вас, не шутите с этим.
Только что я говорил это,
хотя вовсе этого не думал.
Но теперь...
Помогите мне, пожалуйста.
Теперь я имею доказательство.
Я не знаю, действительно ли
я скорее зол, чем глуп.
Я сказал это в шутку,
вам не стоит обижаться.
Я вас не укоряю. Но одно
могу вам твёрдо обещать:
вам не придётся столкнуться
с неблагодарностью. - Это уже угроза!
Это совпадение, конечно,
но недавно я говорил
по телефону графине...
Это графиня? - Да, графиня.
Я сказал ей следующее:
"Графиня, пусть судьба однажды
поставит передо мной человека,
мужчину... или женщину,
достойного сострадания,
любви... или интереса,
и я протяну ему руки".
- Я помню, помню.
Вы видите - я не солгал.
Этот человек сделал для меня
больше, чем мои родители.
Они дали мне жизнь,
ничем не рискуя,
тогда как он продлил её
мне на свой страх и риск.
С сегодняшнего дня
я буду должен ему...
каждую минуту, которую я
проживу. И даже более того.
Потому что вы не только
спасли мне жизнь -
в моих глазах та жизнь,
которую вы спасли.
Он всё вешает на меня.
Я, который больше не хотел
общаться с себе подобными,
теперь смотрю на них глазами
намного более внимательными,
более дружелюбными и нежными.
Фортюне, дитя моё, ты примирил
меня с родом человеческим.
Не может быть!
- Я тебе это говорю.
Твои родители не признали тебя?
- Нет... - Я тебя признаю.
Папа!
Какая невыносимая минута!
Госпожа графиня, я боялась этой
медсестры, а теперь этот бродяга!
Лишь бы они оба
не спелись между собой.
Я заметила сейчас, как
она смотрела на него.
Вот, взгляните-ка на них.
Разве это могла быть лошадь?
Месье, вы разволновались.
- Да. Простите. Ой!
Я хотел бы... не откладывая...
исправить все мои ошибки.
Графиня..? - Она там.
Графиня?
- Да.
Только что, друг мой, я
проявил к вам неуважение,
я вас толкнул.
И прошу у вас прощения.
Друг мой, право! - Я ещё
не предлагаю вам свою руку...
Но это идея уже
посетила вас... Спасибо.
Мы ещё поговорим об этом
в мой последний час.
Графиня покидает
нас, это точно.
Вам нужно успокоиться.
- Для вас... для вас у меня сюрприз.
Подойдите сюда, пожалуйста.
Онезим!
- Простите.
Самое лучшее блюдо на свете.
- Орлова или Россини? - Обоих.
Что касается тебя,
то следуй за моей горничной
и моим метрдотелем.
Они проводят тебя в твою
комнату. - В мою комнату?
В твою. Она в конце коридора,
в нескольких метрах от моей.
И пожалуйста... как бы
это сказать? Расслабься.
А что со мной будут делать?
Тебя сделают красивым.
- Красивым?
Тогда меня больше
никто не признает.
А теперь - будем серьёзными.
Ах, вы ещё тут, графиня...
- Да! - Ещё тут... Хорошо.
Тогда будьте здесь ровно в 8
часов, чтобы поужинать со мной.
С удовольствием. - Никогда
не стоит благодарить эгоистов.
До свиданья, мадемуазель.
- До свиданья, мадам.
Что она там делает?
- Забирает свои вещи.
Что заставляет вас улыбаться?
- Ваш способ удалять её.
Вы говорите ей: "Придёте
в следующий раз" - и она уходит.
Наверное, она осознаёт это.
Но не будем больше о ней.
Вы ведь меня
не бросите, верно?
Я уйду по её возвращении.
Уйдёте? Ни в коем случае.
Я хочу, чтобы вы остались.
Оставайтесь рядом со мной,
пока я болен. - Вы не больны.
Тогда оставайтесь, пока я
здоров. Но я болен. - Нет.
Во всяком случае, эта
кукла что-то скрывает.
Даже если там ничего
серьёзного, я в синяках.
Вовсе нет.
- Нет?
Тогда я уже ничего не понимаю. Там напряжение? - Точнее, растяжение.
А чем отличается напряжение
от растяжения? - Ничем.
Растяжение происходит
от растяжения связок...
и вызывает отёк серозного
выпота в синовиалах.
Да, да, и юбки в этом
сезоне станут менее...
короткими, чем в прошлом.
Но нет ли там перелома?
- Это мы увидим завтра.
В ходе вскрытия? - Нет.
Это нам скажет рентген.
Думаете, об этом
скажут по радио?
Какая вы без своей вуали?
- Маленькая. С большим носом.
Итак, этот рентген..?
- Завтра к 11 часам.
У меня к вам тысяча вопросов.
Из каких краёв моя медсестра?
Югославия.
- А сделано где?
В Загребе. - Нет, рентген.
- Рентген? В клинике на рю Сен.
Значит, вы отправили
меня в клинику?
Да. - Вы скрыли от меня это.
Нужно было меня спросить.
Стало быть, в клинике...
По выезде от фармацевта
на машине скорой помощи...
доктор Дриан сделал
вам рентген.
Вы знакомы с ним?
- Нет, совсем нет.
Завтра его посмотрит
профессор Пралоньян.
Жильбер Пралоньян? Но ведь
он же очень известный хирург.
Лучший во Франции.
Боже мой, как же меня
лечат от растяжения!
Беспокоитесь, что
вас хорошо лечат?
Нет, не беспокоюсь. Но я
хотел бы кое-что узнать.
Если бы я был при смерти,
вы сказали бы об этом?
Таких вещей не говорят.
- И вы бы мне это не сказали?
Определённо нет.
- И вы мне этого не говорили!
Да, не говорила. - Значит,
я при смерти. Такова логика.
Если я при смерти,
мне нужна медсестра.
Чтобы закрыть мне глаза.
Я бы охотнее ему их открыла.
- Что вы сказали?
Ничего.
- Ничего?
Повезло, что я глуховат.
- Вы вовсе не глухой.
Вы всё прекрасно слышите.
- Тогда слушайте внимательно.
Я не хочу, чтобы вы уходили.
Я хочу сохранить вас при себе
в течение года, десяти лет,
20 лет, 30 лет, 40 лет...
Я говорю серьёзно. - Гораздо
больше, чем вы думаете.
Естественно, ваши
условия станут моими.
30? 40? 50?
50 чего? - 50 тысяч франков
для вас, ежемесячно.
Недостаточно? 60? 70? 80? 90?
Скажем, 100 тысяч?
Медсестра выставлена на аукцион?
- Я хотел бы выиграть его.
Заметьте, некоторые
Фрагонары вас не стоят.
Не хотите, чтобы через полгода
этот сапфир стал настоящим, нет?
И вообще, слушайте...
Довольно торговаться!
Вы - медсестра, ухаживать
за мной - ваш долг. Так-то.
Я - медсестра-волонтёр. Так-то.
Вы портите мне мою смерть.
Чувствую, как развивается гангрена.
Аптекарь сказал, остальное
пришлёт сегодня вечером.
Что это за создание?
И что это за пирамида?
Пирамида пирамидона.
Часть тех лекарств,
что я для вас заказала.
Это часть?
А вы, несомненно,
прислуга моей горничной?
Да, господин барон.
- Вот оно что... Да-да...
Вас пятеро на кухне? - Да,
месье. - Поделите на всех.
Столько лекарств -
и я не болен?
Мадемуазель, послушайте меня!
Если вы бросите меня сегодня
вечером, я женюсь на графине.
Я говорю серьёзно.
- Я это вижу.
Это ужасает.
- Ужасает? А вы?
Что я? - Вас позабавило бы,
если бы я женился на вас?
О, боже! Я дарю ей
биение моего сердца,
а она считает пульс.
У вас нет жалости.
- Но вы не жалкий.
Жалкий я или нет, но
один факт неоспорим -
я не хочу оставаться один!
У вас есть ваш сын-бродяга.
- Не называйте его так.
Я не забыл о нём. - Так чего
ещё вы хотите? - Я хотел бы...
Хотел бы жену моего возраста,
любовницу - вашего...
и друга-пенсионера.
Племянников? - Да. - Троюродную
кузину, возможно? - Возможно.
И дядю?
- Ей-богу.
Вам не хватает всего этого
уже 25 минут. - Ужасно...
Вы хотите к ужину целую семью.
Не смейтесь.
- Я не смеюсь.
Всю жизнь я думал, что
смогу обойтись без этого.
Но вы просчитались...
- И без болезней.
Значит, вы нечасто
болели. - Никогда.
Я понимаю.
Это трогательные минуты.
Боишься одиночества,
чувствуешь потребность
находиться среди людей...
когда тебя балуют...
- Когда балуют, это приятно.
Думаешь о несчастных,
бедных, сиротах.
Она смеётся надо мной...
Испытываешь стыд за то,
что был эгоистом.
И тогда пишешь завещание.
Даже в пользу кого
угодно, не так ли?
Это курьёзно.
- Вам не нравится мой сын.
Он совсем не похож на вас.
- На это можно и рассердиться.
Уже?
- Думаю, да.
Я злой? - Очевидно,
скорее злой, чем глупый.
Но он же сказал это шутя.
Не уверена. Вот я шучу.
И откровенно говоря, в данный момент
думаю, что вы скорее глупы, чем злы.
Звонят.
- Да. Это графиня.
Останетесь сегодня вечером?
Дайте прикурить.
Вы не хотите даже
спичку мне зажечь.
Полицейские хотят поговорить
с господином бароном.
Мне слышится, будто
где-то щебечут птички.
Комиссар полиции.
- Господи, чего ради?
В связи с инцидентом.
- Да, возможно...
Пусть войдут! И зачем я
кричу? Он же не глухой.
Так вы не хотите остаться
сегодня вечером? Нет?
Комиссар здесь? - Здесь.
- Какой он?
Вид умный?
Роялист.
Господин барон де Сен-Рамбер?
- Вы мне не помешали, месье.
Я очень плохо слышу.
- А-а, визитка...
Терпеть не могу глухих.
Я хорошо слышу только
по телефону. - Как и я.
Это микрофон! К сожалению.
О-о, долгожданный предмет
наконец прибыл...
Сядьте к телефону, господин
комиссар, и спрашивайте меня.
Мы оба охрипнем.
Литтре 91-10.
- Это Монмартр 24-13?
Да, помогите ему. Идите.
В первый раз я
всё хорошо слышу.
Спасибо, мадемуазель, спасибо.
Вы очень заботливы!
Да, и хватит. Вернитесь,
любовь моя, вернитесь.
Спасибо, мадемуазель.
Звонят. Звонят!
Никого нет?
- Звонят! - Простите!
Алло, месье де Сен-Рамбер?
Да, это здесь.
Весьма удобно...
Кто говорит? - Комиссар
полиции вашего округа.
Очень приятно вас слышать.
Знакомы ли вы с неким
Фортюне Ришаром?
Да, месье, я с ним знаком.
По-видимому, он был у вас
около половины четвёртого.
И всё-то они знают...
Да, месье, так и было.
Одет в обноски, обут в сандалии?
- Увы, увы, это его костюм...
Вы узнали бы его на снимке?
- Несомненно, месье.
Я покажу вам фото. Сейчас же.
- Возьмите такси, если нужно.
Простите... Это точно он.
Узнаёте его? - Будто сам
его сделал. - Тем лучше.
Возвращаю вам документ.
Не будете ли так любезны?
Эта особа явилась как
раз с вашей стороны.
В самом деле? Спасибо,
мадемуазель, спасибо.
Не знаете ли вы, господин барон,
где он находится в данный момент?
Это очень правильно со стороны
полиции - разыскивать человека,
совершившего добрый поступок.
Алло? - Такая редкость...
- Алло? Что? Я не слышу!
Это я не вам говорил, месье.
Ах, вот в чём дело!
Мы ищем его уже неделю.
Что? - Мы ищем этот
феномен уже неделю.
Неделю? - Да. Никак не можем
поймать. Если бы вы могли...
сообщить нам, где его можно найти,
то оказали бы нам большую услугу.
Именно по этой причине я...
позволил себе побеспокоить
сегодня господина барона.
Кстати, прошу за это прощенья.
Если я скажу, что он здесь, я
его выдам. Он спас мне жизнь.
Я вас не слышу...
- Минутку, месье!
А если не скажу, что он здесь,
минутку! - то стану соучастником
совершённого им преступления.
Я ничего не слышу.
Вы не боитесь
громких слов? - Нет.
Со мной происходит сейчас нечто
корнелевское. - Я ничего не слышу!
Секретарь господина барона.
- Только бы он не оплошал!
Сейчас не до этого.
Опасность! - Какая?
Месье Леблондине,
комиссар полиции.
Поль Эмиль Ришар,
брат Фортюне. - Что?
Это что, заразно?
- Да.
Поль Эмиль Ришар, брат
Фортюне! - Где ваш брат?
В раю. - На улице Парадиз?
- Нет, в том раю, наверху!
Скончался в шесть.
- Скончался? - В шесть!
Принесите мне мою одежду.
Простите, простите... Как
скончался? - Бросился в воду.
Что?
- Он бросился в воду.
Куда? Куда?
Куда?! - Да в воду!
- Ах, в воду...
Я следовал за ним,
опасался несчастья.
Он побывал здесь...
около полчетвёртого.
Я нашёл его одежду...
его бедную одежду...
на берегу реки...
10 минут назад.
Ах, друг мой!
- Это тяжело...
Поэтому не будем больше
о Фортюне. Он умер,
и Господь Бог рассудит
его, как сочтёт нужным.
Прощайте, господин
комиссар! Прощайте.
Если вам понадобится...
Ах, да, я забыл!
Если вам нужно будет связаться
со мной, то каждое утро я бываю...
в отеле "Риц".
- Риц? - Риц!
Виктор, проводите служащего.
Вы сейчас говорите
что-нибудь? - Нет.
О-о, а я-то уж испугался...
Это ужасно!
Подобных людей следует избегать,
даже имея чистую совесть.
А я устроил вам
сюрприз к ужину.
Приготовил вам буйабес
такой, как в наших краях,
вместе с отварной рыбкой,
которая вас просто сокрушит.
Я к вам просто по-соседски -
с двумя внуками моего брата,
которых я позволила
себе пригласить на ужин.
На помощь!
- Я остаюсь...
Сколько на твоих?
- Одиннадцать.
Но как же...
- Тише!
А я к вам. Чем вы заняты?
- Ждём его.
В одиннадцать он ещё спит?
- Да, это странно.
Почему ты так говоришь?
- Потому что это странно.
Может, он умер?
- Вы с ума сошли?!
Не сходить ли мне посмотреть?
- Подождём ещё пять минут.
Господин барон не любит,
когда его будят, ты же знаешь.
Раз уж он спит... - Будем
на это надеяться, конечно.
Если же он мёртв, то пять минут
туда-сюда... - Ничего не решают.
А парнишка?
- Тоже спит.
Значит, тут и спал?
- Да, тут.
Так... а графиня?
Ушла к себе до полуночи.
- Медсестра ушла позже.
Хотите знать, что я думаю?
Нет.
- И всё-таки скажите.
Эти люди собираются наложить
лапу на господина барона.
А вы это только заметили?
- Меня пугает медсестра,
графиня тоже что-то
вбила себе в голову,
а бродяга, возможно,
наименее опасный из троих,
потому что он мужчина.
Да, но на минуточку:
что он за мужчина?
Понятия не имею.
- Вот именно.
Единственный,
кому это известно, -
комиссар полиции,
разыскивавший его.
Но нельзя сбрасывать
со счетов одну вещь -
он спас жизнь господину барону.
С учётом всех обстоятельств
опасность велика.
Главное - не допустить,
чтобы они сговорились.
Кто? - Эти трое. - Да!
- Бродяга, сиделка и графиня...
могут заставить барона принять
меры, направленные против нас.
У меня есть причины
говорить такое.
Он составил завещание. Сказал
мне об этом три месяца назад.
Ты мне не говорила...
- Это был бы сюрприз.
А что в этом завещании?
Есть основания думать, что
господин барон нас не забыл.
Меня тоже?
- Вас тоже.
Соразмерно, разумеется.
- Само собой разумеется.
Это было завещание человека
с ясным взглядом на жизнь.
Но со вчерашнего вечера он ослеп.
И теперь они могут вынудить
его переписать завещание.
Наверно, этого они и хотят.
Более того, всё это
придумала медсестра!
Это же настоящее преступление,
ведь когда так, соразмерно...
Да, да, увидим...
В общем, если говорить о нас
и о нём... - Да, понимаю тебя.
Было бы лучше, если бы
господин барон ушёл сейчас...
Куда ушёл? - Туда!
- Ах, да, на кладбище.
Стало быть, было бы
лучше, чтобы он ушёл.
Когда-то ему придётся уйти...
- Всем нам когда-то придётся.
По крайней мере,
господин барон...
Покинул бы этот мир...
...с утешением, что выполнил
свой долг по отношению к нам.
Мы не желаем ему смерти.
- Разумеется, я понимаю...
Но... - Это было бы
гораздо лучше.
И знаете, мне хотелось бы,
чтобы он это услышал!
Не надо так громко.
Могут ведь и услышать.
Я хорошо знала его при жизни...
Думаю, это он звонит.
- Жаль. За него.
Иди посмотри, Ирма.
- Даже сердце сжалось...
Подождите, я посмотрю
на щитке, кто звонит.
Ты так же чувствительна,
Ирма, как и разумна.
Это разум сердца.
Нет, это был бродяга...
- Не называйте меня так больше.
Я хочу горячий шоколад, круассаны
и много сливочного масла. Идите!
А как там барон?
- Он ещё не проснулся.
Это добрый знак.
А вы тут совещались втроём?
Болтали о том, о сём. - Ждём,
когда проснётся господин барон.
Я слышал её оттуда,
вашу болтовню.
Всё гадаете, не собираемся ли
мы наложить лапу...
на вашего несчастного патрона.
Да, вчера здесь были две женщины,
с влиянием которых, по моему мнению,
необходимо бороться.
Осталась одна. - Графиня?
- Графиню я нейтрализовал.
Когда я увидел её
вчера, то сказал себе:
"Ты хочешь наложить
лапу на барона".
А когда спасаешь кому-то жизнь,
остановиться невозможно.
Тем более, что он вызывает
у меня симпатию. Кроме шуток.
Ведь в глубине души
он... такой наивный.
Поэтому вчера, когда я
понял, что он уснул,
а медсестра ушла прочь,
я поднялся к графине.
И сказали ей... - Ничего.
Абсолютно ничего не сказал.
Я показал вам свою смелость,
не так ли... - О, да.
Люди видели, как я бросаюсь
наперерез лошади. Непринуждённо.
С тех пор я поступил ещё
лучше. Намного лучше.
Этой ночью я послал
себе графиню.
И все Конде, Баярды и
Тюренны могут, если угодно,
явиться и сравниться со мной.
Таким образом, в данный момент,
графиня - нейтрализована.
По-моему, её нужно
немножечко смазать.
Однако другая опасность
на данный момент сохраняется.
Молодая, красивая и,
вероятно, безденежная,
раз уж она выбрала
такое ремесло.
К тому же, не будем закрывать
глаза, доброе дело.
Она сказала вчера, что будет
здесь сегодня к 11 часам.
Как правило, такие
женщины точны.
Как только она придёт,
вы проводите её сюда...
и оставите меня с ней
наедине. Пожалуйста.
Он отправит себя к ней,
как к графине? - Не знаю.
Тебе следует быть осторожной.
- Ну, я тебя умоляю!
Господи, ты посмотри на неё!
Что на вас нашло?
- Он такой красивый.
Это она.
Заберите это.
Они похотливы... все!
Я так и подозревал...
- Сейчас вы узнаёте меня?
Сейчас да. Мы виделись
всего один раз,
и вы были такой, как
сегодня, так что...
Вчера, при этой вуали,
я немного сомневался...
Но сейчас я снова вижу вас.
- И вы рады снова видеть меня?
Всегда приятно видеть красивую даму,
воспитанную... нежную... любезную...
Приятно, что тебя
так хорошо знают.
Я бы не стал так утверждать.
Итак, где мои лотерейные билеты?
- Ваши лотерейные билеты?
Ну, ну! Вы были у меня
всего неделю назад.
Я искал работу - от двери
к двери. - У меня её не было.
Но вы предложили мне тысячу
франков. - А вы отказались.
Я искал работу, а не милостыню.
Как, впрочем, и здесь.
Да, да, я знаю.
Но поскольку вы настаивали,
я дала вам пять тысяч франков,
чтобы вы пошли и купили
мне лотерейные билеты.
Какая у вас память!
Это потрясающе.
Да, лотерейные билеты,
все номера которых должны
были оканчиваться на 5.
Да, действительно, на 5.
Я всё ещё жду их.
Чего вы ждёте?
- Мои лотерейные билеты.
Вы не выиграли.
Знаю, но хотела бы оставить
эти лотерейные билеты себе.
Зачем? Они бесполезны.
Сохраню в качестве сувенира.
- Вы неправы, забудьте о них.
Нет, нет, я хочу свои билеты.
У меня при себе их нет.
- Где они хранятся?
В моём сейфе, в банке.
Вы их купили?
- Нет, разумеется, нет.
Вы знаете, как это называется?
Это можно назвать по-разному.
Скажем, сыграть с "буки".
Сыграть с "буки"?
- С букмекером.
Исконным врагом
официального тотализатора.
Их деятельность запрещена.
Букмекеры...
- Они платят.
В случае выигрыша.
Но вы... вы проиграли.
То, что я сделал, можно также
назвать "удвоенный взгляд".
Я знал, что пятёрки
не выиграют. - Откуда?
Потому что вы
не можете выиграть.
Почему это не могу?
- Посмотрите на себя.
Вы этого не хотите. Более
того, вам не везёт в игре.
А если бы мне везло?
- В игре? - Да.
Тогда бы я проиграл. - Да,
только вы ничем не рисковали!
А угрызения совести не в счёт?
- За них не платят.
А если бы я выиграла миллион?
Миллион? Невозможно.
У вас же не было билетов.
А если бы вы их взяли?
- Я? Да ни за что!
Если бы вы их купили?
Тогда вы бы проиграли,
потому что пятёрка не вышла.
А если бы она вышла?
Слишком много "если". Если бы я
купил, если бы вышла пятёрка...
Хорошо, я купил билеты,
вы выиграли миллион,
и я вам его принёс,
этот миллион.
Если бы вы его увидели,
то что сделали бы?
Дала бы вам 100 тысяч франков.
Таким образом, не купив билеты,
я рисковал потерять 100 тысяч.
Так что не говорите мне,
что я ничем не рисковал.
Невероятно! Вы продолжаете
твердить:
"А если бы я выиграла", -
тогда как вы проиграли.
Тогда как я рассуждаю логично,
когда говорю вам:
"Мадам, вы не могли
выиграть" - и это факт!
Они потеряны, ваши пять тысяч
франков. - Не для всех!
Сядьте, пожалуйста.
И подумайте.
Если бы я сыграл, то рискнул бы
той же суммой, что и вы.
В моём положении рискнул бы я
потерять пять тысяч франков?
Вы - да, но не я.
- Они не были вашими!
Они стали моими, ибо
я на них не сыграл.
Я их присвоил.
- Зачем?
Чтобы сберечь ваши пять тысяч,
выделенные на плохую сделку.
А если бы сыграл, то сейчас они
были бы в государственном кармане.
Так не лучше ли вам
найти их в моём?
Хотите, я вам их верну?
Так они при вас? - Нет.
Я искал свои сигареты.
Значит, хотите, чтобы я вам
вернул ваши пять тысяч?
Вы мне их не должны. - Поэтому
я вам их и предлагаю. Сигарету?
Нет, спасибо. Надо же...
курите египетские?
Да. Это подарок.
- От графини?
Почему от графини?
Потому что видела, что
она курит такие. Вчера.
Да? Ещё и детектив?
- В свободное время.
Вы рассказали это полиции?
Что? - Историю о ваших
пяти тысячах франков?
Что я говорю, в самом деле...
Но почему же они ищут меня?
- Бродяжничество, возможно.
Возможно. Забавно
думать, что ты бродяга.
С такой-то удачей в игре!
Просто удивительно, что ни один
номер на пятёрку так и не выпал.
Вы - везунчик.
Глупо, конечно, но я осознал
это только сегодня.
Это я у вас в долгу.
Может быть, вам везёт только
в игре. - И того достаточно.
Может быть, для этого вам
нужно играть на чужие деньги.
Всё может быть, да.
Интересно, нет ли тут
какой-нибудь золотой жилы...
для разработки.
- Вижу, куда вы клоните.
Что у нас сегодня?
- Среда. - Отлично!
Розыгрыш лотереи
сегодня вечером.
Мы можем провернуть
потрясающую сделку.
Мы оба?
- Разумеется.
Друг без друга...
- Мы гроша не стоим.
Везунчик... - ...и жёсткая,
словно стальная петля...
в компании с голодранцем...
она, набитая деньгами,
становится игроком.
При условии... - Условии?
- Что он играет на свой лад.
Естественно.
Он выбирает номера...
- Не называя их.
И завтра утром,
открывая газеты...
Он говорит: "Выиграл".
Или проиграл.
- Он выиграет.
Уж он-то наверняка.
Значит, пять тысяч франков?
Это честная сумма. - А если
я дам вам десять тысяч?
Вы начинаете входить во вкус.
К чему нам стесняться?
- Да, верно. Давайте.
Вообще у меня в сумочке
50 тысяч франков. Хотите?
50 тысяч на лотерейные
билеты? - Почему нет?
И в самом деле. - Только
вот... - Я вас слушаю.
Никто здесь не должен об этом
узнать. - Особенно здесь.
Если бы мы выиграли всего три
миллиона... - Так, мелочь!
…разве мы бы не улыбались, как
сообщники, оказавшись оба здесь?
Оказавшись оба здесь...
это следовало сказать.
Единственный способ избежать
этого - не быть здесь вдвоём.
Именно! Я уверена, ноги вашей
больше не будет в этом доме.
Чтобы уступить место вам?
За какие-то 50 тысяч франков...
Сколько вы хотите?
- А вы?
Вам смешно? - Да.
Вот и сброшены маски.
Теперь война объявлена.
- На войне, как на войне.
Пока я жив, вам
не видеть барона.
Мне? - Да, вам. - Это
вам его больше не увидеть!
Мне?
- Да, вам.
Да мне не нужен барон!
- Мне тоже.
Кому же нужен барон?..
- Откуда мне знать!
Вы же хотите наложить
на него лапу! - Зачем?
Смеяться вздумали?
- Чтобы стать баронессой. Нет?
Баронессой? Да я маркиза.
Маркиза вы или нет, но вы дали мне
50 "штук", чтобы занять моё место.
Чтобы выставить отсюда
такого самозванца, как вы.
Моё место не здесь.
А моё? Думаете, я здесь
в своей тарелке?
Тогда зачем остаётесь?
- Из-за вас. - А если я уйду?
Что ж, тогда вы услышали бы
за собой мои шаги.
Бродяге смешно говорить
два дня подряд:
"Мой шоколад. Мои тапочки".
И дело не только в этом.
Париж - это на севере.
Слушайте, если вы
остаётесь из-за меня,
то будьте так добры, уйдите,
чтобы я тоже ушёл.
Не верите сейчас в мою
искренность? - Не смею.
Тогда уйдём вместе. - Вместе?
- Ну то есть... одновременно.
Рискнём!
- Рискнём?
Дайте мне три минуты,
чтобы... - В чём дело?
Не знаю, хорошо ли это.
- Что? Уйти?
Нет, позволить вам уйти.
Нельзя причинить ему боль.
Боюсь, что именно вы
способны это сделать.
Дело не только в вас.
Есть ещё его здоровье.
Его здоровье? - Не время
ему сейчас лишиться вас.
Из-за несчастного растяжения?
Разве вы не знаете,
что он ещё не проснулся?
Ещё не проснулся?
- Вам этого не сказали?
Нет. В 11.45?
11.45!
- И он ещё не проснулся?
Куда мы?
- Не знаю.
Звоните!
Да нет же! Звоните слугам!
Господин барон не звонил?
- Нет, ещё не звонил.
Во сколько он обычно
просыпается? - В 8.20.
По-моему, это невероятно.
- По-моему, тоже...
Он звонит.
- Это в дверь.
Это тревожно.
- Нет, но это необычно.
Он ещё не проснулся?!
А что с его рентгеном?
- Снимок принесли сегодня утром.
Покажите мне. - Он в его спальне.
- Принесите. - Но он же спит!
Войдите бесшумно...
- Я не могу.
Да войдите же!
- Я ни за что не посмею.
Господи, если представить...
- Не надо паниковать!
А никто и не паникует.
Но это определённо странно.
- Ах, ты ж!..
Не вмешивайтесь в это, графиня.
Я считаю, что следует
его разбудить. - Да!
Нужно узнать, не стало ли
ему плохо. - Да!
Ирма, сходи.
- Нет, сходи ты.
Иди сам.
- Так я схожу?
Сначала мне нужно
взглянуть, что там.
В общем, пойду я.
Итак, смелее!
- Я иду!
Ну, что?
- Он ушёл.
Господина барона у вас нет?
Вы не видели его уже неделю?
- Жаль, третьего телефона нет!
Спасибо.
- Его нигде не видели.
Но где-то он должен быть.
- Почему вы это сказали?
Чтобы что-то сказать.
- Не говорите что попало.
Вы это слышали?
В шкафах пусто.
- Под мебелью тоже.
Он взял свою зелёную шляпу.
- Непостижимо...
Он же надел зелёный пиджак.
Непостижимо, что он ушёл,
никого не предупредив.
Пусть даже рентген хороший.
Если только он не вышел...
под влиянием этого снимка...
С какой целью? - Я вас прошу!
Он ударился вчера вечером.
- Это разные вещи.
Мадемуазель, вы
абсолютно уверены,
что этот рентгеновский снимок
ясен даже профану? - Что ж...
Посмотрим его.
- Я в этом плохо разбираюсь.
Это и есть господин барон?
От него остались только
кости. Подойдите, Ирма.
Для меня эти черепа...
Это не череп, а его нога.
Вот его голень.
Кажется, я её вижу.
- А это его астрагал.
Его ладьевидная кость.
Что касается его кубоидной
кости... - Дайте взглянуть.
Вот она. - Вы видите
его кубоидную кость?
Да. - Нет? - Не говоря
уже о его плюсне.
Об этом и говорить
не стоит. - Почему?
Снимок ничего не значит.
- Растяжение неопасное.
Этот снимок должен
был его успокоить.
Удивляет, что не приложено
никакой записки от врача.
Кстати, конверт был адресован мне.
Не следовало давать письмо ему.
Я решила, что правильней отдать.
Он ждал его с таким нетерпением.
Вы ничего не говорите мне
о моём телефонном звонке.
Каком звонке? - Сегодня
утром, около 8 часов.
Мне никто не звонил.
Вы ответили мне,
я узнала ваш акцент.
Это был не я.
И что же вы мне сказали?
Передала свои комплименты.
Мой Бог, кому же
они достались?..
Алло? Да, это здесь.
Что вы сказали?
Господин барон попал в аварию!
- Ещё одну?! - Он это нарочно!
О, нет, не могу... - Алло?
Алло, месье, я вас слушаю.
Прежде всего, кто вы, месье?
Агентство "Клемантель"?
Это агентство новостей!
Итак, месье де Сен-Рамбер…
Но где он попал в аварию?
На высоте 42 с набережной
Вольтера? Там же, где вчера.
Он покончил с собой,
я так и знала!
Алло, алло? Слушаю, месье.
Это потому, что нас
тут много. Да, говорите.
Да.
Да.
Да.
Да.
Да.
Да. Минутку, месье.
Переходя улицу, он споткнулся.
На него наехал фиакр,
которого он не заметил.
- И дальше? - Пока не знаю.
Продолжайте, месье.
Да.
Да.
Да.
Лошадь встала на дыбы, а меня рядом
не было, чтобы спасти ему жизнь.
Алло, месье? Я вас слушаю.
Потом наша очередь.
Простите, перебью. Во сколько
случилось это происшествие?
Вчера в 17.00?
Дерьмо, скажу я вам!
Простите.
- Не извиняйтесь.
Так нас напугать!
- Он это заслужил.
Приятно слышать это от такой
красивой женщины, как вы.
Это меня бодрит.
Я пытаюсь подобрать
какое-то другое слово, но...
Дерьмо - этим всё сказано.
Сегодня утром я хотел
сделать вам...
этот сюрприз.
- Господину барону удалось.
Вы больше не больны?
- Нет, нисколько.
Это замечательно. - Боже мой!
Неужели это моя медсестра?
И я, льстивший себе
намерением устроить сюрприз,
сейчас полон изумления.
Мне многое стало понятно.
Доброе утро, графиня.
- Барон...
О-о, мой спаситель!
Я больше не его спаситель -
я становлюсь профессионалом.
Доброе утро, мои слуги.
Вы выходили пешком? - Да, да,
мадемуазель, пешком. Я был...
Нужно было кое-что купить,
и я зашёл по пути с гольфа.
Мне очень этого хотелось,
а вчера я её упустил.
Какая красивая...
- "Роза" Редуте.
Она прекрасна. - Она едва
не стоила мне жизни.
Она в самом деле прелестна.
- Очень. Куда вы её поместите?
На почётное место.
Простите, простите.
А вы, слуги мои, внимание,
я не хочу происшествий.
О, нет, господи, я её держу.
Держу, как держат вещь, которая
едва не ускользнула от вас.
На место Ватто?
- Да, потому что Ватто...
создан для того, чтобы
сосуществовать с Фрагонаром.
Виктор, пожалуйста,
со всей предосторожностью...
положите этот рисунок
в машину мадемуазель.
Там всего одна машина, которая
может быть вашей, мадемуазель.
Я тронута настоящим подарком.
Настоящее - это прошлое,
которое приветствует вас.
Ирма, приготовьте нам,
пожалуйста, несколько коктейлей.
И заберите ваш персонал с собой.
Мне хотелось бы остаться
на несколько минут...
с... с... Простите,
простите... с графиней.
Графиня...
Думаю, мы можем уйти без страха
и угрызений совести.
Я думаю, мы можем оставить
их вместе без всякой опаски.
Садитесь, графиня.
И скажите мне, как вам...
как вам мой южный акцент?
Не знаю, друг мой. А почему
вы спрашиваете меня об этом?
Потому что сегодня утром,
около восьми, я встал,
чтобы размять себе лодыжку.
Пока я ходил по гостиной,
зазвонил второй телефон.
Вокруг было настолько тихо,
что я смог услышать звонок.
Поэтому я поднял
трубку и ответил.
И вот, графиня,
без каких-либо предисловий,
вы спрашиваете меня, не я ли
Фортюне. Фортюне не повезло.
Тогда я изобразил южный акцент
и сказал вам, что я - Фортюне.
Таким образом, графиня, вы
делали мне комплименты...
Комплименты гиперболические и,
с другой стороны, откровенные.
Неужели Фортюне и правда...
- Замолчите, пожалуйста.
Это ужасно.
- Нет, нет, нисколько.
Мне это кажется,
скорее, неожиданным.
Для меня? - Для него тоже.
Это многое ставит на свои места.
А ещё говорят про южан,
что они инертны, тогда как...
Ваша мысль подарить
ему дом великолепна.
Вы правда так думаете?
- Ей-богу.
И вы избавляетесь от него,
в общем. - Да, и это тоже.
А если я вам скажу, что настоящая
причина, подвигнувшая меня на...
Я вам поверю, графиня.
Я боролась с властью,
которую он приобрёл над вами.
Да, да... вы безрассудно
кинулись на лошадиную голову,
чтобы отвлечь её.
- Шутите, друг мой, шутите.
Но я могу поклясться,
что думала о вас.
Прошу прощенья, графиня,
но - до или после?
Во время.
- И вас это не смущало?
Это вас не касается.
Но что скажут люди, когда
увидят нас обоих вместе?
Они скажут...
- Забавная пара. - О, нет...
Будут хихикать
с понимающим видом? - Нет.
Не будьте таким злым.
Так что они скажут?
Скажут, что его мать
наконец-то признала его.
Графиня? Будьте добры,
позовите мою сиделку.
Как будто мы у дантиста.
- У следователя.
Явилась на очную ставку.
Чтобы получить
немедленное освобождение.
Мадемуазель, я не сделаю ничего,
чтобы скрыть глубокое смущение...
от того, что оказался
с вами один на один.
Не знаю, что вы думаете
обо мне в настоящий момент.
Откровенно говоря,
я вас не узнаю.
Слава богу! Потому что
если вы не узнаёте меня,
то это потому, что вчера
я был на себя не похож.
Вчера я был взволнован,
мягок, разговорчив и просителен.
Вчера я сказал вам:
"Останьтесь, не бросайте меня".
Я даже предлагал вам
несообразные суммы,
чтобы удержать вас подле себя.
Прошу вас простить меня за это.
Боже мой! Видя вас
впервые в жизни,
я вёл себя, как свинья.
Я стенал над своей ногой.
Из-за какого-то растяжения.
Ваше воображение...
- Превысило меру.
Вы думали об операции,
боялись смерти.
Это не причина отказаться
от хороших манер, мадемуазель.
Я дошёл до того, что просил
вас измерить мне температуру.
Ну, знаете, больные...
Вот и вы подобрали
слово - "больные".
Мы - не больные люди,
мы - больные.
Все больные одинаковы.
Вот именно. Мы не должны
быть все одинаковыми.
Болеть грустно, ужасно,
в этом нет ничего своего.
Когда ты болен,
нужно прятаться,
потому что ты больше
не являешься собой.
Кстати, я больше
не хочу болеть,
потому что понял, что
мне плохо от этого.
Вчера мне казалось,
будто я попал в водевиль,
каким его играют
в окрестных театриках.
И если бы вчера вы не говорили
со мной с такой жестокостью -
привилегия молодости,
с такой откровенностью -
прерогатива красоты,
то я признал бы
этого мальчика...
и был в двух шагах от женитьбы
на графине. Но не будем об этом!
Вам хватило двух слов,
чтобы причинить мне боль.
Каких?
- "Я остаюсь".
Теперь вы спокойны
насчёт своей болезни?
Ещё бы! "Моя обожаемая, ничего
у него нет, у твоего барона".
Что это такое?
Письмо, приложенное к моему
рентгеновскому снимку.
"Он может бегать, как кролик".
Вот я и пошёл погулять.
Ещё подпись: "Гили-Гили".
Можно спросить, мадемуазель,
кто такой Гили-Гили?
Жильбер де Пралоньян.
- Нет? А-ах...
Мои поздравления! Весьма значимый
человек и очень красивый мужчина.
Значит, сапфир настоящий.
Боже мой! Сколько извинений
я должен вам принести!
А вы, мадемуазель...
можно спросить, кто вы?
Маркиза де Пралоньян, его жена.
Простите. Тысячу раз простите.
А ваш старый барон,
кто он? - Клиент.
Хороший клиент?
- Нет.
Почему?
- Он в добром здравии.
Доживёт до старости?
- До ста лет.
Вы не слишком щедры.
- Пусть будет для вас сюрприз.
На сколько приборов
накрывать обед?
На один.
- А ещё?
Это всё. Да, барон
возвращается к вам.
Они будут счастливы в комнате
для прислуги, узнав об этом.
О-о... смотрите, какая
милая пара идёт к нам.
Мы пришли к вам,
чтобы попрощаться. Да.
Подожди меня там.
Господин барон, с нами
случилось нечто уникальное.
Необычное.
- Внезапное.
Неизбежное. - И краткое,
к счастью для вас и для меня.
Я сохраню об этом
глубокие воспоминания.
Глубокие - это как-то слишком.
Не забывайте, что
вы спасли мне жизнь.
Забудьте об этом.
- Вы просите невозможного.
Когда вы вчера сказали:
"Вы спасли мне жизнь", -
я вам ответил: "Напротив".
- Да, да...
И я сказал: "Не шутите так".
- А я и не шутил.
Будет лучше, если
вы узнаете правду.
Вы, как сумасшедший, бросились
переходить набережную Вольтера,
и я тоже бросился.
Но не за вами. Нет.
Нет. Из отвращения ко всему...
Когда говорят "ко всему",
думаю, имеют в виду - ко всем...
и к самому себе тоже...
Да. Из отвращения ко всему
я собирался броситься в Сену.
А? - Да, но каким-то чудом
вы поскользнулись, упали...
Я увидел лошадь и увидел
опасность. Дальше вы знаете.
Теперь вы понимаете, что из нас
двоих благодарить должен...
не тот, о ком вы думаете.
Таким образом, господин барон...
Ты спас мне жизнь.
Знаете... теперь я буду
любить вас ещё больше.
И всё же вы уезжаете.
- Сегодня вечером.
Таким образом вам не придётся
ни гнать меня, ни удерживать.
Есть люди, которые не созданы
для того, чтобы жить вместе.
И согласитесь, господин барон,
что вам пришлось
пасть очень низко,
чтобы мы встретились - вы и я.
Я не добавлю к этому ни слова,
чтобы поступок был нарочитым.
Нет? Нет?..
- Никакой милостыни.
Никогда. К тому же...
Подойди-ка сюда!
Он такой изысканный.
Видите? Да,
я женюсь на графине.
Хорошо. Очень хорошо.
- Я искал работу...
И вот - я её нашёл.
- До свиданья.
Вы позволите мне... на минутку...
проститься с графиней?
Сделайте хоть что-то... что-то,
чтобы утолить жажду моего сердца!
Сувенир?
- Да.
Моя фотография.
- С радостью!
Вы поставите её в рамку?
- Да. - Клянётесь? - Да.
Но... это же ваша нога!
- Моя нога.
Куда её поместить?
- Куда угодно.
Графиня...
Барон.
Маркиза!
До свиданья.
До свиданья или прощайте?
- А как вам угодно?
Прощайте - так благоразумнее.
- Спасибо.
Нет, мадам, простите. Если
когда-нибудь, совсем нескоро,
я окажусь при смерти и позову
вас прийти к моему изголовью...
Понимаю. Рассчитывайте на меня.
Я не приду.
- Спасибо.
Ах... если бы я встретил
вас 25 лет назад...
Мне было два года.
Слишком молода!
Ирма!
Господин барон?
- Принесите ножницы.
Хорошо, месье.
Он хочет покончить с собой.
Графиня, я поищу такси.
Переходите улицу осторожно.
- О, не бойтесь!