ШПУНЦ
Вечно у нас одно и то же,
и этому не будет конца.
Никогда не выяснить,
кто оставил корзину
с круассанами...
под керосиновым краном.
Это невозможно узнать.
Проведи я хоть целое
расследование, не узнаю!
Я знаю только одно -
что это не я.
А я ходила на мессу,
так что и не я.
Так кто же тогда?
Ну, может, какой-нибудь
покупатель в бакалее...
захотел взять круассан
из корзины и случайно...
сдвинул её так, что корзина...
оказалась прямо под краном
бидона с керосином.
А ты брал круассан?
- Естественно, утром, на завтрак.
Надо же себя кормить.
- Вот уж чего нет... того нет.
Что значит "того нет"?
- Ты ешь, а не кормишь себя.
Это я тебя кормлю.
Твой отец, мой брат,
до такого не дошёл бы.
Он не терпел,
чтоб его презирали.
Ты говоришь мне это с утра
до вечера. - И всегда напрасно!
Тогда зачем повторять
одно и то же?
Да, я знаю, что зря надеюсь,
что когда-нибудь ты начнёшь
зарабатывать себе на жизнь.
Ремесло бакалейщика
не хуже любого другого.
И детина в 25 лет мог бы
помочь родному дяде.
Дяде, который его вырастил и
выкормил, несмотря на его нрав.
О, я вижу, куда ты клонишь! Хочешь
сказать, что от меня добра не жди...
"Не ждать добра" -
это бы ещё ничего.
Какого только лиха
от тебя не жди!
Не знаю, понимаешь ли ты,
но я знаю, о чём говорю.
Ещё как понимаю,
и мне обидно до слёз.
Вот так-то...
- Да уж, комедия!
Он корчит рожи и плюёт
на всё, что ему говорят.
Вот твой брат, он благодарен.
Он крутится в магазине.
Он принимает к сердцу
все наши беды.
Это он всучил месье Карбоньере
бочонок заплесневевших анчоусов.
Не каждому по плечу, ведь анчоусы
так раздулись и покрылись зелёной...
плесенью, что их можно
было принять за макрель.
А он сумел их продать!
Он что, слепой,
месье Карбоньере?
Я сказал ему, что
они тропические.
Вот! Какие мысли!
Какое воображение!
И он это придумал!
- Он?
Уж я-то знаю, что направляло
его воображение!
И что же?
Ты знал, что если б не продал их,
то нам самим пришлось бы их есть.
Да, здесь.
За этим столом!
Мы ели бы эти тропические
анчоусы изо дня в день...
до самого конца бочонка...
или до тропических
похорон всей семьи.
О чём это ты?
Об этом печёночном паштете,
от которого воротят нос покупатели,
потому что тот скис. И вот
он тут - прокисший мертвец.
Чтобы кормить им меня.
Но я не настолько глуп!
Я скорее съем крысиный яд.
А эта протухшая буженина?
Её может есть всего
один человек -
мадам Грациани.
Я говорю "может",
но завтра, возможно, мне
придётся сказать "могла".
Съев кусок, она
пошла прилечь.
И сейчас, быть может,
бьётся в агонии...
Прощай, Грациани!
Ирене, ну что ты несёшь?
Ей ведь 76 лет...
и у неё несварение желудка.
Да надо совсем не иметь
ни зрения, ни нюха, ни вкуса,
чтобы заработать несварение
из-за этого вонючего полена!
Тут ещё остаток на завтра.
Придётся привязать его к блюду,
не то за ночь он
сделает ноги.
Нет, вы только послушайте!
Что ты, Кларисса,
дай ему говорить!
Чем сильнее он критикует,
тем нелепей это выглядит.
Это мясо превосходно,
я ел его с жадностью.
Ну, ты-то к такому привык...
Что касается пищевого отравления,
то ты от него привит и защищён.
Он глотает и переваривает
яд. Он его перегоняет!
Это настоящий дистиллятор.
Перегонный аппарат Борджиа.
Это я-то - перегонный
аппарат? Грубиян!
Ирене, если твой
дядя рассердится...
...то начнёт задыхаться,
как обычно.
И тогда я расстроюсь,
потому что, несмотря на его
жестокость ко мне,
я своего дядю очень люблю.
День добрый!
- В чём дело?
У вас не осталось больше
тропических анчоусов?
Нет, в данный момент
у нас их нет.
А когда получите?
Ну, для этого
требуется время...
Месяца два-три,
пока они созреют.
А где ещё их можно найти?
Больше - нигде!
- Это наши фирменные.
Что ж... и на том спасибо.
До свиданья.
- До свиданья, месье.
Браво! Вот тебе
и урок гордыни...
Это дитя достойно восхищения.
У нас катастрофа,
стихийное бедствие -
50 килограммов
заплесневевших анчоусов.
А он это бедствие
превращает в наш конёк...
и создаёт новую рыбу, до которой
не додумался сам Господь Бог.
Он творит неизвестное лакомство.
Тогда Господь ошибся, послав
всё благо одному бакалейщику.
Ведь эту мирную деревню можно
опустошить за две недели,
перетравив всех новой рыбой.
Тебе бы только очернить его,
упрекнуть за инициативу!
Казимир, я поздравляю тебя!
Держи 10 франков на развлечения.
И не слушай сарказмы...
этого пустомели.
Меня так и подмывает разозлиться...
- Нет-нет, ты начнёшь задыхаться!
Может, оно того и стоит.
Выслушивать такие вещи!
И от кого? От человека,
не желающего работать!
На минутку: не желающего
работать в бакалее.
Стоит мне представить
себя в вашей лавчонке...
Это не лавчонка, а магазин!
Сколько раз ещё повторять?
Пусть! Когда я вижу себя в магазине
между сушёной треской и влажным рокфором,
меня тошнит. И мне неинтересно
ради нескольких су торговаться...
с мадам Лерибушон,
покупающей картошку.
Я рождён не для этого!
А для чего же ты рождён?
Для другого. Я уверен,
что у меня есть дар.
Что бы у тебя ни было,
это и есть дар.
Потому что ни на что
путное ты не заработал.
Я говорю о природном
даре, с рождения.
О божьем даре!
Приятно слышать, что
у тебя есть дар от Бога.
Но кроме твоего большого аппетита,
великой лени и крупной физиономии,
что такого Бог тебе подарил?
Талант. Глубоко скрытый...
Очень глубоко!
- И я знаю, какой.
Если не сдержишь слова и скажешь,
то ты бесчестный человек!
Я же не болтаю. Просто говорю,
что у тебя есть скрытый талант.
И я знаю, что это.
И он может что-нибудь
принести, этот талант?
Миллионы - всего-навсего.
Миллионы чего?
- Франков.
Мания величия!
Только этого не хватало.
Ты мне не веришь?
Так я и знал...
Ты хоть знаешь, сколько
сушёной трески надо продать,
чтобы получить миллион франков?
Нет. И знать не хочу.
Но я заработаю миллионы
потому, что у меня есть дар.
Если он вам такое
сказал, то он псих.
Нет, он не псих.
Он - шпунц.
- Что? Кто такой шпунц?
Тут есть шпунц?
Да. Коридорный сказал мне,
что похож на Шарля Буайе.
И если мы дадим ему шанс
появиться на экране...
Я говорил с одним месье...
в брюках для гольфа.
Это режиссёр фильма.
Морис, иди сюда!
Иди-иди, идиот...
Ты хоть в зеркало
на себя смотрел?
Это с твоим-то носом
картошкой, ушами-лопухами...
и косолапыми ногами ты
похож на Шарля Буайе?!
Но моя сестра сказала мне...
- Хватит, пошёл вон!
Иди, давай...
Никогда не замечал,
что он идиот.
Полно, месье, шпунц
совсем не идиот.
Шпунц прекрасно рассуждает
и живёт, как все.
Он даже не лишён здравого
смысла во всём, кроме кино.
Но если уж решит, что похож на великого
актёра, то будет верить в это всю жизнь.
И сколько над ним ни шути,
никогда не заметит издёвки.
И часто вы таких видите?
По парочке в день.
Это же полные придурки!
Ничего подобного.
- Однако, мадемуазель...
вы видите, чем забита
голова у этого парня!
Будь у него хоть малейшее
семейное сходство с месье Буайе,
будь у него похожий голос,
как мой, например, похож на голос
Ремю, тогда бы я его понял...
Но ничего же нет. Ничего!
Вот у вас голос, как у месье Ремю.
- И правда, точно такой же голос.
А-а, месье заметил... Вот почему
он так странно смотрел на меня!
Ну, в точности месье Ремю!
Поразительно!
И я никакой не шпунц!
О, нет!
- Нет, конечно.
И не только его голос, но и взгляд,
походка, его грубоватая доброта...
О да, всё от него!
Вот уж нет, всему места не хватит.
У меня и собственная личность есть.
Да, вы можете играть роли,
на которые он не способен.
Месье Ремю согласился бы с вами.
Хотя в каких-то ролях он лучше меня.
Как знать...
- Вот именно!
И при этом сразу видно,
что месье - не шпунц.
И могу вам это
доказать, месье!
Вот вы снимаете здесь фильм.
Разве я просил в нём роль?
Пока нет.
- Ни пока, ни потом - никогда!
А если бы вам предложили?
- Я бы отказался, месье.
- О-о... - Я вынужден был бы.
- Дирекция отеля вам запрещает?
Это меня не волнует. Но хоть
я бармен, у меня есть совесть.
Вот вы сказали сейчас,
что у меня голос Ремю...
но я позволю себе свою,
личную точку зрения.
Это у месье Ремю мой голос.
И я больше не вправе им
пользоваться, потому что...
этот великий артист предстал
перед публикой раньше меня.
И я не могу нанести
ему такой удар!
Но всё-таки...
- Нет-нет, и не настаивайте!
Я не имею на это права!
Вот он, первосортный шпунц!
Ну, мы и не таких видали.
По-моему, нужно рассказать дяде
о твоём даре. - Что ему до кино!
Он два раза ходил
туда с тётей. - Ага!
В первый раз он сказал, что это
для идиотов. Во второй - заснул.
Верно... но всё-таки пошёл.
Страстным зрителем
его не назовёшь.
И мне сказать ему, что мой
дар - кино? Нет, Казимир, нет!
Раньше времени болтать не стоит.
Не нужно пугать бакалейщика.
Правда... он попытается тебя
отговорить. - Отговорить меня?
Вздор, Казимир! Я знаю,
что рождён актёром.
Я знаю, что если Господь
пошлёт мне шанс, то я увижу...
своё имя на афишах и в огнях
на фасадах кинотеатров.
Доллары! Доллары!
Доллары - они красивые?
В Марселе, в витрине банка,
я когда-то видел банкноту в 100
долларов. По-моему, не очень...
Это потому, что она не твоя.
Ты не знаешь ни слова по-английски.
Кто же даст тебе доллары?
Мой дар! Кино!
В кино только и видишь доллары.
Их разносят по всему свету.
Эх, только бы Бог послал мне
шанс! - И как он его тебе даст?
Откуда я знаю! Но он мне
должен. Это же логично!
Думаешь, Господь
зря старался?
Дал бы он мне это
призвание, эту память,
этот голос, эту походку, эту
трепетную чувствительность,
чтобы оставить меня в горгонзоле?
Нет. Казимир, нет!
Бог не дурак.
Несмотря на такие его фантазии,
как голод, войны, наводнения...
или чума, в общем и целом Бог
не обделён здравым смыслом.
В его-то возрасте...
я бы удивился другому.
Поэтому за удачей я бегать
не стану - дождусь её тут!
Казимир!
- Чего?
Ты встал?
- Нет ещё. Собираюсь.
Всего 8 часов.
Сегодня же воскресенье!
Знаю, но всё-таки спустись!
Дядя, а ты встал?
Нет. - Так чего тогда
Казимира заставляешь?
Автомашины проезжают.
Кому-то надо быть в магазине.
Ладно, иду...
- Нет, полежи ещё, Казимир.
Я сам всё сделаю.
Исключительно ради воскресенья.
Ему нечего будет возразить.
Хочет, чтобы магазин
открыли - я его открою.
И вообще я проголодался...
Что случилось?
- Ну вот же, дымится!
И что теперь?
Надо долить воды.
Ну и дыму!
Поищу какую-нибудь кастрюлю...
Добрый день!
Есть кто-нибудь?
Эй, месье, что вам тут?
Кастрюлю... - Ах, кастрюлю?
Да, кастрюля продаётся.
Ну, разумеется...
- Ничего не разумеется!
Стоит 65 франков. - Что?
- Э-э, нет... 6,50 франка.
Посмотрите ещё раз:
65 сантимов.
Первоклассная сталь...
форма приятная и удобная...
6 с половиной франков -
и хоть сейчас на огонь!
Эмаль не растрескается,
потому что эмали здесь нет.
Да мне только на минутку -
воду залить в радиатор!
Ну, если у вас есть машина...
то 6 с половиной франков
не должны вас пугать.
У меня нет наличных.
И вообще это для кино...
У вас есть кинотеатр?
- Нет, я снимаю кино.
Вы снимаете кино?
Где? Когда?
Здесь. Прямо сейчас.
Вы снимаете фильмы?
Так я и знал!
Я вас ждал -
и я вам помогу.
Боженька, а ты не дурак...
Совсем не дурак, нет!
Пошли! Он не дурак...
Говорит, Бог не дурак.
Да он точно слабоумный.
Эту кастрюлю я вам дарю!
- О, это мило.
Он одалживает кастрюлю
какому-то шуту, на котором...
точь-в-точь такие штаны,
как у моей бедной бабушки.
Здорово! Первый раз
в жизни еду на машине!
Шофёр!
Эй, шофёр!
Сейчас поверните налево!
Господа, это здесь.
Вы в лощине Тантой.
Вон она, лощина.
- А у него забавный вид!
Нам остаётся только
поблагодарить вас.
Пустяки, и говорить не о чем.
А артисты-то где?
Они ещё не подъехали.
- Так вы пока не снимаете?
О, нет, не раньше,
чем через два-три часа.
А до тех пор?
Ну, поиграем в белот или
перекусим чего-нибудь...
Ах, так...
Если позволите...
я вернусь попозже:
любопытно увидеть съёмки.
А то я отправился с вами,
не успев надеть свой воротничок.
О-ох!
Месье, мадам...
До скорого!
- Хорошего дня!
Я же говорил, что это случится.
Не могло не случиться!
Ты сомневаешься во мне?
- Нет, в тебе-то нет...
Я сомневаюсь в других.
Они могут не понять.
От меня зависит,
чтоб они поняли!
Я говорил с ними. Я показал им
дорогу. Я сказал им, что вернусь.
Они меня ждут.
Это шанс всей моей жизни!
Он пришёл, и я к нему готов.
Я при костюме...
При галстуке...
Ах нет, ещё нет.
Итак, я при галстуке.
Я нашёл свои усы.
Это счастье, что они видели
меня только в пижаме.
Я появлюсь перед ними
в невероятном образе.
Я нанесу им
молниеносный удар.
Как?
Расколю их пополам.
Но что ты им скажешь?
У меня есть план.
Я буду сама скромность.
И мне дадут пробу.
А если они посмеются?
Над чем посмеются?
Над тобой.
- Надо мной?!
Ох! - Ирене... Ирене,
я не то хотел сказать...
Не хотел, но сказал. Ты не веришь
в меня. Прочь, мнимый брат!
Я буду защищаться в одиночку.
Я верю в тебя, но
не так сильно, как ты.
Что это значит?
Говори, ренегат, говори!
Такие дела быстро не делаются.
Думать, что тебя ангажируют
сию же минуту, как звезду...
такое вряд ли возможно.
Нужно наметить путь и
идти по нему постепенно,
шаг за шагом...
день за днём...
Ты знаешь, что Наполеон был
корсиканским лейтенантом?
А стал императором!
Думаешь, императором
можно стать шаг за шагом?
Отвечай давай!
- Ну да, ты прав...
Я сказал тебе это
только по дружбе.
Не хочу, чтоб ты пережил
большое разочарование.
Ладно, ладно! Ты и впрямь
родился в субботу... - Да.
Ты родился под знаком Сатурна.
Поэтому ты такой меланхолик.
Я читал об этом в "Пари Суар".
И что это доказывает?
- Что ты ничего не добьёшься.
Ты всегда будешь пессимистом.
Ты подавлен недоверием.
Тебе же хуже!
А вот я родился в четверг.
Под знаком Юпитера.
Я могу позволить
себе любую надежду.
Позволил бы даже ту,
которая мне заказана!
Поэтому хватит болтать -
и не мешай мне!
Откровенно говоря...
- Что, откровенно? Что?!
Ты хороший, но злой!
И заткнись, сатурнянин!
Это тебе юпитерианец говорит.
Гляньте-ка, кто явился!
Добрый день!
Привет!
Добрый день, месье, мадам...
- День добрый, дружище!
А?! И он ещё не хотел
показываться!
До чего ж он скромен!
- Он ошибался. Крупно ошибался!
О, как это красиво!
Великолепно!
Очаровательно!
Что за гениальный портной
сшил этот костюм? Дайте адрес!
Это совсем скромный портной...
Я охотно дал бы
вам его адрес,
но только это бесполезно,
потому что этот костюм...
я сам придумал и нарисовал.
Всё-то он умеет! Нужно,
чтоб и нам нарисовал!
О да, конечно!
Эх, до чего же жаль...
Чего жаль?
Жаль, что такой
человек, как он,
по соображениям
семейным и общественным...
не может работать в кино.
Вот именно! Всякий раз, когда мы
находим такого, это невозможно...
Потрясающе!
Работать в кино...
в каком качестве?
В качестве актёра, разумеется.
Для актёра внешность
имеет большое значение.
Верно, но и элегантность
тоже, знаете ли...
Такой облик...
- Главное - сексапильность!
Голос у него безумно
сексапильный...
Может, это звучит смешно,
но мне кажется, что
что-то такое у меня есть.
Только над этим надо поработать.
- Какая обворожительная скромность...
Нет, господа, я не скромный.
Я был скромным.
Но в тот день, когда я
решил стать артистом,
я пожертвовал скромностью.
Вы серьёзно думали о кино?
Месье, я не просто
о нём думаю -
я грежу им, я брежу им,
я по нему умираю!
Кино - моя страсть,
моё безумие.
Чтобы сыграть хоть небольшую роль,
я сыграл бы её даже... бесплатно!
Первую, разумеется.
Ребята, у меня есть мысль.
Удивляюсь, почему никто из вас
не предложил её раньше.
Что за мысль?
- Раз уж шпунц...
А он - шпунц!
Ну, конечно же...
- Кто такой шпунц?
Ах, так...
Шпунц, месье, это потрясающая
роль в необыкновенном фильме.
Вот уже 5 лет мы не можем найти
артиста, способного её воплотить.
Ни одного!
- Ни единого...
У нас пробовались
величайшие звёзды,
самые знаменитые имена в мире
кино - никто не смог её сыграть.
Нам нужна Грета Гарбо
среди мужчин, понимаете?
Месье, вы несколько
пугаете меня. - Увы...
Не стоит увлекаться!
Может, в жизни этот месье
и шпунц... а на экране?
Он будет ещё
большим шпунцем.
Это ещё как посмотреть!
Конечно, это только
моё мнение...
Естественно, нужны пробы.
Каждый может ошибиться...
А эти пробы, на которых всё
строится... когда мы их сделаем?
Пробу звука я могу сделать
хоть сейчас, если хотите.
Вы знаете что-нибудь наизусть?
Стихотворение? Песню?
Да, мадам.
Но я не буду петь или читать
стихи, потому что это обман.
Когда стихи хорошие, то вы можете
похвалить рассказчика не по заслугам.
Я предлагаю вам кое-что другое,
гораздо более убедительное.
Весьма любопытно...
- Пусть говорит!
Спасибо.
Я предлагаю вам, месье, прочесть
одну статью Гражданского кодекса.
Самую короткую
и самую ясную.
Я бы даже сказал,
самую острую. Вот она!
"Каждый приговорённый
к смерти будет обезглавлен".
Ну, это невесело.
- Да, невесело. Совсем.
Но может развеселить.
Я предложу вам, господа...
демонстрацию моих
скромных достоинств.
С помощью этой простой фразы...
я внушу вам самые
разнообразные чувства.
Всё дело в выразительности.
Уж выразительность-то
у него должна быть!
Не хвалите меня заранее,
месье! Подождите.
Готово?
Да, полный порядок.
- Что ж, начинаю!
Итак...
Страх.
Каждый приговорённый
к смерти будет обезглавлен.
А?
- Браво!
Невероятно...
- Жалость!
Жалость...
Каждый приговорённый
к смерти...
будет обезглавлен.
Это трогательно...
Волнующе...
Вопросительно и утвердительно!
Хорошо.
Каждый приговорённый
к смерти будет обезглавлен?
Каждый приговорённый
к смерти будет обезглавлен!
Браво, браво...
- Правда?
О да, это замечательно.
Задумчиво!
- Задумчиво...
Каждый приговорённый
к смерти?
Будет обезглавлен? Хм...
Сохраняйте это выражение!
Не шевелитесь...
Готово.
- Комично!
Каждый приговорённый
к смерти...
будет обезглавлен!
Браво!
А теперь, господа, я спою вам
- раз уж имею кое-какой голос -
песенку собственного сочинения,
которая подчеркнёт две
стороны моего таланта.
Без музыки?
Знаете, когда я пою, то
слышу целый оркестр.
Каждый из нас мог в жизни заметить,
Какие несхожие пары на свете.
Если высокая дама, к примеру,
Часто в мужьях у неё недомерок.
У желчной особы супруг добродушный,
Тощий берёт себе в жёны пампушку.
Что может в задире тихоню пленять,
Порой очень трудно бывает понять.
Но влюблённым, скажем к слову,
Чувство меры незнакомо.
Я не могу понять любовь...
Она слепа, она глуха,
Но сколько ей ни прекословь,
Признать придётся вновь
и вновь:
Я не могу понять любовь!
Колбаса, мадам Фенюз,
это самое лучшее мясо,
и стоит оно меньше всего.
Причём это единственное
мясо без костей.
Ваша правда.
Было бы странно найти
в колбасе кость.
Это даже смешно!
100 граммов,
3 с половиной франка.
Добрый день, мадам!
- Добрый день, месье.
Дядя, можно минутку
с тобой поговорить?
Целую минуту без остановки?
- Ну это же выражение такое!
Я всё тебе объясню, как только
мадам покинет нас. До свиданья!
Любезный у вас племянник...
Словно я какая-то нищенка!
А я - клиентка. Я плачу вам.
Плачу деньгами!
А мы платим вам колбасой, и эта
валюта никогда не обесценится.
Давайте, мадам, давайте...
Хорошего дня!
Ирене...
- Помолчи, дядя!
Сегодня лучший день
моей жизни. И твоей!
5 су барыша, полученного
тобой с колбасы этой дамы,
ещё не причина проникнуться
к ней уважением. Вот смотри!
И что это такое?
Если заменить этот документ
слитками золота, которых он стоит,
весы бы сломались.
- Что это?
Контракт.
Контракт на мой дар.
Мои очки! Подай-ка мне их!
Нет, не здесь.
Я сам его прочту.
В узком семейном кругу.
Мой дар внезапно
обогатил семью.
Дядя... Казимир...
тётушка...
Но что произошло?
- Пока не знаю.
Ты обедал?
- Да-да, обедал.
Садитесь.
Потом мы выпьем шампанского.
Прежде всего, дядя, знаешь ли
ты, что такое звуковое кино?
Да, это тёмный зал,
в котором мне скучно.
И ты неправ!
В том, что мне скучно?
Но я же не нарочно.
Мне скучно - и я скучаю.
Но при чём тут эта бумага?
Дядя, мой дар
от Бога - это кино.
Что?!
- Да. Актёр.
Комик. Трагик.
Теперь ты доволен?
Ну, лучше уж знать, чем мы
располагаем. И что дальше?
Дальше? Крупная американская
компания с филиалом во Франции...
подписала со мной этот
ангажемент. Слушай!
"Голливудская компания Vernickel & Co
и месье Ирене Фабр..." - это я! -
"заключили между собой
следующее соглашение".
"Месье Ирене Фабр нанимается
актёром на срок 3 года".
"Его первой ролью
будет шпунц".
Кто это такой?
Объяснения потом...
"Месье Ирене Фабр - я! - будет
получать 1000 долларов в неделю",
что составляет от 25 до 30
тысяч франков. В неделю!
Вот вам и американцы!
Я в этом не сомневался!
Может, американцы заплатили
тебе за неделю вперёд?
Зачем?
Знаю я этих американцев...
И дальше?
"Если в силу производственной
необходимости месье Фабру - мне! -
придётся работать
в непривычном климате...
на Северном полюсе,
а также в Сенегале..."
В скобках: это явное
преувеличение.
Надо не забывать только,
что это же американцы:
в контракте у них
предусмотрено всё.
Ага! Даже Северный
полюс и Сенегал...
Ну, это объяснимо.
А если и не объяснимо,
то хоть помечтать!
Да, но за это
предусмотрены компенсации.
"При выше 30 градусов в тени...
месье Фабру... полагается
по 100 франков в день...
за каждый градус".
Таким образом,
при 45 градусах...
я получал бы в день
ещё 1500 франков.
45 градусов - это жарко...
За полторы тыщи в день
он может накупить вееров.
И даже могу нанять себе
негров с опахалами!
Так... ну так...
"Ниже 0 градусов месье Фабру
полагается по 200 франков в день...
за каждый градус мороза".
Беглый расчёт, и -40 градусов
приносят мне плюс 8 тысяч.
Просто. Логично. Естественно.
Я лично уже ничего не понимаю.
В самом конце - болезни.
Ах, болезни?..
Ну, давай про болезни!
"В случае заболевания,
имевшего место за рубежом,
возмещение выплачивается
по следующей шкале".
При этом болезни оплачиваются
в валюте страны заболевания.
На первый взгляд, это кажется
странным. Даже смешным.
Но, если подумать, то
абсолютно логичным.
Это для того, чтоб ты мог
лечиться в той стране,
где заболел. Понимаешь?
"Прейскурант:
1. Обморожение ноги - 4500 рублей.
2. Жёлтая лихорадка - 5000 пиастров.
3. Проказа -
4000 рупий.
4. Б-б... берибери -
5 бивней слона.
5. Укус тюленя -
2000 копчёных рыб".
Неслыханно!
Что за фантазия у этих
американцев! И какая точность.
Когда они мне это прочли,
я не мог не рассмеяться.
Но когда они прочли мне
последний абзац, я притих.
"В случае смерти похоронные обряды
и возвращение тела во Францию...
оплачиваются компанией".
Сразу могу сказать, смех...
как рукой сняло.
Что скажешь, дядя?
У меня на языке
всё время вертится...
один серьёзный вопрос.
По поводу контракта?
- Да, по поводу контракта.
Ты позволишь?
- Охотно.
Ты никогда не ворочал миллионами,
но деловая хватка у тебя есть.
Поэтому правильно
поставленный вопрос...
может помочь мне...
просветить.
Не при этом контракте, он-то
уже подписан, а при следующем.
Итак, мой вопрос...
Это ты пытаешься
издеваться над нами...
или они выставили
тебя дураком?
Мы можем повеселиться, да,
но у шуток тоже есть границы.
Что, если он поедет в Париж?
Ну, если он сядет
в поезд, так и доедет.
И тогда?
- Да какая нам разница?!
А ты представь, каково
ему будет в Париже!
Мне и на своём месте нелегко,
буду я ещё становиться на чужое!
Если он ввязался
в эту авантюру,
то мы и несём за это
полную ответственность.
Мне очень досадно, что я
участвовала в этой истории.
Больше этого не повторится.
Вечно у тебя угрызения совести.
Их на всех нас хватит.
Если в тебя кто влюблён,
так тебе всё равно...
А стоило объявиться какому-то
бедолаге, и ты уже полна сочувствия.
Раздуваешь из мухи слона.
Ну просто сестра милосердия!
Но пора бы знать, что всякое
порядочное милосердие...
начинается с друзей.
Это зависит от того,
чего требуют друзья.
Значит, решил? Уезжаешь?
А кто мне помешает?
- О-о! Уж конечно, не я.
Заметь, я мог бы это сделать.
Эти шутники ещё здесь,
в отеле гольф-клуба.
Я мог бы пойти к ним и
рассказать, что их шутка...
способна привести
к трагическим последствиям.
Уж они бы пришли сюда
разуверить тебя.
Но я этого не сделаю.
- Почему?
Потому что я
нашёл разгадку,
источник твоего сумасшествия,
и думаю, что не должен
тебя удерживать.
Иначе ты обвинил бы меня в том,
что я разрушил твою жизнь.
Тогда твоё состояние
только ухудшилось бы.
Ухудшилось? Моё состояние?
Тогда как перед лицом реальности ты,
возможно, осознаешь свою глупость...
и это, возможно, излечит
тебя... Как знать!
Или принесёт мне
славу и состояние!
Ну, пока тебе не на что
купить даже колбасы.
Извини, я снял в банке
все свои сбережения!
У меня есть 1300 франков
и 25 сантимов.
И куда ты с этим собираешься?
- В Париж.
Мне только и нужно,
что билет на поезд.
Кстати, вот он. - Надо было
сразу брать и обратный.
О, нет. Вернусь я
на своих 8 цилиндрах.
В моём контракте предусмотрен
аванс 10 тысяч франков.
И ещё 1000 -
в следующую субботу.
Размягчение мозга...
- Законная и естественная надежда!
Жалкий бред
самодовольного наглеца.
Здравый смысл и логика
среднего француза.
Дурацкие фантасмагории.
Подозрительность лавочника.
Ты не понимаешь, что
из тебя сделали идиота?
Великодушные сердца
протянули мне руку.
Над твоим контрактом будет
хохотать даже могильщик.
Но я - не могильщик,
и потому не смеюсь.
Как можно слушать
подобный бред!
На свои первые сбережения я
куплю тебе лавки "Феликс Потен".
Как трогательно!
Да, пусть ты был ко мне зол,
недоверчив и несправедлив,
я всё-таки куплю тебе
"Феликс Потен".
А если ты не захочешь,
то я его просто выброшу.
Колбасная фабрика... я
подарю тебе её на именины.
А шоколадная фабрика Менье...
скромный рождественский подарок.
Ты попрекал меня
хлебом, который я ел.
Я закормлю тебя бриошами!
Болван ты, бедняга...
Бедный! Несчастный!
Балбес несчастный!
Ирене, скорей! Женщина из кино
хочет с тобой поговорить.
Где она?
- На террасе отеля.
Она одна? - Да, одна.
И даже не хочет, чтоб знали.
Кто тебе сказал? - Она. Сказала,
чтоб я никому не говорил.
Она настроена серьёзно?
- Ещё как серьёзно!
Ну вот, она даже не хочет
ждать, пока я стану звездой.
Оно и верно, потом я
буду не так доступен...
Ты думаешь, что...
- Да ты просто дитя!
Передаёшь мне сообщение и
не знаешь, что оно означает.
Как прекрасна эта наивность...
Она не то чтобы красавица...
Но раз уж она первая,
то надо пойти.
Потом это станет
милой историей...
"Для вас"...
В журнале "Для вас"!
Добрый день,
милочка Франсуаза.
Добрый день, месье.
Брат сказал, что вы хотите
поговорить со мной.
Это место недостойно ни вас,
ни меня, ни моего контракта,
но я не мог заставлять
вас ждать.
Я к вашим услугам.
Итак...
Мы сейчас уезжаем.
- Да. Мы уезжаем.
Вы тоже? - Я тоже.
- Вы уезжаете?
У меня есть билет.
Мне жаль, что вы
уже купили билет.
А что, вы хотели его оплатить?
- Нет, совсем не хотела.
Тем не менее, я обязана
вернуть вам деньги.
Ого! Правильно ли я понимаю?
- О, понять это совсем просто.
Это признание?
Можете считать и так. Хотя,
скорее, это объяснение.
Формулировка элегантная
и осторожная.
Знаете... я глубоко
вам признателен...
И буду повторять
это всю мою жизнь.
Если я добьюсь успеха, то своим
контрактом я обязан именно вам.
По-вашему, я одна должна
отвечать за эту авантюру?
Эта заслуга принадлежит
исключительно вам!
Мда... невелика заслуга...
Значит, вы на самом деле
совершенно ничего не поняли?
А вам будет приятно,
что я понял?
Порой мы делаем вид, что чего-то
не понимаем, хотя всё очевидно.
Так ваш билет -
это была шутка?
Что значит шутка?
Вот он. - Так вы
ничегошеньки не поняли!
О, я всё понял!
Даже женскую скромность.
Больше не нужно
ничего объяснять.
Понято и принято!
Вы и вправду идиот...
- Как бы не так!
И ещё какой!
- Как бы не так!
Вижу, вы знаете,
как взяться за дело...
Вы всегда являетесь
самыми первыми...
Маленькая озорница!
Что это значит?
- Маленькая пощёчина.
Вы так думаете?
Извините, если
удар слишком сильный...
Этот контракт был глупым
фарсом, розыгрышем.
Что?! Контракт, подписанный
господами Базуфом и Верникелем?
Розыгрыш, что они специально
приехали из Голливуда ради меня?
Шутка при 20 свидетелях?
Их не существует.
- Вы же их видели, как я!
Это были фотограф
и реквизитор.
В тот вечер нам
нечем было заняться.
Мы немного выпили...
Вы тоже, кстати.
Вы были так тщеславны... и шутки
ради мы написали этот контракт...
Когда я поняла, что вы принимаете
всё абсолютно серьёзно, то решила,
что мой долг - пойти
и предупредить вас.
Значит, вы - женщина
долга? - Возможно!
Тогда как вы объясните
мне, что мой дядя,
знать не знавший
об этой шутке,
сказал в точности
то же, что и вы?
Наверно, он наделён здравым
смыслом. - А я нет, да?
Увы, да... совсем мало...
Но зато в вас есть поэзия.
Спасибо. Итак, если вы
не работаете на моего дядю,
то на кого вы работаете?
Какая звезда или
группа звёзд...
финансово заинтересовали вас
избавиться от молодого таланта,
способного однажды
составить угрозу их славе?
Месье... ну хоть
немного здравого смысла...
Или хотя бы
немного скромности!
Впрочем, возможно
и третье объяснение.
Но оно настолько низко,
что я не осмелился...
И какое же?
- Вы монтажёр, да?
Человек, который
лапает плёнку.
Вы режете её, вставляете
куски, клеете и так далее?
И т.д., и т.п.
И почему, мадемуазель, вы нашли
приют за кулисами кинематографа?
Потому что вы
не нужны на экране.
Вы мечтали стать
Гретой Гарбо,
а вас отправили
обратно в мастерскую.
Этот провал ожесточил
ваше сердце.
И когда вы видите особенно
одарённого молодого человека,
подписавшего волшебный контракт,
контракт, который вам
не суждено иметь,
то злость и зависть
будоражат вашу желчь.
И вы всеми средствами стараетесь
заставить его упустить свой шанс.
Но нет, коварная,
это не так легко.
Я немедленно
иду на поезд.
Что ж... тем хуже для вас.
Приветствую вас, мадам.
Мда, мы разыграли
сумасшедшего!
Давай, проваливай!
А ну-ка, месье, кыш отсюда!
Хватит, борода,
с нас довольно!
К директору, пожалуйста!
- Вы от кого?
У меня контракт.
- Покажите мне!
Не думаю, что нужно показывать
мой контракт привратнику.
Каким бы большим он ни был.
Тогда впишите своё имя
в эту бумагу.
Пожалуйста, передайте
директору, что шпунц прибыл.
Кто?
- Шпунц!
Это вы - шпунц?
- Да, шпунц - это я.
Замечательно.
Я ему передам.
А вы тем временем будьте
добры подождать на тротуаре.
Как, на улице?
Естественно,
таковы инструкции.
На шпунца они
не распространяются.
На шпунцев, как и на других.
А может, особенно на шпунцев.
Попрошу вас, месье...
- О-ля-ля!
Без рук.
Что это такое?
У меня терц.
Старшая?
- Король.
Ладно...
У меня бубновый
стрит-флеш.
Так что мы квиты!
Везунчики эти двое...
Атакую справа. Бубны!
Ничего не готово, ребята!
В студии "А" продолжают
"Наполеона",
а в студии "Б" полно
девочек в пачках.
Снимают "Сексапильность",
и похоже, до конца ещё далеко.
Мы только вчера начали.
"Наполеон" должен был
освободить нам место.
Дорогуша, нам осталось доснять
всего одну сцену. 200 статистов.
И никак не выходит.
Уже 35 раз начинали.
У русского режиссёра
уже нервный срыв.
Бедняжка...
совсем с ума сходит.
Даже покусал реквизитора!
Это ты? Патрона видел?
Да, но поговорить не удалось.
Он был с каким-то законником.
А теперь впустил эту курицу,
которая недовольна афишей.
Что за курица?
Чокнутая, какая ещё?!
Любовница
"мебельной фабрики".
А-а, это та, что стреляла
из револьвера в дверь кабинета!
Рита Камелия?
Так она - славная девчушка.
Послушайте-ка, мой
дорогой Мейербум...
Кто дал вам деньги на фильм?
Галапья. Великий Галапья.
Король мебели.
Галапья дал мне миллион.
А кто доставил к вам Галапья?
Его автомобиль.
Не валяйте дурака!
Вы целовались с Галапья?
К счастью, нет.
А вот я, к несчастью, да.
Только ради меня он дал этот
миллион, и я за это заплатила.
И наконец, автор!
Может, это вы...
были с ним любезны?
А, так тут ещё и автор?
- Да, автор тоже.
Долговязый блондин
с одним ухом больше другого.
А главный рекламщик?
А режиссёр?
Второй режиссёр?
Звукорежиссёр?
Что ещё надо, чтоб увидеть
своё имя на афише?
С кем ещё переспать?
- Может, с печатником?
Где он живёт?
Его адрес есть на афишах.
Но уже слишком поздно.
Ты из массовки, красавчик?
- Из массовки?
Где тут дирекция?
- Хочешь видеть директора?
Директора чего?
- Директора дирекции.
Так вы не переделаете афиши?
Это было бы слишком дорого.
- И всё-таки вам придётся!
Они уже разошлись
по всей Франции, друг мой...
Вам придётся их вернуть, друг
мой... и сжечь у меня на глазах.
О-о, вы очаровательны.
- Ох, вы глупы!
Если вы сейчас же не дадите
необходимые распоряжения,
я устрою несчастье или скандал.
- Чем одно отличается от другого?
Если я выпалю из револьвера...
это будет несчастье. Для вас.
О, да...
А если я сделаю вид, что хочу
покончить с собой... или разденусь,
и буду кричать, что меня
насилуют... это будет скандал.
Улавливаете нюансы?
Нешуточные...
- Вот, вот...
Даю вам 5 минут.
Итак?
- Что?
5 минут прошли.
О, господи...
Я прошу вас!
Друг мой! Дорогой!
Спасибо за любезность,
что не замедлили прийти!
Прошу у вас всего минутку.
Мне нужно закончить
одно важное дело с мадам.
Это одна из наших самых
блестящих артисток.
Всего минуточку, хорошо?
Подождите меня минутку!
Не отходите от двери,
пожалуйста...
А ну-ка, скажи мне...
- Что?!
Мы с вами свиней
вместе не пасли.
Это ты не мне рассказывай!
Но...
- Тсс!
Стреляла по портретам?
Я мог бы угостить тебя
парой пощёчин! Хочешь?
Но я...
- Тихо! Ни звука!
Это дело ты упустила.
Ну да ничего!
Этот молодой человек, что ждёт
за дверью, принесёт мне миллионы.
Он?
- Да, да, он.
Я не скажу тебе, как его
зовут. Я ему это обещал.
Могу только сказать
тебе, что у его отца...
угольные шахты и
доменные печи на Севере.
Плюс 4 огромных
магазина в Нью-Йорке.
И ещё два в Лондоне.
Понимаешь, кто такой?
Миллионер. Долларовый!
Что у тебя с ним за дела?
- 5-6 фильмов.
И ты в них будешь.
- О-о...
Даю тебе честное слово!
Только не затевай скандала,
иначе он не будет мне
доверять и не даст миллионов.
А будешь вести себя, как светская
дама, с присущим тебе шиком...
то кто знает, что может
случиться... Понимаешь?
Оставь меня с ним наедине!
И тогда с ним... обещаешь?
Может, ты будешь
даже главной на афише.
Входите, друг мой, входите!
Прошу у вас ещё минутку.
Присаживайтесь!
Минутку, чтобы
проводить мадам.
Естественно...
Месье, я не знаю
вашего имени,
но позвольте сказать вам,
что если однажды...
я буду иметь честь играть
в одном из ваших фильмов,
то сделаю всё,
что в моих силах.
И это ещё слабо сказано!
О, мадам, это мне
сделает честь.
Прошу сюда, моя дорогая.
Ну вот и добрался!
А этот привратник... тоже мне...
Впрочем, пускай он
сюда всех подряд,
мы не смогли бы
спокойно работать.
Спасён!
Скажите мне, мой
дорогой, кто вы?
Я? Шпунц.
А-а... так вы... шпунц?
Да, да, да...
Понимаете, о чём я?
- Да, конечно, месье.
Вы именно он и есть.
В таком случае... чем бы
я мог быть вам полезен?
Ну, как... согласно
моему контракту..
Так у вас есть контракт?
- Да, вот!
Простите... спасибо.
Ну, что скажете?
- Весьма... весьма интересно.
1000 долларов в неделю...
Неплохо... - Для начала!
Ну разумеется, для начала.
Потому что потом...
потом!
Хорошо. Но в данный момент
что вы хотели бы узнать?
Сейчас я хотел бы узнать,
во сколько начнутся съёмки.
Хочу добавить, что
сегодня утром я не согласен.
Категорически не согласен.
- Согласен с вами, месье!
Мне нужно время прочесть
свой текст, подобрать костюм,
попробовать грим. Надеюсь,
вы меня понимаете?
Несомненно, месье.
Я хотел бы приступить
сегодня в 4.23 пополудни.
Понятно.
Пусть мой текст принесут
за 10 минут до этого.
Обязательно передам!
Я выехал, не имея при себе
значительной суммы, поэтому...
требую аванс 10 000 франков,
предусмотренный контрактом.
Пункт 43, страница 8.
Ваше желание - закон. Я лично
готов доставить вам наличные.
К вашему сведению,
месье, я вовсе не скряга,
но контракт есть контракт,
и его надо соблюдать.
Вы - в своей деловой сфере,
я - в своей, артистической.
Согласен, дорогой месье.
Дайте мне одну минутку!
Эту минуту, месье...
я её вам даю!
Спасибо, месье.
Хм... а он немного
того... этот парень.
Начало - удачное.
Адольф!
- Месье?
У меня в кабинете псих.
- Хорошо, месье.
Выпроводите его!
- Хорошо, месье.
Что это за работа,
если вы пускаете психов?
Месье, но в этом заведении
столько сумасшедших,
что не знаешь, кого
пускать, кого - нет.
Каков он из себя?
Высокий. С вытянутой головой.
И контрактом на шпунца.
Я же его только что выставил!
А он назад...
Алло? Это ты, Эдуард?
Слушай, в кабинете у патрона
засел один псих.
Выпроводи его.
- Только вежливо!
Пару-тройку тумаков, если
нужно... Но не больше.
Добрый день, месье!
Здравствуйте, господа! - Дело в том,
что патрон не сможет вас принять.
То есть? Он уже меня принял.
Ну значит, приём окончен.
Окончен? Думаю,
тут какая-то ошибка.
Мне кажется, ребята,
что вы перестарались.
Мы делаем свою работу.
Выйдете отсюда своим
ходом или вам помочь?
Месье, в данный момент
вы рискуете своей карьерой.
Если хотите сохранить своё
место, то будьте осторожны.
Я же не двинусь
с этого кресла.
Ну значит, двинется кресло.
Взяли, ребята!
Поглядел бы я на лицо директора, когда
он не найдёт меня в своём кабинете!
Хотел бы это видеть!
Говорю вам, я его видела!
Это просто невероятно.
Ну спросите хоть у Адольфа!
Что нового? - На этот раз
вы зашли слишком далеко.
Подписали контракт
с полным придурком.
Ты его видел?
- Ты ещё спрашиваешь!
Я уже боюсь его видеть.
Настоящий псих.
Притащился сюда из Марселя и
встанет лагерем у моих дверей.
Рано или поздно
он пристрелит меня.
Этот?
Он, думаю, нет...
Как вам только пришло в голову
позволить ему сесть в поезд?
В Париже хватает своих психов -
зачем ещё тащить их с юга?
С этим вы ещё наплачетесь!
А-а... шпунц!
Ну вот и конец проблемам!
Что-то случилось?
Вы уже в курсе
недоразумения?
Ничуть.
Сегодня утром привратник
не дал мне пройти в студию.
Это показалось мне
подозрительным. - Ну, ещё бы!
Я подождал случая и
пробрался туда тайком...
под прикрытием грузовика.
- Отличный дебют. И находчивость!
Я же не вчера родился.
Я отыскал кабинет директора
и вошёл к нему.
Вы застали его?
Он принял меня с распростёртыми
объятиями. Он меня ждал.
Он вам так и сказал?
- Так и сказал.
Я рассказал ему о разговоре
с патронами и моих планах.
Что ж, это нормально.
И как он реагировал?
Исключительно!
Он был в восторге.
И пошёл в кассу, чтобы взять
мне аванс в 10 тысяч франков.
Это ведь не чересчур?
- Нет-нет, нисколько!
А спустя несколько минут
явились трое амбалов,
которые вышвырнули
меня вон. Буквально.
Они вынесли меня
в кресле прямо на улицу.
Что вы об этом думаете?
По-моему, эти неожиданные
действия - чистое недоразумение.
Недоразумение -
или заговор.
Не исключено, что и заговор.
Без заговора это
не объяснить!
И я знаю, откуда ветер дует.
Правда? И откуда же?
От этой женщины с острым носом,
которая всё пишет какие-то бумаги.
Она хочет помешать моему успеху.
- Франсуаза? Но зачем?
Она так плохо обошлась со мной,
что могу вам всё рассказать.
Я отклонил её авансы.
Когда?
Позавчера.
Она назначила мне
встречу. Секретную. - Что?
Да, месье, она велела моему брату
никому об этом не рассказывать.
Я пошёл туда и
повёл себя неуклюже.
Обидевшись, она сказала, что мой
контракт - не более, чем шутка...
и что мне было бы лучше
остаться дома. Это мне-то!
А если я скажу вам
то же самое... - Что?
Что этот контракт не всерьёз.
И что есть удобный поезд в 8.46,
чтоб вернуться домой в Марсель.
Я бы сказал, что
она это устроила.
И что вы - ещё один Иуда.
Весь свет против меня.
Мне хотят преградить дорогу.
Но я смету все препятствия.
Горе лицемерам,
ложным братьям, бандитам!
Я разобью их, как стекло.
Устроить это мне? Мне?
- Тише, друг мой, спокойно...
Я сказал вам это шутя...
Просто шутка.
Дурного вкуса, месье!
Идите сюда!
Вы за меня или против?
За вас, конечно!
Ладно... Хорошо.
Садитесь.
Если вы поможете мне сегодня,
я помогу вам позже.
О, спасибо!
Вы так добры, месье!
Нет-нет, не благодарите меня.
Слушайте! - Простите...
- Слушайте.
Никто не сможет
помешать мне,
если я буду поддерживать
связь с дирекцией.
Сейчас я эту связь потерял.
Вам хватит сноровки и власти...
над этим гигантом-привратником,
чтобы провести меня в студию?
Может, этот гигант
тоже состоит в заговоре?
О!
Это всё объясняет.
Что же тогда делать?
Вот... вы возьмёте эти
бумаги... монтажные листы...
и войдёте с ними
через служебный вход.
Консьерж есть?
Да.
Гигант?
Нет, невысокий.
- Ах, мелкий?
Уверенно пройдёте мимо него
и скажете: "В лабораторию".
В лабораторию?
Если спросит, к кому,
отвечайте: "К Астрюку".
Астрюк?
Да, это я.
- Астрюк?
Астрюк...
Хорошо!
Лаборатория - Астрюк.
Астрюк - лаборатория.
Отлично, верно?
Итак, Астрюк...
До встречи!
- До свиданья...
Значит, у тебя была с ним
секретная встреча?
Да вовсе не секретная!
Это было на террасе отеля.
И ты никому об этом
не сказала.
Я не обязана вам
всё рассказывать.
Но скрытничать-то зачем!
Вот шпунц не таков.
Он говорит,
что ты мешаешь его карьере
за то, что он не спал с тобой.
Ты предложила ему переспать?
Он убеждён в этом.
И ещё сказал, что сметёт
всякого, кто будет ему мешать.
Он был так самоуверен, что я
подсказал ему, как пробраться сюда.
Ему следует преподать урок.
В лабораторию.
К кому?
- К месье Астрюку.
В буфете.
- Спасибо.
Наполеон! Наполеон!
Что там ещё?
Месье Наполеон, вас зовут...
Пора идти, месье Наполеон...
Пойдёмте!
- Так вы готовы?
Разумеется, мы готовы.
Действительно готовы?
- Конечно, как же иначе!
Массовка всё отрепетировала.
Всё, как полагается!
Поймите, это ведь
уже 37-й дубль...
Деньги летят в трубу,
а фильм так и не кончен.
Мой контракт кончается
сегодня вечером.
С завтрашнего дня это обойдётся
по 20 тысяч франков в день.
Да я сегодня закончу!
Если и на этот раз не выйдет,
я застрелюсь... из револьвера!
Или перережу себе
горло бритвой гримёра.
Не волнуйтесь, месье
Наполеон! Успокойтесь!
Я совершенно спокоен.
- Тогда за мной!
Месье папа, идёмте!
И вы тоже. Пошли, пошли...
Это будет великолепно!
Замечательно!
Превосходно! Осторожней,
Наполеон! Повнимательней!
Прошу прощенья, синьоры.
Вперёд! Вперёд!
Кто этот малый?
Бодигар Глазунов.
То ли немец, то ли турок.
Имя русское,
акцент итальянский.
Благодаря этому считает себя
великим французским режиссером.
А как насчёт таланта?
- Да на что он ему?!
Задумал снять эпическую
драму, и никак не закончит.
Не отправить ли
к нему шпунца?
Загримируем его,
оденем под генерала...
и выпихнем прямо
на съёмочную площадку.
Это грозит взрывом!
- Вот и получит пинка под задницу.
А Глазунов-то разорётся!
Забавно: если он впадёт в ярость,
узнаем, какой язык у него родной.
Я в этом не участвую!
Добрый день, господа.
Ох!
Ваш друг поговорил с вами?
- Да, он нам рассказал.
Он рассказал вам о моих
трудностях, вызванных...
тайным и хитроумным
противодействием?
Я говорю о заговоре.
- Без этого не обошлось.
С моим приходом этот
заговор был вынужден...
удалиться.
А благодаря ему я
попал на своё место.
Мы очень рады:
дело-то срочное.
Должен признаться,
что этот заговор...
заставил меня страдать
от глубокого унижения.
Да, я попал сюда под ложным
предлогом. Через чёрный ход!
Всё начинается с малого.
- Это даже романтично.
В каком-то смысле, да.
Но я вам кое-что скажу.
И хочу, чтобы все
извлекли из этого пользу.
Я вошёл сюда чёрным ходом,
но выйду - через парадный!
Дорогой мой, за это я отвечаю.
- Благодарю!
Возможно, даже раньше,
чем вы думаете.
Будет плач и
скрежет зубовный.
Не исключено.
- А может, и пинок под зад...
Нет, господа...
не... заговору же!
Приступим...
Итак?
Я только что видел
месье Мейербума.
Он очень заинтересован
вашим посещением.
Да, он сказал.
У вас мои 10 тысяч франков?
И верно, где же его
10 тысяч франков?
Нет-нет, месье Мейербум
отдал чек секретарю,
и тот вам его занесёт.
Но вам нужно сделать...
пробную съёмку.
Я должен согласиться?
- Всенепременно.
Это в ваших интересах.
- Хорошо!
И... в чём она состоит...
эта проба?
Вы же понимаете, дорогой
мой, что это всего лишь проба.
Чтобы оценить вас...
провести экспертизу...
Вашего облика...
вашей походки...
особенно - представительности.
- Ах, так?
Да, это станет для вас
ценным уроком, вот увидите!
Несомненно. Что меня
пугает, так это грим.
Я боюсь... Боюсь,
как бы этот грим...
не лишил меня... моего
характерного выражения.
Нисколько!
Напротив.
Честно говоря, гримёр...
я не узнаю себя.
Ну как же! А глаза? Взгляд!
Что с ним сделаешь?
В ваших глазах - всё.
- Да, тут вы правы...
Всё - в глазах!
Да.
Обещаете мне, что моё имя
не появится на афише?
Даже не тревожьтесь!
Я ведь не знаю,
буду ли я хорош...
и не знаю, будет ли
удачной съёмка.
Зато мы знаем! Вам предстоит
сенсационный вход...
и ошеломляющий выход!
Спасибо.
Что ж, пошли...
До свиданья, гримёр.
До свиданья, месье.
Вперёд, мой генерал!
Прошу...
Тсс!
Скажите... э-э...
Послушайте меня, друзья...
Это самая красивая сцена фильма.
Она должна быть великолепной.
Умоляю вас, сделайте
мне такое одолжение!
Он что, плачет? Нет?
Итак, свет!
Текст у вас?
- Да, вот он.
Прочтите его разок
вполголоса.
Вполголоса?
- Да.
Тише! - Простите...
- Так, Наполеон - это я.
Я - Наполеон. Читайте!
Сир!
От лица Великой армии...
в память о Ватерлоо и
в предвиденьи Святой Елены...
я пришёл проститься
с вами, или, скорее...
Эй, моя шляпа!
Прощайте!
Тут я опускаюсь на колени...
Да-да, вот она!
Ваша шляпа...
Так пойдёт?
- Да, всё прекрасно.
Значит, вхожу быстро, как будто
только что спешился? - Именно!
Точно! - И если Наполеон
говорит, я его прерываю?
Властно! - Положитесь
на меня, уж я его прерву.
Тсс, тише!
- Если надо кого прервать...
Мотор!
"Наполеон, всегда первый",
кадр 94-й, дубль 38-й.
38-й?! А, меня там
не было, понятно...
Прощайте, дети мои!
Красивый голос, да?
Мои пожелания всегда
будут сопутствовать вам.
Храните память обо мне!
Ну, пора...
Итак, ступайте!
- Это мне?
Сир, в память о Ватерлоо и
в предвиденьи Святой Елены...
я пришёл проститься
с вами. Прощайте!
Мне!
Они устроили это мне...
Спрятался среди реквизита...
Нет, не ходи, приятель!
Он такой же бедняга, как и ты.
Благодаря ему у нас
будет лишний дубль.
Сделаем вид, будто
он проскочил туда.
Эй! Идите сюда!
Ну что, старина?
Эй?
Они его хоть не побили?
- Эй... Эй!
Ну, не воспринимайте
это так трагично...
Это всего лишь розыгрыш.
По-дружески! Никто вас
не хотел расстраивать.
Похоже, вы перестарались...
Не слишком дружеский урок.
Надо принять его с радостью.
- Ну же, Ирене!
Неужели сошёл с ума?
Здорово я вас разыграл, да?
Да уж... Я думал, он плачет.
Я? Плачу?
Из-за чего?
Потому что сыграл
с вами шутку?
Так это вы сыграли с нами
шутку? - Какую шутку?
А вы не поняли?
Вы ничего не поняли...
А что тут понимать?
На этот раз шпунцы - это вы.
Я? Я не купился ни на миг!
Вся эта история...
слишком уж глупо склеена.
Вы действительно верили,
что я хочу сниматься в кино?
Не то чтобы мы верили...
но вы сами так говорили.
Да, говорил...
А знаете, почему?
Когда я увидел, что имею дело
с компанией бессердечных...
дураков...
я решил повеселиться над вами.
Не очень-то милосердно
с вашей стороны!
А почему мне быть
милосердным?
Вы-то знаете...
милосердных людей?
Покажите мне здесь
хоть одного!
Если вы встретите
когда-нибудь шпунца...
или дурака...
разве вы не попытаетесь
повеселиться над ним?
Только для того...
чтобы это удалось,
нужно действовать...
половчее.
Побольше выдумки нужно!
Счастье ещё, что
вы напали на меня.
Это я... посмеялся над вами!
И вам прекрасно это удалось.
Не стоит на нас обижаться!
И мы тоже не обижаемся.
- Никто. Напротив!
По-моему, вы - остроумный
человек. - Да, это даже изящно.
Но то, что пытались
сделать вы...
это совсем неизящно.
Особенно вы!
Липовый американец.
А если бы я был бедняком...
без гроша в кармане...
что бы вы сделали, а?
Пригласили бы вас на обед.
Купили бы вам обратный билет.
Нет, спасибо... Не стоит.
Мы должны это сделать.
Чтобы загладить дело.
Вы притворялись, что
ничего не понимаете,
и мы, в качестве штрафа,
должны купить билет на поезд.
Это справедливо и логично.
Возьмите его,
сделайте нам одолжение!
Ведь когда наши друзья
узнают, как вы разыграли нас,
мы будем иметь глупый вид.
Тем хуже для вас.
Бедолага... хорошо, что
у него есть характер...
Это ты меня
называешь бедолагой?
Ты, бедный фотограф...
Слушайте меня
хорошенько... все вы!
Я - богатый человек.
У меня своё дело.
Мой отец оставил мне
большое наследство.
У меня повсюду отделения.
В Марселе. В Лионе. В Париже.
Я встретил вас, когда приехал
навестить своего дядю, булочника.
Дело у него идут не очень...
и я решил помочь
ему с деньгами. Да!
Да, потому что у меня...
у меня добрая душа.
Я не издеваюсь над глупцами.
А потом, когда дела
призвали меня в Париж,
я пришёл сюда посмотреть, как
далеко зайдёт ваша жестокость.
Я посмотрел...
Запомнил.
А билеты на поезд...
да я всем вам могу купить!
И всем шпунцам на свете.
Железнодорожной компании
это пошло бы на пользу.
Господа, патрон хочет немедленно
побеседовать с вами. Он у себя.
Месье Мейербум?
- А кто ж ещё!
Там у него жуткое несчастье.
Русский режиссёр
бьётся в истерике.
Почти в агонии.
Они привезли из Марселя
какого-то идиота.
Я не позволю выпускать
идиотов на площадку,
где уже снимаюсь я.
Я понимаю вас, дорогой
мой, прекрасно понимаю...
Я уже вызвал их, чтобы принять
меры. Идите и будьте спокойны!
Нет, нет, нет, друг мой...
Это невозможно!
У меня больше нет вдохновения.
Мои нервы расстроены!
Я больше не могу!
А что вы скажете
про капельку виски в буфете?
И сможете продолжить
съёмку вечером?
Один виски?
Два виски? Три?
Ладно, я попробую.
Попытаюсь...
- Не торопитесь, я вас провожу.
Может, четыре виски?
Ну, идём?
Франсуаза, позаботься о нём!
Увидимся после битвы.
Уж он даст нам прикурить...
- Не без этого.
Будет орать у себя в кабинете,
а там плохая акустика...
Скажем ему правду?
- Ну естественно!
Грехов у нас и без того
достаточно - куда ещё врать?
Ладно, пошли...
Так как... поняли теперь?
Я понял всё с первого дня.
Я пойду, мадемуазель. Скоро
вечер - я зайду в дирекцию.
Ирене, не делайте глупостей.
Это совершенно бесполезно.
Сколько у вас в кармане?
У меня?
Полтора франка.
Что вы будете делать?
Что-нибудь...
Или даже вовсе ничего.
Я ни о чём не думаю.
Я больше не знаю, где я.
Вы на студии и сейчас вечер.
Вы получите билет домой.
Опять билет?
Только и разговоров, что о нём.
Словно это лекарство от всего...
И он вылечит меня от глупости...
Будто сядешь на поезд - и всё...
Это было бы слишком хорошо.
Я вас предупреждала.
И это самое ужасное.
Я должен был понять.
А я не понял.
Потому что вы чисты, вы...
Болван!
- Нет, ничего подобного.
Просто ваша уверенность
в себе ослепила вас.
Моя уверенность в ком?
В себе?
То есть, я восхищался собой?
Было бы чем!
А ведь я не только восхищался
собой, но и презирал других.
Это вытекало из моего
восхищения собой.
И с вершины моего пьедестала...
остальные казались мне
мелкими... ничтожными...
убогими... глупыми...
Это ужасно.
Ну, из-за такого разочарования
не стоит представлять себе...
Я больше ничего не представляю.
Даже не считаю это трагедией.
Несчастья дурака никого
не заставят плакать.
Даже его самого.
О чём я особенно сожалею,
так это о своём
поведении в прошлом.
Вот возьмите моего дядю...
Я презирал его
от всей души.
Любил, конечно -
но всё-таки презирал.
Вы были неправы.
- И ещё как!
Он работал, чтобы прокормить
меня. Давал деньги на расходы.
А я? Я дерзил ему...
со всем своим высокомерием
и глупостью.
Я стыдился его лавки.
А ведь это лавка должна
была стыдиться меня.
Ну... вы же не будете
делать из этого драму?
Я воображал себя кем-то,
а понимаю, что я - никто.
А это большая разница!
Пусть вы и не станете
никогда кинозвездой,
есть же и другие профессии.
- Для меня - нет.
Я учился на журналах
"Для вас" и "Мир кино".
Мне никогда не стать
инженером-строителем.
Множество людей
не становятся инженерами.
Говорю вам, я ничего не умею!
Не умею даже вбить гвоздь.
Однажды хотел попробовать
и сломал себе палец.
Нет, я совсем
ни на что не гожусь.
Унылый Мистер Самодовольство.
Никчёмный...
Мой дядя часто повторял:
"Ты никуда не годишься,
у тебя всё из рук валится".
А когда он бывал
в ярости, то кричал:
"Убирайся, белоручка!"
"Иди и утопись!"
Так мне и следовало сделать.
Вы вели себя, как
малолетние бестолочи.
Люди, которые всеми
своими деньгами,
всей радостью жизни
обязаны кино,
должны иметь большое
уважение к солидным съемкам!
Задержав окончание
этого "Наполеона",
вы одновременно задержали
начало нашей "Манон Леско".
Эта очаровательная шутка обойдётся
мне как минимум в 25000 франков.
Ну, что скажете?
Вам нечего сказать!
Мне - тоже.
Когда работаешь у Мейербума,
он - ваш патрон. Более
того, он - ваш друг.
Если уж разыгрываешь за его
счёт шутку на 25000 франков,
то хоть пригласи его, чтоб
он тоже мог посмеяться!
Если б мы знали...
- Я бы его расцеловал.
Вы не классные ребята.
Нет... совсем нет!
Я работаю, как проклятый...
Я бегу впереди кавалерии...
Целыми днями я рыскаю в поисках
денег на очередной фильм...
Мой адвокат - этот поэт! -
уже видит меня в темнице...
А вы? Вы снимаете
собственный фильм.
Разыгрываете собственные
шуточки, а меня - не зовёте.
Почему?
- Не осмеливаемся, месье Мейербум.
Потому что... в общем...
Потому, что...
Ясно. Потому, что я старик.
Знаете, когда
становишься стариком?
Когда молодёжь
забывает о тебе.
Когда ты всех зовёшь на "ты",
а тебе никто не говорит "ты".
Да, вы все здесь на "ты" -
режиссёры, актёры,
рабочие сцены...
Вы вместе работаете... вместе
едите... вместе шутите!
Вы похожи на целый
букет, полный ума...
дружбы... смеха...
Я пытался проникнуть в него.
Бесполезно!
Если бы хоть однажды
вы втянули меня,
поделились со мной шуткой,
я решил бы, что мне удалось...
пролезть под бечёвку,
связывающую этот букет.
Но нет! Никогда!
Он - еврей, и он - патрон.
Месье Мейербум...
Ну вот, "месье Мейербум".
Когда меня нет, вы наверняка
говорите: "этот осёл Мейербум"...
А когда встречаемся,
не найдётся никого,
кто сказал бы приветливо:
"Эй, старина, как дела?"
Этой дружбе никогда
не вернуться.
Такова она и есть, старость!
Давайте, давайте,
расходитесь...
Но, месье Мейербум...
- Порядок, месье, порядок...
Идите, господа, идите!
Устраивайте свои
шуточки без меня!
И если этот мнимый итальянец,
русский или турок начнёт орать,
в общем, если этот режиссёр
ляпнет вам хоть что-нибудь,
дайте ему от меня
пинок под зад!
Ну, ты слышала?
Глупостей я им
наговорил, да?
Нет! Никакие это не глупости!
Если вас не позвали
на глупую шутку,
то вы могли бы
сделать доброе дело.
Это не так ребячливо.
Но если ты хочешь...
Речь об этом бедняге, что мы
привезли из Марселя. О шпунце.
У него больше нет ни гроша.
И он не хочет ехать домой.
Уехал оттуда со скандалом.
И если быстро вернётся...
Скорее уж он утопится!
Да, он крупно просчитался.
И чего же он хочет?
Он хотел бы сниматься в кино,
но будет рад любой работе.
Сегодня утром он показался
мне настоящим помешанным.
Может, пристроить
его к реквизиторам?
Бери ящик!
Сейчас отнесу и
вернусь за остальным.
Сейчас!
Часы с маятником.
Мелодию играют?
Есть такое.
Деревянное бильбоке.
Большое.
Насколько большое?
Могу сделать двухметровое.
Нет. Размером с дыню
будет достаточно.
Тогда всё.
Завтра к обеду будет
готово? - Посмотрим.
Должно быть!
Но тут много всего.
- Ладно, ладно...
Самое главное - музыкальная
шкатулка. Режиссер требует.
Шкатулка в стиле 1880-х годов,
размером примерно 50 на 30.
Ручка справа. Играет "У меня
хороший табачок" и полковой марш.
В какой тональности?
- Что?
Что значит, в какой тональности?
Ре-бемоль, до-диез или ре?
Мне нужно точно знать,
что требуется!
А когда вокруг да около,
то всё кончается воплями.
Скажи, чего хочешь - и я найду.
Главное - не допускать
недомолвок: это всё осложняет.
Комичность Ирене связана
не только с его чертами.
Она ещё и в его манере
говорить, ходить, садиться.
В игре его физиономии.
Естественно, он и не знает,
как он комичен.
Но не исключено, что он гений!
О, да ты, похоже, влюблена...
- Ах, месье Мейербум!
При таких-то больших зубах?!
Бабушка, почему у тебя
такие большие зубы?
Чтобы скорее съесть
тебя, моя маленькая.
Но я - вовсе не Красная Шапочка.
Комиков надо остерегаться!
Они приносят больше зла, чем
мордашки первых любовников.
Значит, гений сидит
на реквизите.
Моя фирма не будет успешной,
если оставить гения в реквизите.
Разумеется! - Тогда дадим
ему небольшую роль.
Ну, так что вы скажете?
Нет. Я говорю: нет.
Почему?
Вот уже год, как я счастлив.
Место скромное, но мне по душе.
Это единственная работа,
которая может меня интересовать.
Это сумасшедшая работа.
Поэтому я говорю: нет.
Вот, смотрите, что
мне нужно на завтра!
Три обезьяны, особая
музыкальная шкатулка,
каяк из тюленьих шкур,
охотничий рог ми-бемоль,
венок из флёр-д'оранжа,
один глист в банке,
ветеринарный шприц, 2 кило
оливок и немой попугай.
Именно об этом я и
буду грезить всю ночь.
А завтра к обеду я всё это найду,
возьму напрокат или куплю.
А если мне откажутся
продать какую-то вещь,
то я её украду.
Это захватывает!
Что ж, в таком случае
не могу настаивать.
Вы можете настаивать...
Сядьте! Но это ничего не изменит.
Знаете, в фильмах я больше
не смотрю на актёров.
Я смотрю только на реквизит.
Если он хорошо подобран,
если вписывается в декорации,
значит, фильм хороший.
Реквизиторам недостаёт
внимания и восхищения.
Люди не понимают, что
плохо подобранный чайник...
способен убить
любовную сцену.
Знаете, плохой актёр способен
навредить больше, чем чайник.
Верно. Тем больше у меня
причин отказаться от роли.
Приличный чайник
я достать могу,
а вот приличный
циферблат - нет.
И потом... что, если
я не справлюсь?
Я зашёл лишь для того,
чтоб сказать вам, что...
не буду на просмотре
сегодня вечером.
Почему?
Не желаю слышать, как освищут
фильм, в котором я сыграл.
Месье Галюбе, такого никогда
не было и не будет впредь!
Я, Галюбе, первый французский
актёр и, возможно, единственный,
ценимый на вес золота,
сыграл главную роль
в чудном фильме,
озаглавленном "Сын бедуинов".
Вы увидите фильм
сегодня вечером.
Среди эпизодических ролей,
призванных подчеркнуть
мою собственную роль,
имеется второй комик.
Роль столь незначительная,
что Мейербум поручил её...
дебютанту, бывшему
каким-то 35-м реквизитором.
И я, Галюбе, согласился играть
бок о бок с этим реквизитором.
Вы проявили большую любезность.
Он совсем не того уровня, что вы.
Рядом с вами он просто затеряется.
Мне показали его,
и я это знаю.
Когда у вас есть Галюбе,
нужно благодарить судьбу.
Но если вы используете
недешёвого Галюбе,
чтобы запустить звезду,
которой грош цена,
то Галюбе этого не вынесет.
Мой дорогой друг,
останьтесь с нами,
чтобы увидеть свой триумф.
Я не собираюсь участвовать
в этом просмотре!
О-о!
Меня будет представлять
судебный исполнитель.
Потому что преступления против
искусства сродни кощунству.
Дамы... господа...
Честь имею!
Он идёт ко дну.
- Прощай, старая калоша!
Он тут чушь наговорил, верно?
Отнюдь, это чистая правда.
Эту поблекшую славу
заманили в ловушку...
и разделали старика
под орех, всего-навсего.
Ну нет, ты всё преувеличиваешь!
Кто, я? Я не марселец.
И ясно вижу будущее.
У Ирене потрясающая роль. Она
принесёт ему успех, как комику.
Галюбе только и останется,
что сажать капусту.
Он может себе это позволить.
Миллионов у него хватает.
У Ирене тоже будут.
А тебе досадно? - Нет,
я вне себя от радости.
Кстати, где он?
О, он нарядился к вечеру,
а потом внезапно разнервничался
и сейчас бродит по коридорам.
Он не пойдёт на просмотр.
Откровенно говоря, тем лучше.
Ну над кем они так гогочут?
Наверняка, над этим
идиотом Галюбе!
Если уж они так веселятся...
А если слишком развеселятся?
Тогда моя любовная сцена их
не тронет - посмеются и над ней!
Ну и пусть смеются!
Тем скорее всё кончится.
Продуктовая лавка
от меня никуда не денется.
Буду...
Франсуаза?
- Получилось!
Что? - Это успех. Они
дважды аплодировали.
Кому?
- Да вам же!
Той большой любовной сцене?
- Нет-нет. До неё ещё не дошло.
Понравится ли она им?
Я уверена в этом.
- Я тоже, я тоже, но...
Вы абсолютно уверены?
- Абсолютно!
Думаете, они прослезятся?
Знаете, я первой должна сказать
вам то, что вы скоро услышите...
Фильм будет иметь
оглушительный успех.
Но совсем не тот,
на который вы рассчитываете.
То есть успех у всех,
кроме меня?
Нет-нет, это будет
ваш грандиозный успех!
Но только есть такие сцены...
Знаете, их называют
эмоциональными?
Основные, да? - Да, они
производят громадный эффект...
Вот только... они производят
эффект... с примесью комизма.
Значит, я плАчу - они смеются?
Не со зла!
- Но смеются!
Совсем не грубо.
В общем...
истина такова: вы - комический
актёр. Талантливейший комик!
Я?!
- Да. Это все говорят.
Даже продюссер и журналисты.
Настоящее открытие!
Кое-кто уже начал искать вас,
чтобы подписать контракт.
А моя большая любовная сцена?
Она вызовет смех.
- Но я же играл её от души!
Именно поэтому.
- Спасибо!
11.20.
Любовная сцена. Сейчас-то
они и потешаются надо мной.
Но смеяться можно по-разному!
Да, но и горевать
можно тоже по-разному.
С чего бы вам горевать?
Завтра вы будете
знамениты. Богаты.
И что хорошего? Меня постигло
самое смешное горе на свете...
Не добиться своей
цели - это серьёзно.
Но добиться цели
совершенно противоположной -
это самое яркое доказательство,
что ты - подлинный идиот!
Неправда! Мы не знаем самих себя.
Да? Предположим, инженер...
изобрёл пушку, стреляющую
дальше других.
И на первом же испытании
пушка стреляет назад.
Инженер, преисполненный
надежды и гордости,
получает снаряд в живот.
Падает и умирает.
Вот так же перевернулась
и моя пушка.
Я чувствую себя хуже,
чем был бы мёртвым.
Ваш успех воскресит вас.
Думаете, мне нужен
успех комика? О, нет!
Но почему?
- Смеяться... вызывать смех...
Стать королём смеха...
Это так же позорно,
как гильотина!
Да почему же?
Представьте, в 9 часов
вечера после ужина с женой...
или любовницей человек
говорит себе:
"Теперь я сыт,
и все дневные дела позади.
Где бы найти зрелище,
которое не заставит думать?
Которое не добавит проблем и
встряхнёт кишки, помогая пищеварению?"
Вы всё преувеличиваете.
Нет. Всё ещё хуже.
Чего ищут люди, идя
на свидание с комедией?
Человека, который позволит
им выше оценить самих себя.
В комедии гримёр
углубит морщины,
усилит маленький дефект...
Вместо того, чтобы
украсить мой облик,
гримёр, употребив всё своё искусство,
сделает его как можно уродливей.
Если я буду иметь
успех, как комик,
значит, во Франции...
каждый мужчина сможет
сказать себе:
"Я доволен сегодняшним вечером.
Я увидел сам и
показал своей жене...
мужчину намного уродливее
и глупее, чем я".
Я не добьюсь никакого успеха
в среде образованных людей -
профессоров, врачей, священников.
Их мне никогда не рассмешить.
Потому что их души высоки, они
способны испытывать сострадание.
Такова жизнь, Франсуаза.
Человек, смеясь над кем-то,
чувствует себя выше его.
А тот, кто заставляет
других смеяться,
показывает, что он ниже всех.
Но только показывает, а не является.
- Почему?
Потому что актёр и человек -
это разные вещи.
Вы ведь видели, какие пинки
получает в кино великий Чарли!
Думаете, в жизни месье Чаплин
смирился бы с пощёчинами?
Скорее уж сам раздавал бы их.
В жизни он великий человек - месье Чаплин.
Почему же он унижается
до того, чтобы смешить людей?
Люди, способные смешить других,
не унижаются. Наоборот!
Суметь рассмешить тех, кто
возвращается с полевых работ...
с такими натруженными руками,
что не в силах поднять их...
тех, кто выходит из контор,
забыв вкус свежего воздуха...
тех, кто идёт с заводов
с поникшей головой,
обломанными ногтями и
промасленными руками...
тех, кто мучительно умирает...
тех, кто потерял свою мать
или теряет её сейчас...
И что это за люди?
Все мы. Каждый теряет
когда-то свою мать.
И того, кто заставляет их хоть
на миг забыть о своих страданиях,
усталости, тревоге и смерти...
того, кто заставляет их смеяться,
когда повод есть только плакать,
того, кто даёт им силу жить,
любят, как своего благодетеля.
Даже если для этого он
унижается перед ними?
Если это нужно и он согласен,
то тем выше его заслуга.
Он жертвует своей гордостью,
чтобы облегчить наши страдания.
Это следовало сказать Мольеру.
Это можно ещё сказать Чарли.
Но смех - это разновидность приступа
эпилепсии. Нелепого и вульгарного.
Не говорите плохо про смех!
Его не существует в природе.
Животные не смеются.
Не смеются деревья.
Никогда не смеются горы.
Только люди...
от взрослых до младенцев,
ещё не умеющих говорить.
Смех - человеческое свойство.
Оно принадлежит только людям.
Господь, наверное, дал им смех
в утешение за то, что дал им разум.
Когда вы сыграли главную роль
в этом фильме, друг мой,
я провёл эксперимент.
Он мог мне дорого обойтись:
я рискнул миллионом.
В конце концов, это был не мой
миллион, так что это неважно.
Но чтобы рисковать чужими
деньгами, нужно мужество.
Да, но тем, другим,
оно нужно ещё больше.
Нет-нет, спонсоры этого
никогда не осознают.
Поскольку я рискнул поставить
эти деньги на неизвестного,
то заплатил вам не слишком много.
Ну, 8000 франков за 30 дней -
это было прекрасно!
Этого было мало, потому что
роль вы сыграли прекрасно.
Перед лицом очевидного успеха...
я решил округлить сумму.
Я сейчас же даю вам
дополнительно 42000 франков,
так что всего вам
причитается 50 тысяч.
Так будет честно...
в моём понимании...
Вам не в чем будет меня упрекнуть.
- Жест как мудрый, так и щедрый.
Только сначала мне нужно
подписать одну бумажку.
Другой контракт. - Контракт?
Где мне подписаться?
Разве он уже составлен?
Нет, но он может подписать чистый
лист, а остальное я улажу потом.
Конечно, он же уладит...
Лучше уладьте всё сами,
не оставляя это на месье Мейербума.
Каковы условия нового контракта?
500 тысяч франков.
500 тысяч? Мне?
- Да, вам.
Полмиллиона?
За фильм?
- Да нет же, на всю мою жизнь.
Он покупает меня за полмиллиона.
Невозможно!
Это полное безумие.
Я не покупаю людей.
Это за один год, и только.
500 тысяч за год, по-моему,
это слишком много.
Вот разумный человек,
который разбирается в делах!
Ну послушайте... поставьте
себя на месте месье Мейербума...
Будь я актёром, заставляющим
женщин плакать, я не сказал бы "нет".
Но я всего лишь комик.
Если он рискует 500 тысячами, то
может больше не увидеть своих денег.
Вот он, здравый смысл!
Думаете, мой фильм будет
иметь успех? Убеждены?
Это трудно сказать...
- Вот видите?
Знаете, если вы продолжите строить
из себя глупца, прежнего шпунца,
то я ухожу.
И позволю вам всё
уладить самим.
Ну нет, Франсуаза, не уходите.
Тогда не говорите больше ничего!
Не так быстро...
Время подписать контракт
всегда найдётся.
Сначала его надо прочитать,
потом обдумать...
Месье Мейербум, ваши гости
уже собрались и ждут вас -
дайте им увидеть вас обоих.
А эти бумаги...
вы подпишете завтра.
Что ж, резонно:
утро вечера мудренее.
И избыточный энтузиазм
успеет улетучиться.
Видите, он передумает.
Удача всегда висит на волоске.
Особенно, когда речь обо мне.
Итак, вот что я вам предлагаю.
Я отделаюсь от гостей.
Вы тем временем прочтёте документы,
и мы встретимся здесь окончить дело.
Да, я лучше не буду выходить.
Не люблю, когда много народу.
Стесняюсь...
Он прав. А я смогу сказать пару
слов о скромности триумфатора.
Застенчивая слава всегда
вызывает много симпатий.
Итак, вот бумаги.
А это - чек.
- Спасибо.
Пока будете ждать, дети мои, выпейте
бокал шампанского за моё здоровье.
Месье Мейербум!
Она невероятно умна, верно?
Её не каждый оценит.
Что он хотел этим сказать?
Не знаю.
Что до меня, то я
очень рад за него.
Он симпатичный парень.
Вот увидишь, он далеко пойдёт.
При условии, конечно,
что не женится на женщине.
А на ком, по-твоему,
ему ещё жениться?
Боюсь, как бы он
не женился на Франсуазе...
Я тоже этого боюсь.
- Эх ты, бедняга...
Мы потеряем двух друзей.
По крайней мере,
пока они не разведутся.
Потому что я не могу понять,
как мужчина и женщина могут
долго сосуществовать вместе.
Ну что, дружище, пойдём выпьем?
Утопим наши разочарования.
Короче говоря, это
катастрофический триумф.
Можно назвать это и
триумфальной катастрофой.
Нет, но послушайте, 500 тысяч
франков в год - это что-то!
Представляю рожу своего дяди,
когда он узнает, что я богат.
Думаю о том, как будет рад мой
брат, в каком восторге соседи...
Конечно, это должно
быть большой радостью.
Покинуть свою деревню бедняком
и вернуться богатым и знаменитым.
Да, это зрелище нужно видеть.
- Ещё бы!
Так едем посмотреть!
- Я?
Да, поедем со мной!
- Куда?
В Эур. Это моя деревня в Буш-дю-Рон,
недалеко от Ле Камуэна.
Нет, это невозможно.
Почему?
Ваш любовник рассердится?
Он не ревнив?
- Нет.
Он не следит за вами?
- Нет.
Он очень богат?
- Нет.
Что он ест? Как одевается?
Он не ест и не одевается.
Вы... вы смеётесь надо мной!
Да.
У меня нет любовника
и никогда не было.
Так вы девица?
Старая дева.
- Ну уж нет!
Старые девы носят усы
и целуют попугаев.
Нет, для меня вы -
молодая девушка.
Но только, несмотря
на ваш недюжинный ум,
поразительно, что вы
способны быть глупой.
Я?!
Да, вы.
Когда вы заявляете во всеуслышание,
что у вас есть любовник,
то вы не думаете о том,
что причиняете боль какому-нибудь
славному парню, мечтающему о вас.
Я имею в виду Астрюка, Дромара
или кого-нибудь ещё,
кто проводит из-за вас
бессонные ночи...
или плохо спит.
Зачем вы говорите про любовника?
- Чтобы никого не шокировать.
Лично меня нисколько не шокирует,
что у вас нет любовника.
Где вы живёте?
Почему никто из коллег не бывал
в этом таинственном месте?
Потому что я живу со своей
матерью, всего-навсего.
Как в романе!
- Нет, как в жизни.
В таком случае ничто не мешает вам
отправиться на юг вместе со мной.
Вы разбогатели и решили,
что все кругом миллионеры.
А как же моя работа?
Позвольте мне посмеяться.
Ваша работа!
Ваша работа - заботиться
обо мне. Этот контракт...
он принесёт мне 100, 150,
350 тысяч франков, уж не знаю...
Неужели все эти деньги для меня
одного? Нет, они для нас обоих.
Как компаньонов, разумеется.
Поговорим по-деловому.
Скажу, как бизнесмен:
половина этих денег - ваша.
Иначе я ничего не подпишу.
Нет, нет и нет!
Я не подписываю. Заявляю
это совершенно хладнокровно.
Но в каком качестве вы
дадите мне столько денег?
В том, которое вы выберете.
У меня нет выбора.
Что скажет моя мать?
О вашей матери я позабочусь.
Не в том смысле, что задушу её.
Нет, я навещу её, как
только узнаю её адрес.
Я скажу ей:
"Мадам, я - Ирене".
Она мне скажет:
"Кто такой Ирене?"
Нет, она вас знает.
Я рассказывала ей про вас.
Спасибо, это упростит дело.
Я скажу: "Мадам, я - Ирене".
Она скажет: "Да".
Я скажу: "Я богат", она скажет:
"Знаю, дочь мне рассказывала".
Я скажу: "Мадам, вряд ли она
сказала, что я всем обязан ей".
Нет, это неправда! - Я говорю
не с вами, а с вашей матерью.
Тогда она меня спросит:
"Месье, чего вы хотите?"
И я ей скажу: "Мадам...
согласны ли вы отдать
мне свою дочь в... э-э...
в менеджеры?"
Но мама подумает, что вы
просите моей руки! - Тем хуже.
Но если она протянет мне вашу руку,
то из вежливости я приму её в свою.
И вы думаете, что я буду рада?
Не знаю. Но по логике вещей...
строго рассуждая...
я обязан предложить вам своего
рода супружеское... партнёрство.
Как вы знаете, я не играл
на гитаре под вашим окном.
Я не знаю, где это окно,
и не умею играть на гитаре.
Но без вас я не способен
руководить своей жизнью.
Вы нужны мне.
Я говорю это, как деловой человек.
Это не любовная сцена,
значит, смеяться нечему.
Могу сказать вам совершенно
откровенно, что мне необходимо...
жениться на вас.
Это даже интересно.
Потому что вашего мужа
не ждёт райская жизнь,
и у меня нет желания
вас целовать.
Но не быть вашим мужем
означает большое неудобство.
Мы заключим брак по расчёту.
По расчёту?
О нет, это было бы грустно.
Нет... если я и выйду
когда-нибудь замуж,
то только по любви.
Но может быть, если
немного заставить себя,
примеряясь и приспосабливаясь
друг к другу,
мы придём к браку по любви?
Любовь не приходит таким образом.
Да, конечно, я это знаю.
Но если я заставлю себя...
Если я себя заставлю,
то поцелую вас!
Я сказал: "Если я
себя заставлю"...
Не нужно себя заставлять.
Мне подождать, пока я стану богаче?
- Вот именно, вы не слишком богаты.
Чего я должен добиться,
чтобы вы сказали мне "да"?
Что ж, я выйду за вас замуж...
в тот день, когда у вас появится
автомашина, как у месье Мейербума.
Большая? Огромная?
- Огромная.
Ладно, придётся мне стать
великим комиком, раз уж...
это единственный
способ завоевать вас.
Быть может, это сильное
желание придаст мне таланта,
которого, в сущности,
у меня, может, и нет.
Вы всё ещё говорите,
как деловой человек?
О нет, какой там деловой человек!
Я говорю, как... говорю... я говорю...
Ах, опять этот зануда!
Доброго вечера, месье Мейербум.
Мы вас заждались.
И как дела, дети мои?
Всё в порядке?
Не то, чтобы всё в порядке,
но в общем-то и не так плохо...
Наш милый нотариус
одобрил контракт?
Да, мы пришли к соглашению.
Но нужно кое-что добавить.
И что же?
Актёры - большие дети,
у них бывают прихоти и капризы.
Ай-ай-ай!
Чего же он ещё хочет?
Скажите!
- Я?
Откровенно говоря, я не знаю...
Не решаетесь сказать
это месье Мейербуму?
Тогда я. При подписании
контракта он хочет...
Да, при подписании
контракта он хочет...
Чего он хочет?
Он хотел бы вашу машину.
Что? Ты хочешь мою машину?
Нет, что вы! Она шутит...
Что? Так вы не хотите получить
немедленно машину месье Мейербума?
А-а! Конечно, я её хочу.
Я понял, что хочу её.
Я сделаю вам бесплатно 6 фильмов.
Согласен!
- Нет, машина - это подарок.
О, и знали бы вы,
какой это подарок!
Это подарок, который запросто
может врезаться в дерево.
Поэтому на месяц даю
тебе своего шофёра.
А теперь - подпись!
Я в самом деле тебя не понимаю.
Ты думаешь, что вся эта постановка
действительно необходима?
Она необходима потому, что
доставит мне удовольствие.
Пойми, если я вернусь в таком виде,
с тобой, и в этой машине,
я ни за что не увижу
их подлинную суть.
Если же я вернусь один...
в своём старом костюме...
если не сразу скажу им,
что добился успеха,
это будет более... более...
Это будет более театрально.
Но разве для актёра это
не естественно - театральность?
Вот посмотришь...
Итак, жди меня здесь.
Я скоро вернусь за тобой.
И не забудь надеть пыльник!
Ты смешишь меня!
Нисколько. Я очень взволнован.
Почему? - А если они меня
не примут? Что это значит?
Ничего не значит.
Возвращайся скорей сюда.
Иду!
Если я одену другой костюм,
ты поедешь со мной?
Как скажешь.
Да, тогда они поймут,
что я добился успеха...
А я буду думать, что они
хорошо встретили меня...
благодаря автомобилю.
Очевидно.
Тогда я пойду так, да?
Но если я пойду так, они решат,
что меня постигла катастрофа.
И тогда, если они плохо примут меня,
то значит, из-за моей бедности.
И тогда я буду думать...
- Иди давай, не задерживайся!
Не хочешь знать, о чём я думаю?
- Нет, ты ни о чём не думаешь!
Иди и проводи свой
маленький эксперимент.
Только поспеши,
а я жду тебя здесь.
Постой! Ты так и уйдёшь?
Но я не могу тебя поцеловать:
этот парень на нас смотрит.
И что? Ты имеешь право
целовать свою жену!
По закону - да.
Но что, если он скажет себе:
"Что за забавный идиот целует
эту умную и красивую женщину?"
Я - не красавица
и ты - не идиот.
Чем ты займёшься,
пока ждёшь меня?
Напишу своей матери.
- Твоей матери?
Ну да, матери.
У нас что, брак
с раздельным имуществом?
Ты черкнёшь пару
слов нашей матери.
А я... я отправляюсь
повидать нашего дядю.
Хорошо!
И главное - не кури слишком много.
Всё-таки теперь... ты замужем.
Эй!
Да это ты?
Да, это я.
Здравствуй, дядя.
Так-так... Казимир!
- Что?
Полюбуйся-ка на призрак!
- Почему призрак? Это я.
Ирене? Ну, наконец-то!
Ты в порядке?
- Да, сам видишь, в порядке.
Да уж, видим...
А он похудел.
Голоден, наверное?
- Нет, спасибо.
Я поздно пообедал.
- Ты не голоден?
Скажи мне правду! Ты не голоден?
- Нет, уверяю тебя, не голоден.
Если ты голоден, так и скажи.
Был бы я голоден, так и сказал бы.
Но я плотно пообедал в два часа.
Что ж, тем хуже.
- Почему "тем хуже"?
Это портит мой план.
- И что у тебя за план?
Я всегда знал,
что ты вернёшься.
Кто тебе это сказал?
- Мой здравый смысл.
Когда такой чудак, как ты,
отправляется в большой мир...
с одной извилиной в мозгу,
мы знаем, чем это заканчивается.
Он возвращается не солоно хлебавши.
А если у него нет
денег на возвращение?
Для этого существует консульство
Марселя в Париже.
В нашей семье такое уже случалось.
Твоего отца консульство
возвращало множество раз.
С острова Маврикий, из Гонконга
и пару раз из Латинской Америки.
Из Колумбии или... Гратемалы?
В общем, какая-то
забытая богом страна.
Как видишь, я был прав,
раз уж ты здесь.
Только я думал, что из гордости...
ты вернёшься при самой
последней крайности.
И как-нибудь зимним вечером
я увижу тебя в дверях...
Ты будешь бледнеть
и клацать зубами...
Ты будешь голоден.
Я молча подойду к тебе.
Я не скажу тебе
ни слова... ни крика...
Возьму тебя за руку...
посажу в уголок у камина...
а потом, так и
не говоря ни слова,
я открою тебе баночку
паштета из гусиной печёнки.
Свежего?
- Свежего.
Я пожарю тебе две колбаски
по-тулузски с розмарином...
Ты будешь есть долго...
в тишине...
А потом, когда ты
обернёшься ко мне...
с глазами, полными слёз,
я скажу тебе:
"Большой ты дуралей,
подойди - я поцелую тебя".
Ты можешь это сказать и сейчас.
- Нет, это будет неестественно!
Потому что всё
не подготовлено, как следует.
И это тоже твоя вина!
Обычно блудные дети
возвращаются грустные и худые,
мрачным зимним вечером.
А ты пришёл сытый и весёлый,
ясным весенним днём.
Ты всё делаешь наперекосяк.
Ну да ладно...
Входи уж...
Только поосторожней,
чтоб тётя не расплакалась.
Ну давай же, заходи...
Идём!
Так тебе одолжили денег
на обратный путь?
Да, одолжили.
Скажи мне его имя и адрес, чтоб
я мог вернуть деньги. Кто он?
Нет, это мой друг.
Не хочешь мне говорить,
значит? Ладно.
Тогда я дам деньги тебе,
и ты сам отправишь.
Казимир, принеси-ка бутылку
муската! И большие бокалы.
Ты расскажешь нам
про свои приключения.
Кларисса, садись!
Итак... ты поехал в Париж
со своим контрактом на руках?
Да.
Ты принёс его в контору?
- Да.
И над тобой посмеялись...
- Да.
Так это был розыгрыш?
- Да.
Мерзавцы! - Да нет, просто
они нарвались на дурака...
и решили повеселиться
над ним. Милое дело!
Вот именно.
- А потом?
Они выставили меня за дверь.
- Они вышвырнули тебя на улицу?
Нет, на тротуар.
Вот ведь как!
Да уж, один-одинёшенек,
в Париже! - Без гроша.
Без гроша, но не один: я нашёл
эту компанию резвых шутников.
И они раскаялись?
Почти.
- Они кормили тебя?
Да.
- Целый год?
Нет. Они нашли ему работёнку...
Вроде писаря, дворника, сторожа...
Очень близко. - Он кое-что
зарабатывал себе на жизнь.
И при этом сохранял крохотную
надежду на скромный успех...
Верно ведь, ты сохранял её?
- О-о, совсем крохотную...
Так я и знал. Но эта надежда
становилась всё меньше и меньше,
пока совсем не исчезла.
И тогда Ирене сказал себе:
"Вернусь-ка я в бакалейную лавку".
Именно!
Батист, ты великолепен!
Ты всё угадал!
Кларисса... ты же
давно знаешь меня.
Так что сейчас...
выпьем за мою прори...
за мою проми...
мою проницательность!
Слово сложное,
но качество - бесценное.
Что ж, пью за твою про...
прори... проницательность!
Теперь - садись!
Думаю, необходимо расставить
все точки над "i",
и я по-семейному подведу
итог нашему положению.
Мой бедный Ирене,
ты снова здесь.
Ты ушёл отсюда, высоко подняв
голову и радостно кукарекая.
Ты вернулся с опущенной головой,
получив суровый жизненный урок.
Теперь ты знаешь
совершенно бесспорно,
что ты - неудачник,
никчёмный бедолага,
растяпа, горе луковое.
Но у меня есть такт, и я не хочу,
чтоб ты это почувствовал.
Спасибо, дядя.
Но... предположим...
Если бы я добился успеха,
стал богатым и знаменитым,
что бы ты сказал?
- У меня бы ноги подкосились.
А у меня - нет.
Помолчи! Если бы ты добился
успеха в такой карьере, то...
сказали бы, что ты добился
его благодаря своему дару.
Божьему дару!
Но если твой дядя не заметил этого
дара, стало быть, он - болван...
Ну нет, нет! Ты ведь
не помешал мне уехать.
Я не мог тебя удерживать.
Но если ты добился успеха...
Впрочем, к чему этот разговор?
Ты не мог добиться успеха.
Пусть я не знаток, но не могу
представить тебя в "Фаусте".
Разве что в первом акте,
с длинной бородой.
Хорошо, тогда - другое
предположение. - Да?
Если бы я стал комиком,
великим комическим актёром...
Если так,
я не впустил бы тебя в дом.
Почему? - Пусть у нас бакалея,
но это почтенное заведение.
Мне не нужен тут Петоман.
На его спектакль я и сходил бы,
но играть его музычку у меня - нет!
Ты можешь представить наше имя...
имя Фабров на шутовских афишах?
Представляешь? Фабр отлынивает
от работы! Фабр-бездельник!
О, нет! Не дай бог!
Почему? - Чтобы наше имя...
Имя твоего отца и моё...
носил какой-то клоун!
Ну уж нет.
Слава богу, что ты
ни в чём не добился успеха.
Может, со временем,
проявив терпение,
ты добьёшься успеха
в бакалейном деле...
Значит, ты оставишь
меня здесь?
А ты хочешь, чтоб я выкинул
тебя на тротуар, как другие?
Я не подписывал с тобой
контракт, но он у тебя есть...
И это не розыгрыш!
Спасибо, дядя.
Вот только... есть одно "но".
Он наделал долгов!
- Нет, я поступил ещё хуже.
Я женился...
- Ай-ай-ай!
На парижанке?
- Увы...
Она так же богата, как и ты?
- Примерно.
Она в Париже? - Нет, здесь.
Она в баре на углу. - Ах, так...
Мне сходить за ней?
Нет-нет, Казимир!
Я сам схожу...
Я... я схожу!
Представить себе не могу...
Ирене женился!
И без гроша.
В точности, как его бедный отец.
И бог знает ещё,
что это за девушка...
Люсьен, ждите меня
на улице у церкви.
А когда я подам знак, медленно
подъезжайте к бакалее справа.
Хорошо, месье.
Дождаться не могу...
Я тоже.
- И я.
Вот они!
Добрый день.
Я её знаю. Она же была с киношниками.
- Верно! Добрый день, Казимир.
Ну... вот.
Это твоя жена?
- Да, жена.
То есть... жена? Супруга?
Супруга, благословенная,
дорогая, обожаемая.
И... она никогда
не занималась коммерцией?
Нет, никогда.
Придётся учить с нуля.
Ну, мне она вроде ничего...
Как её зовут?
Фабр.
- О, какое совпадение!
Ты потому и женился на ней,
что она носит наше имя?
Нет. Она носит наше имя
потому, что я на ней женился.
Какая ж я глупая! - Нет,
Кларисса, ты не глупая.
Она просто не поняла.
Я спрашивал, как её крестили.
Франсуаза.
Франсуаза, я вас не знаю, поэтому
вынужден быть осторожен с вами.
Когда женщина из Парижа
вступает в марсельскую семью,
это дело серьёзное, и, может
статься, ещё серьёзнее, если...
эта семья держит магазин.
Но я скажу вам кое-что, что
может показаться вам смешным,
однако это правда.
Если хочешь, чтоб человек заслужил
твоё доверие, ему надо довериться.
И я... даю тебе своё доверие.
Франсуаза... садись!
С сегодняшнего дня этот дом
столько же твой, как и наш.
Садись, Франсуаза.
Спасибо, дядя.
Я никогда тебе этого не забуду.
- Само собой! Давай, садись тоже.
Значит, ты была
среди шутников?
Тех, что с контрактом?
- Да, была.
Ты думала подшутить над ним,
а на деле он подшутил над тобой.
Почему?
- Ну, у него доброе сердце...
но вот серьёзности маловато.
А в бакалейном деле
она ещё как нужна.
Значит, ты решил
приложить усилия?
Да, решил. И большие усилия!
Ты будешь удивлён.
Я не прошу меня удивлять.
Ты знаешь, чего я хочу.
Нет, не знаю. Чего?
Не оставлять больше корзину...
С круассанами...
- Под краном...
...бидона с керосином!
Согласен! Это больше
не повторится!
Итак, ты хочешь работать
искренне, от души?
От всей души!
Итак, вы оба - в бакалее.
Вряд ли вам это понравится,
но придётся смириться.
И чтобы помочь вам,
я вам кое-что покажу.
Одну важную вещь.
Последнее письмо, которое
я получил от своего брата.
Да, от их отца.
Мой дорогой Батист.
Это я.
Я нахожусь в Ниамее.
Это Африка.
Я думал, что смогу жутко разбогатеть
на золотом песке и слоновьих бивнях,
но я ничего не нашёл,
зато подхватил аппендицит.
словно в Эксе или Гренобле.
Такая вот фантазия судьбы!
Молодой военврач взялся
оперировать меня.
Он посоветовал мне написать
завещание. Вот оно.
Я оставляю тебе всё, что имею.
Главным образом, это долги.
Посылаю тебе список.
Где этот список?
- Я его порвал.
Там не было ничего особенного...
Винтовка, пара-тройка костюмов,
100 франков в кафе...
Безделица!
Твой дядя был его самым большим
кредитором. - Помолчи, Кларисса!
Он расплатился со мной
своей кровью, пОтом и...
слезами. Так что этого
долга нет и не было.
Я завещаю тебе своих детей.
Это никак не изменит
нынешнего положения.
Ты воспитывал их
со дня смерти их матери.
Особенно присматривай за Ирене.
У этого мальчика доброе сердце,
но, боюсь, он такой же
сумасброд, как и я.
Чистая правда!
- Спасибо.
Наконец, завещаю тебе свою
благодарность и признательность.
Ты всегда был самым
лучшим братом.
Вместо признательности я
часто критиковал твоё ремесло,
высмеивал твою бакалею.
Но в момент, когда
моя жизнь в опасности,
я хочу сказать, что
из нас двоих ты был прав.
Мои праздные странствия,
мои притязания и тщеславие...
могут закончиться в походной
палатке среди негров - это абсурд.
Ты же, в нашей деревне,
под своим платаном...
ты посвящаешь свою жизнь
воспитанию моих детей.
Да, брат, совсем не смешно
нарезать ломтиками колбасу,
если ты делаешь
это ради кого-то.
Жизнь коротка, как
африканские сумерки.
Тот, кто стремится слишком
высоко, ничего не добивается.
Итак, пока мой доктор
затачивает свой нож,
я хочу сказать тебе, что
у тебя прекрасная, счастливая...
и достойная жизнь.
Потому что ты делаешь своё дело,
каким бы скромным оно ни было,
с уверенностью и
хорошим настроением.
Ты познал мирную
зелень нашей деревни,
славу полезности...
и честь служения.
Целую тебя.
Твой брат Эдмон Фабр.
Это написал наш отец?
- Да.
За час до своей смерти.
Почему ты никогда не показывал
нам это письмо?
Потому что оно
слишком лестно для меня.
К тому же ты не хотел
быть бакалейщиком,
а это письмо
облагораживает бакалею.
Ты бы сказал, что я проповедую
в пользу моего святого.
Какого святого?
- У бакалеи их не так уж много.
святой Эмилион,
святой Марселен...
Их употребляют в питьё и пищу,
но всё равно они - святые!
Впрочем, ладно...
Довольно философии, поговорим
серьёзно и обстоятельно.
За время твоего отсутствия
мы прикупили участок земли,
значит, бакалею можно расширить.
На пятерых много не будет.
Я куплю по соседству
сарай мэтра Арно.
Откроем новый магазин.
Заложив дом и свою лавку,
я смогу уплатить наличными.
Сколько он просит?
18 тысяч франков.
У меня столько нет.
Я много работал и копил,
но отложил всего 12 тысяч.
Почему всего 12 тысяч? Да потому,
что ты растил детей своего брата.
А как ещё я мог поступить?
Сказал бы: "Они не мои! Пусть идут
в приют". Многие так и сделали бы.
Ну не дурак ли я! Такая мысль
не приходила мне в голову.
Значит, здесь, на твоих
глазах, день за днём,
час за часом, мы пожирали
сарай мэтра Арно.
День - стена!
День - дюжина плиток черепицы!
День - дверь!
День - кормушка!
Так мы и съели его целиком -
сарай мэтра Арно.
Это нехорошо с нашей
стороны. - Да!
Итак, дядя, ты хочешь сарай
мэтра Арно? Я тебе его дарю!
И если тебе будет приятно,
то куплю и его хозяина...
вместе с его трубкой и пенсне.
Ирене, что ты говоришь?
Не будем начинать заново!
Дядя, не будь подозрительным
и ни о чём не волнуйся!
Я дам тебе доказательства прямо
сейчас, у твоих дверей. Прости!
Что всё это значит?
И она ещё смеётся!
Что-то я беспокоюсь...
- Опять у него крыша поехала!
И что теперь?
- А что теперь? Жди!
Чего мне ждать?
Открой мне кредит
на пару секунд!
Как же!
Я не могу тратить время
попусту. Казимир!
Принеси ручку
от топливного насоса!
Это американская. Если они едут
в Обань, должны купить канистру.
Она не американская и
не тратит много горючего.
Откуда тебе знать?
Разбираешься уже в машинах?
Нет, в машинах не разбираюсь...
но эту знаю, потому что она моя.
Что?
- Люсьен, оставьте машину здесь,
идите в кафе "Белая Лошадь"
и ждите распоряжений.
Ты что, хочешь сказать...
- Нет-нет-нет! Не здесь.
Никаких семейных сцен
на улице. Войдём!
Закрыто по случаю
важных переговоров.
Машина наверняка угнанная...
Если у тебя контракт
на 700 тысяч франков,
то зачем ты сохранил
этот старый костюм?
Маскировка. Хотел знать,
как ты меня примешь.
Ай!
Да ничего страшного!
Усы накладные. Грим.
Клеются волосок к волоску.
Боже, какой же ты красавчик!
Ого, и в самом деле!
И всё-таки похож на тебя.
- Спасибо, дядя.
Скажи, в этом фильме ты
выжимаешь слезу? - Нет.
Играешь предателя?
- Нет.
Поёшь?
- Нет.
А что ж ты делаешь?
- Дурачусь.
Да?
- Да, смешу людей.
Выгонишь меня?
- Почему?!
Он мне так сказал.
Нет, я говорил о фамилии
Фабров на шутовских афишах.
Про имя Ирене я не говорил.
Слушай, а ты много смешишь?
Да, и очень остроумно.
Я взял на этом 50 тысяч франков.
50 тысяч? При такой цене
это не шутовство, а комедия.
Так в кино твоё
имя - Ирене? - Да.
Но это же не всё твоё имя!
Тебя зовут Ирене Фабр.
Но ты же только
что сказал мне...
Нет-нет-нет! Когда печатали
афиши, я ничего не говорил.
По-моему, при контракте
в 500 тысяч франков ты...
мог бы поставить и Фабра.
На свете так много Фабров,
что никто не узнал бы, что
это мы. Если не сказать...
Уж ты бы рассказал!
- Ну, разве что друзьям...
Тут явно есть место.
Одно только имя -
слишком напыщенно.
А если связать его с твоей
семьёй, то намного скромнее.
Ради тебя же говорю...
Конечно, конечно, ради меня...
Машина!
- Мальчишки! Это они там...
Я сейчас!
Первый, кто нажмёт клаксон
машины, получит пинок под зад.
Второй - два пинка.
Третий - три пинка.
Четвёртый - четыре.
И так далее.
И всё время под зад!