СИНКОПАЦИЯ
АФРИКА
НОВЫЙ ОРЛЕАН
1906 ГОД
БЮРО ПО ТРУДОУСТРОЙСТВУ ЦВЕТНЫХ
НОВОГО ОРЛЕАНА
СЭМ НАПОЛЕОН
БАНКИР
МУЗЫКАЛЬНЫЙ КОЛЛЕДЖ
ЭЛИА ТОПЕКА ИМПРЕСАРИО
Все свободны,
кроме Реджинальда Тирбона.
Реджинальд, что же мне
с тобой делать?
Ты играешь на своём корнете
лучше, чем кто-либо до тебя.
Но когда дело доходит до чтения нот...
Мистер Пеколм,
музыка на бумаге для меня
ничего не значит.
Боюсь, ты зря тратишь здесь время.
Ты не должен этого стыдиться, Реджи.
Я вовсе не стыжусь.
Просто думаю, как скажу
об этом моей маме, Элле.
Она хочет, чтобы я стал учителем.
Хочешь, я сообщу ей
новость помягче?
Никто не смягчит новости
для моей мамы.
Я скажу ей сам,
медленно и спокойно.
– Привет, Элла.
– Привет. Ничего сегодня?
Ничего.
Скажите, это дом архитектора
мистера Латимера?
– Именно так, сэр.
– Он дома?
И да, и нет.
Вы коллектор?
Нет, я просто старый друг из Чикаго.
Тогда он дома.
Простите, мистер Джордж,
к вам гости из Чикаго.
Буду через секунду, Элла.
Прекрасно, моя дорогая.
– А теперь, пожалуйста, прости меня.
– Ты прощён.
– Здравствуй, Джордж.
– Стив Портер, какими судьбами?
Рад тебя видеть.
Привет, Пол.
Ты сильно вырос.
Я помню тебя,
когда ты ещё не ходил.
Ну, Стив, как Чикаго?
Что ты делаешь в Новом Орлеане?
Обязательно останьтесь на ужин.
Спасибо, Джордж, с радостью.
Дорогая, это мой друг
мистер Портер и его сын Пол.
Это моя дочь, Кит.
Здравствуйте, сэр.
Здравствуйте, Пол.
Здравствуйте.
– Ты играешь на пианино?
– Ага.
Хочешь послушать, как я играю
настоящую музыку Нового Орлеана?
Ну, я не против.
Очень мило, мне нравится.
– Тебе нравится?
– Очень.
Тогда пойдём со мной.
Я покажу тебе кое-что получше.
– Я работал над новыми идеями...
– Останься здесь, Пол.
– Тебе не нравится музыка?
– Это просто шум.
Неправда.
У меня есть херес...
Мистер Джордж, можно
вас на минуту?
– Да, Элла. Извини.
– Конечно.
Ну, в чём, в чём, в чём дело?
Мистер Джордж, я правильно поняла,
что у нас сегодня гости?
– Верно, Элла.
Что приготовить на ужин?
– Удиви меня.
– Я удивлю вас прямо сейчас.
Мистер Джек говорит, что больше
не даст нам продукты в долг.
Элла, с этого момента я запрещаю тебе
ходить в заведение мистера Джека.
Открой счёт в другом месте.
Слухи в этом городе
распространяются быстро.
Тогда плати наличными.
Вот именно это
я и пыталась до вас донести.
Вот это я называю
настоящим южным гостеприимством.
Ужин был великолепный,
а сосед обеспечил музыку —
просто чудесно.
О, эти европейские вальсы
не по мне.
Кит...
как насчёт настоящей
музыки Нового Орлеана?
Я с радостью.
Пойдём, Пол.
Нет! Я не хочу больше слушать
музыку Нового Орлеана.
Пол!
Стив, давай выпьем коньяку.
Спасибо, с удовольствием.
Джордж, как насчёт
переезда в Чикаго?
Чикаго?
Что мне делать в Чикаго?
Обчищать карманы?
Ну, для начала
построй мне дом.
– Ну а что потом?
– А потом...
знаешь, как глава одной из крупнейших
инвестиционных фирм Чикаго,
я бы помог тебе в делах.
Спасибо, Стив,
мне нравится здесь.
Тебе и в Чикаго понравится.
Позволь показать тебе кое-что.
Вот Новый Орлеан,
безрассудное дитя Миссисипи.
Днём он выглядит
как любой другой город.
Но ночью он внезапно
оживает.
Это грубый, старый,
очаровательный город.
Его били и калечили,
хвалили и проклинали
и отбросы общества,
и его цвет.
Его улицы политы кровью
святых и грешников.
Каждую ночь он умирает,
как старик,
для того, чтобы каждое утро
родиться вновь
крепким, смеющимся младенцем,
возведённым на болотах...
песках и болотах.
Но под всем этим
у него есть фундамент,
достаточно прочный,
чтобы дорасти до звёзд.
Сердце, бьющееся в ритме жизни.
Это прекрасно для поэта,
но не очень прибыльно
для твоего бизнеса.
Ах!
Бизнес, бизнес, бизнес.
Стив, в моей семье
не было бизнесменов
со времён Луи Наполеона.
Если ты не думаешь о себе,
Джордж, это твоё дело,
но подумай о Кит.
Кит?
У неё нет матери.
Простите,
мистер Джордж,
что-нибудь ещё до того,
как я пойду в церковь?
Нет, Элла. Кстати, как у пастора
дела со сбором пожертвований?
Хорошо, мистер Джордж.
Я проектировал церквушку
для этих людей.
И ты ждёшь
пожертвований?
Да, и сегодня вечером
мы призвали Господа
снизойти и облегчить кое-кому
их тугие кошельки.
И Господь сделает это.
Да, сэр, сегодня тот самый вечер.
У нас с преподобным и Господом
есть небольшой план,
и мы вывернем
этих скряг наизнанку.
А я потренируюсь
на этой старой дудке.
Сдую те звёзды
прямо с неба.
Когда будешь сдувать звёзды, Реджи,
достань ту красивую для меня.
У неё такой зловещий
блеск в глазах,
но я достану её для тебя.
– Сколько бы это ни за няло времени,
я своего добьюсь. – Реджи!
– Пошли.
– Куда ты идёшь, Элла?
Я собираюсь привнести немного религии
в некоторых из этих язычников.
Куда ты идёшь
с этой лестницей, Реджи?
Тсс, это секрет.
Пойдём, проследим за ним.
Этот Кинг Джефферс,
когда ему следовало быть здесь
и изображать Архангела Гавриила,
он, наверное, в каком-то
притоне
играет на своём корнете,
искушая грех.
Не судите строго, пастор,
я подозревала, что этот грешник
может сбиться с пути,
поэтому привела моего Реджи,
чтобы он трубил.
Трубить, как Гавриил,
нелёгкая работа
для маленького мальчика.
Поторопись и труби
в твой горн, Реджи.
А теперь, дети мои,
мы ждём особого посланника.
Да, мы ждём.
Мы ждём.
Мы ждём.
Да, действительно, дети.
Дети, мы ждём!
В чём дело, Реджи?
Что случилось?
Почему ты не начинаешь?
Я ищу мундштук.
Мы ждём!
Пройди прямо сквозь крышу,
ангел.
Я оплачу ущерб.
О, не вострубишь ли ты
в свою трубу, Гавриил?
Труби, Гавриил!
Труби громче!
Как тебя зовут, сынок?
Реджинальд Тирбон,
мистер Джефферсон.
Кинг Джефферс, парень,
Кинг Джефферс.
Да, сэр, Кинг Джефферс, сэр.
Хочешь играть в моей группе?
Вы имеете в виду играть с вами
в кафе «Миссисипи»?
Именно это я и имею в виду,
парень.
Я с вами, Кинг.
КАФЕ «МИССИСИПИ»
Эй, куда ты его ведёшь?
Домой! Я не хочу, чтобы мой сын
играл в таком месте, как это!
А почему нет?
Я хочу, чтобы он изучал музыку,
как это делают белые люди.
Послушай, Элла,
у Реджи есть то,
чего ни один учитель не может дать
никому, как бы он ни старался.
Время от времени
Господь берет маленькую искорку
и вкладывает её в кого-то.
Эту искру можно затушить...
раз, два, три...
но если оставить её в покое,
она может превратиться
в огромный огненный шар,
горящий так ярко,
дающий столько тепла,
что даже после смерти человека
люди могут греться у этого огня.
Оставь Реджи со мной,
и я позабочусь о его искре.
Хорошо, Кинг Джефферс,
если ты так говоришь,
я оставлю его с тобой.
Я не хочу уезжать,
я хочу остаться.
Нет, нет, мы вернемся сюда
когда-нибудь, Кит, ты и я.
Это не прощание
с Новым Орлеаном.
Мы просто отправляемся
в небольшое путешествие.
А теперь пора спать.
Нет, фонарь ещё горит.
Я всегда жду,
когда его погасят.
Старик Нед, наверное,
опять задержался.
Может, он устал.
У него так много фонарей,
которые нужно гасить,
а за ним ещё собака бегает.
Когда он гасит свет,
собака лает,
будто боится темноты.
Я тоже боюсь темноты.
Теперь ты заснёшь.
Спокойной ночи, дорогая.
Не засыпай
со слезами на глазах.
Я не хочу ехать в Чикаго, Элла.
Ну, хватит, детка.
Не переживай из-за того,
что мы уезжаем.
Как только мы доберемся до Севера,
твой папа заработает кучу денег,
и мы вернемся домой
на этом же корабле.
А теперь помолись.
Вверх по реке
Чикаго — место, о котором говорят
Но тот же корабль, что увозит нас,
Может однажды вернуть нас назад.
Ты найдешь детей
Они играют так же и там
Элла, если ты жалеешь,
что мы оставили Реджи,
мы можем послать за ним,
когда доберемся до Чикаго.
О нет, мистер Джордж.
Видите ли, у Реджи есть искра,
и Кинг Джефферс говорит, что он
потеряет её, если уедет из Нового Орлеана.
Да, этого нельзя допустить.
МЕМФИС
СЕНТ-ЛУИС
ЧИКАГО
С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
О, Кит?
Как поживает именинница?
Рад снова видеть твою улыбку.
Тебе нравится
моя новая пластинка?
Звучит как Новый Орлеан.
Так и есть,
Пол подарил её мне.
Под такую музыку
теперь танцуют на Юге.
Новый Орлеан.
Нам не стоило уезжать оттуда.
Пол, ты забронировал наш столик?
– Да, папа.
– Спасибо.
– Вот они идут.
– Наконец-то.
Кит, ты прекрасно выглядишь.
– Стив.
– Джордж.
Выпьем за, э-э, за...
Минуту назад я ещё помнил.
Я повторял это сто раз
сегодня утром,
в полдень,
а теперь всё забыл.
Поцелуй её.
– С днём рождения, Кит.
– С днём рождения, Кит.
Всяческих благ, дорогая,
и всё такое.
Загадай желание, дорогая.
Элла, не надо.
Элла, перестань.
Пожалуйста, Элла, не плачь.
О, детка, сегодня ты стала
большой девочкой, совсем большой.
Я всё ещё твоя маленькая девочка, Элла.
О, конечно.
Вот, Кит, от Портера и сына.
Спасибо, мистер Портер... и сын.
Признаюсь, это больше похоже
на взятку, потому что, ты знаешь, мы...
Я уже рассказал ей
о нашем деловом ужине сегодня.
Тогда пойдём.
Пол.
А мы не можем взять Кит с собой?
Ты же знаешь, ночной клуб —
не место для юной девушки, Пол.
Спокойной ночи, дорогая.
Папа, я тебе правда нужен?
Пол, я хочу, чтобы ты познакомился
с братьями Хаггинс.
Это важные контакты.
Но сегодня
день рождения Кит.
Делу время, потехе час,
мой мальчик.
Прости, что прерываю
твой праздник, дорогая.
Делу время, потехе час.
Спокойной ночи, дорогая.
– Ты не можешь остаться?
– Я ненадолго.
Пол.
О, эти братья Хаггинс.
Каждый раз, когда они приезжают,
их нужно таскать
по всем ночным клубам города.
Вот что значит
быть бизнесменом.
Я отказываюсь
называться бизнесменом.
Я новый эксперт по эффективности
в «Портер Инкорпорэйтед».
– Надеюсь, это так же важно, как звучит.
– Так и есть.
Мистер Портер, ваш отец говорит,
что ждёт вас.
До свидания.
Пол...
если останешься, я сыграю тебе
настоящую музыку Нового Орлеана.
Пол, мы ждём тебя внизу.
С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
– У меня только это кольцо.
– Я не грабитель.
Что тебе нужно?
Я просто хотел увидеть
твоё лицо.
Зачем?
Зачем...
Я могу идти?
– Конечно.
– Спасибо.
Забудь.
– Вы куда, леди?
– Я... Я просто гуляю.
У крошек, которые гуляют
по ночам,
обычно есть местечко,
которое они называют домом.
У меня есть дом, прекрасный дом.
Тогда пойдём,
я отведу тебя туда.
Но... но правда, я просто...
Отпусти её, Мёрф!
Она моя девушка.
– А, это ты.
– Да, это я.
– Пошли.
– Минуточку.
Проваливай, Мёрф.
Разве ты не видишь
что мы влюблены?
Она живёт в прекрасном доме
с персидскими коврами
и шёлковыми шторами.
Это правда, всё правда.
Рыбак рыбака видит издалека, да?
Бедный Мёрф,
он совсем разуверился в сказках.
Где я могу найти такси?
Я покажу тебе.
– Ты живёшь здесь поблизости?
– Угу.
Там, где я сидел,
когда ты проходила.
Ты всегда пугаешь людей,
которые проходят мимо твоего дома?
– Больше нечем заняться.
– Ты не работаешь?
Только по субботам.
– Чем ты занимаешься?
– Я трубач.
– В группе?
– Угу, в школьной группе.
После выпуска мы не могли найти работу,
поэтому решили держаться вместе
и подрабатывать
субботними вечерами.
Знаешь, на танцах и тому подобное.
Я играю на пианино.
– О, где ты работаешь?
– Нигде.
Тяжело, да?
Зачем ты это делаешь?
Ну, чтобы находить
красивые вещи.
Смотри.
Смотри.
Красиво.
Я никогда об этом не думала.
Откуда эта музыка?
– Тебе нравится?
– Ага.
Это Смайли Джексон, мой друг.
– Большая шишка в варьете.
– Должно быть, вечеринка.
– Пошли.
– Мы можем туда пойти?
– Есть десять центов?
– Конечно.
– Тогда пройдём.
– Зачем десять центов?
Джексону нужно платить за аренду.
– Привет, Смайли.
– Привет.
Мистер Джексон,
познакомьтесь с Кит Латимер.
М-м, привет, красотка.
Здравствуйте, мистер Джексон.
Малышка, можешь называть меня Смайли.
Подвинься, сестрёнка.
Вот, возьми моё фото.
Приклей его на зеркало,
все девушки так делают.
Слушай, красотка,
а как ты выглядишь в трико?
– Она не в шоу-бизнесе.
– О, жаль.
У меня есть отличное место
в шоу для девушки в трико.
Как насчёт перекусить?
Я не против.
Да, закуски здесь отличные.
Смайли, ты себе шею свернёшь.
Оно того стоит.
Ты заставил меня полюбить тебя
Я не хотела, я не хотела
Ты заставил меня желать тебя
И всё это время ты знал,
наверное, всегда знал
Ты сделал меня такой счастливой
Ты сделал меня радостной
Но были времена, дорогой,
когда ты заставлял меня грустить
Ты заставил меня вздыхать
Я не хотела говорить тебе,
я не хотела говорить тебе
Я хочу любви, это правда
Да, хочу, знаю, что хочу
Так дай, дай, дай, дай мне то,
за что я умру
Ты знаешь, у тебя есть поцелуй,
за который я умру
Ты знаешь,
ты заставил меня полюбить тебя...
Эй, помогите мне подняться.
Я никогда раньше
не была в таких местах.
Я даже не знала, что они существуют.
– Ну, это Чикаго.
– Чикаго.
Это ты да я.
О, я вижу, сверкая,
что Америка — это только ты да я.
Свобода, речь,
стихи, труды —
всё ты да я.
Прошлое, настоящее, будущее —
всё ты да я.
– Уолт Уитмен, да?
– Да.
Он и мой любимый поэт.
Что это вы насвистываете,
мистер Джексон?
О, это мелодия, которую я придумал
сегодня утром в ванной.
– Я слышала её раньше.
– Ну, вот тебе на.
Разве не преступно в наше время
воровать идеи
до того, как ты успеешь их записать?
Мне кажется, я слышала эту мелодию
много лет назад.
Ну, слушай, малышка, между нами,
я подцепил её на пароходе по Миссисипи
от мальчишки-чистильщика обуви.
В Мемфисе её играют медленно,
в Сент-Луисе поют грустно.
Но здесь, в ветреном городе,
мы просто втыкаем в неё иглу
и возвращаем к жизни, накачивая
старой доброй суетой и шумом.
Это всё ещё Новый Орлеан,
я покажу тебе.
Слушайте. Слушайте.
Пойдём, у нас есть работа.
СВЕТСКАЯ ДЕВИЦА УСТРОИЛА БЕСПОРЯДКИ
В КВАРТИРЕ ЮЖНОГО ОКРУГА
ДЕЛО БУДЕТ РАССМОТРЕНО
СУДОМ ПРИСЯЖНЫХ
Порядок! Порядок!
Порядок в зале суда!
Мой долг, как представителя Закона,
выдвинуть эти обвинения.
Если это преступление...
лишь одно из многих, понимаете...
останется безнаказанным,
то святость домашнего очага
в нашем городе обречена.
Это была эта девушка,
и только она со своей игрой.
Ваша честь, я человек мирской,
но я никогда в жизни не видел
таких диких танцев.
Такого греховного проявления
наглой вульгарности.
– Я протестую, Ваша честь.
– Ваша честь...
Порядок! Порядок в зале суда!
Элла Тирбон.
Поднимите правую руку.
Клянётесь ли вы говорить правду,
только правду и ничего, кроме правды?
Клянусь.
Назовите ваше имя.
Элла Тирбон.
Где вы работаете, Элла?
Я работаю на мистера
Джорджа Латимера.
Как долго вы работаете
на мистера Латимера?
Не помню, но уже давно, наверное.
Кроме других обязанностей,
вы были няней для подсудимой,
это правда?
Да, сэр, полагаю,
так это здесь называют.
Я мало знаю о людях
в этом большом городе,
но у нас, в Новом Орлеане,
ничего подобного не могло случиться.
Я вырастила этого ребёнка, Ваша честь,
и я никогда не видела
ничего плохого в музыке
и в том, чтобы быть естественными.
Музыка идёт прямо из её души,
и в этом не может быть вреда.
Это всё, Элла. Спасибо.
Минуточку.
Добрая женщина, вы говорите,
что вырастили этого ребёнка,
это правда?
– В основном, сэр.
Я полагаю, что время от времени
вы учили подсудимую музыке,
как и другим вещам?
Возможно, Ваша честь.
Уличной музыке
и песням с набережной.
Возможно, сэр.
Ваша честь, это именно то,
в чём мы её обвиняем!
Это музыка низких мест,
греховных мест...
– Он лжёт, судья, он лжёт!
Это музыка страданий, вот и всё.
Музыка проблем.
Когда у людей проблемы,
они снимают их с души пением.
Пением, которое я слышала
с тех пор, как себя помню.
Если у человека есть уши,
он услышит его везде,
даже здесь, в Чикаго.
Люди не могут с этим ничего поделать,
судья, просто не могут.
Всё, Элла.
Томас Джонс.
Поднимите правую руку.
Клянётесь ли вы говорить правду,
только правду и ничего, кроме правды?
– Клянусь.
Мистер Джонс, вас можно назвать
обычным гражданином, это так?
Да, сэр, для меня этого достаточно.
Мистер Джонс, расскажите суду
своими словами немного о себе.
Меня зовут Том Джонс.
При крещении — Томас.
Я принадлежу
к методистской церкви,
масон третьей степени,
лесоруб мира.
Вхожу в Ордена Лосей
и Братство Маккавеев.
Я голосовал за Вудро Вильсона, да, сэр,
но я не верю в голоса для женщин.
Кто тогда будет готовить?
Мистер Джонс, вы были в квартире
в то время, когда подсудимая
играла на пианино, это правда?
Да, сэр, был.
Мистер Джонс, расскажите присяжным
своими словами,
что вы думаете о музыке,
в исполнении которой обвиняют подсудимую?
– Это меня заводит, братцы, заводит.
Вопросов нет.
Ваша честь, защита хотела бы снова
вызвать подсудимую.
Можете объяснить присяжным,
какую именно музыку,
технически, вы играли?
Я не знаю, как это назвать, технически,
но... но я могу сыграть её для вас.
Можно ли попросить разрешения суда
сыграть подсудимой для присяжных?
– Возражение.
– Отклонено, разрешение дано.
Послушай, Джо,
у нас нет пианино.
Не называй меня Джо.
Мы привезли своё, Ваша честь,
оно прямо за дверью.
Будет ли суду угодно
услышать игру подсудимой?
Хорошо, мы перейдём в зал.
Прости, Кит, думаю, это всё моя вина.
– О, я не виню тебя.
– Удачи, Кит.
Порядок в зале суда.
Джо, присяжные готовы!
Господа присяжные, вы вынесли вердикт?
Да, Ваша честь.
Каков ваш вердикт?
ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ ВЕРДИКТ
В ДЕЛЕ О ДЖАЗЕ
МИСС КИТ ЛАТИМЕР ОСВОБОЖДЕНА
ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
ПРЕЗИДЕНТ ВИЛЬСОН НАПРАВЛЯЕТ
РЕЗКУЮ НОТУ КАЙЗЕРУ
Привет, полковник, привет.
Я не полковник. Чем могу помочь,
мистер Джексон?
Чем можете помочь мне?
Ах, это хорошая шутка.
Генерал, я собираюсь
сделать что-то для вас.
Я тот, у кого есть золотая яблоня,
и маленькая мисс будет трясти её для нас.
Мистер Джексон, переходите к сути.
Что вы делаете, что касается меня?
Многое, но это только начало.
Похоже это на квитанции за аренду?
Нет, сэр, ни за что.
Прямо здесь у меня столько контрактов,
чтобы занять маленькую мисс на годы.
Да, сэр, прямой контракт
для маленькой мисс.
Ну, куй железо, пока горячо.
Подпишите прямо здесь.
Мистер Джексон, вы предлагаете,
чтобы моя дочь...
Предлагаю?
Полковник, я продюсирую.
Я могу даже назвать себя импресарио.
Да, это я отныне.
Папа!
– Папа, ты не понимаешь.
– Я всё прекрасно понимаю.
С учётом огласки судебного процесса
и того, как она давит на клавиши,
мы станем сенсацией!
Да ты, похоже, псих, парень.
Ты думаешь, я позволю дочери
унижаться, как ты предлагаешь?
– Вы меня не так поняли, полковник.
– Я не полковник.
Ну, тогда слушайте, генерал,
это шанс для девочки.
Шанс сыграть по-настоящему,
по-крупному,
начало карьеры, рождение новой звезды.
Деньги, э-э, слава,
удача, деньги, яркие огни.
Э-э, деньги!
Вы звали, мистер Джордж?
Да, Элла, мистер Джексон уходит.
О, я понял.
Что ж, не хотелось бы, чтобы на меня
обрушился кирпичный дом.
Пока, милашка.
Лучше поздно, чем никогда, Герберт.
Замечательно, Джонни.
Ах, единственный раз, когда вы проехали
через весь город, чтобы нас послушать,
мы звучим, как шесть пьяных
сантехников в жестяной лавке.
Было же хорошо,
правда, Пол?
Отличный ритм.
О, не знаю.
Мне всегда нравилась
нежная музыка.
Эта штука меня нервирует.
Так и должно быть.
Джонни, я иду домой.
Что я должен сделать?
Отнести тебя?
Экстренная новость!
Война с Германией!
Я пойду в армию и получу
большие золотые медали.
Я хочу стать генералом.
Я тоже там буду.
А ты, Пол?
«ЛИСТЬЯ ТРАВЫ»
УОЛТ УИТМЕН
Ты будешь ждать меня, да?
Куда это ты собрался?
– Этот ящик подойдёт для Нового Орлеана?
– Да, Элла.
Просто хочу быть уверена,
что Реджи его получит.
КАФЕ «МИССИСИПИ»
РЕКС ТИРБОН – КОРОЛЬ КОРНЕТА
Простите, мистер полицейский,
что там написано?
Там сказано, что мы закрываем
Бэйсин-стрит сегодня вечером.
Я лягу и умру.
Всё, всё, народ.
Этот джентльмен говорит,
что когда часы пробьют полночь,
старая Бэйсин-стрит
испустит последний вздох.
Но это не значит,
что мы закончили навсегда.
Мистер Джексон,
большой импресарио из Чикаго,
забрал нас играть
для тамошней публики.
Если кто-то из вас
доберется до Чикаго,
заходите к старому Реджи.
Потому что мы разнесем их
в пух и прах!
А теперь сыграем вам
ещё один последний номер,
и мы собираемся
по-настоящему их протаранить!
Пошли, Элла, ты пропустишь парад!
О, тебе не нужно так наряжаться.
Я хочу, чтобы Реджи
увидел свою маму красивой.
Ох...
Пошли, Элла.
Я иду.
О, они должны появиться из-за угла
с минуты на минуту.
Вот они!
– Что это за музыка?
– Джаз.
Вон Реджи.
О, как же он звучит...
Элла! Элла!
Я не могу встать, детка.
О, что случилось, что случилось?
Как он выглядит, мисс Кит?
Как выглядит мой Реджи?
Прекрасно, прекрасно.
Он выглядит прекрасно.
– Дайте мне сигару и кофе.
– Хорошо.
Привет, Кит.
О, привет, Джонни.
Чему ты так рада?
Приятно видеть, что ты еще здесь.
Боялась, что ты уехал во Францию.
Мне бы хотелось быть там...
но не повезло.
Почему вы все
так рветесь уехать?
Это бессмысленно.
Мне не нравится,
когда всё слишком логично, Кит.
Люди, которые складывают 1 и 1,
и всегда получают два.
Почему не может быть три?
Хотя бы раз,
один плюс один — три.
Было бы здорово.
Мне надоело играть на корнете
для дяди Сэма.
Я пошёл в армию воевать,
а не трубить в горн.
Что я расскажу своим внукам?
Внукам?
Ты же даже не женат еще.
Но буду.
Какая она?
А какая тебе разница?
Давай, расскажи мне.
Ну, она примерно твоего роста,
твоего телосложения,
такой же цвет волос,
такая же улыбка.
Она очень похожа на тебя.
Похоже, мы закрываемся на ночь.
Идём.
Пока, Джонни.
Кто-то ждет тебя?
Ага.
Я никого не вижу.
Он ждет.
Я понял.
Еще встретимся где-нибудь.
Где один плюс один — три.
Папа.
Я был в кабинете майора.
Это... подтвердилось.
Пол погиб.
Пойдем, куда-нибудь вместе.
Ты не будешь против,
если я не пойду с тобой.
Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
Нам лучше пойти за ней,
мистер Латимер.
Идём.
О, мисс Кит,
что вы здесь делаете одна?
Ты помнишь Пола, да?
Конечно, я помню мистера Пола.
Вы были здесь с ним в ночь
перед отъездом во Францию.
Как он?
Посмотрите на ту мерцающую звезду
с лукавым блеском в её глазах.
Помните ту ночь в Новом Орлеане,
когда я обещал достать её для вас?
Обещание есть обещание.
Посмотрите, как я сейчас
сдую её с неба.
Почти получилось, Рекс.
Когда-нибудь ты ее достанешь, Рекс.
Когда-нибудь ты её доконаешь.
Спасибо.
Спокойной ночи.
Спокойной ночи, мисс Кит.
Я сейчас пойду с тобой домой, папа.
Ах, ты только посмотри на этот стейк!
– Это для меня.
– Я возьму вот этот.
– Спасибо.
– Я решил съесть один из этих.
О, смотри, как я это сделаю.
Не хочу вас отвлекать, ребята,
но генерал ждёт,
чтобы уложить вас спать.
На выход, солдаты!
Эй, вы, парни, просто класс.
Ничего подобного
раньше не слышал.
Ты просто не был
в нужном месте, парень.
Оставайся, мы разогреваемся
только к полуночи.
Это специальный корнет у тебя?
Мой выглядит так же,
но у меня так не получается.
Присаживайся, мы покажем,
как это делается.
Я могу присоединиться?
Этой музыке не научишься
по книжкам, солдат.
Люк, брось ему
этот новенький горн.
Ого.
Теперь просто расслабься
и повторяй за мной.
Дай мне «ля».
Фух.
Всё, ребята.
Оставим немного
на следующий раз.
О, это было здорово, Рекс.
Можно я еще приду?
Конечно, в любое время, Джонни...
сегодня, завтра, когда угодно.
– О, класс.
Не знаю, смогу ли сегодня
или завтра, но я приду.
Такая мелочь, как война, меня не остановит.
– Пока.
– Пока.
Эй, что там происходит!
Война окончена.
Ура! Выпустите меня отсюда.
Выпустите!
Расслабьтесь, джентльмены,
у вас еще 19 суток.
Надеюсь, скоро продавать ваши записи.
Боюсь, мы еще не так хороши.
Как прошло турне на этот раз?
Пейзажи были прекрасны,
но с оркестром провал.
Почему?
Ну, в модных заведениях нет места
для маленького джазового ансамбля.
Им не нравится горячая музыка.
Они хотят, чтобы её подавали
сладкой, как зефир.
– Ну и что теперь?
– Не знаю.
Иногда думаю,
что лучше бы я грузовиком управлял,
тогда бы знал, откуда появится
мой следующий доллар.
Какой же ты музыкант?
Такой, с желудком,
который нужно кормить.
– Так ты сдаёшься?
– Пока нет.
Мы только что получили работу
в клубе «Грандиозо».
Заведение Кордоны?
Нет, он не плохой парень.
Когда музыканта выносят
из его заведения,
он всегда устраивает ему
похороны первого класса.
КЛУБ
«ГРАНДИОЗО»
Это прекрасно, Джонни.
– Ты правда так думаешь?
– О, потрясающе.
О, но это никогда
не сравнится с Рексом.
Тебе и не надо.
У тебя свой собственный стиль.
Рекс — это... это Новый Орлеан,
Бэйсин-стрит, а ты — Чикаго.
О, ты продолжаешь с того места,
где заканчивается Бэйсин-стрит.
Кит! Кит!
Где ты, Кит?!
Кит, Кит, Кит!
О, Джонни, Джонни.
– Джонни.
– Кит.
Ты в порядке?
О, не плачь.
Не плачь.
Я никогда в жизни
так не боялась.
Теперь уже нечего бояться.
Не оставляй меня, пожалуйста.
Джонни.
Я просто собирался включить свет.
Мне нравится темнота.
Я думал, ты её боишься.
Когда-то боялась.
В Новом Орлеане я плакала, когда...
когда старый Нед гасил уличный фонарь.
Я помню, как отец говорил мне:
«Когда ты вырастешь,
ты поймешь, что ночь —
это прекрасное время.»
Так и есть.
Именно ночью я нашёл тебя.
Теперь я понимаю, почему боялась темноты...
это было одиночество.
Ужасно жить одному.
Я знаю.
Но теперь я не одна...
правда, Джонни?
Эй.
– Эй!
– У меня целый карман риса.
Прибереги его,
похоже, зима будет суровой.
Когда ты впервые понял,
что любишь меня, Джонни?
Когда я начал принимать душ в одежде.
– Где мы проведём медовый месяц?
– Где пожелаешь.
Мир принадлежит тебе,
делай с ним что хочешь.
Я хочу положить его в карман
и станцевать на луне.
– Ты любишь детей, Джонни?
– Маленьких.
О, Джонни.
Смотри.
«Смайли Джексон представляет...»
Эй, это шанс.
Рекс, Рекс!
Мисс Кит, это вы?
Привет, Рекс.
– Ты не в шоу Джексона?
– Нет, мисс Кит.
Я просто зашёл
попрощаться с ним.
Попрощаться?
Да, мы отправляемся
в свободное путешествие.
Должно же быть где-то здесь местечко,
где до сих пор любят погорячее.
Где человеку не нужно выбиваться из сил
из-за стандартного набора мелодий.
Где можно играть то, что чувствуешь.
Разве не сказано в доброй книге:
«Ищите и обрящете»?
Ну, мы начинаем искать.
– Мы будем скучать, Рекс.
– Взаимно.
Думаю, мне пора идти,
у меня еще много сборов.
Ну, пиши нам иногда.
Я не силен в письме, мисс Кит.
Но я буду думать о вас
и мистере Джонни
и желать вам счастья.
– Ну, до свидания, мисс Кит.
– До свидания, Рекс.
Кит! Кит!
У меня есть работа.
Смайли договорился
с Джимом Браунингом,
чтобы я и моя группа стали секцией
старого джаза в его оркестре.
Ты не веришь?
Смайли, Смайли, скажи ей.
О, не стоит благодарности, ребята.
Старый Смайли никогда
не забывает друзей.
Эй, что здесь происходит?
Успокойтесь, ладно?
– Я много пропустил?
– Только начало, полковник,
но подождите
следующий номер.
Он отправит вас на небеса.
Где Джонни?
Ты его не видишь?
Ты уверена, что он там?
Он точно там.
Как иголка в стоге сена.
СМАЙЛИ ДЖЕКСОН ПРЕДСТАВЛЯЕТ
СИМФОНИЮ ДЖАЗА ТЕДА БРАУНИНГА
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ
Лучше я сейчас вручу вам
подарки на прощание.
– Билл...
– Мы никуда не уезжаем.
– Правда?
– Нет, конечно.
Было весело играть с Браунингом
несколько дней.
Но целый год такого —
и мы окажемся в психушке.
Он не шутит.
Жаль, что Джонни
уезжает с Браунингом.
О, Джонни выдержит,
он обожает мучиться.
Вон он идет с Джексоном.
Нам пора.
– Увидимся, ребята.
– Пока.
– Береги себя.
– Пока, Кит.
– Удачи, Джонни.
– Почему бы вам не остаться?
Не. Удачи, Джонни.
– Удачи, Джонни.
– Увидимся.
Оркестр Браунинга, все по автобусам.
Долго ждала, дорогая?
Ну что, у вас уже есть планы?
«Грандиозо» снова открывается.
Они сделали нам предложение.
– Сколько?
– Достаточно.
Вы, парни, болваны.
Вместо того чтобы ехать со мной, вы бьётесь
лбом о стену в грошовых забегаловках.
– Зачем?
– Ради удовольствия.
Пока, Джонни.
Ты всё ещё считаешь
это ерундой, да?
Я всё ещё думаю,
что это не для тебя.
Что плохого в том, чтобы
зарабатывать много денег?
Ничего плохого.
Но играть одни и те же ноты
вечер за вечером,
одну и ту же музыку месяцами.
Как долго ты сможешь
это выдержать?
За такие деньги — вечно.
Ты обманываешь себя, Джонни.
Ты превратился в механическую игрушку,
обезьянку на палочке.
Дай мне немного времени с Браунингом,
и ты увидишь перемены.
Это ты так думаешь.
Удачи, Джонни.
Ну и что...
Что я должен делать?
Петь серенады на улицах?
А что делают ребята?
Нет, послушай, дорогая,
к чему эти споры?
Почему бы тебе
не поехать со мной, а?
Многие ребята
берут с собой жен.
Мы могли бы быть вместе, ты да я.
Ты да я.
«Помни, что эта Америка — только ты да я,
прошлое, настоящее, будущее.»
Пожалуйста, останься, Джонни.
И вернуться в заведение?
Ни за что!
Мы были счастливы
до сих пор, правда?
Нам было весело, потому что
мы делали то, что хотели,
играли музыку,
которая нам нравилась.
Но... но с Браунингом
всё будет иначе.
Останься, Джонни.
Джаз, который мы знаем, мертв.
И не рассчитывай, что я понесу гроб.
– Если ты так считаешь.
– Именно так.
Эй, Джонни, что случилось?
Ты задерживаешь автобусы.
Давай, давай, фотографы уже там.
Пока, Кит.
В чем дело, красотка,
не хочешь быть на фото?
– Готовы?
– Мы все готовы, мистер Браунинг.
– Подождите меня!
– Примите позу, мистер Браунинг.
Никак не можешь наиграться, да?
Мистер Браунинг, если вы позволите мне
сыграть эту медную партию вот так,
у нас выйдет что-то потрясающее.
Позже, Джонни, позже.
Пожалуйста, мистер Браунинг,
дайте мне шанс.
Позвольте сыграть по-своему,
хотя бы раз, а?
Позже, Джонни, позже.
Но когда, когда?
Пожалуйста, мистер Браунинг,
я... я больше не могу.
– Вы должны дать мне играть по-своему.
– Позже, Джонни, позже.
Но я же говорю вам, я больше не могу!
Ты всегда можешь уйти.
КОРПОРАЦИЯ
ФЕДЕРАЛЬНЫЕ ОРКЕСТРЫ ДЖЕКСОНА
Просто еще один джаз-бэнд.
Ты сдаешь, Смайли.
Ты что, не слышишь?
Это больше, чем просто джаз.
В нём... В нём есть что-то вроде качелей.
– Это что-то новое.
– Слишком новое для меня.
Послушай этот корнет.
О, я понял, это Джонни Шумахер, да?
– Дай ему шанс.
– Зачем?
Смайли никогда не забывает
друзей, помнишь?
О, Кит, я знаю тебя уже 10 лет,
и до сих пор не могу тебя разгадать.
Ты выходишь замуж за парня,
он уходит и бросает тебя...
исчезает... и что ты делаешь?
Ты идешь и пытаешься
найти ему работу. Почему?
Что есть у этого корнетиста,
чего нет у меня?
О, Смайли, послушай.
Ты просто дурочка,
знаешь это?
Знаю, но он хорош, и я хочу,
чтобы ты дал ему шанс.
О, я, наверное, становлюсь
слишком мягким в старости.
Ладно, я отправлю ему телеграмму.
Я впихну его в тот оркестр
в клубе «46».
Но у него есть свой оркестр.
У него есть оркестр?
У меня их двадцать.
Оркестр Джонни сразит их наповал.
Они не умирают так быстро
в этом городе.
Хорошо, открывайте, открывайте.
– Что вам нужно?
– Детектив отеля.
Просто позвольте мне
осмотреть комнату.
– Что-то не так?
– Это нам и предстоит выяснить.
Я всё ещё думаю, что в этой комнате
происходит что-то подозрительное.
Ладно, приятных снов.
– Там холодно.
– Тсс.
Туда?
Ох, там холодно.
Ладно, малыш, пошли.
– Ох.
– Пошли, давай, давай.
– Развернись.
– Давай.
– Дайте мне место.
– Ну, ты хочешь, чтобы было удобно.
– Дай мне.
– Держи.
Ах, ты громила... осторожнее.
Дай мне одеяло.
– Тсс!
– Дай мне одеяло.
– Тсс.
– Ааа...
Знаешь, Джонни, я подумал,
мы все могли бы найти работу,
если бы разошлись.
Какой смысл пытаться
держаться вместе дальше?
Мы уже расходились,
когда я ушел к Браунингу,
и ничего не добился.
Ну, а куда мы теперь?
Ну, мы сделали
несколько записей.
Да, для агентов,
чтобы положить на полку.
Что случилось, Герберт,
у тебя живот болит?
Тсс. Он молится.
– Ну, помолись и за меня.
– Молись сам.
Если Господь услышит меня,
у него будут руки заняты.
Детектив отеля, смываемся!
Тсс!
– Мистер Шумахер?
– Ага?
– Это счет?
– Нет, сэр.
Спасибо, бой.
– Ура! Эй, ребята!
Послушайте это...
«Есть место в Стар Рум, Нью-Йорк.
Сначала Буффало на неделю, Клуб 11.
Оплата по тарифу, без бонусов,
телеграфируйте, если согласны.
Корпорация «Федеральные Оркестры»
Эй, что здесь происходит? В чем дело?
Прекратите! Вам здесь не место!
Заберите этих парней и убирайтесь отсюда.
Вы мешаете всем в отеле спать.
Давайте, собирайте вещи и уходите.
Вам здесь не место с самого начала.
– Доброе утро, мистер Джексон.
– Что такое?
Мистер Марио, менеджер Стар Рум,
на проводе, сэр.
Соедините, соедините.
Здравствуйте, мистер Марио.
Я как раз о вас думал.
Слушайте, как насчет небольшой прибавки
для Джонни Шумахера?
Прибавки? Вы с ума сошли?
Вы не знаете,
что случилось в Буффало?
Джонни.
Кит.
Он ничего мне не сказал.
Нет, его здесь нет,
но я жду его с минуты на минуту.
Почему ты не написал?
Ну, в ту ночь, когда я ушел,
ты назвала меня
обезьяной в кафе Эдди.
Меня это задело.
Когда я понял, что ты была права,
я действительно разозлился.
Я покинул оркестр,
оказался во Фриско.
Какое-то время я думал,
что никогда не вернусь...
так какой смысл был писать?
Что заставило тебя вернуться?
Многое.
Я видел парней, которым было
гораздо хуже, чем мне,
парней, которых унижали, били,
шедших из ниоткуда в никуда.
Но каждую ночь, где-то на дороге,
они останавливались и оживали.
Они не забыли, как смеяться.
Они всё ещё могли петь музыку,
сочиненную парнями
в трудной ситуации.
Песни о сломанных жизнях
и разбитых мечтах.
Я сходил с ума,
когда слышал это.
Это помогло мне понять,
что объединяет людей.
Они хотят избавиться
от своих проблем...
проговорить их,
спеть или станцевать.
Так, так, так, блудный сын.
Привет, Смайли.
Ты рассказал жене,
что провалился в Буффало?
– Провалился?
– Именно.
Что случилось? Что пошло не так?
Ничего, они просто не могли
танцевать под нашу музыку, вот и все.
В чем дело? Обувь
гвоздями прибили к полу?
Нет, это было большое
заведение, типа амбара,
и люди пытались
танцевать вальс и...
Нельзя вальсировать
под такую музыку.
Почему нет, почему?
Она просто другая
и танцевать нужно по-другому.
Как, на потолке?
Нет, мы покажем тебе.
Интересно, что задерживает
Джонни так долго.
Они слушают нашу запись.
Боже, послушайте эти барабаны.
Еще восемь выплат, и они мои.
Когда мы попадем в Стар Рум,
первое, что я куплю,
это настоящий костюм
с острыми лацканами.
Ну, а я найду девушку
с миллионом баксов
и женюсь на ней по любви.
Это напомнило мне...
Я лучше отправлю жене денег,
а то она вернется к матери.
Знаешь, я, наверное,
напишу письмо маме
и спрошу, возьмет ли она
меня обратно.
Это вторая половина,
а что в начале?
Кого-то убивают.
Ладно, ладно, я понял.
– Мне нравится.
– Вот видишь.
Теперь осталось только найти место,
где это можно играть.
Что ты имеешь в виду?
Марио отменил выступление
в Стар Рум.
Добрый вечер, мистер Марио.
ДЖАЙВ-КЛУБ
ДЖОННИ ШУМАХЕР И ЕГО СВИНГСТЕРЫ
Наша публика.
Они идут, они идут.
Да, проходите, дамы и господа.
Проходите, сюда.
Каждый столик — первый ряд.
Подходите к бару
и возьмите себе немного шампанского.
Ах, вы, счастливчики.
Заходите, заходите, заходите.
Был рад знакомству,
мистер Марио!
Ты уволен!
Проходите, сюда,
дамы и господа.
Сюда, давайте,
без толкотни.
Да, еще много
свободных столиков.
Это только начало.
Вы ничего не слышали,
пока не окажетесь внутри.
Это чудо на 52-й улице!
Проходите, дамы и господа, проходите.
Вы ничего не слышали,
пока не окажетесь внутри.
Это заставит вас петь,
это заставит вас танцевать.
Это великолепно, это необычно,
это потрясающе!
Ты в деле, партнер.
Продолжай в том же духе.
Проходите, дамы и господа.
Вы ничего не слышали,
пока не окажетесь внутри.
Это чудо на 52-й улице!
В чем дело? Что происходит?
Это я пытаюсь выяснить.
Джонни Шумахер,
оркестр, который я отменил.
Я тоже его уволил.
Умный парень.
Кто бы говорил.
Эй, Тони, введи плату за вход
в «Уединённый уголок», ладно?
– Мистер Джексон, мистер Джексон.
– В чем дело?
– Посмотрите, кто здесь.
– Ну и ну...
– Конни.
– Привет, Смайли.
Как я рад тебя видеть,
я тебя везде искал.
Я застряла в пробке.
– Народу много, да?
– Еще бы.
Чувствую себя третьей лишней
в телефонной будке.
– Когда мне начинать?
– Ты уже на сцене.
Дамы и господа,
дружба - это замечательная вещь
и вот доказательство этого.
Сегодня вечером с нами маленькая леди,
которая приехала сюда только для того,
чтобы поднять настроение Джайв-клубу,
исполнив совершенно новую песню так,
как умеет петь только она,
Конни Босуэлл.
Падающая звезда
Загадай желание на двоих
Ведь желание — это сбывшаяся мечта
Под падающей звездой
Падающая звезда
Поймай мелодию на лету
И мы знали, что она для нас
Под падающей звездой
Пусть облака скроют тебя
Пусть грустная музыка
Вызовет слезу
Но когда они рассеются
Эта грустная музыка исчезнет
О, падающая звезда
Печали растают в закатном свете
Загадай желание, и так оно и будет
Под падающей звездой
О, падающая звезда
Печали растают в закатном свете
Загадай желание, и так оно и будет
Под падающей звездой
Плывя из голубизны
Жду тебя здесь
Чтобы желание сбылось
Под падающей
Звездой
Эх, вот бы мне такую трубу.
– Ты её получишь. – Правда?
Класс.
– Отличный вечер, Джонни. – Ага.
У Рекса, наверное, были такие же вечера
в Новом Орлеане.
Интересно, как долго
это продлится для нас.
Оно того стоило, даже если
продлится только эту ночь.
Но в этот раз это надолго.
Почему ты так уверена?
Вот почему.
Они танцуют не просто
чтобы забыть о проблемах.
Они уносят с собой что-то важное.
Они танцуют под музыку,
идущую от сердца,
музыку, рожденную в Америке.
И ты продолжишь это, Джонни,
как и великие имена в музыке
всегда это продолжают.
Слушай.