Эвелина Хромченко — о «Модном приговоре», Дьявол носит Prada, глянце и российской моде (2026 год). Фразы и цитаты

канал - FAMETIME TV

Все фразы и цитаты

Россия - это Красная площадь, икра
Эвелина Хромченко.
Я не завишу от одежды, я ею повелеваю.
Исти - это я. Я - это и есть стиль.
Голос Миранды Присли вновь озвучиваете
вы.
Они никому не предлагали. Я просто сама
пошла и попросила, и мне дали. Я играю в
Миранду Пристли. Я и не являюсь.
Вы возглавили русское издание Алексея.
Я не буду увольняться по собственному
желанию. Он меня уволил. Что чувствует
любой человек, который понимает, что у
него отобрали дело его жизни? модный
приговор. Нет идеи того, что существует
какая-то мода, которая недоступна для
всех. Я хочу больше показывать
российских дизайнеров.
Париж - это не единственный адрес моды.
В России тоже есть кое-что интересное.
Александр Рогов и Лили Рах.
Каждый человек привносит свой
неповторимый аромат, благодаря чему
проект всегда играет яркими красками.
У вас образ независимой, сильной
женщины.
Наш стержень куём не мыса, а наш
стержень куют обстоятельства. Ожидание
отпуска легко превратить в реальность с
тептешествиями. В сервисе есть всё для
этого. Билеты, отели и скидки до 15% на
первое бронирование. Удобно и куда
угодно. Тепутешествие.
Евелина, вы помните тот день, когда вам
сделали предложение прийти и стать
ведущей модного приговора?
Да, прекрасно помню.

А как это произошло? Мне назначили
встречу. Мы встретились в каком-то кафе.
Там была группа очаровательных
совершенно девушек-редакторов. Очень
приятно. И мне озвучили очень странную
идею.
Почему странную? Потому что совершенно
очевидный еженедельный формат пообещали
делать ежедневно. Но я подумала, что,
ну, энтузиазм это всегда прекрасно. Но
существует же реальность в большей
степени потому, что ежедневная программа
по переодеванию нуждается в грандиозной
команде стилистов. Это просто по всем
параметрам не может быть ежедневно. И в
общем, достаточно легко согласилась.
Почему я согласилась? Дело в
то легко. Мне всё-таки говорили, что вас
немножко уговаривали. Де дело в том, что
когда я была маленькая, а начала я
заниматься журналистикой крайне рано, и
начала я зарабатывать именно
журналистикой крайне рано, практически в
школе я была, как любой человек в начале
профессии, которая ему очень интересна,
весьма любопытной. И поэтому я всегда,
а-э, принимала любого рода предложения
посмотреть на какую-то новую
журналисткую среду, получить какой-то
новый опыт или новую работу.
И я уже была таким матёрым журналистом в
17 лет, вы же понимаете, да? На первом
курсе я уже работала в штате радио. Но
это действительно чудо, потому что на
дневном отделении участие ты, в
принципе, не мог получать штатную
должность. Это невозможно было. Такое
чудо произошло со мной. Я очень это чудо
ценила. Я страшно радовалась, что у меня
есть возможность самостоятельно делать
эфиры, что у меня большая нагрузка, что
я в прямом эфире работаю. Я просто была
горда собой, неимоверна. Вот. И тут
предложение посмотреть, как делается
взгляд.
Понимаете, да? Взгляд на тот момент
просто самый самый культовый топ. Они
собирались делать какие-то ток-шоу. И
вот в рамках этих торк-шоу новых, новый
жанр на телевидении такого не было
раньше, они хотели как-то познакомиться
поближе со студентами, но я, конечно,
рванула в первых рядах. И мой энтузиазм
был замечен. После этой экскурсии мне
предложили собрать студентов на это
самое ток-шоу, чтобы вот я студенческую
аудиторию привела и чтобы вопросы
раздала и чтобы вопросы эти
порепетировала с ними, чтобы никто не
испугался. если вдруг кто-то испугается,
чтобы я их сама эти вопросы задала в
случае чего, потому что есть же
сценарий, да, прямой тон, эфир прямой,
но для того, чтобы произведение
журналистка было качественным, любой
экспромт нужно как следует подготовить.
Вот я этим делом, естественно,
немедленно занялась и немедленно
получила предложение постоянной работы
во взгляде. Мои мама и бабушка падали
там рядом с телефоном в обморок.
Эвелина, тебе звонит Листьев. Это,
наверное, розыгрыш какой-то.
А вот некоторое время я там каким-то
образом поварилась. Ну не сказать, что
это была какая-то там работа. Ну что там
доверят семнадцатилетний девочки, пусть
даже очень региона.
Представляете, это вообще сложно сегодня
представить нашему зрителю, какая
популярность и какой авторитет был тогда
у Влада, да?
Ну Господь Бог. Просто вот это как
прикоснуться к божеству к какому-то. При
этом это божество, оно божество не
просто потому, что оно популярное по
телевизору показывает, а потому, что это
идеальный журналист. Потому что
человеку, у которому,
естественно, есть чему научиться.
И вот в один прекрасный момент это самое
божество говорит мне: "Слушай, я вот
хочу детскую редакцию создать, возглавь
её". Ну это телевизионный проект, да? Я
на этот на этот момент я уже
сообщила вам, великий радиожурналист.
Мне, великому радиожурналисту 17 лет
предлагают стать
каким-то офисным работником, каким-то
там главным редактором. Я так
расстроилась, говорю: "Нет, я же хочу
делать журналистику, а не руководить
другими людьми. Нет, я хочу же сама
создавать продукт". И я не приняла это
роскошное предложение. Прикиньте. Но они
потом что-то такое сделали. У них были,
э, какие-то юные ведущие, что-то вроде
школы юного журналиста.
То есть, соответственно, вы уже я как бы
не хотела иметь к этому отношение. Я
хотела заниматься журналистикой, тем
более, что у меня были все возможности к
этому. Я заполнила собой абсолютно все
средства массовой информации, которые
были готовы говорить про моду. Потому
что к этому моменту я наконец нашла свою
специализацию. Почему? Потому что
девочка маленькая, которая хочет
заниматься журналистикой, она о чём
вообще в принципе может писать? Если,
конечно, речь не идёт о полевом
корреспонденте, которого отправляют
абсолютно везде. Мода, красота и любовь.
И вот любовь, красота, отвалились,
оставилась моды. Но
если бы я хотела работать на
телевидении, то я изначально бы работала
на телевидении. Я к тому, что я видела
себя в других медиа просто. И вот, ээ, к
тому моменту, когда я встретилась, ээ, с
девушками-редакторами,
будущей командой редакторов модного
приговора, я, э, несколько лет
подвергалась пыткам от своего издателя,
который очень хотел, чтобы я пошла вести
на телевидение какую-нибудь программу
омоде. Зачем ему это было надо? что был
титр, главный редактор журнала
такого-то, потому что это бесплатная
реклама. А я не хотела этим заниматься,
потому что внутри журнала мне реально
было чем заняться. Я была очень и очень
загружена, а мультизадачно
до того, как я пришла в журнал и стала
им руководить. Я думала, что нельзя
работать больше, но оказалось, я
ошибалась. То есть я была 24 на7
загружена. У меня не было вообще ни
одной возможности просто продохнуть там
как-то. Какое ещё телевидение? Это же
огромная работа. Нет- говорил он, - ты
должна вот вести передачу на
телевидение. Лет пять он меня этим
тиранил. И наконец он пришёл и сказал:
"Всё, я договорился, ты будешь вести
программу на канале". И называет такой
небольшой канал, а, который вещает на
домохозяйскую аудиторию
женскую, да, не модную. Я ему говорю:
"Тактак, стоп, стоп, стоп, стоп, стоп. Я
позвоню на Первый канал, спрашиваю,
может, у них там что-нибудь. модно
начнёт производиться. Думаю, ну выиграю
время, забудет, остынет. Я звоню на
Первый канал, у меня говорит: "А тебя-то
нам и надо".
И вот ко мне приходят как раз эти
девушки,
всё совпало, по сути.
Ко мне приходят эти девушки и
рассказывают о прекрасной идее модного
приговора в качестве ежедневной
передачи. Да, и я соглашаюсь. А потом
выясняется, что, в общем, я как-то
недооценила масштаб задуманного.
Потому что темой именно ежедневной
программы Моди
очень заинтересовалось руководство
канала. То есть это было принципиально
именно для руководства канала. Ведь
известно, когда [фыркает] большие
продюсеры чего-то хотят, большие
продюсеры это получают. То есть это
действительно было ежедневным шоу. Я
просто этого не ожидала.
Эвелина, в этом году 1 мая выходит
вторая часть Дьяволосит Правда, в
котором вы озвучивали Миранду Пристли.
Кстати, несмотря на то, что вышло о моде
много фильмов, но именно этот фильм стал
действительно по-настоящему культовым. И
недавно, э, в запрещённой соцсети вышел
ролик, в котором все услышали, что голос
Миранды Присли вновь озвучиваете вы.
Давай на чистоту. Ты не заслужила
должность. Я тебя не назначала,
и мне нужно всего лишь подождать твоего
провала на метро, дорогая. Ну, э, может
быть, имеет смысл всё-таки два слова
сказать о том, как, э, происходил дубляж
первого фильма. Я поехала в Нью-Йорк,
купила в самолёт себе книгу Дьявол носит
Прада. В самолёте её прочитала, она
толстая, но, ну, мягкая, тяжёлая бумага,
поэтому рыхлая, поэтому на самом деле
она очень небольшая же. Я прочитала это
за полёт, приехала в офис, отдала это
своей ассистентке Полине. Она это
прочитала. Через некоторое время
приходит и говорит: "Слушайте, книга
плохая". Я говорю: "Зато сценарий будет
хороший, потому что мне сразу же
показалось, что это сценарная книга". И
действительно, через некоторое время
агентство запистрели разнообразными
сообщениями о том, что вот сценарий,
потом рассказали о том, что сценарии
отправлены актёрам, и они не читают эти
сценарии. И когда я услышала, что один
из этих сценариев отправлен Мэрил Стрип,
что она будет играть Миранду Пристли,
если согласится, конечно. И я поняла,
пришло время действовать.
Это ваша любимая актриса, насколько я
знаю. Ну, одна из точно.
Да, да. Но дело даже не в этом. Дело в
том, что
Мэрил Стрип - гарант успеха любого кино.
Поэтому, когда она получила этот
сценарий, я решила, что если она
согласится, фильм будет потрясающий, и я
должна присоединиться к этому. Причина
была такая. Первая. На тот момент наша
индустрия была не очень сильно развита.
Мы сделали за очень небольшое количество
времени огромный прыжок, огромный рывок.
И это стоило огромных сил и огромной
крови. Мы сделали то, что глянцевая
журналистика модная на Западе сделала
100 лет. Мы это сделали менее чем за 10.
И памтуя о том, какой эффект на статус
мира моды в принципе произвёл фильм
Роберта Олтмана, я просто хотела иметь
какое-то отношение к фильму для того,
чтобы быть его спикером, чтобы защитить
индустрию, потому что я не видела ни в
какой другой креативной индустрии, ни в
какой другой области журналистики
настолько пассионарных людей, которые
так любят свою работу, которые так
стараются сделать её максимально хорошо,
которые не жалеют ничего
для того, чтобы этого добиться. И мне
совсем не хотелось, чтобы, во-первых,
над индустрией издевались, во-вторых, её
этой иронии злой отбрасывали назад, я
имею в виду у нас. И в-третьих, чтобы
это сказалось на рекламных контрактах,
которые мы наконец-то получили в полной
мере, точно так же, как наши мировые
коллеги. Ну и вторым номером стояло
желание прорекламировать свой журнал,
конечно, сделать ему пиар. На тот момент
я была уже солидным таким специалистом в
области пиара, потому что, а, в
девяносто четвёртом году начала
заниматься пиаром моды по воле случая
тоже. И тут мы поехали на неделю от
кутюр в Париж. Моя ассистентка уже
превратилась в редакторы моды. На тот
момент у меня была новая ассистентка,
которая осталась на
хозяйстве в Москве. А с моей предыдущей
ассистенткой, которая получила
повышение. Мы поехали в Париж. Приезжаем
мы в Париж, там в музее гальера показ.
Перед показом, естественно, когда люди
собираются, все друг на друга смотрят.
Напротив меня сидит команда Патриши
Филд, которая являлась костюмным
дизайнером секса в большом городе. Мы с
ней прекрасно знакомы. А мне кажется, я
её приглашала на Rion Fashion Week в
своё время, которое имела некоторые
отношения. Я хорошо знаю её команду
визуально. И вдруг я вижу, что в этой
команде какие-то нетипично одетые люди.
Если ты видишь мужчину, который одет как
вудиален, знаешь, что это киношник,
наверняка режиссёр. Ну, я быстренько
свела концы с концами, потому что было
уже сообщено в агентствах о том, что
Патришия филд будет одевать дьявол,
носит прада. И я отправляю свою Полину к
этому дяденьке в вельветовых брюках, в
твидовом пиджаке с этими заплатками на
рукавах, вмятой рубашке, в мелкую
клеточку. Этот мужчина выглядел как
режиссёр. Он никем не мог оказаться,
кроме режиссёра. Он им и оказался. Она
делает с ним блиц, просит написать в
блокноте, как правильно пишется его
фамилия. Приходит ко мне, показывает. Я
отправляюсь к нему и говорю:
"Здравствуйте, я так как-то если Мэрил
РЛстрип согласится на роль, я хочу её
дублировать в русском переводе". Он
говорит: "А с чего?" Я говорю: "Ну вот,
потому что". Объясняю ему свои причины,
он смеётся, говорит: "А вы умеете?" Да,
бля, что делать? Я говорю: "Знаете, я 10
лет работала на радио, я прекрасно
работаю микрофона".
Он говорит: "Ну, вы какая-то молодая". Я
говорю: "Ну, давайте в этом разберётся
режиссёр озвучания.
Дайте мне только контакт". И он мне дал
контакт в Голливуде, который работал. А
я вернулась обратно, и я посадила свою
ассистентку прозванивать этот контакт. И
мы его прозвонили и дозвонились. И
[фыркает] и там нам сказали: "Дайте
кино-то снять".
Потом мы позвонили ещё через полгода,
они сказали: "Ну дайте нам смонтировать
кино". Потом мы позвонили ещё через
несколько месяцев, они сказали: "Ну вот
мы сейчас как раз заканчиваем это кино,
и мы вам перезвоним, когда можно будет
сделать пробу в Москве". На тот момент я
уже объяснила как следует, что у меня
есть собственное пиагентство, и я могу
внести очень много пользы в промоушн
фильма,
там где понимают по-русски. То есть это
выгодно не только мне, но и им.
А я отправилась в Москву на тонстудию.
Мы сделали тест. Тест отправился в
Голливуд. В Голливуде меня утвердили,
как-то не странно. Я поехал в
Санкт-Петербург
на тонстудию Невафильм для того, чтобы
делать дубляж Рилстрип в фильме Дьявол
носит. Правда,
моя главная жизненная стратегия - не
ждать идеального момента, а делать прямо
сейчас. Это не значит, что я ничего не
планирую и живу одним днём. Это скорее о
том, чтобы не откладывать на потом
важные моменты: путешествия, концерты
любимых музыкантов, хобби и другие
радости. То, что спасает от выгорания и
наполняет новыми силами. Кредитная карта
Platinum от ТБАНКа - это классный
финансовый инструмент с лимитом до 1 млн
руб., который как раз позволяет не
откладывать приятные события. Карта
органично вписывается в повседневную
жизнь.  Ей удобно пользоваться и
легко оплачивать то, что действительно
важно. И сейчас есть отличная
возможность получить её с максимальной
выгоды. До 21 июня вы можете оформить
кредитную карту Plлапtinum в
лимитированном летнем дизайне и получить
бесплатное обслуживание карты навсегда.
Не на год, не с какими-то скрытыми
условиями, а действительно навсегда.
 Так что не ждите подходящего
момента, переходите по ссылке в описании
или сканируйте QR-код на экране, чтобы
успеть оформить платинум в красивом
дизайне и с полностью бесплатным
обслуживанием.
А были ещё какие-то вообще кандидаты,
кроме вас?
Нет. Какие могут быть кандидаты, кроме
стандартного голоса актрисы в регионе? У
каждого голливуудского актёра, как
известно, есть свой голос, который к
нему прикреплён. И это был удивительный
эксперимент. На тот момент это было ещё
не слишком типично, чтобы известные люди
участвовали в дублеже кого бы то ни
было, включая мультипликационных героев.
Вот. И
это был фактически первый опыт. Ну уж
точно совершенно на русскоязычной
территории, разумеется, первый. И
в Москве было очень жарко.
Я была в шортах и в босоножках на
четырнадцатисантиметровом каблуке,
который мне подарила задиналая
и в Кудряшках.
Я приехала в Санкт-Петербург, а там
холод, лень, и я под зонтиком, который
не выдерживает этого питерского дождя, и
с маленьким чемоданчиком
ловлю около московского вокзала такси и
еду сразу, не заезжая в гостиницу, на
эту тонстудию.
И режиссёр дублежа смотрит на меня,
такой интеллигентный питерский дяденька,
спрашивает: "А вам лет-то есть?"
"Вашей героине по фильму 50.
Я, говорит, вас не пущу портить мою
работу". Я говорю: "Ну, в Голливуде меня
утвердили". Говорит: "Ничего не знаю". Я
говорю: "Ну, давайте хотя бы попробуем".
Любой хороший звукорежиссёр умеет лишить
человека голоса. Он знает, как это
делать. Он просто попробовал всё. Ну он
же привык работать с актрисами. Актрисы
души нежные. Их обид, они плачут.
Им скажи гадость, они в истерике уходят,
не на такую напалу.
И всё это спокойно перенесла. Ни
слезинки, не садясь.
Кстати, по первым 10 минутам фильма это
слышно, как он издевался над моим
голосом.
Что он вам говорил?
Ну какая разница, что от него, на самом
деле, я видела значительно больше
плюсов, чем минусов, потому что именно
благодаря этому человеку, его зовут
Игорь Ефимов, он прекрасный режиссёр
дублежа, именно благодаря этому человеку
моя роль в дублеже оказалась сильной и
вызвала эмоции. у кого-то очень
положительные, у некоторых
отрицательные, но тем не менее очень
сильные. Там нету никого, кто прошёл бы
мимо этого. И мы получили феноменальное
явление у актрисы, которая озвучивает
Мэрил Сстрип на русском языке.
Прекрасные голосовые актёрские данные.
Ну вот конкретно для этой роли она не
очень подходила, потому что она
не очень понимала, что происходит на
экране, как и многие люди, которые не
работают в моде. А мне не нужно было
ничего объяснять. В моём случае
голос очень хорошо лёг именно на этот
характер, на характер, который
демонстрировала Рал Стрип в фильме. Это
ээ такая странная история, когда голос и
характер 100% совпали.
Ещё, насколько знаю, что вы вместо 10
дней, которые отводились на звучание, вы
записали за четыре.
Ну да. Дело в том, что
как мы уже выяснили, я не актриса, а у
актёров актёрский аппарат работает 4
часа в день.
А
[фыркает] я им объяснила, что если у них
студия заказана на 10 часов, мой аппарат
будет работать 10 часов, и отпущу я их
только на обед и в туалет. А
перекуривать они не будут, потому что
мне нужно в редакцию. Меня никто не
отпускал. Мой издатель прекрасно знал,
чем я занимаюсь. При этом я не потратила
редакционного бюджета на эту
командировку. Я отправилась в
Санкт-Петербург по приглашению
организатора выставки большой, где мой
журнал был информационным спонсором, и я
должна была выступать на открытии. То
есть, ээ, моё пребывание в
Санкт-Петербурге было оплачено
совершенно другим спецпроектом. Я была
мастер на такие штуки. И даже несмотря
на это, мой издатель звонил мне и
требовал, чтобы я скорее вернулась,
чтобы я скорее вернулась, чтобы я не
оставалась там слишком долго. О чём
можно говорить? Я
выходные дни там провела и, по-моему,
один ещё рабочий, и он уже был
с паром из ушей. Я не могла там просто
больше оставаться. В конце этого
процесса
режиссёр сказал мне, что он лично
костьми ляжет, чтобы мой негатив, моя
запись обязательно вошла в этот дубляж,
ну, в общую сборку.
Вот. И я же до конца не знала.
А, то есть вы не были уверены, что
всё-таки это выйдет с
Я просто не знала.
Я не знала, буду или не буду. И я
поняла, что буду. Только когда мне
позвонил брат и сказал: "Велин, у меня
какой-то дежавю, там по телевизору
показывает рекламу какого-то нового
фильма, и Рил Стстрип почему-то говорит
твоим голосом". Так я поняла, что я в
дублеже. Я не была на
премьере этого фильма в Москве, потому
что, во-первых, это было время
недели моды, я была в командировке, а,
во-вторых, мой издатель не дал денег для
того, чтобы именно мой логотип был
информационным спонсором. Вот. И во всех
залах октября абсолютно весь фэшн бис
московский обсуждал как-то так, что вот
главный редактор этого журнала озвучила
целую Рилстрип.
Какое у вас самой было ощущение, когда
вы смотрели фильм со своим озвучанием?
Как это?
Я приехала после
неделя в Париже,
и мне было не с кем сходить. Ну как-то
неловко привлекать к этому внимание
было. Я спрошую сына, ты пойдёшь со
мной? Он был подросток. В этот момент
говорит: "Мам, а ты уверена, что мне это
будет интересно?" Я не соврала, сказала:
"Нет, тебе это будет не интересно". Я
пошла одна в романа в двор в капюшоне.
Я села и посмотрела это кино.
Ну и вот эти вот первые 10 минут меня,
конечно, беспокоили, но я с изумлением
поняла, что я сделала работу, за которую
мне не стыдно, помимо всего прочего.
Вот. Так что нет, они никому не
предлагали. Я просто сама пошла и
попросила, и мне дали.
В этот раз произошло то же самое, кстати
говоря.
Вот как как это произошло? Ну, потому
что я так понимаю, что в российском
прокате он выходит, видимо, чуть позже,
чем 1 мая.
Я приняла участие в дублеже ээ
официальной
версии.
А как это произошло? Как? Как? Вот
я просто позвонила в компанию Disney и
предложила себя в качестве актрисы
дублежа. Сразу
согласились.
Какое-то время, конечно, они
переваривали эту информацию. Потом они
предложили мне приехать в Алмааты и
благодаря очень талантливому режиссёру
дублежа Сергею Пасову и вообще всей
команде студии Ви Далин. Потрясающая,
совершенно экипированная студия и очень,
очень хороший звукооператор, который с
нами работал. Просто у него всё вжух,
вжух, вжух летало. Я же могу это
оценить. Потрясающий парень, совершенно
молодой мальчик, юный Миша,
удивительный. А я надеюсь, мы сделали
хорошую работу, и я очень жду премьеры
для того, чтобы узнать, как это собрали,
и, надеюсь, услышать там свой голос. А
сам фильм-то вы посмотрели или только те
эпизоды, в которых, собственно, Миранда
вы видели, наверное, как-то часто я
посмотрела, иначе как бы я могла делать.
Я не знаю, мне кажется, я просто не
знаю, как это происходит. Никогда ничего
не озвучивала, поэтому даже не
представляю себе. Я думала, что это аа
значит тебе выдаётся какой-то
определённый сценарий именно на твои
слова и, соответственно, и видишь ты
фильм только с теми эпизодами, которые
ты сам озвучиваешь.
Вот в первый раз у меня именно так и
было,
а сейчас нет. В первый раз, кстати
говоря, мне сказали, что там
второстепенная роль. Кто-то ошибся.
Маленькая ролишка второстепенная. Но я
же не видела, я не знала.
И тут я приезжаю, получаю вот такой
сценарий, роль главного. Я была просто
шокирована. А вот в этот раз
[откашливается]
я уже была немножко в другой весовой
категории. Мне дали посмотреть, как это
выглядит. Мне кажется, в апреле вышла
обложка ВоOG Sunнтурмел Стрип. Как вы
думаете? что они хотели нам этим
донести.
Нетипичное достаточно решение для этого
журнала, потому что в этом издательском
доме есть принцип:
никакого штата на страницах. Правда, там
ничего не сказано про обложки,
но тем не менее меня в большей степени
порадовал этот игрушечный журнал,
который они сделали для проекта в
качестве мёрча. Это первый случай, когда
вселенная фильма настолько хорошо
выражена в Мёрче. Они выпустили
настоящий журнал, который действительно
называется Подиум.
Угу.
И в колофоне там указаны все вот эти вот
киноперсонажи. И весь запрет грамм
сейчас этим журналом пистрит. И я уже
своей подружке топ-модель Анастасии
Хазисовой наказала в том самом
знаменитом киоске на курса Венеция
купить мне такой журнал, потому что там
он точно будет.
Анна Винтур, мне кажется, прямо
включилась в этом году в такую
промокомпанию, потому что она как-то
активно поддерживает выход фильма на
этот раз.
Я думаю, что вообще, в принципе, это
продолжение не без её деятельного
участия закрутилось.
Угу. То есть, видимо, ей понравился
результат, который получился в первый
раз. Ну, по крайней мере, может быть,
как-то имиджево это подкрепило, э, её,
может быть, влиятельность, хотя куда уж
больше. Казалось бы, я думаю, много
факторов сошлось.
Угу.
Посмотрите кино.
Я часто рассказываю вам о важности
регулярного домашнего ухода, без
которого даже самые дорогие
косметологические процедуры теряют
смысл. База ухоженной кожи в любом
возрасте - это увлажнение. А если его
недостаточно, то кожа тускнее, теряет
упругость, и заломы и морщины
проявляются гораздо быстрее.
Особенно остро эти неприятности ощущает
сухая и обезвоженная кожа. Она от
природы плохо удерживает влагу. Да,
изменить тип кожи мы не можем, но мы
можем подобрать правильный уход.
 Мне нравится крем Skinнфуд от
Виледа. Это универсальный уход и для
лица, и для тела. Крем глубоко питает и
смягчает кожу, помогает восстановить
защитный барьер, уменьшает ощущение
стянутости, а также придаёт коже
здоровое сияние и ухоженный вид. В
составе экстракты растений, натуральные
масла и воск, помогающие удерживать
влагу. У крема достаточно плотная
текстура, но она быстро впитывается. При
лёгком нанесении крем можно использовать
даже как базу под макияж. Я люблю
наносить его на ночь плотным слоем на
лицо и руки, чтобы утром кожа была
супернапитанная и увлажнённая.
А если у вас нормальный тип кожи,
советую использовать крем точечно на
сухие зоны или использовать лёгкую
версию этого продукта. Кстати, в этом
году крему Skinfood исполняется 100 лет.
На протяжении века его неизменная
формула остаётся актуальной, эффективной
и безопасной. Так что, если вы ищете
проверенное увлажняющее средство для
сухой и обезвоженной кожи, то ссылку на
легендарный крем от Виледа я оставляю в
 описании.


С ума сойти.
Не, ну вообще я как поднялся, не пошло.
А я ему  сказала, я говорю, я
говорю, Андрюх, я говорю, а что ты, а
что ты чувствуешь вот здесь? Ты стоишь
сверху, смотришь на то, что, ну, это как
бы ты сказал, что пока в шоке там. Ну
нет, ну это просто масштабно очень.
Девочки, я привёл к вам суперзвезду.
Ну ладно, уже издеваться.
Ну ладно. Надо, надо. Хорошо, всё
правильно. Как и надо, так и надо
называется.
На  самом деле, слушай,
я ждал этого момента.
Разаля, которая меня отправила к вам
тогда в Нефтянике догнать вас, когда вы
уха. Да.
Разаль, директор производства. Спасибо
вам большое. Всю жизнь запомнил, что вы
съедаете только одну Чапчакину.
Ну, это не совсем так.
Это это тогда было, да? Уфы сразу
нашла, подобрала меня Эвелина Вуфе. А
это я знаю, это мы обсудим с тобой.
Мы с Разаль учились в одном
университете. Разальна училась только на
факультете технологии, а я на худо на
дизайне на дизайн костюм. И мы с Разли
делали все мои коллекции. Она
предательски повесила старые неуклюжие
эскизы на доску, когда меня здесь не
было. Но я подумаю: "Ну ладно, о'кей".
Это смешно. Я когда уже конкурс
заканчивался на самом деле и Евелина
от отвоевала, отстояла мой гран-при,
потому что мне не хотели его давать.
Почему? Потому что они не нашли
национальных корней в этот момент в
коллекции. голым было и прозрачно мне.
А, ну это ничего не поменялось за год.
 Собственно,
ничего. Те же пайетки, те же прозрачные
ткани, которые я очень люблю.
Ты верен себе уже.
Ну, надеюсь, всё-таки надеюсь. Хочу,
хочу, хочу в это верить и стараюсь. А и
когда мы уже собираем вещи и Разали
говорит, там такие не спали конкурс, нам
понятно, что это такое, да, форма там не
спишь пять пять ночей до этого, и мы уже
пакуем эти кофры. Разры говорит, иди
догони догони. Сейчас она уйдёт. И я
такой говорю: "Я не пойду, я стесняюсь,
потому что гово что я скажу". И в итоге
она говорит: "Иди". Я догоняю, бегу и
кричу такой, знаешь, типа, это второй
курс университета или третий Эвелина
Леонидовна. В общем, она такая кат меня
назвать по очеству.
Она говорит: "А это вы? Да ну ладно. Ну
давайте тогда, если там институт оплатит
ваше вашу стажировку, жду вас сентября,
а на стаж". Я говорю: "Институт мне
ничего не оплатит, если я сам это
оплачу". И я помню, что мы сидели, ждали
вот этот звонок, как бы обзвонить 21
августа в редакцию по такому телефону.
Да, ещё ещё те знали. Говорит: "Андрей
Артёмов, а можно Евелину? Ассистент?
Посмеялась в тот момент такая: "Ну,
сейчас попробую". И вот. Ну и я
приехала, когда Евлина была уже на
неделе моды в Париже, потому что это
сентябрь был.
Я вот здесь вот хочу подчеркнуть двумя
жирными чертами, что за него пришлось
ещё биться, потому что он был
второкурсник. И я же не знала, когда я
завоёвывала этот гран-при, отвоёвывала у
местного жюри. Аще [фыркает]
там, э, очень специфическая среда, и мне
это удалось просто потому, что я знаю, я
же сама из Уфы, я знаю, как вести себя в
нашем городе.
Уфы.
И вот
[фыркает]
в конечном итоге я сказала им: "Вы
знаете, а я председатель жюри, у меня
есть два голоса,
поэтому всё равно получит гран-при он.
Нравится вам это или нет". А ещё я
говорю, получит он гран-при или не
получит он гран-при. Я ему дам
стажировку, и вам выгоднее дать ему
гран-при.
А что так понравилось? Почему вот
выбрались всех? Там была верхняя одежда,
там были платья, там были аксессы, там
была обувь, какие-то шляпы. И вот каждый
раз я прихожу туда смотреть на изделия,
и там какой-то какие-то студенческие
изделия и классные вещи. И каждый раз
эти классные вещи я потом уже даже
перестала спрашивать, кто это. Я
спрашиваю: "Артёмов уже захожу, когда в
третью комнату". Мне говорит: "Да". И он
второкурсник. Это обозначает, что нет
свободного посещения. Он дневник,
второкурсник. И после того, как всё-таки
я ему гран-при отвоевал и только потом
узнала, как этот человек выглядит, что я
не видела его до этого момента. Я видела
только его изделие. Я знать не знала.
То есть когда он за вами бежал, вы
вообще не понимали. Сначала сказала бы
кто как бы кто бы. Ну вот я гран-при
выиграла. Мне сейчас говорю дали
гран-при.
То есть вы дали какому-то Артёмову, не
понимаю, как он выглядит. Да. Какому-то
Андрею Артёмову, второкурснику из Уфы. Я
не знала, кто это. Я просто по вещам
выбрала. И я была очень удивлена этому
высокому уровню на остальном фоне. То
есть не то, чтобы он как-то выделялся,
он был просто небо и земля. По сравнению
со всем остальным в этом конкурсе. Тут
не было ни одного, ни одного, ни
малейшего сомнения, кто здесь самый
главный студент. А это студенческий
именно конкурс. Проводил его, как он
назывался? Институт сервиса. Институт
дизайна.
Киевский государственный университет
сервиса, кафедра технологии дизайна
костюма. Да,
ну вот вот они проводили, это был их
внутренний конкурс по факту для одного
учебного заве председателя жюри. Я
пришла к ректору этого высшего учебного
заведения,
а записалась на приём прямо пришла он
меня приняла. Я говорю: "Вот у вас есть
Артёмов, мы ему дали гран-при, он очень
талантливый. Я бы хотела, чтобы он
приехал на стажировку. Дайте ему в виде
исключения свободное посещение". А можно
его получать только с третьего курса. И
он в виде исключения дал ему свободное
посещение, и парень поехал в Москву.
такая путёвка в жизнь получается.
Так что ему тоже большое спасибо за то,
что он это сделал.
И я ему говорю: "Вы не волнуйтесь, вы
будете гордиться этим человеком. Я
вообще никогда не ошибаюсь. Вот просто
дайте ему это свободное посещение". И он
дал. Ну и дальше он ездил на все очные
все мероприятия, там сессии, чего там
летал туда летал. Мо сколько делал? 2
недели на зимнюю сессию, 2 недели на
летнюю. Да. А показы это было просто
счастье, отпуск и всё вместе. Это было
так смешно. Я прилетаю к Эвелине,
у меня есть загранпаспорт, потому что
мама почему-то мне мама всё заставила
делать и права, и загранпаспорт. А и мне
говорит: "Есть загранпаспорт?" Я говорю:
"Ну есть". Она говорит: "Ну всё, мы с
тобой запус там завтра или там через
неделю летим в Париж неделю моду или в
Милан". А визы тогда были
быстрые.
Быстрые. Я помню, что я там 2 недели
назад живу в Уфез, учусь в университете,
и там через 2 недели я прилетаю, а
говорит: "Я не могу вылетать, летишь
один, Милан, Джурджармани покасса". Я
помню, что я прилетаю, и мы летим с Лесь
Михайловском. Сейчас помню в самолёте, я
не говорю ни слова на английском языке.

И твоя первая заграница?
Моя первая заграница в жизни и первое
шоу Джорджармани. И мне достаётся явили
на место, а выявили на первый ряд,
безусловно. Я говорю: "Я не буду сидеть
на первом ряду, потому что, говорят, ну
как, кто я, почему я буду сидеть?" Она
говорит: "Ты должен там сесть поста,
пото может это наше место, это место
журнала и как бы и главное, чтобы и
место на пербдом". Я помню, что и сижу,
это вот такой, знаешь, а вспышка и, ну,
как бы это, конечно, незабываемая, да,
склейка,
незабываемый опыт, экспириенс, конечно,
за что я Вильнень всю жизнь благодарен,
потому что,
а, это
как раз и твоя жизнь меняется,
да, в одночаси просто на 180°.
Всё, что ты читаешь в журналах, ты
выказываешься, да. Вот
я хочу сказать, что ему было очень
нелегко учиться, несмотря на то, что он
всё очень хорошо соблюдал и не
переводился старически там оставался. Не
то чтоы там прям весь педагогический
состав Комаринского отплясывал и
говорил: "Ой, как классно, наш-то,
наш-то. Нет, ничего подобного не было".
Ну вы должны понимать, да, что это
такое. Человека вдруг почему-то против
всех правил э выбрали и забрали. Это
во-первых, да?
Студент не ходит каждый день на занятия,
а должен, да? Поэтому на всякий случай,
когда он защищался, я решила приехать в
Уфу, то есть включить тяжлую артиллерию.
Я приехала на его защиту.
Да. Сюрпризом для кадры.
Сюрприз. Сюрпризом для кафедры, чтобы
его там всё-таки выпустили, наконец из
этого вуза. И желательно с приличными
оценками. Я понимала, что после вот
этого вот испытания завистью, а будет
там кому ему занизить диплом. А этот
диплом мы все вымучили вместе с ним.
Ценили
все, кто это принимал.
Я так надавила авторитетом. Нет, Эвелина
выходит. Эвелина выходит после обеда,
потому что защита идёт уже долго. Там 4
часа, обед 4 часа, а Эвелина, я не
помню, ела Эвелина мясо или она просто
не ела мясо ела. Да. Но бы, но как
всегда
держали себя в форме мы. Вот как как вы
говорите, что один чак-чак. Да,
знаешь, откчеего молока.
отковырила шоколад.
Да, я обрезала.
Причём не только от птичьего молока, ещё
и вот я очень любила вафельные конфеты,
там всякие мишки, всякие там красные
шапочки. Да, я до сих пор это делаю.
Она выходит из выходит  из обеда с
преподавателем из кафедры, говорит:
"Никогда я ради тебя сейчас съела
жареную курицу. Никогда в жизни этого не
забудь".
Я как се
мне вот тебе припоминают этот случай
вообще в каждом своём. Я тебя сейчас
сделаю эту жареную  курицу.
Всю жизнь об этом помню.
Не, потому что у меня-то всё на пору
запечённое, нагрели вот это вот всё, а
там прямо конкретно такая жареная
кочарователь,
и ты всю жизнь уже несёшь, понимаешь,
это время. И что в итоге всё хорошо
закончилось, всё обошлось. Дали диплом
дали диплом дальше дали.
Мама была счастлива.
Да. Джон Гальяно однажды сказал: "Россия
- это Красная площадь, икра Эвелина
Хромченко". Таким образом, он поставил
вас на один уровень с национальными
символами страны.
Очень приятно всё.
Да. Ну, мне кажется, что в том числе это
потому, что у вас есть такой узнаваемый
образ. Вы хотели найти этот стиль,
который будет очень узнаваемым и который
будет конкретно вашим? Вы знаете, это
отличный вопрос, потому что меня всё
время удивляет, а что ко мне постоянно
обращаются
с первоначальным вопросом: "Как мне
найти свой стиль?" Передо мной лично
никогда этот вопрос не стоял. Я всегда
понимала, что стиль - это я. Я - это и
есть стиль. Вот в той точке жизни, в
которой я нахожусь, то, чего я хочу, то,
как я выгляжу, то, на что у меня есть
возможность и то, в рамках чего я
нахожусь, это и есть мой стиль. Это же
довольно очевидно.
Поэтому у меня никогда с этим проблем не
было.
Ну, а эксперименты всё-таки какие-то
были такие? О,
ну, в основном не со стилем, а с
красотой. Один из таких самых ярких
экспериментов связан как раз с цветом
волос. Я длительное время укрепляла
волосы хной. И это было так долго, лет
15, что все вокруг думали, [фыркает]
что я такая родилась, рыжая,
тёмно-рыжая. Мне действительно очень шёл
этот оттенок. И потом я отрастила
волосы, отрезала этот, э, рыже-красный
цвет и выяснила для себя, что
оказывается мой любимый оттенок
серебряного рубля, я русоволосая,
холодная, очень редкий оттенок, такой
вот холодный тёмный блонд. Он,
оказывается, изменился. Волосы
потемнели. Мне это не понравилось. Это
давал некрасивый оттенок, э,
на кожу лица. Я попросила своего
паприхмахера Александра Тачука, с
которым я очень много лет вместе,
прекрасил меня в блондинку. Он
категорически не хотел. Однажды Тачук
уехал на гастроли, а сюда, в Москву, на
гастроли приехало два заезжих французика
из Борго, [фыркает] а, с ножницами и
красками. Я к ним немедленно прибежала и
попросила покрасить меня в блондинку. Но
они не знают ни кто я, ни что я.
Покрасили они меня в блондинку, в
возмездие за измену. Настигла меня
немедленно. Я была такого приятного
оттенка свежей зелени. И капая слезами в
суп, я звонила Тчуку,
признавалась в измене и говорила, что я
ему тебя жду, чтобы ты меня привёл в
порядок. Он приезжает, перекрашивает
меня. После такого количества
блонда волосы отваливаются. Он делает
мне короткий ёжик. Получается платиновый
такой оттенок с
немножко розовым подтоном. Мне это тоже
не нравится. Я не люблю розовый. К ёжику
я не была готова, но делать было нечего.
В общем, я пошла работать. Это было,
когда я уже была главным редактором
журнала. Через неделю где-то к Тачуку
стали приходить люди и просить покрасить
их тем же оттенком, что он красил меня.
Он мне позвонил, успокоил меня. Так я
поняла, что это даже совсем неплохо. Ну,
ёжик через некоторое время отрос, а
блондинка и осталась. Вот так вот
получился блонд. А очки со мной с 10 лет
у меня просто плохое зрение.
Александр, вы старинный друг Эвелины и
мне кажется около 20 лет больше
больше работаете с ним.
Не хотим выдавать возрасталины, но это
на самом деле уже лет 30.
30 вы с ней работаете. То есть вы
бессменный её парикмахер, получается, ну
или стилист по волосам.
История интересная. Я познакомился с
Эвелиной на второй день приезда в
Москву. Я приехал в съёмную квартиру,
очень скромную.
Э, и первым же делом раздался звонок.
Открываю дверь, а там соседка Даша,
которая говорит: "Здравствуйте, ваша
соседка, пойдёмте знакомиться, пить
чай". Ко мне друзья приехали. Ну вот
зашёл попить чай. Оказались друзья.
Илина и её будущий муж.
И вы с ней познакомились? предложили ей
свои услуги или как? Ели никогда ничего
не надо предлагать. Она сказала: "Так, и
мне надо же постричься срочно и сейчас
пойдём". Ну вот с тех пор как бы вот
то есть она такой верный клиент и друг
получается.
Он один из самых верных клиентов. И в
общем-то могу назвать это близким
другом, потому что ну в течение всей
карьеры её, моей, мы друг другу всегда
помогали. [откашливается]
То есть Эвелина всегда как бы обо мне
что-то писала. Я всегда о ней
рассказывал, будучи э уже так маститым
парикмахером. Вот всегда представлял её
как свою модель.
Мне кажется, что когда ты думаешь об
Эвелине, у тебя сразу возникает вот этот
образ,
да, чёрные очки кары, да,
у каждого бренда. Эвелина - это всё-таки
бренд. Вот должен быть свой логотип.
Вот. Ну вот её логотип очки и кары. А вы
предлагали ей, может быть, отрастить
длинные волосы или сделать? Это я
вспоминаю эту съёмку для, не помню
какого журнала, где хотели больших
изменений и Велине даже прицепили
волосы. Вот. И мы их пытались, чтобы это
бы стало симпатично, мы их пытались
укоротить, укоротить, укоротить и
укоротили практически опять до коры.
Вот. Потому что поняли, что волосы - это
не её образ. Есть снимок в журнале Алюр,
где вас как раз Ксения Вагнер просила о
том, чтобы поэкспериментировали
вот эти вот длинные волосы распустили.
Да, она просила показать, как я выгляжу
без очков и с длинными волосами, без
особой надежды на успех. Она мне это
предложила. Очень была удивлена, что я
согласилась. Мы сделали белые волосы, мы
сняли очки. Однажды я показала эту
картинку
очень знаменитому музыканту,
который приходил ко мне на передачу.
[откашливается] Раньше гости сидели
рядом с ведущим. Вот. И в паузах мы
развлекали друг друга. Он спросил: "Как
я выгляжу без очков?" Я ему показала, и
он такой:
"Страна потеряла красивую женщину".
Ну, кстати, вот интересно про очки,
потому что всё-таки многие в каком-то в
какой-то момент пробуют линзы надевать
или операцию делают. Вы не пробовали?
Конечно, я пробовала надевать линзы ещё
тогда, в замшилые времена, когда
когда они только появились,
да, когда для меня это было важно, как
для любой девочки подростка, конечно, я
их надела, конечно, они мне травмировали
глаза, и я с тех пор просто не могу их
носить, потому что не принимает глаз
линзу. Ну и на деть очень тяжело. Вообще
что-то засунуть в глаза. Для меня это
сложно, болезненно, страшно. И меня
как-то вообще не беспокоят очки. Я ими
пользуюсь как инструментом и как
макияжем. Они мне нравятся.
Ну, мне кажется, уже как
системообразующая часть образа у вас.
Вас вообще невозможно сегодня
представить без очков. Даже в
комментариях, мне кажется, все пишут,
что вот какие-то определённые линзы
верните какую-то оправу конкретную.
Дадада. Да. Она у меня, кстати, здесь в
гримёрке очки кошачьей глазки.
первоначально
их сделал Томфорт.
И я, естественно, немедленно приобрела
эту модель. А мой помощник, он большой
любитель вообще, в принципе, оптики. Он
следит за всеми новинками. Все тренды в
области оптики для моих мастер-классов
делает именно он. И он всегда, а,
отслеживал новые тераций модели и мне их
покупал, приносил для того, чтобы я
меняла очки. И каждый раз, когда он это
делал, он говорил, что Том Форб должен
поменять название Никита на название
Эвелина, потому что продажами их очков,
э, в мире, там, где понимают по-русски,
эта марка обязана вам. В определённый
момент я решила, что мне уже нужно
создать собственную линию очков. Я
обошла всех крупных производителей:
силуэт, люксотика и маркалин.
И вот в Марколине такой
плейбой аля восьмидесятый дяденька. И
вот этот человек послушал меня, понял,
кто я, потратил время на презентацию,
проверил на производстве. Он как раз
владел лицензией того самого Тома Форда,
именно он выпускал Никиту, проверил на
производстве, действительно ли байеры,
которые говорят по-русски, приезжают и
пишут этот заказ как очки Эвелины.
Затих. Через некоторое время выходит
новая итерация очков ТОФ на Китай. Мой
ассистент мне опять приносит картинки и
говорит, что вот мы это купим, я это
куплю. И опять шутит на тему того, что
эти очки нужно переименовать из Никиты в
Эвелину. Через 5 минут он мне
перезванивает и говорит: "Эвелина, а их
переименовали, они теперь Эвелина
называются".  То есть дядька
решил, что ему дешевле просто назвать
эти очки Илина для удобства работы
байеров. не уверена в том, что он
прибавил в продажах, потому что они и
так роскошно продавались в наших
оптиках. Но тем не менее это забавная
такая история. У меня есть где-то там
валяются эти до сих пор эти очки,
эти очки называются теперь Элина, они не
называются Никита.
Какое количество очков у вас дома в
коллекции?
Ну, около 100, наверное. Не так уж
много, на самом деле.
100 немного.
Ну, где-то вот где-то так. Ну, я имею в
виду, что я храню все очки, начиная со
своих детских. Так что
1 января 1998 года вы возглавили русское
издание Сиель. Вот расскажите, как это
вообще произошло.
Это произошло, на самом деле, в
девяносто седьмом, но а я в своей био
написала именно девяносто восьмой,
потому что не хотела ассоциироваться с
теми тремя номерами, которые вышли в
девяносто седьмом. Меня пригласили как
кризис-менеджера в этот проект, который
был не слишком удачно запущен. Мне нужно
было поменять команду, потому что один
редактор считал, что слово Гуче нужно
переводить, и звучать оно должно
по-русски гусси, а другой редактор
считал, что звучать оно по-русски должно
жутче. И всё это было опубликовано.
Третий редактор ходил на работу с
крысой, натурально с крысой, с крысой
под рубашкой. руководил этим всем
странным мероприятием вообще целый
Александр Пушкин, бывший военный,
одновременно неся, а обязанности
руководителя компании по продаже
натяжных потолков с каким-то смешным
названием, типа то ли Кузничек, то ли
Саранча, ну, как-то это называлось.
Как вам доверили создавать журналы?
Не спрашивайте, я не знаю. Моя задача
была сделать так, чтобы рекламодатели
вернулись в журнал, а у французского
офиса не было претензий к русскому
изданию, чтобы все были счастливы и
журнал продолжал выходить, чем,
собственно говоря, я и занималась. Это
была глобальная задача. А локальная
задача была
полностью поменяв команду, всё-таки
вписаться в сроки выхода журнала, потому
что есть обязательство перед
рекламодателем вспоминать эту ужасную
пору. Я точно не хочу. Это было нелегко,
но зато через некоторое время мне
удалось создать совершенно
фантастическую команду. Это лучший опыт
в моей жизни. Это золотые люди, таких
больше нету. Это лучшие профессионалы на
всём рынке глянца в мире. Это была
маленькая команда, 20 человек всего.
Это вы про какой год говорите? Вот когда
уже вот этот дримти,
ну, первоначально в девяносто восьмом
она была совсем крошечная, дальше она
разрослась аж до целых двадцати людей.
Вот. И
совсем крошечный - это сколько? 5пть,
семь, сколько человек?
Ну, я начала с нуля.
То есть вы всех уволили и поступили
там остались какие-то технические
сотрудники, два-три человека, и я
И где вот вы этих первых людей находили?
Ну, слушайте, на тот момент я была
владельцем и руководителем крупного
пиарагентства, которая занималась именно
модой. И я на тот момент уже успела
подготовить и провести порядка 80
крупных запусков. Я на тот момент, а,
была пиар-директором
открытия Бутика Валентина, запуска Эрмес
на русском рынке, запуска Gucci на
русском рынке. А, ну я могу долго это
перечислять.
У нас не было других ведущих модных
пресс-конференций. Только я. Любые
знаменитости моды и модели, и модельеры,
и бизнесмены, которые приезжали для
того, чтобы проявить себя на территории
СНГ, просто приходили в моё агентство и
м подписывали меня вовсе не
российские дистрибьюторы. Например, вот
тот самый знаменитый контракт Gucci с
визитом Доминика де Соли. Я делала ему
пресс-конференцию как раз. А мне
заказывали из Милана. Меня брифовала
Джулия Масла и личный пиар Тома Форда.
Мы дружим до сих пор. И да, это была
такая большая серьёзная работа. А по
моим пресс-материалам для Эрмес, а
Эрмес, получив их на английском языке
для утверждения, провёл реинкарнацию
сумки Биркин. То есть вот все эти
истории, которые вы читаете про Сумку
Биркин, изначально написала я благодаря
тем интервью, которое я сделала вот эту
вот цель.
Благодаря тем интервью, которое я
сделала Жан-Луи Дюмармесом с
руководителем Армеса в девяносто
четвёртом году, когда я ездила в Париж
ещё корреспондентом радио Европа Плюс,
накопив на гонорарах, между прочим, сама
себя финансировала. Вот я имела материал
для того, чтобы впоследствии сделать им
эту пресс-конференцию, все
пресс-материалы для неё, поскольку, а,
парижский отдел пиара, к сожалению,
несколько слабый материал мне прислал. С
этим невозможно было совершенно
работать. Вот. Ну вот, видите, к чему
это привело. Но вы говорите, что так как
в тот момент вы управляли огромной
компанией, которая занималась всеми
запусками и так далее,
я просто знала всех журналистов. Я
адресно обращалась к тем людям, которые
мне были нужны. Я знала, кто отлично
сделает эту работу, поэтому я быстро
собрала команду.
Первая обложка, которой вы имели
отношение.
Первую обложку я снимала дистанционно.
Мне снимала её команда в Париже. Тогда
ещё были телефоны, факсы. Интернета не
было. Это была бриджет Холл. А дальше
это были уже обложки с моим продакшеном
и с моей съёмкой. Я уже была креативным
директором. Я одновременно была главным
редактором, креативным директором. Не от
хорошей жизни. Ну и если надо, могла
стилизовать сама тоже.
То есть были такие случаи, когда на
обложках появлялись съёмки модели вашей
стилизации.
В смысле, в основном всегда. Это же как
делается. Вот я сижу на показе, и
поскольку у меня нету редактора моды
рядом, именно я селектирую, что именно а
нам нужно будет заказать. Именно я и
бегу за кулисы после этого и хватаю
пиара за горло и говорю: "Этот номер мой
и больше ничей". Именно я потом
вызваниваю пиара для того, чтобы этот
номер пришёл именно мне, а не в
какой-нибудь там итальянский или
французский или американский журнал. И
если, например, это кутюр, то там просто
чистое расписание. Вот в 11 - это в
одном журнале, в 2ва - это в другом
журнале, в четыре - это в третьем
журнале, в шесть в четвёртом журнале.
Мессенджеры ездят по всему городу, по
всем студиям. Мы меняемся продуктом. И
одновременно это платье у меня, у
директора моды итальянского вога, у
Грейс Кодингтона в американском влоге,
мы снимаем одно и то же платье с кутюры,
потому что всем нравится одно и то же.
Одно и тоже платье хит. И я я
настойчиво, потому что настойчивость она
града берёт, настойчиво требовала те
лучшие модели, э которые должны были
быть у меня точно так же, как в
итальянском или во французском или в
американском ведущем журнале. Через
некоторое время это сработало. Мой
журнал тоже стал ведущим, его стали
воспринимать исключительно [фыркает] на
том же самом уровне. Всё. Почему? Потому
что это я была, сидела там и выискивала
сначала на показе модель, потом за
кулисами, э, выбивала эту модель, потом
на телефоне сидела и эту модель
требовала, потом в студии эту модель
караулила, чтобы мессенджер ничего не
перепутал, курьер. Потом отправляла эту
модель, следила за тем, чтобы она попала
в следующие руки, чтобы я не подвела,
например, там итальянский вук, который
снимает эту модель впоследствии, чтобы
не было никакого скандала, чтобы я была
удобной для пиарщиков, чтобы они хотели
со мной работать. И у меня были
абсолютно наполненные лучшие съёмки. Я
не могу себе представить, чтобы та
пожилая стилистка, которую вначале мне
выделил парижский офисьель, а у неё было
два определения хороших нарядов: трежули
и тресекси,
такая дама, грандама, подружка нашего
главного редактора. Вот через некоторое
время я просто взяла дело в свои руки и
с стилистами, ассистентами мы это дело
проворачивали. Вот сколько времени вам
потребовалось, чтобы доказать и на
Западе, в том числе брендам, что вот
вашему журналу нужно выделять лучшие
наряды? Я приехала в Париж в январе
на кутюр.
И мне нужно было вот в конце этого кучу
мне нужно было все модели, которые я
выбрала, собрать и снять каoстори.
И [фыркает] вот в первый день, когда я
приехала на кутюры, я пришла в агентство
элит и потребовала Наташу Симанову. Надо
понимать, что для Наташи Симановой я
сделала пиар, когда она победила в этом
знаменитом конкурсе Элит Model. И она
уехала [фыркает] вот с таким огромным
портфолио. У неё был огромный медиавею у
Наташи Симановой. И она, конечно,
потрясающая манекенщица, совершенно
феерическая. Она на тот момент была
просто Кремля Крэм. Топ, до которого
нельзя добраться.
А это вот журнал, которому нечего
предъявить, региональный. И я прихожу к
Жеральду Мари, который знает меня,
потому что он приезжал на
конкурс и видел меня на
пресс-конференции. Я как раз была
прессоташе этого мероприятия. Я, говорю,
теперь главный редактор журнала "Офись,
мне нужна она на обложку". Он говорит:
"Она очень занята на съёмках
итальянского вога с Питером Линбергом".
Я говорю: "Ну, супер,
вот пусть мне Питер Линберг сделает один
кадр, один. Можно крупным планом, можно
без одежды, просто крупный план бьюти".
Но Наташа и Питер Линберг, он рассмеялся
и отправил меня к агенту Питера
Линберга, который сидел этажом выше в
том же здании, Микели Филамена. Я
прихожу к Микели и говорю: "Я хочу,
чтобы на съёмке для итальянского вога в
перерыве перед ланчем Питер Линберг
щёлкнул для меня один кадр с Наташей
Симановой.
Милий Филамен говорит: "Ну, Питер
Линберг, он дорогой фотограф,
что вы нам заплатите?" Я говорю: "Ничего
не заплачу, у меня нет бюджета". Он
говорит: "И как мы с вами это будем
делать?" А ему страшно интересно, что
это к нему такая зверюга пришла нагла. А
чем это вообще дело кончится? Он
говорит: "Ну и как же мы с вами будем со
всем этим разбираться?" Я говорю:
"Знаете, если Петер Линберг сделает мне
этот кадр и у меня выйдет эта обложка, я
сделаю Петерлинбергу выставку в
Пушкинском музее в Москве".
Он говорит: "Ну, я подумаю". Я говорю:
"Нет, вы не подумаете. Завтра в 12:00 вы
мне позвоните и скажете: "Да или нет",
потому что я вас знаю. Вы сейчас будете
думать 2 недели, а у меня съёмки вот
через 4 дня студия заказана. А и если
Питер Линберг скажет: "Нет" и я не смогу
подписать Наташу, значит, у меня будет
работать другая съёмочная группа с
другими моделями. Кстати, мне нужны вот
такие-то.
Вот он, конечно, от моей наглости
обалдел, но в 12:00 на следующий день он
мне перезвонил. Он сказал: "Нет". Я
говорю: "Почему?"
Потому что, говорит, я этого не знал, но
у Питера эмбарго на эту территорию тоже.
Так я узнала, что совсем скоро у меня
будет выходить, а, в стране ещё один
глянцевый журнал,
то есть журнал Вок, я так понимаю.
При каких обстоятельствах, как ваше
знакомство состоят?
Слушайте, ну, история вообще, на самом
деле, очень интересная. А,
а это был первые годы моей работы, э,
в качестве модели. А это был Париж.
Это был кутюр уже после обложки Вога.
Уже когда обложка у итальянского вога
вышла, уже я там звезда, меня все хотят.
И а это был показ Котье, э, который аа
выбрал меня в качестве невесты. Я была
невеста. На мне была как такая
огромная тяжёлая железная бандура,
которую пришили к моим волосам на
голову. Вот она. И она съебалась. Не,
нет, мне сделали таких много разных
косичек. И вот в эти косички
вшивали, значит, вот эту вот железную,
наверно, килограмм, наверное, 10 весила,
это точно.
Впивалась она в голову, потом её
обматывали какими-то ещё волосами. Ну,
это была целая арт-инсталляция у меня.
Ну, и понятно, что у меня началась
мигрень, мне уже вообще ни
до чего
ни до кого и ни до чего. Я уже хочу
после этот показ закончить. Я вообще уже
злая, злая, призла. И вот на бэкстйдж
заходит такая маленькая, хрупкая девушка
и и вот говорит: "А я вы должны сидеться
у меня на обложке журнала". Говорю:
"Какого журнала?" И так свысока, потому
что я так не понимаю вообще, кто это
по-русски. Всё, вы моего журнала. А она
говорит: "Ну вот офисль". Я говорю:
"Слушайте, я с русскими журналами не
работаю. У меня был очень плохой опыт
свок, и я сказала, что я никогда в жизни
больше работать не буду с русскими
журналами. И вообще вы не не
профессионалы, работать не умеете. Я,
короче, всё, не подходите ко мне. До
свидания. Спасибо большое за ваше
предложение. Вот мой агент.
Позвоните моему агенту. А я знала, что,
конечно, агент, ну, не отдаст. И она
говорит, что нет, ну, вы должны. Ну вот
вы должны. У меня как так? Вы должны. Вы
же русская российская модель. Вы лицо
страны. Вы должны. Я говорю: "Я никому
ничего не должна. Я ничего снимать не
буду. Всё, вот агент, пожалуйста". И уже
меня начинает это плюс это бандура
там такая.
И она говорит: "Назовите любые условия".
И я вот всё, что мне первое приходит в
голову, я начинаю говорить: "Значит, я
хочу чёрной икры. Я хочу, значит,
кристалл, чтобы у меня стоял. Я хочу,
значит, чтобы это была съёмка. Вот у
меня есть окно. с 6:00 до 8 в такой-то
день. Я выбираю свет, я выбираю все
фотографии. Если мне не понравится
фотографии, вы их не ставите. Я, значит,
выбираю макияж. А должны быть только вот
эти люки кутюрные dioranel на то время,
чтобы вы понимали, да, даже и сейчас,
если вы кому-то такие запросы сделаете,
организовать это за сутки было
невозможно. То есть, ну, и плюс к какому
журналу, а, модель будет диктовать,
какой фотограф, какие там,
что ей там надо на накрыть.
И я просто начинаю вот просто вот всё,
что потому что я понимаю, что это
невозможно, и, соответственно, так как
она это не выполнит, я не буду
сниматься.
И она говорит: "Хорошо". Я вообще
повериться не могла. То есть я реально,
я приезжаю, у меня стоит икра, у меня
стоит шапанска. У меня все всё на у меня
висят кутюрные люки, которые достать
просто, то есть для ВГА, они там дерутся
между собой, чтобы, ну, взять этот это
платье на съёмку.
А тут какой-то неизвестный мне
совершенно человек, которого я вижу
вообще первый раз из России, вообще даже
не знаю этот журнал вообще, кто это. И у
неё всё висит, всё организовано. И мы
снимаем за 2 часа потрясающую историю.
Всё чётко. То есть и она лично на
съёмке, на площадке участвует.
Лично всё всё организовано до такой
степени, что за 2 часа мы снимаем
полноценную историю плюс ковар, а, ну,
обложку и это получается где-то около 12
фотографий. И вот в тот момент я
человек-профессионал. Я очень люблю
профессиональных людей. Я очень люблю,
когда люди умеют работать. Я ценю это.
Неважно, какая у тебя работа, но если ты
делаешь её грамотно и качественно, для
меня это, ну, вот ты, моё сердце с
тобой.
И
я поняла, что я хочу
общаться с этим человеком. Я прямо кто,
кто вы?
Пойдёмте на ужин.
И вот с того момента мы, у нас стало
такое сначала сотрудничество, конечно,
профессиональное.
Мы очень много работали, я очень много
сделала обложек. Я была у неё и
журналистом. Я писала про все
бэкстейджи. Я была первый блогер,
так нештатный редактор.
Внештатный редактор, да. То есть я
писала всё, что происходило в Мирмоде.
Потом я была стилистом, потом я была
продюсером. В общем, я всегда
попробовала во всех форматах и какие-то
там идеи, которые она всегда
поддерживала, любые мои идеи. Говорю:
"Давай сделаем что-нид". Она говорит:
"Давай, давай что,  давай".
Эвелина - это огромный профессионал.
Профессионал не просто в одной какой-то
области, она профессионал во всём. Всё,
что она делает - это
международный уровень. Это не просто
человек, который фшion эксперт, да, как
многие там её называют или там она
работает в модном приговоре. Это человек
мирового уровня. Вот таких уникальных
людей я встречала. Ну, может быть,
это не потому, что она моя подруга, а
потому, что она действительно
уникальный человек. Как вам кажется, чем
журнал под вашим руководство отличался
от другого глянца в тот момент?
Тем, что я очень настырно ставила на
обложки преимущественно российских
моделей.
Я прямо настаивала на этом. Я это
продвигала. Если другие делали какие-
Остальные журналы так не делали. Нет,
во-первых, ни у кого не было такой
свободы, как у меня. Надо отдать должное
ещё и этому фактору. Мой случай, он был
единственный. Я была свободна от
собственного издателя на протяжении
долгих лет, поэтому мне многое удалось
сделать. А я была свободна от гнёта
каких-то гайдлайнов из Парижа. И поэтому
через некоторое время моя парижская
владелица и главный редактор
французского издания ходила по
рекламодателям и говорил: "Наш
флагманский журнал не в Париже, наш
флагманский журнал в Москве".
Какая у вас стояла задача главная? Вот
моя задача была сделать лучший журнал в
своей категории. Я его сделала. Я
хотела, чтобы это был журналистски
хороший продукт. И я хотела оригинальный
местный продукт. Это могут быть те же
самые рубрики, которые есть в
материнском издании. Я бы даже сказала.
и должны. Главное, какое наполнение у
этих рубрик, у средства массовой
информации, несмотря на то, что у меня
точно так же, как у всех остальных
журналов была возможность, было
юридическое право синцировать
80% французского контента. Я не хотела
это делать, потому что российский
читатель - это особый читатель, потому
что российская аудитория - это особая
аудитория. И мне никогда не нужно было
делать никакие фокус-группы, никакие
социологические исследования для того,
чтобы узнать, кто же моя аудитория. Моя
аудитория - это я. Я точно знала, что я
должна сделать потрясающий интересный
журнал для себя, для того, чтобы люди,
которые его покупают, оценили его
качество. И мне нужно было, чтобы это
был журнал, сделанный русскими мозгами,
русскими глазами, русскими руками на
российском рынке, чтобы он был интересен
тем людям, которые его читают на этом
языке, чтобы все паттерны были э такими,
которые могут заинтересовать именно
читателя этого региона, которые, может
быть, будут непонятными в каких-то
других странах, но нет.
[фыркает]
Весь тот контент, который мы делали
здесь, оказался совершенно понятен
абсолютно всем, потому что хорошее
быстро понимают все, оригинальное быстро
понимают все. А новшество быстро
принимают и следует эму новшеству тоже
все. Ну, например, у меня был случай,
когда м это был новогодний, кажется,
номер, и наша типография столкнулась с
проблемой брошуровки. Они не могли такой
толстый номер сброшуровать. И вот мы
сидим и думаем,
то есть рекламы было много,
да, толстый был номер. И мы сидим и
думаем, у нас редко коллегия, что же нам
делать. Наша редко коллегия никогда не
была той редко коллегией, которая вот в
кино показывает. Это всегда была очень
свободная история. Вот мы сидим в
дизайнбюро и думаем, что ж нам делать,
как нам технически решить этот вопрос.
Технический директор бегает и
обзванивает другие фабрики для того,
чтобы перекинуть заказ, у кого есть
такая техническая возможность. А мы с
дизайнерами сидим и, ну, уже просто от
безысходности травим анекдоты. И вдруг
один из них говорит: "Ну хоть двухтомный
номер выпускай". Я говорю: "О, так мы и
сделаем. Петя, иди сюда". Мой директор
по производству Пётр Мерколов получил от
меня задание сделать двухтомный номер. Я
немедленно позвонила в рекламный отдел и
сказала им о том, что у нас
освобождается дополнительное количество
спецпозиций, они могут ещё кое-что
продать. [фыркает] Вот. Потому что это
дополнительные обложки. дополнительные
первая и третья, дополнительные первые
развороты, дополнительные правая во
второй части. В общем, много всего
дополнительного. Это коммерчески очень
выгодно. Ну и сразу после этого
немедленно
господин Шкулёв, профессионализмом
которого я восхищаюсь, это возвёл просто
в формат. У него постоянно шли
двухтомные журналы, постоянно. То есть
вы тоже в этом смысле трансетер.
Ну и не только в этом. Были ещё разные
другие новшества. И надо отдать должное
мир моды. Вот говорят о том, что он
какой-то там сложный, да, что он
какой-то недоступный, в него невозможно
проникнуть. Там кто-то тебе чинит
какие-то препятствия. Нет, тебе никто не
чинит никаких препятствий. Тебе
апплодируют в случае, если ты хорошо
делаешь свою работу. Тобой восхищаются.
И я не могу сказать, что я на своей
территории получила хотя бы малую толику
от того восторга и восхищение, которое я
получила в мире. Это правда странно.
Люди, которые меня хвалили, все работали
в моей редакции. Остальные как-то не
очень. А вот на Западе наоборот.
У нас всё-таки очень конкурентная среда
всегда была в глянце. То есть никого не
существовало, кроме того издания, в
котором ты работал. То есть все
остальные как будто бы делают.
Я не могу этого сказать. Например, э вот
светская хроника, которую вы любите и
которую знаете профессионально, всегда
вызывала моё глубочайшее раздражение. Я
не понимала, почему я столько полос
должна отдавать вот этим вот маленьким
картинкам. Вот приходит к тебе фотограф
и говорит: "А в журнале XYZ за одну
фотографию платит 50 долларов США". Я
говорю: "А что ты сюда пришёл? Иди туда
в журнал YZ и получи эти 50 долларов в
США. А здесь ты получишь пять". И это
очень много, потому что этих картинок в
светской хронике очень много. И ты их не
просто мне предоставишь за эти пять. Ты
ещё и снимешь всех необходимых людей и
проверишь, всех ли ты снял у
организатора мероприятий и подпишешь их
правильно. Потому что если ты так не
сделаешь, то в следующий раз здесь будет
сидеть другой человек. Если тебе что-то
не нравится,
есть журнал X YZ, там тебя ждут с
пятьдеся долларами за картинку. Когда
мне надоело слушать эти глупости, я
просто обзвонила главных редакторов, и
мы договорились, и мы сделали ставки.
на определённые категории работы для
того, чтобы фотографы не могли пудрить
нам мозги и не только фотографы. И мы
долгое время работали по единым ставкам.
Это невозможно без нормальных отношений,
без
коммуникации, без общения, разумеется,
да, конечно.
То есть какая-то этика была
существовала?
Не какая-то, а конкретная этика
существовала. Были отдельные люди,
конечно, которые эту этику нарушали. Ну
что ж поделаешь? На то исключение спра
популярно было переманивать из одного
журнала, из одного издания друго.
Я никогда этого не делала.
Ну вы нет, а я знаю, что у вас
достаточно часто регулярно сотрудников.
Да, но я, как бы это сказать
по-правильному, я никогда не принимала
людей из глянца по причине того, что это
было бессмысленно. У меня ведь
мультизадачные люди работали. У меня
была редакция очень компактная, в два, а
то и в три раза меньше, чем другие
редакции. И каждый человек, а, делал
там, ну, реально очень много. И эта
мультизадачность, она была недоступна
просто сотрудникам других редакций. Я
брала журналистов, мне некого было
забирать из других логотипов просто
потому, что у меня были совершенно
другие условия и, соответственно, другие
критерии.
Ну да, я просто знаю, что очень многие
как раз начинали у вас,
да,
и потом,
да,
уходили в другие здания.
Я не в накладе. Дело в том, что в моём
издании в силу специфического
руководителя [откашливается] было
практически невозможно вырасти человеку.
В финансовом смысле вырасти. Ты не
можешь длительное время не давать
человеку расти. Ну вот, например, если
говорить об ассистентах, я давала
ассистенту 3 года. За 3 года он был
обязан вырасти в хорошего специалиста, в
продюсера, в пиарщика, в редактора. Он
мог это сделать на моей территории, на
чужой территории, где угодно, но дольше
3 лет я никому не разрешала сидеть в
ассистентах, потому что это очень
засасывает работа, а это нельзя. Я
должна впоследствии пользоваться
услугами а этого человека, потому что я
в него очень много вложила, очень много
вложила личного времени. Ассистент - это
вообще самый дорогой персонаж в издании
по количеству личных моих человекачасов.
Если я неправильно выбрала этого
ассистента и он впоследствии не получил
промоушн, то что ж я за руководитель
такой? То есть это значит, я нещадно
эксплуатирую какую-то бедную девочку из
тех миллионов, которые мечтают об этой
работе, и она ничего не получает. Нет,
такое не по мне. Эта девочка обязательно
должна стать звездой. Она должна
подняться вертикально. Я что, зря трачу
эти 3 года? Таким образом, первый год
она училась,
[фыркает] и я терпела. Второй год она
нормально работала, а третий год она
летала. Она просто
каждая из них - это был законченный
вице-президент
средней люксовой компании. Вы сняли
Данилу Полякова. Андрогинная модель, а
то есть то, что вообще никто не делал не
только в России, но и на Западе. То есть
вы это сделали тогда, обсуждали это
буквально все. И только спустя
много-много лет появился некий тренд вот
на гендерность, вот на эти все вещи уже
на Западе. Вот как это вообще произошло?
Как вам пришла в голову идея его снять?
Ну, он был такой потрясающий, на самом
деле. У меня же была очень такая
очень красивая команда.
Очень красивая команда. И они очень
дружили, встречали праздники вместе,
вместе развлекались, веселились. Я
[фыркает] всегда подходила уже к
десерту, если вообще подходила. Я
слишком много времени проводила на
работе, но я всё время старалась
вытолкнуть их из редакции для того,
чтобы они пошли заниматься своими
делами. Сейчас, кстати, ходит видео по м
социальным сетям, где Илья Лагутенко с
Земфирой поёт.
И вот когда показывают зал, там в первом
ряду колбасятся мои сотрудники.
Маленькая Вика Газинская, маленький Гоша
Рубчинский. Юный Костя Гайдай, Дима
Логинов молоденький. Вот вся эта
тусовка, вот все они там пляшут и
тусуются. И они были все так потрясающе
одеты, все так замечательно выглядели
всегда. И для меня это были
дополнительные козыри. Это была моя
гордость. Мне хотелось их показать,
потому что было кого показать. Данило
был
частью этой среды.
Я привезла Диму Логинова из Красноярска.
Дима подтянул, а новосибирца Косю
Гайдая, а Костя как раз вот подтянул
Данилу Полякова,
а у Димы Логинова была подружка Маша. И
вот вроде бы они вместе танцевали с
Данилой Поляковым. Короче, он очень
легко к нам влился. Он постоянно у нас
был. И он потрясающая модель.
Потрясающая модель. И он как раз начал
вот это своё шествие фантастическое по
мировым подиумам.
И он настолько был универсален,
настолько красив в любом своём
проявлении. На нём всё так хорошо
сидело, что не на день. Вот ощущение,
что на него шили. Ну вот что не напяль.
Удивительный модельный талант. И тут у
Гатье в кутюре комбинезон,
имитирующий деним, тотально вышитый. Я
думаю: "О, как раз сниму-ка я Данилу,
потому что он хорошенький, как девочка.
Комбинезон универсальный". Я надела на
него колье с ванглифовской Стриковской.
И только когда ты подходил ближе уже к
Он яркий, рыжий, солнечная такая обложка
апрельская, если я не ошибаюсь, с жёлтым
логотипом. И только когда ты подходил
ближе, ты видел, что там на шее кадык.
Это мальчик. Его мама не сразу узнала
его на этой обложке. Только когда
подошла узнала. И она наделала столько
шуму в мире, что мальчишку сразу
пригласили в МЖ.
То есть вот мы в апреле сняли, в
сентябре он уже был в МЖ.
Ну это вообще, мне кажется, такая была
революция и смелость снять Данила
Полякова на обложку женского журнала
ещё. И вот
и оцените демократизм моей парижской
начальницы. Она была в восторге. Мне за
это не то, что ничего не было, мне за
это просто дали леденец.
А вы хотите именно такую ширину плеча?
Может, чуть-чуть поуже на пальчик?
Давайте смотреть.
Давайте.
Вот если поуже, это будет вот так. Ну
так он уже не такой оверсайзный. Ну нам
он Нам же главное вас показать
и мне дать.
возможность это носить.
Ну, я соглашусь. Вот так хорошо.
Мне тоже так кажется. Только мы мы же
приподнимем его.
Мы его приподнимем, да. Я сделаю здесь.
Знаете, здесь самое главное чего? Вот
после головки, чтобы он не западал вот
здесь, чтобы между реальным плечом и
головкой, а, у нас не было этого за Да,
да, чтобы оно ровненько было, прямо как
по линеечке. А что вас с Эвелиной
связывает? Ну, как минимум любовь к
смокингам, конечно же, потому что мы
делаем лучшие смокинги и не только
мужские, но и женские.
Покажи, давай, где они.
Ну так вот же вот вся вот эта чернота,
это всё они,
да? Ой, ну всё это это не для нас было
подготовлено. У тебя всегда так, это
всегда здесь у нас мужские смокинги и
костюмы. Здесь женские при этом, да.
Вот. И вот такие есть, пожалуйста.
Очень красиво. У Эвелины что-то из этого
есть, скажем.
У неё есть наш наша классическая модель.
Вот такой сайн есть классический
смокингкраси. Очень красивый, да. А вот
такой, да, с ещё есть с
такой есть у Ренаты Литвиновой,
например.
Да, красота. Вот что ей нравится из
твоих вещей, с этой коллекции, из того,
что здесь представлено.
Вообще, ей, конечно, нравится обилие
чёрного цвета.
Мне кажется, вас это как-то объединяет.
Любовь к чёрному.
Любовь к чёрному.
Перфекционизм в работе. Кстати говоря,
могу совершенно точно сказать, что
именно от неё я этому набрался, потому
что я, ну, уже в зрелые 26 или в 27 лет
попал в FCL и там как раз увидел, как
можно и нужно работать. И это, конечно,
была серьёзная школа.
А как ты вообще туда попал?
А я выиграл конкурс дизайнеров у себя в
Красноярске, занял гран-при и одним из
призов была стажировка в журнале Офисль,
которым руководила как раз Эвелина. Она
была в жюри и её конкретно кто ещё был,
помнишь вообще соста? А,
там были представители Brритиш Councelл,
британский совет это назывался.
Там были какие-то именитые
наши русские дизайнеры.
И ты получаешь этот приз. Тебя
приглашают на стажировку. Ты вообще
мечтал о том, чтобы стажироваться?
Нет, конечно. Я занимался тем, чем, в
общем-то, и сейчас занимаюсь. Я одежду
шил придумывал. Илина конкретно ко мне
подошла и говорит: "Что вы здесь сидите?
Москва ждёт". И Эвелина сказала очень
просто: "Будьте делать всё, что говорят.
Пока вы здесь никто, ничто, ничего не
знаете, не умеете, впитывайте, учитесь,
потом потом не пожалеете в любом
случае". И вот месячная стажировка, она
переросла в итоге в трудоустройство. И
ровно год я работал в журнале. То есть
тебе предложили место в редакции Офись?
Полместа.
А
полместа. Второе полместа занимал Андрей
Артёмов.
А вот идеальный тандем союз.
Да. Потом в итоге пришла ещё и Вика
Газинская. Мне пришлось со своего места
встать и уступить молодым сидеть на этом
одном стуле у одного компьютера, потому
что мы реально занимали одно место на
троих у компьютера. Ну, пока одни бегали
по съёмкам или собирали какие-то вещи
для этих съёмок, другие занимались тем,
что составляли рубрики в журнал. Ну, в
общем, как-то так и жили ровно год.

Как вы познакомились с Эвелиной?
Я участвовала в конкурсе Русский силуэт.
И Эвелина была в жюри. позвала на
стажировку. Тебя меня отправили к Андрею
Артёмову, Дими Логинову в ассистенты в
подмастерье. И я бы,
как я знаю, там, значит, был какой-то
один чуть ли не стул и один компьютер, и
вы там вместе были.
У них были разные, а у меня с вот этим
мальчиком другим был общий. И мы сидели
и в принципе он был вот такой размером
мальчик. Я чуть побольше. Мы помещались,
мы сидели на проходе, и нас все тюкали,
чуть ли не щелбаны в лоб, и все нас
вдвоём не любили, потому что мы были
очень яркими персонажами. Вся атмосфера
нас недолюбливала за нашу яркость.
Первое впечатление, когда ты уже увидела
Эвелину, когда вы с ней пообщались?
пообщались, наверное, вот прямо, чтобы
пообщаться, я какое-то время готовилась
морально, чтобы сделать первый шаг и
пойти к ней в кабинет и сказать:
"Здравствуйте,
я хотела бы, чтобы всё-таки вы уже взяли
меня на ставку, не просто стажировку".
Я-то к этому готовилась э год, наверное,
а может полгода, я не помню, правда,
может полгода. И я очень нервничала, но
вот я этот уже случай всем рассказываю.
После этого страхи у меня в жизни
отпали. Я, в принципе, уже почти ничего
не боюсь.
Ну, как это было? Вот ты приходишь к ней
в кабинет и говоришь: "Трапи,
да, меня тремор, меня трясёт, я
почему-то боюсь". Сейчас мне кажется это
забавным, как я могла этого бояться? Но
тогда мне казалось, что просто вся жизнь
решается. Я очень этого боюсь. Но так
как у меня есть у меня такой характер,
что я как бы боюсь, но делаю. То есть
через боюсь, через если мне очень надо,
я неважно, что там боишься. В итоге ты
берёшь, делаешь, а результат классный.
И, наверное, это дало мне понимание
того, что можно бояться сколько угодно,
но если это сделал ради благой цели и
всё удаётся. Вот, соответственно, вот
этот шаг, который произошёл с Эвелиной,
и то, что ты переодолеваешь свой страх и
потом получаешь классный результат, он
дал вообще на всю жизнь урок, что вообще
не надо ничего бояться.
А почему ты хотела с ней работать? И,
ну, я помню прямо своё впечатление, как
я один раз на радио, не помню уже на
каком, слушала с не интервью, и там была
такая энергия и мощь. А ещё я очень
любила в офисселе читать статьи
редактора. То есть в ту эпоху я знаю
читали все, знаешь самого кого. А я это
не читала. Я читала такое видео
базар Шахреханова. Да, да, мне всё это
казалось
попсой,
попсой, нелепостью, короче, как обычно
всё.
И Эвелина для меня была рупором в моду
плюс
движущей такой системы, когда
энергетически тебя так заряжают, и ты
такой встал и пошёл.
Вот отношения у вас с Эвелиной, я знаю,
очень тёплые до сих пор. А и вот эти вот
тёплые отношения, когда у вас
зародились? Потому что я так понимаю,
что в журнале работая всё-таки ты не так
много с ней взаимодействовала.
Тёплые зародились после вот когда я уже
не стала Эвелине подчиняться, а когда я
уже стала с ней говорить на равных. И
вот на равных оно самое классное, потому
что на равных с точки зрения уважения,
любви друг другу и взаимопонимания и
взаимопомощи. И вот эти равные
отношения, они дали очень большую
теплоту.
И вы, кстати, до сих пор с ней навы.
Да.
все вы даже те, с кем она уже много лет.
Ну я не могу Вели на ты, потому что она
вс для меня была первым моим
единственным на самом деле сотруд
начальником. То есть у меня не было
никакой другой работы. Был институт,
была Эвелина, а потом была я уже сама.
Какие вот самые яркие у тебя впечатления
от работы с Велиной и вот от того
времени, собственно, в тех 6 лет,
которые те журнале про Слушай, я всё
увидел, довольно много чему научился.
Ну это долго, 6 лет, кстати.
Ну да.
Ты мог бы срулить, как многие.
Ну да, мне были, причём были
предложения, но я такой: "О, как я
буду?" Ну надеюсь, да, надеюсь, что её
не подвёл. Просто когда уже уходить
нужно было, потому что я понял, что вот,
ну, это всё вот потолок, ну, и плюс надо
было, знаешь, менять себя, потому что и
как бы хорошо не было. Всё можно, но ты
понимаешь, что здесь ты больше не можешь
ничего сделать. Это был маленький
затеский дом. Эвелина делала всё
возможное, чтобы мы творчески
развивались. У нас не было бюджетов на
большие съёмки в Европе и за границы.
Когда ты стилизу редактор снимающий,
тебе важно снимать с большими
фотографами, делать выездные съёмки,
снимать оригинальный эдиториал. У нас
была синдикация с французского издания и
русский продакшн. Чуть-чуть мы могли
снимать где-то в Париже, например, я
помню Шанель. Возили меня на кутюр.
Тогда ещё как ювелирного редактора я
снимал Хай Долwри на в Париже перед
показом Шанел, что было мой моим таким
бонусом от Шанела. И вот этот диториал
всегда давался такими бартерными где-то
партнёрскими историями, но внутри
издательского дома бюджета на съёмки
большие не было. И в какой-то момент,
когда ты уже снял всё, ты знаешь всех
московских фотографов, ты сделал
максимум, ты делаешь продакшн по уровню,
в принципе, европейскому там
международному, но это потолок, потому
что журнал уже издательский дом. Эвелина
бы дала всё, все бюджеты, если бы ей их
давал издатель. Но Эвелина пользовалась
теми и делала, на самом деле, большой,
серьёзный, конкурентный журнал на те
бюджеты, которые, например,
наверное, Кандонас, я не знаю, снимал
там три полосы. Я думаю, что это был
просто для меня. Я устал. Я думаю, ну,
как бы, знаешь, когда ты
снимаешь, а хочешь снимать в Париже.
Ну и как ты сказал об этом?
Ну, я уходил, да. И вот мы там с ней
просидели целый день в кабинете. Я
помню,
он тебя уговаривал остаться.
Ну, я не то, что уговаривал, у нас была
такая очень такая тяжёлая личная беседа.
Остановимся на этом,
да. Ну, в итоге в каких отношениях вы
расходились? Ну, мы не разговаривали
довольно долго. Ну, вернее, она не не
разговаривала, но потом она меня вроде
как простила. То есть ты тоже запустил
свой бренд, тогда вы уже стали
взаимодействовать или как?
Наверное, да.
Для видимо очень болезненно.
Да, безусловно. Это сейчас я понимаю
уже когда меня свои сотрудники, да,
свои. И когда ты ко вот на кого-то
делаешь ставку, доверяешь или ты с этим
человеком в довольно там доверительных
отношениях, конечно, это безумно обидно.
Ты сначала первую эмоцию, что там тебе
придают, хотя это не так. Люди там не
принадлежат мне, они в праве идти
дальше, где лучше, интереснее или там
даже не лучше, но они, ну, имеют право
свой делать свой выбор. Вот. Но ты не
сразу это понимаешь, у тебя сначала
эмоции, другое дело как-то с ними
справляешься.
Ты же, наверное, понимал, что скорее
всего её это очень расстроит.
Ну, там так был сложный, нелёгкий выбор.
Долго я его обдумывал, долго принимал
это решение, потом я в итоге его принял.
Э, ушёл, был фрилансером довольно долго.
Вернее, нет, я уехал вообще куда-то
отдыхать надолго, я помню. А, то есть ты
не переходил в другое стороны?
Я ушёл никуда. Я ушёл в никуда. Это всё
равно мне не помогло. И если бы я хотел
выходить, да, если бы я хотел выходить,
я бы, наверное, принял там предложение
Харперс Базар. У меня было от Шахри.
Потом у меня было предложение Карины
Добротворской быть фэшн-директором GQ.
Но я не пошёл. Тогда не туда. А ты не
пошёл, потому что ты боялся.
Не боялся. Я просто не хотел от Эвелины
уходить. Мне было с ней хорошо, круто. Я
понял, что это суперспектива,
интересный масштаб, возможности другие у
этого издательского, у этих двух
издательских домов. Но как-то я помню,
знаешь, это такой момент тебе звонит
Шахри, и ты заходишь, редакция
маленькая, в туалет в центре. А это
единственное место, где можно было
уединиться, что сидели все друг на
друге. Я помню, что я захожу в туалет,
закрываюсь разговор, потому что
редакционный день Эвелина с дизайнером
принимает макеты полос. Знаешь, я помню,
что я такой повесил трубку, она говорит:
"Давай пойдём на кофе". Я говорю: "Ты
знаешь, говорюша Ахри, я не хотел бы,
оче пойти на кофе, но я просто знаю, что
я скажу: "Нет, я не буду тратить твоё
время, потому что это с моей стороны
будет встреча просто любопытство с тобой
познакомиться, чего, конечно, очень
хочу". То есть мы были знакомы, но не на
кофе, конечно. И я помню, что я не пошёл
ни на кофе, так расстроился, погрустил,
вышел и начал работать дальше. Не жалел
ни дня об этом. Это бы было приятно.
Карине ты отказал, получается.
Я не то, что отказал Карине. Я да я не
ушёл от Эвелины. Не то, что мне отказал
Карине. Ээ, Карина делала замечательное
предложение, но это было не время.
Как ты ей сказал, что ты уходишь?
А мне поступило предложение работать в
журнале ом. И я по причём редакто очень
модный журнал такой, ну не модный в
стиле моды, а в смысле потому что
популярный журнал музыке и он такой был
культовый.
Ну он скорее не про музыку, он скорее
про вообще лайфстайл,
да. Ну он про людей в том числе. Это
такое окно, а, ну, интернет
только-только появился. Это было окно,
ну, во весь остальной большой мир.
Потому что Игорь Григорьев, а, его
бессменный редактор, да, он, ну, человек
в чём-то похожий на Эвелину в своём вот
этом перфекционизме. И он, ну, такой
супервизионер, потому что он из всего
происходящего в мире мог что-то, скажем
так, выловить и показать это людям. Ну,
то есть и Земфира, и, а-а, Мумитроль, и
многие другие. Линда, по-моему, все они
были на обложках Ома первыми. То есть
это был первый журнал, который их
публиковал. И всё это Большие звёзды в
итоге стали.
Ну и тебе он предложил место стилиста
или кого?
А, нет, редактора моды, прямо скажем,
серьёзная должность. Да.
И как ты сообщил об этом Белине?
Так и сообщил.
пришёл, зашёл в кабинет
и её, так сказать, методом мне сделали
предложение с большими деньгами, с
большими возможностями, поэтому я,
наверное, пойду. Спасибо вам за всё.
И что сказала Эвелина на это?
Добрый путь, наверное, она сказала

в глубине души. А
в лицо?
Да нет, на самом деле все прекрасно
понимали, что на полставки стилиста
сложно прожить, но никто при этом не
собирался повышать, и это было не в её
власть. Совершенно точно. Аа,
ну и вообще мне кажется, что многие
работали в глянце
даже не из-за денег, хотя деньги
какие-то нужно было, чтобы жить, но там
было очень много ништяков, которые ты
получал, например, там какие-то поездки
в какие-нибудь классные престуры. Ну, я
не знаю, как вы, ну, в основном,
ну, это у вас, видимо, так было.
У вас такого не было, да? Ну, какие-то
подарки всё время тебе слали, все эти
бренды.
Слушай, подарки были. Таня Икимова была
редактором красоты. Ой.
самый жирный, просто самый жирный самый.
И нам, конечно, от неё перепадало. Вот
самые первые духи Александр Маккуин. У
меня вот там до сих пор стоит совершенно
пустой флакон с 2003 года.
Мне нравилось. У нас бьютираздачи были
всегда, ну, в редакциях. Значит, всё это
раскладывается. Все периодически
подходят посмотреть, где там что лежит,
на каком месте, и приметить себе, когда
скажут: "Можно быстрее  хватать".
Ну, выглядело это адски, потому что
реально в прямом смысле люди делали вот
так. Значит, всё это
не-нене. У нас более интеллигентны. И
Таня, Таня подходила, что ты хочешь? То
есть заранее зара зара она к каждому
подходила, что ты хочешь.
Поэтому что-то обязательно тебе
доставалось из того, что ты
действительно хочешь, а потом уже да.
Вот это вот всё.
Ну, в общем, ты пришёл к Эвелине, ей
сказал о том, что тебе сделали
предложение, от которого невозможно
отказаться. Но обычно, ну, я про
кандидатнаст могу сказать, что я там
всё-таки работала, что те, кто уходил, в
основном они как бы, ну, не гласно были
в чёрных списках прямо вот.
Ну, как бы А у тебя такое было? Ты был в
чёрных списках?
Я не знаю, есть ли вообще там были ли
чёрные списки. Наверняка они какие-то
есть личные. Чёрная записная книжка
маленькая такая, а может быть уже и вот
такая.
Ну да, ты ушёл не просто в никуда или
там продолжать карьеру дизайнера, ты
конкретно перешёл в другое издание. Но
это был не конденаст, это был большой
плюс всё-таки в моём случае. Это было
независимое и маленькое издание. Поэтому
я думаю, что никакого такого вот прямо
чёрного в чёрный список я не попал. Но я
совершенно точно, даже если попал, был
оттуда вычеркнут после своего первого
показа, который произошёл в 2004 году,
то есть буквально там через год,
наверное.
То есть практически сразу, как ты
перешёл в Ом.
Ну, я в Оме проработал, наверное,
полгода. Потом, а, мне сделали
предложение стилизовать показ одной
марки одежды. Я это сделал. Собственно,
был показ на Rusian Fashion Week на
Красной площади. И Эвелина, естественно,
там была. И,
ну, и всё. И, конечно же, я попал в
белые списки. Я надеюсь, до сих пор там
нахожусь.
Как ты Велине об этом сообщила, что всё?
Очень хорошо сообщила. Я пришла и Велина
задала один вопрос: "Какие у вас планы,
куда вы собираетесь?" Я говорю: "Я
всегда хотела быть дизайнером, я буду
дизайнером". Вот год я проработала
фрилансом и уже через год сделала
коллекцию.
Ну отношения у вас с Эвелиной не
использо Нет. Моментально она меня
поддержала во всём, потому что я была
всегда искренне. Я сказала, что я ухожу
ни в какой другой журнал, никаким
конкурирующим зданием. Просто я вот хочу
всё-таки уже быть дизайнером. Но не
сразу это получилось. Я вначале делала
какие-то сольные проекты, как чтобы
заработать деньги, а потом уже так
случилось, что получилась взять
коллекцию. Велина, естественно, была на
показе и поддерживала. И разворот после
показа был первый, конечно, в Офисле,
потом уже все остальные журналы.
Ну и мне кажется, вообще Офисьель
славился тем, что он поддерживал русских
дизайнеров, когда ещё никто не
поддерживал.
Да, абсолютно так. И нам всегда говорила
Эвелина, что вот если мы делаем
тенденции там раз в полгода, когда
сезонный показ тенден, ну, например, там
типа фиолетовое платье вышли в моде или
там, не знаю, хрома, ты должен найти
картинку, перелопатить все показы
русских дизайнеров. Важно неважно,
известный, неизвестный, а и вставить
обязательно в тенденцию. То есть ты
наряду западными ты всегда видишь э-э
русского дизайнера.
На в других журналах такого не было.
Я знаю, что они потом это стали делать,
но не так активно, но потом стали
делать. Но Эвелин точно была первай. Да.
Идея продвижения российских дизайнеров в
журнале, откуда она пришла вам по
голову? Потому что вы первая начали
системно о них писать, поддерживать. И
к сожалению, я единственная это делала.
И меня это очень бесит. И я объясню,
почему. Потому что если бы все остальные
не боялись проявлять свой собственный
вкус, не боялись того, что им припишут
безвкусицу, не боялись получить пошапки
от своих
западных хозяев, не боялись бы нарушить
гайдлайны, а считали бы своих дизайнеров
действительно заслуживающего внимания,
понимали бы, что у них миссия, а не
только зарплата. Понимаете? считали бы,
что они не развалятся и пойдут к
молодому российскому дизайнеру и возьмут
у него интервью, что Париж - это не
единственный адрес моды, что в России
тоже есть кое-что интересное. Если бы
так считали все, сегодня бы у нас была
индустрия.
То есть вы считаете, сегодня ещё нет её?
[фыркает] Но просто дело в том, что,
знаете, это как вот с теми
людьми, которые на сегодняшний день
определяют ландшафт российской моды с
Андреем Артёмовым, с Викой Газинской, с
Димой Логином, с Гошей Рубчинским, с
Костей Гайдаем. Вы что, думаете, они бы
не проросли без меня? Они очень
талантливые люди. У них бы всё
получилось просто по-другому, просто
медленнее, просто тяжелее.
Я их нашла и позволила этим семенам
прорасти быстрее, но они бы всё равно
проросли. У них не было другого шанса.
Они все очень талантливые.
Талантливым людям нужно обязательно
помогать прорастать. Бездари пробьются
сами. С этим проблем нету никаких. Но
представляете, я же одна это делала.
Если бы это делали все остальные,
о скольких дизайнерах мы рассказали в
тот момент, когда о них не рассказывал
никто? Скольких дизайнеров я вытащила на
модную полосу одновременно с ведущими
брендами мира? И хоть бы кто из этих
ведущих брендов сказал мне: "А что это
ты поставила в микс со мной великим
какого-то там русского молодого
ноунейма? Никто и никогда не сказал мне
ничего плохого о миксе, внутри которого
я смешала несколько западных домов с
двумя или тремя российскими марками.
Микс же сложный, там много вещей.
Никто и никогда такого не сказал. Меня
никто никогда не остановился, только
поощряли. Почему мои коллеги не делали
этого в других логотипах? Я ума не
приложу, что их останавливало.
Понимаете,
вы сегодня говорили о том, что
практически 10 или 12 даже лет вашу
работу, редакционную политику не
вмешивался издатель журнала.
Нет, не вмешивался,
да. Но в какой-то момент это всё-таки
поменялось.
Потом поменялось, так обычно было.
В какой момент, как это происходить
начало? Ну он, когда дела пошли хорошо,
я так понимаю, он решил, что он великий
издатель и что теперь, поскольку дела
идут хорошо, что-то там не сделай, они и
будут идти хорошо. Но это, к сожалению,
в нашем бизнесе не так.
Я так понимаю, что его супругу он за
полгода до вашего увольнения пригласил
на должность директора
отдела моды.
Я, честно говоря, не помню подробности.
Я помню, что 19 мая 2010 года он сообщил
мне о том, что я могу уволиться по
собственному желанию, если я хочу,
потому что с завтрашнего дня в моём
кабинете будет сидеть его любимая
женщина, красивая манекенщица, которую я
много раз ставила на наши обложке.
Замечательная модель, прекрасно
работает, просто работала. Сейчас уже,
конечно, не делает этого.
А вот я сказала: "Нет, я не буду
увольняться по собственному желанию". Он
меня уволил, разослал свой первый
пресс-релиз, который я не редактировала,
[фыркает]
поскольку его сообщение совершенно не
соответствовала действительности.
Это очень рассердило журналистов.
Я никогда не видела такого уровня
цеховой солидарности именно в нашем
секторе. Обычно такие вещи бывают в той
журналистике, которую принято назвать
большой.
Не было ни одного средства массовой
информации, которое бы не заступилось за
меня в этой ситуации. Не было никого,
кто бы не отписался о безобразии,
которое на их взгляд произошло.
Это был какой-то бешеный медиаue,
бешеный. Я
пальцем не пошевелила для того, чтобы
это произошло. Всё сделал этот эпический
пресс-релиз.
Далее, э, суд меня восстановил в
должности, мне была выполчена
компенсация, после чего я уже написала
заявление по собственному желанию.
Галина, что вы чувствовали, когда он вам
сказал, что вы с этого дня или со
следующего дня больше не работаете
внале?
Ну что тут можно почувствовать?
Что чувствует любой человек, который
понимает, что у него отобрали дело его
жизни? Я же ведь рассталась с Со
издателем, а не со своим коллективом,
понимаете?  И вот, конечно,
именно этот уникальный механизм, который
ни в коем случае нельзя было разрушать,
а который нужно было хранить и
пествовать, которые на которые нужно
было молиться, это потрясающие
профессионалы, уникальные, понимаете,
вот как бы это сказать поправильно-то,
 с чем вот можно сравнить. Вот,
например, часовой механизм, да, он
состоит  из каких-то там
винтиков, шпунтиков. Каждый из этих
винтиков и шпультиков может быть
красивым, золотым, может быть там
бриллиантовым, да, может быть с
какими-то драгоценными камнями, но
идеальными часами, ценными как механизм.
Эти винтики и шпунтики отдельные
становятся только когда они собраны,
только когда они заведены, только когда
они ухожены в заводе. Потому что лучшие
часы - это механические часы. Кто-то
должен их завести, кто-то должен
перевести время, если они отстали.
Кто-то должен отнести их в ремонт, если
вдруг они как-то не так ходят, не так
неправильно тикают. Как только ты
разбираешь эти часы, эти винтики и
шпунтики становятся прекрасными
элементами, из которых ты ничего не
соберёшь. Этого нельзя допускать в
редакционном коллективе.
Когда Эвелину уволили с поста главного
редактора журнала Офисль, а что вообще
говорили в тот момент в индустрии о
увольнении? Потому что это ключевая
фигура. Э,
я знаю, что со мной никогда не будут
разговаривать о чём-то плохом. Знаю,
если я человека очень люблю и его
поддерживаю. То есть со мной ничего
плохого никто не обсуждал.
Я к тому, что неожиданно всё-таки это
был какой-то шаг, поступок со стороны
издательского дома.
Ну, конечно, это такой шок был. Никто не
из нас не мог подумать, что вообще такое
возможно, потому что как вообще
существовать может Офиссель без Эвелина,
потому что она, естественно, его сделала
таким круче, чем французский журнал. Да,
давайте честно. Поэтому это был какой-то
абсурд. Я считаю, что издатель,
вообще-то, мог бы соображать, а как бы
какое бы эго не было, хочу сам или ещё
там хочу свою жену поставить, любовницу,
там, кого угодно, я не знаю. А надо же
понимать, что всё-таки бизнес-то делает
этот человек. И зачем, если ты столько
лет доверял этому человеку, и это очень
успешный проект, как бы это настолько
нелепомитивно,
не побоюсь этого слова, сажить вот туда
свою любовницу и, соответственно, сразу
же нивелировать вообще все действия,
которые были до этого. Зачем это было
нужно, вообще не понимаю.
Ваш бывший издатель написал пресс-релиз,
что причиной вашего увольнения,
а, было чрезмерное увлечение Эвелины
построением своей личной карьеры в ущерб
развитию журнала Офись. На ваш взгляд, в
чём была настоящая причина?
Спросить у него?
Но вы с ним никогда после этого не
общались, не виделись?
Ну, я его периодически вижу на патруках.
А он здоровается?
Нет.
Угу. Ну, а как ээ вы вообще смотрели на
то, что происходит с журналом после
вашего?
Я никак на это не смотрела. Это был уже
другой журнал. Я выпускала Офисьель.
Далее он назывался совершенно
по-другому, как-то лофессель или как-то
ещё так же. Не могу это произнести. Это
совершенно другой продукт. Почему я
должна об этом беспокоиться? У него уже
были другие руководители. Золотая
эрожурнала закончилась с той командой,
которая его делала. Началась другая. И
какая она, судить уже не мне.
Как после этого вы себя пересобрали?
Потому что всё-таки это большая часть
вашей жизни. Вы очень много времени,
сил, труда, себя отдали этому проекту.
Ну,
мне немедленно сделали предложение, от
которого было сложно отказаться. Меня
повысили. Я стала редакционным
директором из Далиского дома.
Я стала руководителем всех офисселий в
мире.
Это, конечно, шах и мат. Если вообще
говорить про отношения между главными
редакторами разных глянцевых изданий,
насколько дружественными они были?
А какие у вас сегодня отношения с вашей
бывшей коллегой?
У меня совсем прекрасные отношения. Я
правда не знаю, какие у них отношения со
мной. Это лучше спросить у них.
Ну вот вы всё-таки, когда встречаетесь,
вы здороваетесь. Ээ слушайте, мы не
только здороваемся, мы достаточно часто
а проводим вместе время, приглашаем друг
друга на разные важные события свои. Или
если, например, кто-то в новой жизни
занимается чем-то новым, мы всегда
поддерживаем друг друга. Э, у Ксении
Соловьёва вышел прекрасный проект
Соловей. И в первый же, по-моему, номер
я и написала там что-то такое большое по
её просьбе.
У Лены Сотниковой новая
карьерахудожницы, и она делает очень
интересные работы. Вот. И очень
интересные, э, делает сейчас
вещи Маша Фёдорова, которая одевает
женщин размера плюс сайз. Кстати, а
всегда восхищалась тем, как Маша
потрясающе одевается, в каком бы размере
она ни была. Я всё время ей говорила:
"Маш, напиши мне на сайт колонку введи у
меня". Но она не могла, она работала в
Кандонасте, когда ты работаешь в крупном
издательском доме, тебе не дают
где-либо что-то писать. Но это было
просто говорю: "Слушай, ну просто вот
фотографируйся, делай лифтылуки, я их
буду публиковать, потому что они сами по
себе потрясающе. А руководство к
действию для девочек плюса ведь где-то
же ты берёшь эти вещи, ты их так
потрясающе соединяешь, это всё так
интересно, это классно, она реально
очень классно всегда одевалась и очень
интересные показывала миксы". Ну потом
вот она стала делать одежду, и я,
естественно, когда у неё выходят новая
коллекция, м ставлю их, показываю их,
рассказываю об этом. у Кати Мухиной
фантастическое агентство. И я во всех
своих мультимедиаплатформах
с радостью поддерживаю её достижения.
Она делает очень красивое мероприятие и
коллаборация. А у меня за это время
выросло три мультимедиаплатформы с общим
охватом миллионов 50. Так точно. Вот. И,
естественно, это сильные медиапроекты,
трафик которых не повредит тем моим
коллегам, которые, а, делают что-то
новое, интересное.
Если бы вы сегодня всё-таки
согласились возглавить журнал, кого бы
вы взяли в свою команду?
Я бы никогда не согласилась. И я
объясню, почему. Журнал - это бизнес,
это не игрушка.
Журнал - это серьёзный бизнес-процесс.
Делать его нужно.
Не тогда, когда у тебя глаза горят, тебе
хочется делать журнал, а тогда, когда ты
сможешь сделать успешный бизнес,
медиабизнес. И сегодня это очень тяжело.
Люди, которые очень долгое время делали
этот медиабизнес, сегодня испытывают не
самые лучшие времена и изыскивают самые
разные способы для того, чтобы эти
времена не оказались худшими.
Если говорить про Telegram-каналы
сегодня, можно сказать, новая СМИ - это
всё-таки Telegram-каналы, их огромное
количество, а модных Telegram-каналов
ещё больше. И вы, кстати, тоже одни один
из таких каналов ведёте. У вас большая
аудитория, аа, но помимо вас есть ещё
огромное количество других. Вот вы за
кем-то следите?
Я стараюсь в основном отписываться,
потому что если мне что-то надо,
что-то у кого-то вышло, мне это
обязательно пришлёт, и я это обязательно
прочитаю. Есть кому мне прислать, чтобы
я прочитала. Просто это затягивает, это
немедленно заставляет тебя скролить, это
жрёт время от твоих повседневных задач.
от твоей эффективности. Я подписана на
Антиглянец, потому что там есть какие-то
индустриальные новости, в том числе он
универсальный этот канал. М, [фыркает]
помимо интересующих авторов тем, ещё
есть и какие-то темы, которые не
безынтересны мне. И что важно, он
ведётся профессиональными журналистами,
журналистами хорошего уровня, которые
работали на хороших позициях. Потому что
часто в Телеграме бывают люди, которые
никогда никуда не допрыгнули. и как-то
компенсируются в этом самом Телеграме,
которые э-э хотели бы быть, но не
являлись и которые часто врут а-а своём
прошлом в резюме.
Ваш Telegram-канал, насколько активно вы
сами им занимаетесь?
Ну, периодически активно. Сейчас, к
счастью, нет. А, но иногда я бываю
просто в таких местах, в которых я, а,
могу сделать быстрее материал, нежели
мои сотрудники. Поэтому довольно часто
вот, например, на мм презентации новой
линейки ээ у Галины Юдашкиной я делала
репортаж сама или, к примеру, вот на а
празднование очень стильной Пасхи в доме
культуры Исток я была сама и тоже
запостила. Ну и так далее. То есть там,
где бываю я сама, я, естественно,
разумеется, запащу, это понятно. А вот
на выставке Каталог только что я сделала
несколько очень забавных историй. Завтра
запащу. Хотела сегодня, но сегодня,
видите, вот у нас с вами такая
затянувшаяся встреча.
А почему вы не сделали один, например,
личный канал или даже оставив этот
канал, его сделать чуть более личным?
Ну потому что я не хочу.
То есть вам хочется всё равно оставаться
в рамках, ну, в Telegram-канале и вообще
в соцсетях в рамках профессий. У меня
нету
внутренней потребности делиться миром
моих мудрых мыслей. Мне задают вопрос, я
отвечаю. У меня спрашивают совет, я его
долла. Особенно за деньги я это люблю
делать. Но вот так вот просто прийти и
сказать: "Люди, слушайте меня, у меня
нету комплекса Ларош Фуко. Утром за
чашечкой кофе я не рождаю новую а идею и
не записываю её гусиным пером. Это
делают другие люди, как правило,
зрители. И здесь та же самая история. У
меня нету внутренней потребности
поделиться с миром тем, что я думаю, ни
одной. Вот если мне мои сотрудники
говорят: "Авелина, откомментируйте нам
там вот дизайнер из дома ушёл, дизайнер
в дом пришёл, Карина Ройтельд написала
пост". Вот это вот всё. У меня есть
рубрика Эвелин просил передать. Я им всё
это отправляю, они публикуют. Очень
удобно, мне кажется. Могут ли
Telegram-каналы
стать действительно большими
конкурентами глянцу?
Это просто разная медийка. Они никаким
образом не конкурируют. Тот факт, что в
своё время телеграммеры кричали: "Мол,
глянец мёртв, глянец мёртв". Вот
посмотрите, просто всех
невозможно унести. Живее всех живых. Да.
Если ты хочешь купить весь глянец в
месяц, это будет огромная тяжёлая куча
бумаги. Конечно, он жив, разумеется.
Ушло 3 с по журнала с рынка. Ну и что?
Остальные-то остались. Ну что, скоро
вернутся, всё будет в порядке. Вот.
Но это же делается с одной целью для
того, чтобы перетянуть на себя внимание
рекламодателя, особенно нового
рекламодателя. Понятное дело, они
говорят это для того, чтобы рекламу
получить, чтобы оттянуть её из глянца.
Ясное дело, что Telegram-каналы
сейчас многие профессиональные
Telegram-каналы, а сейчас лучше оплачено
рекламой, нежели некоторые глянцевые
журналы. Ну просто к этим глянцевым
журналам не подошли как к бизнесу, а к
этим Telegram-каналам подошли. Это
разная медийка. У тебя может быть и
журнал, и Telegram-канал. Когда вы, при
каких обстоятельствах узнали о том, что
Эвелину уволили с поста главного
редактора Фисьеля? Как это было? Честно
сказать, не очень я это помню, потому
что, ну, как-то, ну, сказала, я говорю:
"Ну, прекрасно". Я говорю, сделаешь свой
журнал.
Но я не помню каких-то таких очень
сложностей. И я помню, что когда уже она
в модном приговоре начала работать, это
было прекрасно, и я тоже была очень рада
за неё. И вот отговаривали её.
Нет, я сказала, что это отличная
возможность. Я сказала, что это
прекрасно, потому что это телевидение,
это Первый канал, это прекрасный проект.
И почему нет? И
просто обычно вот в, вы сами знаете, вы
сами из модной индустрии, когда это идёт
уже куда-то в массы, кажется как будто
бы это уже не про моду, а вот это что-то
более массовое. Ну, смотрите, а есть, я
считаю, что люди, которые следуют
трендам, и они в моде, но они следуют
трендом, а есть люди, которые её
создают. Так вот, Эвелина, она визионер,
она не следует моде. Тот фэшн, который
мы видим сейчас, создала она.
Ну вот, честно.
Это психотерапевтическая передача,
которая очень помогает человеку
впоследствии справиться со своими
проблемами.
Вы, кстати, говорили где-то в интервью о
том, что для вас это некая миссия
помогать женщинам, да, находить себя.
Моя миссия в этой программе - это
трансформировать гардероб и философию
гардероба женщины, которая приходит и
женщины, которая смотрит, потому что
ассоциирует себя вот с нашей героиней.
Ибо м очень многим женщинам тяжело
ассоциировать себя с той одеждой,
которую показывает классическая
манекенчица. И она часто ошибается,
приобретая такую одежду. И эта ошибка,
она разочаровывает её не только с точки
зрения того, что она зря потратила
деньги. Она её разочаровывает с точки
зрения того, что она какая-то не такая.
А это не так. Ведь модельер показывает
одежду на среднестатистических
параметрах вовсе не потому, что он
недооценивает, например, красоту женщины
плюс сайз, а просто потому, что таким
образом он охватывает большую аудиторию
в той части, которая имеет отношение
пока с модый, а именно в части
маркетинга. Вот. Но это абсолютно не
значит, что придя в магазин, женщина
размера плюса не в состоянии будет там
нарядиться, одеться и выглядеть
замечательно. Возможно, конкретная
модель, которая ей понравилась на Xсае,
ей не подойдёт. Но будут аналогичные
модели, выкраные в её лекалах, её
размере, которые её действительно
украсят. Это не все понимают.
Своей задачей и в журнале, и во всей
журналистике моды, которой я занималась
до журнала и во время журнала. И, э,
тогда, когда я работала с дизайнерами
молодыми не очень, и в модном приговоре
она одинаковая.
Нет идеи того, что существует какая-то
вот такая мода, которая недоступна для
всех, да, какие-то там стразы, перья из
фантастической вселенной, которая не
имеет отношения от моей жизни. Мода -
это не страы и перья. Мода - это юбка,
которая хорошо сидит. Это брюки, которые
удлиняют ноги. Это жакет, который
является латами. Это инвестиция, которая
работает вечно, если её правильно
осуществить. Это сумка, которую женщина
берёт в руки и у неё меняется жизнь. Это
платья, которое она надевает, смотрит на
себя в зеркало, и у неё врастают крылья
за спиной. Поэтому я всегда говорю о
том, что в моде королева не модель на
подиуме. Король не дизайнер на своём
дизайнерском троне. В моде королева -
это женщина, которая просто пришла в
магазин для того, чтобы посмотреть, что
у нас там новенького происходит.
Женщина, которая просто открыла в салоне
красоты журнал для того, чтобы полистать
глянцевую страницу. Меня дико бесит,
когда говорят, знаете, вот глянцевая
журналистика - это для избранных, а вот
телевизионная журналистика - это
для народа, для всех остальных. А я
этого не понимаю, потому что журнал
Офись Крем для Крем своей группы я
делала так, чтобы эта журналистика была
понятна и интересна и моему коллеге,
который занимается модой, и дизайнеру,
который дал мне вещь для того, чтобы я
её сняла, и, а, академику, и
уборщице, которая приходит ко мне в
офис, и домохозяйке,
человеку с любым бюджетом. у которого
очень много денег, который не знает, как
их потратить. И у человека, у которого
вообще нет денег, который 11 месяцев
планирует покупку, и он должен её как
следует спланировать и как следует к ней
подготовиться. И это всегда риторика
очень качественной журналистики, которая
многопланова, которая понятна абсолютно
всем. Я не понимаю, реально не понимаю,
почему женщина, которая, например, живёт
в деревне, не может с интересом читать
журнал Крем для Крем. И я не понимаю,
почему женщина, которая покупает вещи на
первых линиях международных столиц моды,
не может с интересом смотреть
телевизионную передачу. Так, более того,
смотрят, понимаете? Вот я прихожу на
какие-то званные ужины, там сидят
мужчины, руководители крупных компаний,
топовые менеджеры и управленцы, политики
и коммерсанты.
Они начинают с того, это
распространённая фраза: "Я не смотрю
телевизор". Следующее предложение, а
связано с тем эпизодом модного
приговора, который показывали сегодня
утром. Я его, разумеется, не смотрела,
но они смотрели, они в курсе. Далее
завязывается оживлённая дискуссия по
поводу этого эпизода. Мне даже
поучаствовать в этом разговоре тяжело,
потому что, в общем, я не понимаю, о чём
они говорят. Я-то снимала это уже
давным-давно, уже успела забыть. Но
просто все в курсе, понимаете? Вот все в
курсе.
И я могу сказать, что один из самых
огромных комплиментов в моей жизни,
просто орден профессиональный, я
получила совершенно внезапно на
почему-то на приёме в итальянском
посольстве.
Ко мне резко подбежал Михаил Михайлович
Жванецкий. Резко. А было на очень
высоких каблуках. Он резко подбежал,
поднял голову и сказал: "Я всегда жду,
когда вы выйдете из-за стола". Обычно
вслед за этим следует
сообщение о том, что людям интересно
посмотреть, во что я одета. Я на него
смотрю, говорю: "Неужели вам интересно,
во что я одета?" Он говорит: "Нет, мне
интересно, что вы скажете". И я
это целый Жванецкий.
Ему интересно, что я скажу. Он знает,
как меня зовут.
И он каждый день слушает,
что я говорю и как я формулирую. И
дальше последовал потрясающий разговор,
которого у меня ни с кем и никогда не
было поводу контекста финала того, что я
говорю у вешалки в модном приговоре. Его
страшно интересовало, это экспромпт или
нет. Он: "Ну, это же экспромпт,
экспромт", спрашивал он. Я говорил:
"Конечно, это экспромт. Кто это ещё
может написать?" Говорит: "А как вы
пишете финал? Там же определённый ритм".
он не называл ритмом, разбирая это
предложение по структуре
терминологично, и я была потрясена, что
кто-то это замечает, потому что я
постоянно делала эту работу для того,
чтобы она была максимально оточенной,
короткой, интересной, чтобы каждый раз
она была разной, чтобы она каждый раз
была лучше. Но это я к чему?
В ежедневном режиме я даю топовую
редактуру и топовую модную журналистику,
да, широким народным массам, среди
которых есть очень платежеспособная
аудитория и люксовые бренды. И вы
знаете, никто и никогда на Западе ни
разу в мире не усомнился в том, что это
круто. И это неудивительно. Карл
Лагерфель до последнего вздоха обожал
ходить на телешоу. Просто обожал. Вот
его хлебом не кормит. Дать интервью
телевидению. Он именно вот большие
программы любил, сборные, большие шоу
студийные, любил туда ходить. Ну, ТТ
тоже часто давал интервью, мы знаем об
этом, все видели. Он, видимо,
исповедовал философию Энди Урхала, когда
каждый человек должен иметь свои 15
минут славы в XX веке. Урхл говорил это
про телевидение. У Жанапо Гатье была
собственная телевизионная программа
вообще на молодёжном телевидении. Она
была ужасно смешная. Посмотрите, если
будет время потрясающее.
Майкл Корс был ведущим крупного шоу
Битвы молодых дизайнеров. Я уж молчу про
моделей, про Синди Крофорд, про Тайру
Бенкс, про Хайди Клюм и так далее и тому
подобное. То есть никто не считает это
низким жанром. Все это считают огромной
удачей.
А почему у нас в индустрии, в нашей вот
такой микроиндустрии, это считается как
будто бы не так престижным? Вы знаете, я
ещё не видела ни одного главного
редактора, который бы отказался от того,
чтобы пойти на телевидение. При том, что
вовсе не всех подписывают с точки зрения
логотипа. Обычно подпись идёт главный
редактор глянцевого журнала. Я, кстати,
никогда на это не соглашалась. Как надо
бояться, что тебя не пригласят для того,
чтобы согласиться на безличное,
безлоготипное присутствие. Это же целый
день ты тратишь для того, чтобы два
слова, 2 секунды сказать. Я думаю, что
слово микро, которое вы употребили - это
самое правильное слово. Это отношение,
скорее всего, демонстрируют те люди,
которых просто не замечают и поэтому не
приглашают никуда, включая и телевидение
тоже. Вот они излятся.
В 2024 году появились два новых ведущих
в программе Модный приговор. Это
Александр Рогов и Лилия Рах. Как вы
отнеслись к их приходу, появлению,
назначений? Но в студии модного
приговора появилось значительно больше
новых имён на тот момент. Вообще, а, за
то время, что я имею счастье
сотрудничать с этой передачей, ээ, у
меня было до перезапуска
более 70ти соведущих, сейчас, наверное,
более мидесяти уже, потому что было
много новых интересных людей, которые
[фыркает]
а то и больше, кстати, нужно посчитать,
а, которые действительно обогатили
программы. Каждый раз человек новый,
который приходит
в эту студию,
он открывает для себя вот это
волшебство, потому что, во-первых,
изнутри студии совершенно по-другому всё
это видно. Во-вторых, за кулисами
этот глобализм не может не потрясти. И
в-третьих, вот это видо изменения,
оно очень трогает людей, оно людей
потрясает. И с чем большим опытом, а
приходят ээ в студию люди, тем
интереснее становится проект. Поэтому,
конечно, каждый человек привносит свой
неповторимый аромат в этот проект, свой
удивительный опыт, э, свой шарм. У
каждого он свой, благодаря чему проект
всегда играет яркими красками.
Летущий. Мы в гримёрке Эвелина
Громченко. Ну, вы это всё ваше хотите
сказать?
Так. И это все ещё ваши очки,
соответственно, да? Все это небольшо.
Ну, я имею в виду, что э те, которые
здесь, это всё ваше личное.
Да, абсолютно. Это всё моё лично.
И вы соответственно меняете в течение
сегодняшнего дня оправы все или в одной
и той же оправе?
Ага. Сегодня в одной и той же. Мы обычно
[откашливается] красим глаза
под оправу, и она лучше всего смотрится.
Но если по характеру
ситуации нужно что-то другое или по
контексту наряда нужно что-то другое, то
вот есть запасные.
А как вот планируются все наряды? То
есть у вас есть понимание того, на каком
герое какой должен быть наряд?
Ну вот, например, мы знаем, какой у нас
будет график.
И в синопе я смотрю только, в чём
проблема гардероба героини, потому что
именно рядом с гардеробом героини и вот
с этим контекстом, который мы обсуждаем,
стою я. Я не должна быть слишком на
контропункте, потому что довольно часто
это бывают, ну, скажем так, гардеробы
плохие, не от хорошей жизни, да. Я не
могу себе позволить, и я никогда этого
не делаю. Надеть Кутюр, Кутюрович,
Кутюров
и бриллианты [откашливается] на лбу ещё
вот здесь с короны,
да, и выйти для того, чтобы рассказать
женщине, как ей помочь улучшить
гардероб, потому что есть определённые
моральные нормы.
Ну, при этом есть ещё и какие-то другие
идеи, которые я всегда несу в а свою
визуализацию. Ну, например, я хочу
больше показывать российских дизайнеров
по российскому телевидению, потому что
людям интересно, что на мне надето, как
это скомпоновано. И вот сейчас вот я
стою, да, перед вами.
Очень красиво всё, правда?
Очень очень здесь нет ни одной вещи,
включая обувь.
Даже обувь у вас российского дизайна
сделана, сделанная в России российскими
дизайнерами. Круто.
Причём здесь
сейчас скажу, четыре вещи в комплекте.
И только пояс Гучи держит мои блоки.
Ну, его никто не видит. Это только
где-то внутри. А можно быстро мы тут
посмотрим чуть-чуть? Значит, это всё
тоже ваше из личного архива, что вы всё
это привозите сюда, но всегда
соответственно разное. То есть в
соответствии с тем, что вы будете
одевать. В основном я могу приносить
какие-то обновки свои, да, но чаще всего
базовые вещи они одни и те же, потому
что, а, в компоновках даже с теми
вещами, которые приходят из шоурумов,
должны, э, совмещаться те базовые вещи,
которые являются поддержкой этой
арендованной вещи.
И я часто ввожу один и тот же комплект
брюк, один и тот же комплект обуви. Он
разновеликий по каблуку, он
разно широкий по контуру для того, чтобы
вписать в разные контекста. Но набор он
один, потому что это действующий размер,
это действующие модели, и эти модели
должны быть актуальными, они хорошо
должны развеселить э любой комплект,
который бы я не арендовала. А здесь вот
какие-то такие вещи, которые пригодятся
в самых разных контекстах. Ну, например,
если я в голухом, сейчас покажу, лучше
другую руку взять.
Так. Так.
Если я в глухом и мне надо как-то это
развеселить, ты надеваешь просто
Ой, красота.
Это вы уже носили? Ну, уже когда-то, да?
Было
на Новый год в основном.
То есть повторяете иногда какие-то, да?
Иначе вы видите, вот комплект меняется
сразу, потому что посередине у меня же
есть жестикуляция достаточно активная.
как будто бы такая вечёркавечёрка
становится.
И у тебя сразу есть что-то интересное.
И здесь ещё тоже это на шею, я так
понимаю.
Это вот Мартин Мржьяла, по которому
впоследствии делали коллаб МРла и H&M. И
на последний день рождения мне мой
помощник Ярослав нашёл на ресейле
абсолютно новую вещь и подарил колье
H&M, которое вот это вот повторяют.
Обалдеть.
Есть какие-то, может быть, у тебя
истории памятные, связанные с
Эвелиной? Может быть, вы вместе где-то
вот день рождения тут справляли. Вот
сейчас в феврале были в Милане.
Во-первых, так приятно оказаться снова в
Милане. Это такие ностальгические
чувства. Но Эвелина по-прежнему ездит,
приезжает туда, хотя она уже давно не
главный редактор, но я так понимаю, что
её по-прежнему какие-то отдельные
дизайнеры, бренды зовут, приглашают.
Да, приглашают. И это в чём я с чего
начала, что горжусь тем, что выстроились
так отношения у наших главредов в те в
те времена, что спустя время помнят, кто
они, приглашают.
Это удивительно. Мне кажется, это такой
миф конюнктурный. Обычно вообще ты
никому там не нужен. Как только ты
уходишь с какой-то должности и на твоё
место приходит другой, ровно в этот
момент как будто бы отношевают, да.
Поэтому это заслуга, наверное, самого
человека.
О чём речь? То, чтобы по-прежнему тебя
помнили, приглашали, уважали и тебе были
рады. Это о многом говорит, мне кажется.
Были какие-то у вас, может быть, даже за
границей вот на неделях моды какие-то
общие мероприятия где-то вы
соприкасались? Мне всегда
очень было приятно и до сих пор приятно,
потому что и все наши глафриеды сидели в
первом ряду, и Эвелину все знают. Они
всегда к ней подходят, здороваются,
целуют её в щёчку. Она всегда сидит и
сидела в первом ряду. Это очень классно.
И у тебя гордость за своих коллег. Вот.
Потому что мы-то стали, то есть я стала
главным редактором в семнадцатом году. И
к этому времени уже там Россия была на
счету на большом. А в те времена, вы
представляете, сколько надо было пройти
стен, чтобы доказать и показать, что ты
делаешь на уровне продукт. Заметьте,
сейчас купил там на определённую сумму
вещей, ты уже приглашён, сидишь в первом
ряду. То есть сейчас B2B бренды
стараются выстраивать отношения с
клиентом. Сейчас как будто бы проще,
если у тебя есть деньги, условно сегодня
проще попасть на показ, чем это было
там, не знаю.
Вообще и рассадка она показывала твой
статус, то есть чётко абсолютно какой
ряд там все из-за этих рядов
расстраивались. Нам всем очень повезло.
И я считаю, что
застать, да, ещё то время.
Мне, соответственно, повезло вообще
узнать таких людей, вот как Эвелина и
Даша и Алёна. Это просто фантастические
интересные глубокие люди, которые
подарили столько людям
продвинуться по карьере.
Я хочу поговорить про модные рокировки в
брендах. За 2 года буквально сменилось
огромное количество креативных
директоров во всех крупнейших модных
домах. И Вок, кстати, назвал это
перезапуском моды. Согласны ли вы с
этим, кстати, определением?
Знаете, это, на самом деле, это не
перезапуск моды, это кризис управления
модного.
Потому что креативные директора
становятся крайними в непрофессиональной
работе бизнес-части
модных домов.
Потому что довольно часто талантливые
люди страдают от управленцев,
которые в корпорате значительно более
продвинуты, нежели м люди креативные.
Сможет ли смена караула оживить
индустрии или это просто движение фигур
по доске, пишет издание Fashion Network.
Я думаю, что дизайнеру нужно дать
работать. Вот возьмите Энтонива Карелова
в Санларе. Человеку дали работать, и
человек прямо развернулся в полную силу.
Он представил очень интересную
концепцию. Если вы заметили, каждая
коллекция у него препарирует
отдельные детали стиля, отдельные
элементы ДНК дома. И это действительно
гениальный ход. Почему? Вот, казалось
бы, коллекция монотонная, повторяющаяся,
рефренная, да? То есть фактически идут
одни и те же модели только в разных
отерациях. Зачем это надо? Появилось
новое поколение, для которого история
этого дома не существует ему, этому
поколению. Нужно эту историю рассказать.
Поскольку у этого поколения клиповое
мышление, то пока человек листает
проходку, у него должна отложиться одна
мысль с одним элементом Деный. В конце
просмотра коллекции молодой человек
подкован
и знает, что вот этот приём, этот
силуэт, этот цвет, это цветовая гамма,
это деталь, это Санларан. Это очень
умно. Так он сколько лет работает в
бренде? Слава тебе, Господи, его не
трогают, ему дали. это сделать. Ему дали
в бренде прорасти. Дизайнер достаточно
часто не несёт ответственности за
коммерческую часть, да и не должен. Для
этого у каждого Саларана должен быть
свой Пьер Берже.
Залог прекрасного результата творческого
человека. Отсутствие бухгалтерии.
Мэтти Блази, как вам нравится то, что он
делает в Шанеле?
Мне очень понравилась нью-йоркская
коллекция, чего не могу сказать обо всех
остальных. Дем нагвасали, то что стал
делать для Гучи. Ну здесь ведь
дайте ему несколько лет для того, чтобы
мы узнали, что именно он стал делать для
Гучи. Сдавные гласали странно, потому
что вот был дом, где великолепный архив,
где гениальный дизайнер одежды именно
приходит Дем на Гвабасали и вообще его
никак не используют. С Гучи другая
совершенно история. Там с ДНК
не так всё роскошно и богато, как в
Бренсиаго. Там абсолютно иной дом.
Фактически ДНК этого бренда с точки
зрения одежды создал Томфорд и, в общем,
более или менее создал его. Недостаточно
только аксессуарной группы для того,
чтобы у дома а был полноценный рецепт
ДНК. Необходимо ещё что-то. должны быть
какие-то озарения в области одежды в
случае, если дом продаёт эту одежду. И
вот пока то, что я вижу, ДМ на Голосали,
особенно в его первой коллекции,
нащупывает, очищает, демонстрирует ДНК
стиля дома для того, чтобы впоследствии
работать с ним. Я бы не сказала, что вот
текущая коллекция - это большой успех с
точки зрения ДНК и с точки зрения
аксессуарной группы, но дайти ему время,
мне кажется, судя по практике и опыту
Сабата Деса Сарна, который просто
проработал, мне кажется, даже меньше 2
лет в Гуче,
ну Сабдасарда просто неталантливый
дизайнер.
Его просто не надо было туда назначать.
Это было понятно всем с самого начала.
Меня, например, очень раздражало его
личное отношение. То есть он бы неплохо
там смотрелся в качестве жертвенной
овцы. Ну, знаете, такой человек,
который, да, согласен, я не гений, но
мне очень повезло, и я с уважением
отношусь к тому, что делали мои
предшественники.
Пьер Павлу Печоли.
Некоторых людей нельзя разлучать.
Угу.
Печли и Кьюри - это вот просто
дракона в двух головах.
Им было очень хорошо вместе. То, что они
делали Валентина вместе, это было
волшебство какое.
Согласна. Я в тот момент, кстати,
покупала Валентина очень активно, именно
когда они там были. Вот
это было какое-то волшебство на показе.
Это просто это было это было потрясающе.
Эти платья их такие какие-то
викторианское эпохи.
В этом комбо м Печоли отвечал за объём,
за цвет, а Мария Грация отвечала за
паттерн, за конструкцию. То есть она
ограничивала
ситуацию. И у них, э, у каждого из них
было несколько личных очень узнаваемых
решений. Каждый из них дальше это
решение понёс. А вот но вместе им было
лучше, чем порозень. Угу.
Правда.
Ну, в любом случае, посмотрим, что что
там будет дальше. Уверен уверен, что в
случае с Пье Паола будет несложно
преуспеть, потому что в Блинсаага такой
роскошный архив, который так долго не
использовался. Питер Мюлье,
который стал креативным директором на Вы
знаете, внезапно
человек, который стоял на втором плане,
обыграл того, за спиной которого он
стоял. Это просто особенно вот этот
показ с лицами на потолке и на полу.
Вообще даже отказываюсь думать о том,
как это работает коммерчески. Мне всё
равно, потому что это большая мода. Он
огромный молодец.
Джон Гальяна и Зара
года. А вот это феноменальное явление.
Ведь сколько людей э делали
разнообразные масмаркетовые
коллаборации? Сколько больших дизайнеров
и ничего, все прекрасно радовались, и не
было это ни для кого никаким
откровением, не было никаких дискуссий
по этому поводу, но стоило Джону зайти в
Зару. Как это взорвало просто мозги
всему миру? Как это так? Джон Гальяна в
Заре. Ну, то есть как бы в Стефанопилате
можно, Альберуль Базу можно пойти и
сделать капсулы в масмаркете. А, ну и
так далее. Им можно, а вот почему тут
Жёнульяну нельзя?
Но это с другой стороны а
поднимает на новый уровень. Масмаркет -
это большая революция в области
масмаркета. И масмаркет, который улетает
в премиум со страшной силой, перестаёт
быть доступным. П. Я совершенно уверена
в том, что это будет специальная
линейка, она будет премиальная, она
будет стоить других денег. А где ты ещё
купишь Джона Гальяна? Потому что это
более или менее эксклюзивная ситуация.
Если ты хочешь купить конкретно Джона
Гальяна, у тебя нет шансов. Ты идёшь
туда, и ты смотришь, что там продаётся,
и ты это покупаешь. Я уверена, что а вот
там проблем с реализацией товара будет
вообще никаких.
Я уверена, что всё это будет продано до
сейла. Ну, если, конечно,
Джон не сделает что-то очень
специфическое,
а сделает что-то более или менее
носимое, это будет действительно так.


А семья понравился
сами стали.
Нет, калаборзо.
А вот я это и сказала. Так, я Евелина
знаю как главного редактора, э, и Метро
в этой области. А потом Эвелина привела
меня в эту профессию, потому что я как
хобби делала украшения. Я даже не
думала, что этим можно как-то
зарабатывать деньги или вообще как-то
это масштабировать, но просто это у меня
даже не лежало в плоскости моего
сознания. Я в тот момент работала в
бьюти и писала много, так моё творчество
реализовывалось. И когда ей подарила
просто самодельные какие-то бусы,
украшения, всё такое, Эвелина мне
сказала: "Пишешь ты, Женя, так себе, а
украшение красивое, тебе надо этим
серьёзно заняться". Как и всех ведущих
дизайнеров примерно моего времени,
потому что не было тогда других,
э, гуру на журналы. Это был Верест и
Олимп, на которой мы все маленькими
шажрочками поднимались. А-а, и журнал в
жене, да, Эвелина мегааавторитет.
Как на ваш взгляд сегодня обстоят дела в
российской моде?
Вы знаете, они неплохо обстоят, но
просто мм российская мода, она
специфическая очень. Очень многие люди
не хотят инвестора.
Вика Газинская та же. Она не хочет
инвестора. Она хочет быть
самостоятельной. Она не хочет ни от кого
зависеть. Кажется, она бы очень хотела,
но такого инвестора, который бы не
участвовал ни в чём просто. Вот
вот с этим сложновато, потому что у нас
в основном инвесторы, которые очень
хотят во всём участвовать. Потому что
инвестиция в моду - это всегда
инвестиция, знаете, такого
специфического характера. Там всегда
любимая женщина какая-нибудь, дочь,
мать, жена, любовница,
мать, дитя, ну, в общем, что-то такое.
Угу.
Это всегда вот про это. А дальше
начинается. Как только чья-то прекрасная
жена, бывшая, настоящая,
аа, зарегистрированная или гражданская,
вступают в бурные воды моды, так
происходит то, что происходит. И,
конечно, никто из дизайнеров, который
выстрадал свою марку, вырастил её за
счёт очень большой работы и многих
лишений, не хочет получить такого
инвестора, а хочет получить инвестора
нормального. А вот такая ситуация, как
на Западе, когда ты создаёшь марку,
раздуваешь её и продаёшь марку либо
берёшь крупного инвестора, она здесь
просто не существует. Вот я только
сегодня у Вики Молдавской в блоге
слышала её совершенно справедливое
рассуждение. Она говорила о том, что она
думала, что а создав бренд и вырастив
его, она сможет вот действовать по
западной модели. Вот, буквально сегодня
я это слышала у неё в профиле из её уст,
но это не получилось, потому что в
России совершенно по-другому двигается
бизнес, и он вырастает из себя, грубо
говоря, он сам себя финансирует. То есть
тебе нужно произвести большое количество
денежной массы для того, чтобы
самостоятельно инвестироваться. А это
очень сложные процессы. Один человек не
может закрывать своей утлой тушкой и ту,
и другую сторону. Ты не можешь быть
одновременной джекилом и хайдом. Тебе
обязательно нужен свой Пьербержи. В чём
её уникальность? Вот особенность?
Ну, это скала, которую сдвинуть очень
сложно. Трудоспособность.
Ну, как бы я вот её всё время ругаю, она
же практически не спит, она же всегда
что-то делает, всегда работает.
Я с ней ночью переписываюсь, потом рано
утром. Я думаю, ну я-то не сплю, у меня
ещё дети маленькие, а Илина вроде у неё
уже взрослый сын, которому
Ну я говорю, она работает, она работает
всегда. Трудоспособность вот как бы чем
мы похожи, я работаю как вол, да, 6 дней
в неделю, с утра до вечера. Встою в 5:00
утра, ложусь в 10:00 и при этом всё
время работаю, работаю, работаю, что-то
делаю. Вот. Вот она тоже всегда
работает.
Она не доверяет никому.
Она всё контролирует. Даже если кто-то
что-то делает,
она всё равно это держит на контроле.
Что тебе кажется её выделяет среди
остальных её коллег в мире модель?
Во-первых, профессионализм. Во-первых,
то, что она действительно явилась, ну,
модной мамой для очень многих людей,
которые благодаря Эвелине нашли свой
путь в мире моды или, как говорил
Вячеслав Зайцев о Коломоде.  Вот
это всё. То есть это действительно
человек, который которая дала дорогу
очень многим,
и это правда её сильно отличает от
других.
Как вам кажется, в чём секрет успеха
Елины?
В том, что она знает, что она делает.
И в том, что она это делает не для себя,
а она делает это для людей. Не показать
себя, что я, я, я, вот смотрите, какая
я, а вот это может вам помочь. Да, я
напомню, когда я первый раз пришла на её
лекцию, и я из мира моды, да, то есть,
ну, я знаю, я вижу, я тоже человек,
который
знал тренды задолго до того, когда они
появлялись в журналах или где-то ещё. Я,
по-моему, пришла на эту лекцию, я сидела
с открытым то, потому что, например, я
не знала, в чём пойти
на знакомство с мамой.
Я не знала, в чём пойти там на свидание.
Вот. Ну, если ты хочешь вот там такое-то
направление, потому что надо на свидание
идти в том-то. И реально я попробовала,
оно работает. Оно работает.
Чем вы особенно гордитесь вашей
профессиональной деятельностью?
Мне нравится книга Rusian Style, которую
я выпустила в 2009 году в издательстве
Асалин. Я написала её на английском,
её перевели на французский.
А тираж распродан. Но это получилась
очень хорошая работа. Я ей горжусь. Мы
её презентовали
в разгар недели от кутюр, э, на
Сен-Жермени
в флагманском бутике Асалин в Париже.
Моя ассистентка Даша Алтабаева купила
павловопосадские платки небольшого
размера. И я рассослала
эту книгу. Она в очень красивой обложке,
каждую завёрнутую в Павловопосадский
платок. Она лежала на всех столах
главных дизайнеров мира и главных SEO
принимающих решения.
Аа и это было очень необычно. Я думаю,
что нужно что-то такое повторить.


Что делает вас счастливой?
Вы знаете, я когда размышляла на тему
того, что делает женщину счастливой, я
пришла к выводу о том, что счастливая её
делает три фактора. Первый, все её, её
ближний крог должны быть циты, обуты,
одеты, здоровы.
Второе, кто-то ей должен рассказывать,
какая она прекрасная, она должна быть
любима. И третье, ей должно нравиться её
отражение в зеркале тогда, когда есть
вопросы  с номером один.
сложности, да, жизненные. Это нелегко
этого достичь. Когда отсутствует номер
два, всегда выручает номер три. Мужчина
может подвести зеркало никогда. Зеркало
- это главное оружие женщины. Вот если
она себе там нравится, то у неё всё в
жизни будет хорошо. Поэтому красивое
платье имеет стратегическое значение,
государственное значение.
Вы довольны тем, как вы выглядите в
зеркале? А,
ну, когда-то лучше, когда-то хуже. Но, в
общем и целом,
я-то в этом смысле не показатель, потому
что я профессионал. Я профессионально
создаю отражение в зеркале. Я не завишу
от одежды. Я ею повелеваю. Я умею это
делать.
Видите, я спрашиваю про вас, а вы не
хотите говорить про
Так. Нет, ну а
вы обобщаете. Я, может быть, просто не
очень готова к ответу на этот вопрос, но
тем не менее всё равно я счастливый
человек благодаря тому, что я имею
роскошь всю жизнь заниматься тем, что я
люблю. И это счастье даётся очень
немногим людям. Я это осознаю, я это
очень ценю. Я очень благодарна тем
возможностям, которые мне были даны
жизнью и конкретными людьми, в том
числе, между прочим, и моим издателям,
потому что до поры до времени
он мне очень помогал тем, что не лес.
А
я очень благодарна владельцам лицензии
журнала, которым я руководила в России,
за то, что они меня наняли, потому что
это был потрясающий опыт. Я очень
благодарна своей парижской начальнице,
которая дала мне развернуться, которая
дала мне ту точку опоры, которая помогла
мне начать переворачивать эту землю. Я
просто не до конца её перевернула. Точку
опоры забрали. И ещё впереди, я надеюсь,
очень много
всего того, что я просто должна сделать.
Понимаете, это как-то вот я просто
всегда знаю, что я должна. У меня было
определённое время, когда я чуть-чуть
затормозила по ряду причин. Частично они
общие, частично они мои личные, потому
что вот достаточное количество времени я
ежедневно работала над другим. Я, в
принципе, должна была перезапуститься в
двадцать третьем году. Но однажды я
получила такое странное сообщение на
телефон, которое обычно присылают
мошенники. Ваша мама попала в больницу,
ей требуется операция. Я в этот момент
была в Париже. Как раз я приехала на
десятилетие бизнесу Fashion 500. Вот. И,
естественно, как я приехала на это
десятилетие, так я и уехала с него тем
же самолётом в тот же день для того,
чтобы утром увидеть маму в реанимации.
[фыркает] Вот эта часть жизни, она тоже
требует времени. Это тоже работа. Работа
ежедневная и очень тяжёлая. Вы
позволяете себе быть слабой иногда. Так,
а я вообще не очень сильная. Вы не
считаете себя сильным человеком? Ну,
[пение]
у меня метр 58.
Ну, мы же не про физическую силу,
правильно? Мы же про внутреннюю, про
стержень.
А, ну за это спасибо
семье. Угу.
Наш стержень куём не мы сами. Наш
стержень куют обстоятельства.
У меня было очень счастливое детство.
Поэтому спасибо, а бабушкам, дедушке,
тётям, родителям за то, что он у меня
есть. Это их произведение, это они его
выковали.
Я верю, что у каждого человека есть
какая-то миссия на земле, в чём ваша,
как вам кажется?
Мне кажется, у меня довольно отчётливая
миссия. Мне кажется, что я с ней
справляюсь.
Что такое успех для вас?
Ну уж совершенно точно не аплодисменты и
узнаваемость.
Это хорошо сделанный проект.
Это возможность
позволить своим близким больше. Это
качественная работа.
Это люди, которым я помогла прорасти и
чего-то добиться, которых я нашла,
открыла и ускорила.
Это люди по ту сторону экрана, которые
каждый день пьют со мной кофе и считают,
что мы знакомы. Они ведут со мной
какие-то внутренние разговоры. И когда
они выбирают в магазине одежду, они
думают, что я скажу по этому поводу. И
это очень
серьёзное обязательство с моей стороны.
То есть я не могу подвести их. Я должна
м как следует делать свою работу для
того, чтобы быть полезной тем людям,
которые оказывают мне доверие. Если ты
смог кому-то сделать что-то полезное,
это, на мой взгляд, большое достижение.
Вот заметьте, я же не врач и не учитель.
Я не спасаю жизни, я занимаюсь другими
вещами. Это я к тому, что любая работа,
если она твоя и если ты делаешь её
хорошо, она очень нужна. И она нужна в
любое время, потому что никто не выходит
на улицу голый. Голым людям небольшое
доверие в обществе. И главное, я могу
объяснить эти правила игры.  И я
это делаю каждый день и стараюсь делать
это хорошо.
О чём вы мечтаете?
Я не мечтаю, я строю планы.
О чём вы жалеете?
Жалею
о категоричности.
Достаточно часто я не принимала
предложения, которые мне жизнь
подкидывала как, э, блестящий шарик
шанса. которые надо было принять. Ну
вот, например, предложение Влада
Листьева, его надо было принять. Ну
просто вот человек должен быть всегда
готов. Он должен быть подготовлен к
тому, чтобы этот шарик шанса радужный
увидеть и поймать.
Он должен знать, что с ним делать. Он
должен его ждать. Понимаете, когда этот
шарик попадает в тебя чуть раньше, чем
это необходимо, ты его просто не
замечаешь. А это был бы потрясающий
опыт, я уверена и потрясающий результат.
Правда, не знаю. Специализировалась бы я
в моде после этого или  нет? Вот
это большой вопрос.
В чём ваша суперсила?
В том, что я всегда знаю, чего я хочу. Я
имею в виду в работе.
Я никогда не отправлю ассистентку
привести мне какие-то юбки от Кельвина
Кляйна. Никогда. Она будет иметь чёткое
описание того, сколько юбок, какие юбки,
из какой коллекции, какого цвета, в
какую полоску, в какую складку, у кого
взять. Вот её телефон, на каком этаже,
во что их упаковать, как скольки их
привести, куда и по какому адресу, чтобы
не было ни малейшего шанса сделать
какую-то ошибку. То есть в моём случае
это просто невозможно. Меня нельзя не
понять. [фыркает] Вот и я всегда чётко
знаю, что я должна делать. Я считаю, что
это суперсила, потому что очень многие
люди, они реально не знают, делать-то
что. А я знаю, я знаю план.
В чём ваша слабость?
В перфекционизм.
Чего вы боитесь?
Смерти.
Во что вы верите?
В
своё близкое окружение. Есть люди,
которые меня никогда не сдадут. Я в них
верю.
Что бы вы сказали, маленькая Эвелине?
Чтобы ей сказала:
"А что не нужно всегда быть отличницей".
У вас образ такой независимой, сильной
женщиной. И понятное дело, что вот за
этим всем фасадом всё равно скрывается
другой совершенный человек, потому что
мы все всё равно какой-то образ свой
создаём и выстраиваем.
Нет, у меня с этим делом а всё очень
однозначно. Я же прямолинейна, я
такая, какая я есть.
То есть вы и дома, и на работе один и
тот же человек?
Я бы сказала скорее, если вас интересует
этот взгляд на вопрос.
Я бы сказала скорее, что стоит
подчеркнуть. Я играю Миранду Пристли. Я
и не являюсь.
Мы разные люди. В жизни я разговариваю
совершенно по-другому.
Я выполняю актёрскую задачу, которую
ставит передо мной режиссёр. Я могу это
говорить, потому что это он ставит такую
задачу. Уж как я там с ней справляюсь,
да, я привношу в это собственный опыт,
собственные интонации, но я так в жизни
не разговариваю. Поэтому меня не надо
идентифицировать с этим героем.
Совершенно другая  практика,
другой человек.
 

////////////////////////////