Закон Лидии Поэт (3 сезон, 2026 год). Фразы и цитаты из сериала

La legge di Lidia Poët (2023)

итальянский исторический криминальный драматический телесериал, созданный Гвидо Иукулано и Давиде Орсини, основанный на жизни Лидии Поэт, первой современной женщины-юриста в Италии.

Все фразы и цитаты

Серия 1

ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНОЙ ИСТОРИИ
Законы физики
пригвоздили человечество к земле.
Но сегодня вы узрите настоящее чудо.
Девушка, подобно ангелу,
будет танцевать в воздухе.
Ибо этим даром ее наделила природа.
Миранда, королева воздуха,
мы умоляем тебя, лети!
Порази нас!
Пусть Париде уберет сетку.
Убери сетку!
Дамы и господа, прошу вашего внимания!
Миранда только что поведала мне
невероятную новость.
Только для вас и только сегодня
состоится ее первый полет без страховки.
Хоп!
ЗАКОН ЛИДИИ ПОЭТ
Мужчины часто говорят о женщинах
как о слабых существах.
Отрицают их способности в науке,
их гражданские и политические познания,
их силу.
И заметьте, это не я говорю.
Это признают сами мужчины в своих законах.
Но если бы они действительно в это верили,
то не считали бы женщин
такой угрозой, верно?
Если бы мы действительно были
слабыми и неполноценными,
не было бы нужды держать нас
под принудительной защитой.
- Да?
- Профессор Поэт, можно вопрос?
- Вы говорите замечательные вещи.
- Но?
Но ваш пример показывает,
что для того, чтобы пользоваться свободой
в повседневной жизни,
женщине необходима протекция мужчины,
как вам — вашего брата,
депутата Поэта.
Я очень благодарна брату за всё,
что он для меня сделал.
Но истина проста.
Если я сегодня нахожусь здесь,
в этой аудитории,
а составленный мной законопроект
готовится к рассмотрению в парламенте,
это во многом благодаря женщине.
При нашем знакомстве
она работала на табачной фабрике.
Я тогда сбежала из отцовского дома.
Я была одна, без гроша в кармане.
Я вообще ничего не знала о жизни.
Она сразу спросила меня:
«Ты никогда в жизни не работала, верно?»
Она предложила мне жить у нее
и помогла оплатить учебу в университете,
не прося ничего,
кроме как быть рядом с ней.
Простите, синьор.
Вы не слышали,
что кареты с масляными лампами
временно запрещены?
Вон, посмотрите.
На углу Виа По произошла авария.
Вы рискуете всё потерять.
- Синьорина!
- Спасибо. Большое спасибо.
Синьорина!
Да, я не спорю.
Может, еще не пришло то время,
когда женщина могла бы обойтись
без мужчин, удерживающих реальнуб власть,
чтобы что-то изменить.
Но взгляните
на сидящих рядом с вами женщин
и присоединяйтесь к нашей общей борьбе.
Тогда голос одной
станет голосом всех женщин
и наконец достигнет ушей тех,
кто не желает слушать.
Вот так.
Ну?
- Давно ждешь?
- Да, девять лет.
Ты…
- Постарела.
- Прекрасна.
Я по тебе скучала.
И я по тебе.
Так, теперь серьезно.
Познакомишь меня с ним?
- С кем?
- Не прикидывайся. С прокурором.
Это всё очень неофициально.
- Очень?
- Даже говорить нельзя.
Он знает, что ты разобьешь ему сердце?
- Мне он очень нравится.
- Мама!
- Стой! Карабинеры!
- Спасибо. Красота!
- Лидия, держись!
- Сволочь! Отстань от меня!
Господи Иисусе!
Эй! Нет, стой!
Это превышение полномочий.
Не мешайте. Она убила девушку.
- Это не повод ломать ей лицо.
- Я никого не убивала.
Пошла!
Требуйте адвоката — Энрико Поэта.
- Еще адвоката ей подавай.
- Энрико Поэт, он депутат!
- У тебя платье порвано.
- Мелочи.
Сильно порвано.
Твою ж мать!
Прости, дорогая. Никогда так не говори.
Нечего пялиться. Расходитесь!
- Как же они меня бесят.
- Знаю.
Знаешь, как часто
арестовывают без доказательств?
Всё, готово.
- Спасибо.
- Прекрасно.
- Оставайтесь на ночь.
- Мы же без вещей. Нам надо ехать.
Я дам вам что-нибудь из своего.
У нас 16 комнат простаивают.
- А Энрико спросить не надо?
- Нет.
Точно?
Они с Терезой уехали до завтра.
- А нам надо выпить.
- Можно мне тоже выпить?
Мила, лет через десять можно, хорошо?
Не хочешь пока по дому погулять?
Посмотри, как живут депутаты.
Скучные эти ваши депутаты.
Это так, зато у их дочерей есть куклы.
В комнате моей племянницы их много.
Она живет в Париже, так что не узнает.
В конце коридора.
За нас, дорогая.
Я должна тебе признаться.
Я приехала к тебе не просто так.
Мне нужно занять денег.
Хорошо.
Нет, много денег.
У меня долги, о которых муж не знает, и…
Сколько?
Две тысячи лир.
Знаю, но я всё верну.
Дело не в этом, Грация.
У меня столько нет.
Просто нет.
- Энрико не может помочь?
- Энрико…
Ладно, я с ним поговорю.
Что-нибудь придумаем.
Не беспокойся.
А откуда у тебя?...
Можно поиграть с этой?
Конечно.
Но сначала иди-ка сюда.
Я тебе кое-что покажу.
Ты ведь знаешь,
что твоя мама восхитительно танцует?
Не выдумывай.
- Сейчас увидишь.
- Нет.
- Да.
- Прошу, не надо.
- О чудо — у тебя нет выбора.
- Господи.
Так, одной рукой держи тут,
а второй вращай.
Крутить надо быстро-быстро,
не останавливаясь.
Отлично!
Я буду мужчиной.
- Боже, какая грация.
- Нет, я…
Потрясающе!
Нет, не надо!
Ну ё-моё, опять юбка порвалась!
Ну всё, на сегодня хватит.
- Играй, Мила.
- Прекращай.
- Она хочет сказать: «Играй»!
- Боже.
- Быстрее?
- Да!
Помогите!
Энрико.
Тереза. Вы же говорили,
что pавтра вернетесь.
Позволь узнать,
почему ты в нижнем белье, Лидия?
Ну, я…
Не пойми нас неправильно,
мы рады, что ты нашла свою подругу.
Но раз она будет ночевать у нас дома,
мы хотели бы знать, кто она.
Энрико теперь депутат
и не может приглашать кого угодно.
Так Энрико прекрасно знает, кто она.
- Он только делает вид.
- Я ее впервые вижу.
Она обеспечила мое образование.
Ты же знаешь.
Ты перед ней в долгу?
Нет.
Да, Энрико, мне нужен аванс
за будущие гонорары.
Хорошо.
Две тысячи лир.
Лидия, ты знаешь,
во сколько обходится этот дом?
Вряд ли, ты же не платишь.
Энрико хочет сказать,
что быть депутатом дорого обходится
и он такого совсем не ожидал.
Хоть скажешь, зачем тебе деньги?
Тогда нет.
- Я просто спросила.
- А я ответил.
Я не считаю, что не помогаю с оплатой.
Когда тебе в следующий раз
нужно будет написать речь…
- Доброе утро.
- Доброе.
Доброе утро.
Мила, девочка моя.
Эта кукла очень хрупкая.
- Простите.
- Нет, ничего.
- Я ее поставлю на место.
- Прошу, присаживайтесь.
Благодарю.
Угощайтесь, стол накрыт.
Чай с молоком, круассаны, какао.
Нет, не надо.
Я сам, Альбертина. Извините.
Конечно.
- Хорошо поспала?
- Да.
- Ты с ним поговорила?
- Да.
Сейчас всё очень сложно.
Может, ты подождешь еще пару дней…
Нет? Вы обе не можете?
Нет, обещала мужу,
что мы вернемся сегодня.
Можешь написать ему?
Скажи, что задержишься.
Пообщаемся.
Я не могу, Лидия.
Лидия!
- Потом поговорим. Подожди меня.
- Подожду.
Лидия, у этих господ
моя визитная карточка.
Знаешь, откуда?
- Я Париде. Из цирка Лафоре.
- Здравствуйте.
Вчера одну из наших артисток
арестовали и избили.
- Лорену Гуэрри.
- Да.
Прошу, располагайтесь.
Мой брат с радостью вам поможет.
В прошлое воскресенье
на дневном представлении
Миранда Лафоре выступала
на трапеции без страховки
и упала с высоты девяти метров.
Мы сочли это несчастным случаем,
но судмедэксперт обнаружил
следы частых уколов
на бедре жертвы.
Есть доказательства, что ваша клиентка
регулярно колола жертве болеутоляющие.
Войдите!
Доброе утро, Ваша честь. Извините.
Турин — место запутанное.
Вы знакомы с новым прокурором?
- Джованни Кантамесса, польщен.
- Адвокат Энрико Поэт, взаимно.
Чем мы обязаны присутствию
этой прекрасной дамы?
Адвокат Лидия Поэт —
моя помощница и сестра.
Вы знаете, что господин Фурно
назначен прокурором суда асизов?
Да, мы слышали.
Но его заменит господин Кантамесса.
Он очень тщательно расследовал это дело.
Это мой долг, Ваша честь.
Я обыскал цирковые фургоны
и допросил всех свидетелей.
Полагаю, судья уже сказал вам,
что я нашел шприц и ампулу,
которые использовали для инъекций.
Я отдал содержимое ампулы на анализ.
Как видно из отчета,
это оказалось снотворное,
способное вырубить лошадь.
Почему вы исключили,
что это могла быть просто ошибка?
Не понимаю вопроса, адвокат.
Мы хотели узнать, почему вы сразу
приняли версию об убийстве,
а не об ошибке в ходе представления.
Конечно, ошибки всегда возможны, вы правы.
Просто странно, что эту ошибку
совершила госпожа Лорена Гуэрри,
жена синьора Рубино Гуэрри,
который, как видно здесь,
показан на всех цирковых афишах
вместе с жертвой
в откровенно похотливых позах.
То есть, по-вашему,
мотивом стала ревность?
Это и так понятно, адвокат.
Для убийства есть всего две причины:
это либо деньги,
либо любовь.
Родители Миранды погибли,
когда ей было шесть.
Мы были как сестры.
Муж учил её работать на трапеции.
И вы говорите, я ревновала?
Боюсь, прокурор уверен,
что вашего мужа и Миранду
связывало нечто большее.
И с чего прокурор это взял?
Он южанин. Они ужасные ревнивцы.
Не хочу обобщать…
Проблема в ампуле и шприце,
которые вы использовали.
Да, перед выступлением
я сделала ей укол. И что?
У нее сильно болела спина.
Спросите моего мужа.
Он подтвердит, что Миранда настаивала.
Лишь бы выступить.
Вы уверены, что не перепутали лекарства?
И как, интересно?
На ампуле красная этикетка.
Я ей всю неделю пользовалась.
- Он точно адвокат?
- Да как…
Да, и хороший. Он просто хочет убедиться,
что кто-то не заменил
обезболивающее снотворным.
Кто-то хотел убить Миранду?
Но зачем?
Нет, адвокат.
Просто нас, цыган, ненавидят.
Прокурор пытается сделать себе имя.
Я искренне надеюсь, что это не так.
Если это так,
он приползет к вам на коленях.
Это я обещаю.
Будем мы втроем и синьора Марианна.
Что-то брат мне не звонит.
- Сожалею, синьора.
- Ничего.
Простите, дорогая.
Я не знаю, как долго
вы планируете у нас оставаться.
О, мы уедем…
Да, отлично.
Моя дочь приедет на Пасху,
а вы как раз в ее комната.
Войдите.
Адвокат Поэт.
Не ожидал вас увидеть.
Простите, я ищу
прокурора суда асизов.
Приходите через две недели,
когда назначение войдет в силу.
А пока я тут просто книги расставляю.
Нервничаешь немного?
Думал, будет хуже. Но да.
Полагаю, я буду скучать по расследованиям.
Но настоящая проблема в том,
что в мантии я выгляжу как дурак.
Правда.
Тебе будет неловко, если я приду на суд?
Нет.
Нет, мне не будет неловко.
Однако я считаю,
что лучше не надо.
Чтобы не давать повода
для сплетен. Вот и всё.
Тогда найди ключ от двери.
Конечно, синьора.
Как твоя подруга?
После твоих рассказов
я хочу с ней встретиться.
Я вас познакомлю.
Она пробудет еще несколько дней,
пока не решит
некоторые финансовые проблемы.
- Я могу помочь?
- Нет.
Нет.
Вот, вчера получил.
Это от врача, который меня оперировал.
Конверт тонкий, так что это явно не книга.
А раз это не книга, то, наверное, письмо.
- А письмо от врача…
- Хочешь, я открою?
Пожалуйста.
Да.
Ну, что там?
Всё так плохо?
Лидия?
Ты вошел в историю медицины.
Посмотри.
Ого, это же мой мозг.
«Симптомы больше не проявляются».
Ты здоров.
Ты живой.
И ты красавец.
Я бы не решился на операцию без тебя.
Это точно.
Какой же ты романтик.
Мой юный Вертер.
СПАСИБО, ПРИШЛОСЬ УЕХАТЬ
- ГРАЦИЯ
Грация уехала утром.
Меня не было дома,
но Тереза пыталась ее остановить.
Как это — уехала? Почему?
Ничего, это к лучшему,
ведь у нас новый гость.
- Нет, нет.
- Чудесный гость, уверяю.
Чудесный сюрприз.
Тот, кто никогда не показывается в Риме,
зато решил навестить нас дома.
Якопо.
Лидия.
- С возвращением.
- Спасибо.
Поздравляю. Ты не пишешь.
Пишу. Для своей газеты.
Вы не читаете «Мартелло» в Турине?
Нет, не читаем.
А вы Консуэло, да?
Консуэло Вега дель Кармен.
Рада знакомству, Лидия.
Взаимно.
Мы познакомились в опере в Риме.
Я был в зале,
и она не устояла перед моим магнетизмом.
«Твой магнетизм».
- Да.
- Это правда.
Этот негодник
совершенно вскружил мне голову.
Завтра в «Реджо» ставят «Травиату»,
а она — Виолетта.
Поэтому мы зашли без предупреждения.
И молодцы, что зашли!
Консуэло, Якопо с тобой очень повезло.
Я знаю.
Простите, я только пришла и мне надо…
Я пойду к себе. Увидимся позже.
Надеюсь, вы останетесь на ужин.
Нет, поужинать с вами не получится…
- Может, хоть на Пасху придете?
- До Пасхи еще далеко.
Мы подумаем.
Смерть наступила мгновенно.
Перелом затылочной кости.
Однако, как видите,
эти синяки — следы уколов.
Вы можете установить,
принимала ли жертва снотворное?
Ну, сложно сказать,
но в найденном шприце точно были следы.
Простите, а это что?
Это довольно свежая рана.
Ей дней десять.
Но она поверхностная
и не могла стать причиной падения.
О чём задумалась?
Ты в детстве не клялся на крови?
Нет.
Это когда клянешься
в вечной дружбе и честности.
- У меня были нормальные друзья.
- У тебя не было друзей.
- Я дружил с Джорджо.
- Он был садовником. Ему было 55.
Мы это обсуждали.
Как тебя зовут?
Сюзанна.
Простите, но я не могу.
Я обещала Миранде
ни с кем не обсуждать ее личные дела.
Сюзанна, человек в тюрьме сидит.
Ты должна помочь раскрыть правду.
Нет, мы не были любовникам.
Не знаю, зачем Сюзанна такое выдумала.
Прокурор считает,
что это стало мотивом для вашей жены.
Если что-то такое было,
нам важно знать.
Я всё понимаю.
Я знаю, как важна клятва, данная другу.
Просто нам надо исключить версию о том,
что у Миранды и Рубио был роман.
Это можно исключить?
Не знаю, может у Миранды
воображение разыгралось.
Да, она мне не чужой человек.
Но она часто выдумывала всякое,
и ее окружали какие-то тайны.
Вела себя странно.
В каком смысле?
На той неделе я видел ее у «Реджо» —
знаете такой большой отель?
Я не подошел, чтобы она не подумала,
будто я за ней слежу и всякое такое.
Но это странно.
В чём странность?
В том, что она там словно кого-то ждала.
Я никому из них не верю.
Тут вопрос не в доверии, Энрико.
Надо сходить в «Реджо» и узнать,
не видели ли там Миранду.
Как это связано с ревностью Лорены?
Никак, но если Миранда там была,
не сказав лучшей подруге,
значит, ей было стыдно
в чём-то признаться.
- Ты чего?
- Иди, я догоню.
Я всё объясню.
Мы потеряли связь.
Да, я вижу.
Прости меня, Лидия.
Я не понимаю, почему ты не дождалась меня.
- Я не могла ждать.
- Почему?
Нет у меня долгов.
Я хотела сбежать от мужа.
Я нашла, кто перевезет меня через границу.
Но твои украшения он не взял.
Почему ты мне сразу не рассказала?
Мне было стыдно.
Грация, тебе стыдно говорить со мной?
А? Со мной?
Лидия, я его ненавижу.
Он всё контролирует. Даже как я одеваюсь.
Я ни с кем не общаюсь.
Я как-то сказала,
чтобы он был поласковее с Милой.
Он избил меня чуть ли не до смерти.
Я месяц лежала дома,
а он сказал всем, что я болела.
Я туда не вернусь.
Нет. Разумеется.
Ты не думала о разводе?
- Разве так можно?
- Да.
Если обе стороны согласны.
Он ни за что не согласится.
Ну, подадим на него в суд.
Не плачь.
Нет.
Послушай.
Просто думай обо мне.
Думай о нас.
Вспомни, как мы жили вместе
в той ужасной лачуге.
Ни гроша за душой.
Мы крали уголь,
чтобы хоть как-то согреться.
Как-то же мы выжили, да?
Мы заслужили выпить чего-нибудь крепкого.
Очень крепкого.
Пойдем.
Ну же.
Так…
Выбирай наряд.
- Это обязательно?
- Да, иначе нас не пустят.
Я надену платье самой Лидии Поэт?
Подыграй мне пять минут,
а потом пойдем в бар.
- Тебя примут за шлюху.
- Да, так надо.
Шлюшек все любят.
- Нет…
- Да, если…
Простите, вам сюда нельзя.
Мы просто хотим выпить чего-нибудь.
Нет.
Тогда хотя бы скажите,
вы не видели тут эту девушку?
- В чём проблема ответить?
- В вашей профессии.
А!
Видимо, не все их любят.
Моя подруга — сестра депутата Поэта.
- Известная дама.
- Лидия Поэт.
Да, а я принц голубых кровей, так что…
Видимо, вы газет не читаете,
но мы говорим правду.
- Охрана!
- Стоп, не надо охраны…
Глазам не верю! Лидия Поэт!
Пойдемте к нам. У нас там целая компания.
- Они со мной. Спасибо.
- Рады были познакомиться, принц!
Синьоры! Смотрите, кого я встретила!
Саму Лидию поэт.
Польщен, мадмуазель.
Здравствуйте.
Добрый вечер.
Чёрт, чёрт, чёрт!
И Якопо, и прокурор — оба здесь.
- Ну, я возьму тебе выпить.
- Спасибо.
Якопо.
Лидия.
- Прокурор.
- Адвокат.
Дамы и господа! Прошу вашего внимания!
Синьоры, давайте сыграем в игру.
В игру на выпивку.
- Якопо, объясни правила.
- Хорошо.
Подсказывайте, если что забуду.
Когда ваш черед, вы должны сказать то,
чего с вами никогда не было.
- Верно?
- Но вслух!
Вслух!
Все, помимо этого игрока,
с кем было заявленное,
должны будут глотнуть коньяку!
Оле!
А врать можно?
Смысл игры не в этом.
Но кто мы такие, чтобы судить?
Чур, я начну!
Постой. Бокалы.
Благодарю.
Ну, я никогда
не была
влюблена.
Консуэло, и я вот так узнаю об этом?
Дорогой, мне нужна только твоя красота.
Синьора, вы замужем, но не пьете?
Бедный ваш муж.
Есть женщина, кто вышла замуж по любви?
Да, моя сестра!
Но она та еще штучка.
Грация, твой черед.
- Мой?
- Да.
Я никогда…
…не носила таких тугих корсетов,
как тот, что дала мне сегодня Лидия.
Бесстыдник! Тебе лишь бы напиться.
Тебе рассказать всё,
чем я занимался в Париже?
Мой черед?
Давай.
Ну…
Я никогда…
…не встречала воздушную гимнастку.
А я встречал.
И не одну.
Синьор Кальвар —
знаменитый цирковой импресарио.
Если так дальше пить,
то я скоро с ног свалюсь.
А можно с вами поговорить?
Конечно, с удовольствием.
Она хотела в мою труппу.
Семейный цирк был слишком мал для нее.
Она хотела
больших толп и мировых гастролей.
Она хотела славы.
Я обещал прийти
на ее воскресное представление.
На котором она упала.
Да.
Именно.
Вот только я не смог прийти.
Узнал об этом только из газет.
Очень жаль, мадмуазель.
Боюсь, что больше ничем вам не помогу.
Вы уже более чем помогли.
- Мерси.
- Рад помочь.
Адвокат.
Я так рад тебя видеть.
И я тебя.
И у меня для тебя сюрприз.
Я тут подумал,
раз нам сложно встречаться в Турине,
это ведь факт…
Угу.
…есть и другие места.
БИЛЕТ: ТУРИН — ВЕНА
Вена?
Да, я их утром купил.
Пять дней — только мы с тобой вдвоем.
Там, где нас никто не знает.
Что скажешь?
Чудесная идея.
Поедем.
Но сначала мне надо
разрешить один вопрос с Грацией.
Да.
Ты нашла деньги для нее?
- Нет.
- А…
И хорошо, ведь они нужны ей,
чтобы навсегда сбежать от ее супруга.
Я уговариваю ее развестись по закону.
А что с ним не так?
Он ее бьет.
И еще…
Она сказала, что один раз
он ее чуть не убил.
Вот только ее слова в суде — не аргумент.
Знаю.
Молодец, давай еще.
Умница.
Говорю же, я пить разучилась.
Да, я вижу.
Прости.
- Ничего.
- Нет, правда прости.
Я вела себя как дура.
Только трусы бегают от проблем.
Невозможно бегать всю жизнь.
Нельзя поступать так с Милой.
И со мной.
Пойдем домой.
Да.
Ох уж эти перья!
Как тебе вечер?
«Основания для развода:
превышение силы, жестокое обращение,
угрозы и тяжкие оскорбления».
Хочу прояснить.
По нашим законам домашнее насилие —
не преступление.
И я сомневаюсь, что ваших слов хватит,
чтобы склонить мнение суда.
Я считаю, тут лучше подходит Статья 158,
«Развод по обоюдному согласию».
- Да.
- А дочь останется со мной?
Да, если муж согласится.
Он не согласится.
А ты тем временем постарайся
не осложнять отношения с ним.
Мы с ним поговорим.
Объясним ему, что для него так лучше,
иначе мы подадим на него в суд.
Я боюсь ехать домой.
Поживешь здесь.
Сколько необходимо.
Так ведь?
Разумеется.
Даже не знаю, как вас благодарить.
Правда.
Спасибо.
Пойду проверю, что Мила там не шалит.
Ну всё.
- Одевайся.
- Зачем?
Миранда хотела сбежать от семьи.
Чтобы работать в цирке Кальвара.
Поэтому она была готова
пойти на такой риск в тот вечер.
Чтобы убедить его взять ее.
Может, кто-то хотел ей помешать?
Не знаете, кто это мог быть?
Разве что Париде.
Он дед Миранды
и ни за что бы ее не отпустил.
- Понятно.
- Но он не мог поменять ампулы.
Нет конечно.
И всё же…
- Почему? Всё сходится.
- Не сходится, Энрико.
Если бы Париде знал,
что его внучка под снотворным,
он не позволил бы ей
выступать на высоте. Так ведь?
- Так.
- Вот именно.
Он мог просто отменить ее номер.
Ему не нужен скандал.
Это был кто-то,
кто не может отдавать там приказы,
но кто не может представить жизни без нее.
Этот человек всё знал о ее планах,
но не мог никому рассказать,
потому что связан кровной клятвой.
Сюзанна!
Сюзанна!
Энрико!
- Сюзанна!
- Стой!
- Спускайся.
- Полезешь — я спрыгну.
- Не полезу.
- Я спрыгну.
Спокойно, я стою тут.
- Сюзанна!
- Стойте!
- Я прыгну, мне плевать.
- Никто к тебе не лезет.
Сюзанна, я знаю,
что ты не хотела убивать Миранду.
Ничего ты не знаешь!
Поверь, я знаю.
Мы с лучшей подругой тоже
поклялись друг другу на крови.
Никаких тайн, верно?
А потом она забеременела.
И вышла замуж.
Мне до сих пор стыдно
от своих мыслей тогда.
Я не хотела, чтобы она выходила замуж
и рожала ребенка.
Я боялась остаться одна.
Ты ведь не знала,
что Миранда откажется от страховки.
Ты лишь хотела отвадить Кальвара.
Ты боялась потерять подругу, да ведь?
Часто убийства совершают из ненависти.
Но в случае
с воздушной акробаткой Мирандой Лафоре
истина проста.
Не было преднамеренного убийства.
Это был несчастный случай.
И причиной тому стало благородное чувство,
присущее многим людям.
Дружеская любовь.
Настоящая дружба — это навсегда.
Однако иногда
сильная дружба становится опасной.
Страх лишиться близкого человека
может толкнуть чувствительную натуру
на ужасные и эгоистичные поступки.
Сюзанна Гарен не желала никого убивать.
Наоборот,
она мечтала всегда быть вместе с подругой.
Она хотела этого, а не смерти.
Следовательно,
обвинение в предумышленном убийстве
совершенно необоснованно
и противоречит фактам.
Провести Пасху в кругу семьи…
Как-то не хочется, да?
Давай проведем ее вместе?
Закажем в номер баранину с шампанским…
Дорогой.
Если есть проблема с Лидией, так и скажи.
Думаешь, она еще сгорает от любви к тебе?
Нет, «сгорает от любви» —
это преувеличение, но…
Определись уже, Якопо.
Я не хочу, чтобы она страдала из-за меня.
Прошло уже полгода.
Может, пора уже всё «успокоить»?
Не смейся над моим акцентом!
- Нет.
- Что?
Нет, любовь моя.
Ты просто говоришь очень правильно.
Это очень мило.
- Да?
- Любимая, твоя речь подобна поэзии.
Вот так.
- Иди ко мне.
- Да?
Ну-ка, иди.
Чудный голос.
Она умница.
- И красавица.
- Да.
Но она меня плохо знает.
Рано или поздно она поймет,
что совершила ошибку. Верно?
- И не говори.
- Да?
- Да.
- Да.
А ты что?
Как дела с прокурором?
С каким прокурором?
Всё хорошо.
Я счастлива.
Отлично.
Я тоже.
Отлично.
Так даже ангелы в раю не поют. Верно?
- Поздравляем.
- Будем.
Якопо сказал,
что ваша дочь увлекается музыкой.
- Да.
- Познакомите нас?
Увы, она это забросила.
Сейчас учится в университете в Париже.
Чудесно! Париж весной прекрасен.
Да, но она могла бы
и на семью найти время.
Молодежи нет дела до традиций,
но Пасха — это важный духовный праздник.
Муй профундо.
Ну и полиглот. Испанский, французский…
- Простите.
- Энрико!
- Да?
- Там к вам кто-то пришел.
Как бесцеремонно! Мы обедаем.
Вы правы, синьора. Приношу извинения.
Папа!
Привет, принцесса.
Я так по тебе соскучился.
Я бы не нарушил этикет,
но дело крайне срочное.
Прошу, капитан,
разделите с нами скромную трапезу.
Спасибо, но нет.
Если позволите,
я хочу поговорить с женой наедине.
Можете говорить здесь, при всех…
Нет, Лидия. Не надо.
Дорогая, садись рядом с дядей Якопо.
Пойдем.
Твоему папе очень идет форма.
Лидия, знаешь,
кто позвонил и поздравил с Пасхой?
Занарделли.
Его имя всячески пытаются очернить,
но на самом деле
он прекрасный человек.
Он еще ничего не сказал о нашем законе,
но обещал, что станет министром
и даст мне очень важную должность.
А что он сделал с Депретисом?
Грация?
Нет, ты подожди здесь.
Он пытался меня убить.


Серия 2

Синьора была нашей гостьей.
Она хотела развестись с мужем.
К обеду без приглашения
явился Капитан Фонтана.
Синьора Фонтана.
Посмотрите сюда.
Понимаю, вы сейчас в шоке,
но, к сожалению,
ваши друзья ничего не видели,
так что окажите мне любезность
и расскажите, как всё было,
начиная с момента,
как вы с мужем вошли в эту комнату.
Муж был жестоким человеком
и пытался убить меня.
Но в этот раз вы дали отпор.
Это следы его побоев?
А нож для писем?
Вы взяли его до
или после предполагаемого нападения?
После. И где он лежал?
Тут, на столе.
Господин прокурор, очевидно же,
что синьора Фонтана лишь защищалась.
Вернемся к вашему мужу, синьора.
Кто-нибудь может подтвердить
вашу версию событий?
Врач из Генуи.
- Туллио Мунари.
- Туллио Мунари.
Он был нашим врачом и осматривал меня.
Прошу вас не уезжать,
если понадобится снова вас допросить.
А вас, синьора,
к сожалению, придется арестовать.
Я хотела, чтобы они перестали драться.
Ты чего?
Тихо.
Какого дьявола?
Стоять!
Карабинеры! Стоять!
Стой, стрелять буду!
Это что такое? А?
Понимаю, всё это выглядит подозрительно.
Поверьте, я могу всё объяснить.
ЗАКОН ЛИДИИ ПОЭТ
Героя войны убила жена!
Покупайте «Газетт»!
Убийца — подруга Лидии Поэт!
- Я посмотрю, что можно…
- Энрико, нужно поговорить.
Это Занарделли.
Конечно.
Я сделаю всё, что в моих силах.
Ты читал сегодня газету?
Хорошо, я вам перезвоню.
До свидания.
Ну, что такое?
Я купила «Газетт».
Пишут о жестоком и хладнокровном убийстве.
Это же журналисты.
Они пляшут под дудку прокурора.
Надо срочно всё опровергнуть.
Найдем доктора Мунари и…
Лидия, хватит. Прекрати.
Ты же понимаешь,
что я не могу её защищать?
Что ты такое говоришь?
А то, что в нашем доме и так
какая-то женщина совершила убийство.
Грация — моя лучшая подруга,
а не «какая-то женщина».
Поэтому ее должен защищать
кто-то с безупречной репутацией.
- Хочешь, я напишу коллеге?
- Понятно.
- Занарделли велел не вмешиваться, да?
- Перестань.
- О чём вы говорили?
- Не твоё дело.
Врешь. Ну ты и врун!
Он попросил помочь его другу. Ясно?
Луиджи Кастелю.
- Художнику?
- Да, художнику.
Его арестовали
при странных обстоятельствах.
И обвиняют в убийстве.
Занарделли просил меня его защищать.
Он попросил меня присутствовать
на обыске в его мастерской.
- Можем поехать вместе…
- Поэтому ты не взялся за дело Грации?
Ты наводишь панику.
Ей нужен кто-то посторонний.
Не нужен ей посторонний!
Ей нужен мой брат!
Твой брат сказал нет!
Видишь ли, Лидия,
нам важно соблюдать нормы приличия.
Ясно, Энрико.
- Лидия.
- Спасибо.
Лидия, послушай!
Ты чего?
Я вообще молчу.
Любовь моя.
Ну, говори.
Ладно, скажу.
Только твоя газета ничего не пишет о ней.
У нас политическая газета,
мы не пишем о преступлениях.
Женщина защищалась от мужа.
Это политический вопрос.
Угнетатели и угнетенные, разве нет?
Ты что, коммунистка?
Девушка просто защищалась.
Но никто не пишет,
что муж ее чуть не убил.
Любимая, я ведь не адвокат.
- Я знаю.
- Тогда чего ты хочешь?
Может, ты возьмешь интервью у того врача?
Представишь другую точку зрения.
Идея неплохая.
Даже отличная вообще-то.
Давай, собирайся. Поезд уходит в два часа.
Сильна надеяться не стоит.
Грацию будут судить.
В суде я буду
представлять сторону обвинения.
Лучше ты, чем кто-то еще.
Согласен, но вы ведь лучшие подруги, да?
Да.
Хотя мы с тобой официально не связаны,
это всё равно неуместно…
Ты так любишь это слово. А меня…
Не люблю я его!
И не делай вид, что это не проблема.
Доброе утро, синьор префект.
Доброе утро, судья.
Я слышал о вашем назначении.
Полагаю, мы скоро увидимся в суде.
Синьорина Поэт.
Передавайте привет депутату.
Конечно. Хорошего дня.
- До свидания.
- До свидания.
Не волнуйся. Он меня ненавидит,
но мы не делали ничего такого.
Он назначен судьей суда ассизов.
Чёрт!
Я уже говорил и повторю,
нам не стоит появляться вместе на людях.
Ладно. Что ты предлагаешь?
Прятаться в дешевых отелях
с почасовой оплатой?
Нет, не в отелях.
Хотя могли бы позабавиться.
Что-нибудь придумаем.
Это я обещаю.
Ну, тут есть и плюсы.
Я не пропущу ни одного заседания
на твоем первом процессе.
Чудесно.
Ее будет защищать Энрико?
Пока нет.
Попробую уговорить его
до предъявления обвинения.
- И уговорю.
- Не сомневаюсь.
На картине изображена
битва при Сан-Мартино.
Написана по заказу городской ратуши.
Вряд ли синьор Кастель
сможет её закончить
из-за убийства.
- Предполагаемого.
- Само собой.
Но жертва, синьор Элио Сторти,
несколько месяцев жил тут, —
как бы мягче выразиться, — с сожителем.
Простите, прокурор, но я не понимаю.
Синьор Кастель признался нам
в одном своем пороке.
А именно?
Он не такой, как все.
Ну да. Он же художник.
Точно. Пусть будет «художником».
Этот ваш художник жил тут с любовником.
А в вечер Пасхи ему вздумалось
застрелить любовника в спину.
Вон, вся картина в крови.
Но пытался ее убрать, но вышло не очень.
А труп он завернул в ковер.
- Доброе утро.
- Лидия.
Прошу прощения, адвокат.
Как говорит прокурор,
Турин — место запутанное.
Я как раз объяснял,
что синьор Кастель всячески старался
скрыть следы убийства.
Прежде всего он разбил окно,
чтобы мы подумали, что стреляли снаружи.
Потом он попытался смыть кровь,
но когда он попытался избавиться от тела,
его задержал радивый карабинер.
А орудие убийства?
Его пока не нашли,
но предположительно это был
пистолет малого калибра.
Женский такой пистолетик, если позволите.
На этом всё.
Позвольте спросить,
есть подозрения насчет мотива?
Что тут сказать, синьорина.
Ревность? Ссора любовников?
Ведь жизнь — это хаос.
Вы, адвокаты, любите в нём вариться,
а мы, прокуроры, наводим порядок.
Простите, синьор прокурор,
вы хотите сказать,
что Кастель разбил окно,
чтобы ввести следствие в заблуждение?
Именно так.
Зачем ему это?
Если он думал избавиться от тела,
это лишено смысла.
- Проницательная леди.
- Адвокат.
Адвокат. Удивительно для леди.
Вы должны понять,
что убийцы не следуют такой логике.
Думаю, Кастель сначала разбил стекло,
чтобы ввести следствие в заблуждение,
а потом уже решил
вытереть кровь и кинуть тело в реку.
Как я уже говорил,
адвокат, таков закон природы.
- Всегда дело либо в деньгах…
- Либо в любви.
Я думал, ты злишься
и неделями будешь дуться.
- Да ладно, я не злопамятная.
- Да, конечно.
- И я с тобой согласна.
- О!
Грации нужен кто-то более решительный
и грамотный.
Верно.
Ты стал политиком и растерял хватку.
Наконец-то ты поняла.
Нет! Кто вообще сказал,
что я растерял хватку?!
Это всего лишь политическая необходимость.
Ладно, скажем так,
это дело было не для тебя.
Вот именно.
Я был безумно влюблен в Элио.
Мы недавно познакомились.
Он жил в лачуге в Борго Ванкилья,
и я сразу предложил ему переехать ко мне.
У меня и мысли не было,
что с ним случится такое.
Синьор Кастель, уточните кое-что.
Почему вы решили избавиться от тела?
Видите ли, я гомосексуалист.
Аморальный извращенец и содомит.
Когда я пришел домой
и увидел всю эту кровь,
испугался звонить карабинерам.
Ведь они бы сразу обвинили меня.
Вы знаете, были ли у Элио враги?
Брошенные любовники, соперники?
Он не говорил о прошлом,
а я предпочитал ничего не знать.
Тогда нам будет сложно вам помочь.
- Депутат Занарделли настоятельно просил…
- Он мой друг.
В традиционном смысле слова. Не пугайтесь.
Вы мне верите, адвокат?
Да, я поступил глупо,
но я бы не смог никого убить.
Помните, в каком часу вы нашли тело?
Точно не помню, но это было после заката.
Я пытался оттереть кровь с картины.
Даже пол вымыл.
Это было в Пасху.
Вы не были вместе в такой день?
Нет, я это непраздную.
Ясно. А можете сказать,
где вы провели тот день и с кем?
Ну, немного погулял вдоль реки,
а потом пошел навестить кое-кого.
Не помню, сколько там пробыл.
Это мы выясним.
Только скажите, у кого вы были.
У Элизабетты Ферри.
Она служит у графа Беллони.
Но предупреждаю вас, адвокат.
Мы не в лучших отношениях,
и вряд ли она мне поможет.
Будем надеяться, синьор Кастель.
Нельзя терять надежду.
Если вы невиновны, мы найдем способ
вернуть вам прежнюю жизнь.
Снова будете вдохновляться
и писать свои картины.
Лидия, ты уверена?
Она никак не может повидаться с мамой?
Ты же сенатор. Помоги.
Могу убрать рояль.
Нашел время, чтобы шутить!
Ты не представляешь, какой ужас в тюрьме.
Девочку это только травмирует.
Извините. У меня пропал аппетит.
Энрико, Тереза права.
Без тебя я не могу
представлять интересы Грации.
Другого адвоката я не нашла,
а мое прошение судья не примет.
Подпиши хотя бы доверенность,
чтобы я успокоила Грацию насчет Милы.
- Конечно, я подпишу.
- Какая щедрость!
Простите, адвокат. К вам господин Якопо.
Замечательно.
Что случилось? Поезд сломался?
Нет. Я решил уехать позже.
Консуэло его выгнала.
Консуэло, к вашему сведению,
очень гордится тем,
что я здесь, в окопах с вами,
борюсь за правое дело.
- Как трогательно.
- Ты вернулся, чтобы бороться?
«Свободные и рабы, дворяне и плебеи —
словом, угнетатели и угнетенные».
Это «Манифест»…
- «Коммунистической партии».
- Не читал.
А чемоданы зачем принес?
Энрико, если позволишь…
Грация — угнетенная,
а ее муж был угнетателем.
Моя газета просто обязана
осветить эту историю
в политическом контексте.
Наконец-то кто-то это сказал! Спасибо.
Но это еще не всё.
Я пообщался с врачом,
о котором говорила Грация,
с доктором Туллио Мунари, и…
Скоро у нас с ним встреча для интервью.
- Не благодари.
- Отлично.
Плохая идея — до начала суда.
Разве ты адвокат Грации?
- А разве не ты?
- Нет. Пойдем.
Так что с чемоданами?
Энрико, я не могу бороться с угнетением,
если буду жить в гостиничном люксе.
Ладно?
Альбертина, не могли бы вы
разжечь камин в моей комнате?
Конечно, синьор Якопо!
- Я тебя ненавижу.
- Что?
Вечером тебя увижу.
Синьора Фонтана пришла ко мне
с жалобой на боль в запястье.
Это было прошлым летом.
Потом мы с семьей переехали в Турин,
но я хорошо помню этот случай,
потому что она сказала,
что упала с лестницы,
но было очевидно, что она лжет.
Большое спасибо, синьора.
Вы так уверенно говорите. Почему?
У пациентки были синяки по всему телу.
На ногах, руках, шее.
Некоторые были хорошо видны,
более свежими, а другие — нет.
Они могли быть от одного падения.
Ясно.
Вы готовы повторить это в суде?
Я согласился только
на интервью с господином Барберисом.
Да, я понимаю.
Но когда выйдет статья,
вы ipso facto станете
главным свидетелем защиты.
Вы же понимаете?
Да, понимаю, но я как-то об этом не думал.
Так подумайте.
Послушайте,
может, лучше забыть об этом?
Как я сказал, мы только переехали в Турин,
у меня пациенты…
Конечно. Лишь бы вам было спокойно, да?
- Пусть будет так.
- А как будет ей?
Эта женщина многие годы страдала
от издевательств мужа.
Но никто ничего не знает, все молчат.
Только у вас есть доказательства.
Синьор Барберис просил вас дать интервью,
и вы с радостью согласились.
Пригласили к себе домой,
напоили чаем, представили жене.
Но когда речь зашла про ответственность
перед судьей, вы подняли лапки.
Так кто вы после этого?
Гордец, которых хотел попасть в газету?
Если так, нам больше не о чем говорить.
Прошу прощения.
Ладно, я…
Я проявил слабость.
Понимаю.
Конечно, я дам показания.
Спасибо.
Всегда приятно видеть, как ты
работаешь.
Да ладно.
Нет, Лидия. Ты можешь убедить
кого угодно в чём угодно, поверь.
Увы, это далеко не так.
Нет, Лидия.
Если ты про год назад,
когда ты просила меня не уезжать в Рим,
я уверен, что поступил правильно.
Нет, я про Энрико.
А…
Без него я не смогу помочь Грации,
так что…
Я даже не знаю, как…
Как отблагодарить тебя за это.
Не вопрос.
Прокуратура, слушаю.
Привет, «прокуратура».
Лидия.
Что-то случилось?
Нет, просто…
Хотела услышать твой голос.
Нет, просто я…
Я не нахожу покоя, не могу спать.
Всё время думаю о Грации и Пасхе.
Может, я могла что-то сделать.
Может, если бы я не оставила их…
Послушай. Ты ничего не могла сделать.
- Ничего.
- Я могла это предотвратить.
Если бы я послушала интуицию
и вошла в ту комнату,
не пришлось бы сейчас бороться со всеми,
чтобы ее защитить.
И я даже не знаю, получится ли.
Ну ладно.
Сегодня я была у ее врача,
и он готов дать показания, так что…
Нет, подожди.
Нам нельзя обсуждать это дело.
Лидия, я буду прокурором на суде.
Мы должны соблюдать протокол.
Ты прав. Я не пыталась на тебя влиять.
Понимаю. Я знаю, что ты не пыталась,
но ты думаешь, что…
Я ведь могу использовать
твои слова против тебя.
Конечно, просто ты единственный,
с кем я хочу это обсудить, но не могу.
Ну ладно, уже…
Уже поздно. Доброй ночи, Пьер.
Синьор Кастель сказал,
что встречался с вами в Пасху.
Кастель всегда был лжецом.
У него совсем нет совести.
Я знаю его много лет,
и правды от него не дождешься.
Да, он сказал,
что у вас напряженные отношения.
А он сказал, что бросил меня,
как только узнал, что я беременна?
Нет, не сказал.
Конечно, еще бы он сказал.
Ему важна только его мазня,
а мы — так, помеха.
Иногда он давал нам денег.
Но в Пасху он заявил, что больше
не даст. Мол, он и так сделал достаточно.
Ну…
Простите за прямоту,
но вы можете подтвердить,
что он был с вами в тот день?
Кастель пришел ко мне днем
и пробыл всего десять минут.
Так я и скажу полиции, если меня спросят.
Понятно.
Она лжет.
Кастель ее бросил,
и она не хочет ему помогать.
Допустим, но Кастель так и не объяснил,
где он был с 16:00 до 22:00.
Всё равно что-то не сходится.
Я знаю, что ты задумала.
Ты предложила помощь,
чтобы сбить меня с толку.
Потому что я не хотел защищать Грацию.
Детский сад, не находишь?
- Зачем мне это?
- Тогда объясни, что ты задумала.
Ничего.
Я просто хочу сказать,
что нельзя слепо верить Кастелю,
раз мы его адвокаты.
- Нельзя?
- Нет.
Тогда взгляни на это, синьора отличница.
Это 57 писем,
написанных одной и той же рукой
и адресованных Элио Сторти.
Я нашел их в его комнате в Борго Ванкилья
Там много чего было,
но они меня заинтересовали.
Почитай.
«Ни один суд, ни людской,
ни божий, не осудит меня,
когда я исцелю раны
моего страдающего сердца,
омыв их кровью, хлещущей из твоего бока».
Это угроза расправы.
Стиль странный, но похоже на то.
Тут целая любовная история.
Вот он сравнивает страсть
с раскаленным и чистым пламенем.
А внизу снова — про хлещущую кровь.
- Браво, Энрико.
- Спасибо.
Это меняет дело. Известно, кто их написал?
Вот тут загвоздка. Они не подписаны.
Я возьму?
Я прочитал их трижды, но если ты…
Я хочу попробовать.
- Простите.
- Нет, мы работаем. Спасибо.
Пришел дядя Милы с двумя карабинерами.
Не понимаю, зачем такая спешка.
Никакой спешки, синьора,
но я опекун этой девочки.
Добрый вечер, синьоры.
Чем обязаны вашему визиту?
Лейтенант Пьетро Фонтана. Я дядя Милы.
Лейтенант, примите мои соболезнования.
Я очень ценю заботу,
которую вы проявили к моей племяннице.
К счастью, мне дали отпуск,
и с сегодняшнего дня
я могу ее забрать к себе.
Мила нас не беспокоит.
Я буду как отец для нее.
Лейтенант имеет право.
- Альбертина, собери ее вещи.
- Сейчас.
Могу я спросить,
планируете ли вы покинуть город?
- Вы синьорина Поэт, верно?
- Угу.
Надеюсь, вы не забили
моей невестке голову ерундой.
Вы не ответили. Вы уедете из города?
Нет, синьорина. Мы не уедем.
Дождемся обвинительного приговора.
Принцесса.
Обними дядю Пьетро.
Мила. Дорогая, не волнуйся.
Я хочу остаться с вами.
Обещаю, мы скоро увидимся.
Хорошо?
Нет, эту оставь себе.
Ну всё, иди.
Мила.
Идем, попрощаешься с папой
в последний раз.
Адвокат.
Всего хорошего.
Мне нужно поговорить с Грацией.
- Я подпишу доверенность.
- Спасибо.
Как ты видишь свою жизнь через 10 лет?
- Хм, я не…
- Смелее.
Я не представляю даже,
что будет через 10 дней.
- Тогда я за тебя скажу.
- Ладно.
Я прямо вижу, как ты в суде
произносишь сенсационную речь,
а я тебе аплодирую.
Было бы здорово.
- Чудесно.
- Маловероятно, но да.
Нет, всё так и будет. Вот увидишь.
А для себя ты что видишь?
Брак.
Нет!
Погоди.
Он будет красавцем.
- Богатым.
- Ага.
С виллой у моря.
У него будут двое детей и собака.
И любовница.
- Любовница?
- Да.
Ты знаешь богатых,
красивых и добрых мужчин?
Без любовницы никак.
Любовница.
Как быстро ты согласилась.
А у любовницы будет любовник.
Муж, любовница и любовник.
Мо закону с этим ничего не поделаешь.
Пьетро Фонтана — ее ближайший родственник.
Так что Милу придется
оставить с ним до конца суда.
И после суда, когда меня казнят.
Он посадит ее в первом ряду.
Он вроде бы говорил с ней по-доброму.
- Он мерзавец, Лидия.
- Ладно.
Такой же, как и его брат.
Ясно.
Энрико не может помочь?
Может, убедит судью
разрешить видеться с ней?
Энрико считает,
что ему нельзя заняться твоим делом.
И что мне делать?
- Как мне быть?
- У меня есть план.
Ну, посмотри на меня.
Я его уговорю.
Я его уговорю. Хорошо?
Войдите.
Я закончил интервью с доктором Мунари.
Думаю включить его в воскресный выпуск.
Спасибо.
Хочешь прочитать?
Я тебе доверяю.
Энрико не хочет защищать Грацию.
Что ты об этом думаешь?
Что я думаю?
Верь в меня, Барберис.
Я что-нибудь придумаю.
Не стой как истукан, помоги мне.
Давай.
Я пытаюсь понять,
что за женщина написала
все эти любовные письма.
Она упоминает интересные детали.
Например, вот: «Колокола Церкви
Святого Архангела Михаила
напоминают мне, как ты овладел мною».
Она романтик.
- Вот эта церковь, верно?
- Да.
«Фонтан со статуей коронованной Италии».
Это же фонтан на площади Чезаре Бальбо.
Точно.
- Фонтан у нас здесь.
- Да.
«Помнишь Гульельмо Пепе на закате?
Мы любовались им с моего балкона».
А статуя Гульельмо Пепе
находится на площади Марии Терезы.
- Это же всё в одном районе.
- Да.
Вуаля!
Тормози. Мы приехали.
«От цветов на углу
остались одни лишь оттенки.
Их аромат исчез
с твоим последним взглядом».
«Я всё так же жду тебя в белом доме,
где лето шепчет твое имя
под сенью деревьев».
Вот он.
Отлично. И что теперь? Пойдем туда?
Я бы предпочла пойти одна.
На что ты надеешься? Получить признание?
Не будем делать поспешные выводы.
Спасибо!
И тебе.
Это возмутительные заявления, синьора.
- Я не намерена это слушать.
- Вы меня не так поняли, графиня.
Нет, я всё прекрасно поняла.
Честно говоря, я удивлена,
что такое говорит женщина.
Разве вы
никогда не страдали от любви?
Нет.
Тогда поверьте, что влюбленная женщина
может наговорить любые гадости.
Но это не значит, что она
всё это исполнит.
Графиня, прошу прощения.
Я ни в коем случае не хотела вас обвинять.
Напротив, я пришла вас предупредить,
потому что мой брат, адвокат Энрико Поэт,
защищает господина Кастеля.
Боюсь, он намерен передать эту переписку
королевскому прокурору.
- Это будет ужасно.
- И я хочу вам помочь.
Вы не могли бы рассказать об Элио Сторти?
Вы ведь хорошо его знали.
Он был любовью всей моей жизни.
Его смерть ввергла меня в пучину горя.
Понимаю.
Как вы думаете,
у Элио могли быть другие любовницы?
Нет.
Он любил только деньги.
Я дала ему всё, но, видимо,
этого было мало.
Ему нужна была мастерская,
и я выделила ему целую комнату.
Он мог приходить сюда
когда угодно и работать
или предаваться отдыху.
Это ведь Каналетто, да?
Похоже на оригинал?
Он продал четыре таких.
Так Элио Сторти был фальсификатором?
Он звал себя художником,
но оригинальных работ у него не было —
одни лишь копии.
Его мучила мысль,
что его имя останется неизвестным.
Он стал подписывать свои работы так,
чтобы было незаметно. Взгляните.
Вот буква «H», потом «E», «L».
«Элиос».
Даже в этом он был не оригинален.
Но я всё равно любила его.
Думаете, Элио подписывал так
все свои подделки?
Вероятно, но точно сказать не могу.
А что? Это важно?
Очень важно.
Ну? Что я должен тут увидеть?
- Разгадку дела.
- Не вижу!
- Оно прямо перед глазами.
- Я сейчас разозлюсь.
Нет, пожалуйста, не злись.
Я могу всё рассказать,
но тогда поклянись,
что возьмешься за дело Грации.
- Ты опять хитришь!
- А что мне остается?
Ты же говорила, что я потерял хватку.
Я соврала.
Лучше адвоката мне не найти.
И тебе не найти
такого подкаблучника, как я.
Пусть даже так.
Ты возьмешь дело Грацию или мы уходим?
Я не понял.
Ты готова сгноить невиновного
в тюрьме только назло мне?
Ты не представляешь,
на что я пойду, чтобы ей помочь.
Кастель невиновен, да?
Похоже на то.
Хорошо, уговорила. Я клянусь.
- Честно?
- Честно.
- Честно?
- Честно!
Хорошо.
Вот, смотри.
Видишь эти буквы?
Вместе они составляют имя…
- «Гелиос».
- …«Гелиос».
Так подписывался Элио Сторти.
Что? Элио подписывал картины Кастеля?
Нет, Энрико. Он их писал.
- Он был фальсификатором.
- Вздор!
Кастель уже не способен писать.
Ты видел — у него рука трясется?
Все эти картины за него писал Элио Сторти.
То есть ты хочешь сказать,
что Кастель заставил Элио переехать,
чтобы тот писал за него, а потом влюбился?
Он в него не влюбился.
Надо было объяснить,
почему они жили вместе,
поэтому он просто не стал отрицать слухи.
Моя версия такая: днем 10-го апреля
Элио писал тут «Битву при Сан-Мартино».
Тем временем кто-то подошел к окну.
Этот человек принял его за Кастеля.
Поэтому его застрелили.
Он стоял спиной. Было темно.
Кастель вернулся
и увидел Элио Сторти —
на полу и с кистями в руках.
Он запаниковал от мысли
что если вызовет карабинеров,
все поймут, что Элио писал его картину.
- Поэтому он избавился от тела.
- Логично.
Если бы он не сказал,
что Элио был его любовником,
было бы проще доказать его невиновность.
Но, к счастью, я…
Да, ты гений.
Гений!
Они спросили, почему Элио был у меня.
Надо было как-то это объяснить.
Стоит сообщить о случившемся прокурору,
ведь кто-то хотел убить вас, Кастель.
Пусть карабинеры поговорят
с Элизабеттой Ферри.
Нет.
Я не говорю, что это была она,
хотя мотив у нее был.
Вы сами сказали, что в день убийства…
Вы не понимаете, адвокат.
Сегодня я признаюсь прокурору,
что убил Элио Сторти из ревности.
Но это же абсурд!
Синьор Кастель, вы понимаете последствия?
Я художник, синьор.
Искусство — это моя жизнь.
Когда я заболел,
то хотел наложить на себя руки.
Вся надежда была на Элио.
Он мог творить под моим руководством.
Художникам прощают любой порок,
кроме плагиата.
Не хочу войти в историю как самозванец.
Я знаю, что вы дали слово
депутату Занарделли,
но можете не беспокоиться.
Когда он услышит,
что я признал себя гомосексуалистом,
он оборвет все связи со мной.
Хорошо.
Скажите Элизабетте:
мне жаль, что я так поступил с ней.
Я не хотел причинять ей боль.
Уважаемый читатель может удивиться тому,
что наша газета уделяет столько внимания,
казалось бы, частному делу.
Однако мы твердо уверены, что частные дела
во многом публичны.
- Синьорина?
- Да?
Это пришло вам.
Спасибо.
Это верно, когда речь идет
о власти, засилье или насилии.
Но это особенно верно, когда женщина, —
а речь именно о женщине, —
просто подозреваемая в насилии,
выставляется безответственной прессой
на варварское осуждение читателей.
Осуждение, скорее похоже
на дикарское линчевание козла отпущения,
чем на цивилизованный
поиск справедливости.
Обещаю, что отныне
наша газета будет освещать такие вопросы.
И начнем мы с интервью
с доктором Туллио Мунари,
врачом, который первым заметил
признаки жестокого насилия,
которое этот так называемый
герой войны годами причинял
своей жене Грации.
Более того, с сегодняшнего дня
я лично буду следить
за ходом судебного процесса,
до тех пор,
пока справедливость не восторжествует.
Я же обещал.
Итак, у нас есть шампанское…
…два бокала,
свечи, и — самое главное…
торт «Захер».
Место это, конечно, не Вена,
но я снял его до конца процесса.
Раз мы не можем обсуждать дело,
то хотя бы тут, без лишних рисков…
Всё просто чудесно.
Привет.
Видишь?
Адвокат Поэт.
Рада снова вас видеть.
Честно говоря,
обстоятельства могли бы быть и получше.
Сегодня утром
прокуратура выдвинула обвинение,
и через несколько дней нам придется
предстать перед судом присяжных.
Каковы шансы на благоприятный вердикт?
Если честно, не высокие.
Но многое играет в нашу пользу.
В ходе вскрытия под ногтями вашего мужа
нашли эпителиальную ткань.
Это доказывает, что он на вас напал.
И доктор Мунари подтвердит
факты насилия в прошлом.
Так мы сможем доказать,
что это была вынужденная самооборона.
- И это правда.
- Конечно.
К сожалению, в суде присяжных
правда не всегда помогает.
Вы должны это понимать.
Хорошо.
Спасибо.
Больше вам спасибо.
Долго еще будешь со мной не разговаривать?
А что мне сказать?
Что ты поступил правильно.
Что раньше ты искал отговорки,
чтобы не делать этого.
- Да. Я искал отговорки.
- Ну вот.
Вот. А ты не думала, почему?
Потому что ты зациклился на политике
и думал, что это дело тебе навредит.
Я такого не понимаю.
Ты такая умная,
но мои мотивы так и не поняла.
- Я не хотела тебя обидеть.
- Да какая разница?
Я избегал этого дела,
потому что боюсь проиграть. Поняла?
Грация — твоя подруга.
Если ее не оправдают,
ты будешь винить меня,
а я боюсь тебя подвести.
- Мы вместе…
- Послушай.
Дай договорить!
Если и проиграем, то вместе.
Но мы выиграем этот процесс.
Ну же, посмотри на меня.
Мы с тобой вместе.
Мы выиграем. Слышишь?
Хорошо.
Вчера меня официально назначили
представителем стороны обвинения
по делу Грации Фонтаны.
Суд возглавит судья Сержио Даванцати.
Имена присяжных уже поданы в канцелярию.
Мне понадобится несколько дней
на сбор доказательств, но
я пригласил вас, чтобы сообщить,
что обвинение будет в умышленном убийстве,
причем предумышленном.
Не может быть.
Но ведь синьора Фонтана не знала,
что супруг искал ее.
Знала.
За два дня до убийства
Грация Фонтана отправила эту телеграмму.
ИЗ ГЕНУИ В ТУРИН
«Мы в Турине, в доме Лидии Поэт.
Буду ждать тебя там, Грация».
Боюсь, синьора Фонтана сказала вам
далеко не всю правду.


Серия 3

Да! Молодец!
Всыпь ему!
Победа!
ЗАКОН ЛИДИИ ПОЭТ
После официального предъявления обвинений
прокурором Пьерлуиджи Фурно
Туринский суд асизов готовится начать то,
что буржуазная пресса
уже окрестила «Судом века».
- Позор!
- Позор!
Защитники убийцы!
Любопытное название, учитывая то,
что общественное мнение
уже вынесло обвинительный приговор
синьоре Грации Фонтане.
У прокурора есть телеграмма,
которую вы отправили мужу
за два дня до Пасхи.
- Не может быть.
- Боюсь, это правда. Мы видели оригинал.
Вы конкретно просили его
приехать к нам в дом.
Скажи ей.
Нет, Лидия, клянусь,
я не посылала телеграмму.
Грация, я тебе верю.
Вот только важно то,
что думает жюри, а не я.
Это подделка.
А, отлично!
Мы обвиним прокуратуру и карабинеров
в заговоре против нее.
И как мы раньше не додумались?
Я не говорю о заговоре,
но телеграмма не моя.
Грация, послушай.
Пусть это покажется вздором,
но тебе нужно признать,
что телеграмму отправила ты.
Скажи, что это был момент слабости,
потому что твой план побега провалился
и ты знала, что,
если вернешься домой, муж тебя убьет.
- Ты пригласила его из страха.
- Все решат, что я хотела его убить.
Может, они поймут, что ты боялась
и хотела встретиться с ним при людях.
Это единственный шанс смягчить ситуацию
и отвести подозрения от тебя.
Верно?
Может сработать.
Я всегда доверяла тебе.
Теперь ты доверься мне.
- Привет.
- Привет.
Всем встать! Суд идет.
Подсудимая в зале суда?
- Да.
- Кто ее представляет?
Я, Ваша честь. Адвокат Энрико Поэт
из Туринской коллегии адвокатов.
Синьорина Поэт, если я не ошибаюсь,
есть постановление апелляционного суда,
подтвержденное кассационным судом,
об аннулировании вашей регистрации
в коллегии адвокатов.
Всё так.
Ваша честь, синьорина Поэт здесь
в качестве моей помощницы.
Если так нужна ее помощь,
пусть сядет где-нибудь еще.
Ваша честь, какой пункт закона
запрещает адвокату иметь помощницу?
Если вы немедленно не покинете скамью,
я прикажу вывести вас из зала суда.
Хорошо, Ваша честь.
Надеюсь, присяжные менее предвзяты,
чем вы. Спасибо.
Господа присяжные,
прошу вас не обращать внимания
на этот позорный спектакль
и сосредоточиться исключительно
на доказательствах и показаниях,
оценивая их по совести
и своим личным убеждениям.
А также с беспристрастностью и решимостью,
достойными честных и свободных людей.
Клянусь.
Грация Фонтана обвиняется
по статьям 526 и 528 в том,
что 10 апреля 1887 года в Турине
она преднамеренно убила
отставного капитана
морского флота Гвидо Фонтана.
Начнем процесс с допроса подсудимой.
Бог свидетель, Ваша честь,
я не желала смерти мужу.
Я лишь хотела спасти себя и дочь.
У защиты еще вопросы есть?
Нет, Ваша честь.
Вы утверждаете, что были удивлены,
когда ваш муж приехал
в дом Поэтов во время пасхального обеда.
Всё верно?
Однако есть доказательства,
что за два дня до убийства
вы отправили ему телеграмму.
Приложение к делу под номером 12.
«Мы в Турине,
в доме Лидии Поэт.
Жду тебя здесь.
Грация».
Можете объяснить, почему мы должны верить,
что его приезд вас удивил?
И почему мы вообще
должны верить вашим словам?
Эта телеграмма не от меня.
Вранье!
Лгунья!
Тишина!
Телеграмма поддельная, Ваша честь.
Это ваша линия защиты?
Дискредитировать следствие?
Нет.
Нет, Ваша честь.
Более того, с моей стороны
было бы неэтично
подсказывать синьоре Фонтана
ответы на вопросы в ходе суда.
Однако в деле нет экспертного заключения,
подтверждающего подлинность телеграммы.
Я правильно понял?
Вы просите заключения
от независимого эксперта,
чтобы установить
подлинность доказательства?
Да.
Хорошо. Запрос отклонен.
Желаете возразить?
Нет. Нет, спасибо, Ваша честь.
Заседание окончено.
Ну, в целом, всё прошло неплохо.
Лидия, а ты в курсе,
что этот чудесный день завершился тем,
что мне звонил Занарделли?
И его голос не предвещал ничего хорошего.
- Он сказал, зачем звонил?
- Нет.
Он приедет в Турин и хочет встретиться.
Вот встретитесь — и решите проблему,
если она есть.
Я не могу.
Лидия, ты просто не понимаешь,
что у Занарделли и Энрико любовь
и одно неверное движение
может разрушить их роман.
Наш сосед, синьор Феррари,
сдает свою квартиру.
- Могу договориться о цене.
- Я не смогу без твоего тепла.
Там прекрасный камин.
Консуэло понравится.
Можешь броситься в него.
Энрико, прекрати!
Якопо может жить здесь сколько захочет.
Спасибо, Альбертина. Можешь идти.
Простите, можно сказать?
Да, конечно.
Мне нужен адвокат.
Ты что, кого-то убила?
Нет, синьора, что вы!
Это для моего кузена, Эрнесто Доццы.
Он хороший человек. И мухи не обидит.
Карабинеры обвиняют его
в убийстве боксера.
Я часто ходил на боксерские матчи,
чтобы отвлечься.
Начал ходить после смерти моего сына.
Там дешевая выпивка,
и иногда я делал ставки.
В тот вечер я посмотрел пару боев
и решил уйти.
Но когда я вышел…
Тот парень лежал с головой в умывальнике.
Эй! Ты что делаешь?
Я пытался помочь ему,
но кто-то закричал, что я его убил.
Меня там чуть не линчевали.
Какие у вас были отношения с жертвой?
Никаких.
Ну, я знал его имя,
видел несколько его боев — и всё.
Простите, давайте вернемся назад.
Вы ходили на эти мероприятия,
где зрители делают ставки, так?
Да. Там всем заправляет один мужик
по имени Марио Федели.
Он находит боксеров,
а перед боями устанавливает ставки
и собирает деньги.
Вы когда-нибудь ставили
на Нино Бираго и проигрывали?
Вы думаете, я убил его,
потому что проиграл деньги?
Синьор Доцца, мы на вашей стороне,
а все эти вопросы нужны,
только чтобы исключить возможные мотивы.
У меня не было причин его убивать.
Он был уже мертв, когда я его нашел.
Больше мне сказать нечего.
Честно говоря, мне плевать на мотив.
Есть девять свидетелей,
которые видели,
как Доцца убил Нино Бираго.
Это называется «пойман с поличным».
Простите, свидетели отчетливо видели,
как он топил жертву в фонтане?
«Отчетливо»? Синьорина, было уже темно,
а расстояние было немалым.
Но все они видели,
как Доцца стоял над беднягой,
держа его голову под водой.
Доцца утверждает,
что нашел его уже мертвым.
Ну конечно, адвокат.
Пусть говорит что угодно,
мы не обязаны ему верить.
Мы и вашим свидетелям
не обязаны верить без мотива.
Адвокат, Доцца азартный человек
и большой любитель выпить.
Помогите, если не сложно.
Обычное дело.
Он проигрался и решил убить виновника.
Простите, господин прокурор,
но это предположения.
Конечно, синьорина, это предположения,
но у меня девять свидетелей,
а у вас — какая-то предвыборная риторика.
Можете сказать, у Нино была семья?
Да, младшая сестра Ромильда.
Если хотите с ней поговорить,
то вам надо на Виа Монферрато.
Мальчик, ты не знаешь, где живет Ромильда?
Вы Ромильда Бираго, верно?
Извините.
Мы адвокаты.
Можно задать вам пару вопросов о брате?
Вы были там в ночь убийства Нино?
Соболезную.
Я уже все рассказала прокурору.
Понимаю.
Видите ли, синьорина,
мы защищаем Эрнесто Доццу,
обвиняемого в этом убийстве.
Мы пытаемся выяснить,
был ли кто-то, кто мог желать смерти Нино.
Любая мелочь может оказаться важной.
О чём мне с вами говорить?
Вам не понять, как мы живем.
А что вы скажете о Марио Федели?
Марио нам с Нино — как отец.
Он заботился о нас.
Какое вам до него дело?
Хотим спросить его о Нино, о той ночи.
Хотите поговорить с Марио — идите на бои.
Он всегда там.
Спасибо.
Какая сговорчивая.
Ну, что теперь? Пойдем домой?
Ты иди. Мне надо кое-что сделать.
Опять что-то глупое, безрассудное?
Что-то легкомысленное, Энрико.
Не всё же время работать.
Прими ванну.
Привет.
Я боялся, что ты будешь злиться.
Ты просто делаешь свою работу.
Я всё понимаю.
Когда судья сказал тебе пересесть,
я так хотел врезать ему.
Было бы здорово.
Изучаешь детали дела?
Если Грация не отправляла телеграмму,
этому должно быть объяснение.
Телеграфисты не помнят,
чтобы она что-то отправляла.
И так совпало, что в ходе обыска
телеграмму нашел брат Фонтаны.
Лидия, очевидно, что судья отказал
в экспертизе из-за предвзятости.
Я обратился к доверенному эксперту.
Телеграмма подлинная.
Трудно признать,
когда тебя обманывает друг.
Ты ее вообще не знаешь.
Не будь она твоей подругой,
ты бы сама ей не поверила.
- Ясно.
- Послушай меня хоть секунду.
Я не хочу это обсуждать с тобой.
- Я не хочу, чтобы ты думала…
- Я не думаю.
Это ты намекаешь,
что Грация убила мужа у нас дома,
чтобы мы дали показания в ее пользу.
Даже я такого бы не выдумала.
Ни ты, ни она,
ни ваша дружба тут ни при чём.
- Мне важны только улики.
- Конечно.
Потому что ты такой просвещенный, да?
Не такой, как все.
Суд только начался,
а вы все уже ее осудили.
Не все.
Барберис не просто так задержался?
- Лидия, давай…
- Нет, тебя заносит
Давай не сейчас.
Любовь моя,
я слышал, что премьера «Отелло»
в Римской опере прошла успешно,
и мне безумно жаль, что я не смог
присутствовать в первом ряду.
Пишешь Консуэло?
Да.
Ты правда скучаешь по ней?
- Тебе это кажется странным?
- Нет.
С Лидией всё кончено.
И слава богу.
Так что да, я скучаю по Консуэло.
Она действительно
замечательная девушка, правда?
И, похоже, она очень влюблена, да?
Тереза, ты чего это? Что ты делаешь?
Я…
Я скучаю по Марианне.
И я так волнуюсь за Милу.
Простите, вы не видели Энрико?
Он ушел на встречу с Занарделли.
Тебе что-то нужно?
Нет, я хотела пойти с ним
на боксерские бои.
Но ничего.
Лидия, можно войти?
Нет, я одеваюсь.
И чего я там не видел?
Что тебе нужно, Якопо?
Я хотел бы пойти с тобой на бои.
Да, а я бы хотела
остаться членом коллегии адвокатов,
но жизнь несправедлива.
Я разве не рассказывал, что в Париже
я брал уроки бокса?
Думал стать боксером.
И что случилось?
Голову наконец включил?
Нет, не хотел портить это красивое лицо.
Женщинам оно нравится.
И каким женщинам!
Вы Марио Федели?
Ставки делать уже поздно.
Это последний бой.
Нет, мы хотели узнать, как проходят бои.
Зачем вам это?
Мой друг — боксер.
Он дрался в самых злачных тавернах Парижа.
На вид он джентльмен,
но на самом деле он лютый зверь.
Вы его не узнаете.
И ему нужны деньги.
Боксеры получают 50 лир за победу
и 20 за поражение.
Можно ставить на себя, но не на соперника.
Иначе подумают, что ты слил бой.
Не дай бог.
Симоне?
Еще бой выдержишь?
Я и не напрягался.
- Вот молодчина.
- Бой против Симоне?
Тебе же деньги нужны, да?
Если победишь, получишь еще 30.
Якопо.
Он же огромный.
Да, но он грузный. Я его одолею.
- Ты серьезно?
- Да, я могу победить.
Или умереть.
Ну?
Нет.
Якопо!
Программа изменилась, будет еще бой.
Наш претендент — прямо из Парижа…
Как его зовут?
- Якопо.
- Идиот.
Плачу семь к одному всем,
кто поставит на француза.
Занарделли, я понимаю ваши опасения,
но поймите и вы меня.
Вы меня переоцениваете.
Позвольте объяснить.
Если вы выиграете этот процесс,
ваше имя будет у всех на устах.
И закон, носящий ваше имя,
получит общественную поддержку.
Если проиграете,
вы и ваш закон пойдете ко дну.
И я вам помочь не смогу.
Присяжные всегда непредсказуемы.
Но все они мужчины.
А ваша клиентка — мужеубийца.
У вас большие перспективы в политике.
Есть ли смысл бороться
за заведомо проигрышное дело?
Хороший вопрос.
Якопо, беги!
Чёрт!
Моя сестра сказала бы,
что если бросать всех,
кто кажется безнадежным,
то никакое мы не гражданское общество.
Все знают, что думает ваша сестра.
А вы?
Что думаете вы?
Я вальденс, Занарделли.
Нас пытаются обратить вот уже 700 лет.
Нас отлучали от церкви,
судили, сжигали на кострах.
И всё напрасно.
Мы народ упрямый.
Мы против совести не идем.
Якопо?
Мочи его!
Давай!
Чего ждешь? Вмажь ему еще!
Три, два, один!
Победа!
Я победил!
Есть победитель!
Больно.
- Я едва коснулась.
- Я ранен.
- Ничего не поделать.
- Осторожнее.
В общем, первый бой в моей жизни,
и я нокаутировал чемпиона.
Не стоит хвастаться победой
в договорном матче.
«В договорном»? Я его вырубил!
Он поддался.
Не может быть!
Я же всё видел. Он вымотался, а я…
Якопо, во время вашего боя
Марио Федели перевернул стакан.
С того момента
Симоне пропускал все твои удары.
- Это не совпадение.
- Ну нет.
Сам подумай. Они аферисты
и зарабатывают на ставках.
Всё сходится.
- Думаешь?
- Да.
Это многое объясняет.
Ладно.
В любом случае, было здорово смотреть,
как тебя кто-то бьет.
Наконец-то.
- Давай лучше я.
- Да.
Сколько платит Марио Федели за проигрыш?
Представление окончено. Расходитесь.
Нино тоже участвовал в договорняках?
Он должен был победить,
но проиграл и был наказан?
- Не болтай тут!
- Успокойся.
Я же тебя урою. Не нарывайся.
Ты правда поддался мне?
Якопо.
Я адвокат синьора Доццы.
Могу вызвать вас на допрос в прокуратуру.
Думаете, Доцца невиновен?
Он сказал, как умер его сын?
Ваш сын погиб во время боя с Нино Бираго.
Почему вы не сказали?
Если узнает прокурор,
то месть станет неоспоримым мотивом.
Я не хотел мстить.
Тогда зачем вы ходили на бои?
Из любви к спорту?
Я даже не знал, кто убил моего сына.
Поэтому я начал ходить на бои.
Чтобы выяснить это.
Нино сам мне всё рассказал.
Его мучила совесть.
Вы ему поверили?
Да.
Потом он убедил меня
поставить против него
в последнем матче вечера.
Выигрыш покрыл бы часть моих долгов.
А дальше вы знаете.
Какой ужас. Нам это дело не выиграть.
Никто не станет убивать того,
с кем заранее договорился.
Понимаю, но это его слова.
До этого он врал на допросах.
Ладно.
Синьор Доцца, кто-то может
подтвердить вашу договоренность с Нино?
Нет.
Прекрасно.
Я не верю Доцце.
Он постоянно врет.
Ты слышишь?
Нет, извини. Я думала о Занарделли.
Причем тут Занарделли?
Ты не рассказал, что было вчера вечером.
- О чём вы говорили?
- Ни о чём.
Что Криспи может стать премьер-министром.
- Всё такое.
- Понятно.
О деле он не упоминал.
Он приехал в Турин, чтобы обсудить Криспи?
Да.
Тереза, я буду жить
всего в 20 метрах отсюда.
Не будем раздувать из этого трагедию.
Энрико иногда ведет себя как дикарь,
но он не хотел тебя обидеть.
Что опять Энрико?
- Якопо, стой.
- Тереза.
Кто-нибудь объяснит, что происходит?
Якопо переезжает в квартиру Феррари.
Отлично. Он дал тебе хорошую цену?
Лидия, ну хоть ты убеди его остаться.
Прости, дорогая, может,
он сам не хочет оставаться.
Мы что-то сделали не так?
- Нет, конечно.
- Видишь? Если бы ты не грубил…
Тереза, ты лучшая сестра в мире. Правда.
А твой муж — прекрасный человек.
И я обожаю с вами спорить.
Но пора с этим заканчивать. Понимаешь?
Если что — я рядом. Постучите, и я приду.
Ну, всего доброго.
Альбертина, держись тут.
Не знаю, что на меня нашло. Я как будто…
Будто что?
Что тебе объяснять?
Ты ничего не понимаешь.
- Что делать?
- Иди за ней!
Радость очей моих!
Ты шляпу забыл.
А, спасибо.
Можно было оставить Терезе на память.
Не будь козлом.
Терезе сейчас и без того плохо.
А кому сейчас хорошо, Лидия?
- Коньячку?
- Нет.
Нам с тобой коньяк —
это всегда плохая идея.
- Почему?
- Да так. Дежавю.
Ну, раз дежавю.
- Сильно болит?
- Немного, да.
Оно хотя бы было не зря?
Да, мы выяснили,
что Доцца и Бираго были знакомы.
Они договорились облапошить Марио Федели.
Этого может хватить,
чтобы снять обвинение в убийстве.
- Но?
- Но это только его слова.
Нужен свидетель их сделки.
Доцца говорит, что никому не сказал.
А Нино? Может, он кому-то сказал.
Да, у него есть сестра Ромильда.
Но у нее и Нино были очень близкие,
если не сказать нездоровые,
отношения с Марио Федели,
и знай она, что брат хочет его обмануть,
она бы попыталась его отговорить.
Может, пыталась, но не смогла.
Старшие братья бывают очень упрямы.
Да уж.
Видишь? Удары по голове
пошли тебе на пользу.
Мозг включился. Отлично.
Ты знаешь, как погиб сын Доццы?
Это была случайность. Нино не виноват.
Значит, он рассказал.
А он сказал, что попросил Доццу
поставить против него?
- Его мучила совесть, и они договорились…
- Я ничего такого не знаю.
Марио Федели узнал об этом и утопил Нино.
Чтобы все знали,
что никто не смеет у него красть.
Кто ему сказал? Какой-то враг Нино?
Или кто-то, кто не думал,
что Марио его убьет?
Хватит уже, я…
Ромильда, я знаю, что тебе страшно.
Но такие, как Марио Федели, уверены,
что женщины будут молчать
из страха последствий.
Что вы ко мне пристали?
Твой брат заслуживает справедливости.
И Доцца тоже.
Я знаю, что ты не смогла его спасти.
Но только ты можешь рассказать,
как всё было на самом деле.
Но пока Федели на свободе,
будут гибнуть и другие.
Расскажи и избавься от него.
Мы с Нино были детьми,
когда Марио забрал нас из монастыря.
Он всегда о нас заботился.
А мы не доставляли ему проблем.
Но потом, когда погиб тот парень,
сын Доццы,
Нино мучили угрызения совести.
Синьорина, можно ближе к делу?
Я сказала Федели,
что мой брат и Доцца договорились.
Федели поцеловал меня в лоб
и сказал: «Я всё улажу».
Но я видела,
как он держал его голову под водой.
Я закричала: «Нет!»
Но Нино уже не дышал.
Федели просто бросил его там.
А мне сказал: «Молчи.
Он получил по заслугам».
Что сказать, Ваша честь?
Мы пытались выяснить мотив синьора Доццы.
Спасибо адвокату за то,
что он нас опередил.
Федели сегодня же арестуют.
И я вас благодарю, адвокат.
Вашему клиенту не место в тюрьме.
Но одного я не могу понять.
Когда Нино принял это решение,
почему вы его предали?
Ваша честь, я никого не предавала.
Я боялась, что Марио потом узнает
и сделает что-то плохое с Нино.
Поэтому я рассказала ему.
Я надеялась, что они как-нибудь помирятся.
Я думала, что они помирятся.
Адвокат,
у вас какие-то сомнения?
Нет, теперь всё ясно.
Во имя Отца, Сына и Святого Духа.
- Аминь.
- Аминь.
Благодарим тебя за эту пищу, Господи.
Помяни верного слугу Твоего Гвидо,
брата моего.
И озари путь племянницы моей
на темном жизненном пути.
Теперь можно есть?
Не хочешь о чём-то попросить Бога?
Храни короля, этот полк, дядю и мою душу.
А еще…
Что еще?
Помоги маме, ей это нужно.
Аминь.
Теперь можно есть.
Лейтенант, вас спрашивают
адвокат Поэт и его сестра.
Мила, подожди здесь.
Доброе утро, лейтенант.
Мы к вашей племяннице.
Я имею право отказать?
Да, но тогда придется вызвать ее в суд.
Я имею право отказать?
Синьор Фонтана, вы понимаете,
что ей придется дать показания в суде?
Я имею право отказать?
Тогда я против.
Извините.
Ты всегда сама по себе?
Я Вирджиния. Уже год тут торчу.
- Я Грация.
- Знаю. Ты мужа убила.
Героя-морячка.
Я не хотела его убивать.
Правильно сделала.
Всех мужиков надо убить
и начать всё с нуля.
- Будут только женщины.
- Кого-то надо оставить.
Только для размножения.
А потом — бац, и головы долой.
Как богомолы.
Я просто защищалась.
Всем на это плевать.
Ты убила, и тебя за это посадят.
Спасибо. Мне так нужна была надежда.
Надежду надо искать в нужном месте.
Если хочешь кое с кем познакомиться,
приходи к нам.
Нам есть о чём поговорить.
Не понимаю, адвокат,
почему вы считаете, что дело решат
показания несовершеннолетней,
которая не была свидетелем?
Ваша честь, мы не уверены,
что они решат исход дела.
Но девочка может помочь
проверить одну теорию.
Ваша честь, это исключено.
На показания несовершеннолетней
легко повлиять.
По-вашему, защита хочет
повлиять на ее показания?
Нет, адвокат, я не это хотел сказать.
Но я уверен,
что на ребенка легко повлиять,
даже если у защиты самые благие намерения.
У Милы Фонтана
есть крайне важная информация,
и присяжные должны это знать.
Хорошо, адвокат. Всё понятно.
Адвокат, можете проверить свою теорию,
но только в зале суда.
Перед присяжными и прокурором.
Нас это устраивает.
Защита вызывает
несовершеннолетнюю Камиллу Фонтану.
…несовершеннолетняя Камилла Фонтана,
дочь жертвы, капитана Фонтаны
и обвиняемой, Грации Фонтаны.
Мила, ты знала, что твои родители
часто ссорились?
Ты понимаешь вопрос?
Да.
Они часто ссорились.
И тебе от этого было неприятно?
Ваша честь, чувства ребенка
не имеют отношения к делу.
Я перефразирую.
Ты пыталась их помирить?
Да.
И как же?
Я пошла на почту и попросила там женщину
отправить телеграмму моему папе.
Чтобы она подписала: «Грация».
Прости, мама. Надо было тебе сказать.
Ты не виновата. Это нормально.
- Так поступила бы…
- Не надо ее утешать, адвокат.
Мила, ты помнишь, как звали синьору,
что помогла тебе отправить телеграмму?
Я ее не спросила. Простите.
А сможешь снова ее найти?
- Мы могли бы…
- У вас есть еще вопросы, адвокат?
Нет, Ваша честь.
Прокурор?
Мила,
ты умеешь читать?
- Да.
- Да?
Хорошо.
Ты читала газеты в последнее время?
Ты знала, что твоя мама заявила,
что не отправляла телеграмму?
Да, я это знала.
- Вот же козел.
- Якопо.
Вопросов больше нет, Ваша честь.
На сегодня хватит.
Ваша честь, но сегодня
есть еще свидетель — доктор Мунари.
Завтра, адвокат.
Это важные показания для защиты.
Вот именно.
Подготовьтесь как следует,
а присяжные пусть отдохнут.
Заседание окончено.
Простите, адвокат.
Меня сегодня не вызовут?
Нет, они не хотят
выставлять в плохом свете обвинение.
Завтра будет лучше. Идите домой.
Спасибо.
«Что бы ни думали присяжные,
показания юной Камиллы Фонтаны
несомненно подорвали
всю позицию обвинения.
А прокурор Фурно,
вместо того чтобы сеять сомнения
в искренности ребенка,
лучше бы отказался от надуманной теории,
что убийство капитана Гвидо Фонтаны
было умышленным».
Так, погоди.
Обязательно упоминать Фурно по имени?
Лидия, да, он обидится.
Он обидится, но да,
без этого никак, потому что мы воюем.
Мы воюем с образом мышления,
а не с ним лично, Якопо.
Лидия, послушай.
Я прекрасно понимаю, что для тебя это
непростая ситуация,
и, поверь, я хочу помочь.
Но тут рабочий момент,
поэтому ваши отношения…
Не откроешь?
Сюрприз, любимый!
Привет, дорогая.
- Привет.
- Привет.
Что такое?
- Что такое? Ничего, мы…
- Ничего.
Я что-то прервала?
- Нет.
- Нет. Конечно нет.
- Нет, я просто написал кое-что и…
- Мы…
Господи.
- С приездом, Консуэло.
- Спасибо.
- Я вас оставлю.
- Да.
Как всё прошло?
Я так по тебе скучала, красавчик.
- Правда?
- Да.
Я думал, ты оставила меня здесь,
чтобы не видеться со мной в Риме.
Ты ревнуешь?
О, любовь моя!
Энрико, ты их слышишь?
Да, свет моих очей.
Я так никогда не кричала.
Ты же не сопрано, Тереза.
А давай так же.
Что?
А, ты про это?
- Не знаю. Прошли месяцы, Тереза.
- Годы.
Сейчас не лушчее не время, Тереза.
Встреча с Занарделли прошла ужасно.
Он говорил разумные вещи,
а я начал разглагольствовать,
что вальденсы стоят на своем.
Не говори Лидии, она расстроится.
Не думай об этом. Думай обо мне.
Тереза, что на тебя нашло?
Неужели ты не понимаешь?
Чего?
Я хочу еще ребенка.
Лидия.
Извини.
Прости за сегодня.
Прости, если я был
слишком жестким с девочкой. Я не хотел…
Давай не будем говорить о суде,
а то опять поругаемся.
Я не в настроении.
Ты меня не слушаешь.
А надо было, как оказалось.
Значит, я виноват?
- Я этого не говорила.
- Как всегда.
Пьер, я очень стараюсь.
Да.
Если так продолжится,
мы наговорим лишнего и всё испортим.
Я в этом уверена.
Тогда что нам делать?
Не видеться, чтобы не расстаться?
Когда Грацию оправдают,
всё снова будет как раньше.
А если ее осудят, Лидия?
Не знаю.
Ничего не выйдет.
Это дохлый номер.
Но я искренне надеюсь, что ошибаюсь.
Прощай, Пьер.
Лидия.
Удачи завтра.
Спасибо.
Доктор Туллио Мунари?
Да, доброе утро.
Не думал, что меня
в суд сопроводят карабинеры.
Мы едем не в суд, доктор.
Объясним всё по дороге.
Но ведь я должен быть…
Нет. Это более важно.


Серия 4

Это ваша сестра?
- Кто это сделал?
- Кто это сделал?
Вы и сами прекрасно знаете.
ЗАКОН ЛИДИИ ПОЭТ
- Он опаздывает уже на полчаса.
- Знаю. Я сама в замешательстве.
Он выставляет нас дураками.
Да знаю я.
Адвокат Поэт, можете объяснить,
почему вашего свидетеля еще нет?
Ваша честь, приношу извинения.
Мы ждем уже 30…
Простите, адвокат
Ваша честь, Королевская прокуратура
только что сообщила,
что доктор Мунари был арестован
час назад по подозрению в убийстве.
Ваша честь, это возмутительно.
Доктор Мунари — наш ключевой свидетель.
И его арестовали именно сегодня?
Это как минимум подозрительное совпадение.
Очередная ваша теория заговора, адвокат?
Нет.
Я не говорю, что это заговор. Просто…
Попроси отсрочку на две недели.
Прошу отложить суд на две недели.
Отличное предложение, синьорина Поэт.
У меня возражений нет.
Ведь наша цель —
позволить присяжным вынести
однозначный и законный вердикт.
Суд постановил отложить заседание
на семь дней.
Продолжим в следующий понедельник
в девять утра.
- Ну, хотя бы так.
- Это всего семь дней, но…
Я знаю Туллио. Он не мог.
Это просто недоразумение.
- Меня приговорят и казнят!
- Грация.
Не падай духом. Мы всё решим.
Положите всё на место!
Сейчас же всё верните!
Мне нужно его увидеть!
Прошу, скажите, куда вы его увезли!
Посмотрите на меня!
Пожалуйста!
Положите его вещи на место!
Не трогайте тут ничего!
Мне нужно поговорить с мужем!
Синьора Мунари.
- Успокойтесь.
- Они тут уже два часа.
- Я не знаю, куда его увезли.
- Послушайте.
Помните меня? Я Лидия Поэт.
Вы с ним виделись? Как он?
Прокурор пока не разрешил
пообщаться с ним.
- Вы говорили с карабинерами?
- Да.
Они говорят, что Туллио убил
свою сестру Элоизу, чего не может быть.
Я ни за что не поверю.
После вчерашнего заседания
он пошел на работу в больницу.
Вернулся поздно, в 11 вечера.
Он устал, но всё было хорошо.
Какие отношения были
у доктора Мунари с сестрой?
Исключительно хорошие.
Туллио очень добрый по натуре.
А его сестра всегда этим пользовалась.
Она из тех женщин,
которым на всех плевать.
В каком смысле?
Брат и сестра многие годы судились.
Элоиза наняла адвоката
по наследственным делам.
Простите, адвокат, можете его подержать?
Бедняжка уже едва ходит.
Ей удалось отсудить у брата
несколько объектов недвижимости под Генуей
и сколько-то тысяч лир.
Мунари был не в восторге, конечно,
но отношения с ней он не разорвал.
Напротив, он часто навещал ее
в доме, где она жила одна.
В вечер убийства
сосед видел, как он быстро
спускался по лестнице.
Сосед даже поздоровался с ним,
но тот не обернулся.
Если он не обернулся,
то как сосед его узнал?
Можно хотя бы осмотреть
тело синьорины Мунари?
- Зрелище не из приятных.
- Представляю.
Мунари выплеснул свою подавленную злость
с помощью молотка.
Адвокат, я понимаю,
что Мунари важный свидетель для вас.
Увы, но пришлось его арестовать.
Он опасен для общества.
Позвольте поговорить с ним
и выслушать его версию.
Всему свое время.
Судья по этому делу
хочет допросить его лично.
Вы с ним поговорите после.
Да, но суд дал нам отсрочку
всего на семь дней.
Адвокат, за семь дней
Господь создал весь мир
и нашел время отдохнуть. В субботу.
Спасибо. Пойдем, дорогой.
С вашего позволения.
Мое почтение.
Это точно заговор, дорогая.
Знаешь, как часто такая херня случается?
- Я же не короля убила.
- Твой муж был его цепным псом.
Лидия обещала всё выяснить.
Грация, очнись.
Сама себе не поможешь — никто не поможет.
Я заперта в клетке, Вирджиния.
Из клетки всегда можно сбежать.
Ты готов, дорогой?
Да, свет моей очей.
- Ты закрыла ставни?
- Да, дорогой. Конечно.
- Твой брат нас услышит.
- Если не хочешь, так и скажи.
Дело не в этом.
Просто у меня столько забот,
что не могу просто вот так этим заняться.
Я тебя не привлекаю?
Не в этом дело.
Дорогая, клянусь, не в этом.
В чём же тогда?
Ты же знаешь.
Грация, доктор Мунари, Занарделли —
это всё так достало.
Ладно, Энрико. Раз тебе не до этого.
- Нет…
- Я посплю у Марианны.
Ну подожди, ты куда? Тереза!
Любимая.
В этой квартире так тесно.
Может, сходим поужинать?
Любовь моя, уже поздно.
И мне нужно закончить статью.
Но если хочешь, я могу пожарить тебе яйца.
Мне не нравятся яйца.
А что тебе нравится?
Когда мой мужчина меня балует.
- Но он занят другими.
- Так ты ревнуешь?
Я же вижу: Лидия всё еще в тебя влюблена.
Просит о помощи,
не спускает тебя с поводка.
Лидия любит другого мужчину.
Да? И кого же?
Не могу сказать. Чтобы избежать сплетен.
Ладно. У вас с Лидией
свои маленькие секреты.
Любимая,
нет у нас с ней никаких секретов.
Поклянись, что я всё выдумала,
и мне станет легче.
Между нами больше ничего нет.
Благодарю.
Да, до скорого.
Спасибо.
Что ты делала с моим телефоном?
Звонила.
- Не шути так.
- И тебе доброе утро, солнышко.
- Не очень-то доброе.
- Я вижу.
Я глаз не сомкнул.
Оценка доктора Мунари
была основой нашей защиты.
Наша аргументация рассыпется. Без него…
У нас ничего нет.
Мы постараемся оправдать Мунари,
но надо придумать другую стратегию.
Верно. И поэтому, после долгих раздумий,
я пришел к выводу, что…
Вызовем свидетелем другого врача.
Пусть осмотрит Грацию
и даст экспертное заключение,
что у нее мягкий характер
без склонности к насилию и лжи.
Полагаю, ты готова сказать мне
имя такого уважаемого врача.
Конечно. Профессор Ломброзо.
У нас встреча с ним в полдень.
Да ну. Он ни за что не согласится.
А я, наоборот, уверена, что согласится.
Я сегодня настроена оптимистично, Энрико.
Оптимизм — и никаких сомнений!
Нет, синьорина. Это исключено.
Вы же наверняка провели
сотни таких экспертиз.
Конечно, на стадии
предварительного расследования.
Но процесс уже начался.
Я не могу составить
психиатрическое заключение,
только потому что вы не знаете,
как выстаивать защиту.
Дело не в этом.
Если бы вы обратились ко мне раньше,
у меня было бы время
тщательно изучить вопрос.
А теперь его нет.
А я думаю, вы вовсе не поэтому
отказываетесь помочь.
Вот как? И почему же тогда?
Общественное мнение.
Нелегко быть на стороне женщины,
которая убила мужа.
Мы понимаем ваши опасения.
Пресса к нам не очень-то благосклонна,
но я уверен,
что ваш авторитет всё изменит.
Полагаю, этого будет мало.
Профессор, вы правы,
мы поздно к вам пришли.
Но представьте, если бы судили вашу дочь,
вы бы не постарались ей помочь?
Смотря какую дочь.
Моя старшая, Паола, хочет бросить учебу
и сводит меня с ума.
Увидимся завтра утром. Я сделаю что могу.
Премного благодарен, профессор.
Других детей у наших родителей не было.
Конечно, я ее очень любил.
Насколько вам известно,
у Элоиза были с кем-то отношения?
Или сомнительные знакомства?
Она всю жизнь влюблялась не в тех мужчин.
Можно сказать, мы с женой
переехали в Турин ради нее.
И еще потому, что мне не нравилось,
что она выступала по ночам в таком месте.
Простите, можете объяснить?
Элоиза пела в комической опере,
но всегда на вторых ролях,
поэтому стала выступать в «поющих кафе».
Под псевдонимом Элоиза Менье.
Я знаю, что в последнее время
она работала в кафе «Валли».
Рассадник похоти и разврата.
Там всякие сомнительные личности бывают.
Знали бы вы,
сколько раз я просил ее сменить работу.
Но она была очень упряма.
Как я вас понимаю.
А еще она была уверена,
что моя забота о ней —
это способ ее контролировать.
Она решила освободиться от моего гнета,
подав на меня в суд из-за наследства.
К сожалению,
для прокурора
это очевидный мотив для убийства.
Да не же. Мы с ней договорились.
Она отозвала бы иск за регулярные выплаты.
Вы оформили это соглашение письменно?
Мотив остаётся.
Он мог убить сестру, чтобы не платить ей.
А соседи говорят о постоянных ссорах и…
Но это всё полная чушь.
Я всегда платил за сестру
и продолжал бы платить без всяких обид.
Для меня деньги не важны.
Я виню себя только за то,
что не смог её спасти.
Она не ваш пациент, доктор.
Ладно, мы сходим в кафе «Валли»
и поспрашиваем там.
Сообщим, если что узнаем.
Еще раз соболезную.
Спасибо.
Мы уважаемые люди.
Никто из нас не ступит
в этот поганый бордель.
Консуэло, ты эксперт.
У моего брата талант к мелодраме, верно?
Дорогая, ты ей не ответишь?
Консуэло, дорогая,
скажи моему мужу не впутывать меня в то,
что меня не касается.
- Ну… Синьора Тереза не хочет…
- Спасибо, Консуэло. Я слышал.
Зачем ты ведешь себя как Марианна?
В любом случае, нам придется туда пойти.
Энрико, если кафе «Валли» тебе претит,
я могу туда сходить.
Мне же не впервой.
Да неужели.
Спасибо, Якопо. Ты очень любезен.
Я тоже хочу пойти.
Мне нравится петь
в таких декадентских и порочных местах,
где мужчины раздевают меня глазами,
полными страсти.
Любовь моя.
Чего?
Чудесно.
Почему я раньше не знала
об этом удивительном месте?
Потому что ты воспитанная девушка
из высшего среднего класса.
Добрый вечер.
Можно сделать тебе комплимент?
Большое спасибо. Прошу меня извинить.
Подожди.
Во-первых, и я хочу сделать комплимент.
Мы с этой синьориной коллеги.
Я Якопо Барберис,
редактор газеты «Мартелло».
Мы хотели задать несколько вопросов
о смерти твоей коллеги, Элоизы Менье.
Я не говорю с журналистами.
Бедная Элоиза. Такая трагедия.
Вы с ней дружили?
Элоиза была свободной душой
и опытной профессионалкой.
Она хорошо умела
справляться с нежелательным вниманием,
хотя в последнее время ей кто-то угрожал.
Можешь его описать? Как он выглядел?
Мужчина лет сорока или больше.
У него на левой руке всего три пальца.
Он подошел к ней после выступления.
Она сказала, что была очень напугана.
- Она ещё что-то говорила?
- Мне — нет.
На следующий день она пошла в карабинерию
на Корсо Маджента, чтобы подать жалобу.
Добрый вечер, господа.
Я Консуэло Вега дель Кармен.
Я сейчас.
И этот романс под названием «Малия»…
Корсо Маджента?
…я посвящаю тому,
кто заставляет трепетать мое сердце.
Профессор Ломброзо хочет
составить твой личностный портрет.
Если он обнаружит что-то,
что поможет линии защиты,
мы вызовем его в качестве свидетеля.
Вы знаете, что такое гипнотический транс?
Это самый эффективный способ,
чтобы составить экспертное заключение
в столь сжатые сроки.
Конечно.
Мы не можем вас заставить,
но уверяю вас, что вам ничто не угрожает.
И всё же
решать тебе.
Хорошо.
Я готова.
Вдох.
Выдох.
Всё внимание на дыхании и на маятнике.
Всё остальное уходит на второй план.
Слушай только мой голос.
Слушай только мой голос.
Теперь ты в состоянии транса.
Кивни, если понимаешь, что я говорю.
Теперь попробуй вспомнить
самый счастливый момент в своей жизни.
Погрузись в это воспоминание.
Скажи, где ты?
Я дома.
Смотрю на подругу.
Ее зовут Лидия.
Расскажи о ней.
Почему она так важна для тебя?
Я всегда была одна.
Но с ней всё иначе.
У нас полное взаимопонимание.
Мы с ней как сестры.
Почему вы как сестры?
Мы поклялись на крови.
Никаких секретов.
В чём дело?
Ты как будто встревожена.
Это отец Лидии.
Я открываю ему дверь. Он входит.
Он ищет свою дочь.
Я говорю, что ее нет.
Он оставил ей записку.
Что там написано?
«Нам нужно срочно поговорить».
Чего ты боишься?
Боюсь, он хочет извиниться перед ней.
Разве в этом есть что-то плохое?
Но тогда она его простит.
Я не хочу, чтобы Лидия вернулась домой.
Я не хочу снова остаться одна.
Что ты такое говоришь, Грация?
Папа приходил, а ты мне не сказала?
Что вы заставили меня сказать?
Лидия, стой!
Лидия, вернись!
Лидия!
Привет.
Здравствуй.
Прости, зря я пришла.
Всё хорошо?
Нет.
Лидия, что-то случилось?
Я всю жизнь считала,
что отец меня ненавидел.
А сегодня узнала, что он меня искал,
когда я жила у Грации,
а она мне не сказала. А потом он…
Лидия, успокойся.
Тише.
Я не знала, куда еще идти.
Молодец, что пришла.
Тебе полегчало?
- Нет.
- Нет.
Я могу чем-то помочь?
Нас видели?
Не знаю, Лидия.
Я пойду.
В чём дело?
Теперь будем с тобой в одной камере.
Мою отдали кому-то поважнее.
Ты что, не рада?
Я поссорилась с Лидией.
И это моя вина.
Мы можем поговорить?
Только если ты решил свои проблемы
и можешь вести себя по-человечески.
Тереса, ты свет всей моей жизни.
Я просто хочу помириться.
То есть снова неважно то, чего хочу я, да?
Мне кажется, ты просто ищешь новый стимул,
что-то, что придало бы смысл твоей жизни.
Но я могу ошибаться.
Это точно.
Ты знал об этом?
Лидия.
Как ты? Мы волновались.
Плохо. А как еще мне быть?
Я лучше пойду.
Лидия, клянусь, я не знал,
что папа приходил к тебе.
В его духе делать всё тайком, да?
Перед смертью, когда он болел,
он был очень слаб. Он винил себя.
Не надо его оправдывать.
То, что сделала Грация, непростительно.
И оценка профессора Ломброзо
нам не поможет.
- Он считает ее патологической лгуньей.
- Придумай что-нибудь.
- Я не могу.
- Ты это к чему?
Я ей даже в глаза смотреть не могу.
Я просто не смогу ее защищать.
Я всё поставил на кон.
И только потому, что ты просила.
Прости, но я не передумаю.
Не хотел тебя расстраивать,
но когда я говорил с Занарделли…
А!
Если мы проиграем,
не быть мне заместителем министра.
И о нашем законе можно забыть.
Если не ради Грации,
то сделай это ради меня.
Ради того, над чем мы так трудились.
Ненавижу тебя.
Я помогу оправдать Мунари
и вернуть его в качестве свидетеля,
но о большем меня не проси. Нет.
Завтра утром я иду в карабинерию.
Если Элоиза заявила об угрозах,
может, они хоть что-то расскажут.
Прости меня, сестренка.
И я тебя ненавижу.
Знаю.
КАРАБИНЕРЫ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА
Позвольте сказать,
вы слишком заморачиваетесь по пустякам.
Если вы пришли по делу клиентки,
то убийцу уже арестовали.
Не волнуйтесь.
Прокурор делает свою работу, я свою.
Вы не могли бы показать нам заявление,
которое подала синьора Мунари
пару недель назад?
Нет никакого заявления.
Простите, но вы зря потратили время.
Вы ее так же заставили уйти?
Чтобы она не подала заявление?
Вы знаете человека, который ей угрожал,
и защищаете его, так?
Вот это будет статья!
Как один усердный карабинер
проигнорировал заявление женщины,
которую жестоко убили
всего через несколько дней.
Интересно,
кто же больше виноват: ее убийца
или государственный служащий,
который должен был ее защитить,
но не сделал этого?
Отличный вопрос!
Элоизу Мунари никто не преследовал.
Один наш бывший коллега был в кафе «Валли»
и сказал ей уехать из Турина. Вот и всё.
Зачем тогда он ей угрожал? Не понимаю.
Он ей не угрожал, что вы!
Эта женщина хотела
очернить репутацию хорошего человека.
Мы просто вразумили её.
Ну надо же.
Давайте так.
Вы сейчас называете нам
имя и адрес этого господина,
а я ничего не напишу
об этом возмутительном случае.
Мы же не хотим
выставлять органы власти
в таком позорном свете, да?
Пришла синьорина Верга дель Кармине.
Вега.
Якопо здесь?
Нет, дорогая.
Он и Лидия полчаса назад
заехали за Энрико.
Конечно. Он с Лидией, как всегда.
Не говори так.
Я знаю сердце своего брата,
и нет причин думать о нём плохо.
Как ты можешь знать сердце Якопо,
если он сам его не знает?
Я знаю, Якопо хороший человек,
но у него есть чувства к Лидии.
Видела бы ты,
как он смотрел на нее на днях.
Брак — это как континент, дорогая.
Есть большие равнины, где вы идете вместе,
рука об руку.
Но есть и горы, которые тяжело покорять,
и пустыни, где умираешь от жажды.
Мы с ним не в браке.
- Альбертина!
- Да?
Унеси вазу.
Позвольте забрать.
Боже, прости. Меня внезапно затошнило.
Ты беременна.
- Нет!
- Боже, мой брат тебя обрюхатил?
Только не говори Якопо!
Не хочу, чтобы он был со мной
только из-за ребенка.
Пусть будет с той, кого любит.
Нет. Он любит тебя.
А ребенок — это всегда дар Божий.
Но только когда оба этого хотят.
- Здравствуй.
- Здравствуй.
Здесь живет синьор Глауко Бонетти?
Папа пошел за молоком.
Можете подождать его здесь.
- Можно войти?
- О нет.
Привет.
Ну здравствуй.
О нет. Не надо плакать.
Не плачь.
Не очень-то помогает.
- Возьми ее.
- Нет, Лидия.
- Кто-нибудь, возьмите.
- Давай.
Иди сюда. Ну.
Вот так, маленькая принцесса.
Руки убери!
Кажется, ты что-то наделала.
- Да, точно.
- Да.
Помоги хотя бы пеленку найти.
Шевелись.
А где у вас пеленки? Малчик?
В комнате.
Да, конечно. Сейчас.
Сейчас эти бестолочи принесут нам пеленку,
и мы тебя в свежую завернем. Да.
Нашел.
Это брошь.
Да.
И я знаю, чья она.
Вы еще кто?
Я депутат Энрико Поэт,
адвокат и член парламента.
Вы синьор Глауко Бонетти?
- Уходите, или я вызову карабинеров!
- Синьор Бонетти, вы это украли?
Или это вещь Маргериты Мунари?
Я не вор. Как вы смеете?
Тогда, полагаю, это ваше вознаграждение
за убийство ее невестки.
Я никого не убивал.
Уходите!
Не хочу угрожать,
но либо вы нам всё расскажете,
либо мы отдадим эту брошь властям.
И я не про ваших друзей в участке.
С тех пор, как я ушел из карабинеров,
я подрабатываю охранником.
Друг сказал, что синьоре Маргарите
нужна помощь за хорошую плату.
Я должен был напугать эту певичку,
чтобы она уехала из Турина.
Не более того.
Проблема в том, что эта «певичка»,
как вы ее навали, погибла.
Ну?
Синьора настаивала.
Сказала, что та женщина — паразит.
Не знаю, за что она ее так ненавидела,
но она просила убить ее.
Я таким не занимаюсь.
Простите, она так и сказала,
что хотела убить ее?
Клянусь, адвокат.
Сказала, что если не я,
то она сама это сделает.
Если нужно, я и прокурору скажу.
Показания господина Бонетти
стали решающими.
Потом ваша жена во всём призналась.
Зачем она это сделала?
Она говорит, что Элоиза потихоньку
разворовывала всё ваше семейное состояние.
Ее это достало,
она так больше не могла — не знаю.
Она переоделась мужчиной
и пошла к ней домой.
Она думала, что соседи
примут ее за любовника.
Когда Элоиза впустила ее, она…
Она ударила ее молотком.
Да, по голове.
Чтобы подумали, будто бил кто-то в гневе.
Конечно, она не хотела,
чтобы в этом обвинили вас.
Доктор Мунари, мы понимаем,
что время не самое подходящее,
но мы должны вас кое о чём спросить.
Процесс по делу синьоры Фонтаны.
Вы всё еще готовы дать показания?
Грация не заслужила гнить в тюрьме.
Ты был прав.
После отъезда Марианны
я лишилась смысла в жизни.
Но когда приехала Мила,
мысли об еще одном ребенке
не покидали меня.
- Если ты хочешь, я…
- Только если ты тоже.
Иначе это нечестно.
Тереза, я люблю тебя
и хочу быть счастлив с тобой.
Сегодня я был в доме у одного незнакомца,
и там была чудесная малышка,
которая всё время плакала.
А я ее успокоил.
И, кроме того,
если забыть о всех мыслях
и моих тревогах…
…я ведь ничего не забыл.
Это вызов нам.
Даже не начинай.
Ты что, устала?
Нет, Якопо.
Я огорчена.
Пожалуйста, любимый. Давай уедем отсюда.
Может, отправимся путешествовать,
как в начале отношений? Это такая свобода.
Любимая, завтра очень важное слушание.
Я должен присутствовать
и написать об этом статью.
Конечно.
Там же будет Лидия.
Консуэло, при чём тут Лидия?
Когда дело касается Лидии,
ты всегда тут как тут.
Но завтра ее не будет.
Она порвала с подругой и не придет.
И ты в это веришь?
Объясни мне, почему
каждые десять минут
твое настроение сменяется
от радости к гневу и меланхолии,
а потом снова к радости? Я не понимаю.
Твоя любовь ко мне угасла.
Лидия меня ненавидит?
Она сделала всё,
чтобы доктор Мунари оказался в суде,
но сама не придет.
Всем встать! Суд идет.
Доктор Мунари, вы подтверждаете,
что 17 июля прошлого года
во время медосмотра Грации Фонтаны
вы обнаружили на ее теле
подозрительные травмы?
Да, я это подтверждаю, Ваша честь.
Когда она пришла в клинику,
у нее был перелом левого запястья
и крупные синяки на руках, ногах и шее.
Когда я спросил ее
для более точного анамнеза,
она ответила, что получила травмы
в результате случайного падения.
Однако мой врачебный опыт указывал
на совсем другие причины.
То есть, что ее толкнул муж?
Именно так, Ваша честь.
Ваша честь, позвольте спросить свидетеля,
подтверждала ли обвиняемая
в разговоре с ним,
что капитан Фонтана
столкнул ее с лестницы?
Грация боялась мужа
и еще большей жестокости с его стороны.
Похоже, что не зря.
Вы всех пациентов называете по имени?
Нет.
Нет. Прошу прощения.
У меня были непростые несколько дней…
Нет, это я прошу прощения.
И, пользуясь случаем,
хочу выразить вам свои соболезнования.
Однако, что касается дела,
я хочу обратить внимание суда
на некоторые улики, найденные в ходе
расследования убийства вашей сестры,
Элоизы Мунари.
Прокуратура изъяла
из туринской резиденции доктора Туллио
медицинские карты, документы
и даже личную переписку.
Нам удалось выяснить,
что вы и госпожа Фонтана
несколько раз переписывались.
На самом деле…
Вопрос простой, доктор Мунари. Да или нет?
Да.
Но я просто просил ее
держать меня в курсе ее состояния…
Ваша честь, эти улики
не были представлены защите
для ознакомления. Я возражаю.
Я согласился выслушать
показания несовершеннолетней Камиллы.
Вы же не станете возражать
против новых улик?
Вот, читаю:
«Хотя нам невозможно
избежать своих браков ради этой любви,
твой отъезд из Генуи
огорчает меня больше всего».
Потаскуха!
Тишина! Немедленно сядьте!
Вы и госпожа Фонтана
полюбили друг друга, верно?
Грацию никогда не выпускали из дома.
Мы только обменивались письмами…
Доктор Мунари, вопрос очень простой.
Вы отвечали синьоре Фонтана взаимностью?
Вы всё еще ее любите?
И разве не только поэтому
вы выступаете в ее защиту сегодня?
Господа присяжные,
это единственный свидетель,
готовый утверждать,
что в условиях
недоказуемой угрозы ее жизни
синьора Фонтана была вынуждена
убить мужа
в целях самообороны.
Так как это любовник подсудимой,
его показания нельзя считать
беспристрастными и объективными.
При всём уважении, прокурор,
еще не время для заключительной речи.
Если вопросов больше нет,
доктор, можете удалиться.
Ваша честь,
вы искажаете правду в своих целях.
Слушание окончено. Отведите ее в камеру.
Опять вранье. Сплошное вранье.
Допустим, Грация рассказала бы
о визите твоего отца,
что бы изменилось?
Якопо, я годами мучилась от мысли,
что отец меня ненавидел.
Я каждый вечер думала,
что, может, мне нужно написать ему,
но так и не написала,
потому что ждала, что он
сделает первый шаг.
А когда он умер, было уже поздно.
А теперь я узнаю, что он искал меня
и мы могли поговорить в последний раз.
Может, он хотел попросить у меня прощения.
Может, я бы тогда
не так боялась своих чувств
или того, что меня бросят.
Думаешь, это сделало бы тебя
в чём-то лучше?
Нет.
Лидия, ты самый
бескорыстный человек из всех,
кого я знаю.
Ты умеешь менять мнение.
Ты говоришь, что думаешь,
но никогда не говоришь плохо о других.
- Могу продолжить…
- Не надо.
Но лучше не буду.
Не надо.
Спасибо.
Скандал в зале суда!
Читайте «Пьемонт газетт»
и узнайте всю правду о деле Фонтаны!
Скандал в зале суда!
Читайте «Пьемонт газетт»
и узнайте всю правду о деле Фонтаны!
ПРОКУРОР И АДВОКАТ:
ИСТОРИЯ ЛЮБВИ ИЛИ СТРАТЕГИЯ?
Чёрт.


Серия 5

Я всегда знал, что ты плохо кончишь.
Папа?
Ты, Лидия Поэт,
сознательно подрывала дух закона,
доброе имя наших учреждений
и общественный порядок.
Ты самовольно назвалась адвокатом
и навязывала в залах суда
свое женское присутствие.
За это тебе вынесен приговор.
Приготовиться!
Целься!
Пли!
ЗАКОН ЛИДИИ ПОЭТ
Вам что-то принести?
Нет. Спасибо, Альбертина.
Доброе утро.
Доброе утро, Лидия.
Как спалось?
Нормально, спасибо.
Мы с Терезой хотим сказать,
что полностью солидарны с тобой.
Это была подлая нападка.
Редактор «Газетт» уже лично извинился
и обещал выпустить опровержение,
хотя я подумываю потребовать компенсацию,
учитывая клеветнический тон
и вульгарность инсинуаций.
Не надо. Нет.
- Я что-то не то сказал?
- Нет.
Просто…
…то, что они написали, не лишено правды.
- Вот так.
- Что?
Прокурор Фурно и я,
еще до начала этого судебного процесса,
скажем так, состояли в близких отношениях.
Объясни,
что значит «близкие»?
Романтические.
Разумеется, мы соблюдали осторожность,
и это никак не сказалось на ходе процесса.
Даже наоборот.
Но если тот поцелуй,
о котором пишут в газетах…
А он был?
Да, он был.
- Я лучше оставлю вас.
- Нет, Тереза, останься.
Останься. Нам нечего скрывать.
И, честно говоря,
мне и стыдиться-то нечего.
Дело не в том, стыдно тебе или нет, Лидия.
Мне плевать, в кого ты влюбляешься,
с кем расстаешься и есть ли у тебя муж.
Я уже не пытаюсь тебя понять.
Но ты втянула меня в процесс
в суде присяжных,
а сама крутила роман с прокурором,
и это непростительно.
Что непростительно, Энрико?
Что я живу свободной жизнью?
Твоя свобода и твои поступки
влияют на жизни других людей.
Не будь как папа. Не читай мне…
- Нет. Не смей!
- Да, надо было сказать тебе. Прости.
- Не знаю, что еще сказать.
- Нет! Я договорю.
Я четыре года делал для тебя всё.
«Помоги с апелляцией в Кассационный суд».
«Конечно!» «Протолкни мои законы».
«Так точно, синьора!»
«Будь адвокатом моей подруги Грации».
«Конечно, бесплатно!»
Я из-за тебя давно сон потерял.
Я делал всё для тебя!
А ты?
Что ты делаешь?
Думаешь только о себе.
Собирай вещи и убирайся.
Энрико.
Знать тебя не хочу.
Извини, Тереза.
Вот, это ваша комната.
- Спасибо.
- Чувствуйте себя как дома.
Дорогой Якопо, я пишу тебе
как единственному другу,
что у меня остался.
Не для того, чтобы обсудить,
прав мой брат или нет,
а чтобы затронуть
единственный вопрос, что меня волнует,
а именно — судьбу моей подруги Грации.
Будущее, а не прошлое,
которое я не готова обсуждать.
Однако я бы хотела,
чтобы Энрико не забросил дело,
которое мы начали вместе,
несмотря на нашу ссору.
Надо изучить прошлое Фонтаны.
Лидия.
Глазам своим не верю.
Лидия Поэт.
Ты меня помнишь?
Джулио Бономо.
Мы вместе выпустились в 81-м.
Помню, как тебе аплодировали.
Джулио, конечно.
Прости, мне надо закончить письмо,
если ты не против.
- Конечно, не торопись.
- Спасибо.
Ту статью написал про тебя какой-то трус.
Надеюсь, они…
- Нам два бокала граппы!
- Джулио.
Честно говоря, я понятия не имею…
Кто я такой, да, я понял.
- Ты веришь в провидение?
- Нет.
Я тоже.
Но когда я увидел тебя здесь,
подумал, может, стоит начать.
Мне поручили дело,
из-за которого я не сплю ночами…
Джулио, у меня сейчас тяжелый период.
Столько дел.
Ребенка несправедливо обвиняют в убийстве.
Четырнадцать лет. Его били с рождения.
Мне продолжить?
Я могу отказаться?
Директриса школы нашла его
рядом с трупом учителя,
а руки у него были все в крови.
Прокурор говорит, что это доказывает вину,
но я знаю, что это не он.
Его зовут Берто Тонелли.
Я хочу помочь ему, но он молчит.
У него такой взгляд… Ты меня слушаешь?
Да.
Твоя помощь была бы неоценима. Я даже…
Ладно, я помогу,
но помолчи хоть пять секунд.
И вот, передай это адресату.
Адрес указан. Спасибо, Бономо.
ЯКОПО БАРБЕРИСУ
Твой брат явно не в себе.
Но он отчасти прав.
- Возможно.
- Да.
Я тут подумал,
если бы у нас были
нормальные отношения,
в открытую…
Мы же вместе решили.
Завтра в «Газетт» опубликуют опровержение.
- Нет смысла об этом думать.
- Как раз и есть.
Послушай, я скажу одну безумную вещь…
Может, не будем отрицать?
Не будем отрицать и открыто заявим,
что любим друг друга.
И что мы собираемся пожениться.
Я не для вида это говорю, а всерьез.
Я этого хочу.
С самого первого нашего поцелуя.
Скажи, если это только мои фантазии…
- Если я всё выдумал…
- Пьер.
Я не хочу замуж.
Ты мне правда дорог.
И я люблю тебя.
Прости.
Одноклассники Берто говорят,
что учитель жестоко наказывал его
на глазах у всех.
ТЮРЬМА ДЛЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ
И прокурор Кантомесса уверен,
что это стало мотивом для убийства.
Он использовал розу пустыни,
камень из коллекции учителя.
Видишь, какой он? Сидит и молчит.
Ты же его ни о чём не спросил.
Сейчас…
Привет, я Лидия.
Я хочу тебе помочь.
Тебя зовут Берто, верно?
Приятно познакомиться, Берто.
Хочешь, я попробую вернуть тебя домой?
Так и думала.
Чтобы вытащить тебя отсюда,
нужно задать тебе кое-какие вопросы.
Хорошо?
Правда, что учитель наказывал тебя
на глазах у всех?
Он часто так делал?
Он тебя бил?
Учитель Борромей никого не бил.
Другие учителя били линейкой.
Но не он.
Он просто на меня кричал.
Когда я вошел, он лежал на полу.
Там было много крови.
Потом мне сказали, что он умер.
Боюсь, так оно и есть.
Но наша задача — выяснить,
что с ним случилось.
Если ты готов помочь.
Думаете, меня правда отпустят домой?
Берто, люди, которые тебя сюда привезли,
совершенно уверены, что ты убил учителя.
Понимаешь?
Но если ты мне сказал правдау,
то мы их переубедим.
Договорились?
Подробности я не помню.
Кажется, Энрико тоже был там.
И он возился
с каким-то механическим насосом
вроде того, что у тебя был для велосипеда.
И пока он возился, я раздулась.
Но я была легкой
и парила в небе выше Суперги.
- Как воздушный шар?
- Да.
Точно.
Я разулась, как воздушный шар.
Или как беременная женщина.
Дорогая, это всего лишь сон.
Милый,
мне снилось, что я беременна.
Да, мало ли что приснится.
Да, но есть вещие сны.
Даже Шопенгауэр так говорит.
Только не немецкая философия, Тереза.
Ты гордишься тем, как поступил?
Лидия не оставила мне иного выбора.
Дело проиграно.
А вот тут ты ошибаешься.
Все буржуазные газеты
настроены против тебя, это правда.
Но одна готова поддержать тебя.
Твоя?
Когда дело касается Лидии,
газета Якопо всегда высказывается
страстно и смело.
Дорогая, ты опять за свое?
Понятно. Не буду мешать. Извините.
Якопо.
Извини, дорогой.
Энрико, хоть раз послушай меня.
Пресса преподносит всё публике
в очень простом свете.
С одной стороны — доблестный герой войны.
С другой — его жена,
изменница,
и ее защищает подруга
сомнительной моральной репутации.
Ближе к делу.
А что же капитан Фонтана?
Энрико, мы о нём
практически ничего не знаем.
Когда он поступил на службу?
Как он заслужил медаль за доблесть?
Энрико, мы даже не знаем,
был ли он на войне на самом деле.
У меня еще осталось достоинство, Якопо,
и я категорически отказываюсь
осуждать жертву.
Постой. Так в этом и суть!
Раз ты считаешь капитана Фонтану жертвой,
ты уже уверен,
что Грация защищалась незаконно.
Это называется « петицио принципии ».
Энрико, чтобы доказать самооборону,
нужно доказать всем,
что жертва тут только Грация.
Раз других свидетелей нет,
ваша единственная надежда — на то,
что капитан Фонтана
не воплощение добродетели,
каким его преподносят.
Очень слабая надежда.
То есть тебе не интересно узнать,
чем капитан Фонтана занимался до свадьбы?
Я знаю, что в 70-м,
когда Рубаттино приобрел
Ассабский залив в Эритрее
от имени итальянского правительства,
наш флот направил туда корабль «Ведетта»,
на котором мой муж был старпомом.
Он пробыл там несколько месяцев.
Кажется, тогда же он и получил ранение.
Когда мы встретились, он был в отставке.
Он не говорил о прошлом.
Я даже не знаю, где он жил.
В армии обычно заводят
очень близких друзей.
Он не поддерживал связь с сослуживцами?
Друзей у него почти не было.
У него был тяжелый характер.
Это нам очень помогло бы.
Если бы кто-то это подтвердил.
Это идея Лидии?
Простите, что?
Это всё идея Лидии?
Нет, это не идея Лидии. Это просто идея.
Может, не лучшая, но всё же идея.
Грация, это отличная идея.
И Лидия наверняка бы одобрила.
Я написала ей письмо.
Можете ей передать?
Думаете, она навестит меня тут?
Я скажу предельно откровенно.
Лидия уже достаточно навредила.
Теперь я ваш адвокат и клянусь честью,
что не намерен проигрывать.
Синьор Борромео создал здесь
целую научную лабораторию.
Я нашел его там, на полу.
До сих пор пятна крови видны.
Это та самая коллекция,
о которой вы говорили?
Да. Прокурор говорит,
что Берто взял камень отсюда и ударил его…
Иди сюда. Осторожно, кровь.
Так, представь,
что мы стоим так.
- Да.
- Мы разговариваем, и я тебя толкаю.
Ты могл бы удариться головой,
упасть на пол и размазать кровь по полу.
Но если ребенок, который ниже тебя,
взял бы камень, чтобы ударить тебя сзади,
ты должен для этого сидеть.
Где, по мнению прокурора, сидел учитель?
За тем столом.
Сами смотрите:
если он сидел там, то не мог упасть туда.
То есть он не хотел его убивать.
- Лишь толкнул.
- Берто — всего лишь мальчик.
Вряд ли он мог
толкнуть его достаточно сильно.
Тогда кто это был?
Директор, насколько вам известно,
были ли взрослые или учителя,
которые ругались с сеньором Борромеем?
Он работал здесь всего несколько месяцев,
поэтому друзей у него было мало.
Но у нас были теплые отношения.
- Любой подтвердит.
- Конечно.
Но другие коллеги считали его
немного эксцентричным.
А это так?
Мне он нравился. Он был идеалистом.
Иногда, если родители
не приводили детей в школу,
он ходил к ним домой и приводил их.
А это прокурор видел?
Да.
И что?
Нет, не видел.
Это портреты учителя.
Подарки от детей ему на Пасху.
А дети всё знают и понимают, да?
«Данте Ферраротти.
Виа Ривароло, дом 9».
Привет. Ты в курсе, что опоздал?
- Возможно, но у меня новости.
- Ладно.
Во-первых, это тебе от Грации.
Если что, я просто гонец.
И еще я выполнил твою просьбу.
Мне удалось затащить Энрико
в командование военно-морскими силами.
Представь себе, нам дали список моряков,
которые в 1870 году
служили на «Ведетте» с капитаном Фонтаной.
Им было поручено
защищать первую итальянскую колонию
в Ассабском заливе.
Значит, Фонтана был в Эритрее?
И там его ранили в ногу.
Но это еще не всё,
ведь один из моряков живет в Турине.
Твой брат пытается его найти.
Ладно.
Может, улыбнешься мне? Хотя бы раз.
Только если убедишь Энрико
вернуть меня к делу.
Зная его,
вряд ли он простит тебя
за отношения с Фурно.
Так скажи ему,
что отношений с Фурно больше нет.
Я так не могу.
В общем, не хочу об этом.
Очень жаль.
ПРОКУРОР ФУРНО: ХВАТИТ СПЛЕТЕН
Доброе утро, синьор прокурор.
Доброе утро, Ваша честь.
Как вы понимаете, я не люблю скорые суды.
Особенно те, что освещает пресса.
Рад это слышать, Ваша честь.
Однако я жду от вас
вразумительных разъяснений.
Что мне думать
о вашей связи с адвокатом Поэт?
Абсолютно ничего.
Это просто ложь, ваша честь.
Но я отчетливо помню,
как видел вас вместе в парке Валентино.
И что с того?
Вашего слова мне достаточно.
Даю вам слово.
Как я и ожидал.
Надеюсь, дальше обойдемся без сюрпризов.
Дорогая Лидия,
я даже не знаю, с чего начать,
но чувствую, что должна
написать тебе это от всего сердца.
Прости меня
за то, что так долго скрывала
такую важную информацию.
Мне нечего сказать в оправдание, но иногда
мы совершаем глупости и даже подлости
во имя дружбы.
Я боялась лишиться тебя.
У меня не было других друзей,
и я не хотела остаться одна.
Надеюсь на твое прощение.
Я люблю тебя.
С глубочайшей любовью. Грация.
Доброе утро.
Синьор Ферраротти?
Здравствуйте. У меня дело
к вашему сыну Данте, если он дома.
- У него неприятности?
- Нет.
Ничего такого. Просто мне нужно
задать ему пару вопросов.
Как вы знаете,
учителя Данте недавно убили…
Опять этот учитель?
Да, видите ли,
директор попросил меня собрать
воспоминания детей о нём, поэтому…
Роза!
Приведи сюда Данте!
Живо!
Он только что вернулся
с прядильной фабрики. Смена до пяти.
Вообще-то, мы и так знали,
что этот Берто очень странный пацан.
Однажды он у фабрики
чуть не раскроил Данте голову.
Вот ты где!
Мой мальчик. Покажи тете шрам на голове.
- Нет.
- Покажи, говорю.
Скажите, нормальный человек такое сделает?
Привет, Данте.
Это ведь ты нарисовал, да?
Да, для учителя.
Ты хорошо рисуешь.
Это учитель, да?
Да, но вышло не очень похоже.
А кто вот этот великан?
Кого ты хотел так изобразить?
Ответь синьоре, будь молодцом.
Я хотел изобразить
синьора Кальканьо.
А кто это?
Владелец прядильной фабрики.
На самом деле он не великан.
Не слушайте его.
Вечно он что-нибудь выдумывает.
Наверное, устал после десяти часов работы.
- Пусть отдохнет.
- Иди.
Спасибо, Данте.
Данте очень переживает
из-за смерти учителя.
Мы все его очень любили.
Представляю.
Я слышала, он был особенным.
Большое спасибо. До свидания.
Этот ваш Борромео был
настоящей занозой в заднице.
Он всем зачем-то говорил,
что дети не должны работать.
Так говорит закон, синьор Кальканьо.
Они несут деньги в семью.
Они приносят деньги и вам, верно?
И вот этот «заноза в заднице»
лишил вас дешевой рабочей силы.
Конечно. Если начальник,
то обязательно убийца.
Я так не сказала.
Я же не дурак, адвокат Поэт.
Может, вам рассказали
о моих спорах с учителем,
и вы себе напридумывали.
Значит, вы признаёте, что ссорились?
Всё, разговор окончен.
Я не обязан вам ничего объяснять,
но вы зря тратите время.
В день убийства я был в Комо,
закупал там шелк.
Я остановился в гостинице Ларио.
Можете написать им, если не верите.
А теперь, если не возражаете,
мне нужно вернуться к работе.
Идет.
Если поможешь, управимся быстрее.
Да, а потом что?
Даже если сбежим, как быть с Милой?
Ты же сказала, она умная.
Если сбежишь ты,
может, она тоже сбежит от дяди.
Скажешь ей, где ты, и она приедет.
Но если останешься тут и тебя осудят…
А тебя осудят, ты же знаешь.
Боюсь, что да.
И что тогда?
Тебя упекут в тюрьму строгого режима.
И ты больше не увидишь свою дочь.
Последнее слушание через неделю.
Мы не успеем.
Может, и нет.
Но хотя бы попытаемся.
Я видел много адских мест,
но Ассабский залив…
Солнце выжигает глаза. Воды нет.
Песок и пыль забиваются везде.
Мало того, так еще и Фонтана
превращал нашу жизнь в ад.
- Но он ведь герой и медаль получил, так?
- Ну…
Он меня невзлюбил — это точно.
Однажды он семь дней
держал меня в карцере за то,
что мои сапоги не блестели.
В Ассабе-то!
Расскажите, как его ранили в бою.
В каком еще бою?
Он сам себя подстрелил.
Случайно пальнул себе в ногу.
А еще он часто проводил время
с местными девочками.
Что-что?
Да, он говорил, что они сговорчивее белых.
И ему нравились мелкие.
В смысле низкого роста?
Энрико…
Депутат, вы с какой планеты?
Прошу прощения. Продолжайте. Я сейчас.
Продолжайте, пожалуйста.
Тереза, что тут такое?
Малышке нужна новая кроватка.
Марианны не подойдет.
Ты уже знаешь, что будет девочка?
Я так чувствую.
Это мой муж, депутат Поэт.
Доброе утро, депутат.
Сердечно поздравляем.
- Ах.
- Спасибо.
- Дорогая.
- Да?
Не хочу критиковать,
но ты не думаешь,
что ты немного торопишь события?
Сегодня утром меня трижды тошнило.
- А! Ну, раз так…
- Да.
- Отлично работаете.
- Спасибо.
Прошу, продолжайте.
Этот Эдуардо Гуарини,
бывший матрос с «Ведетты»,
утверждает, что капитан Фонтана купил
и привез в Италию
несовершеннолетнюю эритрейскую девочку
по имени Амира.
Грация такого не говорила.
Да, само собой.
Я сам не уверен, что это правда.
И вообще у меня сложилось впечатление,
что у него была личная неприязнь
к капитану Фонтане.
Ясно.
Но даже если это правда,
нет никаких доказательств.
Никаких документов, ничего.
Известно, где капитан поселился
после возвращения из Африки?
Мы знаем, что он родился в Турине,
учился в академии в Специи,
а после свадьбы приобрел жилье в Генуе.
Увы, но до этого ничего не нашлось.
- Отлично.
- Да.
- Ты ходил в гражданскую регистратуру?
- Зачем?
Фонтана вернулся с ранением ноги, так?
А раненые мужчины
всегда бегут к своим мамочкам.
Найдем ее — найдем и его.
Ой-ой.
Хватит! Вы двое — за мной!
Играйте нормально, ясно?
Мяч в центр, давайте.
Мне нужно идти.
Ты чего?
Ничего. Спасибо, ты очень помог.
Но…
Расскажешь о своих друзьях?
- У меня их почти нет.
- Правда?
Почему?
Мы знаем о твоей драке с одноклассником.
У него шрам на голове.
- Заткнись, а?
- Берто.
- Чего?
- Вы обещали вернуть меня домой.
Я стараюсь, но сперва нужно убедиться,
что ты говоришь правду.
Ты часто дерешься?
Да, бывает иногда.
Но я не трогал учителя.
Хорошо, но почему вы с Данте подрались?
Потому что учитель
давал ему частные уроки.
Говорил, что он умный,
что ему надо учиться.
Хотел отправить его в школу для богатых.
И что ты при этому чувствовал?
Не знаю.
Обиду.
Но в итоге отец Данте
решил никуда его не отправлять.
Сказал, пусть работает.
Как он сам — и как все остальные.
Понятно.
Что значит «понятно»?
Сначала домой, а теперь на меня думаете?
Наоборот, Берто.
Я помню про свое обещание.
И ты только что сказал мне
кое-что очень важное.
И что же?
Можно войти?
Мужа нет дома.
Я не к вашему мужу.
Я хотела поговорить с вами.
Роза.
Это ведь ваш муж, верно?
Учитель уговаривал его
позволить вашему сыну учиться.
Думаю, из-за этого они ссорились.
А Данте их видел.
Потом учитель начал настаивать,
ваш муж потерял терпение,
а в какой-то момент,
должно быть, он сильно его толкнул,
и учитель умер.
Может, это было случайно,
но это случилось, и вы…
Мы знаем, что вы работаете
с адвокатом Берто.
Нам не о чем говорить.
Роза, я не могу вас ни к чему принудить.
Никто не может.
Но я хочу,
чтобы вы не боялись
рассказать всю правду.
Ведь это несправедливо
по отношению к сыну.
Не должен ребенок гнуть спину на фабрике.
И он не должен жить под угрозой насилия,
в страхе даже думать о будущем,
которое не одобряет его отец.
А другой ребенок сейчас в тюрьме
из-за вашего мужа, и так тоже нельзя.
Не сделаете это ради себя? Ладно.
Сделайте ради них.
Ради сына, Роза. Я вам помогу.
Ты опять приперлась?
Синьора уже уходит, Эрнесто.
Да ты что? Уходишь, значит?
Что, убьешь меня, как учителя?
Прекрати, Эрнесто! Нет!
Закрой рот!
Уходите!
Роза.
Я больше не буду тебя защищать.
Прости.
Роза.
Роза.
Роза!
Роза!
Роза!
Роза!
Мама!
Видишь, это провидение свело нас вместе.
Или удача.
Спасибо.
Пожалуйста.
Даже на нашем курсе ты была лучшей.
Теперь, когда сплетни утихли,
а суд над твоей подругой…
Тсс. Нет.
Еще сглазишь.
- Извини.
- Ага.
Ты получила письмо?
Не будем об этом, Грация.
Нет, нам нужно об этом поговорить.
Я хотела извиниться. Я была эгоисткой.
Несколько ночей назад мне приснился сон.
Скорее даже кошмар.
Меня собирались
казнить, точнее расстрелять.
Мои руки были связаны.
А обвинения озвучил мой отец.
Это ужасно.
Но правдиво.
Ага.
Мы с тобой одинаковые, Грация.
Мы всегда выбирали не ту сторону.
И я понимаю, почему ты так поступила.
Хоть это и эгоистично, я понимаю.
Когда ты выходила замуж,
я тоже хотела любой ценой помешать этому.
Надо было.
Надо было.
Мы снова подруги?
Мы с тобой подруги навсегда.
Прости.
Жаль, что меня расстреляют.
Ну что ты.
Максимум — пожизненное.
А? Принудительные работы.
Уже 20 лет никого не казнили.
Этого не будет.
Мы их убедим.
Надеюсь.
Обещаю.
ГОСТИНИЦА «СТЕЛЛА»
Добрый вечер. Номер 16, пожалуйста.
Вам пришла почта. Пожалуйста.
Да, хорошо.
Угрозы. Угрозы. Оскорбления.
КОМУ: ЛИДИИ ПОЭТ
ОТ: БЕРТО
Это я оставлю.
Синьора, вас спрашивал синьор
из соседнего номера.
Родители капитана Фонтаны жили
в Турине, в Порта-Нуова.
Дом перешел по наследству.
Его сразу продали, так что это тупик.
Зато я раздобыл завещание,
написанное от руки,
в котором упоминается огромное поместье
на Лаго-Гранде в Авильяне.
Видишь?
- Вилла на 800 квадратов.
- Ага.
Оставлена в наследство.
Завтра утром поеду туда с Энрико.
«Моему сыну Гвидо Фонтане,
который уже там постоянно проживает».
Это немного, я знаю. Это немного.
Но если кто-то и вспомнит
эритрейскую девочку…
Может, хоть материала на статью хватит.
Думаешь, это повлияет на присяжных?
Вот бы найти саму Амиру —
это было бы совсем другое дело.
Если она всё еще живет на вилле,
это не составит труда.
Да, но осторожно!
Оптимизм — удел политиков.
Консуэло выступает в Милане, да?
И что?
- Ничего, просто.
- Нет, что…
Причем тут вообще Консуэло?
Да так, просто поддержала разговор.
Лидия, тут только мы с тобой.
Мы пытаемся решить серьезную проблему.
Причем тут Консуэло?
- Да я просто.
- Не надо!
- Ладно. Тише. Хорошо.
- Не надо.
Извини. Я бурно отреагировал. Прости.
Нет, ты прости. Я не хотела…
Лидия, Консуэло — потрясающая.
Удивительная женщина.
Но мне с ней некомфортно,
потому что она меня любит.
А я ее нет.
Знаешь, когда я это понял?
Когда ты сказала, что бросила прокурора.
Потому что, как ты, наверное, догадалась,
меня эта новость обрадовала, ведь…
- Стоп. Уходи.
- Что? Почему?
Потому что ты говоришь чушь,
и ты это знаешь.
Стой! Знаешь, что чушь, Лидия?
Знаешь, что чушь?
Что мы с тобой
даже не можем сказать, что думаем.
И я не знаю почему.
Потому что не хотим никого ранить?
Потому что не хотим страдать!
Но сколько ни притворяйся, очевидно, что…
Что?
Что?
Ты мне скажи.
Чёрт.
Поехали с нами в Авильяну.
Вряд ли Энрико будет рад меня видеть.
Всё будет хорошо, Лидия.
Пока.
Завтра в восемь утра. Будь готова.
Хорошо. Пока.
До завтра.
КОМУ: ЛИДИИ ПОЭТ
ОТ: БЕРТО
СПАСИБА
ЛИДИИ
ОТ ТЕРЕЗЫ — СРОЧНО
Дорогая Лидия, надеюсь,
это письмо не огорчит тебя.
Я пишу, чтобы сообщить
о страшном недоразумении,
что может поставить под угрозу
счастье моего брата Якопо.
Консуэло ждет от него ребенка,
но не говорит ему,
так как боится,
что он всё еще влюблен в тебя.
Прошу, не говори ему об этом,
но постарайся, если сможешь,
избегать с ним контактов.
Хочу, чтобы ты знала: я тебя не простил.
Да, понятно.
Хорошо.
Так что не питай надежд.
Это она.
Это Амира.
Лидия.
Я что-то не так сделал?
Идите сюда, посмотрите.
Зря мы это сделали, Якопо.


Серия 6

«Фонтана — убийца». Кто мог это написать?
Мы разберемся.
Наверное, какой-то местный пацан шкодил.
- Стоп.
- Что такое?
Там кто-то есть.
Кто там?
Якопо, не будем терять время.
Лучше в городе спросим…
Да помолчи ты!
Кто там?
Ты цел?
Стой!
Боже мой!
- Ты кто?
- Якопо!
- Кто ты такой?
- Я ничего не делал! Кто вас послал?
Никто. Мой брат адвокат.
Мы расследуем дело Фонтаны.
Вы адвокат Поэт?
Да. Вы меня знаете?
Ну конечно знаю!
Это такая честь! Я Роберто Ронко.
Очень приятно.
ЗАКОН ЛИДИИ ПОЭТ
- Прошу сюда, живу я скромно.
- Спасибо, синьор Ронко.
Тут немного неубрано,
но я никак не ожидал вашего визита.
Мы тоже.
Угостить вас граппой?
- Нет, спасибо.
- Для меня еще рановато.
Простите, а можно?...
Благодарю.
- Роберто, верно?
- Да.
Как…
Если что, это я написал:
«Фонтана — убийца».
И еще, я никогда не имел дел с капитаном.
Я его лет с 16 не видел,
но я хорошо знал, кто он такой.
Когда после Африки
он поселился на вилле родителей,
я помогал ему с мебелью.
И встретил Амиру.
Это Амира, да?
Мы были ровесниками.
Капитан говорил всем,
что она его служанка.
Но я влюбился в Амиру.
И искал способы, чтобы быть с ней.
Так я узнал, что этот капитан
вынуждал ее делать всё, что хотел.
Даже то,
что мужчины делают с женами в спальне.
Она была практически рабыней.
Поэтому я помог ей сбежать.
Мы договорились уехать вместе…
…в полнолуние.
И что?
Она не пришла.
Фонтана заявил о ее пропаже.
И уехал.
Потом дом пустовал.
Только я знал, что он ее убил.
- Простите, но откуда вы это знали?
- Я видел.
Вы хотите сказать,
что были свидетелем убийства?
- Я же только что сказал.
- Почему не заявили об этом?
Я сообщил карабинерам, но они тогда не…
- Что?
- Они что?
Пойдемте со мной.
Я покажу, где мы встречались.
- Да.
- Угу.
Мы никуда не пойдем. Поехали домой.
- Но мы выясним…
- Какая нелепица!
- Ну что? Вы идете?
- Да.
- Конечно.
- Идем.
Прошу сюда.
Синьор Роберто не вызывает у меня доверия.
Держитесь за канат.
Вы знаете, что мы воспринимаем реальность
совершенно неадекватно?
Нет.
Мы видим, как вещи появляются и исчезают,
и думаем, что есть «до» и «после».
Но на самом деле время и пространство
существуют только в наших умах.
Да вы что?
Я только недавно понял,
что такое вообще возможно.
Что всё существует и всё вечно.
Вот здесь. Видите?
Я видел всё, что случилось той ночью.
Это было 3 августа 1874 года.
Я много чего еще видел.
Скоро будет ужасная война, знаете?
Конечно.
А что там, внутри?
Мне никто не верит.
Просто люди недалекие.
Да. Полностью согласен.
Роберто Ронко, бедолага.
Его даже в Чертозе лечили.
Ледяные ванны и прочее.
Всё напрасно.
Лейтенант, но капитан купил
и привез в Италию
16-летнюю эритрейку.
Ради Бога, мадам.
Вы выставляете это чем-то ужасным.
А вы считаете это нормальным?
Я знаю Гвидо Фонтана с детства.
Что же касается Амиры Ахмед,
вы не представляете,
в каких условиях она жила в Африке.
Гвидо было ее жалко.
Он хотел дать ей лучшее будущее.
Роберто был по уши влюблен,
а когда Амира сбежала, он тронулся умом.
Почему вы так уверены, что она сбежала?
Я сам ее видел. Я был в патруле той ночью
и видел, как Амира покинула виллу
и побежала к лесу.
Понятно. Вам этого недостаточно, да?
Нет.
Вот, можете прочитать
показания Серафины Мальпецци.
Она была кухаркой капитана Фонтаны.
Она тоже жила на вилле
и подтвердила, что около двух ночи
услышала шум, выглянула в окно
и увидела убегающую Амиру.
Ладно, поговорим с этой Серафиной.
Или вернемся на виллу.
Мы нашли фотографию.
Может, еще что-то найдем.
Господин депутат, пожалуйста.
Спрашивайте сколько угодно,
но не вынуждайте меня
обвинять вас в проникновении со взломом.
- Да, конечно.
- Обойдемся без этого.
Мы просто получим у судьи ордер на обыск.
Лучше мы пойдем.
Не будем больше
беспокоить лейтенанта. Извините.
Я оторвал вас от размышлений?
Нет.
Нет, Ваша честь.
Чем обязан вашему визиту?
Хотел узнать, готово ли
заключительное слово по делу Фонтаны.
Но слушание только в четверг.
- У меня еще три дня.
- Да.
Но я беспокоюсь, потому что,
если присяжные оправдают эту женщину
по какой-то необъяснимой причине,
ни один семьянин
не сможет больше спать спокойно.
Тогда начнется эпидемия бессонницы.
Тут не до смеха,
когда женщина убивает мужа,
а адвокат делает всё, чтобы ее оправдали,
из-за каких-то синяков.
Ваша честь, при всём уважении,
нам неуместно обсуждать такие вещи.
В любом случае, я позволил себе записать
основные пункты
вашего заключительного слова.
Вы понимаете, насколько это неэтично?
У меня есть чеки
на покупку билетов на поезд
на ваше имя и имя синьорины Поэт.
Билеты в Вену.
И какой закон я нарушил, Ваша честь?
Если эти билеты попадут в руки прессы,
как вы думаете,
что станет с вашей репутацией?
Что ж…
…что будет, то будет.
Не сомневаюсь. Вы человек закона.
И мы, мужчины, всегда находим выход.
Но подумайте о своей любовнице,
если она вам всё еще дорога.
Вот всё, что вы должны сказать.
Поступите правильно,
и скандалов больше не будет.
А если решите
не чтить свой высокий пост
или расскажете о нашем разговоре Поэтам,
чтобы сорвать суд,
обещаю — вы об этом горько пожалеете.
Никто не даст нам орден, ты в курсе.
Почему? А что я должен сказать судье?
Что есть показания самозваного провидца?
Ладно, Энрико. Я понимаю,
он немного странноват.
А если он прав насчет жестокости капитана?
Объясни моей сестре,
что мне надо
написать заключительное слово.
Думаешь, я не знаю?
Что ты напишешь, если у нас ничего нет?
Вот именно! Я только зря трачу время.
Ладно, Энрико.
Пиши свое заключительное слово!
Уезжайте. Я справлюсь сама, как всегда.
Я надеялся, что ты так скажешь. О ревуар!
Нет. Ну же, перестань. Лидия!
Лидия!
Лидия, стой!
- Якопо, отстань.
- Нет, объясни, в чём дело.
- Тут нечего объяснять.
- Нет, я хочу объяснений.
- Оставь меня!
- Объяснись!
- Скажи, что происходит!
- Ладно.
- Но тебе не понравится.
- Ладно!
Ну, я жду.
Я всё еще люблю Пьера.
Кого?
Фурно, Якопо. Кого же еще?
Зря ты за мной пошел.
ГОСТИНИЦА «КАНТАМЕРЛО»
Я в отчаянии, Тереза.
Три дня в Милане, я приехала к нему,
а он, конечно,
опять шляется где-то с Лидией.
Прости. У меня выдался очень сложный день.
Конечно, ты его защищаешь.
Добрый вечер, дорогая. Консуэло.
- Якопо вернулся?
- Что делаете?
Якопо? Нет.
Но наше расследование
принесло важные результаты.
Нужно кое-что еще проверить, так что…
Так что он остался с Лидией, ясно.
Вот же стерва.
Нет. У моей сестры много недостатков,
но мне не нравятся
такие выражения, Консуэло.
Дорогая.
Почему ты плачешь?
Я ошиблась, Энрико.
Я думала, что беременна, но…
В моем-то возрасте…
Ты молода, любовь моя.
Мы попробуем снова. Обещаю.
Тебе не понять. У тебя политика и работа.
А я всегда была лишь женой и матерью.
Но это не так. У тебя столько интересов.
- У тебя есть диплом учителя.
- Боже, просто помолчи.
Обними меня.
Завтрак готов!
Воздух здесь творит чудеса.
Я другой человек.
- Сумасшедший?
- Да.
- Ты меня вчера слышал?
- Да.
Я люблю другого, думаю о другом.
- Я не хочу быть с тобой.
- Да, Лидия.
Сегодня я, завтра он.
Ну такой ты человек. Что уж теперь.
Садись. У меня важная новость.
Я не сяду.
Я говорил с Серафиной Мальпецци,
кухаркой Фонтаны.
- И?
- Знаешь, что она сказала?
Что не видела, как Амира сбежала с виллы.
И не могла видеть — ее не было дома.
Зачем тогда она соврала карабинерам?
Потому что она тайком сбежала
к своему парню. Она часто так делала.
Не могла же она сказать об этом.
Теперь этот парень ее муж
и уже можно не врать.
Нет, погоди, Якопо.
Пьовано говорит, что видел,
как девушка вышла из виллы и пошла в лес.
Но вдруг это была не Амира?
Может, это была кухарка,
которая воспользовалась ошибкой
и дала ложные показания,
чтобы избежать скандала.
- А где тогда была Амира?
- Не знаю.
Может, она не ушла и всё еще там.
- Может, ее там убили.
- Что ты ищешь?
- Шляпу. Ладно, пошли.
- Куда?
На виллу, Якопо. Куда еще?
Мы там еще не смотрели.
Так пойдем.
Пусто.
Лейтенант Пьовано.
О, я думал, вы уже уехали.
Что вы тут делаете?
- Я ее не убивал.
- Но вы знали, что она здесь.
И всё равно сказали, что Амира сбежала.
Фонтана был моим другом.
Великим человеком.
Но у него была плотская слабость,
и он был ревнивцем.
Он узнал, что Амира была с Роберто
и хотела сбежать, — и он обезумел.
Он пришел ко мне весь в крови,
в отчаянии. Умолял помочь ему.
Что я должен был сделать?
Как насчет арестовать его, лейтенант?
Он был моим лучшим другом.
Повернитесь.
Повернитесь!
Лейтенант, ради дружбы
все мы совершаем глупости.
Капитан мертв.
Вы ему больше ничего не должны.
Нет. Прошу, не надо.
Якопо! Лейтенант!
Лидия. Мы живы?
Лейтенант!
Откройте!
Чёрт.
Я всё понял, Занарделли.
Да, так будет лучше для всех.
Доброй ночи, депутат. То есть, министр.
Дорогой.
Всё в порядке?
Я всё испортил, Тереза.
Я идиот.
Очень жаль.
А ты как?
Я приняла важное решение.
У меня правда много возможностей.
Я дипломированный педагог
и могу преподавать в начальной школе.
В Борго-Доре
скончался учитель.
Я подала заявку на его место.
Это отличная идея.
Энрике.
Да?
Почему Якопо и Лидия не вернулись?
Консуэло, дорогая, не стоит так ревновать.
Я не ревную. Я волнуюсь.
Надо выяснить, что с ними.
Давай так.
Если они не вернутся к утру,
поедем их искать.
Хорошо?
Не надо на это смотреть.
Ей было всего 16 лет.
Я знаю, Лидия, но если мы не найдем выход,
то будем лежать тут рядом с ней.
Согласна?
Давай.
Кстати, ты была права.
Убийство 16-летней девушки
точно повлияет на мнение присяжных.
У нас еще есть время.
Нет. Мы умрем, как Тристан и Изольда.
Тристан умер на берегу моря.
Заживо похоронили
влюбленных Аиду и Радамеса.
Ты сказала «влюбленных».
«Аида» — это вымышленная история, Якопо.
Лидия, хотя бы перед лицом смерти
прими уже чудовищную мысль,
что ты в меня влюблена.
Я же сказала, что влюблена в другого.
Лидия, я в это не поверю. Никогда.
Ладно, хочешь правду?
- Знаю, ты боишься.
- Нет.
- И ты…
- Дай сказать.
Ты боишься причинить боль другой женщине.
Я это прекрасно понимаю.
И я не хочу, чтобы Консуэло страдала.
Якопо, ты станешь отцом.
Вот почему мы с тобой
не можем быть вместе.
Прости, я не хотела,
чтобы ты узнал вот так.
Синьор Роберто, можно войти?
Это адвокат Поэт.
Я ищу свою сестру, Лидию Поэт,
и своего шурина.
Синьор Роберто, вы дома?
Это шляпа Лидии.
Видимо, Якопо с ней.
Я знаю, где они.
Якопо.
Лидия!
Якопо!
Лидия, не смей
исчезать из моей жизни вот так.
Не после нашей ссоры, Лидия!
Эврика!
Погоди.
И что теперь?
Роберто и Амира
встречались в подвале, помнишь?
Может, она так выбиралась.
Она была юной девушкой.
Логично.
Я полезу.
- Что? Куда ты полезешь?
- Вариантов нет. Ты слишком крупный.
Да, но куда ты полезешь, Лидия?
Лидия!
Секунду! Я кое-что попробую.
Якопо!
Лидия!
Кричи время от времени,
чтобы я знал, что ты жива!
Лидия!
Сегодня, 20 ноября 1920 года, —
день, который войдет в историю.
Туринская коллегия адвокатов,
которой я имею честь руководить,
с радостью включает адвоката Лидию Поэт
в профессиональный реестр.
Синьора Поэт, примите эту мантию,
которую вам так долго
и несправедливо не выдавали.
Лидия!
Лидия!
Энрико.
Лидия!
Лидия!
Энрико, я здесь!
Энрико!
Лидия!
Лидия!
Лидия, ты где?
Я в туннеле!
Кажется, я понял. Лидия!
Я сейчас.
Лидия!
Я здесь!
Сестра, ты меня видишь?
- Видишь меня?
- Да.
Что ты там делаешь?
Мы нашли останки Амиры.
Ее убил Фонтана,
а лейтенант Пьовано… Дай сначала выберусь!
Ладно, ладно!
А где Якопо?
В подвале виллы. С ним всё в порядке.
Попробуй дотянуться до моей руки.
Еще немного.
Давай, сестренка. Ты сможешь.
- Лидия!
- Давай, Лидия!
Вот так! Давай.
Давай, сестричка. Ты почти вылезла.
Подожди. Иди сюда.
Вот так. Молодец, сестренка!
Умница!
Прости меня! Я не хотел
выгонять тебя из дома!
Это я всё от обиды.
Ладно, всё хорошо.
Я так рад, что ты жива!
Молодец! Ах, моя сестренка!
Якопо!
Я до смерти перепугалась.
Я люблю тебя, красавчик.
Дорогие друзья и читатели,
развязка близка.
После заключительных слов
прокурора Фурно и адвоката Поэт
присяжные должны будут вынести вердикт.
Но есть кое-что,
о чём должны знать все —
и присяжные, и публика.
Несколько лет назад
самозваный герой капитан Гвидо Фонтана
купил, насиловал
и жестоко убил Амиру Ахмед,
юную эритрейку, которой было всего 16 лет.
Ее останки нашли на вилле в Авильяне,
где капитан заставлял ее
жить с ним под одной крышей.
Доброе утро, синьора Тереза.
Доброе утро.
Это правда, которая должна
заставить любого сострадательного человека
поверить без малейшего сомнения…
…что Грация Фонтана убила мужа,
чтобы защититься от гнева человека,
который уже однажды…
«…убил ту, которую,
как он утверждал, любил».
Браво, Барберис.
Ну, может, теперь
у нас есть шанс выиграть это дело.
Как думаешь?
Что я сказал, когда дал тебе свою речь?
Исправить опечатки и предложить улучшения?
А цитата Цицерона где?
Сколько можно цитировать Цицерона, Энрико?
Это поможет убедить присяжных.
Видела их? Старики.
Ладно, вставь свою цитату!
Какой смысл? Они всё равно ее осудят.
Что на тебя нашло? Почему ты такой злой?
- Потому что мы проиграем.
- Да что с тобой?
Выдохни!
Ты мне доверяешь?
Нет.
- А я тебе очень доверяю.
- Слава Богу.
Ты произнесешь выдающуюся речь. Я уверена.
Одной речью мир не изменишь.
Значит, понадобится десять,
сто, тысяча речей.
Но если мы не сдадимся,
если будем бороться,
рано или поздно что-то изменится.
Лидия, мне звонил Занарделли.
Предложил пост замминистра,
но я отказался.
Пришлось бы сразу ехать в Рим.
Я не мог бросить суд
до заключительной речи.
Но мы проиграли, Лидия. Прости.
Нет, всё в порядке.
Давай решать проблемы
по мере их поступления. Ладно?
- Сегодня ты должен быть в форме. Ладно?
- Адвокат!
Вот это сюрприз!
Золотце мое!
Привет.
Наконец-то лучик света.
Да.
- Доброе утро, прокурор.
- Доброе.
Здравствуй.
Как ты?
Не очень.
Но, может, не стоит
обсуждать это на людях после случившегося?
После моей речи
никто не подумает,
что между нами что-то было.
Следует ожидать максимального срока?
Я не могу иначе.
Не можешь или не хочешь?
Удачи, адвокат.
И вам, прокурор.
Извините.
Оставим место для Якопо.
Нет. Дядя сказал, что ему нужно
обсудить деликатный вопрос
с важным человеком, и что ты поймешь.
Да.
Всем встать! Суд идет.
Ты поняла?
Да.
- А мне скажешь?
- Нет.
Господин прокурор,
вы готовы к заключительному слову?
Да, Ваша честь.
Тогда начинайте.
Господин прокурор, может,
вам нужны очки, чтобы читать?
Господа присяжные.
Ваша честь.
Об этом процессе много говорят.
Часто в довольно неадекватных терминах.
Я даже видел каких-то «феминисток».
Если не ошибаюсь,
так их называют — «феминистки».
Они взяли на себя смелость
требовать от государства
разрешить им избавляться от мужей,
если совместная жизнь
больше не приносит им выгоды.
Но правда, господа, одна,
и она проста.
Капитан Гвидо Фонтана — жертва.
Грация Фонтана сначала изменяла ему,
потом бросила его,
а в итоге жестоко убила его,
когда он всего лишь пытался
вразумить ее после всего.
- Ты правда была влюблена в этого…
- Тсс.
Всем ясно, что синьора Фонтана,
после десяти лет комфорта
и покоя в доме мужа,
нашла себе любовника
и решила сбежать из супружеского дома.
Учитывая все эти причины,
которые были доказаны в суде,
Королевская прокуратура просит вас
приговорить эту женщину,
которая осмелилась укусить
любящую руку кормильца…
…к смерти.
Не понимаю, почему ты не пошел в суд.
Разве сегодня не самое важное заседание?
Да, но мне нужно
сказать тебе кое-что более важное.
Когда я думал,
что умру в том темном подвале,
я понял, что единственное,
что важно для меня в жизни, —
это ты.
Поэтому…
…давай поженимся?
Ну же, возьми.
Любимый.
Ты это всерьез?
Но сперва мне нужно что-то тебе сказать.
Что-то прекрасное.
Я жду ребенка.
Чудесно!
Ты знал.
Я не знал. Но было такое чувство.
Теперь мне всё понятно.
Что?
Поэтому ты сделал предложение.
Нет, потому что я хочу
создать семью с тобой, Консуэло.
Якопо, скажи честно.
Ты любишь Лидию?
Любовь — это многогранное чувство…
Ты ее любишь? Да или нет?
Да! Я ее люблю, ясно?
Но я думаю, что смогу ее забыть.
Якопо, ты понимаешь,
что я не буду запасным вариантом?
Какой же ты подлец.
Если бы ты меня любил,
я бы сделала тебя счастливым.
Очень счастливым.
Похоже, я не создан для счастливой любви.
При желании всё возможно.
И я готова попытаться.
Пусть и одна.
Ты тоже попытайся, Якопо.
Жизнь слишком коротка.
И назад не вернешься.
Прощай, красавчик.
Ваша честь,
достопочтенные присяжные,
всё это правда.
Грация Фонтана убила мужа,
капитана Гвидо Фонтану.
Она сама призналась. В этом нет сомнений.
Однако в этот злополучный момент
как никогда важно оценить мотив,
который заставил эту женщину убить.
У нее просто не было выбора.
Если бы она его не заколола,
он бы сидел в этой клетке.
И этому есть доказательства:
показания свидетелей,
которые невозможно опровергнуть,
и конкретные факты,
которые невозможно было представить
в ходе этого процесса,
но о которых писали все газеты.
Их нельзя игнорировать.
Адвокат, не смейте упоминать тут
газетные статьи.
Если вы про Амиру Ахмед,
я и не думал ее упоминать.
Адвокат, довольно!
Простите, Ваша честь.
Присяжные прекрасно знают, о чём речь.
С вашего разрешения
я обращусь к ним напрямую.
Осуждая или оправдывая подсудимую,
каждый вас исполняет обязанность
вынести вердикт
гражданскому обществу в целом.
Обществу, которое требует от жен
не только покорности,
послушания и смирения,
но и кротости жертвенного ягненка.
Господа присяжные, скажите честно.
Что могла сделать синьора Грация Фонтана,
чтобы вы поверили, что она жертва?
Разве что умереть.
Только тогда ее бы хоть немного пожалели.
А ее муж, в худшем случае,
получил бы за такое шесть лет тюрьмы,
потому что ему дано право
защищать свою честь.
Прошу вас…
…задумайтесь о нашем будущем.
Вы бы пожелали такого своим дочерям?
Мне даже думать не надо.
Я хочу, чтобы они жили без страха,
под защитой закона,
не сомневаясь в своем достоинстве.
И я хочу, чтобы ни один мужчина
не считал себя вправе «вразумлять» их,
как было сказано ранее,
или причинять им боль,
бить их или убивать,
просто чтобы его не бросили.
Господа присяжные,
сегодня своим вердиктом
вы закладываете первый кирпич
этого будущего.
В ваших руках не только
жизнь синьоры Грации Фонтаны
и ее дочери Милы.
В ваших руках жизни всех будущих женщин.
Браво!
Тишина!
Шут гороховый!
- Он прав.
- Да.
Порядок в зале суда!
Браво!
Тихо!
Тишина!
Заслушав заключительные речи,
суд постановляет присяжным
удалиться в совещательную комнату
для вынесения вердикта.
Долго это займет?
Чем дольше они совещаются,
тем лучше для нас.
Скажи честно, Лидия.
У меня есть надежда?
Надежда есть всегда, Грация.
Крепись.
Ради Милы.
И ради меня.
Готова?
Я с тобой не пойду. Прости, Вирджиния.
Ты чего это вдруг?
Я так старалась успеть до приговора.
Знаю. Но я не могу.
Это равнозначно признанию вины.
Суд и так признает твою вину.
Системе плевать на тебя
и твою подругу-адвокатшу.
Я делаю это ради Лидии.
И ради себя.
Я хочу, чтобы однажды
женщины жили без страха.
Адвокаты зарабатывают на жизнь
пустыми речами.
Возможно.
Послушай, Вирджиния.
Если сбежишь одна, у тебя больше шансов.
Если придут за тобой, а меня след простыл,
нам обеим будет худо.
Ты станешь соучастницей,
а меня поймают через пять минут.
Лучше подожду, пока тебя приговорят к аду.
- Привет.
- Привет.
Присяжные еще совещаются?
Нам позвонят, когда вердикт вынесут.
Ясно.
Мы с Консуэло пришли к согласию.
Да?
Я смогу участвовать в жизни своего сына
и обеспечивать его финансово…
…в надежде,
что он вырастет более ответственным,
чем его отец.
Думаю, это более чем вероятно.
Но она больше не хочет со мной общаться.
Сожалею.
Оно и к лучшему.
Ты веришь в счастливую любовь?
В счастливый конец? Что ты имеешь в виду?
Я имею в виду
любить кого-то
и быть полностью счастливым.
Нет.
Да, я тоже.
Но не Консуэло.
Представляешь,
она хотела, чтобы я ее полюбил,
прежде чем мы бы поженились!
- Сумасшедшая.
- Точно.
Я пытался ей объяснить:
«Консуэло, цивилизованные люди
не женятся по любви».
- А она что?
- Она…
Ты же ее знаешь. Упрямая она.
Испанская кровь.
Ты это всё к чему, Якопо?
Я люблю тебя,
Лидия Поэт.
И, вероятно,
мы обречены всю жизнь быть несчастными.
Но если вдруг окажется,
что ты была неискренна
относительно своих чувств
к прокурору Фурно,
то, возможно, мы могли бы
любить друг друга,
конечно же несчастливо,
до конца своих дней.
А если нет?
Если нет, я сублимирую эти чувства
и буду томиться в полном одиночестве.
Но я не хочу на тебя давить.
Хорошо?
Итак,
ты просишь меня быть отчаявшейся
и несчастной до конца дней?
Именно.
Зато вместе.
Хорошо.
Да?
Я готова.
Свободу Грации! Свободу Грации!
Тишина в зале суда!
Изучив все предоставленные доказательства
и обстоятельства дела в целом,
присяжные вынесли единогласный вердикт.
Подсудимая Грация Фонтана,
обвиняемая в убийстве
с отягчающим вину
обстоятельством предварительного умысла,
признается…
…невиновной по данному обвинению.
Это позор. Стыдоба!
Тишина!
Я не дочитал приговор!
Этот суд…
Этот суд постановляет
немедленно освободить подсудимую.
Мрази! Вы все мрази!
Мама!
Доченька!
Лидия.
У нас получилось!
Всё благодаря тебе.
Мы сделали это.
Поскольку больше нечего обсуждать,
заседание объявляется закрытым.
СВОБОДУ ГРАЦИИ
МЫ ХОТИМ СПРАВЕДЛИВОСТИ
Ура!
- Ты рада?
- Да.
Сегодня, 20 ноября 1920 года, —
день, который войдет в историю.
Туринская коллегия адвокатов,
которой я имею честь руководить,
с радостью включает адвоката Лидию Поэт
в профессиональный реестр.
9 августа 1883 года
Лидия Поэт стала первой в Италии
практикующей женщиной-адвокатом.
Однако 11 ноября того же года
апелляционный суд отозвал
ее разрешение на адвокатствую практику.
Лидия не могла работать адвокатом,
но 35 лет сотрудничала с братом, Энрико,
защищая в основном права детей,
маргинализированных групп и женщин.
Лишь в 1920 году закон изменился,
и Лидия в 65 лет
наконец-то стала адвокатом
и первой женщиной в Италии,
официально вступившей в коллегию.
Эта история посвящена тем,
кто не боится представить себе то,
чего еще не существует,
и находит в себе смелость
превратить это в реальность.
 

////////////////////////////