Сергей Пикин газ, нефть, Китай и Россия ЭМПАТИЯ МАНУЧИ (2026 год) - Цитаты и фразы
Глава Фонда энергетического развития Сергей Пикин откровенно о
мировой энергетике и санкциях, о «Северных потоках», скидках для Китая,
теневом флоте и новых маршрутах, и о том, почему энергия сегодня — это
не экономика, а вопрос будущего государств и людей.
Все фразы и цитаты
Есть возможность одну трубу запустить во
втором Северном потоке. Она целая. Все
остальные повреждены.
Недавно Индия начала отказываться от
некоторых партий нефти. Заголовок
последнего дня: Индия увеличила закупки
российской нефти.
Объясните мне, пожалуйста, наш газ и
нефть сегодня в Европе есть или нет?
Газ есть, потому что он не под
санкциями.
В каком объёме он в Европе?
Это уже далеко, даже не 10%. Насколько
дешевле мы продаём газ Китаю?
Треть от цены, которая есть в Европе.
А почему мы дарим Китаю наш ээ ресурс за
такие цены?
Потому что ситуация такая экономическая.
В чём смысл вот Европе, простите,
стрелять себе в ногу, отказываться от
наших ресурсов и покупать их в тридеры?
Вот в чём? Объясните мне. Я не понимаю
это,
это они так нас наказывают.
Вы директор фонда энергетического
развития.
Чем занимается ваш фонд? И лично вы
расскажите, пожалуйста.
Ну, в целом задача у нас была всегда
некое прогнозирование ситуации, что
происходит в энергетике, энергетики
России, энергетики мира. И все проекты,
которые мы делаем, так или иначе
касаются именно проектирования,
прогнозирования будущего. Поэтому как бы
здесь и фонд. Фонд как некое собрание
идей, мыслей,
проектов про будущее энергетики.
Энергетика. Если вначале мы начинали
энергетика как электроэнергетика, то
сейчас энергетика мыслится как более
широкое понятие, включающее, наверное,
ну, весь топливно-энергетический
комплекс.
Ну, сегодня энергетика снова в центре
мировой политики. Можем ли мы сегодня
сказать, что нефть и газ окончательно
перестали быть просто товарами и стали
инструментами влияния?
Знаете, они всегда были инструментами
влияния. Даже если вспомнить арабский
кризис там семидесятых годов, всё то же
самое было. Может быть, тогда не было
столь радикальных санкций и не было
столь большой полемики вокруг там
взаимодействия там США и Советского
Союза. Но примерно всё то же самое было
и тогда. Сейчас просто всё гораздо
жёстче.
Тогда всё-таки было как бы некие
границы, рамки, то есть политики друг
друга хоть и не очень любили, но
уважали.
Сейчас этого нет вообще. Поэтому некий
такой элемент, ну, вседозволенности
сейчас гораздо жёстче, чем было тогда. А
нефть и газ со времён открытия всегда
были такими геополитическими товарами.
Вот ничего в этом смысле не поменялось.
Кому сегодня Россия продаёт после
санкции газ?
По нефти, как мы начали с двадцать
второго года, мы продолжаем продавать
Китая, Индии, ничего не поменялось,
несмотря там на заголовке многих
известных зарубежных агентств, мы как
продавали более 80% нефти, так и продаём
по газу. А сейчас ключевой клиент для
нас Китай, хотя мы продолжаем поставлять
в Европу и жиженный газ, и через Турцию
а части
Европы, Балканского полуострова. Вот,
конечно, в меньшем объёме, э, сильно
меньше, чем было раньше, но всё равно
поставки пока идут.
Недавно Индия начала отказываться от
некоторых партий нефти из-за страхов
вторичных санкций. Насколько серьёзен
этот удар по нашему эксперту сегодня?
Знаете, я бы тут сказал: "А не читайте
заголовки зарубежных агентств, которые
явно не настроены в пользу Российс
Российской Федерации".
Потому что все эти заголовки вот с тех
пор, как он вышел,
уже два раза переписывались.
Сначала Индия была не настроена, а
заголовок последнего дня Индия увеличила
закупки российской нефти.
Так и есть.
И это ровно то же самое информационное
агентство.
Угу. Поэтому на самом деле, видите, то
количество нефти, которое производится в
мире, его не становится со временем
больше. Да, есть некое увеличение
производства, но мизерная. И для того,
чтобы заместить Россию как посвящка,
имеющую в глобальных поставках именно
вот в экспорте долю в несколько
процентов, необходимо, что вдруг
неожиданно кто-то эти объёмы начал
добывать. Добывать и поставлять рынок на
рынок тем же самым покупателям ещё по
той же цене. Такого не происходит. У
поэ масим, что происходит скциями, когда
водятся, это изменение цепочек поставок.
Появляются большие дисконты, появляются
новые игроки, какие-то игроки больше не
появляются, титульные государственные
компании, например, или частные большие,
против которых вели санкции. Но поставка
нефти как шла, так и идёт. Просто она
идёт теперь по-другому.
То есть через третьи руки, вы имеете в
виду?
Ну, по сути, количество агентов
становится больше. появляется вот откуда
вся эта инфраструктура выросла. Появился
теневой флот, раньше его не было.
Появилась куча
брокеров и агентов, которые регулярно
попадают под санкции.
А как это, простите, что вас переваю?
Как это на деле выглядит? То есть, грубо
говоря, вот у нас там, не знаю, Берлин,
Германия не получает нефть нашу или газ
наш, предположим, официально, то есть
неофициально каким-то образом они всё
равно получают. Просто цепочка эта
увеличивается по газу. У нас санкций
нет, поэтому жиженный газ, как Франция,
Бельгия, Испания, как покупали, так и
покупают. Вот. И ничего им пока не
мешает. Только сейчас Евросоюз ввёл
девятнадцатый пакет санкций, который
говорит, что с 1н седьмого года они
должны прекратить такие покупки. Ну,
поживём, увидим. Это ещё время ещё есть.
А чем же они топить-то будут, если
прекратят?
В мире есть энергоресурсы. Не сказать,
что мы чем-то уникальны. Вопрос в том,
чтобы заместить, а, каждый энергоресурс,
требуется время, требуется большее
количество денег, требуется, логистика,
которая не всегда соответствует. Вот
иногда погодный фактор тоже влияет.
Поэтому можно Россию заместить с точки
зрения поставок газа. Двадцать седьмой
год не случайно выбран, потому что
именно в двадцать седьмом году
американцы увеличивают объёмы поставок
жиженого газа. По какой цене, это
неважно, потому что европейцы давно уже
перестали считать деньги. Они за
последние годы потратили не 1 триллион
евро просто на переплате за
энергоресурсы, за газ, за нефть, за
нефтепродукты, за электроэнергию. Часть
из них они населению субсидируют, а
часть просто предприятия закрывается,
потому что они становятся
неконкурентоспособными.
Поэтому вот такая ситуация. Это на
европейском континенте. По нефти,
а тут всё гораздо сложнее, потому что
нефть он такой более глобальный товар, а
и его гораздо больше. и на на большие
суммы. Выстроилось огромное количество
посредников, которые сегодня это
компания А, завтра компания Б с
пропиской где-нибудь в Абу-Даби, завтра
там в Дубае, послезавтра в Катаре или
ещё где-нибудь.
Угу. Ну, это правда, что танкеры с
российской нефтью плывут к покупателям
под другими флагами?
А уже российских флагов-то и нет. То
есть сейчас все флаги они, если раньше
они были официально зарегистрированы
официальными страховками в Лондоне, вот
с понятной историей, и часто это был
греческий флот. И, кстати, до последнего
времени греки также перевозили
российскую нефть, несмотря на то, что
она была дороже и выше потолка цены.
Ну, сейчас как
сейчас вот эти флаги, которые услованы
без имени, а привязаные к различным
очень таким специфическим юрисдикциям,
они продолжают ходить. А это не
российские флаги. Там нет вообще
Российских Федераци.
Российские танкеры не ходят.
Российские только ходят части перевозок,
допустим, жиженного газа. Есть
официальные попавшие под санкции
российские танкеры по перевозке жижного
газа. И они идут спокойно в сторону
Китая, потому что Китай готов покупать
санкционные российские товары, хотя сам
СПГ не санкционный, а вот танкеры,
перевозящий санкционный.
Как новые санкции Лукойла отразились и
отражаются на российском рынке в целом
сегодня? Проблема не в том, что м он
попал под санкции и там не сможет что-то
продавать. Продавать он сможет, просто
будет использовать те же самые а пути
обхода санкций, как и другие коллеги по
большому цеху нефтяных компаний. А он
просто вынужден продать ещё массы своих
активов, которые бы он, наверное,
прошлый, ну, в прошлый вариант санкций
бы не продавал,
потому что сейчас все дочки Лукоэла тоже
стали санкционными и в силу того, что
они существуют в разных нормальных
юрисдикциях, типа там Ближний Восток, а
Европа, где сложно работать, а, через
посредников или как-то ещё, поэтому ему
приходится эти активы продавать. Это
существенные активы. Не на 1 млрд долла,
именно там, да, вида
с точки российского рынка у Койла ничего
не меняется. Ну просто схема поставок,
она усложняется.
А все активы, которые за рубежом, они
теряют?
Ну не теряют, они просто продают. И
скорее всего, вряд ли это будет прямо
суперрыночная цена.
О каких активах идёт речь?
Это два НПЗ в Болгарии и НПЗ в Венгрии,
по-моему. Да, в Венгрии. Э, значит, у
неё есть активы, связанные с добычей на
Ближнем Востоке, есть активы, а, даже в
Мексиканском заливе. Ну, то есть масса
месторождений, куда Лукойл заходил как
частная компания для того, чтобы
начинать добычу. Это, ну, во многих
частях света. Только лишь то, что
находится в Каспии, под санкции не
попало. Вот все остальные активы и либо
месторождения, они так или иначе там
фигурируют. Поэтому он вынужден это
продать, чтобы как бы обезопасить эти
активы, чтобы они дальше работали.
То есть я правильно понимаю, теперь мы
продаём э месторождения,
э, ну, потенциальное месторождения и
НПЗ, да, которые
НПЗ - это что такое?
Нефтеперерабатывающие заводы.
Ну, то есть они же ставятся не в чистом
поле, они ставятся на месторождение.
Ну, те европейские, которые были
Лукойла, они употребляли российскую
нефть, которая шла по нефтепроводу
Дружба, например. И
А, то есть это перерабатывающиеся, то
есть это не недобыча. Недобыча, да.
Вот. Наш газ и нефть сегодня в Европе
есть или нет?
Газ есть, потому что он не под
санкциями. Он по и по трубе доходит
через Турцию и доходит вижежиженного
газа. Танкеры, которые закупаются у нас
и дальше доходят до Европы. И почему,
собственно, Трамп и говорил европейцам:
"Ребята, если вы вводите санкции и
боретесь с Россией, вы начните хотя бы с
энергетики, перестаньте покупать у
России энергоресурсы". И вот европейцы
как раз в девятнадцатом пакете последнем
это и пытались показать, что они с 1
января двадцать седьмого года перестают
покупать российский газ.
А в каком объёме он в Европе вообще? А
сейчас он не такой большой, как раньше.
То есть, если раньше мы поставляли там
до 200 млрд км газа в год, ну это очень
приличные объёмы, то сейчас отсит там
несколько десятков мил миллиардов
кубометров.
В процентах это сколько? Ну, я думаю,
что если в совокупности брать жиженный
газ и газ по трубе, это уже далеко даже
не 10% уже. То есть раньше мы там за под
40 даже доходило процентов, то сейчас
там и 10% не будет, в зависимости от
того, какие объёмы идут через Турцию,
потому что Турция в этом году там на
четверть увеличила закупки,
а было ДСВО 40.
Ну, почти мы доходили до 40%.
Ну, то есть Европа легко может
отказаться от наших энергоресурсов.
Она это делает уже вовсю. делать не
значит сделать.
Нет, она делает и это сделает по той
причине, что
они полностью откажутся.
Полностью откажутся, да, и будут
переплачивать. Но это как уже их выбор,
что это будет для нас.
Мы пытаемся расширить свой уже
действующий рынок. Это рынок Китая,
потому что есть э проект третьего
газопровода Сила Сибири 2, который по
объёму сопоставим там каким-нибудь
Северным потоком, например. Вот и идёт
как раз проработка этого проекта для
того, чтобы увеличить объёмы постав в
Китае. Угу. Жиженый газ, в отличие от
трубопроводного, может поставляться куда
угодно. Загрузил в танкер, и он пошёл
туда, где есть покупатель, где есть
платённый спрос. Это может быть Китай,
это может быть Юго-Восточная Азия,
Африка, Латинская Америка, там, где его
ждут. То есть в этом смысле он похож
чем-то на нефть, потому что он тоже
может перемещаться на очень длинное
расстояние.
А европейцы, получается, если откажутся
от нашего газа, они будут покупать
американский. Ну, они подтвердили
Трампу, что они будут покупать
энергоресурсов на сотни, сотни
миллиардов долларов каждый год. Это
прямо их обязательст
у американцев,
да? Иначе Трамп ведёт такие санкции,
такие санкции, да, парадокс, да, ну,
видимо, торговые санкции в виде в виде
тарифов, которые и не снились. Поэтому
европейцы попустили лапки и начали
делать то, что говорит Трамп.
А покупая наш газ, Китай санкций не
боится? Он не рискует, по-вашему? Аа
Китай сейчас пытается всё-таки
отыгрывать роль мирового лидера, аэ,
сопоставимого США. Поэтому он так, а,
съелся даже на те торговые тарифы,
которые Трамп вводил в начале года, в
начале весны. Вот он сказал: "Да нам без
разницы,
хотите, вводите". Да, но помните, что
геополитически мы, а, уже держава, а,
которая может влиять на весь мир. При
этом доля продаж, а, ВВП Китая, вот то,
что они раньше экспортировали, это была
основа основ, сейчас всё меньше и
меньше. Китай ставит на внутреннюю
экономику. Поэтому для Китая важно,
чтобы были энергоресурсы по доступной
цене, чтобы у Китая а были возможности
развивать именно собственное
производство. Это самое главное для
Китая уже менее важное, чем экспорт.
По особенной цене, вот за это, если
можно, я зацеплюсь к слову по поводу
цены. Насколько дешевле мы продаём газ
Китаю, чем Европе? То есть скидка какая?
Ну, вы знаете, в разные периоды
по-разному, но я думаю, что сейчас не
менее 100 долларов за 1.000 кубометров -
это точно то, что Китай получает
дешевле. Китай, да, это примерно, ну,
пот от цены, которая есть в Европе.
Угу. А в Европе какая? 300. Ну, в Европе
где-то под, ну, в зависимости от там,
ну, допустим, 400. 400. У Китая ниже
300. Ниже 300. Это считается большая
скидка,
не маленькая, скажем так.
Почему мы так делаем?
А контракт, который мы подписали,
предусматривает определённую формулу. И
в этой формуле как раз и кроется та
самая скидка. Вот долго-долго Китай
сопротивлялся,
и мы не хотели, и в итоге нашли некуй
приный вариант, но он, конечно, дешевле,
чем европейское направление. Ну, наш
зритель сейчас послушает нашу с вами
беседу и скажет: "А почему мы дарим
Китаю наш ресурс за такие цены?"
Мы продаём, продаём просто с меньшей
моржой, чем это могло быть в Европе. Это
факт. Ну вот это ж то же самое. Почему
покупаем импортные товары из Европы
сейчас дороже, чем мы покупали раньше?
Потому что ситуация такая экономическая,
политическая, ну, в этом смысле, да, для
нас очень важно, что у нас есть такой
партнёр, который А, да, он выигрывает от
того, что мы с ним в партнёрстве. С
другой стороны, мы тоже выигрываем,
потому что у нас есть тоже партнёр
уровня США.
А как работает введённый вот этот
потолок цен? Идея потолка цены в том,
чтобы увеличить наши издержки,
чтобы мы продавали нефть дешевле, чем
тот уровень, который определён. Никто не
хочет, чтобы Россия не продавала нефть,
потому что для мирового рынка тогда это
будет очень нехорошая ситуация, и цены
уйдут в небеса. Все хотят, чтобы мы
продавали дёшево. Поэтому они говорят:
"Ребята, если вы продаёте, вы должны
продавать по этой цене и ниже, и тогда
вы можете получать нашу страховку,
пользоваться нашим флотом, и всё будет
хорошо".
Понятно. Какой потолок цен сейчас?
Объясните. А
сейчас они исходят из некого средней
величины, а с дисконтом там что-то в
районе 47, по-моему, если не ошибаюсь,
долларов за баррель. Фактически мы
сейчас продаём, ну, значительно выше
птися в зависимости от сорта нефти.
приципе нам этот потолок и раньше не
работал, когда был 60 долларов. И сейчас
он не работает, потому что другие цены
на рынке. И покупатели
покупают нашу нефть. Мы страхуем наши
грузы в других компаниях, мы перевозим
наши грузы другим флотам. И, собственно,
проблем как таковых нет.
Интересно, и долго мы так существуем в
такой парадигме?
Ну вот мы уже в такой парадигме третий
год, и вроде как всё работает. При этом
объём нашего м экспорта нефти
регулируется не санкциями, а нашим
соглашением ОПЕК, когда мы договорились
вместе с ОПЕК снизить добычу этот
документ и регулирует, сколько мы
отправим за рубеж. Ни больше, ни меньше.
Кроме Китая и Индии, кто покупает наш ээ
газ и нефть сегодня? Нефть, давайте с
нефти.
Ну, Турция, она покупает и нефть, и газ.
Она остаётся крупным нашем. То есть
Турция, Китай, Индия. Дальше
это как бы те страны, на которые
приходится 90 с лишним процентов. Всё
остальное уже по мелочи, потому что
где-то там нефтепродукты уходит
куда-нибудь в Бразилию, например. Там
где-то что-то может доходить для
отдельных стран, а Юго-Восточной Азии,
потому что там не только Индия и Китай,
есть страны поменьше, но тоже.
Я правильно понимаю, что Турция потом
перепродаёт наш ресурс? По большому
счёту, да, потому что Турция берёт газа
сильно больше, чем она потребляет. Не
только у нас, но у Азербайджана, там, у
Ирана там и так далее. Получают даже
партии жиженного газа из США. И такое
тоже случается время от времени. Вот. И
потом дальше они выступают как только
крупный перепродавец. Что-то отправляет,
что-то на внутреннее потребление, что-то
перерабатывает, как нашу нефть, и
поставляет дальше там нефтепродукты в
сторону Европы. То есть перепродают
Европе,
да, зарабатывая, зарабатывая
существенно, потому что переработка -
это хорошая маржинальность.
Китай и Индия так не делают.
Индия делают ровно так, так же абсолютно
на первых порах, когда они получали нашу
нефть особенно большими дисконтами, а
большое количество объёма шло именно в
виде нефтепродукта в сторону Европы. У
Китая достаточно ёмкий внутренний рынок.
Что-то он действительно может
отправлять, но всё-таки больше это
всё-таки для внутреннего рынка. Я не
очень понимаю, а в чём смысл вот Европе,
простите, стрелять себе в ногу,
отказываться от наших ресурсов и
покупать их в тридеры? Вот в чём?
Объясните мне, я не понимаю это.
Это они так нас наказывают.
Ну они же так себя наказывают, не?
Ну там политики, у которых по-другому
работает головной мозг. Это очень
странно с точки зрения здравого смысла.
Всё рас получается наш газ. Нет.
Ну газ-то наш так и есть, да? И
нефтепродукты всё равно так или иначе
они доходят. тоже от нас. Если не
доходят, всё равно не приходит из тех
мест, где переработка, а там непонятно,
чей был там в итоге продукт наш или или
не наш. А это у них просто вот такая
идея, что если они не будут официально
покупать у России, они официально Россию
накажут. А то, что там их потребители и
их промышленные предприятия от этого
чувствуют себя не очень, ну, это как бы
уже неважно. Потерпите, мы же тут
боремся против России.
А чуть не очень - это что значит? чуть
не очень,
ну, чуть не очень, когда там крупнейшие,
допустим, химические концерны Германии
закрываются, которые существовали там по
100 лет и более, это как бы вот не очень
история по той причине, что газ дорогой,
энергоресурсы дорогие. Не очень тогда
все, весь автопром Германии, все наши
любимые бренды, которые вы все прекрасно
знают, да, тоже загибается в той по той
причине, что прибыльность этих брендов
падает там на десятки, а иногда там до
90%. Это один из самый таких
Угу. известных спортивных брендов
показал вот такую рентабельность в этом
году. Ну то есть реально они проигрывают
не только внутреннюю конкуренцию, но ещё
и глобальную, потому что Китай давит.
Угу. А в связи с этим инфляция в Европе
выросла?
Она выросла, да, но, э, они пытаются её
всё-таки душить
монетарными методами, когда они активно
занимались ставками, когда, собственно,
они печатали том и евро. В меньшей
степени, конечно, это было, чем в США,
например, но частично они погасили,
допустим, издержки потребителей в виде
субсидий. Отдельные экономики, как
Германия, могли могли это себе
позволить.
А вот мировые рынки, они как реагируют
на перебой э с российскими ресурсами?
А перебоев-то не было. И были только
риски. Если мы вспомним весну двадцать
второго года, вот тогда был самый
главный риск того, что будет
действительно проблема с российской
нефтью. Тогда цена дошла примерно до 140
долларов за баррель. Это, ну, в два раза
больше, чем сейчас. Вот тогда рынок
почувствовал, что такое может быть
плохо. И прогнозы того времени, если мы
вспомним, там, почитаем, было 200
долларов, 300 долларов там. Ну, дальше
ков какая фантазия была. Так что рынки
тогда уже закладывали подобные риски.
Сейчас рынок 60, 6570. То есть рынок не
видит даже после введённых санкций риска
того, что будут какие-то перебои.
Доходы российского бюджета
как изменились от продажи нефти и газа?
А по сути они больше зависят от
стоимости ресурсов. То есть если нефть
стоит дорого, то доходы подрастают.
Нефть дешевеет, да. Но сказать, что от
санкций они как-то сильно зависят, да,
есть там дисконты определённые, а при
продаже, но они не фигурируют как
ключевой фактор для того, чтобы доходы
бюджета снижались. Скорее, а больше там
проблема с другим, там обслуживание
госдолга там и так далее. Вот. Но это не
про стоимость нефти, это скорее про
стоимость кредитования.
Ну а почему тогда бюджет стал
дефицитным? Знаете, мне кажется, что как
раз здесь большепроцентная ставка по
обслуживанию госдолга больше влияет.
Если посмотреть, сколько мы тратим на
обслуживание процентов, и не только мы,
кстати, многие об этом говорят, то при
ставке, которая у нас была последнее
время 21, я думаю, что эта величина она
может даже была сопоставима с тем, что
мы теряли от иногда изменения цен на той
же самой нефти.
У нас большой госдолг.
У нас самый небольшой госдолг, но всё
равно его требуется обслуживать. Там
кто-то на госдолг, как США, тратит там
больше триллиона долларов в год. Вот это
колоссальная величина. У нас всё,
конечно, гораздо меньше. А давайте
расскажем нашим зрителям, что такое
госдолг, потому что мы постоянно об этом
говорим. Говорим, что там плохо, у нас
хорошо. А что это, мы не знаем.
Ну, государство в силу того, что это
игрок который мыслит на десятилетие
вперёд, он должен этот игрок работать
тоже со стратегией на десятилетие
вперёд. Угу.
массивные затеять какую-то массивную
приватизацию. Вот, как правило, это
невозможно, потому что никто не хочет
увеличения налогов, никто не хочет или
даже нечего продавать в моменте в таком
большом количестве. Поэтому государство,
понимая, что в будущем оно может
заработать на росте экономики, экономика
больше, налоги больше, оно занимает на
рынке для того, чтобы эту экономику
взрастить. Экономика растёт, в будущем
доходы государства растут. Есть
возможность отдать эти проценты и тело
долго, если, конечно, экономика хорошо
растёт. И, собственно, в этом а
постоянная модель роста госсектора,
роста а вала внутреннего продукта, роста
вообще экономики. Некоторые государства
не успевают отдавать, как США,
поэтому у них госдолг растёт быстрее,
чем экономика. И с каждым разом
становится всё больше, больше и больше.
И не очень понятно, каким образом они
будут отдавать, потому что
А когда выпускают облигации, это как раз
вот история с госдогом, например.
Ну, облигации - это просто инструмент
привлечения тех же самых денег с рынка.
Там либо внутренний рынок, либо внешний
рынок.
Ну, у нас в этом смысле всё хорошо. У
нас самый низкий госдолг из таких стран
крупных, да, потому что мы очень долгие
годы, в нулевые годы отдавали большое
количество ещё старых долгов, а плюс и
десятые годы тоже много всего отдали,
поэтому сейчас самый маленький долг. Вот
я ещё хочу вернуться к этому вопросу по
поводу
наших ээ нефти и газа в Европе. Вот
объясните мне, как себя чувствует Европа
спустя почти 3 года по сути без
российских энергоресурсов? Это реально,
что люди в квартирах живут с
температурой там 13-14° тепла, чтобы не
топить и не платить долго. Вода, которая
тоже по часам, отопление. Как это
выглядит в реальной жизни?
Ну, в реальной жизни все товары, которые
были номинированы в евро, они сильно
выросли, причём выросли на десятки
процентов.
Вот даже некоторые спрашивают: "А почему
у нас импортные товары из Европы, они
всё равно продаются, но стали так сильно
дороже?
Это не только потому, что мы стали
сложнее покупать, но ещё потому, что они
сами все подорожали". Это касается всех
товаров отхотехнологичных
каких-нибудь автомобилей, например,
заканчивая обычными продуктами питания.
Они только у нас подорожали или во всём
мире?
Во всём мире. Потому что, ну, не бывает
по-другому, если энергоресурсы дорожают,
а энергия так или иначе существенная
статья затрат везде,
да, поэтому дорожает всё. Насчёт там
13°, может быть, это такая картинка
больше, ну, для устрашения, но европейцы
всегда экономили на энергии, потому что
она была всегда недешёвая, сейчас просто
стала ещё дороже. Поэтому дальше вопрос
там бюджетов. Если государство,
отдельные страны готовы субсидировать,
они что-то субсидируют гражданам. Если
они готовы, то дальше гражданин должен
понимать, там он либо больше греется,
либо меньше ест, да. Поэтому тут вопрос
такой именно на что кто способен. Тем
более, что Европа себя стала очень
неоднородной. Там большое количество
мигрантов появилось, да, которые ещё лет
10 назад не было. Вот
цены продолжают расти там, да,
и продолжают расти, конечно, они никуда
не денутся. Ну, вообще вот скажите мне,
вот да или нет, просто вот есть ли шанс
у Европы полностью отказаться от
российского газа?
Да, вопрос цены, вот и всё.
И они это, по-вашему, сделают?
Они это сделают, пока есть эти политики.
Если завтра вдруг неожиданно на выборах
придят другие политики, которые с
экономикой дружат и дружат с головой,
может быть, что-то будет по-другому.
То есть они готовы платить в десятки раз
больше из бюджета, но типа главное, что
у у русских не покупать. Но они,
собственно, так и делают. Они
переплатили уже, повторюсь, не 1
триллион евро за то, что вот именно
такую политику ведут.
И правильно я понимаю, они про покупают
наш газ, но это через Турцию.
Ну, есть контракты и прямые. Повторюсь,
газ - это несанкционный товар, поэтому
он спокойно продаётся без вот, может
быть, лишних лишних издержек.
Как они тогда, вот, простите, если мы
говорим, что они покупают наш газ у
Турции и так далее и тому подобное и у
кого-то ещё, как они вообще от нашего
газа могут отказаться и обойтись? Ну,
есть как бы мысль, что когда американцы
после двадцать седьмого года, а, резко
увеличают объёмы поставок жижного газа в
Европу, то их терминалы по приёму этого
газа заработают на полную катушку, там
ещё может какие-то будут построены к
этому времени. И вот этот американский
жиженный газ, эти молекулы свободы
дойдут до европейского потребителя. По
какой цене, это неважно. Повторюсь, не
считают европейцы деньги. И тем самым
они заместят а российский газ. Тем
более, что в большей части уже он
замещён, потому что то, что осталось,
это, ну, кратно меньше тому, что было.
Поэтому я думаю, что они с этим
справится, просто будет цена выше. Ну
какая разница?
Какой срок вы даёте на это? А
с 1 января двадцамого года это то, что
записано в девятнадцатом пакете санкций.
Долгое время сжиженный газ был ээ
нерентабельным в добыче. А что
изменилось?
Ну, во-первых, объёмы жиженного газа
стали сильно больше,
то есть появилось большое количество
заводов. А чем больше объём, тем меньше
цена. Второе, а те производства, которые
открывается, они работают на более и
более совершенных технологиях. Даже мы
сейчас, когда строим новые заводы
пожижению газа, уже не не опираемся на
какие-то европейские или там
американские технологии, потому что они
под санкциями. Мы используем уже свои
технологии. И это всё приводит к
удешевлению. В принципе, наш жиженный
газ один из самых дешёвых в сес в мире.
Ну и плюс у него пока ещё доставка до
Европы тоже самая дешёвая, потому что
любой другой поставщик, он всё-таки
гораздо дольше идёт до Европейского
Союза, чем, допустим, мы
и это тоже неспоримое преимущество.
То есть мы ближе всех,
краник ближе, да.
А я правильно понимаю, США не развивала
эту отрасль
и не добывала из нерентабельности, да,
газ? Там были законодательные
ограничения, потому что ряд президентов
США до этого водили ограничения. А,
допустим,
тот же Байден, да, он очень полюбил
зелёную повестку и не очень полюбил
углеводороды, в отличие от Трампа. И
масса было припонов именно для
углеводородного сырья, в том числе для
газа при поставках, при сооружениях там
и так далее. Но при этом были большие
льготы для зелёной повески. Сейчас
сейчас по-другому. Вот я правильно
понимаю, что оборудование было, ну,
частично западным, иностранным или это
всё российская техника там стоит?
Действительно, она было иностранное, да,
во многом. Ну, не полностью, разные
разные узлы, но какие-то ключи ключевые
вещи они действительно были иностранные.
Ну, что было проще, там удобыл сырьё,
продал, у тебя много валюты, купил всё,
что ты хочешь в этом мире.
Ну, вы имеете в виду Turbina Siemens, в
частности? и турбины Siemens и G там и
программное обеспечение, и много-много
чего, что было полезно и было передовым.
Вот
сейчас а мы научились отчасти эти
турбины ремонтировать сами. Вот
удивительным образом, но ещё 2 года
назад это казалось невозможным. А мы а
постепенно переходим на вот эти
вторичные узлы тоже собственного
производства. СПО, конечно, посложнее,
потому что оно требует гораздо больше
объёма времени, чтобы его разработать,
доработать, там, внедрить, но постепенно
к этому двигаемся.
Ну, вы не ответили на вопрос. Постепенно
двигаемся. Sens до сих пор у нас
работает?
Да, есть Sens, который работает и G,
который работает. И мы его ремонтируем
прекрасно.
А мы его ремонтируем, то есть он как бы
не бывший Sens. Причём ремонтируем уже
не просто там какие-то пару деталей
поменяли, а делаем капремонт. Ну,
фактически перебираем турбину.
Угу. Ну, своё пока не делаем. свою мы
тоже начали делать, но пока объёмы
крайне низкие. Всё-таки это первая
турбины, она уже стоит уже на одной
электростанции. Вот. Но нам требуется
гораздо больше турбин.
Ну а вот в Китае наша труба, она на
каком оборудовании работает?
Тут не скажу. Ну, возможно, что
возможно, что там тоже было что-то
европейское. Возможно.
Ага.
Ну, тут я не буду брать те,
давайте быстренько тезисно по трубам и
пойдём дальше. Северный поток. Что с
ним? Пока это памятник архитектуры, да,
времён второй холодной войны, скажем
так, и первый, и второй, и что с ним
будет дальше, непонятно.
А что с ним сейчас? Объясните. А,
одна труба, то есть его есть две трубы.
Две трубы. Давайте расскажем.
У каждого Северного потока, первого и
второго, есть по две трубы. Угу.
А есть возможность одну трубу запустить
во втором северном потоке. Она целая.
Все остальные повреждены три из четырёх,
да? Соответственно, их тоже можно
ремонтировать. Это потребует некоторое
время и некоторое количество денег.
Гораздо меньше, чем строить заново. Но
исходя из той политики, которую сейчас
Европа ведёт, я думаю, что скорее они
будут настроены на полный демонтаж этих
труб в конечном итоге.
Европейцы.
Европейцы.
А вообще под водой реально восстановить
эти трубы?
Да, реально.
То есть я правильно понимаю таком на
кухонном разговоре, да? То есть это
некая труба, да, обычная, ну, грубо
говоря, да, в которой детонатором,
стролом было взрыв совершён, и там
просто дырочка, правильно? То есть
дырочку нужно закрыть, водичку скачать и
дальше газ пустить, правильно?
Ну, практически, да, потому что труба
тоже установлена, да, она отчасти
загерметизирована для того, чтобы вода
не собстяла.
А там есть где-то барьеры? Да,
есть, да, возможность такой во, да, но
дырочка хоть и была вроде небольшой
условно, но она была длительное время.
И, конечно, требуются, ну, большие
достаточно инвестиции. Я думаю, что это
не 1 млрд евро для того, чтобы это всё
восстановить.
Даже так,
я думаю, да, не меньше.
Ну, это вообще возможно.
Это возможная история, да, и об этом
инженеры, которые рассматривали эти
трубы, они говорили, что это возможно.
А какой срок жизни и смерти трубопровода
без работы? Вот если он стоит пустой,
ну, по сути он же стоит,
если он законсервированный, да, то я
думаю, что он ещё не один год спокойно
просуществует, а может и больше.
Труба и труба. Что с ней будет? Да
ну, по большому счёту, если дальше не
будет никакого внешнего воздействия, то
она же не ржавеет, наверное, я надеюсь.
Нет, конечно, да, да. Угу.
То есть это меняется просто вот этот
грубо говоря, блок, где был взрыв, да,
вставляется новый и дальше всё идёт.
Ну, надо ещё провести диагностику того,
что осталось, да, потому что там явно
были какие-то воздействия. А мы сами это
не можем сделать без разрешения,
собственно, куда приходит, да?
Потому что труба находится в их
территориальных водах и и у нас нет
потребителя на той стороне. То есть мы,
конечно, можем водолазов пустить,
условно говоря, смысл? Там они вылезят,
но уже никому не нужны.
Угу. Ну, какой ваш прогноз по поводу
Северного потока и первого, и второго?
Я думаю, скорее на демонтаж. Ну, если,
говорит, что-то не изменится в
политическом
вот строе Европейского Союза, вдруг
неожиданно все прозреют и поймут, что
пора бы считать деньги.
Жалко.
Ну, отчасти да. Но как бы
сколько денег и сил на ветер.
Да, дело даже не в этом. Дело в том, что
м этат труба, допустим, первая труба ещё
в Европу строилась во времена холодной
войны, когда тоже американцы водили
санкции. Но, несмотря на это, мы эту
трубу построили,
она работала, через неё шли поставки
газа в Европу во все десятилетия, когда
была холодная война. И вот сейчас
получается, что вроде как формально её
нет, а по факту она гораздо более
холодная и даже уже не холодная, чем
была раньше. Поэтому в Советском Союзе
даже в те времена уважение даже между
странами было гораздо больше. И отсюда
как бы и экономическая политика была
другой. Труба как маркер присутствия
холодной войны. Красиво.
Есть расхожее мнение, что Украине есть
собственный запас газа, несмотря на то,
что раньше Украина покупала его у
России, а свой продавала в Европу. Вот
насколько это соответствует
действительности? Украины действительно
самые большие были хранилища, даже
больше, чем в любой европейской стране в
своё время.
А сейчас просто Европа увеличила объёмы
хранилищ.
Но украинцы не покупали газ уже очень
давно, даже когда был транзит. По сути,
что происходило? А мы передавали газ
через территорию Украины, на территории
Европейского Союза его получали наши
европейские потребители. И а обратным
реверсом именно в кавычках то есть этот
газ заходил в сторону Украины. То есть
европейские трейдеры продавали обратно
российский газ Украине. По факту это
означало другое. Просто по дороге часть
газа оставалась на территории Украины,
и, соответственно, этот газ
использовался для внутренних нужд. Вот
это была история хорошая,
пока не закончился транзит. Когда на
входе ноль, то и на выходе тоже ноль. И
по дороге тоже нечего отбирать.
А что вот это за новогоднее шоу было?
Практически каждый год новогоднее шоу
относительно цен на газ, как клянчили
скидку у России.
Это вот что вообще?
Ну, дело в том, что для Украины долгое
время транзит - это была очень
существенная статья доходов для бюджета.
Стоимость газа была существенной статьёй
выручки для многих и многих олигархов
этой страны. И те, кто стоял у власти,
тоже на этом зарабатывали. Поэтому
каждый год это была торговля. А оставьте
нам что-нибудь для того, чтобы, ну, наша
кормовая база не уменьшалась, а только
увеличивалась. А это каждый год на
минуточке миллиарды долларов. Каждый
год. Поэтому каждый год такая торговля
шла: "Отдайте долги, подпишите
контракты, зафиксируйте стоимость там и
так далее, и так далее". И это всё на
протяжении там долгого времени.
А сейчас у них нету просто газа.
Сейчас у них есть собственная добыча,
она очень большая. Она ещё упала в этом
году очень сильно.
В связи с чем? А
в связи с тем, что ряд месторождений
перестали работать в этом году.
По причине разрушения,
конечно. Да.
Их, собственно, не восстановить или
восстановить?
Ну, во взрим будущем вряд ли, да, это
непростая история. Поэтому они сейчас
активно закупают газ у европейцев вот
для того, чтобы как-то наполнить газовые
хранилищ. Сейчас
я правильно понимаю, давайте как бы
подытожим тезисно, что в Украине после
начала специальной военной операции были
уничтожены месторождения, у них своей
нефти и газа нету.
А частично были газоместорождения, да,
уничтожены. И там ещё что-то осталось,
безусловно, да. Вот. Но уже не в том
количестве, как это было,
если говорить о будущем, да. У нас как в
сказке, что было, что будет, чем сердце
успокоится.
На перспективу, если посмотреть, какие
новые рынки и маршруты могут стать
опорными для России в ближайшие, ну,
скажем, 5 лет, Африка, Азия, Ближний
Восток.
Ну, с точки зрения продажи
углеводородов, я думаю, вряд ли, что
поменяется. И нефть, газ.
Ну, газ мы перестанем продавать в Европу
через год с небольшим. Вот поэтому
всё-таки точно,
я думаю, что точно, да, вряд ли за этот
год что-то поменяется, может только
ухудшится. Вот поэтому те объёмы жижного
газа, которые шли в Европу, они скорее
всего будут прямо направлены в сторону
Азии, Ближнего Востока, может быть,
Латинской Америки. Вот я думаю, что они
найдут свого покупатели, тем более, что
рынки становятся всё больше и больше по
размеру, то есть потребление растёт. Что
касается нефти, ничего не поменяется с
точки зрения текущих наших покупателей.
Просто схема поставок изменится
в процентной ставки. Вот, грубо говоря,
у меня 3 л нефти и 10 баррелей там, я не
знаю, как он фиксируется, да, газа. Вот
я продавал
10, 5, сейчас я эти проценты также
продаю.
Физически ничего не поменялось, кроме
газа. Кроме
газа,
потому что газ был привязан к трубам,
да. Но так как нет Северного потока,
нет,
другие. А у нас у нас есть труба через
Турцию. Ну, точнее там две трубы, да. Ну
вот направление через Турцию и есть
Китай. Вот Китай сейчас по размеру, а
поставок в этом году, в двадцать пятом,
будет больше, чем всё европейское
направление месте.
Даже так
именно не потому, что там Китай сильно
вырос. Ну, конечно, вырос, безусловно, а
в силу того, что там сильно всё упало.
Поэтому мы сейчас то направление
превосходит, и если заработает сил
Сибири 2, то тогда эти объёмы сильно
увеличится.
А мы когда должны заработать?
Для этого нужно подписать контракт на
поставку. Пока только мы подписали некое
соглашение о строительстве, которое было
подписано во время визита нашего
президента в Китай.
А вот сейчас, да, вот, собственно,
Угу. То есть ещё раз вот для тупых, как
я в этом смысле, грубо говоря, у нас
было там 10 л раньше до СВО, которые мы
продавали. Сейчас мы будем также
продавать эти 10 л, только в разные,
собственно, окошки. Газа пока продаём
меньше. Вот. Но, кстати, параллельно
идёт внутренняя гасификация. Может быть,
многие заметили, что очень неплохо,
потому что, наконец-то, э внутри страны
приняли решение, что нужно газ довести
до каждого жителя там, где
технологически это возможно. Поэтому,
несмотря на то, что да, мы стали меньше
продавать Европу, кому-то наконец-то
повезло, у него там впервые там лет за
10-20 сбылась мечта, и у него появился
газ. Тоже весьма неплохо.
Угу. То есть это процент тоже плюс в на
это плюс, конечно, он не возмещает
полностью потери от Европы, потому что
там были крупные промышленные
потребители, там химические концерны,
там заводы. Вот у нас всё-таки граждане
не потребляют сильно меньше, но так или
иначе мы за это время смогли очень
сильно увеличить уровень гасификации и
ближайшие там лет пять, ну, мы
практически должны её завершить до
технологически возможного уровня.
Угу. В энергетике сейчас идёт такая
зелёная революция.
А как вы считаете, вот реальна ли
альтернатива нефти и газу это или это
просто очередной политический или
рекламный ход, тренд, поддерживаемый
бесконечными грантами и популяризацией
этой темы? Буквально сегодня прочитал
отличную цитату Билла Гейса, который
сказал, что идея про, а, рост
температуры, про глобальные,
э, увеличение температуры
и
тайние ледников и так далее,
и так далее, это всё не так важно. Ну, в
в переводе на русский это миф, но он
говорит: "Не так важно. Важно бороться с
бедностью, важно бороться с другим". Это
просто показать того, что даже те люди,
которые были родоначальниками этого
мнения и активно это поддерживали, ушли
с повестки от повестки зелёной
революции. Поэтому, на мой взгляд, вот
эта повестка, она исчерпана. Сейчас
важно другое. И этим все занимаются. Там
искусственный интеллект, который требует
энергоресурсов. И это не зелёная
энергетика, это разная энергетика, в том
числе даже угольная. Там США начали
снова угольные месторождения, ну,
постепенно вводить в оборот там. Хотя,
конечно, там всё снизилось за последние
годы, но так или иначе повестка
поменялась, и она уже не зелёная. И об
этом говорят как раз вот эти столпы
общественного мнения. Они меняют свою
позицию. Поэтому уже не зелёная
повестка. И
уголь же тоже неполнимый, да, ресурс
земли?
Ну, его просто очень сильно больше, чем
всего остального вместе взятого. То есть
это на 100 лети вперёд, если
теоретически его используют. Угу. Но
тоже рано или поздно закончится.
Ну, быстрее мы полетим на Марс и
осваивать Венеру, да, чем закончится
уголь, потому что его очень много. А
другие технологии, связаные с
энергетикой, там термоядерный синтез там
и так далее, это всё, что нас ожидает
ближайшее ближайшее будущее. Если мы
коснёмся ядерной энергетики, то это
вообще отдельная история.
А что с ней?
Она несря на то, что а одно время после
Фукусимы была не удел и как бы не
модная. сейчас активно развивается
везде. А Китай продолжает строить, как и
строил там больше, чем весь мир вместе
взятый. США снова строит атомные
станции. Европейцы, отдельные страны,
как и Великобритания, например, снова
говорят о том, чтобы построить атомные
блоки, да, там Германия закончила свою
эру, которая позволяла им иметь вот эту
энергию атомных электростанций. Франция
пока не отказывается, смотря на то, что
там были в планах там замещения накую
зелёную энергетику, но после многих
протестов, которые были там, они это
прекратили. Поэтому энергетика движется
и движется к новым высотам, к
термоядерному синтезу. Это совсем другая
история.
Интересно. Ну, это нужно отдельную
программу на самом деле встречать. Я
думаю, что мы не успеем.
Можно ли говорить, что энергетика
сегодня
стала главным, по сути, измерением
национального суверенитета?
Ну, в целом, да, потому что
начиная от
кнопочки, заканчивая ресурсами.
Ну, собственно, многие истории последних
десятилетий показали, что когда
случается блекаут, а блекауты за эти
десятилетия случались и в Нью-Йорке, и в
Лос-Анджелесе, и в Калифорнии, и много
чего, и в Европе, да, и мы бы не были
застрахованы в одно время от этого
несчастья. А это для людей даже более
важно, чем какие-то локальные конфликты,
которые всегда возникали в тех или иных
регионах, если, конечно, эти конфликты
не касаются ээ этих людей. Поэтому
энергетика, да, - это некая система, на
которой базируется вся экономика. Если у
вас есть энергия, то вы развиваетесь.
Если у вас есть дешёвая энергия, вы
развиваетесь быстрее, чем ваши
конкуренты.
Про национальную валюту. Какое будущее у
рублёвых расчётов за энергоресурсы? Ну,
то есть, грубо говоря, смогут ли они
реально когда-нибудь вытеснить доллар ээ
с этой сферы или это всё миф?
А мы вытесны доллар с этой сферы. Мы
рассчитываемся а с Китаем полностью в
юанях и в рублях. Там нет больше ни
одного цента. Там с Индией чуть
посложнее в силу того, что их валюта не
такая конкретспособная. Вот мы пытаемся
их там на больше на юань переключить, но
тоже всё уже поменялось. А за газ
опять-таки с указом президента мы тоже
рассчитываемся в рублях.
Ну а я имею в виду в глобальном смысле
слова. Всё равно же доллар в основном.
Знаете, глобальном скорее евро будет
снижаться. То есть я вот смотрю
статистику, все говорят о том, что вот
должны быть долларовый расчёт, он
снижается. Как раз доллар примерно
плюс-минус, может быть, чуть больше, как
раньше. А вот расчёты в евро сильно
упали. Зато расчёты в юах, например,
сильно увеличились там и в ряде
национальных валют, как рубль. Поэтому
доллар вряд ли прямо сразу так
подкачает, если не будет что-то
радикальное с их финансовой системой.
Это отдельная таки история, да.
Это третья часть первая. Ещё две части
впереди.
Это тре Вот. А то, что Евро сильно
подкачало - это факт.
Что вы считаете главным вызовом для
российской энергетики сегодня? Санкции,
технологии или, может быть, утрата
доверия? партнёров в кавычках.
Ну, партнёры доверием, кстати, нас не
обижают, потому что они все понимают и,
может быть, даже восторгаются где-то у
себя внутри, как российская энергетика,
несмотря на на то, что сколько санкций
уже введено, она выживает. Поэтому
главное две задачи, собственно, это
стабильность для того, чтобы не ухудшить
то, что есть сейчас. Это самое важное. И
второе - это технологическая
независимость для того, чтобы даже
будущие разработки, будущие
месторождения базировались на наших
технологиях, на наших на нашем
машиностроении. И тогда энергетика как
минимум будет не хуже, чем сейчас.
А вот давайте пофантазируем, не дай бог,
вот какие санкции могут ещё ввести и как
это отразится на
отрасли, на нас. Знаете, те ребята,
которые воют санкции, у них очень плохо
с фантазией. Поэтому, а, любые вот такие
аналитические выкладки о том, а как
можно нам ещё навредить, это прямо для
них практически под копирку следующий
пакет санкций. Поэтому я бы от этого
вопроса
отошёл. Иран находится под санкциями уже
не один десяток лет. Уровень жёсткости
санкций относительно поставок нефти
израна
был выше именно с точки зрения там на
тех покупателей, которые готовы были
покупать. Китай как продолжает покупать,
так продолжа, ну, он продолжал и
продолжает покупать нефть из Иран.
Мне бы не хотелось, чтобы у нас было,
как в Иране, скажу честно, при всём моём
уважении к жителям Ирана, к иранцам.
Это к вопросу о том, а давайте посмотрим
максимально худший сценарий,
да?
который может быть в ситуации, когда
западные страны решили додавить эту
ситуацию до конца.
Давайте ещё Куба вспомним. Ну, как бы
у Куба нет энергоресурса.
Ну, я имею в виду с точки зрения санкций
вообще как бы все.
Но опять-таки, если мы вернёмся в весну
двадцать второго года, если бы они
хотели додавить до конца, то есть
изгнать Россию с энергетического рынка,
то они получили бы вот те цены, которые
тогда уже были, напомню, 140 забарли по
нефти могли быть. прогнозы были 200-300,
причём из уст многих, а руководителей
нефтяных компаний Европы и США. То есть
тогда могло бы быть всё гораздо хуже.
Поэтому президенты, в том числе Трамп,
не для что важно. Не в том, что там есть
Россия на мировом рынке или нет. Важно,
а какая цена галона бензина на заправках
в США. Так вот, тогда она была в два
раза больше, чем сейчас. И для них это
принципиальное значение. Поэтому никто
нефть по 140 долларов уже точно не
хочет, потому что тогда будет галон
бензина стоить там под 6 долларов, а
сейчас три.
То есть такого не будет никогда уже.
Ну это история самоубийства для тех
президентов, которые будут у власть.
А вообще может ли обойтись мир без
российских
продуктов, без газа, без нефти?
Глобально это требуется большое время, а
большие инвестиции и те политики,
которые должны принимать эти решения,
должны быть самоубийцами.
Трамп, например, не похож на такого.
Иными словами, как добывали, так и будут
добывать. Как продавали, так и будут
продавать.
Абсолютно. У них же нет задачи
прекратить нашу добычу. У них есть
задача увеличить издержки этой добычи,
увеличить издержки продажи, потому что
никто не хочет взрыва на мировом
энергетическом рынке. Это слишком
опасно.
Сегодня мы часто говорим про
традиционные ценности, но ведь в их
основе труд, ответственность и, по сути,
реальное производство. Вот почему
страна, добывающая энергию по сути для
всего мира сегодня должна ещё и
генерировать смыслы. А в России всегда
вот эти смыслы были, наверное, не на
последнем месте уж точно. Тем более, что
вспомнить, а что энергетические ресурсы
мы начали добывать всего лишь после
мировой Второй мировой войны, после
Великой Отечественной. До этого мы
добывали, ну, так небольшие объёмы для
внутреннего потребления. Вот тогда мы
начали развиваться как держава, которая
что-то может там экспортировать, там
сырую нефть, там построили трубу в
Европу, стали экспортировать газ. А
смыслы мы экспортируем,
ну, не одно столетие, да? И если до
этого там, если со времён Петра I
пытались что-то импортировать,
переначали,
как-то переобулись, были действительно с
Европой зависимы друг от друга. Вот. И,
наверное, в этом тоже был определённый
смысл. Вот. И он характерен был там для
XIX века особенно, да. Вот. То сейчас у
нас нет возможности вот работать в этом
тандеме. Пока, к сожалению, с китайской
культурой мы не так по смыслам сродни.
Скорее, мы всё-таки больше глобальные
евразийцы. Поэтому уже нет вариантов,
кроме как нам самим эти смыслы
экспортировать.
А можно ли назвать энергетику новой
формы патриотизма? Ну, то есть, грубо
говоря, когда не лозунгами, а конкретным
делом обеспечивать страну, мир энергией.
Я бы сказал, не патриотизм, скорее некая
форма силы. То есть помимо прямой силы,
связанной с оружием, которое, да,
понятно, разрушительное и так далее,
есть куда, а более важная для экономик
сила это энергетика. И вот на примере
Европейского Союза видно, что эта сила,
она работает в обе стороны, как и как и
санкции. То есть, если вы пытаетесь
давить на энергетику, от которой
зависимы, вы сами же от этого и
страдаете. Причём чуть не меньше, чем
то, на кого вы давите.
Тут такой вот тоже очень сложный
философский подтекст этой истории. Хотя
по экономике всё и так прекрасно видно.
Вот с учётом особенно большое количество
промышленных предприятий, которые
чувствуют себя не очень в Европейском
Союзе. А сможет ли Россия сохранить этот
культурный код созидателя,
э, страны, которая делает, строит, а не
просто торгует ресурсом?
А, ну в целом как раз на нас больше
характерна история созидания, да?
Торговля, кстати, тоже не является
чем-то плохим в этом смысле, потому что
торговля - это возможность обмена
ресурсами, что чего-то не хватает у нас,
чего-то у нас много. Раньше у нас было
много пушнины, не хватало там металлов,
да? Потом у нас было много
энергоресурсов, мы активно их продавали,
э, и так далее. То есть это всегда
определённый обмен, да? Обмен для того,
чтобы это всё встроить некую свою
экономическую там, социальную модель для
страны и дальше развиваться. А как вот
эти вот изменения влияют на простых
россиян сегодня? изменение цены барреля,
изменение цены нефти, газа. Вот для
простых людей, которые сегодня едут в
метро, на работу, провожают своих детей
в детские сады, стоят у станков в
медицинских палатах, в хирургических.
Сначала шуточный ответ. Раньше все
активно занимались тем, что смотрели, а
сколько стоит доллар. И, наверное,
раньше можно было любого метро
остановить и спросить: "А сколько стоит
доллар?" И каждый почти ответил, ответил
бы. Сейчас с этим чуть посложнее, потому
что
я даже не знаю, сколько доллар стоит
абсолютно. Вот.
Вот клянусь. Зато сейчас
это 100, да, рублей или сколько доллар?
Ну, сейчас он чуть чуть-чуть вышедесяти.
Семидесяти он.
Вот. Во. А зато
я помню, когда он 20 стоил.
Зато сейчас все следят за энергетикой и
за санкциями. Если спросишь: "А какие
санкции сейчас наложены? или сколько
стоит барьфти, то процент людей, которые
себя за этим следят, кратно выше, чем
это было, не знаю, в нулевые годы или
там даже в десятые годы. Ну, то есть
уровень осознания экономических проблем
и от чего, что зависит в обществе сильно
вырос. Это очень хорошо. Осталось только
с мошенниками побороться, вот, чтобы
совсем это закрыть тему экономической
грамотности. Но по большому счёту, а что
важно для людей? Важно, чтобы те доходы,
которые государство получало, доходили
до них в виде понятных каких-то
социальных вещей, там образование,
медицина, дороги, там, и так далее,
чтобы было комфортно и безопасно, и при
этом ещё и и стабильно, чтобы не было
этих скачков определённых. Поэтому, э,
наверное, энергетика она и признана вот
эту стабильность давать, потому что
когда у вас есть долгосрочные поставки
разных энергоресурсов, вы понимаете, в
том числе и доходную базу государства.
Сейчас, конечно, объёмы нефтегазовых
доходов в структуре, допустим, того
бюджета сильно меньше, чем было раньше,
но так или иначе всё равно они
существенны. Поэтому чем стабильнее там,
тем стабильнее жизнь этой страны.
Благодарю вас. У нас есть традиция. У
нас гости читают стихи, такая
специфическая передачка. Сначала про
политику говорим, потом стихи читаем.
Ну, уже 10 лет приучили зрители к этому,
поэтому прошу. как раз стихотворение,
которое, наверное, описывает нашу
текущую ситуацию в целом мире. Да,
Лермонтов.
Белеет парус одинокий в тумане моря
голубом. Что ищет он в стране далёкой,
что кинул он в краю родном? Играют
волны, ветер свищет, и мачту гнётся и
скрипит. Увы, он счастья не ищет, и не
от счастья бежит. Под ним струя
светлилазури, над ним луч солнце
золотой. Он мятежный, ищет бури, как
будто в бурях есть покой.
Сергей Пикин. Эмпатия Манучи здесь и
сейчас.
Интервью достаточно комплексное. Много
что успели за это время обсудить. И,
конечно, ещё больше не успели даже
обсудить, потому что энергетическая
повестка - это не только то, что есть
сейчас, но то, что будет завтра. А
зрителям я желаю стабильности, чтобы
завтра
было стабильно, несмотря на любые
перепады в энергетической сфере.