ЭЛИЗАБЕТ ХОЛМС. САМАЯ ШИЗАНУТАЯ МОШЕННИЦА (2026 год). Фразы и цитаты
канал - serezha168
Все фразы и цитаты
Элизабет Холмс обещала, что одной капле
крови из пальца хватит на сотни
анализов, и под это обещание
собрала почти миллиард долларов. Её
компанию Терс в какой-то момент
оценили в 9 млрд, а в Совете директоров
у неё сидели два бывших госсекретаря США
и генерал, который потом стал министром
обороны. Сама Холмс в 30 лет попала в
список Forbes как самая молодая
женщина-миллиардер, которая заработала
всё сама. без наследства. Машина, ради которой всё это затевалось,
почти ничего не умело. Большую часть
анализов компания Тайком делала на чужих
аппаратах и разбавляла кровь из пальцем,
чтобы её, в принципе, хватило. Эти
результаты получали живые люди в аптеках
Аризоны. Беременной женщине сказали, что
у неё выкидыш, другой женщине сказали,
что у неё ВИЧ. Главный учёный
компании покончил с собой накануне того
дня, когда должен был давать показания
в суде. А вскрыли всё двое
сотрудников чуть старше 20 лет и один
журналист, на которого компания
натравила одного из самых дорогих
юристов Америки. Сейчас Холмс
сидит в федеральной тюрьме в Техасе. Ну
а пока она сидит, её партнёр, отец её
двоих детей, открыл стартап по анализам
крови. С её аккаунта в соцсетях почти
каждый день пишут, что Теренос просто
провалилась, а провал - это не
преступление. А 16 октября в американский прокат вышла
почти трёхчасовая документалка, ради
которой Холмс сама пустила съёмочную
группу к себе домой за 34 дня до тюрьмы.
Режиссёр этого фильма потом говорил, что
до сих пор не понимает, зачем его туда
позвали. Что известно про этот фильм и
зачем он нужен был самой Холмс?
Разберёмся в конце. Чтобы понять, что
она пытается продать сейчас, надо
понять, что и как она продавала раньше.
Люди, которые всю жизнь работают в
лабораториях анализов, с самого начала
говорили, что обещанные Теранос
невозможны, но их почти никто не слушал.
Далее в ролике всё, что нужно знать
перед новым фильмом из книги
журналиста, который Холмс разоблачил из
документов суда, из её старых интервью и
из того, что критики успели
написать про сам фильм.
Элизабет Холмс родилась 3 февраля 1984
года в Вашингтоне. Фамилия у
неё была громкая, а денег уже не было.
Предки по отцу когда-то были очень
богаты, но к рождению её отца семейное
состояние почти закончилось. Отец
Кристиан Холмс I работал и на
государство, и в корпорациях, в том
числе вице-президентом в Энрон. Это
энергетическая компания, которая потом
рухнула из-за бухгалтерского мошенничества и
стала символом корпоративного обмана в
Америки. Когда Элизабет было 9
или 10 лет, кто-то из родственников
спросил её, кем она хочет стать. Она
ответила, что миллиардером. Её
переспросили, не лучше ли стать
президентом. И она сказала, что
президент на ней женится, потому что у
неё будет миллиард. Эту историю
пересказывает в своей книге Джон
Карейру, журналист Уall Street Jourнаal.
Запомните это имя. Во второй половине
ролика он станет главным человеком. В
общем, проигрывать она не умела совсем.
В Монополию она играла с младшим братом
и двоюродным до последнего, пока у
кого-нибудь не кончатся деньги.
Если выигрывала, выжимала партию до
конца, застраивала улицы отелями. Если
проигрывала, срывалась из-за стола и
убегала. И как минимум однажды пробежала
прямо сквозь сетчатую дверь от комаров,
при этом не открыв её. Примерно тогда же
семья переехала в Хьюстон. Е
девятилетняя Элизабет написала отцу
письмо. Отец переживал из-за переезды, и
она его утешала. Написала, что больше
всего в жизни хочет открыть что-то
новое, о чём человечество даже не знало,
что такое возможно.
Знаю. Через 20 лет это письмо
процитирует журнал Нью-Йоркера в
восторжной статье о ней, и оно станет
частью легенды про девочку, которая с
детства мечтала изменить мир. Те, кто потом годами следили за её
делом, смотрят на те же годы по-другому.
По их мнению, Холмс всю жизнь
интересовали две вещи: деньги и слава, а
желание помогать людям было для неё
удобной дорогой к ним. Ещё в Вашингтоне
Холмса дружили с соседями, семьёй Фьюз.
Ричард Фьюз был врачом и изобретателем.
У него были медицинские компании и
патенты. Матери двух семей дружили
больше 20 лет. А вот отцы владили хуже.
И успешный сосед с патентами и деньгами
был для семьи Холмс постоянным поводом
для сравнения. Фамилию Фьюз тоже стоит
запомнить. Этот человек в
истории Тернас появляется дважды.
Сначала как враг, на которого компания
подаст в суд, а потом как один из тех, с
кого начнётся её разоблачение. В
Хьюстоне Элизабет пошла в частную школу
и начала учить китайский. Родители
наняли ей репетитором. После второго года старшей школы она захотела
попасть в летнюю программу Стэнфорда по
китайскому языку. Школьников туда не
брали. Программа была для студентов, но
Элизабет звонила туда снова и снова,
пока руководитель программы сам не взял
трубку и не проэменовал её по-китайски
прямо по телефону. После этого её взяли.
Летом 2002 года, сразу после школы, она
поехала с этой программой в Пекин. Там
она познакомилась с человеком, который
будет рядом с ней следующие 15 лет. Его
звали Ромеш Болвани, но все называли его
Сани. Ей было 18, ему 37, и он был
женат. Деньги у него уже были. За пару
лет до этого он продал акции
интернет-компании, где работал, и
заработал около 40 млн долларов. Сани
по-английски значит солнечный. Откуда у
него это прозвище, толком никто не
знает. А по рассказам всех, кто с ним
работал, человеком был совсем не
солнечный. Через год они стали парой. Об
этом долго не знал почти никто. ни
сотрудники, ни инвесторы. Осенью того же
2002 года Элизабет Холмс пришла в
Стэнфорд, и проучилась она там меньше
двух лет. Стэнфорд стоит в самом сердце Кревневой
долины и для тех, кто хочет основать
технологическую компанию- это главный
университет в мире. Холмс поступила на
химическую инженерию и сразу получила
небольшую стипендию на исследование.
первокурсницей она уговорила профессора
Ченинга Робертсона, одного из самых
уважаемых людей на инженерном
факультете, пустить её работать в его
лабораторию вместе с аспирантами.
Летом 2003 года она стажировалась в
Сингапуре в институте, где тогда
проверяли людей на атипичную пневмонию.
Кровь там брали по-старому, шприцом из
Вены, пробирку за пробиркой. Сама Холмс
потом много раз рассказывала со сцены,
что с детства боится иголов.
can't afford it
even if they insured deductibles
increasingly are so high that people
can't pay the few out of
вернувшисьгапура она подала первую
пасентную заявку на пластыре которай
через кожу берёт кровь сам её
анализирует и сам же вводит лекарство,
если оно нужно. С этой идеей она пошла к
преподавателям. Одной из них была Филис
Гарденнер, профессор медицинского
факультета. Гарденнер сказала ей прямо,
что из капли крови из пальца точный
результат по большинству анализов
получить нельзя. А пластырь, который сам
ставит диагнозы и сам вводит антибиотик
вообще из области фантастики. Причина
простая. Лекарство вроде антибиотиков
водит в определённом объёме и
концентрации и в пластыре размером с
почтового марку. Это физически не
помещается. Холмс по воспоминаниям
Гарднер просто не стал слушать.
Гарнер в этой истории ещё вернётся.
Через 12 лет она будет среди тех, кто
поможет журналисту. Робертсон
отреагировал по-другому. Он поверил в
Холмс, стал её научным покровителем, а
потом стал первым членом совета
директоров в её компании.
Его имя профессора и доктора наук
открывало ей двери. Люди верили ему на
слово, и он проводил в компанию новых
людей. Из судебных документов. Потом
выяснилось, что Терна сплатила ему
полмиллиона долларов в год как
консультанту. В марте 2004 года,
проучившись полтора года, Холмс бросила
Стэнфорд. Родители отдали ей деньги,
которые откладывали на её учёбу.
Компания сначала называлась Real Time
CES- лечение в реальном времени. Людей
настораживало, что компания прямо в
название обещает лечение. Её
переименовали в Теранос, склеив два
слова: терапию и диагноз. Первые деньги
дали знакомые семьи и родители друзей.
Одним из первых инвесторов стал Тим
Дрейпер, крупный венчерный инвестор,
который своё время вложился в хоме и
Skype. Он жил по соседству и был отцом
её подруги детства.
К концу 2004 года у девятнадцатилетней
студентки, бросившей университет, было 6
млн долларов на компанию. Пластырь при
этом так и не заработал, и Холмс тихо от
него отказалась.
Вместо пластыря появилась другая схема.
Кровь из пальца набирают в крочечную
пробирку, которую в компании назвали
нанотейнером. Пробирку вставляют в
картридж, картридж в машину размером с
настольный принтер. И машина за
несколько минут делает анализы. Позже
машину назовут Эдисон в честь Томаса
Эдисона. В этой идее была простота,
которую понимает любой. Каждому человеку
хоть раз в жизни нужно сдавать кровь. И
почти никто не любит, когда ему в вену
втыкают иглу. Что было понятно, с чем
Холмс соревновалась? В Америке почти все
анализы крови делают две огромные сети
лаборатории квест и Corp. Кровь берут из
Вены, несколько пробирок, везут
лабораторию, крутят в центре фуги и
дальше гоняют через большие аппараты
размером с офисную бандуру. Под каждый
вид анализом своя химия и часто своя
машина. Холмс обещала заменить всё это
одной коробкой и каплей крови. К 2006
году в Терес работало около 60 человек,
а саму компанию оценивали в 165 млн
долларов. Деньги уходили быстро, и Холмс
ну уже были крупные клиенты. Она
полетела в Швейцарию показывать систему
компании NoTIS, одному из крупнейших
производителей лекарств в мире. И с этой
сцены Карейро начинает свою книгу. Один
из двух приборов, который привезли в
Швейцарию, сломался. Сотрудники
просидели над ним всю ночь, кололи себе
пальцы и пытались добиться, чтобы машина
выдала хоть что-нибудь. Но не
получилось. Утром во время демонстрации
команда в Калифорнии просто передала на
экран готовый результат, и люди из
Навартис увидели, что всё работает.
Финансовым директором Тернос тогда был
Генри Мосли, опытный человек из
Кремневой долины. Вскоре после этой
поездки он узнал, что результаты,
которые компания показывала инвесторам
на демонстрациях, были записями
старых удачных прогонов. Мосли пошёл к
Холмсу и сказал, что они так обманывают
инвесторов. Холмс ответивал, что он не
командный игрок, и уволил его в тот же
день. И здесь важна дата. Сани Болвани в
компании тогда ещё не было, но позже на
суде Холмс будет рассказывать, что всем
заправлял именно он. Но в реальности
поделывать результаты в Тернос начали
без него. Примерно тогда же у Холмс
начались проблемы с советом директоров.
Один из его членов, бывший соратник
Стива Джобса, стал задавать вопросы о её
прогнозах выручки и в итоге ушёл.
Потом руководитель продажи, главный
юрист компании пошли к председателю
совета с жалобами на неё. Совет решил
снять Холмс с поста генерального
директора. Она пришла на заседание и за
пару часов уговорила их передумать, где
раскаяние, где обаяние. И через
несколько недель тех, кто на неё
жаловался в компанию уже не было. К 2009
деньги почти закончились, и тогда в
Тернос пришёл Санилвани. Он гарантировал компании кредит на 12
или 13 млн долларов. Источники тут
расходятся и стал президентом и
операционным директором, то есть вторым
человеком после Холмс. Деньги сани, судя
по всему, и помогли Холмс тогда
удержаться наверху. то, что генеральный
директор живёт собственным заместителем от инвесторов скрывали.
Сама Холмс годами рассказывала
журналистам, что живёт в маленькой
квартире, где только матрас в углу и
мутилированная вода, потому что всё
время проводит на работе. Но на деле же
к тому времени она уже жила у Сани в
особняке. И следующие большие
деньги Холмс пошла искать у аптек.
В 2010 году Холмс подписала два
контракта, которые сделали из Теренос
большую компанию. Первый с Wgreens,
одной из крупнейших сетей аптек в США.
Второй с Safe большой сетью
супермаркетов. План был такой: прямо в
аптеках и в магазинах открыть кабинеты,
куда человек заходит с улицы, ему колют
палец, и скоро у него на руках
результаты, причём в разы дешевле, чем в
квест иликор. Анализ на холестерин,
например, а потом стоил меньше 3
долларов. Чтобы аптеки им поверили,
Холмс принесла им отчёты о проверке
своей технологии. На отчётах стояли
логотипы фармкомпаний Fizer и Shoring
Plow. И выглядело это так, будто крупные
производители лекарств сами проверили
машину и подтвердили, что она работает,
но на деле. Из трёх таких
отчётов с фармкомпанией писали только
один, а два других написали сотрудники
НС. Фizйer к тому времени вообще решила,
что Тернес ей неинтересно, и назвала
девять выводов компании
неправдоподобными. Через 11 лет на суде
Холмс спросит, кто поставил на эти отчёты логотипы, и
она ответит, что она сама, и добавит,
что жалеет, что не сделала по-другому.
Волгринс наняла консультанта по
лабораториям Кевина Хантера, чтобы он
проверил нового партнёра. Хантер раз за
разом просил показать ему лабораторию и
саму машину, и ему раз за разом
отказывали. Когда он стал слишком
настойчивым, его и вовсе перестали
взывать на рабочие созвоны. Холмсы и
Болвани решили, что он создаёт проблемы.
И руководство Волгринс больше боялось,
что Тернос уйдёт к конкурентам, чем
того, что машина в целом не работает.
Холмс подстраивал свою историю под
каждого собеседника. генеральному
директору Сейфвей Стиву Бёрду. Она
объясняла задержки и секретной работы на
Министерство обороны. Инвесторам
рассказывали, что машины Тернас уже
работают на поле боя в Афганистане и в
вертолётах, которые вывозят раненых.
Болваним говорил одному инвестору, что
3/4 выручки компании приходится от
военных. Но в реальности у Тернос было
одно исследование ожогов и около 300.000
долларов по трём маленьким контрактам с
армией. На суде Холмс сама признаёт, что
военные её машины не использовали.
И получалось так, что если Холмс сидела
напротив военного, её машины спасали
солдат в Афганистане. А если напротив
кого-то другого, история менялась под
него самого. Safeway потратил
около 350 млн долларов, чтобы переделать
800 своих магазинов под кабинеты
Теранос. Но ни один из них так и не
открылся для людей. Задержки тянулись
годами, и для Стива Бёрда это стало
одной из причин, почему ему пришлось
уйти из Saйway. Волгринс вложилось в
партнёрство 140 млн долларов и в
сентябре 2013 года всё-таки открыла
кабинеты. Сначала один в Пала Альта в
Калифорнии, потом около со0ка в районе
Финикса в Аризоне.
Параллельно Холмс собирала совет
директоров, какого не было ни у одного
стартапа. В 2011 году она познакомилась
с Джорджем Шульцем, бывшим госсекретарём
США при Рейгане. Встреча, на которую
отвели 10 минут, по её словам,
растянулась на 2 часа. Через Шульсон в
совет пришли Генри Киссинджер, ещё один
бывший госсекретарь, два бывших
сенатора, бывший министр обороны Уильям
Перри, бывший командующий флотом и
генерал Джеймс Мэтис, который потом стал
министром обороны при Трампе. 12
человек, в основном пожилые, бывшие
политики и военные, почти никого, кто
разбирался бы в анализах крови и ни
одной женщины. Когда Холмс спросили,
почему в Совете нет женщин, она
пошутила, что надеется, что сама
считается женщиной. Почему эти люди
потом годами защищали Холмс, даже когда
вокруг всё трело, объяснить несложно.
Все члены совета получали опционы, то
есть право купить акции компании по
старой низкой цене. Чем выше оценивали
Теренос, тем богаче на бумаге
становились они сами. Так Холмс
поступала со многими влиятельными людьми
вокруг себя, давала им долю в будущем
компании, и они становились её
защитниками.
Под такой совет и такие контракты пошли
деньги. В конце 2013 года на счету у
Тернос было около 30 млно. Этого хватало
на несколько месяцев. За следующие
полтора года компания привлекла больше
700 млн. Семья Уолтон, владельца сети
Уmart, вложила 150 млн. Медиамагнат
Руперт Мёрдок, владелец Фокс, и
той самый Уallст Street Jourнаal, вложил
125 млн. Семья Бетси Девас, будущего
министра образования, вложила 100 млн.
Ещё 100 вложила медиамья Кокс, а
мексиканский миллиардер Карлос Слим
вложил 30. Профессиональных медицинских
инвесторов. Среди них почти не было.
Инвесторам говорили, что в 2014 году
выручка будет больше 100 млн долларов, а
в 2015 году около миллиарда. Реальная
выручка за 2014 год оказалась чуть
больше 100.000 долларов, то есть
примерно в 1.000 раз меньше обещанного.
В том же месяце, когда Болвани
рассказывал инвесторам про сотни
миллионов, он говорил страховым
компаниям, что Тернес теряет по 8-9 млн
в месяц. В 2014 году Холмс выпустила для
себя особые акции, каждая из которых
давала 100 голосов на
голосование. По этому решению акционерам
дали несколько дней. В итоге у неё было
чуть больше половины компаний и больше
99%
голосов. И никакой совет директоров уже
не мог её снять, как пытались за
несколько лет до этого. В это же время
компанию оценили в 9 млрд долларов, и
половина этой сумме на бумаге
принадлежала ей. Оставалось сделать так,
чтобы эту женщину узнала вся страна.
До 2013 года Теренос почти ничего о себе
не рассказывала, а в Кремневой долине
это называют режимом невидимки. 2013
году Холмс вышла на публику и наняла
рекламное агентство Chat Day, которое
когда-то делало для Apple знаменитый
ролик 1984 года. По данным Cariro,
агентство платили около 6 млн долларов в
год. Для компании без нормальной выручки
- это огромные деньги. Но агентство
сделало то, за что ему платили. Лицом
Теренос стала сама Холмс. Образ во
многом она взяла у Стива Джобса. Чёрный
водолазка, чёрный пиджак. Никаких
украшений. Она рассказывала, что 10 лет
не была в отпуске, ест только веганскую
еду и несколько раз в день пьёт сок из
огурца, петрушки, капусты и сельдерея.
Свою машину она сравнивала с
компьютером, который Джобсдел после
ухода из Apple, а всю систему называла
айподом для медицины. Отдельная история
с голосом на сцене. И в интервью Холмс
говорила очень низким, почти мужским
голосом. Журналист Нью-Йоркер, который
делала небольшую статью, заметил, что в
обычном разговоре она говорит почти
шёпотом, а на сцене её голос опускается
на октаву. Бывшие сотрудники
рассказывали, что иногда, особенно на
вечеринках, она забывалась и переходила
на обычный, более высокий голос.
Филис Гарнер, профессор, которая
когда-то отговаривала её от пластыре,
говорит, что в студенчестве голос у
Холмс был выше.
Семья, в свою очередь настаивает, что
голос у неё настоящий. В июне 2014 года
Холмс оказалась на обложке Fortune.
Журналист Роджер Парлов провёл с ней
почти неделю, разговаривал с её
родителями и братом, был на фотосессии,
которая шла целый день. Дальше были
обложки Forbes и других журналов. Forbs
оснял её состояние в 4,5 млрд долларов.
В 2015 году журнал Тай включил её в сотню самых
влиятельных людей мира. И текста о ней
для этого списка написал Генри
Киссинджер, член её же совета
директоров. Брак Обама сделал её
почётным послом по предпринимательству.
Парлов записывал их разговоры.
В одном из них он рассказывает, как
ходил по обычной лаборатории Quest, где
отдельные отделы занимаются кровью,
бактериями, тканями, паразитами,
вирусами и спрашивает, может ли всё это
её машина. Холмс отвечает, что может. В
другом разговоре она объясняет, что на
сайте у них около 200 анализов, но на
самом деле они делают любые, которые
пришлёт врач. Просто об этом не
пишут. Когда журналисты спрашивали, как
именно работает машина, Холмс ссылалась
на коммерческую тайну и описывала
процесс примерно так. образец помещают в
машину, происходит реакция, выполняется
химия. И вот, честно, такое мог
придумать только школьник. В общем,
позже комиссия по ценным бумагам и
биржам, федеральное ведомством, которое
защищает инвесторов, спросила
Холмс про эти разговоры. Она ответила,
что не понимала, что даёт интервью и
говорила неформально. Напомню,
что речь о неделе с журналистом,
разговорах с её родителями и фотосессии
на целый день.
Охраняли её почти как политикам. Рядом
было до четырёх теохранителей. У неё и
болване в охране были позывные орёл о и
орёл 2. Летала она на корпоративном
самолёте Golfстрим. Отдельно стоит
разобрать фразу, которую Холмс много раз
повторяла. Она никогда не продала ни
одной своей акции. Значит, дело было не
в деньгах. Продавать акции ей
было и не нужно, потому что жизнь и так
оплачивала компания: самолёт, охрана,
зарплата, а жила она у Сани. А если бы
она начала продавать акции, то потеряла
бы голоса, и инвесторы получили бы право
требовать от неё отчётов. А она и так
прямо говорила инвесторам не ждать от
Терноnс ежеквартальной отчётности. В
июле 2015 года Тернос посетил
вице-президент Джо Байден. По рассказам
бывших сотрудников, к его визиту
перекрасили комнату и расставили в ней
машины, чтобы изобразить работающую
лабораторию. Байден назвал её
лабораторией будущего, но настоящая
лаборатория Тернос находилась в другом
месте, и туда его не повели.
Ну, начнём с самой машины. Эдисон, по
словам Карееру, был роботом для
нанесения клея. Его заказывали у
компании из Нью-Джерси, прикрутили к его
руке пипетку и запрограммировали
повторять движение лаборанта. Набрать,
капнуть, перемешать. Ничего
принципиально нового в этом не было. Это
маленькая автоматическая версия того,
что люди в лабораториях десятилетиями
делают руками.
На сайте Teranс обещала больше 200 видов
анализов. На собственных машинах
компания делала максимум около 12. Ещё
50-60 делали на чужих анализаторах,
которые Терано скупила и передала. А всё
остальное на обычных коммерческих
аппаратах или вообще отправляли в
сторонние лаборатории. Эти цифры есть в
иске комиссии по ценам бумагам. И на
суде Холмс сама подтвердила, что на её
машинах шло около 12ти анализов.
Чужие аппараты в основном были от
немецкой компании Siemons. Это громадные
такие машины, которые стоят в любой
серьёзной лаборатории мира. И им нужна
кровь из вены в нормальном объёме. У
Теранос была капля из пальцем, поэтому
каплю разбавляли, чтобы получить нужный
объёмы, и прогоняли через аппарат,
который вскрыли и перенастроили, хотя
производитель вообще ничего такого не
предусматривал. Даже если бы так можно
было получать точные результаты, это
давно бы делали бы все лаборатории. Но
когда разбавляешь образец, падает
точность, особенно там, где вещества в
крови и так мало. Есть и вторая
проблема, о которой Гарнер говорила ещё
в 2003 году. Кровь из пальца не то же
самое, что кровь из вены. Палец
приходится сжимать и выдавливать каплю.
От этого клетки лопаются, а врачи
называют это гемолизом. Из лопнувших
клеток выходит калий, и анализ на калии
начинает показывать дикие цифры. Поэтому
калий у Таранос был одним из самых
ненадёжных анализов. Директор
лаборатории Адам Розандорф потом
рассказывал в суде, что предупреждал
Холмс, что калий и натрий глюкоза у них
ненадёжна. Каждый день в нормальных
лабораториях проверяют точность приборов
с помощью специальных тестовых образцов.
Если прибор ошибается на месте, к
анализам пациентов его не допускают. В
марте 2014 года на машинах Теранос не
проходило контроль примерно четверть
тестов, а сотрудникам велели выбрасывать
неудобные измерения. Из шести образцов
удаляли до двух худших, и тогда контроль
проходил.
Карееру пишет, что когда сотрудники ради
проверки прогнали через Эдисон
собственную кровь, у каждого пятого был
сифилис.
Был ещё случай с Эболой, когда в мире
шла вспышка этого вируса, в Теранос
говорили, что их тест сможет найти его
очень быстро, ещё до симптомов. В
Таранос был человек, который понимал всё
это лучше остальных. Инбонс, британский
биохимик, с учёный степенью из
Кембриджа, главный научный сотрудник
компании. Он работал там почти с самого
начала. Именно на нём держались патенты
Терана, с которым Холмс добавляла и своё
имя. Ему было за 60, он пережил рак, и
ему нужна была медицинская страховка,
которую давала работа. Гибоан с годами
говорил, что технология не готова. В
2010 году его за это уволили, но через
несколько часов вернули уже на должность
пониже, потому что за него заступились
другие сотрудники. Дома он говорил жене
Рашель, что Холмс врёт обо всём. В 2013
году его вызвали давать показания по
делу, которое Тирана вела против Ричарда
Фьюза, того самого соседа семьи Холмс.
Фьюз оформил собственный патент, похожий
на идею Тераноса, и компания подала в
суд на него и его сыновей. Гибонс, как
главный учёный, должен был под присягой
рассказать, кто и что изобрёл. Вариантов
у него было два. Можно было соврать под
присягой, а можно было сказать правду,
что технология не работает и Холмс не
изобретатель. Но тогда он почти
наверняка теряет работу и страховку. 16
мая 2013 года за день до слушания ему
позвонила ассистентка Холмс и сказала,
что Элизабет хочет видеть его завтра. Он
спросил жену, уволят ли его, и она
ответила, что да. В тот вечер Ин Гибанс
попытался покончить с собой. Через
неделю он умер в больнице. Ему было 67
лет. Холмс так и не перезвонила
в Дове. Рашель Гиманс от компании
получила только звонок с требованием
вернуть служебное имущество мужа, в том
числе и его ноутбук. А через 4 месяца
Таранос начала давать анализы
живым людям в аптеках. С осени 2013 года
в Аризонеранос продала больше полутора
млн анализам почти 180.000
человек. Потом больше 800.000
результатов аннулировали или исправили.
И это примерно каждый десятый. За этими
цифрами стоят конкретные люди, и
некоторые из них потом пошли в суд.
Британиyни Гулд работала медицинским
ассистентом в Аризоне. До этого у неё
было три выкидыша подряд. Осенью 2014
года она снова забеременела, и врач
отправила её сдавать гормон беременности
в кабинет Тераноса в Лгринс. При
нормальной беременности этот гормон
каждые пару дней растёт. Первый анализ
показал около 1.000, второй около
12.500,
а третий- 125. Да, просто 125. Не тысяч,
а просто 125. Врач увидела падение и
сказала Бритоне, что у неё снова
выкидыш. Бритони три раза пересдала
анализ в обычной лаборатории, и каждый
раз беременность была нормальной. Её
врач после этого перестала отправлять
пациентов в Теранос, а компания, по
сообщениям, объяснила ошибку
неправильным ручным вводом данных. Когда
начался суд над Холмс, Британи вызвали
первый из пациентов. Эрин Томпкинс в мае
2015 года пришла в Алгринс Фениксе.
Медицинской страховки у неё не было,
платила она сама, а у Теранос было
дешевле. Анализ показал, что у неё
антитела Квич. Через 3 недели она
пересдала анализ в другой клинике, потом
ещё дважды в других лабораториях, и все
три теста были отрицательными. 3 недели
она жила с мыслью, что у неё ВИЧ. В суде
она сказала, что тогда очень переживала
по этому поводу. Мерл Элсвард,
стоматолог из Аризоны, собирался в
двухлетнюю миссионерскую поездку и
сдавал анализы на пса. Это маркер, по
которому подозревают рак простаты.
Нормальный уровень у него до четырёх.
Теранос показала 26, потом почти два,
потом снова 23. Только анализ крови из
вены показал меньше единицы. Стив Хэмонс
принимал ворфарин, лекарство, которое
разжижает кровь, и ему нужно было
регулярно проверять свёртываемость.
Таранос показала, что кровь
сворачивается в шесть с лишним раз
медленнее нормы, и врач велел ему
бросить лекарство. Ещё одна женщина
пришла к врачу с шумом в ухе. Аранос
показала ей высокий сахар, высокий
кальций и плохую печень. Врач заподозрил
инсульт и отправил её в приёмный покой,
где все анализы оказались в норме. И это
при том, что сработала в нескольких
десятках аптек одного штата, и этого
хватило бы на сотни тысяч неправильных
результатов. А инвесторам компания
показывала планы на 800-900 точек по
всей стране к концу 2015 года.
Первыми, кто увидел изнутри, откуда
берутся такие результаты, стали двое
новичков в самой лаборатории.
Кстати, извини, что отвлекаю, но я очень
сильно тебя прошу пройти опрос по ссылке
в описании. Он бесплатный, анонимный, но
он очень сильно мне поможет улучшить
качество моих кроликов.
Тайлер Шульц был внуком Джорджа Шульса,
бывшего госсекретаря из совета
директоров Теренос с Холмс. Он знакомился в одиннадцатом
году в доме дедом.
Он учился в Стэнфорде на биолога, и
Тернозалась ему мечтой. Компания, которой станет Apple в
медицине. Он пришёл туда работать в
сентябре тринадцатого года, на следующий
день после открытия первого кабинета в
Улгринс. Эрика Чунг закончила Бёркли и
пришла в Тернес почти тогда же, в
октябре тринадцатого года. Для обоих это
была первая работа. Обоям было чуть за
20. Шульц потом вспоминал, что тревожные
звоночки увили
в лаборатории и видели то, о чём я
рассказывал ранее.
Carped world was where Elizabeth
was a godess. Everyone, you
know, almost worsh the ground walked on.
Контроль, который не проходит,
выброшенные измерения, переделаны
аппараты Siemens. В общем, когда Эрика
подняла вопрос о контроле качества,
Болвани на неё сорвался. I had a conversation with Sunny Balwane,
the CEO of the company. He had asked me,
"So, how do you like working for this
company?" I said, "I really enjoy
working for this company, but there are
a lot of problems."
And then he just sort of people.
Таллер решил действовать. Сначала он под
чужим именем пожаловался в департамент
здравоохранения штата Нью-Йорк, который
проверяет лаборатории.
Через месяц, в апреле четырнадцатого
года, он написал письмо самой Холмс с
цифрами и расчётами, где показал, что
данные подгоняют. Ответила ему не Холмс,
а болване. В длинном письме оболвани
высмеял математику Тайлера, назвал его
высокомерным и безрассудным и добавил,
что отвечает ему только потому, что он
внук мистера Шульца. Перед уходом Таллер
и Эрика поужинали у его деда и пытались
ему всё объяснить. Джордж Шульц их не
послушал. Он верит Холмс. Она
сказала, что машина работает, значит,
машина работает.
And my grandfather said that
the thicr
metab helicopters.
Эрику уволилась на следующий день после
этого ужина. Тайлер ушёл примерно тогда
же, когда в пятнадцатом году журналисты
начали искать бывших сотрудников. РНС
быстро поняли, кто мог с ними говорить.
Однажды Талер приехал к деду и
обнаружил, что наверху его ждут двое
юристов Терно с бумагами, которые
подготовил Дэвид Бойс.
that he did not tell me about and they
basically ambushed me and
um that kind of started this
uh this horrible peri in my life where
it like within to days I was going to be
in a coured by company and000
boy самых известных юристов в Америке.
Позже он защищал продюсера Харви
Вайнштейна. В общем, за работу на
Теренос его фирма получала оплату, в том
числе акциями компании, так что защищать
её у него был и личный интерес. Тайлер
отказался подписывать то, что ему
принесли. За ним ездил частный детектив.
Его родители потратили на адвокатов
больше 400.000 долларов, а сам Таллер
говорил, что почти полмиллиона. Всё это
время его дед сидел в совете директоров
Тернос и был на стороне Холмс. Эрику
Чунк тоже не оставили в покое. возле её
новой работы сидел человек и следил за
ней, а на временный адрес пришло письмо
с угрозами от юристов Бойса. Позже она
уехала работать в Гонконг, подальше от
компании. Но до этого Эрика сделала то,
что потом сыграет очень большую роль.
Написал жалобу федеральное агентство,
которое проверяет медицинские
лаборатории. Двое молодых сотрудников
против компании за 9 млрд, у которой
есть бойс и бывшие секретари, сами
ничего изменить не могли. Нужен был
кто-то снаружи, кого нельзя запугать
письмом от юриста. Снаружи к тому
времени уже собралась небольшая группа
людей, которые не верили Холмс.
Получилась небольшая банда скептиков. В
неё вошли Ричард Фьюз, бывший сосед
Холмсов, с которым компания судилась,
профессор Филис Гарнер, который ещё в
2003 году сказал, что пластырь
невозможен, и Рашель Гибланс, вдова
учёного. Суд с Фьюзом закончился весной
четырнадцатого года мировым соглашением.
Фьюз отказался от патента, но обиду на
Теренос не забыл. В декабре
четырнадцатого года в Нью-Йорке вышла
большая восторжная статья о
Холмс. Её прочитал Адам Клаппер
патологанатом из штата Миссурим, который
вёл блок о лабораторной медицине. Он
написал пост о том, что будет относиться
к Тернос скептически, пока не увидит
доказательств.
[фыркает]
Единственное исследование, на которое
ссылась Холмс, было про один анализ на
шести пациентов. Этот пост нашёл Фьюз,
написал Клаперу и свёл его с Гарнера. У
Клапера было то, чего не было у
остальных. Знакомый журналист Джон
Карейрум работал в Уолстрит Jourнаal и
до этого получил пулицеровскую премию за
расследование о мошенничестве в Mediaкер
государственной медицинской страховке. В
феврале пятнадцатого года Клаппер ему
позвонил Крейру потом писал, что без
этого звонка, скорее всего, никакой
истории бы и не было. Сами скептики
годились в источнике плохо. Фьюз судился
с компанией. Водова Гибенса знала всё со
слов мужа, а Гарнер в Тернос никогда не
работала, и всех троих легко было
обвинить в личной обиде. Его нужны были
бывшие сотрудники. Найти их было трудно.
Все подписывали жёсткие соглашения о
неразглашении, и все знали, что компания
пришлёт к ним бойса. Тем не менее, за 10
месяцев Карейро поговорил больше, чем с
шестьдесятию бывшими сотрудниками.
Главными источниками стали Тайлер Шульц,
Эрика Чунг и бывший директор лаборатории
Адам Розендорф.
I'm the crazy one and this is the part
in my story where I really get lucky.
approach byent journalist John Carry
from the Wall Street Journal and
he had basically
concerns
узнали про расследование. Бойс приехал в
редакцию Уall Street Journal и провёл
там 5 часов, угрожая газете Судом.
Тогда Холмс пошла на самый верх.
Владельцем газеты был Руберт Мёрдок, тот
самый, который вложил в Тернос 125 млн
долларов. Холмс встречалась с ним и
писала ему, пытаясь убедить, что статья
ложная. Мёрдок ответил, что доверять
своим редакторам и вмешиваться не стал.
На суде Холмс признаёт, что ходила к
нему, чтобы остановить статью. 15
октября пятнадцатого года статья вышла.
Называлась она примерно так. У горячего
стартапа Терноnс проблемы с собственной
технологией анализов крови. В ней было
всё: Эдисон, который делает горстку
анализов, переделанный Сименs,
разбавленная кровь, контроль, который не
проходит. Многие сейчас забывают, что
после этой статьи РНОС не рухнула.
Компания падала ещё почти год. И всё это
время Холмс говорил, что газета врёт.
Вечер выхода статьи. Холмс пришла на
телеканал SNBC к Джиму Крамеру в
передачу Money. За полгода до этого
Крамер её расхваливал, и теперь она
сказала ему, что так бывает, когда
пытаешься изменить мир. Сначала
тебя считают сумасшедший, потом с тобой
борются, а потом ты вдруг меняешь мир.
Это почти дословный перефраз, фразы,
которые приписывают Стив Джобсу. Через
неделю на конференции, которую проводила
сама Уall Street Journal, Холмс сказал
со сцены, что газета опиралась на
человеком, который проработал в компании
2 месяца в 2005 году, а остальные
источники просто запутались.
Тернос выпустил длинное опровержение и
стал называть одной из главных деловых
газет мира таблоидом. Ну, типа желтухой.
Удари компании на общем собрании после
статьи сотрудники хором скандировали
карейру. Пошёл ты нахуй. Кто начал эту
кричалку? Сама Холмс или кто-то из
сотрудников источники расходятся. А
через 3 недели после статьи журнал
Гламур назвала Холмс женщиной годы и
вручил ей награду на сцене Карнегихола.
Тем временем на заде взялись
проверяющие. Сначала ФДА, американское
ведомство, которое одобряет лекарства и
медицинские изделия. Оно объявило, что
маленькая пробиркас Нанотейнер - это
медицинское изделие, которое никто не
одобрял, и компания перестала ею
пользоваться. Холмс в интервью
рассказывала, что это было их
собственное добровольное решение. Это
как если бы человеку сказали, что с ним
расстаются, а он за полминуты до этого
успел объявить, что сам уходит.
В общем, потом сработала жалоба Эриги
Чунг. Федеральное агентство, которое
проверяет лаборатории, пришло с
проверкой лабораторию Терноnс в
Калифорнии. В январе шестнадцатого года
оно написало компании, что лаборатория
создаёт непосредственную угрозу для
здоровья пациентов. В отчёте, например,
было сказано, что все 81 проверенный
анализ на свёртыемость крови за 2014 год
были неточными. В апреле шестнадцатого
года Холмс дала интервью Марии Шрайвер
на NBC. Это была уже другая Холмс. Она
говорила, что опустошена тем, что они не
нашли, не исправили проблемы быстрее и
что всё, что происходит в компании - это
её ответственность.
Раньше выходило, что всё это ложь
газеты, а теперь выходило, что она сама
ничего не знала.
CE and founder of compleнулирует
все результаты, полученные на машинах
Эдисон за 2 года, четырнадцатый и
пятнадцатый. Людям разослали десятки
тысячи исправленных отчётов. В том же
месяце из компании ушёл Сани Болвани и
они с Холмс расстались. В июне угл
Григринса закрылось все 40 кабинетов в
Аризоне, а ForbС её состояние. Было 4,5
млрд, стало ноль. В июле Холмс на 2 года
запретили владеть медицинской
лабораторией и руководить её. Последняя
попытка была в августе шестнадцатого
года. Каждый год в Америке проходят
главная конференция специалистов по
лабораторной медицине, где собираются
люди, которые всю жизнь делают анализы
крови. Холмс пообещала, что выйдет туда.
и наконец покажет свою науку. Ну а
вместо машины Эдисон, про которую писала
газета, она показала новую машину
Миниab.
[смех]
Данные по ней были предварительные, и
получили их на крови из вены, а не из
пальца. Когда кто-то из зала спросил,
почему из Вены, если весь смысл был в
капле из пальца, зал поаплодировал
вопросу. Холмс ответил, что они над этим
работают. В зале сидел Джон Карейрум.
Это был единственный раз, когда он
оказался с Холмс в одном помещении. В
книге он пишет, что именно там понял,
почему ей так долго верили. Она была
прекрасной продавщицей и умела держать
зал. И я пересмотрел кучу её
выступлений. Честно, так до конца и не
понял, что в ней так цепляло людей.
Продавать что-то после этой презентации
было уже некому, а за ложь инвесторам в
Америке приходят федеральные прокуроры.
В общем, в 2013 году комиссия по оценным
бумагам допрашивала Холмс под
видеозапись. Когда телеканал ABC потом
показала эти записи, журналисты начитали
более 600 раз, когда она ответила, что не знает или не помнит.
В марте восемнадцатого года комиссия
обвинила Холмс в масштабном
мошенничестве. Она договорилась без
суда, заплатила полмиллиона долларов
штрафу, вернула почти 19 млн акций,
отказалась от контроля над компанией. Ей
на 10 лет запретили руководить
публичными компаниями. В мае вышла книга
Карейру Bad Blood. По-русски дурная
кровь. В июне Холмс и Болвани
предъявили уголовное обвинение. В
сентябре тернос закрылась, и почти всё,
что инвесторы туда вложили, пропало.
Обвиняли их в мошенничестве с
использованием электронной связи. В
американском федеральном праве, так
называют обман, при котором деньги
получают через банковские переводы,
звонки и письма. И каждый перевод от
инвесторов считается отдельным эпизодом.
Ещё в семнадцатом году в разгар всех
расследований Холмс познакомилась с
Билли Эвансом, наследником семьи,
который владеет сетью отелей в
Сан-Диего. Он намного младше её.
Они стали жить вместе. Суть
несколько раз откладывали из-за ковида и
из-за того, что Холмс забеременела. В
июле двадцать первого года у неё родился сын. Многие на её месте
пошли бы на сделку со следствием, но
Холмс пошла.
на суд. Суд начался в сентябре двадцать
первого года в Сан-Хосе, в Калифорнии.
Снимать в федеральных судах США нельзя,
поэтому от процесса остались только
рисунки художников и кадры у здания
суда. Первый из пациентов выступил
Brриitни Goldд. Ерика Чунк рассказывала
про контроль качества и выброшенное
измерения. Адам Розендорф,
бывший директор лаборатории, сказал, что
ему приходилось вручаться за анализы, в
которые он не верил, и что компанию
больше волновали пиар и сбор денег, чем
пациенты. Холмс 7 дней давала показания
сама. Она признала, что поставила на
отчёты логотипы фармкомпании. Признала,
что на её машинах делали около
12 анализов и что военные этими машинами
не пользовались. А потом рассказала, что
Сани Болвани годами её контролировал,
решал, что ей есть, когда спать, отрицал от семьи и принуждал к
близости. Болвани всё это отрицает, а
суд эти обвинения не разбирал, потому
что дело было о другом. К тому времени
бывших партнёров судили по отдельности.
Их приписку читали в суде вслух, и там
было много бизнеса и много личного.
Саня писал ей, что она божья тигрица и
воительница. Холмс отвечала, что когда
это говорит её тигр, это значит для неё
целую вселенную. Когда эти сообщения
зачитывали, она плакала. Те, кто читал
опубликованную переписку целиком, обычно
замечают две вещи: болвани, по рассказам
всех, кто с ним работал, действительно
был грубым и жестоким начальником, но в
самих сообщениях не очень видно, чтобы
он командовал Холмс в деловых письмах.
Скорее, Сани расписывает, что надо
сделать, а Холмс уходит от ответа или
переводит разговор на другое. Среди тех,
кто годами следил за этим делом,
популярна такая мысль: "Если бы
существовал идеальный детектор лжи,
Балвапани на нём показал бы, что
прекрасно знал, что они обманывают
людей, а Холмс, скорее всего, прошла бы
его, потому что верит в собственную
версию". 3 января двадцать
второго года присяжные признали Холмс
виновный по четырём пунктам из
одиннадцати. В сговоре и трёх эпизодах
мошенничества против инвесторов. По
четырём пунктам, связанным с пациентами,
её оправдали. Доказать, что лично Холмс
хотела обмануть конкретного
пациента в аптеке, оказалось гораздо
труднее, чем доказать, что она врала
инвестору, который перевёл ей деньги.
Так что за Британи Гулд и Эрин Томпкинс
по закону её так и не наказали. Через 3 недели после вердикта прокуроры
узнали, что у Холмса был куплен билет в
Мексику в один конец. Защита объяснила,
что билет купили ещё до вердикта и на
свадьбу друзей, а паспорт у неё всё
равно забрали, поэтому поездку отменили.
18 ноября двадцать второго года суд дал
ей 135 месяцев. Это 11 лет и 3 месяца.
Прокурора просили 15 лет. Защита просила
полтора года. В последнем слове Холм
сказала, что раздавлена своими ошибками
и много раз извинилась. Отдельным
решением суд обязал её и болни вместе
выплатить инвесторам 452 млн долларов, из них 125 млн Мёрдаку. Но
пока она в тюрьме, она выплачивает по 25
долларов в месяц. Болвани признали
виновным по всем двенадцати пунктам,
включая пункты о пациентах, и дали ему
12 лет и 11 месяцев. Он сидит в
Калифорнии. В начале октября этого года
Верховный суд США отказался
рассматривать его жалобу. В феврале
двадцать третьего года у Холмс родилась
дочь. Явку в тюрьму несколько раз
откладывали из-за апелляции. 30 мая
двадцать третьего года, через 7,5 лет
после статьи Карейру, Хомс приехала в
федеральный тюремный лагерь в городе
Брайн в Техасе. Это лагерь минимального
режима без стен с колючей проволокой.
Позже туда перевели Гислейн Макслл,
осужденную по делу Джефри Эпштейна.
Тюрьма Холмс не остановила, не готовится
начего ещё до неё. За 3 недели до
тюрьмы, в мае двадцать третьего года, в
New York Times вышло большое интервью с
ней. Заголовок был примерно такой: Лис
Холмс хочет, чтобы вы забыли про
Элизабет. Она больше не Элизабет. Она
Лис, мама двоих маленьких детей, живёт с
партнёром в Сан-Диего, волонтёрит на
горячей линии для пострадавших от
насилия. Никаких чёрных
водолазок и низкого голоса. Журналистка
потом рассказывала, что редактор после
этого текста сказал ей, что её обвели
вокруг пальца. В феврале двадцать пятого
года журнал People опубликовал интервью
с Холмс из тюрьмы. Она сказала, что
тюрьма - это ад и пытка, что она уже не
тот человек, что отказалась признавать
вину в преступлениях, которых не
совершала, и что Тернос провалилась, но
провал неравен мошенничеству. В тюрьме
она работает за 31 цент в час и
везёт урок французского, аби с детьми
приезжают к ней дважды в неделю.
Фотографии этих свиданий регулярно
попадают к папорациям, но я почти
уверен, что они все постановочные, хотя
доказательства у меня, конечно, нет. В
общем, в августе двадцать пятого года
ожил аккаунт Холмс в X, бывшем
Твиттере, который молчал больше 6 лет.
Одним из первых постов там назвали книгу
Карейру научной фантастикой, а на вопрос
о главном сожалении ответили, что это её
молчание и больше этого не
повторится. В профиле написано, что
текст в основном её, опубликуют их
другие люди. Интернета в тюрьме у неё
нет. Люди быстро заметили, что аккаунт
отвечает тем, кто упоминает Холмс
вскользь, даже не отмечая её, и
реагирует на новости так быстро, что
продиктовать это из тюрьмы по телефону с
лимитом минут невозможно. Версия
напрашивалась сама. Аккаунт ведёт Билли
Эванс, может быть, вместе с пиарщиками,
и в фильме он это подтвердит. Аккаунт
хвалит Трампа, Милона Маска и движение
Мага, который выступает за то, чтобы
сделать Америку снова великой. Среди людей из этого движения у Холмс
неожиданно много поклонников. В двадца
пятом году она попросила Трампа
сократить ей срок, но ответа пока нет. В
марте этого года судья, который её
судил, сам сократил срок со 135 месяцев
до 123. Причина техническая.
Федеральные правила назначения наказаний
внесли поправку для тех, кто осужден
впервые, и она действует за этим числом.
Прокуратура была против. И среди прочих
указала, что Холмс из тюрьмы советовала
партнёру, как привлекать деньги в
стартап с похожим прибором. С учётом
зачёта за хорошее поведение выйти она
должна в феврале 2030 года, а в
переходный центр в Техасе её переведут
уже в августе 2027. И этот стартап и
есть главная новость. В мае двадцать
пятого года New York Times написал, что
Billy Evans основал компанию
Мантус. Извините, если я неправильно
зачитал, я много раз пытался. В общем,
это латинское название цветка, которое
по-английски называют кровавые лилии.
Компания собирается анализировать кровь,
слюну мочу с помощью лазера и
искусственного интеллекта. Начать хотят
с анализов для домашних животных, где
почти нет регулирования. И в материалах
для инвесторов так прямо и было
написано, что регуляторного назора нет.
На фото, которое показывали инвесторам,
продати был похож на машину.
Сначала искали 3,5 млн долларов у друзей
и семьи, потом ещё 15. Конечная цель
компании носимое устройство размером с
почтовую марку, которая будет ставить
диагнозы людям. С пластырем такого же
размера восемнадцатилетняя Холмс пришла
к профессору Гарден в 2003 году в
компании Evн говорят, что это не Тернос
2.0 и что Холмс в ней не участвует.
Чтобы вернуться, им нужна была история,
которую видит вся страна. И за 34 дня до
тюрьмы они позвали к себе домой Нейтона
Филдера. Ангельский орден открыт
не для всех, для своих. Если ты здесь,
значит, ты уже на пороге.
Просто сделай шаг и подпишись.
Нейтн Филдер, канадский комик и
режиссёр, который снимает шоу На границе
между постановкой и реальностью в
сериале Nathan for You. Он под видом
бизнес-консультанта предлагал настоящим
владельцам магазинов и кафе абсурдные
идеи и снимал, что из этого выходит. В
шоу Репетиция. Люди с его помощью
заранее проигрывают важные моменты своей
жизни в выстроенных декорациях. Второй
режиссёр фильма Lн Open Game
снимает документальное кино. Как Холмс
вышел на них, рассказывает по-разному.
По одной версии, они с Эвансом сами
обратились в студию А-24. По другой, их
свели общие знакомые. Съёмки начались за
34 дня до того, как Холмс ушла в тюрьму.
Филдер поселился в гостевом домике рядом
с их домом на берегу океана под
Сан-Диего. И камеры работали с утра до
ночи. В кадре Холмс Эванс и их двое
маленьких детей. Когда Холмс уехала в
тюрьму, съёмки шли ещё почти год, и в
центре оказался уже Эванс. Всё это
держали в секрете. Иногда в мелких
зданиях проскакивали заметки, что филдер
навещает Холмсов в тюрьме, но на них
почти никто не обратил внимания. Фильм
называется You can see Everything. Это
можно перевести как ты можешь увидеть
всё, что сентября его показали на
кинофестивале в Телореде в Колорадо без
объявленного названия. У зрителей
забрали телефоными, заперли их в
специальные чехлы. И что именно они
смотрят, люди узнали только в зале.
Вопрос с режиссёрам после показа
задавала Эмма Стоун. Фильм идёт почти 3
часа. 16 октября он вышел в американские
прокаты. За первые выходные собрал около
15 млн долларов. По данным BLмберг, это
второй лучший стар документального
фильма в истории после Фаренгейта 911
Майкла Мура. Критики дают ему почти
единогласно высокие оценки. Сам фильм я
не смотрел, он у нас выходит вроде в
конце ноября, насколько я помню. Поэтому
всё, что я сейчас дальше буду говорить,
это известно из-за рецензий и рассказов
зрителей. Ну и да, сразу предупреждаю,
спойлеры, спойлеры, спойлеры. В
общем, Холмс и Evнс едут на склад,
достают оттуда детали машины Тероноса и
собирают её у себя дома. Холмс говорит
на камеру, что машина работала, просто у
компании не было химии под все обещанные
анализы. Филлер отвечает ей, что химия и есть технология.
Этого многие и ждали ещё до выхода
фильма, что они достанут машины со
склада и покажут, как те двигаются и
капают пипеткой. Примерно с середины
фильма, когда Холмс уже в тюрьме, в
кадре появляется актриса. Снимать в
тюрьме нельзя, поэтому разговоры Филдера
с Холмс на свиданиях разыграны по
сценарию, который Филдер написал по
памяти. Холмс в этих сценах играет
Аманда Сейфрид, которая уже играла её в
сериале The Dropout и получила за эту
роль Эмми. В интернете её угадали ещё до
того, как её имя официально раскрыли. А
Эванса играет актёр Кристофер
Эбут. И сбылось, похоже, ещё одно
ожидание зрителей. Эванс в фильме
выглядит хуже, чем Холмс.
По рассказам критиков, у него
доверенность на её дела, и он прямо
признаёт, что пишет в её аккаунт от её
имени, хотя уверяет, что 80% текста всё
равно её. Он рассуждает ONС 2.0. Он
думает, не выпустить ли в открытый
доступ цифрового двойника Холмс на
искусственном интеллекте, сделанного по
её сканам перед тюрьмой. Во время съёмок
он потребовал у студии долю прибыли с
фильма, а потом от этого отказался. Один
критик назвал его, возможно, главным
злодеем 2026 года, а Филдер на примере
сказал, что Билли пытался всё
контролировать. Сам Эванс за пару дней
до выхода фильма сказал в подкасте, что
по трейлеру Холмс выглядит безумной и
что, возможно, это самое глупое, что он
в жизни делал. Филдер после
премьера говорил, что он до сих пор
пытается понять, что он пережил. Он не
понимает, зачем они хотели, чтобы он был
рядом. По его словам, он странный
человек и меньше всего похож на того,
кого зовут провести с собой последние 34
дня свободы.
И зачем Холмс был нужен этот фильм,
лучше всего видно, если выложить в ряд
всё, что она говорила за 10 лет.
инвестором. Она говорила про Афганистан
и ПФЕеer, журналисту Fortune про любые
анализы, какие пришлёт врач. Джиму
Крамеру про то, что её травят за попытку
изменить мир. Марии Шрайвер, она
говорила, что не знала о проблемах
присяжным про Сани, New York Times про
Лис, People про то, что провал не
мошенничество, а Нейтону Филдеру про
машину, которая работала просто без
химии. Каждый раз это новая история для
нового собеседника, как когда-то с
военными и обсеками.
И фильм А24 стал для неё самым большим
залом из всех, что у неё были. Мне
кажется, ей и не нужно, чтобы поверили
все. Хватит небольшой преданной группы
людей. А собрать такую через соцсети
сейчас куда проще, чем в 2015 году. А на
вопрос, врёт ли она сознательна? У
многих, кто годами следил за этим делом,
ответ один. Холмс верит в собственную
ложь, и поэтому её так трудно поймать.
Машина, которую Холмс и Эван собрали на
камеру у себя дома, когда ты была
роботом для нанесения клея. В 2003 году
профессор Гарнер объяснил
восемнадцатилетней студентке, почему из
капли крови из пальца нельзя
сделать большинство анализов. А в 2026
году от имени этой студентки, которая
сидит в тюремном лагере в Техасе, пишут
в соцсетях, что она борется за то, чтобы
доказать свою невиновность.
На одном из показов Нейтан Филлер,
человек, который был рядом с ней
последние 34 дня свободы, сказал
зрителям, что временами она кажется ему
совершенно искренней, и сразу поправил
себя. Цитата: "Ладно, я знаю, что она
лгунья".