«Дюна» Ходоровского (2013 год). Цитаты и фразы из фильма

Jodorowsky's Dune (2013)

«Дюна Ходоровски» — американо-французский документальный фильм 2013 года режиссёра Фрэнка Павича. В фильме рассказывается о неудачной попытке культового кинорежиссера Алехандро Ходоровски адаптировать и экранизировать научно-фантастический роман Фрэнка Герберта 1965 года «Дюна» в середине 1970-х годов.  Оригинал описания Дата премьеры 21 марта 2014 г. (США) Режиссер Франк Павич Оператор Дэвид Кавалло Монтажёры Пол Дочерти, Алекс Риччарди Длительность 1 ч 25 мин Номинации Премия «Спутник» в номинации «Лучший документальный фильм»

Все фразы и цитаты

 "То, что даёт свет, рано или поздно неизбежно сгорает." Виктор Франкл.
В чём смысл жизни?
В создании своей души.
Для меня кино это, скорее, искусство...
нежели индустриальный продукт.
Смысл которого в поиске человеческой души,
аналогично тому же в живописи, литературе и поэзии.
Вот, как я воспринимаю кино.
Дюна.
Я хотел снять фильм, который
подарил бы тогдашним адептам ЛСД
галлюцинации, которые появляются от наркотика, но без процесса приёма, как такового.
Я не хотел, чтобы люди употребляли кислоту, я хотел скопировать её эффект.
Этот фильм изменил бы восприятие общественности.
В случае "Дюны" моим амбициям не было предела.
Понимаете, я хотел сотворить пророка.
Хотел создать пророка,
что изменит все незрелые умы света.
В моём понимании, "Дюна" была бы пришествием Бога.
Художественного, кинематографического Бога.
В моём понимании это были не съёмки фильма.
Это было нечто глубже.
Я хотел создать нечто священное...
вольное. С новыми перспективами.
Раскрыть разум!
Потому что в те времена я чувствовал себя узником тюрьмы.
Мои эго и интеллект... я хотел вызволить их!
И начал борьбу, дабы создать "Дюну."
Документальный фильм Франка Павича "Дюна Ходоровски."
Для такого дела нужна была щепотка безумия.
Без него шедевр не сделать.
Пинк Флойд? Дали...
Орсон Уэллс, да кто угодно!
Возможно, Дюна была слишком безумна.
Мишель Сейду - продюсер "Дюны."
Но фильм без щепотки безумия
не покорит весь свет.
Мы с женой сидели дома у Ходоровски.
Николас Виндинг Рёфн, режиссёр фильма "Драйв."
Мы ужинали. Ну... время было позднее и тут он спрашивает,
не хочу ли посмотреть "Дюну."
Я ответил:
"Не знал, что вы её закончили."
Он и говорит: "А как же."
И достаёт свою... знаменитую книгу "Дюна",
которая, кажется... осталась всего в двух экземплярах на всю Вселенную.
И вот мы с ним сидели...
долго сидели - а он листал книгу,
и объяснял свои мыли и идеи.
В общем, он рассказывал, кого привлёк к процессу создания...
а я сидел у него дома - в два часа ночи -
смотрел на все эти рисунки в книге
и слушал объяснения Ходоровски,
что происходит в той или иной сцене.
Поэтому, в некотором смысле,
я единственный, кто, всё-таки, посмотрел его Дюну.
Я единственный зритель,
увидевший это кино.
И вот, что я вам скажу.
Оно обалденное.
Ричард Стэнли, режиссёр "Железа."
Дюна, пожалуй, величайший из неснятых фильмов.
Он до сих пор влияет на нас,
он будет влиять и на будущие поколения,
несмотря на то, что его не существует. Его нельзя взять напрокат, его нельзя посмотреть
Что бы случилось, если первым фильмом такого
рода стала "Дюна", а не "Звёздные Войны"?
Изменилась бы вся...
структура многомиллионной
блокбастерной индустрии?
Дэвин Фарачи, кинокритик
Есть такая клишированная фраза: "фильм опередил своё время."
Наверное, Дюна Ходоровски была бы самым опередившим своё время фильмом.
Вряд ли история кино помнит, чтобы производство
фильма заходило так далеко и, в итоге, не завершилось.
Точнее фильм стал другим, его же сняли,
но с теми двумя с половиной годами трудов это кино не имело ничего общего.
Крис Фосс. Художник "Дюны."
Если бы Алехандро снял свою "Дюну"
она бы стала важнее и мощнее "Космической Одиссеи".
Она должна была стать
величайшим достижением научной фантастики.
Но она испарилась,
распалась на миллиарды чёрных осколков космоса.
Сперва я занимался театром.
Тысяча девятьсот шестьдесят второй.
В Мексике я поставил сотню пьес.
Десятью годами позже - занялся авангардным театром.
Эжэн Ионэско, Сэмюэль Бэкетт, Август Стриндберг.
Адаптировал...
Шекспира в современных реалиях адаптировал.
И однажды я решил снять кино.
Тысяча девятьсот шестьдесят седьмой.
Фандо и Лис. Режиссёр - Алехандро ХодорОвски.
ХодорОвски сводил людей с ума
с самого начала режиссёрской карьеры.
Его первый фильм "Фандо и Лис"
впервые показали на кинофестивале в Акапулько.
Картина произвела фурор, люди просто взбесились.
Он был таким безумным, что его запретили в Мексике.
В кино я пришёл...
скажем так, девственником.
Я не знал технических нюансов.
Линзы, свет, это был птичий язык.
Мы снимали "Фандо и Лис", прячась от профсоюзов.
В Мексике молодой режиссёр не имеет права
снимать кино без разрешения профсоюза стариков.
Я и сказал: "Мне нужно разрешение на сотворение искусства?!"
Творец должен быть свободен! Я сниму кино!
Потом, конечно, был жуткий скандал.
Потому что я сломал все союзные устои, серьёзно!
Я расширил индустриальные границы.
Приготовьтесь пережить самый восхитительный опыт в своей жизни.
Тысяча девятьсот семидесятый.
"Крот" восхитителен...
и кошмарен.
"Крот". Режиссёр - Алехандро ХодорОвски.
Он жесток.
"Крот" - не простое зрелище.
Он запомнится на всю жизнь.
Это нужно видеть! Нью-Йорк Таймс. Шедевр или глупость? "Крот" завораживает!
Невероятно. Возможно, "Крот" - это величайший фильм в истории. Гениально. Грандиозно.
"Крот" стал первопроходцем "полночного кино", родоначальником "культового кино",
это был первый фильм, который крутили только на полночных показах
и у которого была своя преданная аудитория.
В "Кроте" ведь что удивительно:
это первый крупный фильм ХодорОвски, и как здорово он с ним справился:
написал, поставил, сыграл главную роль!
Ещё и отписал себе бессмертную реплику... / "Бог это я."
Я посмотрел его в артхаусном кинотеатре Нью-Йорка.
После чего мы рискнули устроить фильму французский прокат.
Революционное, в общем-то, кино ждал невероятный успех.
Тогда и зародилась наша с Алехандро дружба.
Благодаря успеху "Крота",
я получил миллион долларов на съёмки "Святой Горы."
Тысяча девятьсот семьдесят третий.
Я творил, что хотел.
Святая Гора. Режиссёр - Алехандро ХодорОвски.
У меня не было продюсера,
критиков, никто не лез под руку.
Я творил, что хотел. Получилась "Святая Гора."
"Святая Гора" - поистине невероятный фильм.
Ощущение, будто это произведение искусства из параллельного мира.
Того, где совершенно иная киноиндустрия.
В которой попросту нет рамок.
Я отдал фильм Мишелю Сейду, он отбыл во Францию.
И, вот те на, в Европе он стал хитом...
его катали повсюду.
В Италии в тот год его успех побил только очередной "Джеймс Бонд".
"Святая Гора" была невероятной.
Так что мои амбиции росли.
Тысяча девятьсот семьдесят четвёртый.
Париж.
Из Парижа мне позвонил Мишель СейдУ и сказал:
"Святая Гора" безумно успешна. Я хочу поработать с тобой над новым фильмом.
Делай, что захочешь!"
Я никогда не совершал сделок и не занимался кино,
за которыми бы не стояло ничего особенного.
Важнее всего - отношения между людьми, понимаете?
Он сказал: "Спродюсирую что угодно.
Что ты хочешь снять?"
Я отвечаю "Дюну"
Он говорит: "Давай!"
"Дюна." Фрэнк Герберт.
Почему?
Потому что это была самая восхитительная научная фантастика на свете.
Это была библия научной фантастики для всех преданных фанатов.
Книга была невероятно успешна по всему миру,
и найти её можно было в любой стране.
Сам я "Дюну" не читал. Но друг сказал, что она просто невероятная.
Не знаю, почему я назвал её. Мог назвать "Дон Кихота".
Или, скажем, Гамлета. Не знаю... да что угодно.
Я назвал Дюну.
Дюна это масштабная космическая эпопея,
рассказывающая о планете Арракис.
Она заброшена и на ней находят меланжу, зовущуюся "спайс" или "пряность".
Это расширяющий сознание наркотик,
по сути, самое драгоценное сырьё вселённой.
То есть, Дюна - это планета невероятной
стратегической важности.
Можно сказать, галактическая версия Афганистана.
Пол Атрэйдес - юный аристократ. Его гонят из дома,
он возглавляет революцию фременов,
коренных жителей Арракиса, дабы лишить власти
над планетой злых колонизаторов Харконнэнов.
Они хотят вернуть людям силу спайса.
То есть, речь об употреблении "пряности",
которая открывает тебе всё пространство и время:
момент был выбран бесконечно удачно.
Поэтому это... странное голливудское кино.
Странно, что Голливуд вообще решил за него взяться.
Голливуд продал нам права за бесценок,
кажется, даже, посмеиваясь про себя.
Считая, что мы никогда с этим не справимся.
Я взял на себя написание сценария и это было восхитительно.
Мишэль СейдУ привёз меня во Францию.
Он арендовал замок. Огромный замок...
и в этом замке я занимался исключительно Дюной.
Фрэнк Герберт создал мир Дюны...
Экология Дюны. Религия Дюны. Отчёт по Бенэ Гессерит.
но не давал точных определений, что он собой представляет.
Перед тобой книга в пару сотен страниц...
вперёд, продирайся, пытайся
осмыслить, о чём книга.
Всё... понимаете, я могу сравнить Фрэнка с французским писателем Прустом.
Это литература, великая литература.
Первые сто страниц
ты практически ничего не понимаешь.
Сплошь полунамёки.
Дело-то в чём... Перенести книгу на экран - невероятно сложно.
Нужно создать иной мир, визуальный, зримый.
Не словесный и не слышимый мир.
Постоянно, даже... в самых мелких деталях.
я пытался найти духовное значение этой картины.
Лето: Дюна это смертельная ловушка.
Всё. Сценарий написан.
Осталось найти воинов.
Воинов, которые займутся делом.
Все причастные к моей картине будут духовными воинами.
Лучшие, кого я найду.
Жан-Поль Жибон. Со-продюсер "Дюны."
Его хватило гениальности сделать раскадровку вместе с Мёбиусом.
Жан "Мёбиус" Жиро. Тысяча девятьсот тридцать восьмой - две тысячи двенадцатый. Художник "Дюны."
Я нашёл комикс. Им оказался...
"Блуберри."
Книжка про ковбоя. Нарисованная Жиро.
Я и я понимаю "Вот он, мой оператор!"
Кто он такой?
Жиро был невероятным художником.
Он мог нарисовать что угодно. Жиро был, пожалуй...
самым известным и талантливым французским ху...
художником "банд-дэсинэ".
Вот, кто мне нужен.
Где его найти? Где?
В то время ведь не было интернета.
А найти человека-то надо.
Я пошёл к своему агенту, пиарщику, как сейчас говорят...
а он сидел там. Он.
Тот, кто мне нужен.
Он сказал "Я Мёбиус.
Рисуя научную фантастику, я именуюсь Мёбиусом, а не Жиро."
И тут я говорю: "Ты-то мне и нужен! Идём со мной!"
Я снимаю фильм рисунок за рисунком.
Мне нужно три тысячи рисунков.
Ракурс. Движение камеры.
Диалог. Как стоят актёры.
Мёбиус как бы становится оператором.
Я кладу руку на плечо и говорю: "Теперь приближай. Теперь иди.
Теперь дай крупный план."
У меня есть Мёбиус. Он гений. Мёбиус это гений.
Он был не только талантливым художником.
Он был шустрым.
Как сверхчеловек. Он был...
был быстр, стремителен, потрясающ.
Можно было начинать съёмку.
Каждый день мы снимаем...
Приходим в восемь. Всё готовим. В половине десятого начинаем снимать.
Я снял картину при помощи рисунков.
Обратная точка. Раббан изучает небо.
Полу дают жёсткую пощёчину.
"А теперь в костюме," говорю ему. Я описываю, чего хочу.
Он сразу же...
Быстрее, резвее компьютера. Он был невероятным.
Когда мы работали над картиной, нас окружало волшебство.
Везде. Всюду.
Сцена первая - пересечение галактики.
Дюна. Моя Дюна... Начиналась с общего плана.
Я восхищён общим планом "Печати Зла" Орсона Уэллса.
Печать Зла. Режиссёр - Орсон Уэллс.
Камера летит-летит, через всю улицу летит.
Это был невероятно масштабный общий план.
И я захотел начать с общего плана "Дюну"...
но такого, чтобы получился лучше, чем у Орсона.
Я хотел покорить все высоты.
Чтобы мой план прошёл через всю вселенную.
Чтобы мы прошли всю галактику, вообще всю,
увидев по ходу этого дела космического пирата...
который, скажем, грабил конвой со спайсом. Баталии. А мы летели и летели...
Продолжительный план. Галактика приближается.
и это всё общий план.
Ещё ближе.
Залетаем внутрь. Видим белое полотно.
Миллионы звёзд - всполохи света и цвета - они растворяются...
...и трупы контрабандистов, лежащие на спайсе. Финал плана.
Я видел некоторые его раскадровки
и понимал, чего он хотел добиться.
Я не понимаю, как бы он воплотил это всё в семьдесят пятом.
Его видение было безумно масштабным.
Оно выходило за все возможные рамки.
Я вспоминаю, что Лукас с трудом воплотил
в семьдесят седьмом.
Потом думаю о том, что ХодорОвски хотел сделать парой лет раньше,
и понимаю, что Лукас на такое даже в приквелах не замахивался.
Понимаете, это всё... грандиозно.
Нам был нужен тот, кто сделает спецэффекты.
Я говорю: "Мёбиус, летим в Калифорнию, в Лос-Анджелес
на встречу с Дугласом Трумбаллом."
Космическая одиссея две тысячи первого года. Режиссёр - Стэнли Кубрик.
Гэри Куртц. Продюсер "Звёздных Войн."
Тогда, в начале семидесятых... Даг Трумбалл был главным специалистом по визуальным эффектам.
Все были знакомы с его работой над Космической Одиссеей.
Он был очень уважаемым и важным человеком.
Он принял меня. Интересный мужчина.
Деловой.
Боже. Эй.
Эй.
Тихо.
Вот.
Мы пошли к Трумбаллу,
но строил из себя важную птицу.
Пока общались, он...
ответил на сорок звонков. Сорок.
Он так тщеславно про себя рассказывал.
Да, он был видным техником. Но я не считал его духовным персонажем.
Ему нечего делать при сотворении фильма-пророка.
Ну сделает он мне техничный фильм, и что?..
У Трумбалла был особый подход к работе.
В этом плане Кубрик дал ему карт-бланш:
вот наши рамки, а так делай, что хочешь.
А режиссёров, которым хотелось больше контроля
над визуальным стилем
подобное отталкивало.
И я, наконец, говорю: "Я не смогу с вами работать."
И мы вышли.
Мёбиус был в шоке. Сказал "Как ты мог отказать важнейшему
технику Голливуда?"
Я сказал "Так надо."
Это не мой духовный воин, я не могу с ним работать.
А потом мы шли по голливудской улице
и увидели небольшой такой кинотеатр. Там шла научная фантастика
"Тёмная Звезда."
Тёмная Звезда. Режиссёр - Джон Карпентер.
Я увидел, что там творилось и сказал "Он нужен!"
О'Бэннон.
Производственное оформление и спецэффекты - Дэн О'Бэннон.
Мы разыщем его. Он будет работать с нами.
Дэн О'Бэннон. Занимался спецэффектами "Дюны."
ДЭн вырос в деревенской местности
Миссури, на Озарке. У него до десяти лет даже телефона не было.
Диана О'Бэннон. Вдова.
Тогда он впервые по нему поговорил.
Понимаете, он читал Марка Твэна и не понимал, что это старые книги.
Он считал, что это современная литература.
В общем, он странным образом жил вне времени.
Но его всегда привлекала научная фантастика и всё такое.
Для меня художественное мастерство стоит выше техники.
И это была стезя О'Бэннона.
Голос Дэна О'Бэннона.
Мне казалось, я был к нему готов.
Мне казалось, что я чётко представляю его таким себе... очень эрудированным психом.
Я готовил себя к нашей беседе.
В "Кроте" у него были длинные волосы
до плечей. Большая борода и он в целом был крикливым психопатом.
Он сам снимался в своих фильмах. И тут меня встречает
очаровательнейший иностранец.
Гладко выбритый, с модной причёской.
Он зашёл в дом, взял чемодан,
достал кусочек сложенной газеты и сказал:
"Это особая марихуана."
Я сказал: "Ёлки-палки!"
Помню только, что невероятно расслабился
и посмотрел ему в глаза, как вдруг -
совершенно внезапно,
в конце предложения он сказал: "Вот так!"
И бах - из его лица вырвались разноцветные
линии, которые начали
вить вокруг его головы круги,
круглые мерцающие мандалы или, не знаю, калейдоскопные формы.
В центре было его лицо. Он сосредоточился на мне,
а комната куда-то исчезла.
А потом он... взял и расслабился.
Глаза, которыми он сверхъестественно
в меня впился, внезапно расслабились.
Опустились зрачки. Лицо улыбнулось и вернулось в прежнюю форму.
Вернулись скинутые двадцать лет.
Галлюциногенные визуальные и ментальные эффекты
тотчас исчезли. Просто...
И я сидел ошеломлённый. Меня ошеломил этот опыт.
Он сказал: "Хорошо. Будешь заниматься спецэффектами."
И я сказал: "Хорошо." Я сказал: "Да, чёрт возьми!"
Он ответил "Славно." Никогда не забуду его дальнейшие слова:
"А теперь," говорит, "продавай всё и переезжай в Париж.
Готовся к жизненным переменам."
И он приехал в Париж.
Всё, у меня... у меня появилось два воина: Мёбиус и О'Бэннон.
Нужно было найти остальных.
Первый актёр это отец, герцог Лето.
Дэвид Кэрредайн снимался в популярном телесериале,
там он играл воина,
обученного восточными гуру.
Снимали, впечатлившись Кротом.
А Кэрредайн, узнав, что я заинтересовался им, он прямо...
прямо прибежал.
Я ждал его в Лос-Анджелесе, в номере отеля.
Я купил витамин Е.
Вот, ну понимаете, какой. Витамин Е.
Хотел пить по таблетке в день, чтобы не терять силы.
Кэрредайн пришёл ко мне в номер и увидел
вот этот чан с витамином Е.
Он сказал "О, Витамин Е!"
И выпил весь мой витамин Е.
Набросился, как на мерзкое чудище! А чан стоил шестьдесят долларов!
Ну, начало было интересным.
И я говорю: "Нам нужно работать вместе!
Вы - тот, кого я ищу!"
Я хотел по музыкальной группе на каждую планету.
Пинк Флойд. Они бы писали музыку Лето.
У Пинк Флойд есть пластинка "Тёмная Сторона Луны."
Для меня человек - он как Луна.
С одной стороны блестящий, шикарный,
с другой - тёмный, бессознательный.
Такой, знаете, таинственный, глубокий.
Всё случилось на совещании.
"Пинк Флойд?" Жибон сказал "Хорошо, я поеду!"
Он позвонил агенту "Пинк Флойд" и спросил "Можем встретиться?"
И вот мы поехали в Лондон.
Они работали над сведением
"Тёмной Стороны Луны" на знаменитой студии "Эбби Роуд."
Я помню, мы приехали, а они
сидят такие безучастные...
ну, поп-звёзды. Очень отдалённые.
Они ели. Они ели, как же, Господи...
гамбургеры. Четыре парня ели гамбургеры.
"Привет!", говорят. "Привет!"
И ничего. Мы не могли поговорить, они ели.
И внезапно Ходо... так мы звали Алехандро.
Ходо говорит "Нет. Они меня раздражают. Уезжаем"
Я начал кричать на них.
"Да как же вы не поймёте, что я вам предлагаю!
Работу над самой важной картиной в истории человечества!
Мы изменим мир!
А вы жрёте...
жрёте Биг Маки... Ну как?!"
И тут они перестали есть и начали общаться.
А потом всё пошло очень-очень хорошо.
Очень-очень хорошо, да.
Мы обсуждали создание альбома с музыкой для Дюны.
Фантастическая идея, согласны?
Сцена десятая. "Зарождение Пола."
В моей версии герцог Лето - кастрат...
Он кастрирован.
И как же ему тогда зачать сына?
И тут его жена...
Джессика.
Восхитительная женщина. Мудрейшая...
У него с ним рождается любовь. Космическая любовь появляется в миг их встречи.
И как же ему сотворить ребёнка?
И тут она берёт каплю его крови
и делает из неё сперму, после чего
мы видим, как капля крови попадает во влагалище, в утробу,
и мы следуем за этой капелькой вплоть до момента
проникновения в яйцеклетку и дальнейшего там взрыва.
Она забеременела от капли крови.
Вот, что я хотел сделать.
Синий цвет.
Что будет, если ты станешь плодом не сексуального удовлетворения,
а духовного?
И вот из этой духовной любви он сотворит Пола.
Пол был юным мальчиком,
но не нормальным. Он был мутантом.
С невероятными душой и силой.
Где мне взять такого?
И я взял своего сына.
Крот.
Сегодня тебе исполняется семь лет.
Ты становишься мужчиной.
Зарой свою первую игрушку и фотографию матери.
Я работал с ним в "Кроте", во время работы над "Дюной" ему уже было двенадцать.
Я сказал: "Ты будешь Полом. Но готовиться нужно, как воину."
Бронтис ХодорОвски, актёр "Дюны."
Он сказал "Мы снимаем Дюну. Я хочу, чтобы ты сыграл Пола.
Но к его роли нужно готовиться."
Я готовил сына к роли ровно так же,
как готовил бы своего сына Герцог Лето.
"Ну да, тебе придётся учиться каратэ, акробатике,
а также придётся развивать ум," как-то так.
"Ты должен быть гением." Он хотел, чтобы я стал персонажем.
Я нашёл ему учителя.
Очень крепкого мужчину,
Жан-Пьера Виньё.
Когда мы начали, ему было двенадцать лет.
И я учил его каратэ, джиу-джитсу, японским техникам.
Жан-Пьер Виньё. Координатор трюков "Дюны."
Всем кулачно-пяточным методам,
фиксированиям суставов, стоячим прижиманиям,
смеси каратэ, дзюдо, айкидо и атэми.
Он учился биться на кулаках, на ножах, на мечах.
Вот этому всему.
И он был готов к роли Пола. Он стал им.
Я тренировал Бронтиса по шесть часов в день, семь дней в неделю, два года.
Это было больно. Это... А Жан-Пьер был беспощаден.
Серьёзно. Он... он был...
Мы работали и он был жесток.
Меня все спрашивают: Но зачем?
Зачем ты решил изменить сознание
ребёнка, сделать его сверхчеловеком?"
Я отвечаю: "Нет. Я всего лишь пробуждал в нём творческое начало.
Я раскрыл его разум."
Вот, что я делал.
Не знаю, изменил ли я его жизнь.
Теперь я думаю: "Но зачем?
Зачем я пожертвовал сына?"
Но вот что я скажу - в те времена... если бы для производства нужно было отпилить себе руки,
я бы их отпилил. Не задумываясь.
Я считал, что создание полотна,
которое изменит многие юные умы -
это священный процесс. И нужно жертвовать собой.
Я был готов даже погибнуть.
Понимаете, собирая свою армию,
Ходо напоминал диктатора или лидера секты.
Часть его гения заключалась в подборе
людей, в обнаружении верных кандидатов
для создания космолётов, костюмов,
для продумывания внешнего вида его мира.
По-моему, он видел в научной фантастике потенциал.
Для меня научная фантастика это большой театр,
Большое произведение искусства.
Каждый космолёт был уникален,
походил на насекомое или дивную пташку.
Вот, чего я добивался.
Фосс был знаком по обложкам научной фантастики.
Это были суда с душой, как бы живые.
Мне был нужен Крис Фосс.
Лондон.
Со мной связалась компания
под названием Кэмера Уан.
Мне сказали: "Мы снимаем кино во Франции
и заметили ваши работы в парижском магазине научной фантастики.
Можете приехать, мы пообщаемся.
Вдруг что получится?"
Из-за этих слов я поехал в Париж.
И вот я на месте. Я знаю лишь то, что мне оплатили
номер. И вот мы с Алехандро, наконец-то, встречаемся.
Он слегка странный человек.
Первым делом он ринулся копаться в моей сумке,
начал всё из неё доставать. И тут он понял, что это моя сумка.
А он думал, это сумка его девушки. Не лучшее начало.
Потом мне говорят: "Мы покажем вам фильм Алехандро."
И вот я сижу и смотрю самый странный фильм на свете.
Святая Гора.
В самый разгар событий чувак ходит по-большому золотой какашкой.
Ты - экскремент.
Ты можешь превратить себя в золото.
Так мне представляют всю эту обстановку.
И я полагаю, что уже тогда
в Алехандро была какая-то загадка. Была сила притяжения.
Конечно, всё это мне казалось странным.
Но мне сказали: "Мы хотим, чтобы ты вернулся.
Чтобы ты жил с нами. Ты станешь равным нам."
В общем, я перетащился в Париж,
втиснулся в парижскую жизнь.
И у меня открылись глаза на мир.
Дэну понравился Париж.
Когда он туда приехал, город показался ему
тесным и крохотным. Он не понимал его. И он был слишком высоким для Франции.
Но ему там понравилось.
Слушайте, он писал мне любовные послания...
и письма с впечатлениями.
Вот, скажем, от десятого сентября семьдесят пятого года.
Пишет: "Прикладываю фотокопии
предварительных набросков машин из фильма.
У нас работают два художника, француз Жан Жиро
и англичанин по имени Кристофер Фосс.
Первый до работы над Дюной рисовал комиксы,
а второй - обложки книжек.
Оба юны. Как я уже говорил, тут все довольно молодые.
Старше всех ХодорОвски, ему сорок шесть."
Тогда я был таким себе пророком. Я достиг просветления.
И я дарил им ощущение, что они не просто делают фильм.
Они делают важный подарок человечеству.
У них есть миссия. Они были воинами.
Алехандро был гуру. Он умел тебя замотивировать.
И я до сих пор считаю, что самые
необычные свои рисунки я сделал
в тот период. Он умел поддержать.
Умел, понимаете.
"Пиратский космолёт." Картина Криса Фосса.
Алехандро так меня мотивировал,
что я приходил дорисовывать полотна на выходных.
Прекрасно помню, как на выходных придумал
космический корабль. Он получил критическое повреждение
и из него сочился спайс.
А ещё у него был камуфляж, сочетавшийся с астероидом.
Он походил на рыбу.
Когда он замирал, его никто не видел.
А потом было...
Я помню, как чётко всё это представлял...
кажется, будто ты смотришь на недвижимый камень, будто ты под водой,
а потом что-то колышется и ты понимаешь - это не простой предмет.
Я так и не прочитал книгу. Я не знаю, из-за чего сыр-бор.
Вообще, кстати.
Всё давал Алехандро и его сценарий. Да-да.
Вообще, знаете, для меня
история Дюны - это то, что мне рассказывал Алехандро.
В идеальном мире ему бы даже сценарий не понадобился.
Можно было бы усадить Алехандро
и он бы всё вам рассказал.
Он бы говорил и рассказывал:
"А сейчас мы в таком ландшафте."
Спасение от песчаного червя.
У нас сцена в пустыне.
Стояла бы невыносимая жара, а небо было бы голубым,
лазурно-голубым.
И, чёрт возьми, ты переносился в этот мир.
У Алехандро всегда были чёткие идеи.
Он действовал, как театрал. Говорил: "А вот Сардаукары.
Вот, какие они." Он ставил музыку, и...
Но это было восхитительно. Потому что ты...
Он мотивировал тебя, оставляя право дальнейшей интерпретации.
Я искал... В каждом человеке искру гения...
с огромным уважением. Просто невероятным.
А потом я ежедневно их кормил, чтобы...
они были свободны и показывали лучшие результаты.
На других производствах ты сам по себе.
Порой, кажется, что твои дела вообще никому не интересны.
А у нас был Алехандро,
который горел этим проектом.
Каждое утро я толкал мощную речь.
Как вот, знаете, тренер футболистов или регбистов...
Которые выступают перед игроками...
Каждое утро я выступал.
Я говорил: "Делайте. Делайте, что нужно вам,
потому что это будет крайне важно."
Дворец Императора. Рисунок Криса Фосса.
Вообще, я начинал... я хотел стать архитектором.
И это заметно по дворцу...
понимаете, его... его можно построить в жизни.
У меня ведь всё в проектах - любой мой проект
можно построить. Если присмотреться, можно разглядеть тонкие детали.
Смотрите, вот из стен льётся вода, подобно слезам, абсолютная стилизация.
Я создавал всё, представляя, как оно будет выглядеть при постройке.
Кажется, я говорил: "Да, Алехандро.
Сделаем из стекловолокна, оно будет таким."
Я знал, что делал. Знал, как добиться нужного эффекта.
В те времена я убалтывал Дали.
Понимаете, я видел Дали безумным императором галактики.
Мы считали Дали единственным императором мира...
вспомните его выдающийся талант, его речь, его подбор слов.
Сальвадор Дали.
Никому не понять Дали, ибо я сам не понимаю своих работ.
Дали не понимает ни единой картины Дали,
потому что творит лишь загадки.
Дали был что-то с чем-то, согласны?
Нью-Йорк.
Впервые в Нью-Йорк я поехал с Мишелем СейдУ.
Мы решили селиться в отеле Сент-Реджис, потому что его любил Мишель.
И тогда мы выяснили, что в то же время там жил Дали!
Чистая случайность.
Я читал книгу про таро.
Вырвал страницу с Подвешенным...
и пишу: "Я хочу встретиться, потому что сниму кино с вами."
Ему понравилось. Такое приглашение. Он ответил: "Мы встретимся.
Буду ждать вас в баре."
В баре была шестиметровая картина
пре-рафаэлитская. На ней был изображён король
и знать. Лица у последней были такие, будто люди что-то скрывала.
Дали сказал: "Мне тут нравится, потому что здесь висит шестиметровая картина,
посвящённая пердежу."
Дали сказал: "Мы встретимся с вами во Франции.
Я подумаю над предложением."
В Париже на Елисейских Полях был очень модный ресторанчик...
он сидел там со своей свитой.
Там было... двенадцать человек и он сам.
"Садитесь. Я кое-что у вас спрошу."
"Что, мистер Дали?"
"В юности мы с моим товарищем Пикассо... ходили на пляж.
И, открывая дверь машины...
в песке всегда находили часы."
Часы, понимаете?
"А вы хоть раз в жизни находили часы?"
И я думаю "Что же ответить?"
Действовать надо быстро, быстро...
Моего ответа ждёт двенадцать человек.
Если я отвечу, что "да, постоянно нахожу",
то покажусь тщеславным человеком. Посмешищем.
Если скажу, что ни разу не находил, то покажусь бедняком.
И тут меня осеняет, я отвечаю:
"Я никогда не находил часы.
Но часто их терял."
Серьёзно?
"Хорошо!" И говорит: "Жду вас в Барселоне"
Барселона.
Это была игра.
К тому же, ХодорОвски был участником сюрреалистского движения,
а Дали это нравилось.
У них была такая себе игра.
Кто же в ней победит?
Его первое приключение с Амандой Лир было в самом разгаре -
была такая неординарная сексуальная персона.
Никто не знал, мужчина это или женщина,
просто невероятный персонаж.
Такая себе муза. Муза поэта.
Аманда Лир. Муза Сальвадора Дали.
Когда ХодорОвски или кто-нибудь похожий
приходил к Сальвадору, всё было несколько неопределённо.
Да, наличествовало уважение.
Ну разумеется, ведь вы успешные творцы,
но была и зависть, наверное.
Думаю, он завидовал.
С ним надо было встретиться - ты должен был приручить его,
а он - тебя.
Каждый раз он заставлял тебя проходить обряды посвящения.
Разумеется, Дали не знал, что это за Дюна такая.
Он не читал книгу. Он не знал, кто такой Фрэнк Герберт.
Он не понимал, о чём вообще речь.
Пришлось ему намекнуть. Мне-то Фрэнк Герберт и его Дюна весьма нравились
И я сказала ему: "Слушай, это отличная штука.
Это не просто научная фантастика. Там есть своя философия."
Но его это не интересовало. Это сразу ясно.
Она хорошо ко мне относилась.
Она стала союзницей...
потому что я пообещал ей роль принцессы Ирулан.
Да, по-моему, это было смешно.
Просто Дали сказал "Да! Аманда должна сыграть принцессу."
На меня, значит, так посмотрели "А она что, актриса?"
"Да, разумеется, она сыграет принцессу."
Она сказала: "Берегись, потому что Дали разрушителен.
Если он согласится, то сделает всё, чтобы разрушить твоё производство."
Дали говорил: "А можно мне вертолёт?"
Для него это был абсолют величия...
"Да-да, будут тебе вертолёты."
"А горящего жирафа можно?"
"Так, может...?" - "Горящего. Хочу горящего."
"Ладно. Будет горящий жираф.
Будут слоны. Что пожелаешь."
В кадре появляется жираф.
И, знаете, мало-помалу бюджет начал расти, расти и расти.
Речь шла о сотнях тысяч, миллионах долларов.
Дали сказал мне: "Я поработаю с вами...
но я хочу быть актёром...
самым высокооплачиваемым в Голливуде.
Хочу сто тысяч долларов в час."
Я обратился к Алехандро: "У нас ничего не выйдет!
Я не смогу дать самый большой гонорар.
Это просто невозможно."
Потом... мало-помалу...
поскольку мы были упрямы, а ХодорОвски говорил,
что лишь Дали может сыграть императора...
тоталитарного императора...
нам пришла идея
платить ему поминутно.
Я спросил Алехандро:
"Сколько его нужно снимать?
Он в фильме надолго?"
Алехандро говорит: "Максимум пять, но скорее минуты три."
И я сказал "Нам это подходит!"
Возвращаюсь к Дали и говорю: "Я буду платить сто тысяч в минуту!"
Он говорит: "Великолепно! Я буду актёром, получающим сто тысяч в минуту!"
Я сказал: "Нужно сделать ваш слепок. Гипер-реалистичный,
Ваш император галактики будет
так бояться покушения, что заведёт себе робота. И выступать будет он."
Голова куклы императора поворачивается к принцессе Ирулан.
А Дали сказал: "Хорошо. Если отдадите скульптуру в мой музей."
"Хорошо." И вот так я заполучил Дали.
Во время нашей беседы он показал каталог Гигера.
И сказал: "Кажется, это талантливый человек."
Я смотрю. Смотрю... это восхитительно!
То, что я искал для злодеев... для Харконнэнов!
Готическая планета, готические персонажи.
И я поехал искать Гигера.
Грюйер, Швейцария.
ХодорОвски и Дэн О'Бэннон увидели мои работы в Париже
и попросили присоединиться к ним.
Прежде Гигер не работал над кино.
Я сказал: "Ты обязан им заняться."
Для меня это был новый и просто завораживающий опыт.
Я говорю Гигеру: "Мне нужен ты - без изменений.
Твоё поле - это абсолютная тьма людской души.
И это хорошо. Это твоя художественная тема.
Твоё искусство... по мне - нездорово.
Оно завораживающее, нездоровое. То, что надо для барона Харконнэна."
Впервые с ХодорОвски мы увиделись в Париже.
В тот вечер он был на концерте, дай Бог памяти...
группы Магма.
В Париже я определился с выбором музыки Харконнэнов...
это была известная тогда группа Магма.
Магма была готичной, милитаристичной,
кошмарной.
Кристиан Вандер. Магма.
Я ничего не знал о проекте, об идее,
да и о книге, раз на то пошло. Всё выяснилось гораздо позже.
Алехандро ХодорОвски не указывал, какую писать музыку.
Полагаю, он доверял нам.
У меня были идеи после его описания планеты Харконнэнов.
Я понимал, что они не хорошие ребята,
что они, скорее, злодеи.
И это всё было просто представить,
потому что Магма играла довольно жёсткую музыку,
типичный тяжеляк, ну вы поняли.
Я был поражён качеством их работ.
Я сказал, что ощущал себя Иисусом Христом, распятым на кресте.
Я был заворожён этой невероятной музыкой.
Я брал лучших музыкантов того времени... жанра "Рок".
Я хотел, чтобы Мик Джаггер сыграл Фейд-Рауту, персонажа такого.
ФЕйд-Раута поджигает бабочку и затягивается длинной самокруткой.
Но как мне выйти на связь...
с человеком, которого не впечатлит великая власть сотворения кинофильма?
Он на пике славы, он прославленный музыкант. Вот как?
Меня пригласили на мероприятие в Париж.
Там собралась парижская буржуазия,
а в другом конце комнаты...
скорее даже зала в сто пятьдесят квадратных метров,
стоял Мик Джаггер.
Я увидел его издалека, а он, кажется, увидел меня.
Я увидел, что он пошёл... он пошёл,
начал расталкивать людей.
И тут я понял, что он идёт ко мне.
Он прошёл через весь зал и встал передо мной.
Я сказал: "Хочу снять вас в кино."
А он сказал всего одно слово: "Да."
Меня часто звали на "Фабрику" Энди Уорхола.
Там были Кэнди Дарлинг и прочие персоналии.
Там я встретил Удо Кира, великого уорхоловского актёра.
Он сыграл грандиозных персонажей и согласился поработать со мной.
Ментат-Питер.
Сцена сорок первая. Пытка Лето. Питер открывает ящик. Клешня...
Питер достаёт клешню.
Питер отрезает правую руку Лето.
Рука летит в ящик. Барон аплодирует.
Говори. Где. Они. Питер отрезает вторую руку.
Где?
Вторая нога вместе с тремя другими конечностями.
Внезапно барона разбирает ярость, он бежит через всю комнату... и берёт клешню.
Барон: Женщины, дети, старики, больные и псы... все должны умереть! Абсолютное уничтожение!"
Барон Харконнен начинает хохотать.
Барон Харконнэн это большое, огромное чудище...
с анти-гравитационными имплантами,
который постоянно летает из-за чрезмерного веса.
Орсон Уэллс.
Орсон Уэллс.
За ним закрепилась дурная репутация.
Все говорили, что он так любил есть
и выпивать, что ел в кино.
Он много ел и не заканчивал фильмы. Он был капризным.
Но я сказал: "Нет, Орсон Уэллс - гений, он нам нужен."
Нам сказали, что он большой любитель посидеть и поесть в парижских гастрономических ресторанах.
Поэтому я попросил секретаря, чтобы
обошёл каждый из них и спросил:
"Где ест Орсон Уэллс?"
Мы узнали ресторан и застали его за едой.
Шесть бутылок вина. Он ел.
Я спросил шеф-повара: "Какое у него любимое вино?"
Он говорит - "Это!" Я ему - "Передайте ему бутылку."
И вот он выпил бутылку и сказал, что хочет поговорить.
Я обращался со всем уважением, это же мой кумир.
Он говорит: "Не хочу. Больше не хочу."
Я отвечаю: "Давайте я что-нибудь предложу.
Скажем, если согласитесь, то получите любую актёрскую плату,
я найму шеф-повара этого ресторана и каждый день будете есть, как тут."
Он говорит - "Согласен."
У меня были наброски,
сделанные Мёбиусом, который рисовал раскадровку, на которой было видно...
замок Харконнэнов.
Замок был большим бароном Харконнэном, понимаете? Большая фигура.
Там и жил барон Харконнэн.
В себе! Большое эго, ясно?
"Голова" Замка.
Замок открывает рот, высовывает язык
и в рот залетает корабль.
И замок такой...
Замок Харконненов. Эскизы Ганса Рудольфа Гигера.
Я был заворожён созданием этих Харконнэнов...
когда я рисовал пять своих эскизов,
то постарался выложиться на всю катушку.
Чтобы пройти к замку, нужно было выдержать трубки.
Огромные трубки с вылетающими ножами.
Чтобы зайти к барону Харконнэну, нужно было пройти по проходу,
где тебя могли уничтожить большие ножи.
В случае нападения активировались ножи и прокалывали людей,
стоявших в проходе к замку.
На самом деле, крепости Харконнэнов в романе даже не было.
Он появился в переводе Алехандро ХодорОвски...
в его интерпретации истории.
Сцена девяностая. Заключительная. Смерть Пола.
Когда Пола убивают, он не умирает, потому что
он мессия. Его цель - добиться просветления человечества.
Пол: Слишком поздно... меня не убить... ведь... Пол падает... замертво.
В конце его сознание становится сознанием каждого человека. Он множится.
Я это остальные. Остальные это я.
Джессика голосом Пола: Ведь, чтобы убить мессию, придётся убить и меня...
Чани голосом Пола: И меня. Я могу жить в любом теле.
Алия голосом Пола: Убей и меня. Я Пол.
Убивая героя ближе к финалу,
ты даришь зрителю шанс самоидентификации.
Чтобы зритель идентифицировал себя не с героем,
не с персонажем, а в целом -
с вселенским сознанием.
Стилгар голосом Пола: Я - Пол. Халлек голосом Пола: Я - Пол.
Физически - да, он умирает. Но он становится всеми.
Группа фременов голосом Пола: Я - Пол!
И тогда человечество настигает просветление.
Земля меняется.
Создаётся голубое кольцо.
На песочной планете
Спайс начинает дрожать.
появляются растения, животные, она напоминает рай.
Дюна покрывается растительная жизнь. Леса. Море. Зелёная Дюна.
Дюна это мессия планет, потому что у неё есть сознание.
То же, что и у Пола.
И планета отправляется во вселенную -
просвещать другие планеты.
Покидает галактику.
То есть, я изменил конец книги!
В книге-то всё продолжается,
планета не менялась.
Она не пробудилась с космическим сознанием.
Там планета не мессия, это моя придумка.
Всё иначе. Такой была моя Дюна.
Дюна исчезает насовсем. Экран становится синим. Титры.
Когда снимаешь фильм, не надо уважать роман.
Тут как с браком, понимаете?
Идёшь с будущей женой, в белом. Она вся белая,
вы идёте вместе, но если уважать женщину, то ребёнка не будет.
Нужно разорвать платье.
И изнасиловать невесту.
И тогда у вас появится фильм.
Я насиловал Фрэнка Герберта, насиловал - вот так!
Но с любовью. С любовью.
А потом придумал это.
Это была потрясающая штука.
Идеально сшитая, не было никаких фотокопий.
Просто фотографии каждого рисунка.
В цвете.
Отличная работа.
Отражены все детали костюмов, все использованные техники.
У каждой студии есть такая книга. У каждой.
Метро-Голдвин-Майер, Юнивёрсал, везде, у каждой...
Мишель СейдУ подарил её каждой студии.
Мы выбрали такой подход, потому что
я понимал их вероятное недоверие ХодорОвски.
Но мы показывали все заходы камеры, объясняли каждую сцену -
мы показывали наш фильм.
И начальникам должно было стать легче.
Но нет. Этого было мало.
Лос-Анджелес.
В Лос-Анджелесе я не испытывал оптимизма.
Дело в том, что, порой, у французов и американцев...
непростые отношения, понимаете ли.
Ну, было такое.
Мы почти у финиша. Осталось найти последние пять миллионов.
Фильм стоил пятнадцать. Ну, мы так прикидывали...
Начальник совета Директоров Уолт Дисней Студиос пригласил нас к себе.
Он просмотрел книгу и сказал:
"Это превосходный проект...
но он как конкорд.
Невероятный самолёт. Но здесь? Никогда!"
И тогда я понял - нас ждёт много проблем.
Голливуду приятнее идеи, с которыми можно сродниться.
Проекты похожи на что-либо уже вышедшее.
Допустим, если ваш проект это смесь Парка Юрского
Периода и Сумерек... или
смесь Хоббита и Полей Смерти, то всё станет куда логичнее.
А если ваш проект сложный,
говорит о взрослых темах и, в целом, довольно мутный -
и мы молчим о наличии в нём духовных и метафизических идея,
то от такого студии побегут, поджав хвост.
Нас всегда дружелюбно принимали
и всегда давали один ответ.
Мы передавали книгу. Начальники впечатлялись.
Они никогда не видели подобного.
Каждый раз нам говорили: "Это великолепно. Отлично сработано.
Вы решили технические сложности со спецэффектами.
Экономически разумный проект.
Но нас не устраивает режиссёр."
Им не хватает квалификации, чтобы судить Дюну.
Они не дизайнеры и не творцы.
Большинство из них - счетоводы. Им интересна итоговая прибыль.
Так научную фантастику Голливуд не показывал.
Была "Космическая Одиссея" Кубрика
и были дешёвые второсортные фильмы.
Но такой фильм стоил много миллионов, если делать вообще все эффекты.
Они не могли такое осмыслить.
Возможно, фильм был чуть длинноват.
Может быть, проблема в этом.
Меня спросили, смогу ли я урезать фильм до кинотеатральных полутора часов.
Я отвечал: "Нет! С чего бы?!" Я сделаю кино
на двенадцать часов! На двадцать!
Были переживания за превышение бюджета,
за то, что не найдётся аудитория,
потому что кто высидит такой длинный фильм.
В общем, это всё нужно было обсудить
до того, как делать презентацию,
потому что хоть кто-то должен был догадаться,
что студийное руководство...
заподозрит неладное, потому что
проект-то совсем неординарный.
Дикая натура ХодорОвски...
чётко проявившаяся во время "Святой Горы" и "Крота",
натолкнула руководство на мысль, что он не справится с таким амбициозным проектом.
Ведь в середине семидесятых пятнадцать миллионов были огромными деньгами.
Таким был их ответ, пускай их и устраивало всё остальное.
Всё превосходно, режиссёр не тот.
Нужно быть поэтом.
Фильм должен быть таким, каким ты его видишь.
Нельзя принимать замечания от того человека, от этого, от третьего. Нет!
Фильм должен быть таким, каким его видел я.
Понимаете, о чём я? Каким я видел, таким и должен быть.
Это мечта. Не меняйте мою мечту.
Я считаю, что в глубине души
американцам не хотелось снимать это кино
из-за боязни Алехандро.
Они боялись его воображения, его ума...
боялись того, что он с ними сделает.
Думаю, поэтому ничего не получилось.
Люди попросту испугались.
Эта система делает нас рабами.
Без достоинства. Без глубины.
С дьяволом в кармане..
Вот... Вот он - вот эти деньги.
Эти деньги. Это дерьмо.
Это ничто. У этой бумаги нет души.
А у фильмов есть душа.
Есть разум.
Есть сила.
Есть амбиции.
Я хотел сделать нечто подобное. Почему бы и нет?
Всё отменилось, когда на бумаге были изложены
все возможные детали -
мы готовились строить площадки.
Был взят перерыв перед поездкой в Алжир.
Он вернулся, чтобы изучить плёнку,
а потом ему позвонили и сказали, что всё отменилось.
Нет денег.
Он просто взбесился. Всё осталось в Париже.
Всё его имущество было в Париже. Он продал свою машину.
Так что он жил у нас на диване, причём где-то...
две недели, а потом начал сводить всех с ума.
То, что ничего не сняли это сущая катастрофа, сущая.
Фильм был бы выдающимся.
Я разочаровался. Ну а как иначе?
Ведь если бы фильм сняли... понимаете...
Скажите, вам знакома...
придуманная жизнь?
У меня всё могло быть так-то и так-то? Тот же случай.
Очень разочарован. Огорчён. Потому что мы все в него верили.
Я в него верил.
Алехандро был... кажется... ну...
очень-очень-очень обижен. Дико огорчён.
Это был грандиозный провал.
Это лишь моё мнение, но...
по-моему, он уже не хотел чем-либо заниматься.
После такого-то проекта,
главного проекта его жизни. Я так считаю.
По-моему, унижение, пережитое Алехандро
ХодорОвски из-за того, что его не приняли...
устранили за излишнюю оригинальность и сюрреалистичность
оставило вечную рану в его душе.
Думаю, Алехандро так этого и не забыл.
Я верил, что это будет нечто великое.
Но потом пришла дочь Дино Дэ Лаурентиса
и забрала у нас проект.
Передала его Дэвиду Линчу.
Кинофильм, которого вы все так ждали.
Фильм Дэвида Линча "Дюна."
Когда я услышал, что фильм будет снимать Дэвид Линч,
мне стало больно. Ведь я восхищаюсь им! Он же сможет!
Он единственный, кому это по плечу, и он справится!
Я страдаю, потому что это был проект моей мечты. А её воплотит
другой. Возможно лучше меня.
И вот фильм сняли, привезли сюда.
А я говорю - нет, не пойду смотреть, я там же и умру.
На что сыновья заявили: "Нет, мы воины. Пойди и посмотри фильм."
Они повели меня в кино, будто я немощный старик.
Я думал, что разревусь. И вот запустили фильм.
Мало-помалу. Потихонечку. По чуть-чуть...
ко мне приходит радость! Потому что фильм был ужасен!
Дюна. Режиссёр - Дэвид Линч.
Мы идём за тобой!
Это провал!
Это нормальная человеческая реакция.
Она некрасивая, но она есть.
Я сказал: "Не верю. Это не Дэвид Линч снимал, он великий художник.
Это всё работа продюсера."
Не смотрел тот фильм и не посмотрю.
ХодорОвски опередил своё время.
Проблема была в том, что он представлял
множество идей, на осмысление которых нужны десятилетия.
Понимаете... Когда ты хочешь изменить сознание зрителя,
изменить создание голливудского руководства,
изменить всю экологию производства,
нужно запастись терпением. Как планетолог Кайнс.
На такие дела уходят тысячелетия.
Эти идеи очень медленно просачиваются в систему.
Но Ходо пытался... надеялся, что всё произойдёт,
пока он жив. Сейчас. Но дело
в том, что пока фильмы выйдут на нужный Ходо
уровень, успеет смениться пара поколений.
Из предполагаемого провала выросло много чего успешного.
В жизни если что приходит - говори "да."
Если что уходит - говори "да."
Не снимаем Дюну? Да!
Ну и всё, да. Не снимаем.
Ну и что с того?
Нет, ну и что?!
Дюна осталась в этом мире в форме мечты. Но ведь и они меняют свет.
Дюна - как Пол. Понимаете, Дюне...
перерезали горло, самому фильму.
Фильм не сняли, его убили.
Но во многих фильмах слышны его отголоски:
"Я - Дюна. Я - Дюна. Я - Дюна."
Думаю, это был путеводитель.
Для некоторых уж точно.
Я уверен, что наши раскадровки
видел весь Голливуд.
Не верю, что может быть иначе. Мне приятно от этой мысли.
Всегда нужно видеть положительные стороны.
Первые "Звёздные Войны" семьдесят седьмого года...
позаимствовали у Ходоровского много визуальных решений.
Посмотрите на дизайн боёв на мечах.
Влияние неоспоримо.
Была сцена, где Пол учится бою на мечах с роботом -
очень похожей оказалась сцена с Люком
и шаром на Тысячелетнем Соколе.
Ещё интересный момент:
в один момент мы видим происходящее
глазами робота, который анализирует
нынешнюю обстановку.
Я долго думал и не смог вспомнить, делалось ли подобное кем-нибудь раньше.
Хотя сейчас мы уже тысячу раз видели эту сцену.
Скажем, Терминатор смотрит на кого-то и проводит анализ.
Терминатор. Режиссёр - Джеймс Кэмерон.
Да, фильм не вышел, его не сняли, но его
отпечатки остались на тысячах фильмов, снятых после него.
Флэш Гордон. Режиссёр - Майк Ходжес. Презрение главных домов.
И крадёт очки. Глаза участников гильдии - синие из-за спайса.
Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега. Режиссёр - Стивен Спилберг. / Пол стоит в трансе. Поднимается к крыше пещеры.
И спускается в кольцах на фременов. Дым распространяется. Все падают.
Властелины Вселенной. Режиссёр - Гэри Годдард. Дизайнер - Мёбиус.
Продолжительный план. Галактика приближается. Залетаем внутрь. Видим белое полотно. Миллионы звёзд - всполохи света и цвета - они растворяются...
Контакт - открывающая сцена. Режиссёр - Роберт Земекис. Девяносто седьмой год.
Прометей. Режиссёр - Ридли Скотт.
Гигер. Он сделал чудище. Чужого.
Чужой. Режиссёр - Ридли Скотт.
Почему он его сделал?
Из-за Дэна О'Бэннона.
Сценарист "Чужого" - Дэн О'Бэннон.
О'Бэннон создал Чужого.
Приютили Мёбиуса. Приютили Гигера, Фосса.
Голливуд начал пользоваться моей съёмочной группы.
Это было невероятно.
Дюна - это огромный астероид,
который еле разминулся с Землёй,
но умудрился скинуть пару семян,
благодаря которым появились прекрасные творения.
В мире, где не было Дюны ХодорОвски -
возможно, не было бы и Чужого, а не было бы его,
не случилось бы и Бегущего по Лезвию.
Где нет Бегущего по Лезвию, там нет Уильяма Гибсона.
Нет его - нет Матрицы. Всё, так или иначе,
прослеживается по этой цепочке.
Многие люди забрали с собой образы и идеи
и пристроили их в другие проекты,
так что всё так или иначе возвращается к ХодорОвски.
Когда ты занят сотворением такого зверя,
когда тебе не дают закончить начатое
и перенести создание на экран, оно продолжает жить в твоей голове.
Изгнать его не получится.
А такая история может быть с тобой вплоть до конца
жизни, она может преследовать тебя
вплоть до момента изгнания, если он будет.
И Мёбиус мне говорит: "И что дальше? Теперь в гроб?"
Да в какой же гроб.
Для меня неудача это просто смена направления.
Если не сделать...
Понимаете, мы делали Дюну...
Которая выросла из творения Фрэнка Герберта. Но эта Дюна - это мы.
Она визуальная. Это творение.
И я решил перенести всё вложенное в Дюну - в комиксы.
Говорю Мёбиусу: "А давай сделаем комикс."
И я начал работу над Инкалом.
Многие образы отсюда - перешли сюда.
Авторы - Ходо и Мёбиус.
Потом я нашёл аргентинца... испаноговорящего... Хуана Хименеза.
Благодаря ему все космолёты из моей Дюны перекочевали в Метабаронов.
Даже Герцог Лето. Его кастрировал бык.
А ещё нашёлся колдун, который взял каплю своей крови,
чтобы сделать ребёнка.
Всё, что было тут - теперь здесь. Как я и продумывал! Я всё сделал.
Я начал с Дюны, но пошёл дальше, понимаете? Дальше.
Я продолжил и завершил свою работу.
Инкал. Гуманоиды. Вышибала. Глаза Кошки.
Думаю, будет здорово, если кто-нибудь возьмёт этот сценарий,
можно даже после моей смерти,
и нарисует мультфильм.
Сейчас это возможно.
Я могу умереть, а фильм выпустят.
Мне восемьдесят четыре, но я всё ещё творю.
Я не такой...
Я твою всю жизнь, и хочу продолжать, продолжать, продолжать.
Разум - он как вселенная.
Постоянно расширяется.
Как вселенная. Именно как вселенная. Расширяется разум.
Это происходит каждый день. Стираются границы.
В этом был смысл фильма. В расширении границ разума и создания всех к нему причастных.
От продюсера до художников. От простых трудяг...
эта работа расширяла разум каждому.
Амбициозно, но в меру. Амбициозно.
Я-то и сам амбициозен. Хочу триста лет прожить.
Не проживу, конечно. Может, годик ещё протяну.
Но стремления не придушишь.
Почему у вас нет стремлений?
Почему?
Загоритесь амбициозностью. Самым наглым стремлением на свете.
Хотите бессмертия? Боритесь за него.
Действуйте.
Хотите сделать самый невероятный художественный фильм? Пробуйте.
Дюна Алехандро ХодорОвски.
Не получится? Да нестрашно.
Нужно пробовать.
После Дюны пути Алехандро ХодорОвски и Мишеля СейдУ разошлись.
Тридцать пять лет спустя, во время съёмок нашего фильма, они снова наладили контакт и решили поработать над ещё одним фильмом.
"Танец Реальности" стал первым фильмом Алехандро ХодорОвски за последние двадцать три года.
Главную роль сыграл его сын - Бронтис. Премьера прошла на Каннском фестивале в две тысячи тринадцатом году.
Режиссёр - Франк Павич.
 

////////////////////////////