Потери, потери, потери (1976 год). Фразы и цитаты из фильма

Lost, Lost, Lost (1976)

Все фразы и цитаты

 Ролик Первый
ПОТЕРИ ПОТЕРИ
ПОТЕРИ
О, спой, Улисс...
Спой о своих странствиях.
Спустя неделю после нашего прибытия в Америку (Бруклин)
мы заняли денег и купили наш первый "Болекс"
Поведай о том, где ты был.
Поведай о том, что ты видел.
И расскажи историю человека,
который никогда не хотел покидать свой дом.
О том, кто был счастлив
шел 1949 год
и жил среди людей, которых он знал
и говорил на одном языке с ними.
Пой, о том, как он
был выброшен в мир.
на Лоример-стрит
23-й пирс: Перемещенные Лица
прибывают в Америку
Первые изображения Нью-Йорка,
которые мы сделали
Была ли война?
Жизнь продолжается.
Отец работает на фабрике.
Вечерами вся семья собирается
вокруг стола.
Все хорошо.
Все очень хорошо.
Единственная вещь:
вы никогда не узнаете, о чем они думают.
Вы никогда не узнаете,
о чем думает перемещенное лицо...
...вечерами в Нью-Йорке.
Крыши Вильямсбурга (Бруклин)
На площади имени Дарюса и Гиренаса
старые Литовцы мечтают...
Без памяти
В сердце Вильямсбурга
Когда Бруклин Спал
По улицам Бруклина
Сквозь улицы Бруклина
Сквозь улицы Бруклина
я шел...
Я шел, а сердце мое
кричало от одиночества
Я пытаюсь вспомнить...
... тяжелый ... стальной ...
... в моей руке ...
... если я реален ...
... Каштаны ...
... Бродвей ...
... Дешевые фрагменты ...
... Ночные кошмары ...
... Утро ....
... Я проснулся снова ...
... Попробую спать ...
... вокруг моей ...
... глубоко ...
... Половина ....
... прыгает на ...
... Он бросает ...
... Свет ...
... В темноте очертания ...
... Пробовать спать ...
Долгая зима
Долгими, одинокими вечерами,
долгими, долгими ночами.
Постоянное брожение,
хождение...
Сквозь Манхеттенские ночи.
Не думаю, что когда-нибудь еще
я был так одинок.
Весна приходила
нестерпимо медленно
в Маспете
с Леонасом Летасом
в Проспект-парк
3 октября 1950.
Пытался писать карандашом,
но мои пальцы не слушались его,
не могли так легко подчиняться ему,
как год назад...
От работы на заводе
пальцы стали жесткими.
Они не гнутся,
потеряли тонкость движения...
Я больше не мог увидеть в них мышцы...
пальцы стали толще.
Во всяком случае, я не мог держать карандаш.
И тогда, я шел к печатной машинке
и начинал набирать
одним пальцем.
его первая зарплата
Я никогда не забуду,
как в рождественскую ночь
мы не могли сидеть дома.
Было слишком одиноко.
Кондитерская Гинкуса
на Гранд стрит
Улицы были пусты.
Мы останавливались в кондитерской Гинкуса.
Никого не было, кроме самого Гинкуса.
Мы пили холодное пиво,
смотрели на улицу,
на рождественскую мишуру.
Дул ветер, неся одинокие куски газет по улице.
Где-то в Бруклине,
на краю света.
Я знаю, я очень сентиментальный.
Вы хотели бы...
чтобы эти образы были более абстрактными.
Это нормально. Называйте меня сентиментальным.
Ведь вы сидите в своих собственных домах,
а я говорю с акцентом...
И Вы даже не знаете, откуда я родом.
Некоторые изображения и звуки,
записанные каким-то изгнанником.
Дом Лапе
Стони Брук
Иногда мы сбегали в Стони Брук.
Я могу представить дом,
В Париже или рядом с ним...
Где в начале 20-х годов
собираются русские эмигранты,
чтобы обмениваться воспоминаниями...
И медленно умирают с годами.
Тами местом для меня
Был дом Лапе.
Мы все собирались там,
мы все там жили воспоминаниями...
Поэты, политики…
…и все,
у кого ничего не осталось...
Мы все были приняты,
в доме Лапе.
Это было одно из воскресений...
В те выходные, когда пришли все
и все обнимались.
Я помню эти выходные.
Мы сидели на крыльце,
смотрели на зеленые деревья,
на стулья, на людей вокруг.
И было так много гостей,
так много гостей в те выходные...
О, и Бернардас (Бернардас Бразджионис) был там...
Играли...
С палочками и камнями...
Эти кусочки воспоминаний...
Мы разговаривали, в сущности, ни о чем.
Помню, говорили о Дилане Томасе...
Внутри играла музыка.
Танцевали...
Потом мы все выбегали на улицу,
маленькими группами.
Вида и твои друзья...
Я не помню её имя...
Но все мы бежали в лес и на пляж
и там играли...
Крещение Паулюса Ландсбергиса
Мой брат получил работу
на кладбище Маспета
По воскресениям после церкви
Я смотрю на тебя сейчас, с расстояния.
Толпы, каждое воскресное утро.
Я смотрю на тебя…
Эх, и ты думал, что всё это временно...
Паулюс, Паулюс, я смотрю на тебя...
Помнишь, последний день, этот вечер…
этим вечером мы все танцевали
возле казарм, вокруг берез...
Мы думали: это все временно,
скоро мы все будем дома…
А потом мы все разошлись в разные стороны.
Я вижу вас...
Я вижу... Вас...
Я помню ваши лица,
каждое в этой толпе
Воскресные полдни
Литовская футбольная команда
Два танца
Потери Потери Потери
Конец первого ролика
Ролик Второй
Я встретил профессора Пакстаса в Филадельфии.
Когда я был ребенком,
я слышал о его теории.
Он сказал, что Литва
должна купить себе остров
к востоку от Африки, и переместиться туда.
Ведь никогда не настанет покой для Литвы,
на пути между Россией и Германией,
между востоком и западом.
«Уехать!» - он говорил.
Его считали сумасшедшим,
а сейчас я вижу, что он прав.
Либерти Авеню.
Пикет перемещенных лиц
против Литовской коммунистической прессы
Я не имел отношений с политикой
в то время
хотя общественность заклеймила меня коммунистом...
Каждый поэт, по сути, коммунист.
Но я был там, с моей камерой.
Я хотел быть киноглазом,
Я хотел быть камерой-историком изгнанников.
Я был там с камерой...
На Медисон авеню
Я был там,
чтобы записать противоречивые страсти.
Они были там
Литовские коммунисты
и Литовские националисты.
Советская миссия
А они не знали, что были
прежде всего - Литовцами,
а уже во вторых
коммунистами или националистами.
Они не видели истинное в них самих.
В конце концов, Сталин был еще жив.
Когда я смотрел на эту заросшую стену,
я вспоминал другую стену
возле дома моего дяди.
В тишине ночи мы слышали крики,
доносившиеся всю ночь из-за стены.
Там находилось управление НКВД.
Пусть моя камера запишет отчаяния малых стран.
О, как я ненавижу вас, большие государства!
Ваши Большие реки, Большие горы
и вашу Большую историю с Большой армией.
И ваши Большие войны.
И вы всегда вместе —
Объединенные Нации,
вы провозглашаете себя Большой Тройкой,
или Большой Четверкой,
и всегда думаете, что важны только вы,
А другие... не имеют значения.
Они должны быть частью вас,
или говорить на вашем языке.
О, приди же
диктатура малых стран!
О, пой, Улисс,
пой об отчаянии изгнанников,
пой о безысходности маленьких стран...
Я видел тебя, и я заметил своей камерой
тебя, идущего там,
сквозь шум большого города,
даже не знавшего, что ты существуешь...
Комитет за независимость Литвы
встречается в Нью-Йорке
Я помню вас
встречавшихся в темных, дымных комнатах:
осколки правительства прежних независимых дней
и новые политические активисты,
студенты, поэты, журналисты.
Я помню вас. Я был там,
я вел свой дневник...
Вебстер Холл, Манхеттен.
Под белой Литовской Лошадью.
И потом был Юозас Тислява,
Поэт, футурист
и последователь Маринетти.
Мы наблюдали за ним, и думали,
что все бедствия мира
для него только сцена,
для его футуристских действий.
В Нью-Йорке, в Вебстер Холл,
в присутствии тысячной аудитории
он явил
свой последний политический жест
проклиная большие нации.
Это был последний и отчаянный
вызов индивидуальности - массам,
бунт малых стран против больших,
поэтов против политиков...
Стяпонас Кайрис
вице-председатель Литовской Тарибы,
провозгласившей независимость Литвы
16 февраля 1918 года
О пой, Улисс, пой.
Расскажи о своих странствиях.
Поведай о том, где ты был...
Задеикис
посол Независимой Литвы в Вашингтоне
И я был там,
был камерой-глазом
и был свидетелем,
и записал все...
И я не знаю:
пою я или плачу?..
Литовская начальная школа в Вильямсбурге.
Адольфас, примерно 1952 год
Литовская свадьба в Бруклине
Адольфас, 1952 год.
Свадьба
В Вильямсбурге
Между тем,
наша жизнь в Бруклине шла своим чередом...
Пятая улица,
Мизерол стрит,
Лаример стрит
Маспет,
Линден стрит...
Мы переезжали с места на место,
с фабрики на фабрику.
Мы провели долгие дни,
долгие унылые недели
в комнатах ожидания,
на Уоррен стрит, в конторе по найму.
Вечер у Альмуса
берясь за любую работу... Любую...
В доме Мачунаса
Где-то в Коннектикуте
Когда я смотрел на них,
когда они встречаются,
разговаривают, шутят...
Было такое чувство,
что все они здесь в отпуске,
это просто долгие каникулы,
никакого отчаяния в их глазах...
Это все пришло позже.
Все они еще ощущали:
возвращение домой рядом, за углом,
скоро, скоро...
очень скоро...
все это временно...
только временно...
И я был там с моей камерой,
Тем временем в Куинс, Лонг Айленд.
и я записал это.
Это был седьмой,
для некоторых из нас восьмой
год в изгнании...
Там были все.
И единственное, что волновало
это независимость твоей родной страны...
Все мысли, все разговоры о том
что делать? Что будет?
как долго это продлится?
и что мы можем сделать?
Да, я был там и записывал всё это...
Для других, для истории,
для тех, кто не знает, что такое боль изгнания...
Как прекрасна эта музыка!
Но эта музыка написана Шопеном
в изгнании, в Париже...
В воскресенье
Это были наши последние встречи...
В это время я начал чувствовать,
чувствовать, что нужно поворачивать,
провернуться
вокруг памяти...
Я почувствовал,
что если что-то может быть сделано
для Литвы,
то это только теми,
кто живет там...
Только так я могу быть
полезным Литве...
Перестроить себя,
с самого начала, с нуля
и тогда вернуть себя
Я пытаюсь помнить
... обратно в Литву,
но таким, какой я есть...
Как я наблюдал за вами, в этот день,
поющими
с вашими лицами пронзенными,
переносящимися обратно в Литву...
О, никогда, никогда...
вы не сможете убрать её
из своего сознания, из своего сердца,
из нутра тела своего...
Новый год, 1953
Это был наш последний раз вместе...
Я чувствовал себя расколотым на тысячу кусочков...
На следующий день я покинул Бруклин и
перебрался на Манхеттен...
Потери Потери Потери
Конец второго ролика
Ролик Третий
Весна 1953 года
встретила нас на Орчард стрит
Той весной мой брат
вернулся из армии...
Мы поселились на Орчард стрит
и начали, вернее, продолжили писать...
Мы хотели стать писателями.
Сьюзан
Гидеон
Дороти
Мы начали снимать наш первый фильм.
Я просматривал готовый материал,
и не мог найти нужное...
Из незаконченного фильма
Мы хотели, чтобы он был о женщине,
этой женщине...
Она просыпается утром,
солнце струится из окна...
Она одевается,
идет по улице...
И вдруг видит, или представляет,
видит: она дома...
Раннее утро,
её муж уже встал,
он умывается, вытирает лицо...
Она все это видит,
еще в полусне...
Она все это видит...
Позже:
Он на улице.
Дождливо, слегка моросит...
И вдруг - машина...
Вдруг... Машина...
И это всё.
Он в луже.
Она видит это,
она видит всё.
Она очнулась от своего сна,
от аварии...
просто видит это,
просто видит...
Она потрясена.
Она не может идти на работу,
вместо неё идет в парк...
Она должна отпустить это...
Конечно, это был просто
один из дней в городе...
...это случается каждый день...
Но ей нужно пережить это,
пройдясь по парку...
Она идет.
Идет...
Смотрит на деревья.
От этого становится чуть лучше...
Деревья, корни,
ранняя весна...
Не оживленные, но тихие... живые!
Вот всё, что осталось от этого фильма...
Это было захватывающе...
Всё было ново!
Город,
люди,
все было новым...
Мы шли по городу,
мы были погружены в него...
"FILM CULTURE"
зародился на Лафает стрит.
Сбор пожертвований на журнал.
Прогулка в Центральном парке.
Очень мало что известно
об этом периоде жизни
нашего главного героя.
Известно, что он был очень застенчив
и очень одинок в это время…
Он совершал долгие одинокие прогулки.
Он ощущал себя изолированым,
в парке, на улицах,
в городе,
Прогулка с Фенинами
В лесу
Через окно на 109-й улице
мы видели зиму
дуракаваляние с Арлен и Эдуардом
Поездка на полигон
Это были последние погожие дни осени...
Это было в один из тех
фантастических дней Индийского (бабьего) лета.
Мы не могли сидеть в городе.
Гидеон сказал: "Едем в Нью-Джерси!"
И мы поехали...
Гидеон, Сьюзи и мы двое...
Это было прекрасное время.
С Гидеоном вообще всегда
хорошо на природе....
Мы останавливались в разных местах,
шли через лес...
Я не помню, кто это был,
Гидеон или мой брат,
кто сказал: "Идем на полигон!"
И мы пошли...
Тина и поездка в Лос-Анджелес
Луи и Сторм навещают нас.
515 по 13й улице.
Зима 59-го обосновала нас на 13й улице...
Это была холодная зима.
И это был трудный период.
Мы жили на скудных бутербродах и кофе.
Мы писали. Мы сделали множество записей,
когда кофе разъедал наши желудки...
Жизнь на авеню Б.
Жизнь на 13й улице
Адольфас возвращается домой
после голодных скитаний
кадры Чарльза Левина со съемок
"Оружия деревьев"
В Нью-Йоркском театре
Завтрак с Френсис
Эти удары я записал здесь,
моей камерой...
Эти кадры...
Эти удары я записал
здесь, проходя мимо...
Это теперь моя природа: записывать
все, мимо чего прохожу...
Улицы,
Сборище поэтов в Ливинг-Театре
лица,
города...
О, мое детство,
исчезающее сейчас,
как потом и эти изображения исчезнут...
На птицеферме Сигала
Роберт Франк снимает "Грех Иисуса"
Мы уезжали обратно в Нью-Йорк
в тот день, с Беллами.
Я посмотрел на пейзаж вокруг,
я знал, что я в Америке.
"Что я делаю здесь?" - спросил я себя.
И я не получил ответа.
Пейзаж не ответил мне.
И не было мне ответа...
Конец третьего ролика
Ролик Четвертый
Меж тем,
жизнь на 13 улице шла своим чередом...
Поездка в Лос-Анджелес
с Вайнбергами
В Сити-Холл люди собрались
протестовать против авианалетов
И вот я здесь,
в этом самом месте...
Ветер занес меня сюда,
и я вижу вас, я записываю вас...
Я не знаю, действительно ли понимаю
(и понимал ли когда-нибудь)
ради чего вы стояли, через что прошли...
Но я здесь.
Я просто прохожий,
совсем посторонний,
совершенно из другого места,
вижу всё моей камерой,
и всё записываю,
записываю...
И не знаю... почему...
в Чарльз Театре
На 8-й улице Лин Мечтает
На улице...
На окраине Нью-Йорка
На улицах большого города
на 8-й улице тюрьма для женщин
Прогулка по Виллиджу
Я с вами.
Я должен быть там...
Вы там... Кровь города моего,
его сердцебиение.
Я хочу... ощутить пульсацию,
почувствовать волнение...
Да...
Это мой город.
На Мэдисон авеню
Новости дня
В сердце Нью-Йорка
Я думаю, это было примерно в Сочельник...
Они стояли там...
Стояли весь день, всю ночь.
Было холодно.
Самый холодный день в году...
Они стояли там, «Женщины за Мир»...
Я наблюдал за ними на углу 42-й улицы...
Люди проходили мимо, торопливо...
Никто не остановился.
Они проходили мимо.
Это было в канун Рождества...
Женщина-агитатор
Я видел тебя, агитатор,
незнакомка...
В дождь, в снег,
в холода,
(В сердце Нью-Йорка)
в невыносимую летнюю духоту...
Я пою тебе, незнакомка-агитатор!
Я не знаю, какие ветры несут меня, и куда...
Это путь без поводыря...
Полагаясь лишь на себя...
Вдоль 5-й авеню, мимо контор и магазинов...
И вот я!
Позволь же мне продолжить…
Я не хочу оглядываться!
Не сейчас.
Или... никогда больше.
Ведь ты продвигаешься против течения
Вперед! Вперед!
Я продвигаюсь...
Ночное шествие
Женщина
Возле Колумбийского Университета
Холодным днем
Бекс. Мир.
Анархия.
Я помню, ранним воскресным утром,
они были здесь, возле здания
Организации Объединенных Наций,
их рюкзаки полны листовок.
Снежно, морозно
и никого не было рядом.
Я не знаю, где был весь город,
я не знаю, где были все...
Еще во сне или еще в церкви...
Но Бекс были там,
пришли во имя мира...
Весна 1962
Было холодно, было снежно,
было морозно...
Он выглядели одинокими и потерянными.
Это моя натура, записывать,
пытаться ухватить все вокруг...
Попробовать удержать хотя бы фрагменты...
Я и так слишком много потерял.
Таким образом,
у меня есть фрагменты того,
через что мне пришлось пройти...
конец четвертого ролика
Дневники
Записки и наброски
< b >Ролик пятый</ b >
В Вермонте
Позже летом мы посетили Вермонт.
Было так много солнца...
Мы были...
Опьяненные летом,
деревьями и озерами,
и дружбой...
Мы дурачились...
Этим летом...
Солнце.
Деревья.
Солнце.
Адольфас
год 1962
Пегги
(кинопроба)
Герман
(кинопроба)
Марти
(кинопроба)
Питер
(кинопроба)
Хайку кроличьего дерьма
деревья деревья деревья
дороги дороги дороги
Рассвет рассвет рассвет
Эмшвиллер Эмшвиллер Эмшвиллер
детство детство детство
окно окно окно
мороз
река река река
снег снег снег
детство детство детство
поля поля поля
мороз
холмы холмы холмы
облака облака облака
ветер ветер ветер
детство детство детство
снег снег снег
река река река
ветер
падение падение падение
Знаете ли вы историю о человеке,
который не мог больше жить без знаний
и что он нашел, когда получил эти знания?
Он нашел... кучку кроличьего дерьма.
В конце пути.
И домой он пошел.
И когда люди спрашивали его:
"Эй, куда ведет эта дорога?"
Они получали ответ:
"Никуда. Эта дорога ведет в никуда.
И нет ничего в конце,
лишь кучка кроличьего дерьма".
Он сказал это им.
Но никто не поверил ему.
окно окно окно
река река река
лето лето лето
вечер вечер вечер
зима зима зима
дружба дружба дружба
дом дом дом
детство детство детство
вечер вечер вечер
Ветер
облака облака облака
Он работал как остальные,
а потом остановился и посмотрел на горизонт.
И тогда люди спросили его:
"эй, что случилось с тобой?
Почему ты все время смотришь вдаль?"
И он ответил им:
"Я хочу знать, что будет в конце пути".
Да.
Он хочет знать, что будет в конце пути...
Но он ничего не нашел.
В конце пути ничего не было,
когда позже, гораздо позже,
спустя много лет,
он пришел к концу пути,
там ничего не было,
кроме кучки кроличьего дерьма.
даже самого кролика там уже не было,
и дорога привела в никуда.
в "Кооперативе кинематографистов"
Это были героические дни в Парке.
на 414 по южной Парк Авеню,
Через дорогу от кафетерии Беллмор.
Я пытался посчитать налоги за этот год,
тем временем Пи Адамс строил рожи.
Пи Адамс Ситни гуляет под дождем
в "Кооперативе кинематографистов"
хайку дурака
листья листья листья листья
Пегги и Барбара.
Пегги.
Барбара.
Да, спой о том, как ты шел,
спой ради всей дружбы...
Она бежала и бежала и бежала...
к солнцу
Он знал, что выставляет себя дураком...
Но это было нужно,
это было нужно...
Нужно было еще столько пройти...
Солнце, вода, волосы...
Он смотрел на её лицо, на её волосы...
Он видел эти волосы прежде
и пытался вспомнить где...
Он видел эти волосы прежде...
Эти струны (нити, строки) волос...
Нет, нет, он не хочет оглядываться.
Спой о том, как ты шел...
Сквозь неожиданность
и неизвестность.
Визит в убежище
Это было осенью.
Мы собрались нанести визит друзьям Барбары
в их Убежище
на Лонг Айленде.
По пути мы подобрали несколько тыкв,
чтобы подарить им...
Нет, возможно, это не самые выдающиеся умы...
моего поколения
там, за окном…
Но я не знаю,
где тогда они, эти выдающиеся умы
моего поколения!..
Я иду.
В любом направлении.
Я не знаю, куда иду
и не доверяю ни одному уму
больше.
Я не доверяю ничему
с тех пор как покинул свой дом...
Это лучшие умы
моей цивилизации
привели меня
на этот путь, сюда
к этой дороге...
У нее не будет завершения....
у этой дороги, у этого путешествия.
Она без конца.
конец Пятого ролика.
Ролик Шестой
Тини Тим
Премьера "Дважды человек"
(фильм Гр. Маркопулоса)
Репортаж о Флаэрти Семинаре
(Мекас и Джейкобс)
1. Утро в Кооперативе
(кинематографистов)
Как Нью-Йоркская ночь...
Медленно поднималась...
Там были двое,
Барбара и Дебби
в ожидании, у двери Кооператива,
в ожидании Джейкобса.
Утро наступало...
сквозь окна Кооператива...
Это было наше большое путешествие
на Флаэрти Фильм Семинар
2.
На пути в Братлборо
с копиями "Пламенеющих созданий" и "Блондинки кобры"
4.
Отверженные Флаэрти Семинаром мы спали на улице
холодной ночью в Вермонте...
Пока приличные гости,
респектабельные документалисты и прочие кинематографисты...
спали в своих теплых постелях,
мы смотрели на утро,
с ночным холодом,
все еще остававшимся в наших костях
и в нашей плоти.
Это было утро Флаэрти.
Медленно
мы просыпались.
Нет, мы не спали,
но это было так прекрасно...
Было туманно...
Туман стелился,
Земля вспотела со сна...
Солнце уже показалось...
Мы чувствовали себя ближе к земле,
ближе к утру,
чем люди, спящие там
в этих домах...
Мы ощущали себя
частью утра,
частью земли...
Было тихо, так тихо
словно в церкви,
и мы были монахами,
последователями кинематографа...
Да, утро наступало,
и Линда и Барбара и Дебби,
все мы,
медленно просыпались,
поднимались,
вместе с деревьями,
вместе с солнцем,
вместе с туманом...
5. Фло и Йонас ждут автобус
6. добираясь обратно в Нью-Йорк
Кен и Фло захотели
провести несколько дней в Вермонте.
Остальные решили
автостопом
возвращаться в Нью-Йорк...
Я навестил Тину
Сторм и Луис в Вермонте
Профессор Остер и Дали
Визит в Стони Брук
A) Съемки Кена
Это был один из тех чистых,
солнечных осенних дней.
Барбара и Дебби настояли на том,
чтобы поплавать, в одежде.
Это было глупо...
но это было их способ развлекаться...
На пляже в этот день
было несколько человек...
Несколько детей,
женщина...
Мы шли по берегу
вдоль пляжа...
Мы смотрели на воду,
на гальку.
Мы стояли, смотря вдаль.
Было хорошо.
Это было хорошо...
Вновь мы чувствовали себя словно в церкви.
О, да, это был один из тех осенних дней,
одна из множества поездок...
Мы были счастливы.
Все проблемы
смыла прочь вода...
А что не смыла вода,
растворили осенние краски...
Мы позволили себе немного...
отклониться.
Мы останавливались здесь и там...
Это была прекрасная пора...
B) съемки Йонаса
Иногда он не знал, где находится...
Настоящее и прошлое,
наслоилось, смешалось...
И затем, поскольку никакое место
не принадлежало ему,
никакое место не было ему домом,
у него была привычка
тотчас же укореняться...
в любом месте.
Он шутил:
"О, бросьте меня в пустыне
И возвратясь обратно через неделю
вы увидите, что
корни мои длинные и глубокие..."
Он помнил другой день.
Десять лет назад,
он сидел на этом же пляже,
десять лет назад,
с иными друзьями...
Память...
Память...
Снова у меня есть память...
Я помню это место.
Я был здесь раньше...
Я точно был здесь раньше.
Я так же смотрел на эту воду...
Да, я ходил,
по этому пляжу,
по этой гальке...
 

////////////////////////////