Семья Ивановых (1975 год). Цитаты и фразы из фильма

Семья Ивановых (1975 год). Цитаты и фразы из фильма

Семья Ивановых — советский художественный фильм, снятый в 1975 году режиссёром Алексеем Салтыковым. В уральском городе живёт семья потомственного сталевара Ивана Иванова: он сам, его супруга Мария и дочь Людмила — студентка театрального училища. Однажды дочь приводит в дом своего жениха Алексея. Старшие Ивановы ставят ему два условия: либо он должен приступить к работе на заводе, оставив бродяжничество, либо пригласить на свадьбу своих родителей. Отцом Алексея оказывается генерал-полковник, а матерью — милая и душевная женщина. Но именно от их тирании юноша сбежал из дома, чтобы решать свою судьбу самостоятельно. Проникнувшись уважением к семье Ивановых, Алексей понял, что его место среди них, на заводе

Все фразы и цитаты

СЕМЬЯ ИВАНОВЫХ
ШУМ ОТБОЙНОГО МОЛОТКА
ОБЪЯВЛЕНИЕ: Внимание! Мастера Иванова
просят пройти к телефону.
Иван Иванович Иванов,
вас к телефону.
Передаем последние сообщения.
Бригада товарища Голошубова взяла
на себя повышенные обязательства
досрочно выполнить план
ко Дню металлурга.
- Слыхали?
Это Голошубов только начинает.
- Да.
- Мы еще развернемся!
- Да, развернемся.
- Да вы еще увидите, как мы тут...
- А ты не умрешь от скромности?
- Ты не хвались, идучи на рать.
- Поживем - увидим.
- А увидим - узнаем.
- Алло! Иванов слушает.
Маша! Ты?
Говори громче.
Так. Была в больнице?
Что врач сказал? Так.
Это правда или нет?
Угу.
А что прописал?
Ну, соль, да. Люкс.
Понятно, понятно.
Ох, ты молодец у меня, мать!
Молодец!
Большое тебе спасибо!
Спасибо!
- Ну что, Иван, будет у нас
гудок или не будет? А?
- Я думаю, что будет.
Главное ведь глыбу сдвинуть,
а там уж сама пойдет.
- А чего это все про гудок говорят?
На кой ляд он вам сдался?
- А, тебе этого не понять.
А поработал бы как мы -
чуть ли не 50 лет на этом заводе...
- Ох! Да ладно шаманить!
И что у вас, стариков, за манера -
вечно тень на плетень наводить?
Будто вы такое знаете,
чего другим не понять.
- Для нас этот гудок -
это революция,
это пятилетки,
это Отечественная война...
Ну что я тебе могу сказать?
- Для нас гудок
все равно что для верующих
колокольный звон. Понял ты?
- Понял. Понял.
О, привет, Коля!
- Привет!
- ЗдорОво!
- Ну, как твой мотоцикл? Доволен?
- Не машина - ласточка.
- Да? Значит, все-таки стоит
такую выигрывать?
- Еще бы!
- Порхать будешь.
- Да?
Не, "Жигули" все-таки лучше.
Ну, по кружечке?
- Нет, у нас календарные с цветметом.
- Режим.
Режим.
- А, ну да. Знаю-знаю,
пан спортсмен.
Я просто вежливый человек.
- Ну-ну...
- Да ладно вам, черти!
- Здрасте! Слава труду!
ЗдорОво!
- Привет!
- Не желаете?
- Нет, с пивом не мешаем.
А ты уже?
- Э, приняли помаленьку.
- Смотри, Игнат, сядешь ты в лужу
со своими обязательствами.
- А ведомо ли вам...
- Ну что?
- ...что в Чехословакии, например,
пиво давали прямо в цехах?
- Ну да, давали!
- Перестали давать -
резко упала производительность труда.
- А! Значит, ты для плана стараешься?
- Точно.
- А ты вообще помолчи, перестраховщик.
- По-твоему, перестраховщик.
Вы знаете что?..
Вот верно говорят,
где водка, там конец всему.
Это хорошему настроению,
разговору, дружбе.
Извините, я должен идти.
- Паршивый овца!
- Пошел Иван к своей Марье!
- Иван, я с тобой, подожди! Иван!
- Ну, до свиданья, ребят!
- До свидания!
- До завтра!
- Пока.
- Ну что, подвезти?
- Знаю, как ты подвозишь.
Плакали мои занятия.
- Ах, какой ужас!
- И вообще, у меня репетиция.
- Подумаешь, репетиция!
Мы с тобой из школы бегали? Бегали.
- То было ранней весной,
а сейчас я взрослая.
- А вечером?
- Не могу.
- Ты стала ужасно занятой.
- Я должна хорошо учиться.
- И куда же ты?
Давай уточним дальнейшие действия.
- Их не будет, Коля.
После репетиции
я пойду домой заниматься.
- Махнем на стрелку?
- Нет-нет-нет.
У меня нет времени.
- Ну тогда поцелуй.
- Ну ты что, с ума сошел?
- А что?
Вороны и галки увидят?
Мы с тобой с 15 лет целовались.
- То были другие поцелуи.
- Что-то с тобой случилось, Людочка.
- Ну хорошо, поцелую, только отстань.
- Ну и поцелуй!
- Хватит с тебя и такого.
Извини, Коля, но мне
правда некогда, я пойду.
Я на танцы пришла,
но здесь тебя не нашла.
Все танцуют вокруг.
Да где же ты, милый друг?
Нет тебя, нет.
Я давно здесь стою, жду тебя.
Сколько ребят,
Сколько рядом ребят
мой рукав теребят!
Гимны любви все звучат и звучат.
Танцуют все-все вокруг,
каблуками стучат.
Нет тебя, нет.
Я одна здесь, одна.
Посмотри. Брось все дела!
Я важнее всех дел.
Ты же сам говорил:
"Приходи поскорей.
Обо всем позабудем.
Танцевать вместе будем.
До зари, до рассвета жду".
Ах, как быстро летит
это странное время!
ПЕСНЯ СТАЛА ТИШЕ
Приходи поскорее,
а не то опоздаешь.
СНОВА СТАЛО ГРОМКО
Я на танцы пришла,
но здесь тебя не нашла.
Все танцуют вокруг.
Да где же ты, милый друг?
- Что ж ты делаешь, хиппарь?
Ты ж им заграничную поездку сорвешь!
Ты фестиваль хочешь испортить?
- Да вы что, ребят!
- А ну, разойдись! Отпустите его!
Разойдись, говорю!
- На тебе, сволочь!
РЫЧИТ
Опачки!
- Что ты там делал?
- Там?
- Угу.
- Спал.
А перед этим обедал.
- Силен обед!
- Читала книгу о голодании?
- Нет.
- Оказывается, самое полезное -
ничего не жрать.
А у меня там всякие разносолы.
- Кто ты такой есть?
- Странник.
- У-у... Странники давно отменены.
- Я странник
с постоянной пропиской.
- А сейчас ты откуда?
- С городища.
- Там археологи копают.
- Да. Я тоже там вкалывал.
Еще лет полсотни -
и Государственная премия в кармане.
Не по моему характеру.
- Ты нетерпеливый.
- Есть немного.
- Чего же ты ищешь?
- Себя.
Мне ваш городишко сразу понравился.
Какой-то он необычный.
Смесь Детройта с Малыми Сопелками.
- А ну, потише-потише!
У нас почти миллион жителей.
- Не обижайся.
Город правда славный.
Только вот население
излишне воинственное.
Ты никуда не торопишься?
- Абсолютно никуда.
Расскажи мне о себе.
- Давай лучше помолчим.
Люди гибнут в словах.
Знаешь, откуда все напасти?
- Откуда?
- Мы разучились слушать музыку сфер.
- Разве?
- Только шумим, галдим,
суетимся, гоношимся.
- Какие у тебя волосы мягкие!
Ты добрый.
- Только не говори никому.
Ладно?
Ну а почему ты за меня заступилась?
- А я не могу, когда над слабыми
и беспомощными издеваются.
- Не такой уж я беспомощный.
А твои меня не выгонят?
- Ну что ты!
Они у меня отличные старики.
Не какие-нибудь там мещане.
- Мещанство везде пролезет.
- Только не в нашу семью,
не в рабочую.
Они все поймут, вот увидишь.
- Отец, у нас несчастье.
- Значит, ты врала по телефону?
- Да нет, со мной все в порядке.
Людка жениха привела.
- Да брось ты!
- Да вот тебе крест!
- Ну поделись.
- Да он этот, как его... волосан.
- Кто?
- Ну вот сейчас увидишь.
- А где он?
- Он в душе моется.
Ребята ему уже рожу набили.
- За что?
- Сейчас посмотришь и все поймешь.
- Да, с нашей Людкой не соскучишься.
Выходит, любовь с первого взгляда?
- Вот именно.
И часто тебя так?
А за что?
- Бывает, за дело, бывает, за так.
- А избавиться вот от этого...
нет желания?
Так и будешь как брянский партизан?
До освобождения чего?
- Собственной души.
- На него ребята напали, понимаешь?
- Понимаем!
- "Понимаем"!
- Ну, если б не она...
- Замолчи.
- Есть замолчать.
- Значит, в армии служил?
- Служил.
- За себя можешь постоять?
- Ну, если один на один.
Но если больше, то...
- О, тяжело тебе приходится.
Ну а откуда?
- Москвич.
- Родители есть?
- Есть. Все есть. Родители,
бабушка, пару дедушек.
Ну что вам еще надо?
- Да ты не кипятись.
Должны же мы знать,
за кого дочь выдаем.
А профессия?
- Вот профессии нету.
- О, а говоришь, все есть.
Значит, любовь, цветы и песни?
- Без песен: слуха нет.
- Стало быть, цветы и любовь.
- Без цветов: денег нет.
- Может, и жениться тогда ни к чему?
- Папа!
- Да ты что, сдурел?
Прям при Людке.
- Она ж без пяти минут замужняя -
пускай слушает.
- Вы меня с хиппи не равняйте,
я из другой команды.
- Из какой?
- Ну, из другой.
Мне осмотреться надо.
- А, ну тогда осматривайся.
Кури.
- Не курю.
- Что ж, тогда пойдемте
шампанское пить.
- Ага.
- Я эту пену не употребляю.
- Ну а может, калгановой?
Сам настаивал. Пойдемте.
- Во!
- Да не пью я, совсем не пью.
- Вот черт!
Да с какой же стороны
к тебе подступиться-то?
- А чего ко мне подступаться?
Бить, что ли, будете?
- Как же у тебя
язык-то поворачивается!
Ты ж теперь
наш рОдный будешь. Ну-ка!
На. Вань, я сейчас.
- И давно вы знакомы?
- Давно. Уже почти три часа.
- А!.. А я за матерью
полгода ухаживал.
- Теперь другие скорости.
- А...
- Как тебя звать-то хоть?
- Алексей. Леша.
- Может, переоденешься?
- Спасибо.
- Я знала, что Леша вам понравится.
- Классный у тебя папаша!
- Классный!
- И мать классная.
- Угу, классная!
- И ты классная!
- Ты тоже классный!
- Это я еще никакой.
- Ну уж нет. Иначе бы
мои старики тебя не приняли.
Они добрые-добрые,
а глаз у них злой - все видят.
- Люд...
- Что с тобой, мать?
- Грустно как-то. Видишь,
Людка как быстро повзрослела.
- Господи!
- А давно ли?..
Сейчас вот и она от нас уходит.
- Да никуда она не денется.
- А все ж таки без нас.
- Ну, уж здесь ничего не поделаешь.
Так оно должно быть.
- А ты насчет путевок ходил?
- Честно? Нет.
- Почему?
- А ты серьезно на юг хочешь?
- Ну а как же!
А так помрешь и моря не увидишь.
- Да ладно тебе о смерти-то.
Ты знаешь, я вот в своей бестолковке
так решил, что на юг больше всего
пионеры, там, комсомольцы тянут.
А нам-то в нашем положении
вроде как-то дом привычнее.
- Да хватит болтать!
Я еще молодая, интересная женщина.
- Ну да, там хахалей-то, на юге,
знаешь сколько! Завались.
- Там одни туристы и интуристы.
- Не только.
- Нет, Вань, я тебе не изменю.
- Ну ладно, тогда
достану я тебе путевку.
Вот Людкину свадьбу отгрохаем
и махнем с тобой на теплое море.
Слушай, а хочешь,
поедем в Румынию, а?
Или в Золотые Пески, в Болгарию?
- Так там же одни иностранцы.
- Ну и что? И мы иностранцами
будем, подумаешь!
- Господи... Сроду еще
иностранкой не была.
- И ты, гад? Что же ты молчал, Серега?
- Не трави мужика!
Изыди, сатана!
- Кыш, кыш.
- Вот переезжаем, и все тут.
Хоть поживем чуток как люди.
Наломалась я уже за жизнь
с этими печами да дровами!
- Эх, такую красоту променять!
- Ох, помолчал бы ты!
- Да пока я на земле стою,
я человеком себя чувствую.
- Подумаешь! Вон возьми себе
огородный участок за рекой
да и чувствуй там себя
на здоровье,
если ты без собственной картошки
жить не можешь!
- Да на черта мне эта картошка?
Плевать я на нее хотел!
У меня здесь грудь дышит и мысль
кипит. Ивановы от века здесь обитали.
- Эх! А Запрягаевы будут жить
при центральном отоплении,
при газе и при теплом...
при уборной при теплой.
- Душу на сортир променяли.
- Ваня! Я, пожалуй...
- Замри там!
А ты, Ваня, отчаливай.
Отчаливай! Ты устарел, друг.
Ты посмотри, ведь, кроме тебя
и Петьки Ватрушкина,
никого здесь и не осталось.
- Ну и уезжайте!
Живите в кирпичной коробке!
Дышите бензином, керосином,
бухарским газом!
А я здесь буду, да, дышать!
И до ста лет проживу!
- Дыши, дыши на здоровье себе,
а еще двести на карачках ползай,
нам не жалко.
Оп!
- Обнимемся на дорогу, на прощанье.
- Скаженный!
Мы ведь вот за этот угол переезжаем.
- На большой печи авария!
Футеровка обвалилась.
ПОЖАРНАЯ СИРЕНА
- Подождите! Ну куда же вы?
ОБЪЯВЛЕНИЕ: Дежурных по залу
электриков, механиков
срочно явиться на печь номер два!
- Черт!
- Эх, металл ушел!
- Много?
- Да тонн 40-50.
- Если металл не перекроем,
печь сгорит.
- Это падла Голошубов наработал!
- С похмелья небось.
- К Дню металлурга поспешал.
- Трансформаторная может загореться!
- Ребята, разрешите искупить?
- Замри! Рекламщик!
- Ты чего удумал?
- А ну, снимай, тебе говорят!
Я пойду.
- Маслопровод перекрой.
- Ты, как всегда, впереди.
- Каску!
- На!
- В случае чего семью не оставьте.
- Рукавицы возьми.
- Давай.
- Уходите, уходите все отсюда!
ОБЪЯВЛЕНИЕ: Дежурному электрику
просьба проверить
отключение электропитания
печи номер два.
- Дядя Ваня, почему старикам
всегда преимущество?
Вы же на войне были -
неужели славой не объелись?
- Не слушай ты его, Иван Иванович.
- Что, неправ, что ли?
- Молчи-молчи.
- Да не в славе дело-то.
Просто опыта побольше.
Он же все там знает.
Вот он и в армии таким был.
Всегда впереди.
А я старался,
но как-то не получалось.
- А может, дядя Ваня, просто
за свою жизнь опасаешься, а?
- А может быть.
Она ведь одна.
- А-а!
ОБЪЯВЛЕНИЕ: Просьба главному инженеру
срочно подойти в диспетчерскую.
- Сережа!
Не отвечает, а?
- Видать, плохо стало.
Боюсь, к маслопроводу не добрался.
Сгорит трансформатор -
лопнули все наши планы.
- Все путем.
А ну-ка, полей.
- Смотри, как на прогулку идет, а!
- А ты Иванова не знаешь?
- Все путем, братки.
ШУМ ДОМЕННОЙ ПЕЧИ
- Ну, Сергей Васильевич,
что мы можем сделать для тебя?
Ну к ордену представим, а еще?
Твое желание, личное.
- Гудок.
Верните на завод гудок.
- Ну а для себя лично?
- А что мне лично?
Квартиру вы мне уже дали. Гудок!
- Ладно. Вань!
- М?
- Ну а твое желание?
- Гудок.
- Да вы что, сговорились, что ли?
- Так оно, получается, вроде.
- Ну а для себя лично?
- Для себя лично -
две путевки в Болгарию
на Золотые Пески.
- Вань, зачем тебе Золотые Пески?
- Марья Петровна просила.
- Обратился бы в завком.
Неужто тебе бы отказали?
- Стеснялся.
Море-то - оно для молодых вроде.
Ой, да ты что!
Слушай, Лешка,
тут Людка говорила,
что вы через две недели
расписываетесь, а?
- Да.
- Значит, свадьбу будем играть?
- Нет, мы решили по бокалу
шампанского в загсе - и все.
- Тю!
- Этой пьянки
и криков "горько" не будет.
Машины с олимпийскими кольцами
и гнусной целлулоидной куклой
тоже не будет.
В общем, "шумел камыш" не будет.
- Ну как же, Леш?
Это ж не по-людски.
- Ну, свадьба-то - ваше дело.
Ты знаешь, что мы в ваши дела
не вмешиваемся.
Одно тебе могу сказать.
Что с безработным моя дочь
под этот самый венец не пойдет.
А то это итальянское кино.
- Да что же они, как в церкви
будут обручаться, что ли?
- Ну загс. Это одно и то же.
- Сказали бы уж прямо: с тунеядцем.
- Напрасно ты так говоришь, Леша.
Мы тебя никогда
куском хлеба не попрекнем.
- Лешка, а может,
ты учиться пойдешь, а?
А мы тебе поможем
со всем нашим удовольствием.
- Я вот из-за таких разговоров
из дому ушел.
Там тоже не знали, куда меня ткнуть.
- Но ведь должен человек
что-то делать.
- Конечно.
Только разве я виноват,
что меня ни к чему не тянет?
- Так не может быть.
Всякого человека куда-то тянет.
Ну неужели ты ни о чем не мечтал?
- Так, именно мечтал.
- А может, ты художественный человек?
- Не знаю, Иван Иванович.
Как узнаю, скажу.
- Ну зачем ты так?
Я ж к тебе с добром.
- А вы думаете,
родители мне зла желали?
Тоже добра.
Только как они его понимают.
А я плевал на такое добро.
- Леш...
Ну ведь родителей-то уважать нужно.
- Ой, не то, Марья Петровна,
не то. Не то.
Меня на эти прописи не возьмешь.
И родители должны уважать детей.
Потому что мою жизнь
я буду жить сам.
И мне не нужны ни помочи,
ни намордник мне не нужен.
- Погоди-погоди, Лешка.
Я ж к тебе с добром,
и мое предложение не снимается.
- А, вы об этом?
- Да.
- Пойду на завод, буду рабочим.
- Это, конечно, хорошо.
Только рабочим
так сразу не становятся.
Надо еще в учениках походить.
- Ну хоть и в учениках.
Правильно, Леша.
Иди в формовочный.
Я вот проработала 20 лет,
и ничего. Нормальная работа.
Будешь похож на этого...
на скульптора.
- Представляю,
буду формовочным Роденом.
- Ага.
- Вы тут не передрались?
- Наоборот.
Поздравляю тебя, дочка.
- С чем?
- Ой-ой, ой-ой-ой!
- Будешь женой рабочего человека.
- О, всю жизнь мечтала.
Тебя что, заставили?
- Марья Петровна, чего не сделаешь
ради любимого человека!
- О!
Хороший пацан.
ТВ: Бросок!
Нет, не получилось и на этот раз.
Сколько выходов, сколько возможностей
у нашего Николая сегодня -
и никак он не может поразить цель!
Проигрывает "Металлург"...
- Тьфу ты!
- ...причем впервые в истории
со счетом 0:5 пока.
Расстроен Николай. Сколько раз
он мог добиться успеха!
- Хорошо, что Людка
за него не вышла.
Ох, мазила!
Хуже некуда.
- Он же тебе нравился.
- Сегодня - нет.
Хотя шучу я.
Хороший парень.
Правильный! Ой-ой!
ТВ: Шайба опять у Осинцева -
и опять бросок не достигает цели.
Махнул рукой с горя.
- Слишком правильный.
Ты посмотри.
- Слишком правильных
женщины не любят.
- Значит, ты меня не любишь?
- Да какой ты правильный!
Ты чудила!
О, глянь, Лешка!
- Чего ты так обрадовалась?
- Ну а как же? Все ж таки свой.
- Верно говорят, что каждая теща
к своему зятю неравнодушна.
- И вовсе не каждая,
а которая глазами дочери видит его.
- Кстати, куда Людка запропастилась?
- Так у них же сейчас там будет
репетиция, прямо во дворце.
Да, все-таки наш изо всех.
- Смотри, Голошубов.
О, сидит как ни в чем не бывало.
Возжаждал хлеба и зрелищ.
- Чего?
- Я говорю так, четвертинку
в карман - и на стадион.
- Нет, Кольку нечего ругать.
Ну откуда удару взяться,
когда ему в душу наплевали?
- Кто наплевал-то?
- Вон, тот амбал ржавый. Отбил
Людку Иванову у нашего капитана.
ДИКТОР: Шайбу в ворота "Металлурга"
забил Владимир Карманов, номер 19.
ВОЗМУЩЕННЫЙ ШУМ НА СТАДИОНЕ
- Все пропало. Бобик сдох.
Сдали нервишки у парня.
- Как не сдать,
когда ему жизнь обломали?
- Встали!
ДИКТОР: За недисциплинированное
поведение игрок команды "Металлург"
Николай Осинцев, номер 10-й,
удален на 10 минут.
- Пойдем, выйдем на воздух.
- Это кто ж тебя так разукрасил?
- Старые знакомые.
Их почему-то не устраивают
наши с тобой отношения.
- Тебя же нельзя одного оставлять,
ты хуже маленького.
- Ты знаешь, Ваня,
надо Лешиных родителей позвать.
- Но он же не хочет.
- Ну мало ли, чего он не хочет.
- А может, он стесняется?
- А мне думается, отец его зашибает.
То-то Леша ненавидит водку
и всякое застолье.
Видать, крепко ему досталось
от батьки-пьяницы.
- А что, похоже.
- И все-таки мы должны их принять
со всем уважением.
А мне иначе и не мыслится.
- Ну сказано - сделано.
Маш, пошли.
- Ну сейчас.
- Ну, рабочий класс, я тебя жду.
- А я готов.
- На вот тебе косынку.
Прям чистый индеец будешь.
- Ну я пошла, а то вас не дождешься.
- Куда это так рано?
- Шпоры делать к Ленке.
- Чего?
- Шпаргалочки.
- Ой, ученые!
- Чао-какао!
- Слушай, Лешка, вот мы тут с матерью
обсудили, хочешь того или нет,
а родителей на свадьбу
надо пригласить.
- Да кому они нужны?
- Нам, Леша.
Какие ни на есть, а все ж таки
родители, родная кровь,
ближе никого нет.
- Вы так думаете?
- Хочешь, мы письмо напишем?
- Тогда пошли.
- Здравствуй, Иван!
- Приветствую.
- Твой?
- Яркий парень.
- Ну, вот здесь будешь работать.
- В том цеху вроде интересней.
- Ишь чего захотел!
Там кудри опалишь.
Нина, тебе привет от Марьи Петровны.
- О, здравствуй, Ваня!
- Здорово!
- Это что за Черномор?
- Новый рабочий кадр привел.
Алексей Чистохвалов.
- Милости просим.
Значит, договорились?
- Сделаем.
- Вазген, ты уж не обижай его.
Парень свой, надежный.
- Зачем? Мы не обижаем.
Формовщики - народ тихий.
- Иван Иванович, может, переиграем?
- Что ж так?
Неужели не нравится?
- Здравствуйте!
- Здравствуй!
- Замша в цехе?
- Ну что, совсем душа не лежит?
- Ну отчего же?
Коллектив у вас вроде подходящий.
- Конечно.
Иди-ка туда. Вон туда.
Как здоровье Марьи Петровны?
- Спасибо.
- Ну-ка...
- О! Явился не запылился.
А Людка где?
- Спросите что-нибудь полегче.
Опять, наверное, репетиция.
- У-у...
Терпеть прямо не могу,
когда все поврозь. Идем есть.
- Ща. Я Люду подожду.
- Хм! Ну и жди.
Ты шо так поздно?
- Так.
Ты ужинал?
- Люда...
Я случайно встретил тебя
с каким-то парнем
и следил за вами
почти до самого центра.
Но потом я очухался и ушел.
- Спасибо, что сказал.
- Больше этого не повторится?
- Конечно, не повторится.
Мне просто не с кем больше
прощаться. Бедный Коля...
Мы с ним с 15 лет встречались.
Бедный, бедный Коля!
ЗВОНОК БУДИЛЬНИКА
- Здорово, Вань! Ну как дела-то?
- Здорово! Хорошо.
На свадьбу тебя приглашаем.
- Да ты что!
- Да.
- Неужто ваша Людка
в свадебный возраст вышла?
- Ну, если твоя Ленка тебя
дедом сделала, чем же Людка хуже?
- Давно ли с горшка падала -
и вдруг невеста.
- Сами удивляемся, вот так.
- Время-то летит!
- Да.
- Ну, Вань, поздравляю от всей души.
- Спасибо.
- Непременно прибудем всем семейством.
- Спасибо.
- А Николай - хороший парень.
Правда, в последних играх
шайбы плохо забивать стал.
Но во всем остальном орел.
- Да у нас другой жених-то.
- Кто же?
- Лешка Чистохвалов.
- Этот кудлатый?
- Да, да-да-да.
Ну ничего, все будет в порядке.
За ним стоим мы, Ивановы. Ну, держи.
- О! Опять тут шьешься?
Смотри, придавит.
- Слушай, Алексашин,
в чем, по-твоему, смысл жизни?
- А есть ли у нее смысл?
- Должен быть.
- Ну, это... В самой жизни и есть.
- Ну конкретней.
- Чо?
- Конкретней ты мне можешь сказать?
- Жить, делать, а не портками трясти.
- Что делать?
- "Что делать? Что делать?"
А ты что, не знаешь, что делать?
- Не знаю я.
- Ха, не знаешь? Работать,
учиться, девочек целовать.
А самое лучшее -
дорогу на колеса накручивать.
- Ну а дальше что?
Э, дальше что?
- А?
Дальше... А дальше - жениться надо!
И чтобы сын был,
чтоб ты мог передать все,
что сам не успел.
- Ну, в общем-то, картина
у тебя цельная получается.
Только вот чего-то не хватает.
- Дубина ты!
Чего улыбаешься? Дубина!
В этом-то и есть прогресс.
Цель надо иметь, понимаешь?
А то иначе так вот всю жизнь
на одном месте и пробуксуешь.
- Понятно.
- Ты в душевую?
- Нет, я уже помылся.
Слушай, Алексашин,
я хочу тебя спросить.
Ты говоришь "цель". Это значит,
надо прожить жизнь человеком,
прожить, а не прокоптить?
- Счастливым надо быть человеком.
- Нет, я тебя не об этом спрашиваю.
Вот ты сейчас куда идешь?
- Я же тебе сказал, в душевую.
- Ну что ты дурака валяешь?
Я же тебя серьезно спрашиваю.
- Цель?
Вот.
- Цель?
- Моя цель.
А если ты этого не понимаешь,
пеняй сам на себя.
- Ну, ясно.
ОБЪЯВЛЕНИЕ: Пассажирский поезд
номер 83 Москва - Хабаровск
прибывает на третий путь.
Повторяю: пассажирский поезд
номер 83 Москва - Хабаровск
прибывает на третий путь.
Внимание! Граждане пассажиры,
пользуйтесь услугами носильщика.
Повторяю: граждане пассажиры,
пользуйтесь услугами носильщика.
Внимание! Граждане пассажиры,
если вас не встретили у поезда,
встречайтесь в зале номер один
у справочного бюро.
- Меня зовут Вася.
Где мы тут по маленькой?
- А дома все приготовлено.
- Невтерпеж! Ты меня уважаешь?
- Да. Маша! Марья Петровна!
- Вась, Вася! Очнись, Васенька!
- Ты что, дружка, что ли, встретил?
- Да все люди - братья.
- Уже сговорились, так? Пойдем, Вася.
- Тихо, тихо, тихо!
- Пойдем, пойдем, пойдем.
- Меня зовут Вася. Я...
- Васенька! Вася, Вася, Вася!
Домой, домой, домой!
Вася, все-все-все.
- Я не домой, я на дачу.
- С приездом!
- Здравия желаю!
- Здравия желаю!
- Здравия желаю!
- Сынок, родной...
Дети мои...
- Ну, здравствуй, сын!
КВАКАНЬЕ
- Ах, ты мой красавец!
Вот как надо ловить-то!
- Мировая штука.
Я еще в жизни так не ловил.
- А это мы с Запрягаевым изобрели.
Даже патент получили. О, в сумочку.
- А я больше по подледному мастак.
А вот весной и осенью - охота.
- Нет, не увлекаюсь.
С рыбой люди не в контакте.
Она молчит, вроде на все согласная,
а зверь - он иногда
человечьим голосом кричит,
человечьим глазом смотрит.
- А может, рыба еще хуже переживает,
когда ей крючок в глотку вонзится
или под жаберные крышки?
- Ну, пусть скажет мне об этом,
брошу рыбалку.
- Экой жалостливый!
Ты, конечно, воевал, Иван Иваныч?
- Ну а как же? Как все.
- В пехоте?
- Ну.
- А награды есть?
- Есть. Две Славы.
К звездочке представили,
да замотали.
- Вот это никуда не годится.
А почему так случилось?
- Да я в госпиталь попал,
а потом в другую часть. Вот и все.
- О, этим заняться надо.
Ты не беспокойся, Иван Иванович,
мы все архивы подымем,
а до правды дойдем.
- Да зачем такое беспокойство?
Знал бы - молчал.
- Каждый солдат должен получить все,
что ему положено.
- Ну какой я солдат?
Да и хватит с меня. Два Ленина,
Трудовой, "Знак Почета", медали -
хватит.
- Ну, это все на левую сторону,
а на правой - пусто.
- А я гвардейский значок навинчу.
- Не беспокойся, я все сделаю.
Где воевать пришлось?
- Да как... В разных местах.
Да не пытай ты меня
насчет войны, Петрович. Ну какой я
вояка, особенно рядом с тобой?
- Ордена задаром не дают.
- Да это-то оно так.
Я... знаю, что такое
настоящий солдат.
Господи, какие у нас герои были!
Да взять хотя бы
моего дружка Запрягаева.
Ведь этот первый в любой огонь.
А я так ведь,
только на разминированное поле.
Раньше-то я думал,
что я из скромности,
деликатностью вроде затенялся.
А тут недавно один паренек
мне глаза открыл. Говорит, робок я,
чтоб не сказать больше, трусоват.
Вот какая петрушка-то получается.
- Черт! Ну вот, придется в воду лезть.
- Замри, Петрович,
пожалей свой радикулит.
- Слушай, Вань, это где тебя
так угораздило?
- Это? Под Вязьмой. Глупый был,
сам на осколок напоролся.
- А этот?
- А это - это другое дело.
Врукопашную ходили
под Корсунь-Шевченковским.
- А этот вот? Сквозная, видать, а?
- Сквозная, под Сталинградом.
- Ну и география!
И это ты называешь "робковат"?
Иван Иваныч, узаконим наше "ты"?
- Узаконим.
Узаконим. Люблю,
чтоб все по правилам было.
Ну вот, Петрович, мы с тобой
по-родственному тяпнули,
а дальше я не стану.
- Ну какой разговор?
Это все было, так сказать,
для скрепления уз.
- Наше партийное руководство.
- О-о! Вот вы, оказывается,
здесь чем занимаетесь,
а я думал, что рыбку ловите.
- А вот это что?
- Такую мелочь, Вань, я выбрасывал.
- А крупную в спичечный коробок
прятал, да?
СМЕЮТСЯ
- Чистохвалов.
- Куликов.
- Давидян.
- Прошу.
- Ради угреву, что ли, а?
-Я на танцы пришла,
Но здесь тебя не нашла.
Все танцуют вокруг.
Да где же ты, милый друг?
Нет тебя, нет.
Я давно здесь стою, жду тебя.
Сколько ребят,
Сколько рядом ребят
мой рукав теребят!
Гимны любви все звучат и звучат.
Танцуют все, все вокруг,
Каблуками стучат.
Нет тебя, нет.
Я одна здесь, одна.
Посмотри. Брось все дела!
Я важнее всех дел.
Ты же сам говорил:
"Приходи поскорей.
Обо всем позабудем.
Танцевать вместе будем.
До зари, до рассвета жду".
Ах, как быстро летит
это странное время!
Приходи поскорее,
а не то опоздаешь.
- Где играл?
- СК "Молодежный".
- Нападающий?
- Центровой.
- Да ты знаешь, гад этакий,
что наша команда горит?
- Спокойно, дружище, спокойно,
у нас еще все впереди.
- Валь, а ты всегда была генеральшей?
- Да нет, сперва майоршей,
потом подполковницей, полковницей.
А там и до генеральши дослужилась.
Росла вместе с мужем.
- Угу. Ну а раньше?
- Раньше? Медсестрой.
Воевала вместе с капитаном.
- А куда ж этот капитан-то делся?
- А он ранен был под Вязьмой.
Я его из огня вытащила,
а после госпиталя он на мне женился.
- А, так это Сергей Петрович?
- А кто же еще-то?
Другого у меня не было.
- А у меня тоже,
кроме Ивана Ивановича,
никого не было.
- Мы у черты. Отступать некуда.
- Впереди Москва.
- Выводы сделай сам.
- Ну и как они?
- Ой, ты как за ребятами уехал,
они переругались друг с другом,
ну я и...
- Там, что ли?
- Там.
- Фух! О чем разговор?
- Да вот, все пытаюсь втолковать
своему недорослю,
что нельзя так жить дальше!
- Ну пожалей ты парня!
Какой он недоросль?
- Точно! "Учиться не хочу,
жениться хочу", а!
Чем не Митрофанушка?
- А почему я должен учиться?
Обязательным является
только среднее образование,
я его получил.
Но остальное же никого не касается.
- Касается! Я не для того тебя поил
и не для того кормил!
- Но ведь я тебя рожать не просил,
никаких обязательств тебе не давал.
- Лешка, отец ведь добра тебе желает.
И чо ты так настроен
против высшего образования?
- Вот кончишь институт,
защитишь кандидатскую,
а там докторскую - человеком станешь.
- А без докторской я не человек, да?
- Не передергивай!
Неужели у тебя
хоть капли самоуважения нет?
- Не знаю. Не знаю.
Я плевать хотел на все эти степени,
если они ради них самих.
Плевать хотел!
Я не ученый. На кой черт мне
эти дипломы и диссертации?
Я человеком хочу быть. Че-ло-ве-ком!
И жить своей жизнью, своей, не чужой.
Сколько надо повторять одно и то же?
- Ну-ка! Тоном ниже!
- Не командуй. Ты сам себе выбирал
путь и не слушал ничьих советов.
Почему же ты мне в этом отказываешь?
Что, твой путь был усеян розами?
- Мы для того и боролись,
чтобы наши дети...
- К черту! К черту!
- Он что, взбесился?
- А ну, не сметь
так с рабочим человеком говорить!
- Ах ты, мелочь пузатая,
бракодел ты несчастный!
Тебе до рабочего, знаешь,
сто верст до небес!
Ты как с отцом разговариваешь?
- Эх, Иван Иваныч...
Я-то думал, хоть вы меня поймете,
а вы защищаете этого...
- Замолчи!
- Иван Иваныч! Иван Иванович,
родной мой, вот утешил!
Как я мечтал ему по роже смазать,
но, веришь ли, не решался.
Я его еще семилетнего
раз выпороть хотел,
так он мою руку до кости прокусил.
Я под Киевом в котле был,
под Сталинградом,
Днепр форсировал, Берлин брал,
сам водил батальоны в атаку,
а этого дьяволенка тронуть боялся.
- Но на меня-то что наехало?
Я сроду себе такого не позволял.
- Солидарность старшего поколения.
Зря ослабили строгость
и дисциплину в школе.
Только так самые положительные идеи
внушаются.
- Ну зачем так шутить?
- Ну какие шутки? Ты же сам видишь,
не хочет, не хочет,
подлец, в люди выйти.
- Обожди, он же работает на заводе.
Учеником, правда.
Может, ты и меня так расцениваешь?
- Какое сравнение? Ты знатный.
- Нет. Нет, никакой я не знатный.
Я рабочий. Сын рабочего,
внук мастерового.
Ивановы от века сталь варили
и к знати непричастны.
Теперь я понимаю Лешку.
Зачичкался ты своей славою.
Ты сам-то кто такой есть?
Сын коровьего пастуха, понимаешь?
Рабоче-крестьянский генерал.
-...Нет ей причины, Санта Лючия!
- Нет, Петрович, не надо нам
новую знать создавать. Не надо.
И прав Лешка,
что сбежал от всего этого.
Отцовские заслуги -
это не трамплин для детей.
А то и так это
черт знает до чего дойти можно.
А я сволочь, старый черт!
Чтоб рука у меня отсохла!
Как думаешь, простит он меня?
- Просить у мальчишки прощения?..
- Ну?
Алексей Сергеевич, если можете,
простите меня, пожалуйста.
Хотите, я публично извинюсь?
Ну, любую... сатисфакцию дам.
СМЕЕТСЯ
- Только дуэль.
- Не сЕрдитесь?
- Ничуть.
Все было просто и от души.
- Да куда уж там! Проще некуда.
- Лучше бы мне отец разок вмазал,
чем разводить
эти тошнотворные благоглупости.
Правда, в качестве постоянной меры
воспитания я это решительно отвергаю.
Если такое повторится, дам сдачи.
- Нет, Лешка, нельзя все-таки
на отца так кидаться.
- А какой он был в молодости?
- Ну, это уж... Все-таки это отец.
- Ну и что?
- Что у тебя за характер
такой чертов? И в кого он?
Ну, весь отцов. В кого ж?..
Поехали, а?
- Попозже поедем. Тут хорошо.
- Ну что, загорать здесь, что ли?
- Задарили вы нас,
Марья Петровна. Спасибо.
- Да-а...
- Хорошо, что по железной дороге едем.
А так бы нам не увезти всего.
- Ничего, носильщика возьмем.
- А мы что, графья какие?
- Еще бы!
- И потяжельше носили - и не роняли.
- Да?
- А я думаю, лучше летать на самолете.
- А поездом быстрее.
- Ну что ж, по русскому обычаю
присядем на дорожку, а! Леш...
- Давайте.
- ...Людка, давайте, быстро!
- Ха!
- Ну и жена у тебя, Иваныч!
- Не у каждого жена Марья,
а кому Бог послал.
- Да.
- Давай, Леша, сейчас простимся.
На вокзале будет не до этого.
Все, что я тебе говорил,
остается в силе.
Твой первый шаг я одобряю.
И верю в тебя, сынок.
Спасибо за парня.
- Ура!
Папуля!
- Доктор, дадите справку?
- Марья Петровна...
Ах, Марья Петровна,
разве в справке дело?
Ну что вы как маленькая?
Не помогает вам облучение,
оперировать надо.
- Да вы что! Нет, я не дам резать.
- Придется, если жить хотите.
Операция по нынешним временам легкая,
вроде аппендицита.
Главное - не тянуть.
Сколько женщин через это прошло -
и ничего, живут, работают,
мужей обнимают.
- Дайте хоть на море съездить.
Ладно, приеду, лягу. Режьте.
- Слово?
- Слово.
Ладно, Марья, хоть день, да твой.
ГУЛ САМОЛЕТА
- Сюда подойдите, пожалуйста.
Поставьте вещи на стол,
все металлические предметы
положите на стол
и пройдите по трапу по одному.
СИГНАЛ
- Сними часы!
- А, держи.
СИГНАЛ
О!
- Что-то у вас металлическое есть.
СИГНАЛ
- А, вот.
- Пожалуйста.
- Может, это у тебя
подковки на ботинках?
- Да какие там подковки!
- Звенят.
- Что-то звенит, металл есть.
Посмотри.
- Зайдите в кабину.
ОБЪЯВЛЕНИЕ: Повторяю:
заканчивается посадка
в самолет авиакомпании "Балкан",
вылетающий рейсом 308 в Софию.
Пассажиров просим пройти на посадку.
- Вот и съездили на теплое море.
Права была Валентина Николаевна,
поездом куда надежнее.
СИГНАЛ
- Слушайте эту музыку,
инспекторы-таможенники.
Немецкие осколки во мне поют,
металл войны.
- Извините, товарищ Иванов,
и проходите.
Поторопитесь, посадка заканчивается.
ГУЛ ДВИГАТЕЛЯ
- Ну как море, мать?
- Большое.
- Да.
- Гутен таг!
- Ну зачем ты меня
от солнца закрываешь?
- Ты белянка, и загар тебе ни к чему.
- Сними этот колпак из газеты.
Вань, во! На.
- Я пошел.
- Сигарета?
- Некурящая.
- Каугумми?
- Жвачка!
- Шульц.
- Иванова.
- Зинд зи русиш?
- Рус.
- А-а, вы рус.
- Знакомьтесь: это мой ман.
А это герр Шульц.
- Шпрехен зи дойч?
- Ну а как же!
Хенде хох, Гитлер капут - и все.
- Да он же этот...
Вань, он из ГДР.
- Откуда?
- Ну, это...
Дойчен Демократишен Республик.
- А-а! Ну, тогда мир, дружба.
- Фройндшафт.
ГОВОРИТ НА СМЕСИ ЯЗЫКОВ
- О, видишь, Ваня...
Ну, не бойся, Ваня.
Ой, дорогой, стой, не шевелись.
- Осторожнее.
- Может, мне улыбаться, Ваня,
как ты думаешь?
Ой, ой, ой! Ой, мама, мама!
ГОВОРИТ НА БОЛГАРСКОМ ЯЗЫКЕ
- Берем, денег хватит.
- Да цвет не мой, Вань.
- Да что ты! Цвет исключительный.
Ну? Берем!
- Да это ж миди,
сейчас уже такие не носят. Неси.
- Маш, ну хорошая, смотри.
- Неси-неси.
- Ой...
Идем в другой отдел.
- Идем, вон туда.
- Мы не туда попали. Мужской отдел.
- Как раз туда попали.
Выбирай, отец, трусы, халат из махры.
- Да ты что! Стану я на себя
валюту тратить?
- И не спорь.
Ты посмотри на себя -
на свой вид на пляже.
Пожалуйста, девушка,
52-й размер трусики.
О! Да ты, Ваня, лучше всех,
а выглядишь как чучело огородное.
Заверните, пожалуйста.
- Да ты что!
Не надену никогда в жизни!
- А я Леше беру.
Стильный, ему понравится.
- Платить куда?
- Касса.
- В кассу? Так же как у нас.
ХОРОМ: Степь да степь кругом,
Путь далек лежит.
В той степи глухой
Замерзал ямщик.
В той степи глухой...
ПОЮТ НА НЕМЕЦКОМ
- Ну, сядь, отец, солнце застишь.
- Разве? Напечет голову.
ДОНОСИТСЯ ПЕСНЯ НА НЕМЕЦКОМ
-Передай кольцо
Обручальное.
- Родители! Ивановы!
-Передай кольцо...
- Слышь, Людкин голос.
- Да ты что!
- Это, наверное, ее душа витает
и меня прочь зовет.
Это к смерти.
- Что?
Да брось ты.
- Родители! Ивановы, отзовитесь!
Мама!
- Людка, ты чего здесь делаешь?
- Ой, доченька, родная!
- Мы 10 дней по стране гастролируем.
Я вас сегодня приглашаю
в цыганский табор.
- Так там же цыгане.
- Да у них сразу двое больных -
солистка и медведь.
- А как там дома? Леша как?
- Все нормально!
Я все еще люблю этого бракодела!
- А вообще?
- Работает, но не учится. Думает.
- А сейчас куда ты?
- У меня репетиция.
- Вот сколько я знаю эту девчонку,
у нее вечно репетиция.
Ну, давай!
- До вечера!
Восходы были и закаты,
Осенний дождь, весенний свет.
Добро и зло неслись куда-то.
Все было, а тебя все нет.
И в сердце мечется тревога,
И потускнело все вокруг.
Но ты нашел ко мне дорогу,
Но ты пришел, желанный друг.
Ко мне пришел.
- Ну, Маш, выпьем, а?
- Давай, отец, за Людку
с тобой выпьем.
- За дочку.
- За ее счастье.
-И песню счастья поем.
И снова верим в чудеса.
И снова праздник начался.
Пусть этот мир голубой
Украсит наша любовь.
Пусть нашу радость, мой родной...
- Ах, Ваня, что ты для меня сделал!
Я так благодарна тебе!
- Да ничего я для тебя не сделал.
Мне сроду не рассчитаться с тобой.
-За горизонт с надеждой мы глядим,
У нас все впереди.
Все впереди!
ГОВОРЯТ НА НЕМЕЦКОМ
А у нас новости:
Алеша получил разряд.
- Поздравляю! Вот теперь
ты настоящий класс-гегемон.
- Ну как тебе новая работа?
- Честно, я очарован.
- Ну каковы же ваши планы на будущее?
- Получить следующий разряд.
- А как же насчет души?
- Кажется, напал на след.
- И куда ведет этот след?
- Если скажу, что к большой печке,
поверите?
- Играешься в рабочего?
- Ну, Вань!
- Может, и играюсь,
только игра эта надолго.
- А у нас тоже новости:
отец на водных лыжах
научился кататься.
- Ну, папа!
- Сели?
- Прикурить не найдется?
- Чего нет, того нет.
- Молодой человек, а без огня.
- От моего огня не прикуривают.
- Филонишь? Почему вчера
тренировку пропустил?
- Да дома у нас, знаешь...
- Марья Петровна? Как она?
Леш, а Леш, не подведи.
У нас с химиками календарные.
- Ладно.
- Да, каждому свое. У вас горе,
а у него календарные с химиками.
- Он по-своему прав.
И тесть сказал нам с Людой
жить как жили. Все на себя взял.
- Правильно. Он же Иванов.
- Здесь есть кто-нибудь живой, а?
Люди!
- Пришел?
- Да.
- Я сейчас обед разогрею.
- Хорошо.
- Почему не раздеваетесь?
- Сейчас.
Завтра Марью Петровну оперируют.
- Знаешь, лежу вот и думаю, какую я
все-таки счастливую жизнь прожила.
- А почему в прошедшем времени?
- Так и я тоже в прошедшем времени...
- Перестань.
Мы еще поживем.
- Зачем себя обманывать?
Вы поживете еще... без меня.
Мне отсюда не выйти.
Обещай мне, что больше не женишься.
Пусть у тебя будет хорошая женщина,
только ее в дом не приводи.
- Ты что! Ты что говоришь-то?!
- Не сердись, Ваня.
Я правда тебя сильно любила.
Я многих любила:
Людку, родителей покойных,
Лешу, новую родню, подругу.
Но тебя сильнее,
ни с кем не сравнить.
Может, это стыдно признаться,
но что было, то было.
Мне теперь врать нельзя.
ПЛАЧЕТ
- Уснула.
Ой...
Маш, погоди маленько спать.
Я тебе тоже хочу
признаться в любви. Можно?
Маша... Маша...
Маша!
КРИЧИТ
ЗАВОДСКОЙ ГУДОК
ВЫДЫХАЕТ
- Вернулась я.
Не могу тебя бросить, отец.

////////////////////////////