Берлинский герой (2025 год). Цитаты и фразы из фильма

Der Held vom Bahnhof Friedrichstraße (2025)

Жизнь владельца убыточного видеопроката Михаэля Хартунга меняется, когда амбициозный журналист предъявляет ему результаты расследования

Все фразы и цитаты

Иногда именно мелочи
решающим образом меняют ход истории.
Ранним утром 23 июня 1984 года
на железной дороге в восточном Берлине
всего одна стрелка была переведена неверно.
Но именно по этой стрелке
прошла восточноберлинская S-Bahn,
минуя вокзал Фридрихштрассе,
и уехала в западную часть города.
Утром 23 июня восточноберлинскую электричку
через вокзал Фридрихштрассе
направили на Запад.
Мы прерываем нашу программу.
На вокзале Фридрихштрассе электричка
проехала из Восточного Берлина в Западный.
Штрибель, банк «Тэнго».
Гм, господин Хартунг, да...
Я пытаюсь до вас
дозвониться, вас нет на месте.
Пожалуйста, перезвоните мне. Спасибо.
Привет! Открывай!
- Сейчас.
Минуту!
- Отису нужно по-маленькому.
Я больше не могу.
- Сейчас, солнышко.
Ох.
- Деда, я хочу!
Ну тогда сходи в цветочный горшок!
Ладно. Снимай штаны.
Поздно.
- Папа, мы хотели в строительный магазин.
Прости, Линхен. У меня были беруши.
Я правда волновалась.
У меня будильник до сих
пор на зимнем времени.
В сентябре.
- Ну да.
А замок?
Пришлось всё менять.
Почему ты мне не позвонил?
Вызов слесаря — состояние.
- Да уж.
Ах, папа. Милый, оставь это!
Кофе?
Нам к детскому врачу.
Ах, чуть не забыл. Это
застряло в почтовом ящике.
Опять деньги нужны?
- Нет, я справлюсь.
Утро — не моё время.
Пока, деда!
- Пока!
Все пристегнулись.
Доброе утро!
- Привет, Беате.
ПОСЛЕДНИЙ МАГНАТ
Что хочу я – не видать
А что могу – того не надо брать
Что хочу я – не видать
А что могу –
Того не надо брать...
Чёрт.
Банк «Тэнго», кредитный отдел.
Я полагаю, вы всё же
прослушаете этот автоответчик...
Алло? Есть кто?
Секунду.
- Иду!
Александр Ландманн,
журнал «Факт», отдел новейшей истории.
Для меня большая честь
познакомиться с вами лично.
А, правда? Ну, тогда,
наверное, и для меня тоже.
Что вы ищете? Комедию, драму, ужасы?
Для взрослых?
Честно говоря, я ищу вас.
Через восемь недель исполнится 30
лет со дня падения Берлинской стены,
и у меня есть пара вопросов.
Речь идёт о ночи с 22 на 23 июня 1984 года.
Электричка просто так, по видимости,
проехала с вокзала
Фридрихштрассе с Востока на Запад.
Так называемое массовое бегство?
Э-э, и какое отношение это имеет ко мне?
Господин Хартунг,
я читал документы Штази.
Вас арестовали как главаря.
Тогда вы были начальником
стрелочного поста.
Заместителем начальника.
- Но в документах сказано...
Это видеопрокат, а не
Имперская железная дорога.
Нам нужно оформить новую членскую карту,
вот бланк.
Вступительный взнос — 80 евро.
Я всего лишь хотел взять интервью.
Если вы выберете
премиум-обслуживание за 250 евро,
я смогу поговорить с вами подольше.
Ладно.
Я стану премиум-клиентом, а вы ответите.
М-м.
Лояльность к клиентам для нас очень важна.
Так, первый взнос нужно внести сразу.
Наличными.
А сколько первый взнос?
Э-э, 120.
Когда вы начали
планировать массовое бегство?
И главное, зачем?
Я ничего не знаю ни о
каком массовом бегстве.
Господин Хартунг,
вас арестовали по этому делу.
Согласно документам, вы работали
на организацию, помогавшую бежать,
но доказать ничего не смогли.
Здесь написано,
что вы ответственны за то,
что 127 человек уехали с Востока на Запад.
А теперь слушайте меня
внимательно, Хартунг.
Вы никогда не будете говорить о том,
что случилось на вокзале Фридрихштрассе.
Никогда.
Боюсь, это огромное недоразумение.
Вы герой.
Просто никто этого не
знает, надо это исправить.
Хотите посмотреть фильм
или просто поговорим?
Моё время дорого.
Вы никогда не будете говорить о том,
что здесь произошло.
400 евро, если вы
расскажете мне свою историю.
Дайте мне быстро позвонить.
Очень быстро.
Брось.
Брось, Миха.
400 евро — это 800 марок, n'est-ce pas?
Так.
2000 евро.
Я бы сказал, это делает меня
гипер-премиум-платиновым клиентом.
Но сначала вы должны ответить
мне на один вопрос очень чётко и ясно.
Вы помогли кому-то бежать?
Скажите только да или нет.
Ну что, Ландманн,
опять в тёмных империях Штази?
Тогда увидимся.
Александр, извините, там
занято. Извините. Простите.
Конечно.
Это ваше право. Я нахожу это прекрасным.
Итак, доброе утро, коллеги.
- Доброе утро.
Спецвыпуск, 30 лет падения стены.
Нужно что-то новое, другой
ракурс, свежие истории.
Так что, пожалуйста, удивите меня,
осчастливьте меня. Идеи, прошу.
Последняя вечеринка ГДР.
Одни бегут на Запад, другие — на танцпол.
Да, посмотрим. Дальше.
Пивная культура на Востоке:
«Синий душитель», «Николашка»...
Нет, это слишком каламбурно. Ландманн.
Что у вас?
Самое массовое бегство из ГДР.
- Это та история с электричкой, да?
Есть что-то новое?
- Власти замалчивают инцидент.
Якобы стечение
обстоятельств, но это не так.
Мы рассказываем историю
гениального организатора этой акции:
немецкий герой,
непризнанный, здесь, в Берлине.
Он ещё жив?
Да, Хартунг держит
видеопрокат в Пренцлауэр-Берг.
Это будет захватывающе.
Герой с вокзала Фридрихштрассе.
Это трогательно, меня задевает.
Немного местного колорита,
и при этом большая политическая сцена.
Что это за человек — этот Хартунг?
Зачем он это сделал? Это мы хотим узнать.
Э-э...
Для него это было о свободе.
И ради этого он был готов
сам оставаться несвободным.
Бескорыстный великий жест.
Для меня это в некотором роде
история восточногерманского
Оскара Шиндлера.
Да, да.
Но это слишком масштабно,
чтобы ждать восемь недель.
Сделаем это немедленно. Ландманн.
Готовы к своей первой обложке?
Да? Справитесь?
Это история простого человека.
Это история героя.
История одного простого человека.
Его зовут...
Михаэль Хартунг.
Да?
Как ты мог ТАК долго это скрывать?
Что? Я ничего не скрывал.
- Папа.
Ты на обложке: «Герой с
вокзала Фридрихштрассе».
Как простите? Это...
Ну...
Это, наверное, немного преувеличено.
Но я же там всего лишь помогал, понимаешь?
Там ещё написано, что ты такой
тихий и сдержанный. Скромный.
Поэтому твой план так
долго оставался тайной?
Мой план, ну...
Как ты это готовил, выжидал ту ночь.
Всегда с целью спасти всех этих людей.
Я всегда думал, что ты совсем другой.
Ага.
А каким же ты меня представлял?
Не таким целеустремлённым.
- Это как понимать?
Ну, как бы сказать, ты...
Ты топчешься на месте,
застрял. Уже много лет.
По крайней мере, я так
думал, а теперь понимаю,
я знаю о тебе не так
много, как мне казалось.
Твоя мать всегда так же говорила.
Комплимента хуже не придумаешь.
Таня была не такой плохой,
какой ты её выставляешь.
Эта женщина нас бросила.
Ушла, даже не моргнув глазом.
Насчёт «не моргнув» мы не
знаем, нас же там не было.
Тогда всё было сложно.
Думаю, ты иногда смотришь
на вещи слишком однобоко.
Натали, ты ещё здесь?
Как бы то ни было, с мамой я покончил.
Но тебе я рад, что ты
всё выплеснула наружу.
Что выплеснула?
- Твою историю.
Ах да. Да, это правда, мой родной.
Ладно, папа. Люблю тебя. Пока!
Да.
Михаэль Хартунг опускает взгляд.
Ужасные воспоминания
проходят перед его мысленным взором.
Камера без окон, многодневная тьма,
яростные крики следователя,
умоляющее письмо матери,
в котором она заклинает его всё признать.
«Всё это снова предстало
перед Михаэлем Хартунгом»,
словно это случилось вчера.
Но затем на его лице
появляется робкая улыбка.
Он рассказывает о том дне,
когда в своей камере увидел на стене паука.
»В тот момент этот маленький паук
стал для меня символом жизни“,
— тихо говорит он, борясь со слезами».
Это полная ерунда. Какой ещё паук?
Ну, твой паук.
- Он делает из меня заклинателя пауков.
Это искажение фактов. Что такое?
Эй, я прослезился, когда прочитал,
что они с тобой сделали.
Меня это очень задело.
Я, наверное, никогда больше
не смогу на тебя сердиться.
А вот и он! Господин
Хартунг, господин Хартунг?
Пожалуйста, посмотрите в камеру.
Господин Хартунг, господин Хартунг?
Вы правда умеете разговаривать с пауками?
Кажется, всё.
В 17 лет.
У нас тут был клуб.
Тогда он мне рассказал про
Имперскую железную дорогу.
Заткнись, Бернд.
Мне-то он рассказал всё первым.
Ох.
Здравствуйте. Александр
Ландманн, где мне его найти?
Вам туда нельзя.
- Где он?
Дверь через одну. Вам нельзя туда.
Ага. "Александр Ландманн", здесь.
Добрый день.
- Господин Хартунг.
Он просто вбежал.
- Всё в порядке.
Так, пока.
Цитирую:
»Ему приходят на ум
слова Нельсона Манделы«,
который после освобождения
из тюрьмы написал:
'Когда я вышел из камеры на свободу,
я понял,
что должен оставить свою
горечь и ненависть позади,
иначе я останусь в тюрьме на всю жизнь».
Эти слова великого
южноафриканского борца за свободу
всегда были для него важным утешением,
— говорит Михаэль Хартунг и замолкает».
На этом месте моя жена заплакала.
Но это неправда. В какое
положение вы меня ставите?
Моя дочь мной восхищается за это.
Всё подтверждено:
массовое бегство, ваш арест.
Я никогда так не говорил,
и я никогда не читал Нельсона Манделу.
Может, вы считаете меня неудачником.
Но не стоит меня недооценивать.
- Спокойно.
Это вы перевели стрелку.
Без вас этот поезд никогда
бы не ушёл на Запад.
Это факты.
Но никакого плана не
было. Это был глупый случай.
И насчёт паука, вы его выдумали!
Вы сами подтвердили, что это было бегство.
Я просто говорил то,
что вы хотели услышать.
Хорошо.
Значит, вы солгали.
И обвиняете меня в том, что
я переписываю вашу жизнь,
хотя сами говорите неправду.
Откуда мне было знать,
что вы так всё раздуете.
На самом деле вас не пытали, так?
Не-а.
Но вы сидели в тюрьме Штази.
- Но всего два дня.
Это же почти ничего.
Что будет, если это
всплывёт? Это наказуемо?
Юридические последствия вполне возможны.
Для вас. Ведь вы меня обманули.
Единственное, что мне сейчас
нужно, так это новые проблемы.
Неужели это должно выйти наружу?
Не должно. Если мы с вами
будем держать язык за зубами.
Ради вас.
Через две недели это забудется.
Желаю вам хорошей жизни.
Ландманн. Извините.
Это он?
- Да.
Наш главный редактор.
Какая уникальная история.
Для меня честь быть
первой, кто о ней расскажет.
Спасибо, господин Хартунг.
Замечательная жизнь.
- Да, спасибо вам.
Э-э, пожалуйста.
Можно тебя на секунду?
- Да.
Вы скоро его получите обратно, обещаю.
Чёрт!
Он справится? Выглядит немного...
Думаю, да.
То есть да, конечно, никаких проблем.
Имена и факты все проверены, да?
Всё проверено.
Там не должно быть ошибок.
Многократно, всё гуглится.
Я всегда знал, что в вас что-то есть.
Это будет для вас карьерный трамплин.
Может быть, это и есть настоящие герои.
Да, абсолютно.
Библия: мне сразу приходит на ум Моисей,
который выводит свой народ на свободу.
Которые ничего с этим не делают.
- Точно, как Хартунг.
Возможно, поэтому...
Дамы и господа, меня
зовут Харальд Вишневски.
Многоуважаемые дамы и господа,
конец — это всегда и начало.
Этому нас научила
историческая осень 1989 года.
И в каждом начале живёт волшебство,
которое защищает нас и помогает жить.
Завтрак готов.
- М-м.
Невероятная история с этим Хартунгом.
Разговаривает с пауками,
чтобы не сойти с ума.
Чокнутый.
Я всегда думал, что с насекомыми
разговаривают сумасшедшие, а не очевидцы.
Там я чуть не заплакал,
мне даже понравилось.
В отличие от диссидентской бороды.
Не хочешь её сбрить для
своей речи в бундестаге?
Она выглядит аутентично.
Эта борода депрессивна и сера, как ГДР.
Дамы и господа, я паук.
Так, как ты любишь.
- С грибами?
Мощно и величественно.
После этого помойте.
Сегодня я с нетерпением жду особого гостя:
Михаэля Хартунга, который уже
неделями не сходит с первых полос...
Вы сказали, что через
две недели всё закончится.
Да, ну ладно. Всё стало немного масштабнее.
Но в общем-то, это вам комплимент.
Вы востребованы.
Я никогда не давал интервью.
Золотое правило: не отвечать, а
говорить то, что хочешь сказать.
Я ничего не хочу говорить.
И в качестве вступления:
«Хорошо, что вы спросили».
Это льстит журналисту, и
он забывает, что хотел узнать.
Вы должны представлять всё как фильм.
С атмосферными элементами.
Лай сторожевых псов вдалеке.
Лучи прожекторов, скользящие
по путям, как призраки.
Неужели это необходимо?
Побеседуйте о жизни в ГДР.
Каково это — быть запертым?
Быть под колпаком у Штази.
Без настоящих джинсов.
Ко многому привыкаешь.
Расскажите о детском саде.
Всё время рисовать
танки, петь русские песни.
Нужно чувствовать правду.
Эмоциональность фактов.
Мой детский сад был отличным.
Расскажите немного о
страданиях. Сегодня этого ждут.
Вы имеете в виду, на Западе.
Но страдания — это сложно.
Пожалуйста, без сложностей.
Простые, конкретные истории.
Но я не страдал.
- Конечно страдали.
Вы просто уже не помните.
Рад, что вы пришли. Мы
сразу идём в гримёрку.
Ой.
- Господин Хартунг!
Вон там.
- Ага.
Я вроде как менеджер.
Возможно, немного страдал.
Немного страдать — вот это то, что нужно.
Ещё пять секунд.
- Аутентично.
Восточногерманский и аутентичный.
Тот, кто спланировал и организовал
самое массовое бегство из ГДР.
Добро пожаловать, Михаэль Хартунг.
Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Добрый день.
Здесь светлее, чем на смертельной полосе.
Большое спасибо за тёплый приём, Мона.
Для меня большая честь
встретиться с вами, госпожа Витт.
Это мне очень приятно, спасибо.
Возьмите нас снова в ту
ночь 22 июня 1984 года...
Извините.
Когда вы, будучи железнодорожником,
изменили жизнь 127 человек.
Да, я... Я...
принял решение, уже
некоторое время назад...
Это был такой процесс, который...
Ну, так, он сформировался...
Э-э...
Ну, сформировался и...
Э-э...
Простые, конкретные истории.
Я должен был действовать.
Время поджимало, следующий
поезд должен был скоро прийти.
И болт,
который нужно было сдвинуть для
перевода стрелки, должен был сломаться.
Всё должно было выглядеть как случайность,
чтобы меня не вычислили.
И ровно в 3:37 всё получилось.
Да, но вам не было страшно
из-за множества пограничников?
Конечно, мне было страшно, ясное дело.
Совершенно нормально бояться.
Страх держит в тонусе,
не даёт расслабиться.
Всё было так:
Прожекторы качались каждые
десять секунд над путями.
Чтобы меня не заметили с вышки,
я должен был лечь плашмя на щебёнку.
И что было важно,
оставаться между рельсом
и контактной шиной.
Если бы я коснулся
контактной шины, меня бы убило.
Да. Да-да-да.
Это была лучшая
фитнес-тренировка в моей жизни.
Лучшая, что я когда-либо делал.
Лучше, чем любой тренажёрный зал.
Правда, он замечательный?
Но в чём была ваша мотивация?
Это было нечто политическое?
Ну, в ГДР всё было политическим.
Но у меня такое чувство,
что вы что-то скрываете, Миха.
Может ли это быть?
Как бы я мог именно от
вас что-то скрывать, Кати?
Ну...
То, что я сейчас скажу, я
ещё никому не рассказывал.
Я не буду называть её имя.
Ей бы это не понравилось.
Ваша первая любовь?
- М-м.
Танцовщица.
Она плыла по жизни и
увлекала меня за собой.
Мне тогда было 22 года,
а ей только 20.
Вы, наверное, знаете это
чувство, когда встречаешь человека
и ощущаешь, что этот человек
будет с тобой всю оставшуюся жизнь.
Сейчас это, возможно,
звучит немного пафосно,
но я чувствовал себя каким-то
дурацким принцем из сказки.
Эта женщина была причиной вашего геройства?
Будучи второй по успеваемости на
своём курсе в хореографическом училище,
она получила предложения
от всех крупных сцен,
которые тогда были в ГДР.
Вы, должно быть, безумно гордились.
Да, гордился.
Она была что-то особенное.
«Она была что-то особенное».
Ты тоже так думаешь?
Мы же его знаем.
Она хотела эмигрировать, чтобы танцевать
на Бродвее. Это была её большая мечта.
Но в ГДР народной собственностью
были не только заводы,
но и сами люди.
Мне это знакомо.
- Именно.
Учителя и Штази месяцами на неё давили.
Если она будет настаивать на своём,
ей придётся за это поплатиться.
И в конце концов ей запретили выступать.
Она переехала в Берлин
и тайно давала частные уроки танцев.
Но не было ли это безответственно —
дать уйти стольким людям только ради
того, чтобы ваша девушка выбралась?
Я просто не мог смириться с тем,
что ей не дали жить своей мечтой о танцах.
Что её хотели загубить.
Если вы называете это безответственным,
да, тогда, возможно, я таким и был.
Здорово.
Вы мне нравитесь. Очень даже нравитесь.
За Миха!
- За Миха!
Взрывается! Десятки запросов.
Газеты, подкасты, это безумие!
Ах, как мне это нравится.
Ты мог бы рассказать о той девушке.
Запрос на рекламный ролик:
«Веганская сосиска героя».
Михаэль Хартунг.
- Вот он, наш герой!
Вам.
- Спасибо.
Политика.
Письмо от Левой партии!
Это просто бомба: тебя приглашают...
на ужин в замок Бельвю с
федеральным президентом.
Невероятно, как быстро.
Мне это нравится.
Вы серьёзно?
- Ну конечно.
За Миха, нового возлюбленного Кати Витт!
Да!
- Эй, эй!
Вы их на кладбище украли?
Одолжил.
Для вас.
- Для меня?
Я...
Я недавно был у Моны в студии и ждал.
Я хотел поблагодарить вас.
За что?
- Вы изменили мою жизнь.
Я всё время спрашивал себя,
как так вышло с электричкой.
Почему именно мы? Почему в тот день?
Вы изменили жизнь моей семьи,
и за это я хотел вас поблагодарить.
Может, останетесь ненадолго?
Паула.
- Миха.
Я знаю.
- На один-два напитка?
Не подумайте, что я
выпивоха или что-то такое.
Но у меня сейчас есть время,
и если у тебя тоже, тогда...
Может, в другой раз.
Ты был великолепен в передаче.
Очень впечатляет.
Это твой?
- М-м.
1972 года.
- Ах, хороший год был.
«Крёстный отец», «Кабаре»...
«Солярис», «Агирре, гнев божий».
Пока.
- Пока.
«Фэт Сити».
- Не знаю.
«Земельный суд Берлина».
Кажется, я нашла его.
- М-м, опять.
Что значит «опять»?
О, моя формулировка вас задела?
Пожалуйста, опишите это чувство.
В общем, мы можем и не продолжать.
Фрау Курц, мы знаем друг
друга уже больше пяти лет.
Если я вас обидел, мне жаль.
Но я просто озвучиваю
то, в чём вы сами себе не признаётесь.
Вы топчетесь на месте.
Вы вообще считаете себя хорошим терапевтом?
Вы правы, мы можем не продолжать.
Почему мне никогда нельзя
лежать на этой кушетке,
а я всегда должен сидеть на
этом странном плетёном стуле?
Он оставляет уродливые следы на попе.
Давайте просто начнём сначала.
Итак, вы с кем-то познакомились.
Да.
Это как-то иначе, чем обычно.
Он не коллега... Слава богу.
Он какой-то скромный.
Аутентичный.
«Честный» — вот,
наверное, правильное слово.
Где вы познакомились?
У нас общая история.
Даже не подозревая об этом.
Лучше делай всё точно так
же, как федеральный президент.
Сначала положи салфетку на колени.
Стой, сложи.
Верхний слой салфетки
должен выступать над нижним.
Тогда ты сможешь вытирать рот
внутренней стороной верхнего слоя,
и грязь останется
незаметной, всё аккуратно.
Ложку подноси ко рту, а не рот к ложке.
Откуда ты так точно знаешь,
что сломал болт именно в 3:37?
Кто это сказал?
- Ну ты в передаче «Мона вечером».
В 3:40 по графику должен
был прийти следующий поезд.
От стрелки до мастерской
идти всего три минуты.
Я проходил это тысячу раз.
Когда я туда пришёл,
следующего поезда всё не было.
Он опаздывал. Я тогда
снова посмотрел на часы.
Да.
Звучит логично.
- М-м.
Прости, что спрашиваю прямо:
Что ты сказал своим родителям,
когда вышел из тюрьмы?
Они даже не заметили, что меня не было.
У нас тогда не было контакта.
Ну да,
но твоя мать написала
тебе «умоляющее письмо».
В центральной консоли находится мини-бар.
Неудивительно, что теряешь
связь с внешним миром,
когда ездишь на таких машинах.
Все хотят с вами познакомиться.
Очень приятно, что вы смогли прийти.
Да, для меня честь.
- Ах.
Давайте без церемоний. Я тоже
из семьи железнодорожников.
Мой отец 40 лет
ремонтировал тепловозы в
Бохуме-Дальхаузене, в ремонтных мастерских.
Я уже не работаю на железной дороге.
Я знаю. Не думал, что
видеопрокаты ещё существуют.
Это тоска по прошлому.
Чем современнее и сложнее становится мир,
тем больше люди хотят
вернуть свою простую жизнь.
Вот моя соседка Беате, например,
смотрит только любовные фильмы,
которым не меньше 30
лет, потому что, говорит,
тогда любовь была куда красивее.
Ваша Беате права. Любовь была красивее.
По крайней мере, в кино.
Вы тоже любите любовные фильмы?
- Мой вкус прост:
Банда Ольсена, Луи де Фюнес, Софи Марсо.
Софи Марсо, о!
- Да! Эта абсолютная...
Бом-ба.
- Бомба.
Все мужчины её хотели,
и на Востоке, и на Западе.
Это было всеобщее желание.
Она сделала больше...
Для франко-германской дружбы,
чем все министры
иностранных дел вместе взятые.
Эти типы в узких костюмах.
Хорошо.
- Сойдёт.
Вы, наверное, знаете,
скоро 30-я годовщина падения стены.
М-м.
- Нам не хватает новых лиц.
Всё те же старые фертики,
эти физики и пасторы с
одними и теми же речами.
Это пыльно, рассыпается,
затхло, нет никакого духа!
В вашей же истории есть
всё, чего нам не хватает.
Смелость отдельного человека
оставить позади непреодолимые препятствия.
Стремление к свободе.
Что это значит в данном случае?
Спасибо.
Не согласились бы вы
на торжественном мероприятии
к 30-летию падения стены...
произнести речь в бундестаге?
Не думаю, что я могу быть
примером для кого-либо.
Вы уже однажды проявили
смелость, когда это было нужно.
Не смелость, я был просто влюблён.
Нужно иметь смелость, чтобы так влюбиться.
Я не герой.
- Ах.
Это мне в вас и нравится,
ваша чёртова честность.
Простите.
Там уже есть выступающий,
господин федеральный президент.
Восточногерманский правозащитник.
- Гм? Кто же?
Харальд Вишневски. Фонд «Против забвения».
Несколько месяцев назад канцлер
предложила его кандидатуру.
Этот Вишневски — тот
самый тип с лицом Распутина.
От него разит.
Это между нами, но ведь не может быть,
чтобы канцлер вечно подсовывала нам
своих старых революционных приятелей.
Вишневски уже выступал к 20-й годовщине.
Горбачёв.
К 20-й годовщине была
прогулка по мосту Бёзебрюкке.
Ах да да. Мы это уладим, спасибо.
А ты теперь спокойно
подумай ещё раз, Хартунг.
Вы же совершенно другой формат.
У Вишневски ведь уже скука большими
буквами написана на его уходящем лбу.
Господин Вишневски?
- Да.
Как замечательно, что вы пришли.
Такая историческая личность.
«Историческая личность»? Я не знаю.
В гимназии имени Анны Франк
выступала выжившая из концлагеря.
Это, конечно, ещё захватывающее, чем...
Вы понимаете.
- Я понимаю.
Выживших из лагерей достать почти
невозможно, их бронируют за месяцы.
Их ведь осталось не так
много. Поэтому мы рады вам.
Правозащитники тоже в дефиците,
если можно так неформально выразиться.
Можно я вас быстро потрогаю?
Когда я была со своим
мужем... бывшим мужем в Индии,
там был один старый монах
и прикоснулся к моему лбу.
Это было так мощно.
- Можно?
Доброе утро, фрау Мёкель.
Неделю назад я рассказывала вам,
что Германия когда-то
была разделена стеной.
И на одной стороне
люди жили в свободе и достатке.
А на другой стороне...
они жили в несвободе и бедности.
Помните, как называлась та
часть, где было не так хорошо?
Да, Мелани?
- Восток.
Германская Демократическая Республика.
А господин Вишневски здесь жил именно там.
Но он был очень-очень недоволен и грустен.
Потому что в ГДР жить было так тяжело.
Но господин Вишневски был смелым.
И боролся против злых правителей. Линус?
А с помощью чего вы боролись?
- С помощью слов.
Ах вот как.
- Как скучно.
Я раздавал листовки на Александерплац.
За это меня арестовали и посадили в тюрьму.
Всё дело было в...
- Как вам понравилось в тюрьме?
Ну, там очень одиноко.
И страшно. Очень страшно.
Вас пытали?
- Нет, к счастью.
Сначала по телевизору показывали одного
мужчину из ГДР, которого в тюрьме доконали.
Ни еды, ни сна. Но он никого не выдал.
Мне его жаль.
Тот, с пауком? Его спас паук.
Фрау Мёкель говорит, что у
вас там все были бедными.
В ГДР не было безработных.
И бездомных тоже не было.
И квартиры были недорогие.
И каждый ребёнок мог
поехать в летний лагерь.
А на школьных переменах
всем давали клубничное и шоколадное молоко.
Но непереносимости лактозы в ГДР не было.
Всяких других форм
непереносимости хватало, да,
но из-за молока никто не обсирался.
Вы кого-нибудь выдали?
- Так не спрашивают.
Мой папа говорит,
на Востоке все друг друга выдавали.
Конечно, я никого не выдал.
- Да-да, выскочка.
Если всё было так здорово,
почему вы с этим боролись?
Я боролся не «с этим».
Я боролся с духовной узостью.
С принуждением и с затхлостью.
Вы не знаете, каково
это — жить в диктатуре.
Хотя ваши смартфоны, лайки и подписчики —
тоже своего рода диктатура.
Диктатура фальшивых друзей
и фальшивых реальностей.
Честно говоря, наша
диктатура мне была почти милее.
А? - "О-о."
Мы по крайней мере играли в парке в футбол,
целовались и лапались
у стола для пинг-понга.
А не сидели целыми днями в телефоне...
как зомби.
Э-э, вы когда-нибудь были у психотерапевта?
Моя мама, например, ходит к
доктору Юнгеру на Баварской площади.
Э-э, и... он очень хороший.
Мой терапевт — на площади Зенефельдерплац.
У меня раньше тоже были
проблемы с агрессией.
Да, это было живое
погружение в немецкую историю.
Большое спасибо, господин Вишневски.
5-й «C» ждёт вас с нетерпением.
До свидания.
Фрау Брандт из 5-го «C».
Для меня большая честь
познакомиться с вами.
Да, посеребрённая стрелка
и эта памятная доска призваны
напоминать и будущим поколениям...
о поезде на свободу.
Вы делаете это прекрасно,
если можно так сказать.
Можно. Спасибо.
- Ариадна фон Шульценбург-Глохау.
Исторический консультант правления
немецких железных дорог. Очень рада.
Я заведую мемориальной табличкой,
которую установят на платформе.
Мы выбрали простую плиту из литой стали.
80 на 80 сантиметров,
по материалу похожа на
плиты на вокзале Груневальд.
С мемориала депортированным евреям?
И вы подумали, что восточные
немцы и евреи, так сойдёт.
Боже упаси.
Мы не хотели это сравнивать или оценивать.
Это было бы исторически совершенно неверно.
Ваш же поезд уехал на
свободу, а те другие поезда...
Почему мемориальные доски
должны выглядеть одинаково?
Нам важна тактильность диктатуры.
«Тактильность диктатуры».
Пожалуйста, для вас.
Через три минуты продолжим.
Литая сталь подходит как нельзя лучше:
холодная, твёрдая,
но одновременно хрупкая и недолговечная.
А сталь ржавеет.
Это даст красивую патину.
Будет выглядеть очень исторично.
Для вас ГДР и нацистская
диктатура, значит, одно и то же.
Как я уже сказал, мы вовсе не хотим...
Хотя параллели, конечно,
есть, не стоит это скрывать.
Не стоит также скрывать,
что БНД создавался бывшими эсэсовцами,
и, наверное, не было ни
одного ведомства в ФРГ,
где бы во главе не сидели нацисты!
Я лучше уберу это. Тогда мы могли бы.
Капля камень точит,
вы — капля на стали диктатуры.
Что происходит, когда узнаёшь,
что история была не такой, как ты думал?
Победители пишут историю.
Она всегда субъективна.
Вы наверняка знаете фразу:
История — это ложь, о которой договорились.
Все посторонние с площадки!
- Это я.
Ни пуха ни пера!
- Господин министр, сюда!
Ещё разок.
- Сюда, пожалуйста!
Если так решили, я вынужден согласиться.
Спасибо. И вам.
Мою речь отменили.
Из-за бороды.
Меня выкинули
и пускают выступать этого чокнутого
железнодорожника с его пауком.
Ах.
30 лет я вкалываю как проклятый,
борюсь с забвением, за демократию.
И вдруг понадобились свежие лица.
Что это значит — свежие лица?
Один раз жертва, навсегда жертва.
Ерунда, канцелярия вообще хотела женщину.
Почему?
Потому что мирная, нежная революция,
которая выросла из сердец людей,
лучше представлена женщиной?
Не говорите ерунды про революцию из
сердца. Речь шла о вполне конкретных целях.
Будь она более женственной,
её бы не случилось.
К тому же теперь выступает
этот видеопрокатный парень,
который отправил электричку на Запад.
Хартманн?
- Хартунг.
Никогда о нём не слышал,
и вдруг: та-да! Везде.
Потому что он действовал из
любви. Звучит как бульварный роман.
Да-да, любовь и жадность —
движущие силы человечества.
Люди хотели свободу, но
также джинсы Levi's и Opel Corsa.
Избавь меня от своего цинизма.
У восточных немцев
нет таланта к героизму.
Большинство из них слишком
скромны, честны, наивны.
Никаких Дантонов, Че Гевар, Леха Валенс.
Только серый Шабовски в
ещё более сером костюме,
который бормочет в растерянности:
«Насколько мне известно, это
безотлагательно, немедленно».
Не хватает нарциссизма и
амбиций. Легендарной небрежности.
Костюм был синим.
Здесь что-то не так.
Почему он вылез со своей
историей именно сейчас?
30 лет я работал ради этого момента.
Он мне его не испортит.
Если уж проснулся охотничий
азарт, знаешь, куда нос совать.
Здесь, интуиция — это всё.
Михаэль Хартунг. Всё,
что можно о нём найти:
друзья, семья, соседи,
кредиторы, где он делает покупки?
Когда он будет выступать в бундестаге,
мы должны знать каждую деталь.
Круглосуточное наблюдение.
Но, пожалуйста, незаметно.
Я на вас рассчитываю.
Да.
Так-то хорошо.
Здравствуйте. Я хотел бы к фрау Курц.
Курц.
- Курц как короткая, Паула Курц.
11-21. Первый этаж.
Спасибо.
Привет.
Привет.
- Привет.
Я увидела твою машину и подумала, зайду.
Просто так, случайно.
- М-м.
Ты адвокат.
Прокурор.
- Я никогда не был в суде.
Радуйся. Вряд ли есть здание,
где врут больше, чем там.
Хорошего вам дня, господин Долос.
Кто это был?
- Я посадила его в тюрьму.
Выдавал себя за хирурга и
оперировал людей годами.
На самом деле он электрик.
Три года прошло, прежде чем его раскрыли.
Чёрт, мне пора на следующее заседание.
Что делаешь сегодня вечером?
Эй!
Не могу найти место.
- Слишком поздно.
Там резерв всего 15 минут. Ты голоден?
Нет, садись. У меня есть солёные палочки.
Твоя мать приехала позже?
Раз ты сказал, что в электричке
были только вы с отцом?
Они уже давно были несчастливы. Но
ни у кого не хватало смелости расстаться.
Электричка сняла с них
ответственность. То есть ты.
Мой отец уехал в Штутгарт,
снова влюбился и завёл детей.
Он умер в прошлом году.
- Мне жаль.
Думаю, он был счастлив.
В его деле Штази я нашла пометку «ЧСП».
Э-э, частая смена...
- ...половых партнёров.
Точно.
Скажи,
чем здесь так странно пахнет?
Чёрт.
- Ах.
Уже всё время?
- Да, я...
Я не хотел ничего говорить, но да.
Так!
Башмак за борт!
- Проблема решена.
Ой, подожди.
Ой, ой, осторожно.
Это был мой!
Не кричи на меня, понял?
- Пошла вон, тупая свинья!
Сдохни, колбаса!
Статья 185 УК может стоить мне работы,
но гнев нужно выплескивать.
Зачем ты выдумал танцовщицу,
ради которой якобы перевёл стрелку?
Выдумал? Как это?
Я прокурор.
Я распознаю людей, которые не умеют врать.
Эмоции не согласованы.
Если бы ты её любил, ты бы
искал её после объединения.
Но не искал.
Ты её не любил,
или её не было в поезде,
или её никогда не существовало.
Я был с ней шапочно знаком.
Она вышла замуж за жителя
Западного Берлина за два года до этого.
Он увёз её в Нью-Йорк, кажется.
В общем, её в том поезде не
было. Эта часть была выдумкой, но...
Это же неплохо прозвучало, правда?
Скажи мне теперь правду, хорошо?
Хорошо.
Насчёт стрелки и побега — правда.
Да.
Если её не было в поезде,
кого ты отправил на Запад?
Я почувствовал, что ты
сидишь в этом поезде.
Я знал, что мы снова увидимся.
- Ясно.
Что это займёт 32 года
и что ты будешь такой умной и красивой...
Такой пошлости я ещё не слышала,
пожалуйста, прекрати.
Правда. Такой китч!
Китч может быть прекрасным,
вспомни все эти фильмы.
Я многое повидала.
- Я бы сказал это снова.
Это было там. Путь номер
шесть, сигнальный ящик 38.
Много не увидишь.
- А чего ты ожидал?
Не знаю. Какого-то большего.
Реальность часто разочаровывает.
Похоже на бегство от мира.
Это проблема?
Нет.
Конечно нет. Бегство от мира.
Отличное слово.
Ничего, если я тебя обниму?
Ты первый мужчина,
который спросил меня об этом.
Одна терапевт сказала,
что я слишком быстро
становлюсь близка с мужчинами.
С тобой как-то иначе.
Ты правда не хочешь?
- Я с такими не разговариваю.
Ба, да это же сам великий охотник на
Штази Рёсляйн собственной персоной.
Какая честь.
Не слишком ли холодно для купания?
Для настоящего чекиста никогда не холодно.
Вы же знаете,
у нас кожа как буйволовая, зубы как ножи.
Я слышал, да.
Старый революционер не хочет зайти?
Он немного застенчив.
Когда я рассказал старым коллегам,
что Хольгер Рёсляйн идёт на чай,
они подумали, что я совсем рехнулся.
Но что поделать? Я просто любопытный.
Профессиональная болезнь.
Зайдём?
- Да.
Они не отравлены.
Хотя я колебался.
Зачем мне вам помогать, Рёсляйн?
Потому что тогда вы будете
иметь право на одно желание.
Как в сказке.
Что я мог бы у вас пожелать?
Снисхождения, мягкости, понимания.
Ну, в своё время, в одном конкретном деле.
Меня часто привлекают для
оценки бывших сотрудников Штази...
...для их оценки.
Когда речь идёт, например,
о пенсионных выплатах
или об арендованных государством участках
земли в отдалённых сосновых лесах...
с выходом к озеру.
Кто бы мог подумать, что вы
заключаете сделку с дьяволом.
Если дьяволу есть что предложить.
Дубль один. Маркер.
И, пожалуйста!
Перевод стрелок на веган.
На мой гриль попадает
только сосиска героя от «Фит».
Снято! Не то. Сосиски слишком горячие.
У нас есть холодные?
Свежая сосиска.
- Шеф?
Это прозвучало как сосиска героя от «Фик».
Неясно.
- Ладно.
Ладно, Миха. Отлично,
правда? Правда отлично.
Не мог бы ты произносить «Фит» чётче?
«Фит».
- Понимаешь, там клиенты и всё такое.
Просто акцентируй слово
немного сильнее, хорошо?
«Фит». Да, сделаю.
Ладно, ещё раз!
И, звук отключить!
Звук записан!
Начали.
- И, пожалуйста!
Переводим стрелки на веган.
На мой гриль попадает
только... сосиска героя от «Фит».
Снято!
Ха!
В 50-х таких неудачников,
как вы, расстреливали!
Товарищи! Наш авторитет утрачен полностью!
Официально мы остаёмся
при версии массового бегства!
Ничего из этого нет в документах.
Ну конечно нет. Как бы мы тогда выглядели?
Значит, мы задействовали весь наш аппарат
и просто сделали из этого массовое бегство.
Хартунг был лишь козлом отпущения.
Именно. Нам нужен был официальный виновный.
Который был замешан в этом деле,
но про которого мы точно
знали, что он к нему непричастен.
Чтобы избежать дальнейшего внимания,
мы отправили этого ленивого,
недисциплинированного парня
в Бэрвальде, на угольный разрез.
Позже его подругу
удалось завербовать в
качестве негласного сотрудника.
Она его сопровождала, ну...
очень плотно сопровождала,
если можно так выразиться.
Его жена Таня была агентом?
Не с самого начала,
но потом, в некотором роде, да.
Она ушла от него сразу после падения стены.
Только представьте.
Ну, женаты они не были,
но у них есть дочь.
Ваш коллега тоже может зайти.
А то он ещё простудится снаружи.
Снято!
- Выключили камеру!
Сосиска героя от «Фит», повтори за мной.
Фит.
- Фит.
Сосиска героя от «Фит».
Соси...
Мягче, дружелюбнее.
Хорошо. Сделаю. М-м.
Сосиска героя от «Фик», э-э, «Фит»... Фак.
Фит.
Извините, моя вина. Соси...
Тебе нужен перерыв, Миха?
- Нет, могу ещё один.
Сосиска героя от «Фич».
Мужчинам, которые не пьют
водку, я не доверяю секретов.
Особенно если они эти псевдореволюционеры.
Если Хартунг не планировал побег,
то как всё произошло на самом деле?
Ну, хорошо.
Берлинская сеть S-Bahn была, по сути,
как и весь город, разделена.
На Фридрихштрассе был
единственный стрелочный участок,
который соединял обе сети,
то есть Восток... и Запад.
22 июня 1984 года
проводились учения
по переводу поезда в Западный Берлин.
В 3:30 командир отдал приказ
отключить стопорный болт
стрелки на шестом пути.
И человек, которого
теперь все считают героем,
пошёл к стрелке,
но вместо того, чтобы
аккуратно убрать болт,
этот полный придурок его сломал.
И пошёл спать.
Никто этого не заметил, ну...
Стрелка заклинила,
путь на Запад был открыт,
и несчастье... свершилось.
Первый утренний поезд
случайно ушёл на Запад,
а в нём было 127 пассажиров.
Почему вас так интересует этот Хартунг?
Он должен выступить с поминальной
речью в бундестаге к падению стены.
Хартунг? В бундестаге?
Это мог придумать
только... только западник.
Мать глупости всегда беременна.
Мы закрыты! Или хотите стать членом?
Я думал, мы встречаемся у Бернда.
Я наконец хотел увидеть,
как живёт мой герой.
Ты великолепно выглядишь.
- Спасибо.
Нам не обязательно идти
на день рождения к Бернду.
Может, бокал вина? Просто здесь?
Будем здоровы.
- Будем здоровы.
У вас с Беате что-то было?
С тобой и Беате?
Э-э, мы были одиноки в одно и то же время.
Одновременно одиноки.
- М-м.
Я до сих пор была в основном
одинока в одиночестве.
Но и в отношениях тоже.
Я думала, что должна притворяться,
чтобы меня кто-то полюбил.
Я даже думала сменить имя.
Всегда хотела что-нибудь французское.
Франсуаза,
или Камилла,
или Орели.
Хорошее решение.
Что?
- Имя не менять.
Паула — красивое имя.
Ты так думаешь?
Да.
Скажи, а... Где ты вообще здесь спишь?
В обрамлении снов и историй
они улеглись...
и заснули.
И пока она проваливалась в дремоту,
он спросил себя,
почему она вообще
захотела его снова увидеть.
«Из-за „пьяницы-дятла“», — прошептала она.
В тот вечер после телешоу,
когда она к нему обратилась,
он пригласил её «на два-три напитка».
Тогда он сказал, что он не «пьяница-дятел».
И она подумала:
«какое замечательное слово».
Потому что она любила и
коллекционировала сложные слова,
эти чудесные составные слова,
которые обретали совершенно новый смысл.
И вот «пьяница-дятел»...
был великолепным экземпляром этого рода.
«И как же ты собираешь
сложные слова?» — спросил он.
Она достала из сумки маленький блокнот.
И прочитала ему вслух.
«Визуализация, прогульщик,
от горшка два вершка»,
ловелас, мандраж,
тоска по чужим краям, скромница,
чувствительный сладкоежка,
услада для очей,
томление, воздушные замки,
состояние безмятежного уюта,
«соломинка, мандраж.»
Да.
«Сердечный порыв», — тихо произнес он.
Побег от мира.
«Любовное гнёздышко», — ответил он.
Из двух единиц возникло нечто новое.
Он был совершенно очарован.
Всем.
Ею.
Что он ещё хотел сказать,
он не был героем.
Он был всего лишь аферистом.
Аферистом и клоуном для разрядки.
Простите, что?
«Ничего», — ответил он.
Абсолютно ничего.
Этот аферист
должен выступить с речью в бундестаге?
Осторожнее, в юридическом
смысле он не аферист.
Он не действовал умышленно.
Наоборот.
Всё это не имело
никакого отношения к бегству.
Это была глупая коммуникационная ошибка
внутри цепочки командования, ясно?
Чистая случайность!
У вас тут кое-что есть.
Этот тип — издевательство над всеми,
кто тогда оказывал сопротивление режиму.
Лжец и обманщик.
Михель Хартунг
уже хотя бы не лжец,
потому что лжецу никогда бы не позволили
выступать в бундестаге.
За что мы тогда боролись,
когда срывали маску преступника
с режима?
Ради чего я уже 30 лет
занимаюсь мемориальной работой?
Чтобы правда не была забыта!
Кони!
В электричке было 127 человек,
из которых 120 ещё в тот же день
добровольно вернулись на Восток.
И кто рассказывает такие сказки?
Не ваш ли контакт в Штази?
Чистейшая пропаганда.
Можно задаться вопросом,
находится ли финансируемый
Федерацией Документальный
центр «ГДР —
государство преступников»,
у вас в надёжных руках.
Господа.
Любая неделикатность...
будет иметь весьма неприятные последствия.
Все документы по делу Хартунга
должны храниться под замком.
Господин Рёсляйн любезно
классифицирует это дело
в меморандуме в историко-научном ключе.
Организованный Хартунгом массовый побег
внёс значительный вклад
в дестабилизацию режима СЕПГ.
Ах, и господин Вишневский,
ваш фонд «Против забвения»,
который выполняет чрезвычайно
важную работу,
как я слышал, получает увеличение бюджета?
Я полагаю, это вас радует.
Я её уничтожу.
То было не последнее слово.
Не стоит.
Нет, не со мной.
Да, могут быть проблемы.
Но я за этим присмотрю.
Это ни в коем случае
не должно провалиться. А Хартунг?
Мы за ним следим, не волнуйтесь.
Так, это скоро выйдет.
А в конце следующего года
затем большой телесериал.
Тобиас, великолепный кинопродюсер,
приобрёл права и даже уже
нацелился на телеканал.
Невероятная история.
Мы не могли быть счастливее.
Ах да? Хорошо.
Мы даже уже собрали
команду сценаристов.
Съёмки должны начаться весной.
- Так быстро?
Извините,
я должен кое-кого вам представить.
Это вы, господин Хартунг.
Алекс Аллонж.
Он будет играть вас в сериале.
Большая честь.
Михель Хартунг.
Очень приятно познакомиться.
Я вас, конечно, знаю.
Вы из Мюнхена, да?
Нет, вырос я в Кёльне-Ниппесе.
В Мюнхен меня привело актёрское мастерство.
Мои родители из Фриденау.
И где я в итоге оказался? В Вене.
Из-за любви.
Физиогномическое сходство
не так важно.
Ведь речь идёт о сути личности.
Как известно, она заключается
не во внешности, не в облике,
а во внутренней позиции,
в эмоциональном восприятии мира.
Вспомните игру Алекса
в роли непальского шерпа
Тенцинга Норгея в «Эвересте».
Это было...
Впечатляюще?
Да.
— Маловато мощи, а?
Актёр должен не притворяться,
а раскрывать.
Ах, сразу чувствуется энергия между нами...
Для моего изучения характера было бы
хорошо, если бы я мог вас сопровождать.
Это превосходная идея.
Азбука исполнения —
это исследование, не так ли?
Здорово, правда?
Какой шанс, Миха.
Вы можете меня преследовать.
— Кто ваш любимый актёр?
Ох, сложный вопрос
для владельца видеотеки.
Это всё равно
что спросить отца,
кого из своих сыновей он любит больше.
Э-э...
Роберт Де Ниро.
Ты это мне говоришь?
Ты это мне говоришь?
Спасибо за ваше мужество. Мы тогда
не всё спускали с рук.
Точно. Большое спасибо.
— Точно. Большое спасибо.
И всего вам доброго.
— И всего вам доброго.
Я это в 95-м на вокзале открутил,
когда там была реконструкция.
А иначе его бы выбросили.
Это вам.
Ну да, Фридрихштрассе.
— Ну да, Фридрихштрассе.
Вживую вы выглядите
ещё лучше, чем по телевизору.
Спасибо большое.
Йога, много воды. Творит чудеса.
Я веду блог
о железнодорожном сообщении
и исторических вокзалах Берлина.
У вас есть
любимый вокзал в Берлине?
Сложный вопрос для железнодорожника.
Это всё равно
что спросить отца,
кого из своих дочерей он любит больше.
Наверное, Хайдельбергер-Платц?
Так, кто ещё хочет стать членом?
Мы же здесь не
на красной дорожке. Бланк.
200 евро, первый взнос
нужно внести сразу.
Каково тебе было, когда стена пала?
Меня наказали, сослали на угольный разрез,
на край земли.
Но ты же был диссидентом.
Что вывело тебя на улицу в 89-м?
У меня были совсем другие заботы.
В Лаузице было адски холодно,
воспаление лёгких Натали
становилось всё хуже.
Только представь,
под нами миллионы тонн угля,
а мы мёрзли.
Как рыба, которая тонет.
— Да.
Захлебнулись в собственной стихии.
У меня сейчас опять так.
Ты был как подводная лодка.
— А?
Ушёл в воду системы,
надеясь не привлекать внимания.
Это было не
как в американском фильме.
Скорее как в польском.
«Короткий фильм об убийстве».
Это хорошо.
Я с ужасом жду презентации книги.
Читать чужим людям историю,
которую ты же не писал.
Не совсем то, о чём я мечтал.
Кто это написал?
— Этот Ландманн.
Уже договорились, он профи.
Миха, презентация книги.
Все ждут, давай.
Михель Хартунг. Пожалуйста,
оставьте сообщение после сигнала.
Нам нужно начинать.
У тебя есть «трус»?
— Конечно, «храбрый на словах».
А «истеричка»?
— Трусишка.
А «ядовитая погремушка»?
— Придурок.
Ладно, ладно.
Добро пожаловать. Михель Хартунг,
к сожалению, внезапно заболел.
Но я могу представить вам
Александра Ландманна
с его книгой «Поезд на свободу».
Желаю приятного вечера.
— Спасибо большое.
Ты совершенно сумасшедший!
Ты действительно абсолютно безумен.
«Миха Хартунг всё
тщательно спланировал».
Он точно знал,
когда незаметно от
прожекторов пограничников
он мог лечь на рельсы,
чтобы его не видели.
В ту ночь у него
«буквально ухо и сердце лежали
на рельсе истории».
Что было самым романтичным,
что ты пережил с женщиной?
Сюзанна Гайслер, моя вторая девушка.
Мы сидели на охотничьей вышке,
целовались и немного лапались,
и в какой-то момент
вышка просто рухнула.
Полностью обрушилась.
Мы лежали в обломках,
моя рубашка была порвана,
плечо кровоточило.
У Сюзанны был вывих руки,
но она работала.
Потом мы засмеялись...
и переспали.
Окровавленные,
с вывихнутым плечом.
Любовная игра, подвластная
только мужчине из Восточной Германии.
А ты?
Твой самый романтичный опыт?
Подожди! Не двигайся.
Ой, посмотри-ка. Какая красавица.
«Наконец наступил момент»,
который должен был сделать его героем.
Недели работы привели к
опаснейшему акту переключения стрелки.
«Его вклад в
коллапс режима ГДР».
Твоя бывшая жена была романтичной?
Ты действительно хочешь это знать?
Конечно, я спрашиваю только то,
что хочу знать.
Эм,
Мы с Танджей познакомились сразу
после моего заключения.
В буроугольном карьере Бервальде.
Невероятно романтично.
— Я был сразу же влюблён.
Что тебя так восхищало в ней?
Её насмешливый взгляд.
Когда она смеялась, то просто смеялась.
А когда ругалась — ругалась.
А когда любила — любила.
В итоге всё кончилось разочарованием.
— Почему?
Она ушла от меня
11 ноября 89-го.
От Натали и меня. Просто ушла.
— 11 ноября?
Через два дня после падения стены?
Это же жесть.
Я часто задаюсь вопросом, что было бы,
если бы в жизни всё пошло иначе.
Не переключи ты тогда стрелку,
попал бы я на Запад?
Стал бы я вообще изучать право?
30 лет я размышлял
об этом судьбоносном моменте...
и наконец нашёл тебя.
Я не переключал стрелку.
Я случайно сломал этот чёртов болт.
И никому об этом не рассказывал.
Ты издеваешься надо мной.
— Мне было страшно.
И я вернулся на своё место.
Я также не знал,
что ещё один поезд проедет.
У меня не было плана.
Не может быть.
А теперь этот журналист
раздул из этого целое дело.
А я...
Мне просто нужны были деньги.
Но у нас ведь всё равно есть история.
Между нами, то есть.
Паула.
Паула!
Выздоравливай.
Сара с буквой «С».
Для моей любви-ненависти Хольгера Рёсляйна,
чекиста в душе.
Передавайте привет вашему другу
от старого попутчика.
Ненадёжность действительно
самое отвратительное
качество характера.
И почему? Потому что ты втягиваешь других
в своё дерьмо.
«Что я могу иметь, того я не получаю»
А то, что я могу получить
«Мне это не нравится»
То, что я хочу иметь, того я не получаю
А то, что я могу получить,
то мне не нравится
Вы не можете сюда войти.
Извините, этот господин просто...
Что вам нужно?
— Михаэль Хартунг.
Я знаю, что он аферист.
Может быть, сначала вы представитесь.
Конечно. Харальд Вишневски.
Руководитель фонда «Против забвения».
Вы предоставляете платформу лжецу
и мошеннику.
Ваш журналистский долг...
— Стоп, стоп.
Уже довольно поздно.
Если вы хотите меня оскорблять,
отошлю вас на наш сайт.
Мы задействовали весь наш аппарат
и превратили этот массовый побег
в событие истории.
С необходимыми доказательствами,
признанием Хартунга
и полным досье.
Подполковник Штази Фриц Тойбнер,
слышали о таком?
Конечно, нет.
Потому что вы не проводили расследование.
Это всё была
полностью провальная акция Штази,
которую выдали за массовый побег.
Я готов
заставить это дело исчезнуть.
Вы хотите меня шантажировать?
Что? Просто
напишите правду.
Правды не существует.
У каждого она своя.
Вот вам правда.
Даю вам последний шанс
это исправить.
Или я позабочусь о том,
чтобы вы, сказочники...
Это имеет значение для уголовного права.
Хотите в суд? Пожалуйста.
Наш юридический отдел расширился.
Господи, вы же тоже знаете!
Вы не можете его прикрывать.
Да, офис Ландманна.
Охрану, пожалуйста. Немедленно.
Давайте.
Психически нестабилен, возможно, опасен.
Да, возможно, даже вооружён.
Пожалуйста, приезжайте скорее.
Сейчас.
Это... Это...
Оставь меня в покое!
— Ты пьян?
Я не буду держать эту чёртову речь,
нигде!
Открой, это действительно важно.
— Убирайся!
Слушай, ты...
Слушай, ты надоедаешь.
Подполковник Штази Фриц Тойбнер.
Тебе это о чём-нибудь говорит?
Он ещё жив?
— Да, он ещё жив.
И он не единственный.
Они угрожают, что
всё раскроется.
Эта речь — твой единственный шанс
выбраться из этой истории.
Если ты выступишь в бундестаге,
у нас будет
что-то вроде официального признания.
Я рассказал Пауле всё.
Правду.
Я подумал,
что лучше сказать правду.
Что может случиться?
Ты кто? Ганди?
Иисус?
Правда была тебе безразлична,
ты лгал,
пока звенела касса.
Ты всё разрушишь.
Я потеряю работу!
О журналистской премии можно забыть.
Скорее всего, мы должны будем
выплатить издательству компенсацию.
Вся та любовь, то восхищение.
Которые ты сейчас получаешь.
Они обернутся против тебя.
В ненависть. Презрение.
Наши дети будут
детьми обманщиков.
Наши семьи будут
семьями обманщиков!
А?
Ох, чувак. Это меня убивает!
Не делай сейчас ошибку, Миха.
Твоя Паула как отреагировала,
когда ты сказал правду?
Понимаешь?
Никто не хочет слышать правду.
«Mundus vult decipi:
Мир хочет быть обманутым,
поэтому мы его обманываем».
Я помогу тебе написать речь.
Когда пройдёт вся эта
юбилейная суета со стеной,
это уже никого не будет волновать.
И ты вернёшь свою старую жизнь,
ты останешься героем. Обещаю.
А?
Хорошо, хорошо.
Да, моя радость.
Твоё здоровье.
Закончил?
Да.
День.
Спасибо.
«Изречение предостережения»
в эпоху
пронизанного менталитетом вытеснения,
дефицита внимания...
Вни... Вни...
Дефицита внимания современности».
Изречение предостережения
в эпоху
пронизанного менталитетом вытеснения,
«дефицита внимания
современности».
Фух.
— Потерял связь с внешним миром?
2-3 месяца...
— Господин Вишневски.
Здравствуйте.
— Здравствуйте.
«Изречение предостережения»
в эпоху
пронизанного менталитетом вытеснения,
«дефицита внимания
современности». Ох.
Куда ты идёшь?
Мне нужно по-маленькому.
«В эпоху...
пронизанного менталитетом
вытеснения, дефицита...»
Я знаю, что вы не намеренно
манипулировали стрелкой.
Вы не единственный.
Я сидел в тюрьме.
— Мне жаль.
Как долго?
— Три года.
Три года?
Листовки.
Несколько листков, которые мы
в евангелическом кружке мира
напечатали на машинке.
Никто не хотел их
распространять, кроме Хайко,
у которого было не все дома.
В отличие от меня, вы настоящий герой.
Хайко был чокнутым,
с когнитивными нарушениями.
Он всегда так медленно говорил,
он всех нас бесил.
Но поскольку мы были хорошими христианами,
мы делали вид,
что он нормальный.
Но какой нормальный человек
ходит в ГДР
просто так с листовками к Алекс?
Даже менты не хотели
его арестовывать.
В итоге меня объявили зачинщиком,
и я попал в тюрьму.
А Хайко отпустили домой.
Вы пожертвовали собой ради него.
Поздравляю.
Вы тоже очень хороший человек.
Хороший человек.
Я проклятый болван.
Предатель.
Я оговорил Хайко.
Возложил всю вину на него.
Спустя годы я узнал,
он попал в психушку.
И там умер.
По крайней мере, сейчас
вы сказали правду.
Лучше, чем всю жизнь
прожить с ложью.
Пока.
— По сути, мне-то всё равно.
В отличие от вас, имея в виду,
что вам сделало Штази.
Что вы имеете в виду?
Ну, ваша Таня.
— Что?
Вы что, не знаете?
Что?
Насколько мне известно,
её завербовало Штази,
и она потом у вас дома...
так сказать, заботилась о вас.
Что-что?
Ну, это ещё не значит,
что она вас не любила.
Такие вещи сложнее,
чем их обычно представляют.
Мне правда жаль.
Он...
Миха?
Сейчас начнётся, выходи.
У тебя что, мандраж?
Мне просто нужно немного покоя,
чёрт возьми.
Сейчас не время
для долгого покоя, Миха.
Миха!
Речь я произнесу,
но так, как хочу я.
Я скажу правду.
Не делай этого.
Ты всё разрушишь!
В этот момент
в зал входит также президент
19-го немецкого бундестага,
доктор Вольфганг Шойбле...
Миха.
Ты не можешь этого сделать.
Миха.
Господин Хартунг, вот вы где.
— Куда мне?
Давайте присядем на минутку.
— Я лучше постою.
Хорошо.
Это невероятно прискорбно,
но я вынужден вам сообщить,
вы не будете произносить речь.
Что?
— Что?
Почему?
— Я тоже удивлён.
Появились новые соображения относительно
юбилейной речи и внешнего эффекта.
Решили выбрать кого-то получше.
Получше?
Нет, не лучше.
Героические поступки сравнивать нельзя.
Скажем, кого-то более подходящего.
Это, к сожалению, вне
моей компетенции.
Фрау Каруме,
если у вас есть секунда.
Это господин Хартунг.
Наша новая оратор госпожа Каруме.
— Здравствуйте.
Какой подвиг вы совершили?
Госпожа Каруме была сотрудницей
германского посольства в Праге.
Благодаря своему уникальному мужеству
она в 1989 году предоставила сотням
беженцев из ГДР доступ в сад посольства.
Я просто оставила открытой садовую калитку.
Так, это сейчас...
Господин Хартунг, мы
оставили для вас место среди зрителей.
Госпожа Каруме.
Мы рады, что вы здесь.
Хорошо добрались?
— Да, замечательно.
Госпожа Каруме?
Александр Ландманн. Журнал «Факт».
История звучит совершенно фантастически.
Вы не можете здесь сидеть.
— Пожалуйста, дайте мне посидеть.
Ограждение праздничного мероприятия
упадёт, если вы обопрётесь.
Я просто хочу здесь быть.
Вы не можете здесь сидеть,
не можете опираться и не можете быть.
У каждого бывает плохой день.
Вся моя жизнь была плохим днём.
А теперь валите отсюда, идиоты.
— Я слышу оскорбление?
Сначала слезайте. Слезайте!
— Что это? Ай!
Никаких резких движений!
— Сволочь.
14-3. Требуется подкрепление.
Ау!
— Ханна-Арендт-Штрассе.
Это не тот,
из электрички с пауком?
Да, тот самый из ток-шоу.
С Кати Витт, да?
И как там Кати?
— Очень милая.
Отлично, я так её и представлял.
Возможно, женщина, которую вы узнаете...
А где же наш Миха?
Может быть, будет два выступающих.
Иногда это мелочи,
которые решающим образом влияют
на ход истории.
Он лжец.
— Ах.
Я всё время это знала.
Вы хотели, чтобы это было правдой.
Чтобы на этот раз произошло
нечто особенное.
Вы влюбились
в идею истории,
в судьбоносную встречу.
Вместо того чтобы отдаваться этому вымыслу,
вы должны были дать шанс
вашей реальной встрече.
Вы это читали?
Да. Хорошая история.
Возможно, написано
немного пафосно, но...
Там есть место с пауком.
Там я плакал.
Дорогая Натали.
— Мы знакомы?
Я всё это время хотел тебе сказать,
что всё было не так,
как сейчас везде рассказывают...
Дорогая моя Натали,
я должен тебе кое-что сказать,
мне это нелегко даётся.
Я не герой.
— За вами приедут.
Привет, папа.
— Лили. Прости.
Что случилось?
Но я не решался,
потому что и я
не был совсем невиновен.
Я сегодня узнал,
что твоя мать работала на Штази.
Наверное, поэтому она
так быстро и ушла.
Да, я знаю, папа.
Ты уже знала?
Я несколько лет назад...
подала запрос на просмотр дела.
Я хотела больше узнать о своей семье,
о маме и о тебе.
Когда я прочитала это, я поняла,
что хочу оставить это при себе.
Я хотела избавить тебя от этого.
Знаешь,
при всём том дерьме,
что мы пережили в этой стране,
вышло нечто такое великое,
как ты, Натали.
Ты — самое лучшее,
что со мной случилось.
Паула.
Кто-то должен начать.
Да. Наверное, лучше сразу
перейти к делу, чем ждать.
Иначе будет ещё труднее.
Можешь прочитать по губам, что они говорят?
Я уже немного не в форме.
Что они могут сказать?
Обычный диалог о воссоединении,
наверное.
Хэппи-энд, или что-то в этом роде.
Да, похоже.
Почему ты соврала мне на вокзале?
«Почему ты меня на огненном черве»...
Нет, «на ленточном черве развёл».
На ленточном черве развёл.
— На ленточном черве развёл? Что...
Почему ты меня на...
— Может, «развёл как ленточного червя».
Вытащил как червя. «Почему ты
меня, как червяка, вытащил?»
Это не ощущалось как ложь.
Я не хотел
разрушать то,
что между нами возникло.
Ты меня знала только как героя,
поэтому я пытался играть эту роль.
Я не хотел тебя разочаровывать.
Кажется, я просто...
всегда слишком многого
ожидал от партнёра.
Искал родственную душу,
хорошую историю,
нечто необыкновенное.
При этом дело было гораздо меньше в тебе...
чем во мне.
Та пустота во мне,
которую я хотел заполнить.
«Комар, которого я хотел застрелить».
Комар, которого я хотел застрелить.
Ах, это ведомство канцлера.
Наблюдение прекратить.
Я поставил бы 50 евро,
что из них что-то получится.
Не всё же должно
заканчиваться любовными отношениями.
Сказал он...
и положил голову ей на плечо.
Смотри, та девушка — это я.
Извините.
Хорошо.
Спасибо!
Супер. Идём дальше.
— Спасибо.
Переходим к кадру 42.
— Массовку, пожалуйста, из электрички!
Аутентично, правда?
— Да, как настоящие.
Мне дадут шоколадку?
— Конечно, мы всем купим.
Алекс! Добрый день.
— Как дела? А?
Это мои внуки, моя дочь.
Какие милые.
— Алекс.
Да, всё благодаря тебе.
— Точно.
Миха, не сделаешь это для меня?
Речь сейчас? Конечно.
О, я бы начал так:
«Госпожа федеральный канцлер,
господин федеральный президент»,
вы ждёте героя,
который в нужный момент
делает правильные вещи,
«но это не я».
Миха! Миха,
сделай это, пожалуйста, там.
Ещё лучше.
— Встань туда.
Как на репетиции...
Я ведь не знал, что я,
как это назвала пресса,
вызвал самый массовый побег из ГДР.
Это была чистая случайность.
Просто так получилось.
И это никогда не стало
бы достоянием гласности,
если бы меня не
пригласили на интервью.
Но так...
из случайности получилась маленькая ложь,
которая становилась всё больше и больше...
В какой-то момент я уже сам не знал,
что было правдой,
а что нет.
Но разве не так,
что мы в жизни чаще всего...
рассказываем себе жизнь такой,
какой мы бы хотели её видеть?
Вы все знаете поговорку:
История — это ложь, о
которой все договорились.
Это значит,
мы сами создаём себе правду,
которую считаем истинной.
Мы все рассказчики историй,
и иногда в истории
правды даже немного больше,
чем в реальности.
Не так ли?
Ну, вы понимаете, о чём я.
— Супер. Точно. Именно так.
Мурашки по коже. — Мурашки.
Именно так. Ты можешь сделать это?
Хорошо, мы сделаем пробу с Алексом.
Тишину, пожалуйста!
Совершенно не важно, что
упадёт с небес Совершенно
не важно, будет ли
любовь хранить верность
Совершенно не важно, что принесёт утро
Совершенно не важно
Сегодня хороший день
Да, сегодня хороший день
Всё течёт
Да, всё течёт по течению
Сегодня хороший день
Да, сегодня хороший день...
 

////////////////////////////