«Колоски» (пол. Pokłosie) — фильм польского режиссёра Владислава
Пасиковского, поставленный им в 2012 году.
Все фразы и цитаты
ПОСЛЕДСТВИЯ (ОСТАТКИ ПОСЛЕ ЖАТВЫ)
До свидания.
До свидания, спасибо вам большое.
Пожалуйста.
Аэропорт Варшавы "Окенче", ПОЛЬША
- Такси нужно?
- Нет.
- На центральный вокзал...
- Прошу вас.
Рейс 11:50 из Чикаго?
- Что, простите?
- Вы прилетели рейсом 11:50 из Чикаго?
Да.
Долго там были?
Почти 20 лет.
Заработали на жизнь?
А то люди разные вещи говорят.
Одни так, другие по-другому.
А я каждый день спрашиваю пассажиров
этого в 11:50, как им там жилось.
И что они говорят, в процентах?
Выходит 50-50.
Большинство все же довольно.
А вы что, из тех недовольных?
Поляку не дают там нормально заработать,
Можете верить мне.
Долго еще до вокзала?
7 минут.
Во сколько у Вас поезд?
14:05
А куда Вы едете?
К брату.
Автобус из Ломжи до Лас через Гурувку
отправляется со второй платформы
Добрый вечер. Вы заблудились?
Нет, просто оставил где-то здесь сумку,
и она исчезла.
По пути не видел,
хотя особо не присматривался.
Как это исчезла?
Ну поставил ее сюда,
пошел в лес,
- а когда вернулся, исчезла.
- Странно...
А вы куда так поздно идете?
К Юзефу Калине. Я его брат.
К Калине? Так вы его брат из Америки?
- Да, я.
- Сержант Новак.
- Франтишек Калина.
- Меня не было, когда вы уезжали,
но слышал про вас.
Садитесь, подвезу вас.
С остановки шел один.
Показалось что кто-то есть в лесу,
пошел проверить.
Должно быть кто-то из дачников,
потому что наши местные не блуждают
ночью. Да и зачем это им?
А дачники и похлеще глупости делают.
- А много дачников в деревне?
- Сейчас у каждого постояльцы.
Короче, все кроме вашего брата
и Малиновских, сдают дома под дачи.
Не все это регистрируют,
но я то свое дело знаю.
Люди хотят заработать, понятно.
А Малиновские всегда были одинокими.
Малиновские да...
Но ваш брат не был, пока была Иола...
Зайдите утром в отделение,
заведем протокол о краже.
Не хочу вас обременять
дополнительной работой...
Я тоже не буду ее искать,
но если сама найдется, то с протоколом
сможете доказать, что ваша.
Кто там?
- Зачем тебе этот топор Юзек?
- Удобнее и ближе, чем коса...
Это ты, Франек?
Заходи.
Брат...
Как там Иола и дети?
Хорошо, разместились у меня,
Шарлин помогает с детьми...
Заходи. Не будем стоять на дворе.
- Где твой багаж?
- Потерял или украли...
Украли? Где? На вокзале?
- В лесу...
- Брысь отсюда!
Ничего тут не изменилось...
А что должно было измениться?
Это не Америка,
здесь ничего не меняется.
Сделать чаю? Обед я не готовил,
так что ничего не осталось.
Поел на вокзале. Юзек, оставь печку.
- Скажите мне, почему Иола ушла от тебя.
- Она не сказала?
Она не сказала мне ничего.
Я спрашивал два раза, потом бросил.
- Что там случилось?
- А что знаю?
Не сказала, что больше
не может меня терпеть?
- А могла?
- Я себя терплю отлично.
Зачем сюда приехал?
Почему Иола сразу поехала в Америку,
- а не к матери?
- Выпьешь?
- А ты?
- Я не пью.
А до того, как Иолка уехала с детьми,
пил?
Постелить тебе, в детской...
Сам застелю.
Юзек, ты правда ничего не сделал
Иоле и детям? Поклянись!
А сам как думаешь, брат?
Знаю, что не просто так Иолка решилась
уехать с детьми в Америку.
А когда ты уезжал, все просто было?
Я был ребенком, отец - на инвалидности,
а маму оставил на 8 гектарах земли одну.
- Франек?
- Это давняя история...
Утром покажу тебе, какая это давняя...
Что это было?
Знаю не больше тебя.
Гопота...
- Понаехало дачников...
- Дачников?
Если бы я тогда в 82-м и 83-м приехал на
похороны, обратно бы уже не выпустили.
Забрали бы паспорт, а может
даже и в тюрьму посадили...
Ну и что с того? Тебя не
было на похоронах родителей.
Ни отца, ни матери.
Как им это объяснишь?
Мне можешь сказку о
паспорте рассказать, а им?
- Они мертвы.
- Может для тебя...
Юзек, остановись на минуту.
- Заберу их все. На этой неделе.
- Думаю, что все так не закончится.
Если не Бог, то прихожане
твои крылья пообломают.
Калина, опомнись!
Можно?
Конечно. Два злотых.
- Сигареты Уиллис остались?
- Только то, что на стойке.
- До свидания.
- До свидания.
- К Калине приехал?
- К брату приехал.
- А вы Судц, у вас была кузница.
- Из Америки приехал?
Из Чикаго.
- Олейник старший там умер.
- Давно уже.
Старший Олейник после войны
с американцами уехал,
А я перед объявлением военного положения
в 1981 году Ярузельским.
Встретил раз детей Олейника,
они американцы сейчас.
- едва говорят по-польски...
- А ты сколько дома не был?
20 лет.
Не приехал на похороны родителей?
Ну не приехал.
С братом виделся?
Мы только что с кладбища.
Пошел в ту сторону?
Может брата с собой в Америку заберешь?
Юзка? Да он в Америку-то не особо.
Там молодым надо быть.
Это страна для молодых.
Брату помог бы, как это между братьями.
Дедушка!
- А что? У Юзка дела на ферме не очень?
- Его хозяйство - это не мое дело и вообще
Что ты имеешь в виду?
- Что там такое?
- Я ничего не знаю,
но дед дело говорит. Зачем
брату здесь пропадать?
Ведь его женщина с детьми
уже уехала, правду говорю?
На каникулы уехала.
Он мне про Фому, я про Ерему.
Господин Калина!
Зайдите ко мне на минутку...
Над орлом короны нет... Герб то старый...
А вы наблюдательны...
Однако, когда ваш чемодан
пропал, просмотрели...
Чемодан сделан не из золота...
Да ну?... Но из Америки
что-то ведь привезли?
Все мое при мне.
Вацек, составь протокол о краже.
Пожалуйста, опишите чемодан
и его содержимое?
Сейчас, господин комиссар,
только возьму бланк.
- А как насчет моего брата Юзека...
- А что с вашим братом Юзеком?
Ему нравится в деревне?
Господин Калина, вы что-то пили сегодня,
около магазина?
- Да хранит вас Бог...
- Да хранит вас Бог, отец...
Владек, выйдем на минутку...
Сейчас вернусь.
Что это?
Заявление коменданта в районный суд,
чтобы вашего брата оштрафовали
за повреждение общественной дороги.
Деревня его хотела линчевать.
Если бы не Новак,
я имею в виду комиссар, то не знаю,
что бы случилось.
- Какой дороги?
- Той, к старой кожевне.
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Мы виделись перед магазином.
Вы говорили с моим дедом...
Вы внучка Судза?
Я имею в виду кузнеца Судецкого.
Мой дед больше не кузнец.
Нет лошадей.
- А кто-нибудь здесь вообще работает?
- Я работаю. В поликлинике в Гурувке.
Вы из Америки приехали?
Виделись с Иолой?
Вы ее знаете?
Она часто приезжала с детьми в
поликлинику, там и познакомились.
- Как она?
- Все Окей.
А не говорила ли вам, почему так быстро
уехала в Америку без моего брата?
Я не знала, что она собирается,
пока люди не сказали, что
взяла детей и уехала.
А ведь для этого
надо было подготовиться.
Поехать за визой в Варшаву, и все такое.
А вы слышали о дороге?
Той здесь,
которую мой брат уничтожил или что-то...
Это другая дорога, там дальше...
Я покажу вам...
Меньше километра отсюда.
А что значит повредил? Аварию устроил?
Ударил во что-то?
Люди говорят, что снял покрытие и украл.
То есть, спрятал это где-то тут,
я точно не знаю.
Вы должны спросить брата или комиссара.
Я не понимаю. Он снял покрытие?
Из чего оно было - из золота?
Вот здесь...
Пойду уже.
Если будете звонить в Чикаго, то
передайте привет Иоле от Юстины, хорошо?
Разумеется.
Спасибо вам.
Могу тебе помочь.
А еще не разучился?
Юзек, а что это за история с
дорогой к старой кожевне?
Нет, запачкаешься.
Ты режь, а я буду бросать солому.
Должен поехать после обеда в Гурувку
и купить себе немного одежды,
пока не найдут мой чемодан.
Они ничего не найдут.
Я поеду с тобой. Там у
меня есть некоторые дела.
Зачем ты раскопал дорогу?
Эй, а у тебя получается!
Видно, что в Америке в офисе
штаны не просиживал.
На асбестовом заводе работал.
Там все наши так работают -
или на асбесте или на сносе домов.
Американцы на эту работу не хотят,
но дело необходимое..
Так, что они тебя особо не беспокоят.
А почему они этого не хотят?
Это жидовская политика! Ну те, жиды,
которые контролируют строительный бизнес
считают, что это ниже их достоинства
и дают другим делать грязную работу.
Кроме того, это опасное дело, и они
не хотят, чтобы их люди пострадали.
А при сносе зданий?
Они говорят, что работа с
асбестом вызывает рак.
Рак легких.
А как насчет работ по сносу?
Это другое дело.
Ну, что? Не расскажешь мне?
Мы должны успеть на автобус в
14:00, иначе не сможем вернуться.
Как хочешь. Я приехал,
чтобы тебе помочь, понял?
Хотел бы помочь, не уехал бы.
Ты что думаешь, что наши
родители умерли из-за меня?
Они были старыми. Каждому
отведено свое время.
Тогда иди сам, раз такой
помощник выискался!
Иди отсюда...
Мне очень жаль, господин Калина,
но мы не можем предоставить Вам кредит.
Как это не можете,
скажите что не хотите.
Мы очень хотим, но вы не соответствуете
требованиям по кредитоспособности.
Господин заведующий, образованные
люди писали для меня эти заявления.
Я хочу одолжить 50000 в залог хозяйства,
стоимостью 650000, в чем проблема?
Видите ли, все это не так просто.
Чтобы получить ипотечный кредит,
Вы должны обладать неоспоримым
правом собственности на имущество,
а, это в вашем случае, не так.
Ах вот что... Это мой брат,
совладелец фермы, приехал из Америки.
Он может подписать все
необходимые документы.
Франек, покажи господину
заведующему паспорт.
Рад познакомиться с вами,
но речь не идет о вас, а о праве
собственности вашего покойного отца.
Видите ли, он не имел права
передавать его вам,
потому что сам получил его безо всякой
документации.
Но наш отец получал раньше не раз
кредит в вашем банке.
Времена изменились, г-н Калина.
Что вы имеете в виду,
когда говорите, что право
нашего отца на имущество
вызывает сомнения?
- Он получил землю по аграрной реформе.
- Именно так.
Предлагаю все вам выяснить
в администрации гмины.
Закрыто до понедельника, 08:30 утра.
А что тут сделаешь? Ничего не попишешь!
Надо подождать до понедельника.
Я иду в магазин. Где тебя искать?
В баре "Карина". Выпью пивка.
А ты лошара за кого болеешь?
За "Старт" или "Вислу"?
Есть что ко мне предъявить, давай!
Предъявить тебе хочу
вопрос, за кого болеешь?
Я всегда болел и болею за "Леха".
"Леха"? "Лех" Познань?
Нет, за Леха Валенсу.
Эй, есть кто там?
- Я буду кричать!
- Юзер... Что случилось?
Все в порядке. Просто кровь из носа.
Сейчас пройдет и
ничего не будет. По рукам
течет только, есть салфетка?
Такое здесь впервые.
Даже не знаю, что им в голову ударило.
- Вы знаете, кто это сделал?
- Конечно же, знаю.
Они работают на лесопилке.
Но никогда не вызывают проблем.
Приятель ваш, должно
быть, что-то им сказал.
Это невозможно. Мой приятель
никогда ничего не говорит. Никому.
Хочешь знать?
- Мы идем на мамино поле...
- Верно.
Там хорошая почва, пшеницу то вырастил?
Немного...
- Бог всемогущий... Что это такое?
- Плиты.
Какие плиты?
Это плиты, которые я вырывал из
дороги, и из других мест тоже.
- И принес их сюда...
- Зачем?
Не знаю. Не мог по-другому...
- Сколько их там?
- 328.
- И ты все это нес на себе?
- Да.
На наше поле?
Поэтому и стоят здесь, что на нашем.
Где ты их взял?
Когда в 1998 году наводнение смыло дорогу,
то начали использовать старую
дорогу через лес, около кожевни.
Но и оказалось, что под
гравием лежат эти плиты.
Во время войны немцы взорвали синагоги
и старое еврейское кладбище,
И использовали надгробия
для укрепления дороги
от станции до кожевни.
И так еще было несколько
лет после освобождения,
поскольку гмина построила
новую дорогу только в 1955-м.
Старая дорога заросла, вместе с ней и
эти плиты, и так и лежало до наводнения.
Я думал, что как-то это неправильно...
Все с той дороги?
Нет, потом оказалось, что
много на фермах осталось.
Люди из плит себе понаделали
пороги, столешницы, плитняки.
Филиповский даже одну в сортир поставил.
А эту Островский использовал в
качестве столешницы для работы.
И так просто тебе отдал?
Купил ее у него за 300 злотых (100$).
Большинство из тех, что
не с дороги, я купил.
Только у Филиповского вынес ночью,
так как он не хотел продавать.
- Ты заплатил 300 для каждую?
- По-разному,
За большинство по 100, некоторые
на 200, некоторые за 80...
Если считать по 200 за шт., то почти
70000 злотых (22000$).
Меньше, намного...
Пани Брейда, дочь Ицхака из Кобрина...
Кобрин... Интересно, почему ее
семья переехала сюда так далеко?
Но это все на еврейском.
Когда их ставил, меня
заинтересовало, что здесь написано,
так что немного подучил алфавит
по таким довоенным книгам.
Это иврит на самом деле называется...
Юзек, послушай, это все?
Мне было любопытно, я думаю...
- А что люди на это твое хобби...
- Это никакое не хобби.
Только надо было, потому
что это всё люди были...
- Жиды?
- Евреи.
- Не о том я говорю.
- Что люди в селе говорят?
- Говорят, что я сошел с ума.
Хуже всего, что Иола приняла их сторону.
Особенно, когда я начал покупать их...
- Ну, а что - я должен был украсть их?
- Юзек, ты ведь мой брат,
но я этому ее поступку не удивляюсь...
Только теперь твоя жена и
дети сидят у меня на шее.
- Бекона?
- Спасибо.
- А что же на тебя нашло то?
- Понятия не имею.
Так много вещей несправедливых в этом мире,
но мы живем как-то с этим, потому
что ничего нельзя поделать.
Но я думаю, что есть некоторые вещи,
которые более несправделивы, чем другие.
Это как будто видишь, что
пьяный лежит на улице и,
думаешь, что он "пьян", идешь
дальше по своим делам и вообще...
Но если ребенок лежит на улицы, то уже
не можешь пройти мимо. Понимаешь?
Продолжай.
Немцы уничтожили это кладбище,
что я могу с этим поделать,
ведь я еще тогда даже не родился.
Проложили себе дорогу надгробиями,
что уже очень неправильно,
но я об этом ничего не знал.
Только когда наши после
наводнения стали думать, чтобы
старую дорогу покрыть асфальтом, то
сказал себе, что так быть не может.
Сначала я надеялся, что
гмина этим займется,
а потом вижу, что ничего. Люди ездят
довольные по дороге туда-сюда,
- говорят, что она ровная и твердая...
- Я все понимаю, но почему именно ты?
У нас никогда не было ничего общего
с жидами пархатыми.
Хоть ударь меня, говорю,
сам не знаю, почему.
Чувствовал себя плохо. Думал,
что это все неправильно.
Представь, что если надгробие
нашего отца и матери вырвали бы,
и положили перед дверьми
костела, чтобы люди
вытирали об него ноги, ты бы согласился?
Но это совершенно чужие люди.
Они даже не наши.
Не говоря уж они были мертвы
уже как 100 лет. А твоя семья жива.
И почему они страдают из-за
нескольких жидовских глупостей?
Я знаю, что это неправильно,
но не мог сделать по-другому.
Я хорошо узнал евреев в Чикаго.
Это такой народ, что если бы...
А почему рядом с костелом?
Там площадка вокруг колодца
сделан из еврейских надгробий.
- Юзек, просто этого не делай.
- Почему нет?
Приходской священник согласился. Как
узнал, попросил, чтобы я забрал их.
Только молодой священник
что-то ко мне предъявляет,
но если приходской священник
согласится, то мне море по колено.
- Не делай этого и все.
- Разве не видишь, что это неправильно?!
Это плохо кончится, вот увидишь.
Эти лесорубы, сегодня, думаешь что?
- Без причины дали тебе по роже?
- Спрашивали меня о футбольном клубе...
Хотели знать, за кого я болею.
А ты им сказал, наверное, что
за "Маккаби" из Тель-Авива?
Они были пьяны, искали
зацепки, вот и все.
Зачем ты, дурак, чужих
мертвых стал вспоминать?
Ну, знаешь,
среди них никого уже нет в
живых, чтобы ухаживать за ними.
Хозяйство Калины - это где тут?
У нас таких нет.
Можете поискать в Войтувке,
но я там никого не знаю.
Войтувка в другую сторону. Не успеем...
Спасибо...
Но ведь их здесь много,
Вичу, ткни сюда...
- Да Благослови вас Бог, отец...
- На веки веков, сын мой...
Вы г-н Калина, из Америки?
Из Америки, святой отец.
Хотел бы поговорить.
Тогда пожалуйста. Насовсем вернулись?
Нет, я только в отпуск приехал к брату.
А, вы здесь, а невестка ваша в Америке..
Хорошо мы обменялись...
Я у вас свое первое
причастие принимал, отец.
А когда это было, 30 лет назад?
- Это был ваш первый год с нами, отец
- Значит 33 года прошло.
Как летит время. Как летит...
Я венчал вашего брата,
родителей помазал и отпевал,
детей Юзека крестил и
привел к первому причастию.
Вся жизнь прошла, вся жизнь.
Франусь, не приехал на похороны родителей?
Нет.
Но Вичу, ведь тут прямо
их полно, перед носом.
Легкомыслие, отец.
Даже не в том дело:
подумал об этом, но решил,
что приезд может оказаться...
неудобным и дорогим, и,
кроме того, они были уже мертвы.
Я сказал себе, что если бы они были
на смертном одре,
то приехал бы наверняка, а
так то не имело значения.
Это то, что я думал... А
теперь буду жить с этим.
А знаешь, что нужно для прощения?
Совесть... прежде всего...
Я хотел бы поговорить о моем брате.
Люди зло на него смотрят.
Но я думаю, что он выполняет волю Божью.
Я даже подумал сделать проповедь
об этом в воскресенье,
но потом подумал, что дело само
собой разрешится, по-тихому...
Не разрешилось.
Мы были вчера в Гурувке и напало
на него трое таких парней.
К счастью, люди вокруг его спасли.
- Что-то серьезно?
- Разбитый нос,
но боюсь, что в следующий раз, они
выберут место без свидетелей.
А ты откуда знаешь, что
будет в следующий раз?
Он сказал мне, что хочет взять
те плитняки вокруг колокольни.
Да. Я только попросил его
выбрать удобное время.
На такого рода дело не будет
удобного времени, отец.
А что ты собираешься сделать?
А как там обстоят дела дома?
Все в порядке?
- Спасибо, все хорошо.
- Господин Калина...
Мы незнакомы. Я отец Януш Павляк...
Франтишек Калина...
- Брат Юзефа, если не ошибаюсь.
- Как я могу вам помочь?
Вы были у приходского священника...
Хорошо, что вы успели - ведь это
последние дни отца на приходе...
Нет, он не болен, просто уходит на пенсию.
Всегда говорят, на "заслуженную", но мало
кто ее заслужил больше, чем этот человек.
Да-да,...
Мы должны сделать все,
чтобы это произошло мирно,
а не посреди скандала в СМИ...
Вы знаете, что я имею в виду.
Нет, не знаю.
Осмотритесь вокруг, поговорите
с моими прихожанами и узнаете.
Потому что теперь они уже мои прихожане.
Как впрочем и те - с лесопилки...
С Богом...
Как вы добираешься до
Гурувки, если автобуса нет?
На велосипеде, а зимой - на тракторе.
- А тебе туда зачем?
- Кое-какие вещи себе купить.
Когда будет жатва?
Ты мне скажи...
Видишь, брат, этого я
даже не забыл в Чикаго.
Как будет погода, то надо начинать...
Я договорился насчет комбайна
на понедельник.
А я договорился с приходским священником,
что поедем в город,
а он в это время скажет
эти твои плиты вывезти.
Жатва скоро, а ты хочешь в город ехать?
Не говорю, что сейчас.
Лучше подождем некоторое время.
Я никуда не поеду.
Ты окончательно сбрендил.
Прекратишь злить людей, наконец?
Я ничего плохого не сделал,
чтобы ты такие дела...
А может быть кто-то другой за меня...
Поговорим позже.
А не о чем говорить. Не еду и все тут.
Хорошо, хорошо. Трактор, говоришь...
На работу?
Я и так на работе, просто вышла на минуту.
Вы звонили Иоле?
Пока нет. Жду, пока разберусь с братом...
- Почему вы смотрите так на меня?
- Есть просьба к Вам,
- Вы работаете в клинике?
- Да.
Если вам нужен священник для последнего
причастия, то откуда вызываете?
Тут местный приходит из
церкви в Гурувке, а что?
А если его нет, поскольку уехал... в Рим?
Тогда приходской священник из
деревни всегда приходит...
А почему вы спрашиваете? Вы не
похожи на человека при смерти.
С таким братом ничего заранее не знаешь.
Говорил тебе, что все закрыто
в воскресенье. Хочешь картошки?
- Одно место было открыто...
- Так где же покупки?
Долгая история.
У кого здесь есть синий
Форд Гранада 1972 года?
Ты спрашиваешь меня, а я тебя. Я в
машинах не разбираюсь. Узнал что-то?
Комиссар может что знает.
Ничего особенного...
Когда завтра приедет комбайн?
В четыре утра. Лучше раньше лечь.
Ты ложись. А я договорился кое с кем.
С кем?
Здесь свободных женщин нет.
Ну, и чего ты ждешь?
Священник сейчас должен уехать.
В отличие от тебя, не люблю
делать спектакль на всю деревню.
А что, лучше пробираться как вор?
По роже не получу. А согласие
приходского священника в кармане.
Можешь ждать здесь всю ночь.
Зачем молодому священнику
куда-то ехать посреди ночи...
Может кто-то позвонил из больницы
в Гурувке,
что пациенту нужно последнее причастие...
Он будет в ярости, когда узнает, что
это ложный вызов.
И деньги не заработал и
надгробия ушли в придачу...
Смотрите и делай как я.
Открой ворота.
Шмуэль Меир, благословенной памяти сын
Авраама Нехемяша Хельмер. Ученик...
Давай-ка лучше за работу,
у нас не вся ночь на это...
Посмотри-ка?
Еще два, и закончим...
Благословляю вас.
Что здесь происходит, дети мои?
Что происходит, Отец?
Происходит то, что простите, святой отец,
но эти два жида воруют церковное имущество,
а мы этого не позволим.
Нет! Не позволим!
Никто здесь ничто не ворует.
Я лично попросил их,
чтобы вывезли эти плиты,
потому что ремонт буду делать в доме.
А плиты эти были помещены сюда
незаконно во время оккупации,
И пришло время, чтобы они
вернулись на свое место.
А Калины - это такие же
хорошие поляки, как вы или я,
и христиане, также.
А ты, Судц, в костел не
ходишь и будешь гореть в аду.
- А отец Януш говорил совсем другое!
- Они одурачили его!
Что евреи убили нашего Господа
Иисуса, а он их защищал.
Пока я здесь приходской священник,
а не отец Януш.
А теперь идите все по домам,
Прицеп у меня на час арендован и
это денег стоит. Давайте, давайте.
А если у кого бессонница,
то приглашаю всех в костел
на ночное бдение у алтаря.
Прошу за мной, прошу...
Переверни наоборот.
- Смотри-ка.
- Что здесь?
Никого нет. Люди тут суеверны,
никто ночью через лес не пойдет.
Держи прямо.
Франек, вернись, я один не справлюсь.
Сделай так, как 300 предыдущих.
Откуда знаешь, что твои?
Везде все выглядят одинаково.
Издали, а если посмотреть поближе, то
есть название завода по-американски.
У меня в сумке было два блока таких.
Кто-то спер их у меня и теперь курит.
Комбайн уже должен приехать.
Парню заплачено с 4 утра ..
Сколько сейчас времени?
4:40 утра
Опаздывает.
Где мой комбайн?
В последнее время, все
перепуталось, Калина,
это не твой комбайн.
Это даже не мой комбайн,
- это комбайн фирмы.
- У меня был заказан на 4 утра
Заплатил задаток. Пшеницу надо убирать.
- Где комбайн?
- В ремонте.
Что значит в ремонте?
То и значит, в ремонте.
Чему ты удивляешься?
Люди ломаются рано или поздно,
не говоря уже о машинах.
- Когда его починят?
- Откуда я могу знать?
Ведь видишь, что его тут нет.
Пришлось его в Гурувку отдать,
там похоже серьезная поломка.
- Два, три дня.
- Я не могу ждать два-три дня.
Ну, придется, потому что за свои
дела потерял место в очереди.
Как вернется, по очереди будет
поля убирать, в конце твое.
Кто сказал, что я потерял
место в очереди?
Я.
Справедливо, если очередь
каждого также подвинется на два дня.
Вы - Калины - меня учить справедливости
не будете, пока я тут начальник.
И могу вас записать в конец
очереди или отдать задаток.
Ну и что?
Этот ублюдок что-то замышляет.
Думаешь, что специально
сломал комбайн для жатвы?
Я так не думаю. Просто не повезло.
Уверен, что вернул бы нас в очередь,
если мы ему на лапу дали бы сверх того.
Едешь в администрацию по
тому акту собственности?
Нет, езжай сам. Я должен смазать жатку.
Такое поле жаткой пройти?
Отец еще косой пользовался,
и о жатке даже не мечтал.
Как хочешь...
Что вы все делаете на моей земле?
Вы брат Калины, из Америки?
Почему вы не на нашем поле,
а у Гжеляка?
Спросите начальника. Я уже
собирался к вам ехать,
но потом он послал меня к
Гжелаку, поэтому я и здесь.
Я графиком не занимаюсь,
еду туда, куда мне говорят.
Так заканчивай здесь
и езжай на наше поле.
Это не мне и не вам решать:
это дело начальника.
Комбайн дорогая штука,
чтобы туда-сюда ездил.
Договаривайтесь с ним на завтра,
если хотите.
Меня не волнует, на каком поле я работаю.
И не смей ступать на мою землю
без согласия, сукин сын. Понял?
Следующий раз так просто не отделаешься.
Если бы искать по номеру
участка, то надо было
в нескольких местах и реестрах проверить,
а так я скажу, что это такое -
где Белый ручей
или Просека Викария. Вот
здесь вы все найдете.
Я знаю эту местность. Я здесь родился.
- Как фамилия?
- Калина.
Это все здесь. Калина должно
быть на следующей странице...
- Странно, что-то у меня не сходится...
- Как не сходится? Это невозможно.
Видимо, подпись была изменена.
У вас есть карта с довоенными участками?
Да! Конечно!
До войны был порядок,
только уже после
освобождения все началось...
Согласно данной книги,
мой отец унаследовал
участков под номерами
2365/4 и 2365/5, правильно?
Так было записано после смены подписи.
На этой карте оба участка
находятся вниз по берегу реки.
- Да.
- Там где болота сейчас.
Это земля ваших предков, ваша земля.
Сейчас поду за папками.
Ладно, ладно - здесь лишь болота и пустыри.
А у меня есть документ, по которому
мой отец владел землей между
старым лесом и до деревенской дороги,
подписанный комиссаром по
земельной собственности
при временном Польском комитете
национального освобождения.
Вот странно. Посмотрите на дату:
17 мая 1945 года.
- Ну и что?
- За два месяца до аграрной реформы,
которую на этих землях
провели в июле 1945 года.
Это означает, что реформа только
подтвердила статус-кво после войны.
Потому что раньше, что это
была земля вашего отца.
- Болота?
- Как вы можете сами видеть.
Ну как же так, реформа сельского
хозяйства застала отца на другой земле,
что у него была до войны?
В таком случае кому принадлежали
эти участки раньше?
Вот оно. Какие здесь номера?
2365/4 и 2365/5.
Вимельман Авраам.
Ицхак Акива,
сын раввина Авраама Вимельмана.
И проверьте Судецкого?
На чьей земле он живет сейчас?
Нашел. 2777/8.
Перник, Шломо.
Перник, Шломо.
А можете проверить Малиновского?
Малиновский.
Вот он. 3005/11.
Гольдберг, Изаак.
Вот он.
А Новака, Станислава Новака?
Новак. 2601/6.
Шимон, Хиршбайм.
Шимеон, сын Беньямина Зелига,
благословенной памяти, Хиршбайм.
Они все взяли землю, принадлежащую евреям.
Ну, а что вы ожидали?
Немцы не могли их занять,
а вернуть? Наследников
особенно то и не было.
Бурек!
[Жиды - вон!]
Бурек,
бесполезное отродье...
Иди сюда!
Нужна помощь?
Я справлюсь. Ты закопай Бурека в саду.
Застрелили его?
Это тебе не Америка. Зарезали
его нашей собственной косой.
Я подержу, а ты заворачивай.
Я был в администрации гмины,
а потом еще и в архиве.
Вправо чуть-чуть...
А зачем?
Что-то очевидно не сходится
в документах, подожди.
Немного выше, иначе винт
не будет держать...
Это наша земля, и по отцу и по деду...
По отцу да, но не по деду. Хозяйство
деда было изначально вниз по реке.
Там одни болота. Неудивительно,
он взял эту землю в ходе реформы.
А как думаешь, откуда взяли
землю, чтобы дать отцу?
Забрали у хозяина, Кощчелицкого,
который бежал в Америку, как и ты.
Земля Кощчелицких по той
стороне леса заканчивалась.
Лес был их, но земля здесь уже нет.
Говори же прямо, будь человеком.
Все это еврейские хозяйства.
От леса вплоть до реки.
После того, как немцы
вывезли евреев из
деревни, то наши люди
забрали их дома и земли.
А реформа коммунистов выровняла,
чтобы каждый имел по 5 гектаров.
- А сколько их было?
- Жидов?
- Евреев.
26 семей. Более 100 человек. Понимаешь?
Люди боятся, что кто-нибудь из тех семей
вернется и вспомнит о своей деревне.
При коммунизме их бы собаками
прогнали, а теперь...
Закон находится на их стороне,
а в архивах на все найдутся бумаги.
Те евреи, были мелкие крестьяне
Не попали под реформу. Закон
находится на их стороне.
В Чикаго уже давно бы подали иски в суд.
- Ты уверен?
- Клянусь Богом.
Это все еврейская собственность здесь,
все, что мы можем надеяться
получить от гмины -
это болота, которые отец нам оставил.
И хорошо, что здесь не Америка и
жиды... евреи здесь не управляют,
иначе уже давно бы это сделали...
- Но ведь все это время никто не объявился.
- Ну я тебе же объясняю.
При коммунизме никто бы даже не решился.
Теперь они могут не знать,
что их семьи жили здесь.
И теперь понимаешь, почему
люди на тебя косо смотрят.
Хорош.
- Мы справимся.
- Конечно, почему нет?
Тяжелее работка, чем привык в Америке?
Тяжелее? Вовсе нет,
в Америке тоже не легко.
Хотя здесь ты на себя работаешь,
а не на какого-то пархатого.
Что?
Откуда я знаю. Стоит ли все это делать...
Что?
Ничего. Юзек, давай пойдем
потом вниз по реке, поищем,
Может быть там еще есть наша старая хата?
- Мы слишком близко подошли к реке.
- Откуда ты это знаешь?
Во время наводнения, вода
доходила вон до туда.
Устье обычно на 20 метров уже.
Юзек, здесь кто-нибудь еще помнит
оккупацию?
Думаю, что никто. Может в
Ломже какой-нибудь историк..
- А Судцу сколько лет?
- 80 или около того.
Значит, что был подростком во время войны.
Кто-нибудь старше остался?
Были, но скончались.
Есть еще бабка Палка, ей почти 100 лет,
но лучше с ней не говорить.
Глуха и очень старая.
Также Малиновский, ему
так за 80, хорошо за 80
но они ни с кем не разговаривают.
- Малиновские?
- Сам старик, его сын и внуки.
Вместе с ними живет жена Тадека,
то есть мать того самого младшего,
но я никогда не видел, чтобы они
даже друг с другом разговаривали.
- Странно, да?
- Люди все разные.
Нет обязанности, чтобы
со всеми разговаривали.
А та сумасшедшая в лесу?
Ту, которой нас пугали в детстве?
Ну что ты.
Ее вероятно еще во времена
Гомулки в психушке закрыли.
Она умерла уже наверное.
В Америке много говорят о том, что
поляки евреев немцам выдавали,
особенно евреи так говорят.
Ничего удивительного. Зачем нашим
полякам говорить такие вещи?
Вот и он.
Господи... Думаешь, что это наша хата?
Другой тут нет.
Небольшая...
Не сравнивай...
Возвращаемся. Завтра встаем в 3:30 утра.
Пожар! Юзек! Пожар!
Смотрите!
Сюда!
Вы ублюдки.
Давай, идем за ними!
Мы не справимся одни!
Скажите мужикам косить вниз
по дороге в два раза быстрее,
иначе это все окажется в дыму.
Ребята, берите косы и выкосите,
так много, как сможете.
Лопаты!
Почему вы здесь, а не
на нашем поле? Огонь же там.
Валите отсюда. Поговорите с капитаном.
Люди, Что вы здесь делаете?
Это наше поле горит!
Слишком поздно, чтобы спасти ваше поле.
Делаем линию - остановим
распространение огня.
Что значит слишком поздно?
Там огонь, потушите его.
Дайте мне два шланга, или хотя бы один.
Не учите меня, как делать свою работу.
Отправь своих людей в поле
прямо сейчас, сукин сын.
Руки прочь, говнюк.
Калина успокойтесь, иначе мне
придется вас арестовать.
Скажите им, чтобы пошли на мое
поле, пока я не убил вас.
Так им, дайте этим евреям по заслугам.
На выход.
Я говорил с комиссаром полиции.
С учетом того бедствия, что с
вами случилось прошлой ночью...
И состояния, в каком вы находились...
Словом, он согласился забыть
обо всем этом.
Он может и согласен, а я нет.
Теперь вы видите, отец, что это за сволочи,
простите святой отец.
- Гурал, давай их обратно.
- Рано или поздно, ты сукин сын...
- Заткнись.
- Что?
- Заткнись.
- Кто это сказал?
- Говорит тебе это твой старший брат.
Спасибо за наше спасение, отец.
- Это был поджог.
- У вас нет ни одного доказательства.
В 1944-м они захватили фермы убитых евреев,
а теперь боятся, что у них их заберут.
Легко бросать обвинения на других.
Не на других.
Наш отец тоже взял собственность
убитого Авраама Вимельмана.
Когда все это случилось?
Я никогда не слышал эту историю раньше,
хотя немного читал по истории этого
прихода, прежде чем принять его.
Там должны остаться какие-то следы.
Немцы убили 26 еврейских семей,
всего более 100 человек.
После войны комиссия расследовала
гораздо меньшие дела.
Они не могли не заметить этого. Тем
более, что еще живы свидетели...
- Малиновский и та, как ее зовут...
- Бабка Палка.
Ну да, да и Судецкий
должен кое-что вспомнить,
хотя он был еще ребенком.
Бабка Палка...
Старая Палка лежит в нашем отделении.
Да благословит вас Бог.
Святой Отец попросил
меня, чтобы вас подлечила.
С нами ничего не случится.
Если у вас есть претензии к моему деду,
идите с этим прямо к нему,
а не ко мне, хорошо?
Вы не хотите умереть от столбняка?
Всем на радость?
- Что случилось с бабкой Палковой?
- Старость...
Доброе утро госпожа Палкова,
меня зовут Франек Калина, сын
Станислава, помните меня?
Чей сын?
Станислава Калины, который жил около леса.
Да он уже мертв давно.
Я его сын, сын Станислава Калины.
Эдек...
Эдек утонул, он был моим старшим братом.
Я средний, Франек.
Я не помню, это было так давно,
я не помню.
Госпожа Палка, вы помните,
кто украл ваших кроликов?
Двух крольчат, ваш муж их держал.
Кроликов?
Конечно, украли у меня
кролей, парень Калины,
- Но никогда не признались в этом.
- Я их украл тогда.
- Я не хотел, чтобы ваш муж их убил.
- Как это?
Я мальчик Калины, тот, который
украл ваших кроликов.
- Так ты Франус?
- Да, это я.
Г-жа Палка, вы помните евреев из деревни?
Конечно, как не помнить.
Симпатичные парни были:
Аврам был таким красивым,
с такими черными глазами,
что мы все девушки бегали за ним.
Но он только за Хелькой глаза не смыкал.
А, какая разница, это было так
давно, что сейчас говорить?
Г-жа Палка, что с ними случилось?
- С Абрамом?
- С Абрамом и другими.
Да как бывает в оккупации...
Пришли немцы и жидов не стало.
А в каком году это было, помните?
В начале оккупации или в конце?
Конец, какой конец?
Вскоре, как пришли немцы, они
зарегистрировали всех жидов
- и через неделю их уже не было.
- Их депортировали, или как?
- До Ломжи? Белостока?
- А кто там знает, что с ними сделали.
Сегодня были, а назавтра
уже никого не осталось.
Только маленький Перельман
спрятался в деревне,
но и его тоже взяли.
- А у кого он скрывался?
- Я не знаю.
У вас он скрывался?
Побойтесь Бога, где у меня скрываться?
Люди говорят, а вы даже не знаете,
какие они могут быть подлыми.
Скажут все ради своей выгоды.
Говорили, что самогоном торгую,
может и торговала, а может
и нет, это неизвестно.
Но я евреев не продавала,
как другие делали.
Вы узнали что-нибудь от г-жи Палки?
Не знаю,
хотелось бы с вашим дедом поговорить.
Дедушка был подростком
когда началась война,
- он был просто ребенком...
- Завезете меня к нему?
- Зачем это вам все?
- Что?
- Все это...
Сам не знаю. Брат меня в это втянул,
а потом вроде как само все
пошло, сам не знаю, как...
Чем больше не дают тебе что-то сделать,
тем больше что-то скрывают,
тем больше человек хочет то знать.
- Не могу объяснить это иначе.
- Упрямство.
Нет, правда. Только правда.
И справедливость для всех.
Остановите здесь, пожалуйста.
Что вы здесь ищете?
Богородица не плачь, Божья Матерь
Королева Польши, ты всегда поддерживай меня...
Кожевенный завод...
Держали их здесь.
Но не евреев.
Дедушка, господин Калина
хотел поговорить с тобой.
Господин Судецкий, вы помните
как немцы увезли евреев
из деревни во время войны?
А с чего мне помнить?
А он зачем спрашивает?
Семьи то там не было?
Но хозяйство то получил
и хочу узнать, откуда.
Я про то не знаю.
За своими делами смотрю,
а другими не интересуюсь, вот так..
Пан Судецкий,
А с каких пор вы живете в этой хате?
С давних.
Но ведь родились то вы не здесь?
Я родился на другой стороне
реки, как и его отец.
Когда немцы вывезли евреев из деревни?
Что?
- Когда немцы евреев забрали?
- А откуда знаете, что их забрали?
- Может быть, знаете, и куда?
- Не знаю, но узнаю.
Ничего не узнать, если
этого вообще не было.
- Как это не вывезли?
- Что меня спрашивать,
лучше в своем доме поспрашивать...
- Что ты хочешь от деда?
- Давай-ка сваливай отсюда, быстрее.
- Что на вас нашло?
- Забери ее в хату.
- Отпусти меня. Руки убери, больно.
- Успокойся, или я и тебя отделаю. Мама!
Нет такого обычая, чтобы чужаки
по моей ферме тут шастали.
Я хотел поговорить,
твой дед не возражал против
этого, а Юстына пригласила меня.
Дедушка старый и может не хочет говорить,
А я имею права знать, с кем
и о чем разговаривает...
Держись подальше от моей сестры, иначе
Америку свою больше не увидишь.
- Разговаривал с Палкой.
- И что?
Сказала, что немцы вывезли евреев
летом 1941 года,
Но это все равно не объясняет, почему
никто не знает об этом.
Может быть они все знают, а мы с тобой нет.
Священник сказал он интересовался историей,
но нигде об этом ничего не нашел.
Ну и что дальше?
Разговаривал также со старым
Студцом, то есть Студецким,
- и он сказал что-то странное.
- А именно?
Чтобы я в своем доме поспрашивал.
Но только не сказал, кого.
Может тебя?
Может быть, он не имел в виду ничего
конкретного, так брякнул от старости.
Может быть не имел в виду ничего
конкретного, а только о доме вообще.
Говорю тебе, что во время ремонта нашел
бы какие-то документы или что-то.
Даже пол перестелили в 1980-е годы...
Он не имел в виду документы, а только дом.
Ну ты действительно упрямый.
Я ведь отремонтировал свой дом.
Но твой дом это не дом нашего отца.
Тот на берегу реки.
Но там то ничего нет, сам видел.
Давайте сходим туда еще раз.
Может быть, дом нашего
отца скажет нам что-то,
- о чем люди даже боятся думать.
- Франек, перестань.
О чем дом может нам рассказать?
О том, что немцы не вывозили
евреев из нашей деревни.
Что это значит?
Значит, что они все еще здесь.
- Где мы будем копать?
- В любом месте. Посредине.
Понравились мои сигареты, сукин сын?
Идите и подавитесь ими.
Там было двадцать пачек в сумке.
Могли хотя бы одну оставить...
Там ничего нет...
Молитва "Аве Мария: " Радуйся, Мария,
благодати полная! Господь с Тобою;
благословенна Ты между женами
и благословен плод чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия,
молись о нас, грешных,
ныне и в час смерти нашей. Аминь
- Благодать вам...
- И мир вам от Бога.
Нашли их, наконец, бедные души.
Может быть похоронить их на
том кладбище, что вы сделали.
Мы похороним их, мать.
Вы живете в старом лесу?
С разрешения Бога.
Вы видели, что здесь произошло?
Все это видели.
Загнали их в хату Калинов,
а затем подожгли ее.
Смеясь, пили водку.
"Это вам за смерть Иисуса на кресте,"
кричали они,
а там внутри маленькие дети так плакали,
так плакали,
а затем наступила тишина и смерть.
Солдаты кричали, что это месть за Иисуса?
И пили водку? Солдаты так делали?
Да здесь ни одного солдата не было.
Детей, самых маленьких, матери
наружу выбрасывали, чтобы спасти,
и они бросали их обратно в огонь...
Господи, помилуй.
Ведь это только дети были.
Вы говорите, что не было солдат?
Они носить черную униформу,
не зеленую, но черного цвета
с черепами на фуражках...
Послушайте, мать. Вы не видели
немцев в зеленых мундирах,
но они могли носить черные...
Эти с черепами приехали на машине
день до этого. Вдвоем...
Поговорили со старостой,
с Малиновскими, а потом уехали
туда, откуда приехали...
И никаких тут немцев не было.
Что значит немцев не было?
Тогда кто же их загнал в хату и сжег?
Все загоняли, вся деревня.
Все? Как это все?
Огонь то сам Малиновский подложил,
- вместе еще с одним...
- Вы видели все это, мама?
Своими глазами это видели? Вы были здесь
или другие рассказали?
Стояла прямо там,
и плакала, чтобы их отпустили,
тогда тот другой ударил меня
по голове, аж кровь хлынула,
и сказал, что, если тебе жаль их, старая
курва, то пойдешь в огонь вместе с ними,
и я была так напугана.
Я хотела жить.
А что эти евреи, они не хотели?
Что вы сюда пришли?
Мы выкопали кости евреев
в нашей старой хате.
- А мне что до этого?
- Люди говорят, что вы их сожгли.
Мало ли, что люди говорят.
Меня это не касается.
Где ваш сын?
Один я здесь. И ты Калина должен быть один.
Ты один и я один.
Брата моего не узнаете? Из Америки приехал.
Брат, может оно и брат, только
нашим детям ничего с этого.
- Так кто их сжег, если не вы?
- И говорить тут не о чем.
В течение 60 лет никто об этом не
говорил, а теперь их похоронить нужно.
Они может и не христиане, но каждый
человек имеет право на могилу,
- а не костьми лежать неизвестными.
- Вы не вернете их обратно.
- Мертвым все равно, где лежать.
- Вы не правы.
Детям их не все равно, где
их родители похоронены.
- Их дети там вместе с ними.
- Так кто же их сжег, если это не вы?
Как это кто? Немцы!
Мало ли немцы народу погубили, мало что ли?
Никаких немцев там не было.
За день до этого, к вам два
офицера приехали на машине
и разрешили вам убивать. Двое из СС.
А вы уже на следующий день всех
согнали до нашей хаты и сожгли.
Я один загнал 120 крестьян в хату?
Я один? Сказки все это гребаные,
Калины, сказки...
Вся деревня помогли вам,
но огонь вы сами поднесли.
Сказки, ничего больше,
трепаться каждый может...
Малиновский, сколько вам лет? Под 90?
- Может завтра вы умрете...
- Может и сегодня...
Только рассказывайте как на последней
исповеди. Один огонь поднесли?
Вы думаете, что я боюсь смерти?
Тот смерти не боится, кто
видел ее как обычное дело.
Тот, для которого убийство собаки и
убийство соседа одно и то же.
Я не убивал соседей.
Не говори, если не знаешь.
Я не убивал соседей.
Соседей может и нет.
А жидов то убили. Скажите правду.
Жесткий человек, ты, Калина! Ой, жестокий.
Хочешь знать правду?
А знаете, что вы будете
задыхаться от этой правды?
Если как на исповеди хочешь
говорить, то я тебе расскажу.
Огонь был поднесен с двух
сторон хаты одновременно.
И это...
ваш отец его подносил, ваш отец Калина
Станислав был с другой стороны.
Говорю об этом, как на исповеди...
Закопайте их там обратно, пусть себе лежат.
Ты лжешь!
Ты лжешь, старый!
- Юзек!
- Правда жесткая, не делай этого...
Нет... Юзек, оставь!
- Подохни сукин сын!..
- Кто там был, сволочь, ты или я?
Твой отец евреев пилой резал,
и бил по голове эту Хальшку Минц
всю дорогу,
потому что до войны она его
близко не подпускала к себе.
Он гнал ее, потом взял за волосы
и ударил головой об землю,
схватил ее за волосы,
и ударил голову об землю,
схватил ее за волосы...
А она только плачет: "Мама, мама..."
а он ее головой об землю, головой об землю,
пока шею ей не оторвал.
Это такую правду ты
хочешь людям рассказать? Такую хочешь?
Я клянусь как свидетель.
Ты этого хочешь, ублюдок?
Поэтому руку на меня не поднимай.
Юзек!
Что ты хочешь сделать?
Ничего. Что можно сделать?
Похороним их в братской
могиле на нашем кладбище.
Если начнем переносить
кости, то все откроется.
Власти узнают об этом, СМИ,
начнется скандал по всей стране.
Скандал поднимется во всем мире.
Я знаю евреев из Чикаго. Они
так просто не оставят этого.
Еще в 20 поколении они будут говорить о
нашей деревни, Малиновском, и нашем отце.
И так закон на их стороне.
И наша надежда, что таких как наш
отец никогда больше не будет,
И дай Боже, дай Боже.
Похороним их там, где нашли.
В овраге.
- Что?
- Никто не узнает.
- Но мы то знаем.
- И умрем с этим.
- Нет
- Да.
Нет, Юзек.
Я думаю, что весь мир - это
большая яма с говном.
И мы его не сделаем лучше,
но все таки знаешь?
Мы не сделаем его хуже.
И это будет уже что-то.
Хватит свинства в нашей
семье до конца света.
Ты убежал от всего этого 20 лет назад.
Возвращайся в Америку, а
наши дела оставь мне.
- Я твой брат.
- Ты не мой брат.
Я отрекся от тебя, когда ты уехал,
Отец проклял тебя, и никто даже не
вспоминал твоего имени все эти годы.
Только мама из-за тебя тайно плакала,
боясь в этом признаться.
Мой брат умер в 1980-м году.
Вон из моего дома.
Я твой брат.
Брат!
Я знал...
Женщина, вы спятили?
А что если бы я не нажал на тормоз?
Юзек?
[Молитва на иврите]