Фильм основан на биографии Дэниела, сына Пола и Рошель Айзексон,
казнённых как советские шпионы в 1950-х годах. Обучаясь в аспирантуре в
Нью-Йорке в 1960-е годы, Дэниел принимает участие в антивоенном движении
и противопоставляет свои воспоминания о родителях и веру в то, что они
были несправедливо осуждены.
Все фразы и цитаты
Электричество - это вид энергии.
Оно вырабатывается источниками
энергии, приводимые в движение
при помощи воды, пара
или расщепления атома.
Две ведущие страны
в производстве
электрической энергии - это
Соединённые Штаты Америки
и Союз Советских
Социалистических Республик.
Теория электричества состоит
в том, что атомы приобретают
или теряют электроны и
поэтому становятся отрицательно
или положительно заряженными.
Таким образом возникает ток,
который течёт по цепи.
В 1889 году, штатом Нью-Йорк
впервые был использован
электрический стул.
Он был объявлен самым
гуманным способом казни.
Осуждённый просто становится
частью электрической цепи.
Кто будет свидетелем
господа
да, кто будет свидетелем
господа
кто будет свидетелем
господа
ДАНИИЛ
Дайте миру шанс
Мы всего лишь просим -
дайте миру шанс.
Нет больше войне!
Нет больше войне!
Нет больше войне!
Нет больше войне!
Нет больше войне!
Нет больше войне!
Нет больше войне!
Нет больше войне!
Уходите отсюда!
Посмотрите на это.
Ужасно.
Вы можете поверить в это?
Они стараются
попасть в промежность.
Не надо о полиции.
Мы просто хотим провести
хороший праздничный обед.
Индейка остывает.
Роберт, приготовься
разрезать индейку.
Итак, возвращаясь
к нашей теме...
К фонду.
Да.
Фонд Пола и Рошель Айзиксон
для революционных
исследований.
Ты знал об этом что-нибудь?
Ну,... твоя сестра
думала об этом,
и...
Ох.
Она разговаривала с
некоторыми людьми здесь
и в Нью-Йорке.
Она спросила меня, если
это вообще возможно,
и это возможно.
В этом году
вы становитесь равными
совладельцами.
Эшер устроил это таким образом,
что нет никаких условий.
Это наше наследие, Даниил.
То, что нужно движению,
так это деньги.
Вместе, мы можем
свершить великие дела.
Ну, я имею ввиду...
Ты знаешь, я пришел к
выводу, что демонстрации
и полицейские побои
это не путь к великим вещам.
Хорошо. Это справедливо.
Сопротивление - это только
одно из множества альтернатив.
Но многое другое происходит
повсюду.
Я меняюсь каждый день
моей жизни.
Как и все.
Наилучшая позиция...
я думаю, это не критика
со стороны,
но в принятии участия
и помощи создания.
Сюзан, скажи, почему когда ты
предлагаешь мне свои идеи
или просишь меня
сделать что-то,
ты делаешь это так, чтобы
отвратить меня от этого?
Может потому что тебя очень
легко отвратить от чего-либо.
Давайте попытаемся вести
конструктивный разговор.
Я пытаюсь, Роберт.
Но все, что исходит от меня,
автоматически подвергается
сомнению,
не так ли, Даниил?
Нет, нет. Нет.
Просто я слышу об этом,
почти как привилегии,
после того, как все решения
уже были приняты.
Забудь об этом Даниил, хорошо?
Забудь то что я говорила.
Это меня действительно
огорчает. Правда.
Вот мы в этой ужасной
империалистической войне,
мы сжигаем людей во Вьетнаме,
а вы тут обсуждаете, о том,
как я разговариваю.
Нет, я скажу тебе о
чем мы тут говорим,
о том, хочешь ли ты отдать
все свои деньги,
почему просто не сделать это?
Я спрашиваю,
зачем тебе нужно ставить
метку семьи на это?
Зачем тебе эта реклама?
Потому что фамилия
Айзиксон что-то значит.
Это важно.
То что случилось с
Айзиксонами - это история.
Ты это слышишь?
Она называет своих собственных
отца и мать - Айзиксоны.
Послушайте, вы оба, если вы
не умеете культурно разговаривать...
Я не стыжусь своей фамилии.
Я горжусь тем, кто я есть...
Не как ты.
Ты должен увидеть,
каким идиотским образом
ты пришел в этот мир.
Может быть.
Но я не думаю, что фонд -
это хорошая идея,
просто потому что на нем
стоит фамилия Айзиксон.
Как это будет работать?
Для кого он?
Чего это достигнет?
Ну, почему бы просто
не дать этому...
Произойти?
Дать шанс!
Ты просто хочешь
уйти от ответственности
со своим
фальшивым цинизмом.
Может ты лучше знаешь,
что делать с этими
чертовыми деньгами.
Эти чертовы деньги позволили
тебе учиться в колледже,
выпрямили тебе зубы.
Почему ты просто не можешь
признать, что ты эгоист?
Я не хочу хлеба.
Я думал...
Я думал мы
отдадим это Левиным.
Нет. Как попечитель,
это одна из альтернатив,
которую я не могу позволить.
Да? Ну,
ты должен передумать.
Как раз пришло время,
за всю эту фигню
через которую ты прошёл за
последнюю дюжину лет.
Не беспокойся, Даниил.
Ты можешь забыть о фонде.
Он в тебе не нуждается.
Возвращайся к своей жизни.
Бери свою корову-жену и
возвращайся домой.
Если вы это сейчас не
прекратите, я не подам обед.
Возвращайся в свою
библиотеку, Даниил.
Миру нужен ещё один аспирант.
Мне не нужно выходить на
демонстрацию и быть побитым,
... чтобы доказать своё
существование!
Нет, ты будешь прятаться
за своими книгами!
Прекратите, вы оба!
Сюзан, ты с этим не очень
хорошо справляешься.
Нет, она справляется!
Справляется!
Она революционерка!
Она была на баррикадах!
У неё есть ответы на все вопросы!
Сначала это был секс.
Секс должен был
объяснить все, так?
А потом ЛСД.
ЛСД должен был все объяснить.
Помнишь Сьюзи, а?
А перед этим был Бог!
Ты знала все о боге!
Теперь, революция!
Революция!
Я думал, что мы с
этим уже разобрались!
Сюзан.
Я не могу в это поверить.
А!
Я не верю тебе!
Ты действительно думаешь...
он думает, что они были виновны.
Поэтому он так себя ведёт.
Понимаете?
За что они умерли?
За это дерьмо.
Сюзан, пожалуйста.
Мои мать и отец были убиты!
А вы разрешаете ему сидеть
здесь и снова делать это?
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Увеличения зарплаты,
укорочение рабочего дня!
Сделаем Нью-Йорк
профсоюзным городом!
Казаки!
Капиталистические наёмники!
Казаки!
Осторожно!
Казак!
Казак!
Вы идёте в город?
Вечером.
Я тоже.
Фашисты захватывают
Европу, мир умирает,
а вы играете в политику
Троцкого!
Гитлера не было бы,
если бы не Сталин.
- Так или нет?
- Это упрощение!
Где был Сталин, когда
объединённый фронт и Германия
могли предотвратить
приход Гитлера к власти?
А сейчас вы все
большие антифашисты.
Мы готовы признать твою
праведность. И что?
Помните, как вы
прервали наше собрание?
Вы начали кидаться стульями.
Я помню.
Вчера, вы были
социальными фашистами.
Сегодня, мы все товарищи.
Ты просто сектант.
Нет.
Я еврей.
Тогда может быть
ты объяснишь евреям
в нацистских
концентрационных лагерях
тонкости твоей диалектики!
А Испания?
А как же троцкисты в Испании?
Мне нужно идти домой.
Я увижу тебя дома.
Не будь таким глупым.
В Бронкс?
Сначала надо доехать
до центра города.
И что?
Я не могу пригласить тебя.
Моя мать...
Я буду пикетировать твоя мать.
"И эта возможность
сейчас существует.
"Захват средств производства
обществом
"положит конец товарному
производству
"и следовательно господству
"продукции над производителем.
"Реализации этого
освободительного действия
"и есть историческая миссия
современного пролетариата,
"и это задача
научного социализма
"довести до сознания
ныне угнетённого класса
"условия и природу действия,
которое ему предназначено
совершить."
Я была на собрании.
На собрании.
С парнем?
Он не мой парень.
Мама, хочешь я его
приглашу на обед? Завтра?
И мы трое можем провести
вечер вместе.
50 центов на трамвай,
2 доллара на расходы.
Нет.
Я отдала 3 доллара на помощь
парням из Скоттсборо.
Парням из Скоттсборо?
Мама, мы пытаемся
предотвратить их линчевание!
Защитил бы бог отца от
потогонной системы.
Ой.
Ой.
Нас не сдвинуть
гордость - наш вождь
нас не сдвинуть
как дерево
у воды
нас не сдвинуть.
Громче!
Гордость - наш лидер
нас не сдвинуть
гордость - наш лидер
нас не сдвинуть
как дерево
у воды
нас не сдвинуть...
И те, кто оправдывают
знаменитый мюнхенский сговор,
громче всех
в осуждении
пакта о ненападении.
И почему?
Потому что, заставив Германию
подписать этот пакт,
одним росчерком пера,
Советский Союз
перечеркнул планы
западных империалистов.
Гитлеровская агрессия
сдерживается на востоке,
и человечество пока сдерживается
от пропасти тьмы и разрушения.
Советский Союз - единственная
социалистическая страна в мире,
и она сделала что-то для мира,
и мир когда-нибудь поймёт это,
если уже не понял.
Великолепно, товарищ.
Великолепно!
Большая честь!
Большая честь!
Спасибо.
Я - доктор Селиг Миндиш,
зубной врач лагеря.
Это моя жена, Сэди.
Рад встречи с вами.
Сэди. И моя маленькая
девочка, Линда.
О, вы были прекрасны.
Вы были просто прекрасны.
Здравствуй, Линда.
Подождите, подождите.
Пол! Пол! Пол!
Здесь! Здесь!
Товарищ Бернхеим?
Да?
Пол Айзиксон.
Здравствуйте, Пол.
Он великолепен, великолепен.
Рад встречи с вами.
Рошель.
Золото и кубок.
Это моя подруга, Рошель.
Здравствуй, Рошель.
Приятно было познакомиться.
Я должен ему это отдать.
Переставляете, сделать
радиотехника из Пола Айзиксона.
Ну, знаете что?
Я хорошо с этим справляюсь.
Я был первым в группе.
Я понимаю армию.
Я сдружился с ребятами.
В основном, я справился.
Я хотел, чтобы у
них не было повода
посмеяться над
евреем из Нью-Йорка.
Я бегал с тяжёлым рюкзаком,
взбирался по верёвкам,
ползал под пулемётным огнём
с настоящими пулями,
я отжимался,
и они в конце концов стали
относиться ко мне с уважением.
А ночью,
во время разговоров,
я рассказал им о наших
убеждениях, и они слушали.
И вы знаете...
И эти ребята из Джорджии,
научили меня некоторым вещам...
достоинству
обыкновенного человека...
И незаметному героизму
людей, обрабатывающих землю
своими руками,
и здравому смыслу народа,
который не получил образования.
А сейчас, Пол.
Что сейчас?
A, кто знает?
Я ещё не получил приказ.
Не дай бог, тебя
пошлют за границу.
Почему "не дай бог"?
Что, Советский Союз должен
один сражаться за нас?
Я буду горд быть
частью второго фронта,
встретить наших
отважных союзников
и пожать им руки.
Она была в депрессии,
но это не новость.
Мы хотели, чтобы она приехала
домой на выходные.
Она сказала, что у неё дела.
Я не понял.
Она училась,
работала.
Ну, это политика.
Прошлой зимой, когда Сюзан
прекратила лечение,
я предупреждал её не ввязываться.
Во все эти радикальные дела.
Кто будет клубничную крем-соду?
Я.
Но она конечно не послушалась.
Студенты за демократическое
общество (SDS), сопротивление.
Бог знает что.
В этой семье,
бунтарство - травма.
Это понятно.
Она взяла на себя больше,
чем смогла вынести.
У Сюзан сильная воля.
Я в неё верю.
Если ты это не заканчиваешь,
передай сюда.
Конечно, было бы глупо
не признать,
что это очень серьёзно.
С ней это и раньше случалось,
но сейчас все гораздо хуже.
Ты что,
поливаешь это кетчупом?
Что?
Ты... ты кладёшь кетчуп
на бутерброд.
Почему нет?
С другой стороны,
она сильна.
Мы приведём её в порядок
и тогда можно идти на работу.
На бутерброд не кладут кетчупа.
Брр!
Ты хочешь чего-нибудь другого?
Может заказать что-то?
Нет, спасибо, папа.
Я все-равно должен сидеть здесь
и слушать этого доктора-тупицу,
говорящего о моей сестре.
Даниил, я надеюсь
ты готов извиниться
перед доктором Дуберштейном.
Что такое в нас с Сюзан, что
каждый думает, что имеет право
сказать нам что-либо?
Кто этот паук?
Зачем он нам?
Я позвал доктора Дуберштейна,
потому что я думаю,
что мы нуждаемся в нем.
Очень нуждаемся.
Я думаю он нужен Сюзан и я не
думаю, что ты сам справляешься.
Она перестала к нему ходить,
потому что в этом
не было никакой пользы.
Теперь мы её даже не
можем оттуда забрать.
Мы не можем забрать её
из сумасшедшего дома
на попечении государства.
Они подбирают
бездомных с улиц туда.
Ещё одна ночь в лучшей больнице
на востоке ей не повредит.
Ситуация под контролем.
Мы немного опоздали.
Уже отсюда видно,
что много народа.
Вы должны гордиться.
Вы меня слышите?
А теперь, когда вы
туда поднимитесь,
поднимите вверх руки
и стойте смирно.
не сутультесь, все
должны видеть вас.
Понятно?
Мне что-то в глаз попало.
У нас нет времени,
Сюзан. Идём.
Минутку,
мистер Эшер.
Пожалуйста, Даниил,
мы опаздываем.
Это очень важно.
Быстрей! Быстрей!
Я вас спрашиваю,
и это есть наша
так называемая
американская справедливость?
И это пример миру
американской справедливости?
Можно ли поверить, что эта
героическая молодая пара,
оторванная от своего дома,
отделённая от своих
драгоценных детей,
преследуется лишь за то,
что гордо придерживается
левых взглядов?
За веру... за веру
в достоинство человека
и за право каждого на...
Это их дети.
Это их дети.
Пропустите нас, пожалуйста.
У меня их дети. Пожалуйста.
Суд над Полом и
Рошель Айзиксонами.
Весь мир с ужасом наблюдает
над этим вопиющим
преследованием людей...
На сцену. Пожалуйста.
Пропустите туда детей.
Дети.
Даниил!
Осторожно. Дети.
Пропустите их.
Сюзан! Сюзан!
Дети.
Здесь дети!
Осторожно, осторожно.
Даниил!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Здесь их дети!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им! Свободу им!
Свободу им.
Ты в порядке?
Она ехала в Нью-Йорк.
Может чтобы встретиться с тобой.
Я не думаю.
Дан, почему бы тебе
не придержать машину...
до тех пор пока
она не выздоровеет.
Мы должны были больше
времени проводить с ней...
Мы не должны были прекращать
с ней разговаривать.
Она отдельная личность, Даниил.
Вы живёте отдельной жизнью.
Знаешь, может когда
она поправиться,
Сюзан может
остаться жить с нами.
Мне действительно хочется,
чтобы она жила с нами.
Мы будем любить её и ребёнок
будет любить её.
Даниил, это болезнь,
и как всякую болезнь,
её можно лечить.
Ну, а если она...
Не больна?
Я имел ввиду, а что если её...
нельзя утешить?
Купил все, что
мама просила, Даниил?
Да.
Видишь, ты получил
свою любимую кашу.
А кто на коробке?
Джо Маджо.
Почему они поместили
его фотографию
на коробку с кашей,
как ты думаешь?
Потому что он сильный.
Правильно.
И хотя здесь об этом прямо
не говорится, но идея
закладывается тебе в голову...
если ты съешь эту кашу,
то будешь сильным как он.
но если ты посмотришь на
калории, которые
содержит эта каша,
то поймёшь, что лучше съесть
обыкновенную овсянку.
У овсянки есть комки.
Так что они лгут
и это то, чем является реклама...
ложью.
Сейчас, ах... Конечно
не Джо Маджо,
но тот или другой
из твоих бейсбольных героев,
продаёт своё имя
и своё изображение
за деньги компаниям
по производству каш,
он говорит, что ест их кашу,
а на самом деле, он
наверное пьёт пиво
и курит сигареты.
Да, смешно.
Но что если, он просто
как любой рабочий
зарабатывает на хлеб
своим трудом?
И то что он играет в игру,
называемой бейсболом,
ничего не меняет.
Он не лучше человека,
работающего на заводе.
И ты знаешь почему?
Потому что он
не владеет командой.
Да, именно так.
Ты очень умный.
Но по крайней мере он играет.
И есть игроки в бейсбол - негры,
прекрасные атлеты,
которым не разрешают играть,
и знаешь почему?
Из-за законов Джима Кроу.
Да.
Неважно, насколько
хорошо они играют.
Трумэн объявил сегодня...
Заработало.
Привет, бабушка.
Сюзан.
Запах ужасный.
Можешь открыть окно?
Все окна открыты.
Может быть если бы
езда была бы ровнее,
детей бы не укачало.
У всех была та же мысль сегодня.
Я не думаю, что
проблема в вождении.
Пол, это глупость.
Фостер и Дэнис в тюрьме.
Партия в хаосе.
С Браудером...
Браудером?
Хорошо, хорошо.
Но с Браудером,
партия была, по крайней-мере,
с чем-то связана.
Сейчас, мы одни.
И то, что они не разрушают,
разрушаем мы сами.
Иногда я думаю, что
случилось с нашими жизнями.
Мне трудно припомнить,
чего-же мы достигли.
Так что, положение на
данный момент плохое.
Очень плохое.
Партия повлияла на что-то,
иначе не было бы
реакции, не так ли?
Что мы сделали для
рабочего класса?
Неужели ничего?
А для негров?
Вам хорошо?
Да.
Жара и пробки,
сейчас они не имеют
значения, не так ли?
Нет.
- Океан прекрасен, а?
- Угу.
Видишь?
Некоторые вещи
стоят усилий, а?
Да!
Ха ха ха ха!
Седи, как ты?
Даниил - хороший мальчик.
А это хорошему мальчику.
Даниил - хороший мальчик.
А я могу поехать?
Время ехать!
Я готова.
Бутерброды в коробке.
А я могу поехать?
Спроси отца.
Пожалуйста, Рошель, не начинай.
Если была бы малейшая
вероятность опасности,
ты думаешь, я тебе разрешил бы
ехать, не говоря уже о мальчике?
Будь разумным.
Не говоре мне о разумности.
Было постановление суда.
Ради бога, что может случиться?
Так в чем проблема?
Нет проблем.
У нас тут обсуждение в ванной.
Мы думаем, взять ли Даниила?
Моя Линда едет. Почему нет?
Многие дети едут.
А маленький принц боится ехать?
Ты не хочешь, чтобы твой сын
услышал одного из величайших
голосов нашего времени?
Неужели это такое
великое преступление,
если мы увидим Робсона,
великого народного певца?
Дани, иди одень
свою синюю курточку,
и завяжи шнурки,
и подтяни носки,
А потом, сходи в туалет,
если даже и не хочется.
Давайте.
Уже время.
Бабушка опять убегает.
Вижу. Не беспокойся.
Почему бабушка ненормальная?
Она не может вынести
муки своей жизни.
Далеко и широко,
куда окинет взгляд
язычники везде.
И птицы не поют, чтобы
подбодрить нас.
Люди стоят худые и босые.
Мы солдаты народа
Мы шагаем с нашей силой
вперёд.
Привет.
Как твоя жена?
Хорошо.
А ребёнок?
Он тоже в порядке.
Он в порядке.
Он пришел со мной.
Он внизу.
Это серьёзно.
Гм, нет.
Я не думаю, что это...
Я не думаю, что это так серьёзно.
И Левины тоже.
Ах, да,
они припарковываются.
Это вообще-то серьёзно...
Когда вся моя семья здесь.
Как обнадеживающе...
Что?
Боже, мне надо будет
всех их видеть?
И мне нравится Ира,
поверь мне.
Я должна поверить
этому карлику.
Неважно как бывает плохо,
ты и я, его нельзя уничтожить.
И в этом спасение,
не так ли?
Право наносить
непоправимый вред - это
наше наследственное право.
Ох.
Это...
Просто я...
Я...
Я этим так потрясена.
Потрясена этим несчастьем.
Эй, все в порядке.
Эй.
И я чувствую, гм...
Я чувствую,
что что-то...
разорвалось...
разорвалось...
Я забыла, что...
что должны ожидать
от живых.
Все в порядке.
Все в порядке.
Рада, что ты пришел.
Даниил.
Ты знаешь,
мне надо тебе что-то рассказать.
Я не помню что.
Я не могу.
Они все ещё имеют нас, Даниил
Понимаешь?
Утопление и четвертование были
любимыми формами казни
английских королей,
за исключением казни аристократа,
в этом случае, ему просто
отрубали голову.
Преступника вешали и
срезали верёвку
ещё до того как он умирал.
Потом его кастрировали и
потрошили.
И его внутренности сжигали на
костре у него на глазах.
Этот ритуал заканчивался
разрыванием
тела на четыре части.
Потом их бросали собакам.
Откуда ты это взял?
Это был заказ.
Я могу взять это домой?
Минутку,
Дани. Иди сюда.
Радио.
Миндиш арестован.
Что?
Говори тише.
Сегодня рано утром,
пока я завтракал,
пришли из ФБР и забрали его.
Боже мой.
Ну... Не говори никому ничего.
Ты только, гм...
продолжай как обычно,
пусть все остаётся по-прежнему.
Я поднимусь наверх
и мы поговорим.
Как ты об этом узнал?
Сэди Миндиш мне сказала.
Я не понимаю, чем
некоторые люди думают.
Она сказала,
что Селиг хотел меня.
Нет, он сказал ей позвать меня.
Ох.
Что он сделал?
Где доктор Миндиш?
Они сумасшедшие.
Они думают, что он
что-то натворил.
Ах, моя сладкая.
Моя маленькая девочка.
Если они не будут
арестовывать людей,
то им нечем будет заняться.
Сделай мне одолжение, Рошель.
Отнеси продукты наверх.
Я вернусь домой как обычно.
Это всего навсего
приход фашизма.
Чему здесь удивляться?
Я рад, что его арестовали.
Дани!
Ему нравится
причинять людям боль.
Он говорит глупости.
Привет, мама.
Привет, Дани.
Дани...
Не ходи туда.
Привет, парень.
Пришел со школы?
В каком ты классе, сынок?
Да, так.
Ну, мой адвокат мне
только что сказал,
что я не обязан
с вами разговаривать,
если я этого не хочу.
А вы об этом мне
ничего не сказали.
Ох, да сэр,
мистер Айзиксон,
мы просто надеялись, что вы
будете сотрудничать с нами.
Видите ли, мы ищем информацию.
Вы друг доктора Миндиша,
и вы могли бы помочь ему.
Я буду рад ответить
на любые вопросы
в суде.
Вы отрицаете, что знаете его?
Я отвечу на любые вопросы
в суде.
Я не знаю, чего они хотят.
Они какие-то скользкие.
Они тупые, грубые люди.
"Полицаи" не обязаны
быть умными.
Не беспокойся.
Миндиш не пострадает от того,
что мы скажем.
Бояться нет причины.
Они всё ещё здесь.
Что?
Это просто часть их работы.
Черт с ними.
Они могут там сидеть столько,
сколько влезет,
меня это не волнует.
Иди сюда.
Ты не понимаешь!
Ты этого не понимаешь?!
Тебя здесь все время нет!
Ты ведёшь себя как ребёнок.
Прекрати!
Без адвоката, ты не сможешь
с этим справиться!
И кого ты порекомендуешь?
Как его зовут?
Того первого, кому ты позвонил.
Он не хочет в этом участвовать.
Я ищу в телефонном справочнике!
Эшер. Яков Эшер.
Идиоты... с оружием!
Они думают, что поймали
Джона Диллинджера,
главного грабителя банков.
Не достаточно разве
вы нас уже преследовали?
Не можете оставить нас в покое?!
Доброе утро.
Пойдём.
Я убью тебя!
Я убью тебя!
Я убью тебя!
Я убью тебя! Я убью тебя!
Пол...
Эшер!
Я наверное религиозный человек.
Уже много лет, когда
у меня было время,
я работал над книгой,
показывающей вклад
Ветхого Завета
в американские законы.
То, что происходит в стране
сегодня - это язычество.
Единственно, как это
можно назвать.
Он обвиняется,
вместе с Селиг Миндиш
и девятью другими,
в заговоре с целью нарушения
закона о шпионаже 1917 года.
Залог установили в
размере 100 000 долларов.
На каком основании?
Ну...
Э... обвинение в заговоре
обычно нуждается в такой улике
как например признание.
Кто-то, участвующий в заговоре,
должен сказать,
что заговор существует.
Какой заговор?
С точки зрения закона,
это просто означает
соглашение между
людьми сделать что-то,
что они собирались
сделать что-то.
Пол...
Его не обвиняют в краже
атомных секретов?
Да.
Его обвиняют в заговоре с целью
украсть секреты.
Да.
С Селиг Миндиш.
Да.
Это не кажется
таким уж серьёзным.
Все очень серьёзно.
Но если они не обвиняются в
шпионаже, но только
в намерении шпионажа,
это значит, что у них нет улик,
что вообще что-то было.
Это...
Это так.
Ну, а это разве не слабее?
Какие можно предоставить улики
о том, что у человека в голове?
Объясните мне.
Я не понимаю.
Как я уже говорил, заговор,
по своей природе, секретен.
Только люди, участвующие в нем
могут доказать
его существование.
Вот почему я думаю они
заставили его признаться.
Кто? Как они могли?
Я думаю, у них Селиг Миндиш.
С тобой все в порядке?
С тобой все в порядке?
Где мальчик?
Даниил!
Я в порядке.
Помоги! Принеси матери
стакан воды. Быстро!
Боже мой!
Ох, боже мой!
Я думаю уехать из Нью-Йорка.
Я об этом все время думаю.
Знаешь, как только
Сюзан поправится.
Может быть мы могли бы уехать
куда-нибудь на запад
или северо-запад.
Она не поправится.
В какой-нибудь
маленький университет,
когда ты закончишь свою учёбу.
Что?
Это разумно.
Она может этого не захотеть.
Даниил, не говори так.
Она думает умереть у меня.
Это семейная традиция.
Это уже слишком.
Послушай, как можно с такой
большой задницей
иметь такой маленький мозг?
Послушай, моя сестра Сюзан
вошла в женский туалет
в гостинице,
у массачусетской дороги,
и она вскрыла себе вены
бритвой из нержавейки.
Не думаешь ли ты, что она
хотела этим что-то сказать?
А?
Наверно.
наверно.
Ну, и что случилось,
когда мы её нашли?
Что мы сделали?
Мы пошли туда.
Мы пошли увидеть её.
Ты права.
В каком то смысле это
был вызов, не так ли?
Я хочу сказать,
то что она сделала,
был своего рода
вызов нам, так?
Даниил, когда тебе плохо,
ты всегда вымещаешь на мне.
Разве тебя не волнует,
что в мозгу Сюзан,
все, что я сделал
будучи взрослым,
включая женитьбу на тебе...
пустая трата времени?
Возвращайся в библиотеку,
Даниил.
Миру нужен ещё один аспирант.
Почему ты просто
не признаешься,
что ты просто эгоист?
Свой конформизм
ты прикрываешь
фальшивым цинизмом.
Я не стыжусь своего имени!
Я горжусь тем, кто я есть!
Я имею ввиду, за что они умерли?
За этот кусок дерьма.
Они все ещё имеют нас, Даниил.
Понял?
Торт удачный.
Я рад.
Неразумно приходить сюда, Бен.
Ты глупый человек.
Сегодня у нас в компании
только полиция.
Полиция и фотографы.
Партия в своей мудрости решила,
что мы не существуем.
Не хочешь ещё чаю?
Не переживай.
Все в порядке. Мне нравится,
когда есть что делать.
Я продолжаю держать
магазин открытым,
с тех пор, как ФБР сняло печать.
Я думала, клиенты Пола захотят
забрать свои вещи.
Нам нужен каждый доллар.
Но никто не приходит.
Видишь, мы заразны.
Почему он сделал это?
Ты можешь мне сказать?
Все эти годы.
Я просто не могу понять,
что заставило человека
совершить такую ужасную вещь.
Погубить семью,
жизни детей.
И я также не могу
простить его жене.
Мы никогда
не любили друг друга,
Сэди Миндиш и я.
Бог знает, что они там
состряпали между собой.
Послушай, я хочу, чтобы
ты сказал адвокату,
что можете
на меня рассчитывать.
Я буду
свидетельствовать в суде,
как ваш свидетель.
Все что угодно.
Пол обсуждал это с Эшером.
Всякий кто имеет дело
с нами на подозрении.
Он сказал, что не может взять
на себя такую ответственность.
И я тоже, Бен.
Достаточно знать,
что ты предложил.
Финансовую помощь...
Мне так его не хватает.
Эшер говорит, что он в порядке.
В письмах он пишет,
что все хорошо.
Как человеку в тюрьме может
быть хорошо?
Он заперт там, как
какой-то преступник.
Доброе утро, Даниил.
Помнишь миссис Биттлмен?
Она была подругой
твоей бабушки.
Она сидит с Сюзан.
Куда ты идёшь?
Мне нужно в город
свидетельствовать перед
присяжными заседателями.
Спасибо миссис Биттлмен.
Она потеряла своего сына
Джероми на войне.
Для неё несчастье
не имеет политики.
Как это выглядит?
Хорошо.
Не Застегнешь застёжку?
Твой отец подарил мне это
перед тем как мы поженились.
Это я не заложу,
несмотря ни на что.
Дани.
Не уходи.
Я не хочу, чтобы ты уходила.
Но мне нужно идти.
Государственные юристы хотят
говорить со мной о твоём отце.
Я смогу сказать им, какую
ужасную вещь они делают.
Я всегда забываю о том,
как ты молод.
Ты такой большой,
смелый мальчик
и ты так хорошо
заботишься о Сюзан,
Я забываю, что ты тоже малыш.
Я не малыш.
Ты мой малыш.
Я вернусь перед тем как ты
вернёшься из школы.
В противном случае,
съешь бутерброд и возьми
Сюзан в парк.
На обед, я приготовила тебе
бутерброд с арахисовым маслом
и яблоко.
В холодильнике.
Твоя мама оставила
тебя здесь одного?
Миссис Биттлмен была здесь,
но она вернулась домой, чтобы
приготовить нам ужин.
Тебе никто не сказал?
Что?
Боже.
Это по радио.
Я вдова.
У меня никого нет.
Я стою на ногах 12 часов в день.
Как я могу сделать то,
что вы просите?
Миссис Штейн,
Я ничего не прошу вас сделать.
Пол ваш брат, не мой.
Помоги мне господь. Я всегда
была ответственной.
С самого детства,
если не положить еду
перед его носом,
он останется голодным.
Если не держать его деньги
для него, то он их потеряет.
Это была всегда Фрида...
добродушный растяпа.
Им нравится смотреть телевизор.
У вас есть телевизор,
миссис Штейн?
Что? Нет.
Кто это может себе позволить?
Он дорогой.
Когда старьёвщик
придёт оценить вещи,
я попрошу его
не включать телевизор.
Разве может быть
большая трагедия?
Мой Поли, коммунист...
И даже хуже.
Что значит, хуже?
Бог знает!
Будет хорошо, если сумею
сохранить свой магазин.
Если кто-то догадается,
если кто-то обнаружит...
Что вы говорите?
Как я объясню,
откуда эти дети,
как я объясню, где их родители?
Их родители в тюрьме.
Они в тюрьме, потому что
залог за них слишком большой.
Это помогает правительству
установить насколько
они опасны.
Если для вас это такой позор,
скажите, что они во Флориде.
Я его не виню.
Он ничего не мог
с собой поделать.
Она его погубила.
В школе, у него
были одни пятёрки.
Средняя школа
Таунсенд Харрис...
в ней учились только самые
блестящие ученики.
А потом свихнуться на этих
сумасшедших идеях!
Хорошо. Допустим ты вступил
в радикальный клуб,
так многие делают.
Он бы перерос это сумасшествие,
но она его вела.
Она это сделала!
Миссис Штейн,
неужели вы хотите,
чтобы дети все это слышали?
Ой вей земир!
Так...
Так какой ваш ответ?
Они не могут здесь остаться.
Денег нет.
Негр не может их забрать.
Сосед не может их взять.
Я не могу их взять.
Дети. Что я знаю о детях?
Куда я их положу?
Что они едят?
Мадам...
Они не животные из зоопарка.
У вас нет никакой жалости?
Разве вы не знаете,
что такое беда?
Разве вы не знаете в
какой беде эти люди?
Давайте. Берите.
Я ничего не обещаю.
Я постараюсь и это все.
Помните суд?
Нам не разрешили присутствовать.
У правительства не было
никаких доказательств.
У них был только Миндиш,
его признание.
Они должны были поверить, что
мастер по ремонту радио
без подготовки и образования
мог начертить планы наиболее
продвинутой технологии,
а потом сжать их,
так чтобы они поместились
на стоматологической
рентгеновской плёнке...
Это было уже слишком...
и то, что это было
важно для русских.
Это было просто сумасшествие.
У русских было все, что
они хотели.
У них был свой человек
на месте.
Ты уверен, что больше
ничего не хочешь?
Нью-Йорк Таймс
большой транжира.
Нет, спасибо.
В любом случае...
На следующий день,
после того как
Таймс опубликовала
мою статью
к 10-летию по этому случаю,
я обедал в городе.
И когда я покидал ресторан,
Ред Фойермен
подошёл ко мне сзади.
Главный прокурор.
Ну, сейчас он судья Фойермен,
южного дистрикта.
Это дело сделало ему карьеру.
У всех карьера получилась.
Ну, Фойермен берет
меня за локоть,
как за сиську.
Он говорит: "Джек,
я не могу поверить,
"что ты допустил к себе не
тех парней.
Не могу поверить, что ты
купился на их историю."
"Какую историю, Ред?
"Ты не будешь здесь стоять и
говорить мне здесь, без улыбки,
что у вас были доказательства
в этом деле."
"Когда будет время," сказал он,
"зайди ко мне в офис.
И я тебе кое-что покажу."
Что покажет?
Все это вздор.
Они все так говорят.
Даже перед казнью,
когда говорили о
смягчении приговора,
они продолжали
намекать на свидетельство,
которое они не могут открыть
из-за национальной
безопасности,
как тот большой доклад,
который должен был быть
в департаменте юстиции?
Ну, мой друг в департаменте
юстиции сказал мне, что
если бы у них было
такое доказательство,
они бы его использовали.
Ну, есть доклад.
А причина, по которой
он засекречен,
потому что он
в пользу обвиняемых.
Я рад, что ты появился.
И я рад, что ты жив-здоров.
Теперь...
Как называется твой фонд, а?
Фонд Айзиксонов для
революционный исследований.
И что он будет делать?
Мы планируем финансировать
общественные акции
и программы.
Может быть, мы начнём
выпускать журнал,
для поднятия революционного
сознания и тому подобное.
Замечательно. Ты можешь мне
сказать, откуда деньги?
Да. Это не секрет.
Это деньги нашего фонда.
Те, которые
старый адвокат собрал...
от комитета по защите?
Да.
Сколько?
Ну, я могу узнать для тебя.
Я не считал.
Прекрасно.
Ты в порядке.
А где твоя сестра?
Я бы хотел поговорить с ней.
Ну, я не думаю, что она захочет
говорить с кем-либо сейчас.
Она приходит в себя после суда.
Ах, да, да, да, да.
Да, я кажется слышал
что-то такое.
Сколько ей лет сейчас?
Сюзан 20 лет.
И где она?
Она за пределами штата.
Это все что я могу тебе сказать.
Хорошо, а как твои
приёмные родители?
Могу я с ними поговорить.
Слушай, меня не волнует,
что мы не останемся анонимными.
Я не думаю, что кого-либо
из нас это волнует сейчас.
Те, кто интересуется, всегда
могли отыскать нас в Бостоне.
Но я имею ввиду, что есть
определённые семейные дела,
которые мы должны решить сами
сообща, в которых я
не могу решать в одиночку.
Я имею ввиду, что мы
несём ответственность
друг перед другом.
Мальчик, это ты позвонил мне.
Да, я знаю, но я пытаюсь
построить фундамент на тебе,
а не на семье.
Это вся та же история, не так ли?
Что?
Не беспокойся, я не занимаюсь
глупостями, но...
То, что ты пытаешься сделать -
это невозможно.
Что?
Обелить их имена.
Нет, это не то,
что я пытаюсь сделать.
Да, да, конечно.
Позволь мне кое-что тебе сказать.
Радикальный левый
не лучше своего анализа.
Ты должен это знать.
Твои родители понесли
наказание незаслуженно.
Но это не означает, что они
были невинными младенцами.
Я не думаю, что они состояли
в опасном заговоре
передавая военные секреты,
но я также не верю,
что в Вашингтоне был заговор
против них.
Я думал, что ты сказал,
что улики были ложными.
Это так. Их должны были осудить.
Это была их работа.
В этой стране, людей не
просто так выбирают,
чтобы приговорить к смерти.
Твои родители что-то замышляли.
Они должны были.
Они были маленькие
местные коммунисты,
участвующие
в третьеразрядной операции.
Много не значащей.
То, что они делали может быть
тянуло на пять лет, может быть.
Но так было бы
в лучшие времена.
В лучшие времена,
никто бы не стал напрягаться,
чтобы фальсифицировать улики.
Никто бы так сильно не боялся,
чтобы казнить их.
Один из самых
эмоциональных моментов
в истории конгресса.
Генерал МакАртур
стоял и говорил
а нация остановилась и слушала.
Я знаю войну как немногие...
Здравствуй, мой дорогой Дани.
Что ты думаешь о Бруклине?
Интересно?
Завёл ли ты новых друзей?
Я знаю, что тебе скучно не ходить
в школу, мой милый,
но это временно.
А тем временем, ты должен
попросить тётю Фриду
взять тебя в библиотеку
и набрать много книг.
Мистер Эшер, дядя Яков,
пытаются записать
тебя там в школу,
но это может занять
ещё несколько дней.
Моя любимая малышка Сюзан
пойдёт в детский сад.
Послушай, мой милый.
Дядя Яков принесёт
от нас подарок
для каждого из вас.
Я надеюсь, вам понравиться.
Мы с отцом обсудили,
что вам купить, в наших письмах,
так как мы в разных тюрьмах,
и мы попросили его
купить в магазине
и принести вам.
да, я также пишу это также
для вашего отца.
Он хочет сказать вам, чтобы
вы не беспокоились о нас,
с нами все хорошо,
и все в порядке,
хотя мы по вам очень скучаем.
Пожалуйста, напиши мне опять,
мой маленький ангел.
Я так радуюсь твоим письмам.
Расскажи о чем ты думаешь.
Ты такое утешение для меня.
Пожалуйста, слушайся свою тётю
и заботься о сестре.
Я знаю, что ты это сделаешь,
даже без моей просьбы.
И ты не успеешь заметить,
как мы все снова будем вместе.
С большой любовью,
твоя мама.
Устраивайте здесь!
Это что вам, зоопарк?
Хорошо.
Теперь слушайте. Кто-то должен
уложить дурака в постель.
Иначе, он простоит так всю ночь.
Хорошо?
В порядке. Больше сегодня ночью
без проблем, слышите?
Иначе, я надеру задницу.
Если я кого поймаю, порву.
Ах!
Даниил!
Эй! Вернись сюда.
Эй!
Сколько раз мне говорить тебе?
Оставайся со своими...
Ах ты маленькая сучка!
Так, давай забудем, что ты
бросил поднос.
Я бы наверное сделал тоже самое,
если бы это была моя сестра.
Меня волнует Сюзан.
Нам с ней очень тяжело.
Она не ест. Она не даёт
спать другим детям.
Она никого не слушает.
Что ты думаешь?
Почему она так себя ведёт?
Она думает, что это тюрьма.
Тюрьма?
Почему?
В тюрьме, людей содержат
отдельно друг от друга.
Ну, у нас есть правила.
Мальчики в одном помещении,
девочки в другом.
Таковы правила.
Сэр, так в тюрьме.
Дан, это не тюрьма.
Это детский приют
восточного Бронкса.
Я просил тебя прийти сюда?
Нет.
Я заставил Сюзан прийти сюда?
Нет.
Нет.
Так какая же это тюрьма?
Я не знаю.
Вы здесь, потому что
ваши родители
попросили оставить вас здесь.
Ты что, хочешь
сказать, что твои
собственные родители
посадят тебя в тюрьму?
Детей в тюрьму не сажают.
В этой стране, никого не сажают
в тюрьму без суда.
У моего отца и матери
не было суда.
Ну, они...
Они ожидают суда.
Почему же они не могут
ждать дома, с нами?
Я не знаю, Дан.
Я не юрист.
Может быть, они...
Правительство боится,
что они попытаются сбежать.
Ну, оно бы не боялось,
если бы не хотело
убить их.
Ты говорил об этом с Сюзан?
Нет.
И Сюзан думает,
что здесь тюрьма, где
убивают детей?
Хорошо.
Тебе нужно в туалет?
Нет.
Я не знаю, где там найти туалет.
так что, на всякий случай,
сходи сейчас.
Я тебя подожду.
Я не хочу.
А теперь,
слушай меня внимательно.
Делай как я тебе говорю,
и не спорь.
Скажи, что обещаешь.
Я обещаю.
Приготовься.
Иди.
Не беги.
Потому что, если побежишь,
люди тебя заметят.
Мой маленький огонёк,
пусть светит
Мой маленький огонёк,
пусть светит
Мой маленький огонёк,
пусть светит
пусть светит
пусть светит
пусть светит
Не так быстро.
Я упаду.
Куда ни пойду,
пусть светит.
Ты устала?
Да.
Куда ни пойду,
пусть светит.
Куда ни пойду,
Пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
Ты почему плачешь?
Я не плачу.
О, прохлада ночи,
Далеко ещё?
Мы скоро придём?
Помолчи.
Всю ночь,
пусть светит.
Всю ночь,
Я знаю где мы!
Я вижу наш дом!
пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
Что я могу тебе сказать?
некоторых людей выделяют.
Я бы тоже сбежал.
Слава богу, я знал где вас искать.
Вам нравятся эти
подарки на Хэллуин?
А?
Эта семья есть мой подарок.
О, мои дети.
Что я могу вам сказать?
Скоро...
Скоро будет суд.
У нас будет суд.
Наказания кнутом было
главным наказанием
за преступления, карающиеся
смертью в царской России.
Его употребляли исключительно
на крепостных,
также как утопление и
четвертование
применялось для
низших классов Англии.
Институт крепостничества
зависел от использования
жестоких телесных наказаний.
Кнут был также популярен
на военной службе
в Европе и на плантациях
американского юга.
Ты всё ещё студент?
Да.
Женат, есть дети?
Да, да.
Как сестра?
Ей лучше.
До сих пор...
Да, да.
Я не хочу отнимать у вас
много времени, миссис Эшер.
Времени?
Что ты думаешь я делаю с ним?
Видите ли, я хотел бы знать,
сохранились ли какие бумаги.
Может быть письма, папки.
Бумаги, письма?
Да. Видите ли,...
Ну, я думаю, они
принадлежат мне.
Ничего нет.
Бумаги все у Роберта Левина.
Я ему все отдала.
Когда Яков умер,
я продала практику
и закрыла контору,
надо было убрать
весь этот мусор за 35 лет.
Он ничего не выбрасывал.
Месяцы,
я просматривала документы.
Мне было очень тяжело.
Я даже заболела.
Роберт Левин не хотел
забирать практику.
Тебе что-нибудь принести?
Стакан молока?
Нет.
Знаешь, был момент, когда
Яков и я серьёзно думали
усыновить вас.
Я этого не знал.
Это правда.
Как бы мы смогли это сделать
в нашем возрасте, я не знаю.
Конечно, это была
его идея, не моя.
Я затаила дыхание и он
сам себя отговорил от этого.
Только после его
смерти, я подумала,
может быть он знал,
что ему не долго осталось.
И поэтому он не решился.
Иначе, кто знает...
Ну, он был очень добр к нам.
Ваши родители должны
были быть так добры.
Я не знаю, что тебе сказать.
У меня нет любви к памяти
твоих родителей.
Они были коммунистами и
разрушали все,
к чему прикасались.
Вы не думаете, что
они были невиновны?
Они не были невиновны в том,
что разрешали себя использовать
и использовать других людей
в своём фанатизме.
Невиновны?
Это дело разрушило
здоровье Якова.
С ними было очень
трудно иметь дело.
Они были очень упрямы.
Он приходил домой в ярости.
Он хотел что-то сделать,
но они ему не давали.
Он хотел что-то
сделать для них,
а они ему не разрешали.
например?
Он хотел вызвать некоторых
людей свидетелями.
А они ему не разрешили.
И много в таком же духе.
Кого...кого... он хотел
вызвать в свидетели?
Кто знает?!
Яков был блестящим адвокатом.
И сегодня, когда они
говорят об этом деле,
они критикуют Якова.
Он должен был сделать то,
он не должен был делать этого.
Знали бы они с кем ему
пришлось иметь дело!
Я не знаю,
почему вокруг меня
все мои надежды разрушены.
Идеальный план бога
я не могу увидеть,
но придёт день
и я пойму,
придёт день
он мне все разъяснит.
Придёт день.
Сюзан, пожалуйста!
Когда я увижу его лицо
придёт день и я
избавлюсь от слез.
Придёт день
и я пойму.
Я не могу рассказать
О, Сюзан, Сюзан.
о глубине любви
мы выбираем грудь отца
для проверки моей веры
для доказательства моей любви,
но однажды я пойму,
придёт день и он разъяснит мне,
придёт день и я увижу его лицо,
придёт день и я
избавлюсь от слез.
Придёт день и
я пойму.
Ты уверен, что готов к этому?
Да.
Послушай, знаешь ли что-нибудь
о том, что могли сделать
мои родители,
чтобы помешать
Эшеру вести дело?
Что ты имеешь в виду?
Например свидетельство?
Свидетельства, которые они
не дали ему использовать.
С кем ты разговаривал?
Фани Эшер?
Да.
Конечно.
Ты должен понять Фани.
Яков был нездоров.
И она в его смерти винит это дело.
Это значит, что она
винит Айзиксонов.
Конечно, она будет против
любого критицизма того,
как он вёл дело.
Она хотела, чтобы ты
унаследовал практику.
Мой отец и Яков были бизнес
партнёрами в 40-х годах.
Я был их наследником.
Фани никогда
не простила мне того,
что я захотел
преподавать юриспруденцию.
Я не помню, чтобы Яков
что-нибудь об этом говорил.
Конечно, я этим не занимался,
пока не начались апелляции.
Кто знает?
Твои родители
были членами партии.
Может быть они чувствовали, что
им нужно вести свою защиту
с оглядкой на партию.
Может в этом что-то есть.
Может он придержали некоторые
свидетельства. Я не знаю.
Если так, партия не показала
свою благодарность, не так ли?
От неё не было никакой помощи,
и она пришла
только после приговора.
Пропагандистская ценность
этого дела
была слишком велика,
чтобы его проигнорировать.
В те дни было модно
занижать технику русских...
до спутника.
Шутили о том, как они все
копировали, а потом
утверждали, что сами
все разработали.
так что, когда они
получили бомбу,
это была наша бомба.
Это означало, что нас предали.
Очень вкусно, Лиз.
Да, очень.
Если бы меня
заранее предупредили,
я могла бы приготовить
что-то особенное.
Но от тебя никогда
ничего не слышно.
Мы никогда не знаем,
когда ты нагрянешь.
После войны,
мы построили всю нашу
внешнюю политику на бомбе,
на том, что у нас есть бомба,
а у Советов её нет.
Ужасная ошибка.
Она милитаризировала мир.
И когда бомба у них появилась,
единственный способ
не признать
нашу
обанкротившуюся политику, -
это найти заговор.
Или то или другое.
Ты был у Сюзан?
Я вымыла ей волосы
сегодня утром.
Я купила ей прелестное платье,
но оно слишком большое.
Мне нужно достать
меньший размер.
Знаешь, я...
привык думать о шансах.
Что?
Что это случится именно с нами,
понимаешь?
С этой конкретной семьёй...
Из миллионов.
Ну, если ты ФБР
и ты знаешь, что тебе
надо что-то найти,
что ты будешь делать?
Ты обратишься к картотекам.
К делам левых активистов.
И найдёшь там кого-то,
на кого можно надавить,
и начинаешь с этим работать.
Селиг Миндиш?
Они допрашивали его неделями
перед тем, как они
его арестовали.
И после ареста, они
допрашивали его неделями.
И Селиг Миндиш стал их делом.
Роберт, я бы не хотела, чтобы
мы об этом говорили.
Он стал их делом,
потому-что он назвал
твоих родителей.
И если бы они назвали
имена других людей,
они могли бы стать свидетелями
обвинения, как Миндиш.
Но они не назвали имён и
поэтому стали ответчиками.
Что это за семейное
непрерывное желание наказания?
Лиз, мальчик задаёт вопросы.
Да, и я знаю к чему это приведёт.
Ты ему расскажешь, как бы ты
проводил защиту,
когда Айзиксоны уже
десяток лет как в могиле.
Как утешительно!
Мама.
Мама.
Я разве сказал,
что нуждаюсь в утешении?
А?
Я просил утешения?
Лиз.
Прости меня.
Если помнишь,
мы никогда не думали,
что это хорошая идея
обсуждать это дело с Сюзан.
Сегодня, у Якова не было бы
таких проблем.
Если бы их судили сегодня,
обвинение не смогло бы так
провернуть дело в суде.
Если станешь вести линию об
их политической вере,
их политической
принадлежности,
суд будет на этом основываться.
Ваша честь, мы просто
хотим установить
мотивировку того,
в чем их обвиняют.
Защита обеспокоена тем, что
если её клиенты будут
вынуждены отвечать на вопросы
об их политической
принадлежности,
предположительно
непопулярность
такой принадлежности
создаст предубеждение у
присяжных заседателей.
Это часть того, ваша честь.
Я нигде не вижу...
Если мне будет позволено
установить прецедент...
можно построить
обвинение на том,
что они принадлежат
политической партии.
Если они должны отвечать
за свои политические взгляды,
то почему об этом не сказано
в обвинительном заключении?
В США против Шмидта, 1942,
политическая принадлежность
обвиняемого
была принята в качестве
установление мотива.
У людей есть причины
из-за которых они
совершают преступления.
И иногда эти причины являются
политическими.
Это звучит разумно,
мистер Эшер.
Извините, но я не вижу ничего
смешного в этой ситуации.
Шмидт был нацистом.
Его обвиняли в измене.
Измена определена
в конституции
как ведение войны против
Соединённых Штатов
или как помощь врагам
во время войны.
Я благодарен мистеру Эшеру
за то что он держит нас в курсе.
Если вы хотите предать моих
клиентов суду за измену,
то я согласен.
Тогда неподтвержденное
свидетельство
одного из свидетелей
не будет принято как улика,
как это принято сейчас
при обвинении в заговоре.
Тогда вы должны
будете доказать,
что они что-то совершили,
сейчас же вы это не доказываете.
Мистер Эшер, вы что хотите
сказать, что
нацистские взгляды должны быть
приобщены к делу,
а коммунистические нет?
Это знаменательные времена.
Формально, мы не в состоянии
войны с красными,
но мы в состоянии войны.
Вы разве не согласны,
мистер Эшер?
Я продолжу и приму
заявление обвинения,
на основании того, что
политические взгляды
ваших подзащитных
являются ключевыми для суда.
Я решительно протестую,
ваша честь.
Принято к сведению.
Вы продолжаете судить моих
подзащитных по этой статье,
как если бы они
нарушили другую.
Бедный старый Яков.
Против чего он шёл.
Вся атмосфера того времени
была средневековой.
Селигу Миндишу
не надо было никого,
чтобы совершить преступление.
Зубной врач
работающий в темноте
своей лаборатории,
крадущий формулу
ядерного расщепления,
вот это шпион!
"Селиг Миндиш,
присяжные заседатели,
он ваш шпион!
Он и только он
несёт ответственность."
Бог знает.
Давление было огромным.
Я бы тоже не смог придумать
ничего лучше.
Наверное никто не смог бы.
Я не понимаю.
Стратегия заключалась в том,
что повернуть все
против Миндиша,
показать, что он виновен
более того, что признает,
... показать
его заинтересованности
в свидетельстве
против Айзиксонов,
чтобы спасти себя.
Он ваш шпион.
Только он.
Что?
Разве ты не видишь
ужасную ошибку?
Признается, что
преступление было.
Твои родители и
Эшер дали обвинению
одну предпосылку, которую
не должны были...
что вообще было
совершенно преступление.
Но Миндиш признался.
Почему Миндиш
признался, если
преступления
не было совершено?
Действительно, почему?
Я не знаю, как хорошо ты
помнишь Селига Миндиша.
Невежественный человек,
так никогда и не получивший
гражданства,
сомнительный диплом
от какого-то
третьеразрядного колледжа.
Очень заурядный человек,
способный вступить в
коммунистическую партию,
только лишь из-за большого
самомнения.
Так ты спрашиваешь, что
подвинуло этого человека
сделать то, что он сделал?
Ну, одной из причин
могла быть вера,
или его заставили поверить,
в собственную вину
и жить в смертельном страхе
за последствия.
Другая, в вере
или его заставили поверить,
в вину его друзей
и жить в смертельном страхе
за последствия.
Но есть и третья возможность.
Разве ты не помнишь, какая у
них была жизнь?
Они верили.
У них была вера,
и они были готовы
пострадать за веру.
Мы солдаты народа.
Мы шагаем с нашей силой
далеко и широко
куда окинет взгляд
язычники везде,
и даже птица не поёт
в нашу поддержку
люди стоят измождённые.
Это Пол Робсон.
Мы солдаты народа,
мы маршируем...
Это не та дорога по которой
мы приехали.
Комуняки паршивые!
Еврейские сукины дети!
Ты с ума сошел?!
Офицер!
Пол!
Вы грязные крысы!
Офицер!
Пол!
Спускайся!
Что ты делаешь?!
Это нельзя позволить!
Откройте дверь!
Откройте дверь!
Пол!
Ах!
Остановите их пока они его
пополам не разорвали!
Коммуняцкие крысы!
Вы грязные крысы!
Вы комуняки-ублюдки!
Сжигание на костре.
Известно всем европейским
нациям
на всей протяжённости 19 века.
Применялось и в 20-м веке.
Всегда, в любой стране,
применялось на низших классах,
как порка, утопление,
чертвертование.
Не случайно, что Джоанна Д'Арк
была крестьянкой.
Это тот день?
Да, Даниил.
Они знают, что мы придём?
Я уже говорил тебе, да.
Они мертвы.
Нет...
Моя маленькая девочка...
Это неправда.
Они живы.
Уже нет.
Их убили.
Об этом было написано в газетах.
Откуда ты знаешь?
Ты же читать не умеешь.
Я умею.
Я научилась читать.
А вы уверены, что они
хотят нас видеть?
Больше чего-либо.
Мистер Эшер, что-нибудь
слышно об апелляции?
Сынок, как давно ты
не видел своих родителей?
И ещё,
мистер Эшер.
Все знают, что они мертвы.
Кто это все?
В моем классе.
Глупая.
Что это?
Он должен меня обыскать.
Все в порядке, мальчик.
Нет, давай, обыщи меня.
У меня может быть оружие.
Все в порядке,
у тебя нет оружия.
Они не видели своих
родителей больше года.
Да?
Ну, они здесь.
Обыщи меня.
А теперь её.
Посмотрите на него.
Ты такой большой.
Я тебя даже не узнала.
Мы посылали тебе фотографии.
Это не одно и тоже.
Ну, ты меня не обнимешь?
Ты такой большой.
Ты такая красивая.
Вы мои прекрасные дети.
Когда они тебя убьют?
Милая, они это не сделают.
Они просто так говорят.
Я уверена, дядя Яков рассказал
вам об аппеляции,
об адвокатах, которые должны
все проверить.
Это займёт время.
Прямо сейчас мы вне опасности.
Но что, если они вас все-равно
убьют, как они это сделают?
Ну, милая, они делают это при
помощи электрического стула,
и это совсем не больно.
Мы не хотим об этом
сейчас разговаривать.
Тебе разве не жарко?
Сними пальто.
Дай мне на тебя посмотреть.
Ты очень красиво одет.
Ты так прекрасно выглядишь.
Вот. У меня маленький сюрприз.
А как школа?
Хорошо.
Я стану адвокатом.
И тогда, я освобожу тебя.
Этого я раньше не слышал.
Из него получится хороший
адвокат, не так ли Яков?
Я не дам им тебя убить.
Я их убью раньше.
Ох, где ты этому научился?
Где мой папа?
Сначала, я буду с вами,
а потом будет его очередь.
Почему не вместе?
Посмотри, какие длинные у тебя
волосы. Они такие красивые.
Ты видела нашего папу?
Да. Мы говорим раз в неделю
через решётку.
Мы пошли домой,
но там никого не было.
Тяжело наверстать упущенное
время, не так ли?
Странное чувство, не так ли?
Мы живём в семье.
Я знаю.
Это ближе, чем приют.
Я знаю...
Судья заставил нас.
Послушай Дани, ты не понимаешь.
Я выбрала Левиных
из всех людей.
Я хотела этого для вас.
Все это займёт
ещё много времени,
слишком много, чтобы
оставаться в приюте.
Уже?
Ты скоро вернёшься, не так ли?
Я люблю вас, мои
дорогие ангелочки.
Я люблю ваши фотографии,
я люблю ваши письма.
Я так горжусь вами,
вы это знаете?
Но скоро все это закончится,
и мы опять будем жить в мире.
это ужасно, такое делать
с людьми, не так ли?
Но не беспокойтесь,
мы выйдем отсюда.
И снова нам будет весело.
Как поживают мои самые
лучшие дети в мире?
Как мои любимые дети?
Ох, посмотри на них, Яков.
Миллион долларов!
Миллион долларов!
Вы знаете, что я принёс?
Знаете?
Я вам покажу.
Смотрите внимательно.
Коллекция насекомых.
Как ты их поймал?
Бумажный стаканчик. Они,
к сожалению, засыхают.
А они не разрешают мне
держать консерванты.
Но мир насекомых
по настоящему потрясающ.
Подойди сюда. Посмотри на это.
Разве это не прекрасно?
Ну, подойди сюда.
Разве это не прекрасно?
Я ненавижу...
Я ненавижу их.
Это тараканы.
Я обычно могу найти любой
экземпляр, который мне нужен,
но их надо обмануть.
Иногда это занимает часы.
Ух...
Знаешь, я понял...
Я не далее чем 6 метров
от твоей матери
как полет ворона.
Я на один этаж ниже и одним
блоком дальше.
Конечно, между
нами много камня,
и бедная мама там совсем одна.
Она единственная женщина.
Я, по крайней мере, могу
разговаривать с убийцами.
Ты до сих пор
болеешь за бейсбол?
Ты знаешь, они включили
большую игру
на...
на громкоговорители.
Они ещё сделают
из меня болельщика.
Я также играю в шахматы
с одним из заключённых.
Мы делаем, ну...
Мы делаем доску
и фигуры из бумаги.
И потом мы ходим.
Я всегда думал, что шахматы -
это зря потраченное время.
И это так. Это ужасная
трата времени.
Время. Оно ценно.
Сейчас, можно заключить...
можно заключить невинных
людей в тюрьму,
но нельзя заключить
в темницу их разум.
Понимаешь?
Что случилось? Я тебя обжог?
Смотри. Не упал.
Пепел все ещё здесь, видишь?
Не беспокойся. Я тебе не
причиню боль, мой мальчик.
Это у них разум в темнице.
Но в этой стране нельзя казнить
невинных людей,
потому что нельзя.
Увидишь. Общественное
мнение за нас.
Увидишь, мой
прекрасный мальчик.
Я прав, Яков? А?
Конечно.
Нет, подожди, нет!
Перед тем даже,
как начался наш суд,
мы были
приговорены оплаченными
наймитами ручной прессы.
И только уже поэтому процесс
не был справедливый.
Пол, я не думаю...
Нет! Помолчи! Послушай!
Все в порядке, все в порядке.
Я хочу, чтобы мой сын знал,
мы не одни, Айзиксоны.
Скоро весь мир будет за нас
в нашей борьбе за свободу.
И он может помочь.
И ты хочешь помочь,
не так ли?
Да.
Правильно!
О, ты,ты!
Ты знаешь, ты мой
замечательный мальчик.
Ты мой прекрасный,
замечательный мальчик.
Ты знаешь, ты становишься
похож на меня.
А я?
Ты...
Тебе повезло больше.
Ты копия своей матери.
Ты прекрасна
как твоя мама.
Яков, разве это
не идеальная ситуация?
Что ещё просить отцу...
его сын похож на него,
а дочь похожа на жену,
Разве это не идеально?
Абсолютно.
У нас идеальная семья.
Теперь моя душа - свидетель
Господа
да, моя душа - свидетель
Господа.
теперь моя душа - свидетель
Господа.
да, моя душа - свидетель
Господа.
сейчас Даниил был
еврейским мальчиком.
он пошёл молиться своему богу
царь послал за Даниилом
и посадил в клетку со львом
Господь послал ангела
в клетку льва, а не царя
а Даниил лежал
и заснул.
Даниил был свидетелем
Господа.
Да, Даниил был свидетелем
Господа.
О, Даниил был свидетелем
Господа.
Да, Даниил был свидетелем
Господа.
Сейчас, кто будет свидетелем
Господа.
Да, кто будет свидетелем
Господа.
Сейчас, кто будет свидетелем
Господа.
кто будет свидетелем
Господа.
Привет, Линда.
Мистер...
Да ладно, Линда.
Это я.
Дани Айзиксон.
Авеню Уик?
Ха. Линда Мимтэн?
Это очень хорошо.
Спорю, что ты очень хороший
зубной врач, Линда.
У тебя всегда были сильные руки.
Я до сих пор чувствую
эти удары в ребра.
Ты знаешь, тебе также хорошо
удавалось выкручивать пальцы.
Песок в глаза.
Чего ты хочешь?
Хм?
Что ты здесь делаешь?
О, я ... просто проезжал мимо.
Дани, пожалуйста
познакомься с Дэйлом.
Он адвокат.
Как мы можем вам помочь?
Очень хорошо.
Линда сделала правильно.
Ты не можешь врываться к людям
подобным образом
и ожидать тёплого приёма.
Она даже не может знать, что ты,
тот, кем заявляешься.
О, нет,нет нет.
Это он.
Это Дани Айзиксон.
Линда большая девочка,
и я могу только посоветовать,
что ей делать.
Ей и её семье нечего бояться.
Они не обязаны обсуждать
то дело с вами.
Тебе нужны деньги?
В чем проблема?
Дэйл, почему бы тебе
не заткнуться на минуту?
Я должен предупредить вас,
как адвокат, запугивание,
угрозы, непристойные
выражения и клевета
в штате Калифорния.
Я надеюсь, что твой отец,
поможет разрешить
некоторые вопросы.
Мне кажется, все вопросы
давно были разрешены.
Ты хочешь... ты хочешь, чтобы я
говорил в его присутствии?
Он и я собираемся пожениться.
Хм...
Мне нужно знать,
на что жили ты и твоя мать
после того, как твоего
отца посадили.
Это не Твое дело.
Тебе было 14 или 15,
но когда вы переехали сюда,
ты поступила в колледж
и школу дантистов.
Линда, ты не обязана...
Все в порядке, дорогой.
Когда, хм...
Когда моего отца посадили,
я и моя мать ужасно страдали.
Но произошло также
и что-то хорошее.
Видишь ли, я обнаружила
в себе силы,
которые иначе бы не имела.
И из того, что я знаю,
ни тебе, ни твоей сестре так
не повезло.
Во многих отношениях,
мне было тяжелее, чем тебе.
В том смысле,
что к твоим родителям,
в некоторых кругах,
относились как к героям.
Но Селиг Миндиш не был
героем ни для кого.
Мягко выражаясь.
Мы, хм...
Мы потеряли наших друзей,
и мы потеряли нашу честь.
И годы, проведённые в тюрьме,
разрушили его здоровье.
Я тебе кое-что скажу.
Я иногда мечтаю, чтобы мы
могли поменяться местами,
Айзиксоны и Миндишы,
Я была бы рада оказаться
на твоём месте,
так, чтобы ты смог
оказаться на моем.
Пожалуйста, Дэйл,
дай мне твой платок.
Ну, это хорошая мысль,
Линда.
Хорошая мысль.
Хорошая мысль! Ты знаешь,
я тебе ничего не должна!
Твои родители были полны
высоких идеалов,
за исключением, когда это
касалось других людей!
Когда губились жизни друзей!
Что это значит?
Что это значит?
Они повели моего отца
по этой дорожке.
Он был их шофером,
когда им было надо,
он лечил их зубы,
он... он стал
шпионом для них.
Линда, дорогая, успокойся.
Ну, Линда, ужасные Айзиксоны
мертвы. Они мертвы!
А сейчас, единственное о чем ты
должна беспокоиться, это я.
Но, что я могу сделать?
Рассказать людям
Твое настоящее имя?
Нет, это...
Это южная Калифорния.
Это оранж Каунти,
в смысле, в конце концов,
Селиг помог раскрыть
организацию шпионов-коммунистов.
Его показания записаны.
Да, так, так,
но вещи, которые казались
ясными, теперь уже не так ясны.
Например, ты его
когда-нибудь спрашивала,
почему он дал показания?
Почему... почему он признался?
Это наивный вопрос.
Почему? Почему? Почему?
Потому что его...
потому что его поймали?
У него не было выбора?
Или потому что он
сожалел о том что сделал
или... или потому что он
хотел спасти себя?
Так думал Яков Эшер.
Селиг указал на моих родителей,
чтобы спасти себя.
А насчёт моих родителей,
я не знаю, что они думали.
Роберт Левин думает, что это
был акт жертвоприношения.
О чем ты говоришь?
Никто не знает, что произошло!
Никто не знает, что на самом
деле произошло!
Даже правительство!
Они всегда были неудовлетворены.
Они были ...
преступные организаторы,
за что и получили
смертный приговор.
Я имею ввиду, что до самого
конца можно было договориться.
Они арестовали мою мать,
чтобы заставить отца говорить,
попытаться сломить моего отца.
Ты знаешь,
им поставили телефон...
В камере смертников...
на случай если он
захочет признаться.
Признаться в чем? Разве они уже
не имели доказательств на него?
Я имею ввиду,... он посадили
его на этот стул,
на электрический стул,
так?
Откуда он мог видеть этот
чертовый телефон...
И они готовы были смягчить
наказание,
если бы он им сказал,
кто действительно
возглавлял шпионскую сеть.
Знаешь, была другая пара
которая жила в Бронксе.
Они были членами
партии в Бронксе.
И все думали,
что они ушли в подполье
заниматься опасной работой.
Даже я слышал об этом.
Твой отец...
что-нибудь об этом говорил?
Он их вообще упоминал?
Их имена или что-то ещё?
Нет, Дани.
Никто, никто
не упоминал их имён...
без понижения голоса.
Храбрецы Брункса.
В конце концов,
партия распадалась.
Людям необходимо чувствовать
хорошо о чем-то.
И ты знаешь, та другая пара...
Они наверное жили в нескольких
кварталах от нас.
И у них тоже должно
было быть двое детей.
Ты бедный, замученный мальчик.
Трудно объяснить.
Я не уверен, что понимаю.
И конечно, у тебя нет
никаких доказательств.
Конечно, и поэтому я хочу
видеть Селига.
Перестань называть моего
отца Селигом.
У меня в зубах его пломбы!
Давай..., давай посмотрим,
понимаю ли я.
О, Дэйл, это сумасшествие.
Ты говоришь, что доктор Миндиш
солгал о твоих родителях
защищая другую пару,
выглядевшую как они?
Нет, я не знаю выглядели ли
они, как мои родители.
Нет, я имею ввиду...,
чтобы защитить другую пару,
все думали, что они ушли в
подполье для опасной работы.
Чтобы ФБР не арестовало
настоящих людей.
Над ними сгущались тучи.
И эта мифическая пара,
те другие люди.
Они действительно
украли секреты?
Нет, не обязательно.
Ты знаешь,
это никогда не было доказано.
Не было доказано, что секреты
вообще украли.
Это не то что произошло или
должно было произойти.
Это то, что Селиг и другие
думали, что произошло!
Это настолько же фантастично
как и то, что ФБР думало,
что произошло!
И твои родители
поддались на этот обман?
Ух...
Мой отец...
Да, я думаю, что он понял...
и рискнул.
Я не думаю, что моя мама,
что-то об этом знала.
Ты знаешь...
Мне тебя жаль.
Я знала, что он за
этим сюда пришел...
Найти способ выкрутиться.
Боже.
Это убого.
Ха, ха. О, Боже.
Чем больше я думаю об этом.
Ты знаешь, мой отец
не рассказал и половину всего.
Они делали всякие вещи,
которые не всплыли
во время процесса.
Ракеты, бактериологическое
оружие, газ, все.
Твои родители
правили балом, Дани.
Они организовывали вещи,
платили людям.
Лазеры! Ты знаешь,
они и этим занимались
за годы перед тем, когда кто-то
услышал о лазерах.
Так что не говори мне, что мой
папа пожертвовал ими.
Другая пара?
Боже мой. Это жалко.
Линда, я не приехал за 5000 км,
чтобы услышать линию семьи.
Послушай, я уже потратил
слишком много времени.
Пожалуйста, прости.
Мы не можем тебе помочь.
О, Линда.
Ты не та маленькая хиппи,
что я знал.
Дэйл здесь в своём костюме,
галстуке, причёске.
Если бы они были
твоими родителями,
он бы захотел, чтобы
это была другая пара.
Но посмотри на меня.
Разве я выгляжу как Дэйл?
Что бы ни было, Линда,
я смогу с этим жить.
Черт, это могла быть
другая планета.
Я думаю, что с тобой
не все в порядке.
Не хочешь ли ты свою
жизнь на земле?
Не хочешь ли ты вернуться в мир.
Что бы ни было Линда,
я хочу жить с этим.
Пусть Селиг скажет, то что ты
мне только-что сказала.
Пусть он мне скажет, я должен
знать тех, на кого он укажет,
те кто это сделал
или не сделал...
Я хочу услышать это от него.
Я хочу знать.
Это все.
Здравствуй, папа.
Папа...
Ты помнишь Дани Айзиксона?
Хм?
Ты видишь?
Ты можешь спросить
о чем хочешь, Дани.
Здравствуйте, доктор Миндиш.
Я Дани.
Я Дани.
Дани Айзиксон.
Сын Пола и Рошель.
Дани?
Это...
Это Дани.
Все в порядке, папа.
Все в порядке.
Ты помнишь Сюзан,
твою маленькую девочку Сюзан?
Я хотел дать ей что-то.
Разве есть такая вещь, как
слишком много надежды?
Электричество - это
форма энергии.
Оно вырабатывается источниками
энергии, приводимые в движение
при помощи воды, пара
или расщепления атома.
Две ведущие страны
в производстве
электрической энергии - это
Соединённые Штаты Америки
и Союз Советских
Социалистических Республик.
Теория электричества состоит
в том, что атомы приобретают
или теряют электроны и
поэтому становятся отрицательно
или положительно заряженными.
Таким образом возникает ток,
который течёт по цепи.
О, Поли.
О, отец.
О, Рошель.
Я не хочу, чтобы он здесь был.
Пусть сегодняшний день будет
бар-мицвой моему сыну.
Пусть наши смерти будут
его бар-мицвой.
Вам нужно будет это повторить.
Есть человек, который ходит
и записывает имена.
Есть человек, который ходит
и записывает имена.
Он записал имя моей матери
и оставил боль в моем сердце.
Есть человек, который ходит
и записывает имена.
Есть человек, который ходит
и записывает имена.
Есть человек, который ходит
и записывает имена,
записывает имена.
Он записал имя моего отца
и оставил боль в моем сердце.
Есть человек, который ходит
и записывает имена.
Смерть - это человек,
записывающий имена.
Да, смерть - это человек,
записывающий имена.
Он записал имя моего брата
и оставил боль в моем сердце.
Есть человек, который ходит
и записывает имена.
Мы готовы к службе.
Вы хотели своего
собственного раввина?
Имя?
Сюзан.
Сюзан Айзиксон.
Это Сюзан Айзиксон.
Да, сэр.
Это Сюзан ...
Сюзан...
Айзиксон.
Сюзан Айзиксон.
А когда закончите с этим,
потом
за Пола...
Пола...
А потом за Рошель.
За Рошель.
За них всех.
Мой маленький огонёк,
пусть светит.
Мой маленький огонёк,
пусть светит.
Мой маленький огонёк,
пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
Куда ни пойду
пусть светит.
Куда ни пойду
пусть светит.
Куда ни пойду
пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
Всю ночь,
пусть светит.
Всю ночь,
пусть светит.
Всю ночь,
пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
Пусть светит.
По его роману "Книга Даниила"