американо-британская чёрная комедия режиссёра Стивена Содерберга по
сценарию Эда Соломона. Главные роли в нём исполнят Иэн Маккеллен,
Микейла Коул, Джессика Ганнинг и Джеймс Корден. Премьера фильма
состоялась на 50-м Международном кинофестивале в Торонто, который прошёл
в 2025 году.
Все фразы и цитаты
Реставрация
произведений искусства
"Батлер". Лори слушает.
Чем могу помочь?
Салли... Да. Привет. Привет.
Да. Сто лет, сто зим.
Да. Какие новости?
Хорошо. Какая работа?
Да, прямо сейчас не могу...
...но могу ближе к вечеру.
Да, тут есть один паб неподалёку от дома.
Скинуть тебе адрес?
Ладно. Хорошо.
- Прошу прощения.
- Ничего страшного.
- Чем могу помочь?
- Да.
Можно мне лапшу из "Красного Фонаря",
пожалуйста?
Ага. Лапша из "Красного Фонаря".
Слушай, там восемь незаконченных холстов.
- Должно было быть девять.
- Отвали, Барнаби.
Должно было быть девять.
Спроси, почему нет девяти.
Серьёзно, Барни, иди ты.
Она попыталась сделать один сама.
- Неважно.
- Она стырила один. Погоди.
Поэтому нас к ним больше не пускают.
- Я сфоткал.
- Барнаби.
Неважно, оно здесь. Её калл
стоил три миллиона фунтов.
Они не стоили и ломаного гроша.
Пока что.
Слушай, там была серия едва законченных
холстов...
с приклеенными моментальными снимками.
Они ничего не стоили.
Из этих "ничего" восемь у нас...
из последнего хорошего периода папы,
который он забросил.
И это третья серия "Кристоферов"?
Дело в том, что он не задержится здесь
надолго...
и когда он умрёт...
если они начнут шарить в его кладовке
на третьем этаже...
которую он не открывает и не откроет
никогда...
и им случится обнаружить,
что он закончил...
ранее неизвестную серию...
Все оригинальные кисти.
Все оригинальные краски.
На оригинальных холстах, которые,
если кто-то проверит...
содержат молекулярные следы его ДНК.
Они правда могут это сделать.
Я в курсе.
Ну и?
Ты сказала, что это реставрация.
- Так и есть.
- Это подделка.
- Что? Нет. Нет, нет. Боже, нет, нет.
- Нет!
Мы всего лишь просим тебя
просто завершить их.
Подделав их.
Подделывая в процессе, пока они
не будут завершены.
Слушай, Лори, но разве это
имеет значение?
Ты о чём? Конечно, имеет.
Ага, но на самом деле?
Папа постоянно нанимает ассистентов,
чтобы те заканчивали его картины.
Да, но эти он даже не начинал толком.
Откуда ты знаешь, что он уже не продумал
всё...
у себя в голове, Лори?
Два месяца назад работа из первого набора
папиных работ...
"Кристоферов" ушла с молотка
на российском аукционе...
за три с лишним миллиона.
Работа из второй серии - за три с
половиной в Китае.
Его стиль, как ты, наверное,
уже поняла...
уникален и его довольно трудно
воспроизвести.
- Но ты можешь.
- Я бы не сказала.
Центральный колледж
искусства и дизайна им. Св.
Мартина. Первая неделя.
Наше первое задание.
Выдать серию работ в стиле художника...
который вдохновил вас больше всего.
Я видел это, Лори, своими глазами.
Ах, да. Но это было очень-очень давно.
И с тех пор, ну, ты знаешь...
ты читал то, что я о нём говорила.
Вы, кажется, однажды встречались?
Я правильно помню, когда мы ещё
учились в колледже?
Мы знаем, почему ты его ненавидишь,
в этом суть.
Думай об этом как о способе отомстить.
Просто посчитай, Лори.
Все знают, сколько стоит один
оригинальный Джулиан Склар...
того периода.
Другой дверью.
Алло?
Хрупкие и неподвластные времени.
Сделаем приглушённый свет.
Бамбуковый побег,
который пронзил...
пупок Адриана и из него...
Боже, я не знаю, проросла роза,
на которую ты потом...
смотришь, как заворожённый,
и поэтому я говорю...
...с годовщиной.
35 лет - это слишком долго для отношений...
поскольку мы все должны были умереть
к этому моменту...
с точки зрения эволюции, так что респект...
современной науке за то, что заставляет
целые поколения...
чувствовать себя неудачниками в любви,
кроме, судя по всему, вас...
Адриан и Линда...
и я поздравляю вас обоих с этим.
Джулиан Склар, откланиваюсь.
Алло?
Я на собеседование в четыре?
На один этаж выше.
Антанас. Это имя?
И имеет ли оно вообще значение,
раз его невозможно выговорить...
и оно насилует слух.
Так что я буду звать тебя Тони.
И на день рождения, Тони...
представь, что я рисую тебе тигра...
на котором ты грациозно восседаешь...
в своей майке без рукавов футбольного
клуба "Тоттенхэм Хотспур".
В которой в 48 лет ты уже слишком стар
чтобы щеголять.
А я - Джулиан Склар.
И здесь я откланиваюсь.
Чай, кофе, вода?
О, спасибо.
Воды было бы замечательно, да.
Будьте добры, возьмите и мне одну.
Там, у входной двери.
Джереми.
Джереми, опять ты?
Алиса, с вами говорит Джулиан Склар.
Твоя мать просила передать,
чтобы ты не бросала художественную школу.
Но если серьёзно, бросай.
Эти клоуны из Камберуэлла
отравят тебя...
своими проходами из
супермаркета Sainsbury's и идеями...
обработанными, упакованными в пластик.
Самое несвежее - на переднем плане,
чтобы ты клевала на них в первую очередь.
Я говорю, выращивайте свои. Будьте
натуралами!
Хотя, говорят, это всё фигня.
Ты знаешь, сколько пластика мы
съедаем за неделю?
На целую кредитную карту.
Он уже в воде. Безвыходная ситуация.
Так что с днём рождения, не бросай
школу, бла-бла-бла.
Я Джулиан Склар, и я здесь, как всегда...
откланиваюсь.
149 фунтов.
249 с автографом.
- О, вода?
- Да.
Спасибо. Никогда не старейте.
Ой, простите.
О, Лори Батлер.
Никогда не старей, Лори Батлер.
Да, присаживайтесь.
Давненько я не собеседовал ассистентов.
Итак, расскажите о себе.
Однако, если вы художник...
я не хочу об этом знать.
И прошу опустить...
"большая поклонница, вы прошли со мной
через" все эти тяготы...
которые уготовил вам жизненный путь.
Разбитое сердце, бла-бла-бла,
скорбь. Потому что мы оба знаем...
что это ложь, так как последние 30 лет
я не создал ничего, кроме дерьма.
И последние 20 - вообще ничего.
"Вы вдохновили меня стать художником".
Нет, моя дорогая.
Это ваше испорченное детство
заставило вас хотеть стать художником.
Я просто то, о что вы споткнулись
на пути к свободе.
Лори, так?
Если вы заявите, что вы фанат этого
омерзительного реалити-шоу...
"Арт-Бой", можете прямо сейчас уйти.
Даже создатели этого
угодливого трепета не были фанатами.
И я понимаю, что это усложняет
поиск комплимента...
который не звучал бы как подхалимаж.
И мне вас искренне жаль.
Не поймите меня неправильно,
я люблю лесть.
Но я должен в неё верить.
Так что пока я приму: "Я женщина,
и я вас не ненавижу, Джулиан".
Меня ненавидят женщины,
даже сильнее, чем мужчины.
Я был бисексуален, Лори...
когда это ещё действительно
чего-то стоило.
Вы разбираетесь в увлажнителях воздуха?
Прошу прощения?
Мне сказали, что я бы извлёк пользу
из увлажнителя воздуха...
и эти информационные графики...
они прожигают тень на сетчатке...
стрелки, указывающие на отверстия для
винтов, указывающие на стрелки...
в какие-то другие фигуры.
Хотите, я помогу вам собрать
увлажнитель воздуха?
Ну, хотя я и не решаюсь принимать
ваше любезное предложение...
неохотно, но спасибо.
Итак, мы выяснили, что вы не художник...
и вы не фанат, и вы,
возможно, бисексуалка, а может и нет.
Ах, кстати...
в недавних правках на "Википедии"...
цитаты вырваны из контекста,
а одна - в контексте...
но сказана в нетрезвом виде,
так что я не несу за неё ответственности.
Ах, но то, что я сказал, было правдой...
более 75% учащихся
в художественных школах - женщины.
И мой вопрос был просто вопросом...
почему тогда женщин нет
в 75% музеев, Лори?
Вы ведь говорите, что вас зовут Лори?
Что касается темы Лори...
что вам рассказали об этой работе?
- Они?
- Да, моё потомство.
Никудышный Барнаби и
мегера Салли.
Да, они сказали, что вы ищете
ассистента...
чтобы помочь внести в каталог часть
вашего имущества для оценки...
для налоговой или что-то в этом роде.
И они очень положительно
отозвались о вас...
что, честно говоря, вызывает у меня
лёгкое подозрение.
Мне напоминают, что нельзя ничего носить.
Ох!
Это слова моего остеопата...
невысокого мужчины по имени Сирил.
Любопытная деталь о Сириле...
от него пахнет редиской.
Почему?
Это не связано с незаконченными
"Кристоферами", да?
Если так, вы должны мне сказать,
потому что я не буду их писать.
Я не могу их писать.
И, пожалуйста, не спрашивайте.
Пожалуйста, даже не говорите о них.
Простите, я не понимаю,
о чём вы говорите.
Ну, мои дети одержимы ими...
и я бы от них не удивился,
если бы это...
каким-то образом было связано с этим.
О, они не настолько умны.
Эти двое - просто развалины.
Она - поезд под откос,
слетевшая с рельсов...
а он - кораблекрушение,
затонувший и заболоченный.
Вините их матерей, не меня.
Я к ним не имею никакого отношения.
Я бы не удивился, Лори...
если бы это было не для того,
чтобы налоговая могла, цитата...
"оценить стоимость моего наследства..."
а чтобы мои дети могли
выведать информацию, действительно ли...
я ничего им не оставляю.
Ах, она восстала из пепла!
Моя массажистка Эсме,
которая небесное создание.
- Привет.
- Привет.
Которую здесь, очевидно,
приняли за кого-то другого.
Она приходит по настоянию
Сирила-редиски...
который говорит, что я должен быть
добрее к своим суставам.
Вся эта суета, знаете ли,
налоговая меня обожает.
Я не платил налоги уже десять лет...
но у них всё ещё висит одна из моих
"Мусорных дюжин"...
в вестибюле на Парламент-стрит.
И, увы, вот она.
Жизнь, которую нужно подвести итог.
Расписать по пунктам.
Джулиан Склар: Электронная таблица.
Я даже не знаю, что там, наверху,
в комнате над нами.
И дверь заперта уже несколько десятилетий.
Так что я не узнаю и впредь...
если у меня вообще есть это "впредь".
Да. К великому неудовольствию
стервятника Барнаби...
и гиены Салли...
я пережил актуарные прогнозы даже...
самых отчаянных из тех, кто был
достаточно глуп, чтобы застраховать меня.
В какой-то момент целью было жить вечно.
И мне бы хотелось
завещать эту задачу...
своему искусству, но...
увы, моё искусство,
как и мой талант...
покинуло этот мир много лет назад,
когда я, очевидно...
не обращал внимания.
Прекрасное собеседование.
Вы мне нравитесь, Лори Батлер.
Как насчёт завтра,
ровно в двенадцать?
Да, отлично.
Что случилось?
Да, завтра в 12 дня.
Понятия не имею.
Я не знаю, что там, наверху.
Не знаю, там ли они вообще.
Ну, для начала мне нужны от него ключи,
не так ли?
Когда узнаю.
Салли, я позвоню тебе, когда
узнаю...
есть ли у него вообще эти картины.
Господи.
- Вы в порядке?
- Привет.
Возможно, это просто "Причина,
по которой мой терапевт выбрал...
досрочный выход на пенсию,
номер семь".
И в следующий раз, моя дорогая, когда
у вас возникнет желание выразить себя...
почему бы вам не забежать
в магазин Boots...
и не купить себе карандаш и блокнот.
Это будет намного дешевле.
Что я не выношу в живописи...
так это то, что ты пишешь от всего сердца,
от всей души...
отдаёшь себя всему, чему только можешь.
Ты выливаешь это на холст...
а потом приходит какой-то чертов агент
и забирает 45%.
Ну уж нет.
Ну,
они довольно дёшевы.
Я думаю, кто-то ушёл с картиной...
потенциально стоимостью
в 2 миллиона фунтов...
за 1100 фунтов.
Что вы об этом думаете?
Она была бы дёшева и за 2 миллиона...
но сколько бы они ни заплатили,
я доволен. Спасибо.
Ну, они все потрясающие.
Большое спасибо.
Конечно, вопрос на всех устах...
появятся ли сегодня
"Кристоферы"...
на мостовой?
"Кристоферы"...
Нет, они где-то в помещении.
Это личные дела. Частные дела.
Другой дверью.
Алло?
Алло?
Алло.
О, иду!
Входите.
Вы не против, что я в халате?
Вообще-то, против.
Ладно.
Вайнштейн испортил халат для всех нас.
Можете не беспокоиться.
Я сам не выношу его
вид, когда он распахнут.
Даже когда я один.
Мастерская. Сюда.
Слесарь должен...
Мы пойдём живописным маршрутом.
Да, если он не сможет подобрать ключ
к тому, что там наверху...
ему придётся менять весь замок
на третьем этаже.
Я попрошу его сделать и для вас дубликат.
Но детям копии не давать.
Как бы они ни умоляли.
О, когда-то это был целый динозавр.
Внутри оказалось место только для троих.
Ринго узнал это на собственной шкуре.
И ох, это не тот Ринго,
о котором вы подумали.
- Нет, этот был французом.
- Ясно.
Итак, что представляет собой другая Лори?
Можно спросить, есть ли у неё парень?
То есть нет.
То есть нет?
Нет, нельзя.
Понял.
Но почему?
Ну, во-первых, мы на работе.
Чушь. Мы же не перестаём быть собой...
просто переступив какую-то
условную границу.
Вот я на работе, и вот я дома.
Спрашивайте.
На работе. О, только посмейте.
Вся во внимании.
Вы не можете спрашивать меня
ни там, ни там...
потому что вы мой работодатель,
а значит, у вас есть власть.
И я должен воспользоваться властью,
чтобы спросить, есть ли у вас партнёр.
Если вы объясните его уместность.
Уместность в том, что мне любопытно.
И кто бы не хотел привносить
свою жизнь в свою работу?
Если только, ну, да.
Да, ну, неважно. Вы сказали,
что вы не художник.
Вообще-то это вы сказали.
Ну, я клянусь, у нас был этот разговор
вчера.
Ну, знаете, был разговор,
если вы это имеете в виду.
Ну, разве я не задавал вопросы?
Мои дети говорят, что я не задаю вопросов.
И вообще, по определению...
"разве я не задавал вопросы" - это вопрос.
Мои дети - идиоты.
У меня нет проблем с вопросами, Лори.
С ответами я заморачиваться не люблю.
Теперь, вы помните, я сказал вам,
чтобы вы никогда...
- не говорили о "Кристоферах".
- М-м-м.
Ну, очевидно, я солгал.
Вы должны поговорить о них один раз...
когда скажете мне, что их больше нет.
Больше нет?
Холсты глубоко зарыты в задней части
третьего этажа...
и вы должны принести их сюда
и разрезать в клочья.
Я должна разрезать "Кристоферов"?
Что? О, это не "Кристоферы".
Это размышления об идеях,
которые могли бы стать "Кристоферами".
И вы должны уничтожить их
и разрушить подрамники.
А затем принести мне доказательства...
потому что я сам к ним не притронусь.
Хорошо.
Вы хотите, чтобы я оставила их здесь,
когда они будут разрезаны?
Да.
Дело не в том, что я вам не доверяю, Лори.
Канцелярский нож.
Просто я вам не доверяю.
Ах, это, должно быть,
слесарь и косметолог...
которого я считаю не более чем
90-минутным тестом на выносливость.
Однако Эсме требует,
чтобы я был добрее к своей коже.
Так что я наберусь смелости и пойду.
Сейф улажен.
Запасной ключ от входной двери...
и для третьего этажа под новый замок.
Ох!
Я передумал. Их не нужно резать.
Ладно. Ладно.
Их нужно сжечь.
Хорошо? Ага, без проблем.
Я всё устрою.
Всё уже устроено.
Мы сделаем это вместе.
То есть сделаете это вы...
а я буду наблюдать.
Для вас сейчас рановато, не так ли?
Ну, я не спал всю ночь.
И я не усну, пока они не превратятся
в тлеющий пепел.
Да?
Мне любопытно, что не дало вам уснуть?
Каскад воспоминаний об обидах,
нанесённых мне с детства.
Они нахлынули, как из кинетоскопа.
Хм.
Посмотрите в словаре,
это слово пишется с "К".
А теперь к кострищу. Следуйте за мной,
иначе я сожгу их сам.
Вас когда-нибудь предавали, Лори?
О, ну разве нет?
Может быть очень больно. Не так ли?
Неважно, каковы были
отношения с предателем.
И как вас предали, Лори?
У меня был партнёр, который меня бросил.
Боже мой. Ваше поколение
ноет по любому поводу.
Ради моего другого партнёра.
О, сердце моё, не трепещи так.
Это была тройка?
Это были добровольные отношения
между тремя взрослыми. Да.
Ох, ох, ох.
Знаете, я тоже однажды состоял в тройке...
в те времена, когда это называлось
просто неверностью.
Нет, это... Неважно.
Так, вы их кидаете.
О, вы кажетесь неуверенной.
Да, но это же работы Джулиана Склара.
О, бросьте.
Можно спросить, что происходит?
О, великое "Что происходит?" Да.
Что происходит?
Это вопрос дня, не так ли?
В кострище, пожалуйста.
Так. А теперь нам нужен скипидар и спички.
Так что давай, Лори.
Сначала небольшой разговор.
Садитесь. Если вас не затруднит.
И на тему того, что происходит...
возможно, вы хотите рассказать мне,
зачем именно вы здесь.
В смысле... Чтобы заплатить за аренду.
И почему вы искали эту работу
и согласились на неё?
Вы велели мне не упоминать,
художник ли я...
или фанат, но я подумала,
что, возможно, я чему-то научусь...
находясь рядом с вами.
Правда?
Научитесь чему именно?
Возможно, "как человек...
когда-то бывший образцом
прогрессивной политики...
мог превратиться в апогей всего...
что сейчас не так...
со всем, что есть
в искусстве и экономике?"
Или как "раздутое эго в вчерашнем берете...
могло оседать на недоступной
по цене недвижимости...
и, следовательно, непригодной для жизни
для будущих поколений...
чьё единственное негодование по поводу так
называемой "культуры отмены" возникло...
после того, как его самого справедливо
отменили".
"Справедливо", - говорит его
будущая ассистентка...
третьего января 2022 года.
И она продолжает. "Велеречивый...
он говорит, - голосом того самого,
чему не только его творчество...
но и всё его существо так яростно
противилось присоединению...
к его некогда впечатляющему
восхождению...
которому предшествовало
"художественное самосожжение...
и последующий крах и падение...
в бездушную кучу
неактуального хлама...
предназначенную для тех,
кто "взорвал нашу культуру...
и уничтожил своё наследие".
"И будет ли его творчество жить?
Или оно разделит участь лавовой лампы
и костюма-тройки?
А если будет жить, не должно ли?"
Даже не "должно ли".
"Не должно ли".
Никогда не недооценивайте
интернет-способности человека...
который потратил десятилетия,
гугля себя самого.
Итак, зачем вы здесь?
Меня наняли Барнаби и Салли...
чтобы закончить незаконченных
"Кристоферов".
- Правда?
- Да.
Зачем?
Чтобы у них что-то было от вас.
Я полагаю, когда вы умрёте.
- Чтобы продать?
- Да.
Просто продать?
Итак, идея заключалась бы в том...
чтобы я вернул их на третий этаж...
где они бы лежали.
- Пока я не умру.
- Да.
И откуда вы их знаете?
Салли и я познакомились
в художественной школе.
Знаете, она была под другой фамилией...
но мы все знали.
Ну, школа знала. Поступила бы она
с таким-то талантом.
Она сказала, что у неё и её брата
есть для меня работа.
Что ж, это самая умная их идея за последние
десятилетия.
Отдаю им должное.
И ваша доля?
Треть.
И что заставляет вас думать,
что у вас получится?
Ну, они сказали,
что вы никогда туда не поднимаетесь.
Нет!
Что заставляет вас думать,
что у вас вообще получится? Сделать это!
Ну, все оригинальные кисти там, наверху.
Краски, мастихины, льняное масло, тряпки.
Эти Kendall Plushes мертвым грузом
лежат десятилетиями.
Одни микрофибры многого бы стоили.
Ну, вы должны знать,
что сама ваша предпосылка...
что именно правильное оборудование
делает работу...
работой, это чушь собачья.
Наверное, именно здесь в игру вступает
искусство.
Искусство?
Это та часть, которая интересует меня
больше всего, я полагаю.
Искусство чего?
Стать кем-то другим.
О, какая чушь.
Обзаведитесь своим собственным
складом ума, Лори Батлер.
Вы обитаете в нём.
А не оккупируйте мой.
Для этого нужны мужество.
Нужна кровь.
Потребовалась моя кровь, и не думайте,
что вы можете истекать кровью за меня.
О, и, похоже, вы не единственный человек...
в этой комнате, который хотел бы
быть кем-то другим.
Я понимаю. Я пойду.
Вы в моём доме.
Вы солгали мне.
Вы предали меня.
И вы, по крайней мере на данный момент...
всё ещё у меня в услужении.
Так сделайте старому "велеречивому
раздутому эго" одолжение...
и принесите натянутый холст
с наброском сверху.
- Что?
- Любого размера.
Вы сами видели, их там десятки.
Зачем?
Потому что у меня есть ещё один вопрос
для вас.
И поверьте мне, я буду уделять...
особое внимание вашему ответу.
А после этого, пожалуйста,
вы можете уйти.
Туда.
Мой вопрос.
Вы говорите, что можете писать
в моём стиле.
Вот и докажите.
Это не вопрос.
Напишете ли вы то, что,
как вы считаете, написал бы я...
будь я тем, кем вы меня считаете...
когда, по вашему мнению, я был
тем, кем вы меня считаете?
- Нет.
- Нет. Потому что вы не можете.
- Дело закрыто.
- Я не буду этого делать.
Спасибо за работу.
И простите.
Откуда вам знать...
как бы я их написал,
когда я сам не знаю...
как бы я их написал?
Мне действительно очень жаль.
Первая серия "Кристоферов",
1994 и 95 годы...
в моём сознании имеют
очень чёткую траекторию.
Мазки на первом номере неуверенные.
Присутствует деликатность,
граничащая с непреднамеренным пуантелизмом.
По крайней мере, в грунтовке.
Цвета становятся теплее
с каждым последующим слоем.
Нижние части - все берлинская лазурь,
вишнёво-красные...
но по мере подъёма слоёв
красные становятся всё более ржавыми.
Вы даже использовали охру, оттенок,
о котором вы сказали Дэвиду Сильвестру...
что это "сентиментальное дерьмо".
На третьем и четвёртом
лак стал плотнее...
и масла загустели.
Появилась лёгкость, как будто вы танцевали.
Краска буквально отрывалась от холста...
и вокруг его лица было больше света...
по мере того как его взгляд
всё больше смещался к центру.
К своему создателю.
Что вы хотите этим сказать?
Вы влюблялись...
и впервые в жизни вы были свободны.
Я верю, что тогда вы признались.
По крайней мере, публично.
Но во второй серии, 1997, 98 год,
всё изменилось.
К пятому номеру во второй серии...
уже видна неуверенность в линии.
Нажим становится неравномерным.
Тёмные, насыщенные тона начинают
появляться сверху. Пятна пустоты.
И взгляд Кристофера...
снова отдаляется всё дальше и дальше
за пределы холста.
И вы начали переписывать.
Иногда восемь слоёв, десять.
Как будто пытались ухватить образ,
которого не было.
Номер шесть выглядит так,
будто его переписывали 12, 13 раз...
а к восьмому появляется
какая-то деревянность.
Как будто вы писали механически.
И пустоты распространялись,
как метастазы.
Томас Макэвилли сказал,
что в них есть радостная лёгкость...
одухотворённый лиризм.
Макэвилли ошибался.
Грэм-Диксон ошибался.
Марина Вейзи ошибалась.
Лёгкость была нарочитой,
а радость была ложью.
Это было очевидно на седьмом...
а к восьмому уже била в глаза.
Всё было кончено.
Последний был не очень хорош.
Нет. Не очень.
Какой-то простофиля в Чикаго отдал
за него два миллиона во время ковида...
- Я слышал.
- Да.
Ну.
- Следовательно?
- Вот и мы.
Вот и мы.
Могильщики, ползущие по грязи,
чтобы откопать...
безделушку из уже сгнившего гроба.
И эта третья серия...
Я... Простите, "Я"
написал их недавно или...?
Нет, мысль была ещё тогда.
Конечно, когда они чего-то стоили...
а потом "я" якобы закопал их наверху.
Не хотел, чтобы их видели,
вот такая была бы история, я полагаю.
Слишком больно.
Что-то в этом роде.
Да. Расставание было тяжёлым.
Хм.
Нет. Я покончил с ними.
Конечно.
- Покончил.
- Хорошо.
Должен сказать, ваша подготовка
впечатляет.
Это я вам засчитываю.
Никакой подготовки не было.
Наверное, какая-то посылка,
которую я заказывал...
и забыл о ней.
О, они такие нетерпеливые, Amazon.
О, чёрт!
Это Барнаби.
Если только... О Господи.
И Салли тоже. О, о, ёбушки,
это оба.
Подождите!
Подождите!
Стервятники жмут на кнопки.
Привет, папа, я знаю, что ты сказал,
но можно нам войти, пожалуйста?
Зачем?
Нам нужно поговорить
с твоей ассистенткой.
О, я забыл, как её зовут.
Знаешь, я тоже не могу вспомнить.
Барни, есть идеи?
- Лиза, наверное.
- Да! Лиза Мэйби.
Зачем?
Мы только что получили форму,
которую ей срочно нужно заполнить.
- От налоговой.
- Точно.
Очень связанную с налогами.
Да, мы пытались ей дозвониться...
но она не брала трубку, так что...
Так она здесь?
Да. Лиза Мэйби здесь.
Так что входите.
Мне тоже нужно кое-что обсудить с вами.
"Кристоферов".
Кого?
Извини, папа. А это что за серия?
О, я неправильно назвал?
О боже, папа. Я имею в виду,
ты написал так много.
Кристофер. Кристофер.
Почему я так зациклился на этом имени?
Какую из них, может быть,
ты припоминаешь, ту самую...
в которую ты попытался внести свою лепту...
в прошлом году случайно, думая...
что это вовсе не вопиющий...
акт бесчестности и предательства?
Ах да. Те, те.
Папа, что с ними?
Ну, я попросил Лизу Мэйби
уничтожить их.
- Что?
- Подожди, зачем?
Ну, она не может, папа.
О, а я уже попросил.
- Какого хрена, Лори?
- Да. Её зовут Лори!
- И она сожгла...
- Разрезала.
- Она разрезала их.
- Отвали.
Чушь, даже он знает, что ты врёшь.
- Да. И где же они тогда?
- Подождите.
Папа, ты не можешь.
Ну, очевидно, я могу.
Но они не твои.
Ну, то есть они принадлежат миру.
- Миру искусства.
- Но, конечно, не вам.
Нет, нет!
Даже и в мыслях не было.
Ну, вам следует выйти и подарить
их миру.
И для этого вам следует прямо сейчас
выйти и приступить к делу.
Ты глупый, глупый старик.
Убирайтесь из моего дома сейчас же.
Оба.
Отлично. Теперь вы порвали
друг друга в клочья.
Так что я надеюсь, вам хорошо от этого.
Порвали друг друга в клочья?
Что это значит?
Ничего.
- Ничего?
- Ничего.
А это, что это?
Это подделки, которые я разрезал.
Настоящие...
те, которые вы собирались сжечь...
снаружи, в кострище.
Так?
Ну и?
Итак, пошли.
Раз вы всё ещё, на данный момент,
моя сотрудница...
я приказываю вам выйти к кострищу
и сжечь их.
Ну, так как ваша сотрудница
только что уволилась...
я желаю вам удачи.
Ну, тогда я пойду и сделаю это сам.
О, правда?
Правда.
"Давай", тогда.
Как там костёр?
Что вы имели в виду, сказав:
"уничтожил своё наследие"?
Если бы вы спросили моего кузена,
кто такой Джулиан Склар...
он бы сказал: парень, который орал
на детей...
и домохозяек в "Арт-Бое".
Да. Что ж, им ещё легко.
Да.
Это меня пытали.
Меня пытали водой с помощью
целого потока котят, Лори.
Каждый из которых более уродливо
мил, чем предыдущий.
Прыгающих за пряжей. Акрилом.
Акварелью. Акварелью, Лори.
Персиковые тона, лаванда, лаванда.
Ну нет, я оказал им услугу.
Неужели?
Да.
Я спас их от целой жизни
страданий и разочарований...
и стремления к тому,
чего они никогда не достигнут.
И что хуже, возвращения к чему-то...
что они никогда не смогут вернуть.
Потому что успех, Лори, это хуже.
Ладно. Ладно.
Давай прекратим. Хорошо?
- Что ты делаешь?
- Ты не сожжёшь их.
Что? Ещё как сожгу.
Есть причина, по которой ты хранил их
25 лет.
Если бы ты действительно их не хотел,
ты бы продал их...
за бесценок на своей дурацкой
распродаже.
О, мой "уличный салон".
О, это был посыл всей индустрии...
которой кто-то должен был
это сказать.
Это был ход, который позволил тебе
притворяться, что это ты...
контролируешь своё собственное падение.
Нет, но нет, я покончил с ними. Лори.
Да, потому что они покончили с тобой.
Это была продажная индустрия...
в продажном мире.
Инвестиции и налоговые убежища...
и трофеи для Клуба миллиардеров.
Поэтому я ушёл.
Нет, ты сдался.
- Нет, я ушёл.
- Ты сдался.
Я ушёл. И на своих условиях.
И откуда тебе знать,
является ли это вообще искусством сейчас...
раз всё в интернете?
О, ничего не получишь...
когда смотришь на что-то через экран.
Знаешь, теперь проезжающие машины
на меня орут.
Они называют меня халтурщиком,
даже свиньёй.
Обижены почему-то, как будто...
у нас с ними какие-то личные отношения.
Ты не думаешь, что это личные отношения?
Искусство?
Нет.
Это человек один в своей комнате.
Я в этой комнате.
У меня есть отношения...
с холстом.
И когда я сказал всё, что хотел,
ему, оно отправляется.
Куда, по-твоему, оно отправляется?
Делай что хочешь.
Можешь забрать их.
Можешь снова сжечь.
Не уходи.
Почему...
тебе вообще было не всё равно?
И ты была так взбешена на меня...
в тех своих писаниях.
Почему?
Мне было 12.
Лило как из ведра.
Я прогуляла школу и пробралась в то,
что оказалось музеем.
Да.
Да, что за выставка?
Это была та, где были работы
известного художника...
сделанные, когда они были детьми.
Ты видела "Вундеркинда".
Там была одна твоя работа, в моём возрасте,
которую было легче всего скопировать.
То есть ту, которая...
задела тебя наиболее глубоко в душе.
То есть она буквально называлась...
"Любой может это сделать и назвать
искусством".
Да.
Миссис Хэнли...
она завалила меня за эту работу.
"О, это всего лишь спираль из слов,
Джулиан.
Ты осквернил холст всем тем,
чему задание не соответствует.
"Всеми теми..."
Но я сказал: "Да!
"Потому что так интереснее".
Да, и там была вторая твоя работа.
Это был рисунок, сделанный,
когда тебе было шесть.
"Мальчик под облаком".
"Мальчик под облаком".
Сочащаяся экскрементами сентиментальная
патокой название.
Тебе было шесть.
И тебе было так же легко его скопировать?
Не в 12 лет.
Он был...
безупречен.
Но?
Я сдался, вот что ты хочешь сказать?
Ради бога, не жалей меня.
Честно говоря, я предпочёл бы твою ярость,
чем твою жалость.
А теперь, если позволишь.
Мне нужно заплатить за сегодняшний ужин.
Ты и сама сдалась, знаешь, Лори.
Никто не идёт в художественную школу,
чтобы стать реставратором или критиком.
Я пришёл рано утром.
Правда?
Да. В 4, 5 утра.
Что ж, жаль, что такая
трудолюбивая ассистентская деятельность...
была потрачена впустую на то,
что оказалось ошибочным,
хоть и драматичным, просчётом.
- Что это мне говорит...
- Прошу прощения.
Доброе утро, Марио.
Итак, ты сказал мне, что хочешь,
чтобы я написал что-нибудь...
подобающе романтичное для твоей невесты.
И я полагаю, под "подобающе"...
ты имеешь в виду, что я должен написать
исчезающими чернилами.
- Лори.
- О боже. Что?
Я туда не вернусь.
- Но ты должна.
- Это ещё почему?
Потому что тебе нужно начать их
с нуля.
У тебя же там всё ещё есть старые холсты,
краски и кисти.
Да. Этого не случится.
Ну, мы думаем, что случится.
Исидор Клеменс. 1927 год.
Продан за 25 тысяч на этом
кентском аукционе в 2017 году.
Поделен между тем продажным
галеристом...
и человеком напротив меня.
Может, не стоит писать злые записки бывшим.
Особенно тем, кто всё ещё общается
с другими...
твоими старыми друзьями по колледжу.
Иногда люди кое-что рассказывают.
Мне интересно, не захочет ли
человек, заплативший 25 тысяч...
узнать, что это подделка.
Что ж, когда узнаешь, дай мне знать.
Я не думаю, что ты хочешь с этим спорить.
Да, но, возможно, придётся, потому что
ты знаешь...
и я знаю, что никто не выиграет
от того, что это раскроется.
Ни галерея, ни художник...
и уж точно не тот, кто это купил.
Это было признание?
Нет, а вот это - признание.
Я подделал ту картину.
И я подделал "Промежуток" Астли.
И я подделал "Шесть фигур в красном"
Панагатакоса.
Всё это было давно.
Значит, ты сделаешь, что мы скажем?
Нет.
Что ж, тогда, возможно, мы встретимся
в суде.
Да, потому что, возможно, Лори,
мы всё это записывали.
И входит ли в это часть о мошенничестве
до моего признания...
и часть о шантаже после?
Потому что тебе нужен контекст.
Мы дадим тебе 10 000 фунтов авансом.
- Ого. Но нет.
- Пятнадцать.
- Нет.
- О, да ладно, подруга.
20. 20 тысяч, хорошо?
Но это всё.
Выше мы не можем.
У вас вообще есть эти деньги?
Да.
- Правда?
- Да.
Как?
Потому что...
Неважно.
Двести тысяч.
- Фунтов?
- Баксов?
Ты, должно быть, спятил.
У нас таких денег нет.
Цифра - 200.
Слушай, я люблю тебя, Лори,
но это по-свински.
Двести тысяч.
Ты ведёшь себя как свинья-мудак.
Двести тысяч.
21 400 фунтов, хорошо,
пожалуйста, согласись.
Это все наши деньги.
Пожалуйста, пожалуйста, Лори,
пожалуйста. Это очень, очень важно.
О боже.
Вы их уже продали.
- Что?
- Нет.
Это...
Это великолепно.
Ответ нет, и уж точно не за 21 тысячу.
Он умирает, Лори.
Это называется апластическая анемия.
Ладно, он отказывается от лечения
годами.
Наше время на исходе.
У всех время на исходе.
Ответ - тем более нет.
- Что-то забыли?
- Можешь закрыть дверь?
Я полагаю, ваше достоинство
вон там, дальше...
а свою гордость вы найдёте
где-то наверху.
Закрой дверь.
Я только что загуглил редкое
заболевание крови - апластическая анемия.
Ах, да.
Что ж, к великому разочарованию
надоедливых наследников...
гений в Штутгарте реанимировал
стволовые клетки...
и, таким образом, как и всё остальное,
что когда-то было внутри меня...
это оказалось пустышкой.
Единственное, что умирает, боюсь...
это мечты лорда и леди Стервятников.
Ну, они их уже продали.
- Продали?
- "Кристоферов".
Они получили задаток в
миллион фунтов в прошлом году.
Вот почему Салли попыталась
сделать это сама.
О, о, какая великолепная идиотия.
Что ж, если это вообще что-то значит...
у них осталось только 21 000 фунтов.
Что ж, удивлён, что у них вообще
что-то осталось.
Сколько картин?
Все девять. Даже Саллин.
Фанату?
28-летнему айти-брокеру...
который собирается пожертвовать их
для налогового вычета.
О, в Королевскую академию?
Ну, хотя бы?
Может быть?
В место под названием
"Музей пустыни"...
прямо за Лас-Вегасом.
Ох.
И этот айти-брокер, он вообще знает,
кто я такой? Или был?
Нет. Но, я слышал, немного погуглит.
Да. И я полагаю, мои дети хотят,
чтобы ты возобновила...
свою задачу по подделке
этих чудом уцелевших.
Тот же план, новые старые холсты.
Я думаю, я должен это сделать.
Ты их напишешь?
Да.
Напишу их, но очень-очень плохо.
Представь лицо этого айти-брокера...
когда он увидит, что купил.
О, ради этого почти стоит остаться в живых.
И я буду рядом с тобой...
всё это время в качестве твоего ассистента.
Ты будешь моим ассистентом?
Да. И я буду очень хорошим.
А теперь моя первая задача -
помочь тебе с красками.
- И там есть художественный магазин...
- Да?
...на Бронтон-стрит,
который довольно ужасен.
Идеально.
О, но в этот раз...
я не смогу помочь тебе лично...
так как меня туда не пускают...
из-за одного владельца с тонкой кожей...
и чрезмерной реакции на простое
утверждение факта.
Ладно, я тогда схожу.
Хорошо! И пока тебя нет...
не состряпать ли нам чего-нибудь...
омлетик?
Ты собираешься приготовить мне омлет?
Да. Не удивляйся так.
Ладно, тогда буду с сыром.
Да. Сырный омлет.
Это омлет с сыром.
Да.
Вообще, как ты добавляешь сыр в омлет?
Я просто куплю что-нибудь нам поесть.
Хорошо?
Отличная командная работа.
- Алло.
- Иду. Иду!
Я подумал, тебе может понравиться это
в качестве вдохновения.
- Это Саллина работа?
- Да.
Я держу это в её старой комнате,
чтобы отпугнуть её от будущих визитов.
Она приклеена к стене вместе с чесноком
и деревянным крестом.
Сумасшествие в том, что она стала лучше
со времён художественной школы.
Что ж, это ещё один первый раз.
Случай, когда кто-то из моих детей...
действительно вдохновил меня.
Так. Это будет твоим ориентиром.
Сможешь превзойти?
Под чем я, конечно, имею в виду,
сможешь ли опуститься ниже?
Это весело! Ассистировать.
Это восхитительно, Лори. Ммм!
Считай меня бедным, но счастливым.
Ладно.
Я начинаю.
Это должно было быть его.
Ну, вообще-то, все они должны были быть
его.
Его? Кристофера?
О, каким же я был напыщенным дураком.
Сообщения на автоответчике.
Подарки, подарки, подарки.
"Позволь мне написать тебя ещё раз,
Тофер...
и всё это будет твоим".
Ничего.
Вообще-то, давай начнём с другой.
Я создал его. Я буквально создал его.
Он был парнем, который делал
мои подрамники.
Я дал ему жизнь, его славу.
Все знали, кто такой Кристофер.
Его приглашали повсюду.
И однажды...
Он больше не вернулся.
Я действительно хотел, чтобы они достались
ему, даже после всей этой неразберихи.
Мне бы хотелось остаться в его памяти.
Понимаешь, в этом всё дело, да?
Остаться в памяти других.
Первые инстинкты, Лори!
Я никогда не вступал в Королевскую
академию художеств, знаешь ли.
О, КАХ. Я отказался играть в эту игру.
Другие были без ума от неё.
Каждый из них более конкурентен,
чем предыдущий.
Но только не я, Лори. Я был
наименее конкурентен из всех без сомнения.
Чего ты на меня уставилась?
Я не думаю, что ты хочешь это делать.
Я приказываю тебе, Лори Батлер...
осквернить эту картину этой кистью.
Ну, как моя ассистентка, ты не указываешь.
О, ну и ладно. Я увольняюсь как твоя
ассистентка!
Ладно, ладно, ладно. Ты победила,
ты победила, ты победила.
Смотри, я сделаю это. Я сделаю это.
Но давай выберем другой.
Вот именно, выбери другой.
Уже ужасно.
О, ну это грандиозно безобразно...
так что...
Клей.
Да.
Это клей, а потом перья.
Нет, нет. Сначала будут блёстки,
а потом перья.
И это.
О, получай!
Перья.
Можно подумать, в 85 лет я должен знать,
что перьями не кидаются.
Ты звонила моим детям?
Пока нет.
О, ну ты должна, ты должна...
потому что эти "Кристоферы Третьи"
будут висеть в пантеоне...
худшего искусства всех времён...
наряду с "Собаками, играющими в покер"...
"Бархатным Элвисом" и
всем творчеством Уорхола.
Да, да. Мне нужен малярный скотч.
Понимаешь, должна быть сквозная линия
ужасности.
Каждый хуже предыдущего.
Как будто...
Как будто разрушение
было конструкцией.
Я не могу, о, нет, нет, нет.
Лори...
Кое-что случилось.
Ты в порядке?
Я пытаюсь. У меня не получается
заставить мазки бежать.
Физически невозможно сделать это плохо.
Смотри.
Да, ты прав.
Это не лишено интереса.
Ого.
Так что же мне делать?
- Может, продолжай.
- Хм.
Но для кого?
Ну, похоже, тебе было весело.
Так почему бы просто не продолжать
веселиться?
Потому что?
Потому что тебе ведь весело, правда?
Потому что я для тебя забава?
Джулиан.
Вот и я. Да, я снова здесь для развлечения.
Ты этого и хотела с самого начала,
не так ли?
Завести старого дурака...
и заставить его суетиться
и звенеть своими тарелками.
О, интересно быть Джейн Гудолл...
для старой танцующей обезьяны
в её естественной среде обитания?
И как я выгляжу в качестве анекдота,
который ты расскажешь всем своим...
смеющимся друзьям потом?
Я не это имел в виду, когда говорил
о жизни...
в сознании других.
Джулиан, откуда это взялось?
Нет. Ну, откуда взялась ты?
"О, это не лишено интереса".
И откуда тебе знать?
Чтобы судить об искусстве, ты
должна обладать всеми навыками...
времени и усилий.
И вы правда думаете, что
у вас есть эти навыки?
А я нет. И знаете, почему?
Потому что есть три слова:
"Безымянная". "Номер". "Семь".
Я видел её на вашем сайте,
и мне не нужно было даже смотреть...
потому что я её уже где-то видел.
И когда я говорю «уже видел»,
это всё равно что...
она звучала с той же знакомой нотой...
что и все эти другие убогие,
экзистенциальные...
импрессионистские пейзажи
всех прочих горе-художников.
Я думаю...
Я думаю, может, Лори...
это к лучшему, что ты завязала.
Кристофер.
Я возьму 21 тысячу.
400 оставь себе...
но 50% с финальной продажи —
мои, включая задаток.
? 25%.
? 50.
? 30?
? 50.
? 35?
? 50.
Хорошо. Я позвоню, обсудим план.
Я был прав.
Нельзя судить об искусстве,
глядя на него онлайн.
Это хорошо.
«Безымянная номер семь».
Знаете, в ней есть сила,
которую я упустил...
на вашем сайте.
Так вы пришли сказать,
что я была права?
Да. Во многом.
В том числе и в том,
что уже это видел.
Вот почему, Лори, мне показалось,
что я уже видел её раньше.
Меня осенило, когда я взглянул на тебя,
когда ты уже уходила...
что именно это выражение
я уже видел...
именно на твоём лице.
И тогда я тебя вспомнил.
«Битва искусств».
Я нашёл третий сезон,
пятую серию...
и оказался прав.
Тебе тогда было что, лет...
? 21?
? Мне было 19.
И по правде говоря, тогда...
я лишь мельком взглянул на ту картину.
Я просто придумывал следующую шутку...
пока рассказывал предыдущую.
Это из-за меня ты завязала?
Я не завязывала.
Я просто перестала выставляться.
Я сломленный человек, Лори.
Думаю, всегда им был.
И знаешь, это не на тебя
я злился тогда.
Да, я знаю.
Это было...
Что значит «я знаю»?
Серьёзно?
Кого я обманываю?
О, сколько же лжи
я рассказывал себе всю жизнь.
Это выматывает, и...
Я не подарил Кристоферу свою жизнь.
Я отдал ему свою.
Подозреваю, что разрушил его.
Я знаю, что разрушил его.
Когда ты будешь думать обо мне,
Лори, я бы хотел...
чтобы ты помнила меня тем,
кем ты меня считала...
тем, кто сделал тот самый
первый рисунок...
и подарил тебе смелость начать.
А не тем, кем я оказался на самом деле.
Зачем ты здесь, Джулиан?
Потому что я хочу устроить выставку.
И если у меня действительно
получится её организовать, и...
Возможно, её можно было бы назвать...
«Джулиан Склар...»
Я не пойму, тут написано
«возрождённый» или «гонимый».
Именно.
Это ретроспектива?
О нет, это будут новые работы.
И пусть люди судят их как хотят.
И я буду благодарен, Лори,
если ты будешь так добра...
просто побыть рядом, пока я пытаюсь.
Да. Хорошо.
Да, конечно.
? Да.
? В полдень?
Точно.
О, только, о, я должна, нет...
У меня Эсме, и она настаивает...
чтобы я не отменяла в последний момент.
? Можем в 14:00?
? А может, в понедельник?
Джулиан.
Я бы хотел, думаю, мне бы хотелось...
просто помечтать об этом...
максимум недельку.
Да, ладно. Хорошо.
Да. Да.
Ладно.
Спасибо.
Да. Да.
Тебе пора.
О да. Да, конечно.
Да, да. До свидания.
Чьё это?
Моё, сэр.
Абсолютное дерьмо.
Джулиан?
Огромное вам
спасибо.
Огромное спасибо.
С возвращением на шоу «Битва искусств».
Проект, где каждый считает себя критиком,
особенно Джулиан.
У нас в гостях Лори Батлер...
она учится в Центральном колледже
Святого Мартина, ни много ни мало.
Очередная. Таких полно.
И сегодня она показывает нам...
свою картину
«Безымянная номер семь».
Джулиан, что скажешь?
«Безымянная номер семь»?
Что ж, название подходящее,
раз у нас нет...
подходящих слов, чтобы описать...
что именно я сейчас вижу.
О, да бросьте.
Боже, только не говорите.
Мне придётся посмотреть
на предыдущие шесть...
чтобы понять эту?
Это не картина, Лори.
Это крик о помощи
от самой краски.
«Зачем я здесь?» — кричит она.
Быть может, есть название, Лори,
и оно просто...
«Причина, по которой мой психотерапевт
ушёл на досрочную пенсию»...
«Номер семь».
Здравствуйте, я звоню
Оуэну Апплтону.
По личному.
Хорошо.
Можете сказать ему,
что у меня есть кое-что...
что его весьма заинтересует?
Спасибо.
Здравствуйте, я ищу
мистера Апплтона.
Я Оуэн. Чем могу помочь?
Я Лори Батлер.
Я же сказала по телефону...
я не хочу ни о чём таком говорить.
Я понимаю, и я уважаю это.
Но я бы не приезжала так далеко,
если бы не...
было кое-что, о чём...
я думаю, вам стоит меня выслушать.
Ладно.
Сначала вопрос.
Почему он называл тебя Кристофером?
Технически они теперь наши.
Ну, они буквально твои.
Всё, что здесь, всё твоё.
Как-то странно, но ощущается,
как музей Джулиана Склара.
Идея, кстати, неплохая.
Весь этот этаж можно отдать под сувенирный.
Всё это остаётся как есть.
Даже это? Ты хочешь оставить вот это?
Да, просто оставить это здесь?
Может, это можно сделать
плакатом для музея.
Увеличить и повесить на стену... Нет?
Туалет в конце коридора.
? Вот чёрт.
? О боже мой.
Это ты сделала?
? Барни.
? Скажи. Скажи сейчас же.
Честно, Лори, если это ты сделала,
мы тебя поджарим.
Барнаби, это вообще важно?
Конечно, важно.
Если это она, то они снова
гроша ломаного не стоят.
А если не я, сколько бы они тогда стоили?
«Приложение C1, я, Джулиан Склар,
настоящим подтверждаю...
что восемь произведений искусства,
указанных ниже...
именуемых далее...
как „Кристоферы. Серия третья“,
состоящие из акрила...
акварели, блёсток, перьев,
автомобильной смазки, малярного скотча...
являются подлинными работами,
созданными мной и подаренными...
получателю, Оуэну Кристоферу Апплтону».
Кристофер — это его второе имя.
Хм.
Джулиан сказал ему, что имя Оуэн
напоминает...
болезненное мычание коровы.
Ты это подделала, да?
С какой стати мне это делать?
Ну, давай подумаем:
чтобы, я не знаю...
помешать нам получить картины.
К тому же ты звонила мне
до смерти отца...
и сказала, что подделаешь
восемь «Кристоферов»...
при условии, что мы поделимся
с тобой 50% прибыли.
Ладно, прости. Давай-ка проясним.
Ты обвиняешь меня в том,
что я подделала его записку...
которая принесёт мне 50%
от ничего?
И зачем, скажи на милость,
мне это нужно?
? Лори.
? Привет, Салли. Барни.
? Ладно. Ты победила.
? Поздравляю.
Папа снова знаменит. Ура.
Но, слушай, ты должна нам сказать.
Кто их на самом деле написал?
Правду.
Серьёзно? Это вообще важно?
Хорошо.
Правдиво передаёт его суть.
? Эсме?
? Ммм?
Привет.
Я хотела передать это тебе
на поминках...
но ты ушла так быстро.
Когда я нашла его, я нашла и это.
Это принадлежит тебе.
? Нет, это не моё.
? Твоё.
Я забрала его, потому что не хотела,
чтобы «ты-знаешь-кто» это увидел.
Ладно, спасибо.
Удачи, Лори.
Спасибо.