Визионер-художник Мэттью Барни возвращается в кино с эпическим
трёхчастным произведением, радикально переосмысляющим роман Нормана
Мейлера «Древние вечера». В сотрудничестве с композитором Джонатаном
Беплером Барни объединяет традиционные формы повествовательного кино с
элементами театра, скульптуры и оперы, воссоздавая гиперсексуальную
историю Мейлера о египетских богах и семи этапах реинкарнации, на фоне
подъёма и падения американской автомобильной промышленности.
Все фразы и цитаты
Река Основ
Соболезную твоей потере.
- Спасибо.
- Привет.
- Спасибо.
- Соболезную.
- Спасибо.
Спасибо, дорогая.
Ну, мы знали, что так все и будет, да?
По крайней мере,
теперь он обрёл покой.
Да, обрёл.
Спасибо, спасибо.
- Мне очень жаль.
- Спасибо.
Я знаю, ты прошла через многое.
Как ты держишься?
Я в порядке, в порядке.
- Сказать, к сожалению, особо нечего, да?
- Да, нечего.
- И ты знаешь, что я всегда рядом.
- Да, дорогой, спасибо.
- Я все еще в телефонной книге.
- Спасибо.
- Привет.
- Ага.
Я Хатфертити. Рада встрече.
Сожалею о вашей утрате.
Спасибо, спасибо.
- Пожалуйста, располагайся.
- Спасибо.
Йонас, из Village Voice.
Там я впервые встретил Нормана.
Мы почти соседи, так что я
живу не очень далеко, если что...
Какая честь для меня
наконец встретиться с вами.
- Это такой печальный повод. Соболезную вашей потере.
- Спасибо.
- Я Птахнемхотеп.
- Очень приятно познакомиться.
- Такое удовольствие.
- Да. Спасибо.
Спасибо, что вы здесь.
Для меня это очень важно.
...Что ж, я выбрал Нормана потому,
что он сказал...
...У меня было не так,
но я провёл там два или три дня...
...И Николь держала ситуацию
под контролем...
...Когда я жил в Вегасе,
там были...
...А затем Освальд исчез за несколько
недель до убийства Гарри.
- Спасибо.
- Как-то странно, не так ли?
- Эта штука на стене.
- Да.
- Что это? 79 Trans Am ( Pontiac Firebird Trans Am 79-го года )?
- Это картина.
- Что?
- Это картина.
- Не совсем...
- Что значит «не совсем»? Вполне себе.
Мне она напоминает 79 Trans Am.
У меня все в порядке.
Я держусь.
Если вам что-нибудь нужно,
я знаю, что все так говорят...
На самом деле я не знаю, что вам нужно,
но, если я чем-то могу помочь, позвоните мне.
Спасибо. Спасибо. Я ценю это.
...Я прочитал книгу о
Мэрилин Монро.
Но настоящие сражения мы пережили
с книгой «Песня палача».
Но что действительно удивительно,
так это то, что он впервые увидел...
материал без необходимости изображать
напускную уверенность.
Ему не пришлось использовать
собственный голос.
И это была необыкновенная вещь,
Норман действительно был готов измениться.
...раньше руководил дилерским центром
Chrysler в Лос-Анджелесе.
Когда мы восстановили 79 Trans Am,
мы использовали его по особым поводам.
Trans Am - это Понтиак, отец.
Это General Motors, а не Chrysler.
Да и какая разница, все
равно там полный бардак.
- Профсоюзы разрушили эту отрасль.
- Это верно.
Что это значит? «Профсоюзы
разрушили эту отрасль»... Это чушь.
Ну, возможно, для вас это чушь, но для
людей, которые здесь работают, это не так.
- Привет.
- Ты знаешь Фрэн?
Боже мой.
- Привет, Фрэн.
- Привет, Лейн.
- Рада тебя видеть.
- Ага?
Ты выглядишь потрясающе.
- Хочешь сесть?
- Ой-ой.
- Пожалуйста.
- Хорошо.
- Пожалуйста.
- Спасибо, большое спасибо.
- Садись, садись.
- Спасибо.
...Писатель вроде Нормана с
таким большим эго, который...
всю свою репутацию построил
на своём эго, он как боксёр.
Знаешь, поставь микрофон
перед Норманом Мейлером, и он боксёр.
А зайдёшь к нему домой и сядешь
за этим обеденным столом, и он как раввин.
Но чем более зрелым он становился,
тем больше походил на раввина, а не боксёра.
- И поэтому он мог...
- Не знаю, что я чувствую.
...использовать свои навыки
и жизненный опыт.
- Никогда не знаешь.
- Нет.
- Есть печаль и есть радость, да?
- Ага.
- И иногда я не знаю, что делать с эмоциями.
- Нет.
Я думаю, что такие
вещи нужно чувствовать.
...Вы его хорошо знали?
Я знал его очень хорошо.
- ...Трансмутация может сработать в вашем...
- Я знаю.
Ну, я вижу картину.
Но я хочу видеть жизнь за глазами.
Трансмутация?
В жизни это не работает.
Знаете, когда звезды стоят
на месте, небо движется.
Просто не стоит так
расстраиваться.
Вам не нравится картина?
Уйдите от неё.
Мы ничего не знаем...
...У него проблема.
Он видит все с точки зрения...
...за исключением того, какое сегодня
время, какая у меня следующая встреча.
Но мы ничего не знаем
о более глубоких вещах...
- ...которые, полагаю, он делал, пока был жив.
- О, да.
- Не так ли?
- О, да.
- О, абсолютно.
- Он знал об этом все, не так ли?
- Он был тем еще умником.
- Да.
- Наилучшим образом.
Был умником, наилучшим образом.
...Он опередил своё время.
В смысле рекламы самого себя.
Он опередил своё время в провозглашении
своего превосходства.
Потому что раньше
люди так не делали.
Я имею в виду, что для меня именно это
было у него общим с Мухаммедом Али.
Потому что Мухаммед Али был первым
спортсменом, который сказал: «Я велик».
Знаете, спортсмены, должны
быть скромнее.
Теперь все так говорят.
Но прежде...
Это одно из величайших
нововведений Нормана Мейлера.
- Это замечательно.
- Провозглашение собственного великолепия.
- Я не знаю, что это у него.
- О, ни в коем случае!
- Я только что залез на эту штуку.
- Это мой ребёнок!
Это немного облегчает задачу.
Привет, как дела?
Я доктор Лонни Смит.
- Я Элейн Стритч.
- Очень рад.
- О, спасибо вам огромное.
- Рад вас видеть.
- Большое спасибо.
- А я Йонас.
- Йонас?
- О, привет, Йонас.
Я встретил Нормана в
Village Voice.
Потом у меня была там своя
колонка о кино, и Норман...
всегда винил меня в том,
что я сделал его помешанным на кино.
Это было как бы Синема верите.
Нью-Йорк был очень активен в
60-х, и, знаете, появился Энди,
Энди Уорхол с импровизацией.
Именно это и втянуло Нормана,
в импровизационное кино,
и поскольку он был так
вовлечён в реальную жизнь,
и я имею в виду, что...
...думаю, это было слишком живым...
Никогда не понимал, как кто-то
настолько злой, как Норман,
может жить на реке.
Можно было практически увидеть,
как он стоит здесь и что-то критикует.
Забавно, что ты это говоришь...
Я имею в виду, есть художники, которые, в
некотором смысле, подпитываются...
- Гневом?
- Гневом, или другой страстью, как бы ни называли.
Есть такая разновидность
недовольства.
Есть в жизни момент, когда тебя не
устраивает то, что ты видишь перед собой.
И у тебя есть возможность, по
крайней мере, представить другой путь.
Таким образом, положение можно изменить.
Но это в любом случае гнев.
И, как бы то ни было, ему нравилось злиться.
Ага.
Он часто держал кулаки наготове.
...Мы с Норманом поддерживали
связь на протяжении многих лет.
Вы много работали над
делом Джека Эбботта.
Но это было после того, как он
баллотировался на пост мэра Нью-Йорка.
Итак, я встретила его примерно
через год после того, как начала писать свою колонку.
И он подошёл ко мне
на вечеринке.
И сказал: «Мне нравится ваша колонка.
Это свежо. Это что-то новое».
И все потому, что я полностью
себя этому отдавала.
Я думаю, он это одобрил.
Но я считаю его еще и
сексуальным, добросердечным.
Он любил то, что...
...заколот на углу. Ох, этот бедный
мальчик лежал на улице,
с ангельским выражением на лице.
Струя крови лилась из его
груди и текла на тротуар.
Текла через улицу, через обочину,
и обратно на улицу.
Набежала огромная лужа крови.
Итак, он был почти мёртв.
- ...Ненавижу говорить глупости.
- Нет, действительно...
Как только вы получите ответ, все в
порядке, но это означает одомашенность.
А одомашенность не
является целью создания искусства.
Нет, но в американской
прозе раньше была какая-то свирепость.
Знаешь, Мело ( Каррильо? ), Зонтаг,
эти люди, это не кажется...
Возможно, это...
Вот мы и здесь.
Мы здесь, чтобы почтить
Нормана Мейлера.
Человека, который, как поётся
в песне, делал всё по-своему.
Своей публике.
Казалось, он никогда не
боялся своей смертности.
Не Норман, нет.
И все же на самом деле Норман был глубоко
чувствительной душой, полной сомнений.
Я помню, как в начале 80-х
вышли «Вечера в древности»,
и они никому не понравились.
Большую и амбициозную работу
швырнули публике, и никто ее не принял.
Нормана, похоже, это
не волновало.
Но я знаю, что волновало.
Мир не был готов к такой
книге, как «Вечера в древности».
Тогда мы этого не поняли.
А теперь можем понять.
Теперь мы можем. Да.
Я думаю, что говорю от имени всех
нас, когда говорю: «Мы любили его».
Очень.
Это из «Вечеров в древности»:
Множество огней появилось
над моей головой, и они
походили на лестницу из света
со многими перекладинами.
Я схватился за первую ступеньку
и стал подниматься из реки.
Лестница изгибалась, и взбираться
по ней было трудно, но когда она раскачивалась,
золотые поля на другом берегу
отступали от меня, так же как и воды,
и я перебирал перекладины этой
лестницы одну за другой,
и каждая из них была прочной, как пуповина
каждого человека, которого я хорошо знал при жизни
и я чувствовал объятия их тел.
Пока я взбирался, они обступали меня и держали
меня за руки, и я не мог подняться на следующую
перекладину, покуда не переживал вновь своих чувств к ним,
честно размышляя о том, как я их любил или не любил,
и вспоминал, что я любил в них больше,
а что — меньше всего.
Ах!
Мои члены ощутили все утраты,
когда я вновь прошёл через
раннюю любовь моей матери,
но мне пришлось преодолевать ее страх,
чтобы удержаться на перекладинах лестницы,
потому что она боялась меня,
когда я был уже не ребёнком,
но ее любовником.
О Боже.
И я рыдал о Фараоне, потому что Он не возвысился душой,
но стал человеком более мелким, чем был,
и в своём тяжком дыхании я ощутил вкус
Его исчезающей любви к Самому Себе.
Да!
Так я поднимался по духам умерших,
покуда не оказался высоко над Пирамидой!
Ха, ха, ха, ха!
Пирамида!
Пирамида!
Теперь великие женщины моей жизни
были рядом, и я взбирался,
будто в моем распоряжении были руки Осириса, а
голова Ра уподобилась моей собственной голове.
Мне вновь было видение
великих городов,
которым предстояло появиться, и я понял, что, должно быть, сила Ка
( жизненная сила, черты характера, но также и двойник ) велика.
Ибо так же как нежная сила цветка
пробивает камень, так и сила
Ка проявится со всей своей мощью,
если его истинное желание встретит сопротивление.
И таким образом, поднимаясь по лестнице,
я чувствовал присутствие нашей силы.
Я думаю, вся магия лежала
у моих ног.
Поднимаясь, я видел луну, и
Осирис пребывал в ней, ожидая меня,
и по одну Его руку
сидел Гор, а по другую — Сет.
Я приблизился к Лодке Ра.
Все во мне пришло в движение, даже само время.
Ибо теперь приближается комета.
Меня хлещут порывы страшного ветра.
Подступает еще
не ведомая мне боль.
Я слышу крик взрывающейся земли.
В этом ужасе, огромном, как бездна,
я все же ощущаю нечто
большее, чем страх.
Здесь, в центре боли,
пребывает сияние.
Сияние.
О, Норман.
Ты, конечно, будешь
жить в силе слова.
Мы будем скучать по тебе.
Скучать по тебе, Господин.
Храня в мыслях сладость масел и
чистоту ароматов.
Скучать по тебе, Господин.
Майские цветы на моих
конечностях.
Поцелуй тело своей сестры,
ведь она живёт в твоём сердце.
Пусть стены рухнут.
Боги преображаются,
и имя твоё прославлено.
...благотворительный вечер
Literacy Partners.
Но людям не понравилось.
Та часть, которую Норман
прочитал в ту ночь, это было с его
стороны каким-то извращением,
потому что речь шла о потрошении...
...Да, это было очень ужасно.
Как вы?
Мне кажется...
Друзья, я хотел бы
поблагодарить вас всех за то,
что вы пришли сегодня и
привнесли столько от себя.
Мы здесь, чтобы попрощаться с
нашим дорогим другом Норманом.
Если вы не возражаете, я
хотел бы сказать несколько слов.
Мы с Норманом встречались каждую
неделю в течение последних 22 лет,
обсуждая такие вопросы,
как духовность и вера.
Вера занимала центральное место
в произведениях Нормана.
У него было много вопросов.
Боже, он действительно брался
за большие темы, не так ли?
Эй, я бы хотел кое-что
попробовать.
Можем ли мы все взяться
за руки на мгновение?
Давайте, не стесняйтесь.
Норману это бы понравилось.
Давайте найдём лёгкость
в наших сердцах.
- Лёгкость?
- Давайте просто попробуем это.
Давайте попробуем сконцентрироваться и
направить своё внимание на высшую силу.
Давайте объединим наше
коллективное сознание
и попросим высшую силу
показать Норману путь.
Чтобы дать ему покой от тех вечных вопросов,
которые преследуют человеческий дух.
Вы принимаете за слова
эти крестики и кружочки,
эти палочки и запятые?
Нет, это лишь тени слов,
настоящие слова в земле и в море,
Они в воздухе,
они в вас.
Воздух, земля, вода, огонь —
вот слова...
Какая высшая сила призывает нас?
Каждый из нас любит Нормана.
Вот и все.
Каждый своим,
неповторимым образом.
Смерть не спорит.
Она не кричит.
Смерть не подавляет и не угнетает, чтобы
восторжествовала какая-то высшая сила.
Рожай! рожайте!
Вы хотите сгноить в себе
свой собственный плод?
Вы хотите зарыться в нору и
задохнуться там?
Земля ни с кем не спорит
И ни с кем не соглашается,
патетика ей чужда,
Не подавляет и не угнетает,
для неё не существует неудач,
Ни провалов, ни поражений,
ничего недоступного
И ничего невозможного,
В лучах неумолимого солнца,
в жару, и холод,
все вынося на себе, все выдерживая,
все преодолевая,
Божественный корабль пересекает
божественный океан.
В природе нет прямых линий;
Единица и вселенная круглы;
Напрасно выпущенные,
все лучи возвращаются;
Зло станет благом...
...зло станет благом,
лёд — огнём.
...лёд — огнём.
...зло станет благом.
...зло станет благом.
...лёд — огнём.
В природе нет прямых линий;
Единица и вселенная круглы;
Напрасно выпущенные,
все лучи возвращаются;
Зло станет благом...
лёд — огнём.
Так вы получите хорошее представление
о том, что это такое.
Отличный, маленький
четырехместный.
Потрясающий пробег для
отечественных кабриолетов.
Конечно, в среднем 18,26.
Тут довольно много гибридных
автомобилей.
Не сейчас. И, конечно, люди
часто об этом спрашивают...
Добро пожаловать в Ren Chrysler.
Каждый сезон компания Ren
выпускает новое поколение
экономичных компактных автомобилей
для большого региона Лос-Анджелеса.
Ren Chrysler является
наследником нехватки топлива конца
70-х и заслужила свой
пятизвёздочный статус в 79-м.
С тех пор Ren привержена
экономии.
В округе Лос-Анджелес есть акведук,
полный фекалий, глубиной с яму.
По нему должны переплыть
мертвецы.
В этой реке погибнут все Ка,
кроме самых смелых.
Между мочой и дерьмом
мы рождаемся,
а в воде мы умираем в первый раз,
соскальзывая в смерть при
выходе наших собственных вод.
А вот вторая смерть – в
полной яме Тихого океана.
Я сижу перед вами и пержу?
Чувствуете разные запахи
запорного, прожорливого,
сернистого, едкого, бродильного,
заразного, гнилого?
Это потому, что мне
пришлось переплыть реку
фекалий, и мне удалось это
сделать ценой больших жертв.
Дух человеческих экскрементов
заключён в дыхании моего Ка,
то есть в моих эмоциях или
в моей изменчивой учтивости.
Неудивительно, что в моих манерах
присутствует разная непропорциональность.
И это не говоря уже об
энергичной жажде, которой
некуда деться, кроме
извивов пищеварительного тракта.
Хотя большая часть такой
жажды превращается в мочу.
Но хватит.
Вам не суждено поехать в Южную
Калифорнию, если вы не можете понять,
что стыд и расточительство
могут быть
погребены в дерьме, точно так же как и
многие насыщенные и нежные чувства.
Как же тогда этот котёл эмоций может быть
чем-то большим, чем погребальная камера?
Разве это не зародыш
всего, что еще впереди?
Разве часть времени не
перерождается в себе в дерьмо?
Где еще можно найти эти неразрешимые страсти,
которые, будучи непроработанными, или в своей
собственной маниакальной вони, теперь должны
трудиться вдвое усерднее, чтобы вызвать к жизни будущее?
Crudos Pensamientos y Fuerzas Feroces
...Но затем я написал
Джону Апдайку, сказав:
«Я согласен с вами, это ужасный роман».
А Норман соблаговолил
написать мне в ответ короткую,
но очень содержательную открытку.
И это был первый раз, когда я
переписывался с крупным писателем.
Это одна из причин, по которой
я так рад быть здесь сегодня.
Заходите и устраивайтесь
поудобнее.
- Много людей приходит.
- Ты знаешь, я уверена.
- Что вы делаете?
- Боюсь, я немного увлеклась.
Нет, совсем нет.
Сильно, красноречиво, энергично.
- Спасибо.
- Все, что я могу сделать. Что-либо. Всегда.
- Спасибо.
- Да.
- Спасибо.
- Тот, кто обожает Хемингуэя...
- Тот, кто обожает Хемингуэя...
Это его тайное имя...
Холодные огни проносились...
перед его невидящими глазами,...
когда они (семь душ и духов) готовились покинуть его.
И они не взлетели мгновенно,...
но тронулись в путь чинно,
подобно совету жрецов,...
все, кроме одного...
все, кроме одного — Рена,...
Тайного Имени человека,...
который отошёл немедленно,...
как будто небо прочертила
падающая звезда.
- Но ты из Детройта, да?
- Я из Детройта, да.
Я родился в городе и
потом там жил.
Во время беспорядков мы уехали
на два года, а потом вернулись.
И как часто ты возвращаешься?
Обычно примерно раз в год.
Бываю там по разным
писательским причинам.
Детройт - дерьмовая дыра.
Спасибо за комментарий.
Кто этот парень?
Он что, писает?
Он ублюдок.
Я была замужем за ним.
Нет...
Все потеряно...
Все потеряно...
...
...У нас было что-то похожее,
когда мы проговорили 15 часов,
- продолжая наш непрерывный разговор, который длился 35 лет.
- Ага.
Но я говорил ему, что тюрьма, я могу резюмировать
это одним словом: «Одиночество».
Это самое одинокое место в мире.
Тюрьма, это самое одинокое место в мире.
Ты окружен другими людьми, и ты постоянно один.
Рен. Оно всем управляет,
Тайное Имя.
История вашей жизни, ваша судьба, одним словом
или предложением, о чем была ваша жизнь?
Никсон — Уотергейт.
А что такое Рен, которое
управляет всем?
Не кипяти всю эту дрянь,
Джон, режиссёр на сцене.
И ты знаешь, что это значит
в шоубизнесе: каждый сам за себя.
Я не знаю, Ник.
... младший брат.
...Ну, он массовый убийца.
И он просто убивает,
убивает и убивает.
И если бы его не мучала совесть,
он был бы... психопатом.
...А второй - мой техник.
...Паралич и насильственная смерть.
Всегда помните, что один случай в неотложной помощи
требует больше времени, чем в онкологическом отделении.
Он единственный солнечный
человек, которому можно доверять.
Если ты не справишься,
то и мы не справимся.
Все Ху ( соединение Ба (души) и Ка )—
прозрачные фальшивки.
Ба прогнила от СПИДа.
Ка парализована.
Кэбот сидит на тебе, как ворчливая жена.
( улице Cabot Street в Детройте, где расположен сталелитейный завод и
промышленные склады )
И Секко отравлена радиацией, загрязнителями и раком.
( компания Secco, связанная с переработкой отходов и химическим
производством в этом же районе )
- Как дела?
- Ларри Холмс.
- Как дела?
- Я Джефф.
- Приятно познакомиться.
- Рад снова тебя видеть.
Да, это старый Норман.
За Нормана, за Нормана!
Жги! Жги!
Свинья!
Видите? Видите? А запах!
Что за зверь! Чта за зверь!
Что за зверь!
Я хотел бы предложить тост.
Я хочу начать с того, что
сказала Эдна Сент-Винсент Миллей
о своей покойной матери.
С небольшими гендерными поправками это относится
и к Норману: «Присутствие его
отсутствия - повсюду».
Я чувствую Нормана
в его квартире, в его
книгах, в мебели и в людях,
которые здесь находятся.
И мне очень импонирует
стоять между великим
писателем Джеффри ( Евгенидисом ) и великим
чемпионом в тяжёлом весе
Ларри Холмсом, потому что
Норман был тем, кто верит в событие.
И двумя великими
фигурами для Нормана
были писатель и чемпион
мира в тяжёлом весе.
Таким образом, он присутствует здесь как лично,
так и через посредство других.
И я также считаю важным сказать, что
Норман, который сейчас якобы мёртв,
очень рад находиться здесь, в этой
компании, и очень рад, что мы все здесь.
А так как он тоже любил выпить,
даже когда он не должен был этого делать,
уместно, что мы говорим «здравствуй» и
«прощай», и снова «здравствуй»
с помощью тоста алкогольным напитком,
к которому он был глубоко привязан.
За Нормана!
- За Нормана!
- За Нормана!
За великого человека!
Я очень рад видеть тебя
здесь сегодня вечером, Норман.
И в Ночь Свиньи, не меньше.
Почти иронично, не так ли?
Язык свиньи, Фараон.
Да, великолепно.
Свиной язык — превосходное
фирменное блюдо, Норман.
Превосходное фирменное блюдо.
Оно предназначено для тех,
кто способен постичь его величие.
М-м-м.
М-м-м.
Норман, есть кое-что, о
чем я размышлял много лет.
И мне интересно, не
расскажешь ли ты мне
историю моего предка, великого и
почитаемого Усермаатра ( Рамсеса II )?
Как именно вы бы хотели
её услышать?
Я мог бы рассказать вам эту
историю, как парень из Бруклина,
который вырос, чтобы выиграть
Пулитцеровскую премию.
Или как пионер джаза,
который боролся за то,
чтобы перкуссия перестала выполнять
роль хранителя времени,
подобно поющему шаману, направляющему
боевой дух в больные тела.
Или как вождь Лакота,
сражавшийся
в 82-м воздушно-десантном полку во
время Второй мировой войны,
который был ранен в тылу
врага в день «Д»,
и награждён за храбрость во время
Анцио-Неттунской операции.
Все здесь уважают тебя,
Норман.
Для некоторых ты являешься мишенью
для насмешек. Знаешь, почему?
Насмешки?
Это причудливый способ сказать, что я дегенерат,
питающийся человеческим дерьмом?
Фу.
Это довольно отвратительно.
Пофиг.
Лучше пойду посмотрю на свинью.
Ты делал это, практикуя магию?
Я хотел узнать то, чему
научился в других жизнях.
Я съел его один раз, потом второй.
И в итоге я получил ответы.
Не те, что я ожидал.
Все, что я хотел, это
использовать то, что узнал.
С какой целью?
Чтобы обогатить сердцевину
наших бедствующих земель.
Я стремился стать агентом Осириса.
Только Он, я верил, мог спасти нас.
Ты хочешь сказать, что я...
что я, Фараон, который больше всего
напоминает тебе Осириса?
Есть комната, которую
я тебе покажу.
Идёшь?
Ты не одинок в своих
мыслях, как ты предполагал, Норман.
Ты будешь первым свидетелем
того, что я придумал.
У меня была привычка —
каждое утро размышлять,
сидя на Золотой Вазе.
Я думал о тех несчастьях,
что пали на Мои Земли.
Об этой узенькой ленточке обработанной
земли между пригородом
Лонг-Айленда и
пустошами Нью-Джерси.
Во времена Усермаатра она была
несравненна по своему плодородию.
Но... теперь...
Город мало чем отличается от разлома
между двумя огромными ягодицами?
Все говорят, что мне недостаёт благочестия,
чтобы быть хорошим Фараоном.
Но... Но мудрый правитель не стремится
к ложному уважению. Хм?
Каждое утро, когда Смотритель
брал этот маленький золотой горшок
с его содержимым — Моим содержимым —
и выносил его в Мой сад с травами,
Я с радостью наблюдал, что Боги знают,...
как распорядиться многими делами...
через посредство одного Фараона.
Все, чего недостаёт во Мне, будь то
целеустремлённость, благочестие,
прирождённая храбрость и воинский дух —
все это тем не менее присутствует
в Моих извержениях.
Поэтому Мои садовники могли выращивать
самые изумительные травы,
и овощи, и цветы, и специи, чтобы сделать
более совершенными тех жрецов,
военачальников и надсмотрщиков, которых я считал наиболее
преданными Жизни-Здоровью-Процветанию нашего города.
Вернее, так бы и было,
если бы мой сад процветал.
Но Смотритель!
Смотритель!
Он признался под страхом пыток,
что продавал Мои экскременты колдунам
и подменял их своими.
В том самом месте.
Никому в Нью-Йорке нельзя доверять.
Что ж, тогда я решил, раз нельзя доверять
ни одному Смотрителю,
я доверю Свои экскременты
только Моему тёзке.
Великому Птаху.
Лишь воды, поднимаемые шадуфом,
управляться с которым буду Я Сам,
будут уносить Мои извержения.
Разные рабочие выложили
трубопровод отрезок за отрезком.
Никто, кроме Меня, не видел
устройства в целом.
Мои травы и овощи никогда
не были лучше.
Этой ночью их подавали всем нам.
На самом деле...
Ты мог почувствовать.
Ты мог почувствовать.
Эти лук и капуста околдовывают.
Несомненно.
Слышал ли ты когда-нибудь
о такой протоке, Норман?
Слышал ли ты когда-нибудь
о такой протоке?
- Ни разу.
- Нет!
Ее не было даже у Моего великого и
почитаемого предка, Усермаатра!
Или по крайней мере Я
о таком не слышал...
Я все еще жду, когда ты...
расскажешь мне о Нем.
Во имя всей Твоей мудрости, Фараон...
Почему Он так занимает Твои мысли?
Когда Я впервые увидел Усермаатра...
Я знал, что смотрю на сына Амона-Ра.
Или на кого-то, настолько же
прекрасного, как солнце...
Когда оно поднимается...
Такое молодое, что можно
взглянуть ему в лицо...
Он спросит меня, почему...
Он так занимает мои мысли...
Возможно, Норман...
Это потому, что...
при всей моей мудрости...
При всем... этом...
Боюсь, я не гожусь...
быть Фараоном...
REN: "La sed est en los ros del cuerpo"
Знаешь, люди часто спрашивают,
говорили ли
вы когда-нибудь друг к другом после
того шоу с Видалом?
Конечно, говорили. Норман
был с нами. Гор снова был с нами.
Не вместе друг с другом.
Ну да, потребовалось
время, чтобы это решилось.
Однажды он сказал, еще до
того, как все это произошло...
Я спросил: «Вы с Норманом
Мейлером друзья»?
И он сказал: «Ну, если встретимся на улице,
то как два старых кабана.
Один из нас говорит: Все еще в деле.
Второй говорит: Все еще в деле».
И я не знал, что еще сказать,
поэтому я сказал: «Я большой серый волк».
И она посмотрела на меня и сказала:
«не слишком ли ты молод...».
...винтовка была утоплена в море...
... Ничего похожего на поток.
Как я и обрисовал...
Знаете, вроде особого пунктика...
- Привет, Норман.
- Привет.
- И они оба были великолепны, но
были у них и отличия...
- Да?
- Знаете, другой подход.
- Верно.
...Я уверен, что все бы
посмотрели. Так?...
Для Нормана я бы хотела
спеть Балладу о тореадоре.
- Хатфертити...
- Да?
- Мы правда должны это делать?
- Норман, ты мёртв.
Норман, дорогой Норман,
он скажет нам правду.
От зари юных дней и до смертного часа.
Он подарил мне нож тореадора,
И сказал: «Я однажды воспользовался им,
чтобы обновить свою жизнь.
Девочка, держи свой нож в чехле,
Не делай того, что сделал я.
Моё раскаяние неумолимо,
Моя совесть как нож».
И это не был несчастный случай,
как он признал.
И я слышала глубокий вздох
из его старой хилой груди.
«Однажды субботним вечером, 19 ноября,
мы пили часами,
в Бруклине, насколько я помню.
Девочка, держи свой нож в чехле,
Не делай того, что сделал я.
Моё раскаяние неумолимо,
Моя совесть как нож.
Эта вечеринка в Бруклине
вышла из-под контроля.
Моя дорогая жена
собиралась наставить мне рога,
и я не мог это терпеть.
Итак, ножом тореадора,
который ты сейчас держишь в руках,
Я вскрыл и залез в неё, как мужчина.
И пока она лежала, истекая кровью,
все вокруг боялись, что она умрёт.
И пока она лежала, истекая кровью,
моя жена была матерью,
А я был очень красивым ребёнком.
Девочка, держи свой нож в чехле,
Не делай того, что сделал я.
Моё раскаяние неумолимо,
Моя совесть как нож».
Теперь, возродившись, он
чувствовал себя как на дыбе.
Молодой Норман, он знал, что
пути назад нет.
Он сказал: «Держи свой нож в чехле,
пока на самом деле не застрянешь,
Или проведёшь свои годы,
укрощая быков судьбы».
О, Норман, дорогой Норман.
Он скажет нам правду.
От зари юных дней
и до смертного часа.
Какого хрена ты делаешь?
Свинья привела тебя в дурное
расположение духа, Сет.
О нет, не дурное, —
— ядовитое! Да, яд — это все то,
чем они не являются.
Яд обладает чистотой...
Она не знает конца.
Медовый шарик.
Милый.
Ах, Семя Сета густое,
как серебряное молоко.
Ты бросил своё Семя
в тростники и в камыш.
Уроженцы Нью-Йорка,
Едят плоть животных,
Пасущихся на твоём яде,
Превращающую их в людей,
лишённых воли,
Как твоя ртуть.
Твоя ртуть.
Каждое извержение чресел,
от такого Бога как ты,
потраченное впустую,
порождает новую болезнь.
Новую болезнь.
Прощай, Норман.
Норман.
Тебе это понадобится.
Я хочу спать.
Н-нет. Не уходи.
Ты мне нравишься.
Ну, знаешь,
Норман был волшебником.
Знаешь ли ты все его фокусы?
Ну, был один, с которым
я должна была ему помочь.
Видишь ли, он понял, что если
сможет найти подходящую девушку
и быть с ней, когда умрёт,
он сможет родиться
заново внутри неё.
Он смог бы стать собственным отцом.
Я мать Нормана II.
Это делает меня также и твоей матерью?
Нет! Нет!
О, дорогой,
о дорогой,
Поскольку ты одарён жизнью.
Принеси это мне...
Принеси это мне...
Поскольку ты одарён жизнью.
Принеси это мне...
Узри, я пришел...
Узри, я пришел.
Знаешь ли ты о Двух Реках,...
Волшебник?
Что это за Две Реки,...
Волшебник? Волшебник...
Волшебник.
Я знаю о них, я знаю о них,
Я знаю о них, -
Это корни,
Детройта.
( река Детройт и её приток Ривер-Руж ).
И, я верю,
Пока ты идёшь по дороге жизни,
Принеси это мне...
Принеси это мне...
Узри, я, узри, я пришел...
Я пришел.
Как вы поживаете, сэр?
Пять качеств определяют человека.
Тихо ложись и тихо вставай
Тихо ложись и тихо вставай
Тихо ложись и тихо вставай
Тихо ложись и тихо вставай
Тихо ложись и тихо вставай
Тихо ложись и тихо вставай
Вставай! Вставай! Вставай! Вставай!
Узри, я пришел.
Узри, я пришел.
О, дорогой, о дорогой,
О, дорогой, о дорогой,
Эти Две Реки,
Эти Два Мира,
и эти Два Царя.
...Самое сложное...
...Это одно из самых крутых
шоу, которые я когда-либо давал...
...Она говорит: «О, пойдём!
Увидимся!», а я говорю...
- Пока-пока.
- Пока-пока.
Что, черт возьми,
ты слышала? Где?
Я видела ваши группы с барабанами.
Это было красиво.
Хорошо.
Эй, спасибо большое.
Итак, ты из полиции, так что, типа,
какого черта ты на самом деле хочешь?
Как я понимаю, вы знали
Джека Эбботта.
Да, знал.
Когда я был в Оберне.
Это был действительно кусок дерьма,
ты понимаешь, что я имею в виду?
Но, знаешь, Люк ( Санте ), у него
тоже был опыт общения с ним.
Да, это забавно,
знаешь, мне кажется
я как бы стал
свидетелем этой истории.
Я работал в почтовом отделении
«Нью-Йоркского книжного обозрения»,
в 81 году, кажется.
И однажды весной его
пригласили Мейлер и редактор.
Несколько месяцев спустя, когда я шёл по
2-й авеню, мой путь был заблокирован.
Под простыней было тело.
Это был тот парень, это был
официант, которого убил Эбботт.
...эта лестница была здесь...
...всем пришлось забираться
с помощью верёвки...
Забавная вещь.
Добрый день, агент Маллинз.
Добрый день, агент Нэгс.
Я лейтенант Уорден.
Показывайте, что там у вас.
Что это такое?
Какой-то рукав от
утеплённой куртки. И вот это...
Эти ребята были внутри рукава.
Думаю, они были в реке.
Пойдём!
Пожалуйста, дорогу!
Необходимо все здесь освободить.
Нам нужно кое-что вытащить из воды.
Команда! Я хочу, чтобы вы
расстелили здесь самый большой чехол,
положите его здесь, по центру.
Осирис!
Приди в Твой дом!
Порадуй Своё сердце,
Нет больше врагов Твоих!
Твои Две Сестры
рядом с Тобой,
Защищая Твоё
погребальное ложе,
Призывая Тебя
в слезах!
Посмотри на нас,
Поговори с нами!
О Царь, наш Господин!
О, порадуй Своё сердце!
Твои придворные среди богов и
людей, созерцают Тебя,
Представь им Своё лицо!
Радость в наших сердцах,
когда мы видим Тебя!
Я, Твоя сестра,
которая любит Тебя!
Твои враги повержены,
их больше нет!
Я с Тобой,
Защищая Твои члены...
всегда и вечно!
Уорден,
пусть ваши ребята
снимут это покрытие.
Исида едва различима на воде.
Исида поднимается над водой.
Ее слезы падают на воду.
Смотрите, Осирис
входит в Свою сестру.
Исида едва различима на воде.
Исида поднимается над водой.
Ее слезы падают на воду.
Смотрите, как Осирис
входит в Свою сестру.
Дорогой брат,
одна из проблем состоит в том,
что мы не можем даже поговорить друг с другом.
Или Ты снова исчезнешь.
И так мы встретимся.
Мы не можем говорить.
Хотя нам так много нужно сказать.
Когда придёт нужда в
спокойных днях,
Ты сможешь дать сахар
фруктовым деревьям,
и ускорить созревание урожая на полях Дирборна
( Юго-западный пригород Детройта ).
Однако ночью, когда Ты
войдёшь в свои покои,
Ты будешь носить Мой
струящийся саван.
И пусть Мой сын будет
Золотым Глазом дня.
И Серебряным Глазом луны.
Видишь, Осирис...
Серебряный Глаз...
То, что скопилось на
моей ладони...
А теперь — чья рука?
Ты испугался, дорогой?
Иногда мне тоже страшно.
Я знаю, мне нужно быть сильной.
Я должна быть здесь,
чтобы заботиться о тебе.
Только так мои страхи исчезнут.
И малейший росток указует,
что смерти на деле нет,
Или, может быть, трава
и сама есть ребёнок,
взращённый младенец зелени.
А теперь она кажется мне прекрасными
нестрижеными волосами могил.
Достаточно ли у вас еды?
Спасибо, у меня нет аппетита.
«Читайте и плачьте».
Смерть сильнее всех гордых людей.
И потому смерть щёлкает гордых людей по носу,
Бросает пару костей...
Нет. Вау.
«Читайте и плачьте».
Ваш Норман был
хорошим человеком.
Таких, как он,
определённо не было.
Вы знали Нормана II?
Он был фантастическим.
Вы предпочли одно
воплощение остальным?
Все они были частью
большего целого.
Я не знаю, могу ли я
в это поверить.
Я имею в виду, посмотрите на себя.
Разве вы не важны?
Почему стоит довольствоваться
столь малым?
И посмотрите на Меня.
Разве я не важен?
Женщин всегда было много в
жизни Нормана.
И я горжусь тем, что
нахожусь среди них.
Сэр, Вы должны принять то,
кем Вы являетесь.
Не знаю...
Я устал.
...Смерть сильнее...
...всех гордых людей...
Я так рада, что Вы смогли прийти.
С Вами все будет в порядке?
...И потому смерть щёлкает
гордых людей по носу...
...Бросает пару костей и говорит:...
...Читайте и плачьте...
Норман, пожалуйста, возьми это.
Тебе это понадобится.
Нет, отойди от меня...
О, какая красота.
Я конфисковала его у
парня в Детройте.
Я могу немного свернуть, да?
Знаешь, раньше для косяка использовали
внешнюю сторону рулона
туалетной бумаги, разрезали
его на маленькие прямоугольники.
Они так хорошо не скручивались, но все же
были довольно хороши. Пользоваться можно.
У меня есть кое-что, о чем я
хочу вам рассказать, Джордж.
Это был самый необычный случай,
над которым я когда-либо работала.
Это произошло на реке Руж за
островом Цуг, курганом Чиппева.
Знаешь, то, что произошло в Детройте,
это не то, что ты, блядь, думаешь.
Нефтида помогла своей сестре Исиде
найти своего мужа мёртвым в канаве.
И хотя она пыталась это скрыть,
она ревновала до чёртиков.
Но мне придётся вернуться
назад, чтобы объяснить все это.
Видишь ли, Нефтида трахала
мужа своей сестры, Осириса.
И когда ее муж Сет узнал об этом,
он, блядь, просто взбесился..
Что ж, Сет бросил Нефтиду.
И тогда он пришел в ярость
из-за Осириса.
Мосты горят, в семье раскол...
Нефтида нежно занималась
любовью со своим братом.
Над Рекой Основ.
Исида с грустью отвернулась
от своей сестры.
Ничто не ускользнуло от
пристального взгляда.
Как мне сказали, Нефтида с тех пор
кое-что скрывала от Исиды.
Осирис заделал ей ребёнка,
и у неё уже был виден живот.
Прошло не так много времени, и
Нефтида была готова разрешиться.
Сестра Исида ее не оставила,
однако их связь ослабла.
Нефтида начала стонать
над Рекой Основ.
Из пены ее... ее киски...
Показалась молодая головка.
Показалась, да... Показалась.
В то, что произошло дальше с
сёстрами, чертовски трудно поверить.
Исида держала Нефтиду на руках,
принося ей облегчение.
Нефтида напряглась еще раз,
и кровь капнула на пол.
Исида отпрянула, с лицом
полным ужаса.
Нефтида потеряла сознание,
пока Исида ходила по комнате.
Она положила собаку ( рождённого Анубиса ) на ее грудь и попыталась
сообразить, что, черт возьми, ей делать.
Сестры все еще вместе,
но обиды глубоки.
Нефтида злится на Исиду
из-за их общего секрета.
Однажды она сломается и
бросит Исиду на произвол судьбы.
Пока она не найдёт Осириса,
ее жизнь будет неполна.
Скажи нет, Нефтида,
эта собака —твоя кровь.
И твоя кровь – наш Бог.
Несмотря на нанесенную обиду...
Исида пришла к Реке Основ...
Мы все еще сестры...
Мы все еще сестры...
А собака была девушке
лучшим другом...
Несмотря на нанесенную обиду....
Собака была девушке
лучшим другом...
Собака была девушке
лучшим другом...
Собака была девушке...
...Смотрите, Осирис
входит в Свою сестру...
...Исида поднимается над водой...
Собака была девушке...
...Смотрите, Осирис
входит в Свою сестру...
Осирис...
Он кончил в меня...
Осирис...
Он кончит снова...
Осирис!
Как такое могло произойти?
Он кончил в меня...
Осирис!
Он кончил снова...
Я убил этого ублюдка!
И снова...
И снова...
И я убью его снова!
Что? Что?
Что это?
Это Chrysler.
Это Chrysler.
Должен быть Imperial 1967 года.
Должен быть Imperial 1967 года.
Chrysler Сrown Imperial,
New Yorker.
Осирис!
Я найду тебя.
Я убил этого ублюдка однажды.
Я... и я убью его снова.
Я убил его снова.
Я возьму этого ублюдка
и убью его снова.
Дай мне его... Я убью
этого ублюдка еще раз.
Мир! Мир!...
Осирис.
Назад.
И вперед.
Пока она...
Осирис.
Она повеяла прохладой крыльев,
и когда на Своих
перьях она вынесла
брата на берег и подняла
Его безвольную шею,
она приняла Его семя
и предрешила Его конец.
Нефтида, что ты делаешь?
Нефтида!
Убирайся к черту с этой баржи!
Быстро!
Живее!
- Давайте поднимем этот кусок дерьма!
- Бросай сюда!
Слушайте!
Вот как я хочу, чтобы это было сделано!
Вот как я хочу, чтобы это было сделано!
Машина будет разрезана
на 14 частей!
Вот как я хочу, чтобы
это было сделано!
Вот как я хочу, чтобы
это было сделано!
Машина будет разрезана
на 14 частей!
Режем за блоком, который находится
на одной линии с трансмиссией...
Машина будет разрезана за блоком, который находится
на одной линии с трансмиссией...
Разрежьте ось пополам!
Каждые 14 дюймов от
передних колес.
Режьте переднюю ось
машины пополам! Поняли?
Режьте переднюю ось!
Точнее!
Следуйте в точности моим указаниям!
Режьте передний мост пополам!
И снимите оставшуюся шину!
Затем мы разрежем шасси
на четыре части.
Соберите все куски!
Найдите все, что можете!
Я - та, чей брат был
разрезан на части!
Я - та, кто охотилась в
камышах в дальних краях!
И кто соберёт воедино то,
что было сделано из грома 14 раз.
Все части вернутся домой!
И Он вернёт Детройт к его корням!
Пусть машина, Мой брат,
вырвется из лап его злобных врагов!
Ублюдок!
Скучаешь по своему мужу?
Осирис, покажи нам
Своё лицо.
Хотя ты любила его,
как саму себя...
Подобно сосуду из
чистой глины...
Хотя его уход омрачает день...
Крадёт благодать у жизни...
Едва ли знаешь...
Что когда полубоги уходят...
Боги... Появляются...
Осирис...
Приди в Твой дом...
Птица со светящимися крыльями
пролетела перед
этой полной луной,
и ее голова была подобна
светящейся точке.
Должно быть, то была Ху — эта прелестная птица ночи —
( Ху - соединение Ба (души) и Ка (жизненной силы), чистый дух, живущий в
загробном мире )
создание с божественным умом,
одолжённым нам точно
так же, как Рен.
Ху — свет нашего разума,
покуда мы живы,
однако после смерти
ей следует вернуться на небеса.
Ибо Ху также вечна.
Каждый чувствует,
что из ее распростёртых
крыл сходит такая нежность —
в парении Ху пребывает какое-то
грустное понимание себя.
Боль поселилась
в самом ярком свете.
Он был брошен на горящие камни.
Демонический...
Демонический...
Демонический...
Холодные огни проносились
перед его невидящими глазами,
когда он готовился
покинуть меня.
Хатфертити, ты сияешь.
Правда, твоя кожа сияет.
Как лотос.
Ты, должно быть, так гордишься.
Моё сердце бы кувыркалось.
Вы можете себе представить?
Норман в порядке?
Все так, как должно быть.
Норман в порядке.
- Милая, ты в порядке?
- Я в порядке.
Я так рада, что все вы здесь.
Это так много значит для меня.
Ты такая спокойная.
Изящество, с которым ты отдаёшь себя,
должно быть, это сложно.
Не больше, чем для тебя.
На самом деле это унизительно.
Быть частью всего этого.
Каждый из нас играет
свою роль в путешествии.
Через жизнь, через смерть.
И снова через жизнь.
Хатфертити, твой отец здесь.
Я угасаю.
Я думаю, мне нужно
немного побыть в одиночестве.
Можем ли мы
продолжить в другой раз?
Конечно, дорогая.
Тебе столько пришлось перенести.
Отдохни немного.
Я люблю вас обеих.
Ты не посмотришь на Меня?
Хатфертити...
Я иду к тебе.
Кровь моей королевской крови.
Плоть моей королевской плоти.
Потому что...
ты растрачиваешь своё благочестие...
на воскрешение...
скверны.
- Отец, Норман не...
- Скверны.
В Мои дни... Ра...
не был ни старым, ни дряхлым...
но был источником всего сияния.
У Гора, возможно,
были слабые ноги... Но...
он был Повелителем неба...
Его перья были нашими облаками...
его глаза - солнцем и луной...
Даже Сет...
имел власть...
чтобы сотрясти небеса громом.
Твои мифы прекрасны, отец.
Знаешь, мне всегда нравилось их слушать...
Так же, как мне нравилось слышать об...
Адаме и Еве...
Апсу и Тиамат... Брахма...
Вакан Танка ( Великая Тайна или Великий Дух ), Один...
Тебе нравится...
но ты не веришь.
После Моей смерти...
Фараонов...
больше нет.
И чем ты их заменила?
Моя земля... принадлежит другим...
Теперь остались только слабые принцы,
сыны человеческие из далёких земель,
их боги меньше наших
и чернят наше имя.
Отец, Ты должен понять, я
никогда ничего подобного не просила.
Я никогда этого не хотела.
Это не тебе выбирать.
Это ответственность твоей крови,
от которой ты уклонилась. И ради чего?
Ради смертного человека.
Ты выставляешь себя до
безобразия грязной.
Ты...
оставь...
это место, Хатфертити.
Для тебя здесь ничего нет,...
только отбросы.
Я знаю, Ты боишься, что
больше не перейдёшь Реку.
Ты боишься тех ужасных
земляных жуков. Знаю.
Сегодня... ничего?
Является ли... безначальное
прошлое ничем?
Если это так, то и будущего тоже нет.
Посмотри на меня! Это все
трансформация. Это все жизнь.
Это вечность, отец.
Ты не можешь этого избежать.
Зачем вообще пытаться?
Я верю в то, что большинство
людей называет магией.
Мне нравится называть
это вызовом духов.
Хотя я... я... я...
Я не знаю, что они такое.
Я верю в силу...
создания иллюзий на ветрах истины,
которые мы видим, когда наши глаза закрыты.
Это чудесно.
Способ, способ,...
которым границы нашего сознания
всегда смещаются... вниз.
И перетекают друг в друга, чтобы
создать... или раскрыть одно...
единое сознание.
Одно-единственное воспоминание.
Память природы.
Природа не заботится о королевской власти.
Отец, это наша...
душа, она празднует.
Клянусь, я убеждена, что каждый предмет,
без исключения, наделен бессмертной душой.
И деревья,
вцепившиеся корнями в почву!
И морские водоросли!
И животные!
Клянусь, я убеждена, что нет ничего,
кроме бессмертия!
Что тонкая и точная структура жизни
придумана для него,
что туманные потоки существуют
лишь для него
и соединение частей — все для него
и что все приготовления для него,
что личность создана для бессмертия,
что жизнь и смерть —
все, все для бессмертия!
Черт возьми, да!
Я за это!
- Это было просто.
- Наверное, всё ещё сиську сосёт.
Он все время плачет как сучка.
Не может даже поссать нормально,
а они хотят сделать его Царём.
Я его трахнул.
Посмотри на него, сидящего
рядом со своей матерью.
...Хаос и разрушение.
...маменькин сынок...
Твои трансформации зависят от дерьма.
- Кровавая жертва и блядское...
- ...блядское дерьмо.
Мудак долбанный...
- В тот день, когда мы с Гором вступили в бой...
- Игнорируй его.
Мама!
...победа должна была быть моей.
Слушай.
- Его голова была на ковре, и он был моим.
- Это полная херня.
- Но с помощью моего потерянного пальца...
- Он полон дерьма.
- ...Он выскользнул из моей хватки.
- Он членосос.
- Фокус, которому научила его мать.
- Дядя ублюдок.
- У него кровь, как молоко его матери.
- Он полон моей спермы.
Но с помощью моего
потерянного пальца...
Он выскользнул из моей хватки.
Фокус, которому научила его мать.
Достаточно.
Вы оба мужественно сражались
и немало пострадали.
Милостью настоящего суда...
Гору вернут глаз,
А Сету вернут его чресла.
И сегодня мы назовём имя
Владыки Двух Земель.
Поток, извергшийся из
Моих чресел, вошёл...
в презренное заднее отверстие юного Хора,
сидящего здесь, рядом со Мной.
Мои уважаемые судьи,
попробуйте послушать целую ночь,
как Мой Дядя выпускает ветры.
Клянусь, по Мне, так лучше
швырять копьё в болото.
Смею заметить, что Он блеял, как овца,
и курлыкал, как голубь.
- Он принадлежал Мне!
- Он принадлежал Мне!
Он принадлежал Мне!
И я скажу...
Достаточно!
Ра, рек цветущая краса, Кто сидит
в лодке миллион лет.
Сокрытый, совершающий
помазание в самых глубоких водах.
Ты, Ты, кто открыл
уста мёртвым...
Когда солнце закатилось за завесу тьмы...
мы пересекли Реку Основ.
Узы, сжимающие наши уста в молчании...
- Они ...
- Пусть совет призовёт Семя!
И пусть Семя скажет, кто говорит правду!
Пусть Семя скажет, кто говорит правду!
Мы пришли, чтобы призвать Семя.
Пусть Семя скажет, кто говорит правду!
Мы пришли, чтобы призвать Семя.
Мы пришли, чтобы призвать Семя.
Пусть Семя скажет, кто говорит правду!
Я обращаюсь к Семени Сета!
Скажи Нам, где ты!
Говори оттуда, где ты оказалось.
Говорю с Семенем Гора.
Скажи Нам, где ты!
Говори оттуда,
где ты находишься.
Я восхожу на свой трон как Гор...
И в своей смерти я присоединяюсь
к Осирису...
Я наследую от Тебя...
Солнце...
Лунный свет...
Когда Ты поднимаешься...
Поднимаюсь и Я...
Когда Ты садишься...
Так поступаю и Я...
Во все дни Твоей жизни...
...
Уже почти пора.
Да, моя дорогая.
Норман! Норман!
Я вижу его!
Норман! Норман!
Приди в твой дом!
Норман!
Норман!
Он человек с быстрой рукой.
Он высок, словно у пальма.
Он привязывает свой меч
хлопковым поясом.
Норман с острым серебряным мечом!
Эй, Норман!
...
Эй, Норман!
... — ... Нормана!
... — ... Нормана!
И мы со всем этим разберёмся!
- Приди...
- Норман...
- в твой...
- Норман...
...дом!
Давай, Норман!
Иди, Норман!
Норман, иди, иди, иди!
Думал ли кто, что родиться
на свет это счастье?
Умереть это такое же счастье,
и я это знаю.
Я умираю вместе с умирающими
и рождаюсь вместе с только что
обмытым младенцем,
я вся не вмещаюсь между
башмаками и шляпой,
Жизнь... она продолжается.
Из одного сосуда...
к следующему... и следующему.
Пришло время.
Ты готова?
Готова.
Оставь это позади, Хатфертити.
Уходи.
Ты должен отпустить меня.
Я завещаю себя грязной земле,
пусть я вырасту моей любимой травой,
Если снова захочешь увидеть меня,
ищи меня у себя под подошвами.
Едва ли узнаешь меня,
едва ли догадаешься, чего я хочу,
Но всё же я буду для тебя
добрым здоровьем,
Я очищу и укреплю твою кровь.
Если тебе не удастся найти меня сразу,
не падай духом,
Если не найдёшь меня в одном месте,
ищи в другом,
Где-нибудь я остановилась и жду тебя.
Лакотский язык
Siksil Wiblikcan na Silwowiokca
(Грубые мысли и неистовые силы)
Меня хлещут порывы страшного ветра.
Подступает еще не ведомая
мне боль.
Я слышу крик взрывающейся земли.
В этом ужасе, огромном, как бездна,
Я все же ощущаю нечто большее, чем страх.
Здесь. Здесь.
В центре боли, пребывает сияние.
Я восхожу от луны,
Я восхожу из ночи,
Я восхожу от луны,
Я восхожу из ночи,
Я ощущаю, что этот страшный блеск —
Лишь отражение...
полуденного солнца.
И выхожу к недвижному...
и срединному...
от великих и...
малых детей.
Есть во мне что-то —
не знаю, что, —
но знаю: оно во мне.
Тело моё, потное и скрюченное,
каким оно становится...
спокойным тогда,
Я сплю —
я сплю долго.
Матерь Всех стран...
- Ждала ли ты...
- Звезды... Звезды...
...своего поэта?
Я разрываюсь... словно жар земли...
Словно огонь...
Я вижу волны пламени.
Потоки... Вспышки... Волны пламени.
В центре боли...
...сияние...
...отнимающее мою надежду...
Доказательство, равное моему незнанию
того, куда Я иду...
И малейший росток указует,
что смерти на деле нет,
А если она и была,
она вела за собою жизнь,
...прежде ... десять тысяч.
Я слышу, я слышу ваш...
Матерь Всех стран...
Ждала ли ты своего... поэта?
Чьи уста отверзнуты...
А перст указует...
Ждала ли ты своего...
Если ты не скажешь... Если ты ничего не скажешь...
Дочь страны моей...
Как я могу...
Ждала ли ты своего поэта?
Сказать...
Ты... Скажи... Скажи...
Чьи уста отверзнуты,...
А перст указует...
Что-либо...
Что-либо...
Я завещаю себя грязной земле,
пусть я вырасту моей любимой травой,
Если снова захочешь увидеть меня,
ищи меня у себя под подошвами.
Едва ли узнаешь меня,
едва ли догадаешься, чего я хочу,
Но всё же я буду для тебя добрым здоровьем,
Я очищу и укреплю твою кровь.
Если тебе не удастся найти меня сразу,
не падай духом,
Если не найдёшь меня в одном месте,
ищи в другом,
Где-нибудь я остановился
и жду тебя.