У меня ещё остались абрикосы.
Роланд.
Я обожала Роланд.
Её походку,
её молчания и внезапные песенки,
её быстрые, мягкие взгляды.
Роланд.
Смотри.
У тебя все кости прощупываются.
Когда выйдем, в первый же вечер, увидишь...
Мы остановимся в трёхзвёздочном отеле,
где прислуга извиняется,
если ты наступишь им на ноги.
Нам подадут завтрак в постель.
Одеяло будет с кружевами.
и солнечные лучи сверху.
И закажем два кофе.
— Замолчи.
— Когда ты выйдешь.
— Замолчи!
Мне тут ещё пять лет сидеть.
Без тебя.
Я не останусь, Роланд.
Я сбегу или сдохну.
А если назначим встречу прямо сейчас?
Я пришлю тебе...
Пришлю тебе трефового туза.
Поймёшь, что я в бегах.
Надо решить заранее.
Мы встретимся в мой день рождения,
когда мне исполнится 20.
— Семнадцатого сентября, запомнишь?
— Ты сумасшедшая.
В полночь, где скажешь.
На площади Конкорд, если хочешь.
И закажем твои два кофе.
После освобождения Роланд
мне нужно было валить.
Прикончить надзирательшу,
перелезть через стену — что угодно.
Но не продолжать ворочаться,
как кусок мяса на сковородке.
Сначала — в лазарет.
Потом...
Разбирайте постель. Быстро!
Вот, кладите сюда.
Валет червей.
Беру!
Да, иду!
Ох! Господи боже!
Стащите меня с дороги.
У меня нога сломана.
Что случилось?
Вы местность знаете?
— Я тут каждую неделю езжу.
— Знаете, что там?
Тюрьма, да.
Вы что, вы...
У вас не будет проблем.
Отвезите меня.
Вас будет искать полиция
И ваша нога...
Я никогда о вас не скажу.
У меня жена и дети.
И грузовик не мой.
Нет! Не могу.
Хотя бы довезите меня до поселка.
Ладно, я всё же остановлю вам машину.
Придумаю какую-нибудь байку.
Роланд,
всё кончено.
Они возьмут меня здесь,
в каких-то двухстах метрах от стены,
с лодыжкой, которая горит
в такт сердцу.
Я подобрал её на дороге.
Похоже, у неё сломана нога.
Она без сознания.
Покажите-ка мне стопу.
Не двигайтесь.
Раз я больше не нужен — пойду.
Да, я вас уже достаточно потревожила.
Дело не во мне,
но груз ждать не будет.
Раз вы здесь...
Да, я займусь.
Но вы...
Подожди.
Что ты там застрял?
Поторопись!
У нас не вся ночь.
Иду.
Ни с кем не говори.
И главное — не двигайся.
Мои ребята меня довезут,
и я вернусь за тобой.
Жди меня.
Сколько потребуется.
Это я.
— Нет!
— Это я.
Я же сказал тебе не двигаться.
Вот хороший бинт. Хочешь?
— Как тебя зовут?
— Анна.
Я — Жюльен.
Ты что, сбежала из тюрьмы?
Держи.
Не хочешь попробовать наложить бинт?
Ты замёрзнешь.
Лучше босиком.
Как хочешь.
Опирайся на меня.
Ну?
Что скажешь?
Это вывих.
Он вправляется рывком.
Сто раз видел.
Не переживай.
Своим шумом вы, наверно,
разбудили детей.
— Я их укрыл. Они спят.
— А она где будет спать?
— В кровати Жюльена.
— А Жюльен?
Не сопротивляйтесь.
— Это вас немного освежит.
— Я бы не хотела...
— Эй! Где ты её откопал?
— Не твоё дело.
Ну-ка, покажи-ка мне нос.
Вот так.
Спи. Завтра всё станет яснее.
Ну-ка, детки!
Пора просыпаться.
Ну же, Моник!
Поторопись.
Доброе утро.
Доброе утро. Выспались?
Моник, Ален!
Что говорят мадемуазель?
— Доброе утро.
— Доброе утро.
— Доброе утро, кто?
— Доброе утро, мадемуазель.
Я сейчас вернусь.
Принесу вам одежду.
А Жюльен?
Лучше бы он поменьше глупостей делал.
По будням он работает коммивояжёром.
Но всё равно навещает маму
почти каждое воскресенье.
— Жюльен?
— Тсс!
— Выспалась?
— Да.
Ты любишь белый ром?
Это я обожаю!
Хоть и никогда не пробовала.
Ну как?
Знаешь, мой сон...
Он всегда один и тот же...
Там, в тюрьме, тоже.
Не каждую ночь, но...
Сначала — какая-то фигура.
Мужчина.
Я зову его всю ночь,
а утром, не знаю почему,
отталкиваю его
как только могу.
Всякие сны бывают.
Это тень.
Большая.
очень большая, понимаешь?
И она зовёт меня «мой одинокий пёсик».
Глупо, да?
Мне хотелось рассказать ему всё
о своём прошлом
и о будущем:
о том, как пойду искать Роланд.
Я думала, что ненавижу мужчин.
А вовсе нет.
Я просто их забыла.
Когда я сидел в тюрьме,
я знал одного парня,
который сел за бутылку белого рома.
Представляешь,
четыре месяца
за бутылку пойла?
Ладно!
Покурю и пойду спать.
Мне надо вниз.
— Это из-за моей матери.
— Останься.
Я сплю в...
Я сплю в её комнате.
Останься.
Останься.
Мой одинокий пёсик.
Что такое, мой маленький кролик?
— Мне ногу отрежут!
— Но...
Но я не хочу.
Ты же видишь —
она гниёт.
Они её отрежут!
Я больше никогда не смогу ходить.
Через пару дней увидишь.
Я ищу тебе надёжную нору.
Где тебя смогут лечить как надо.
Но пока слишком рано.
Мы слишком близко от тюрьмы.
Они ищут везде.
Даже в больницах.
Ну же.
Надо подождать.
Привет, готова?
Я тебя увезу.
Ты успеешь на свидание с Роланд.
Не переживай.
— Я пойду на костылях?
— Я тебя донесу.
Через два месяца
ты побежишь как кошка.
Не кокетничай с тем типом в машине.
Он только этого и ждёт.
Почему ты так говоришь?
Впервые за долгое время
я снова видела деревья.
Я была беглянкой, похищенной,
приласканной,
но по-настоящему свободной.
Спинка сиденья толще,
чем стена, через которую я бежала.
И такая же охрана.
Моя новообретенная свобода
становится для меня тюрьмой.
Тебе стоит её опасаться.
Нини меня никогда не подводила.
Ах, Нини, Нини...
Но хозяин - Пьер.
Когда он держал отель,
она работала в баре
и убирала комнаты.
Извини, но её можно было
снять за двадцать франков.
Это всё в прошлом.
Прислуга остаётся прислугой.
А Пьер, работая на заводе,
мочится в штаны.
Однажды
он сдаст девчонку копам.
Он берёт с тебя вперёд?
— Это нормально.
Чёрт!
Вот и второй со своей посылкой.
Да ладно тебе, Нини, не вредничай.
Лучше открой бутылку.
Джина! София! Лежать!
Если найдёшь магнитофон — вспомни обо мне.
И не забудь Нини её «Солекс».
Кажется, я тебе уже достаточно привозил.
— Отличный подарок! Несовершеннолетняя
беглянка. — Здравствуй, Нини.
— Вот Анна.
— Я покажу вам вашу комнату.
Ты платишь за пансион, ладно.
Но как только её поймают — она заговорит.
— И меня замажут.
— Ох!
Вот такие они, Пьер и Нини!
С ними надо уметь.
Но тебе с ними возиться не придётся.
Тебе будут приносить еду.
Будет радио.
Будешь жить спокойно.
Целая комната — только для тебя.
Раньше, знаешь, он держал гостиницу.
И до сих пор работает подпольно,
да ещё по дорогим ценам.
Жюльен?
Жюльен.
Жюльен?
Это лицо убитого мужчины.
Я буду ходить, да.
И очень скоро уйду к Роланд.
Или…
Или — к Жюльену…
Я хочу быть жестокой,
а тянет к нежности.
Жюльен, проснись.
Или позволь мне тоже
войти в твой сон.
Я подлец,
что переспал с тобой.
Ты меня не насиловал.
И потом — я же тебе обязана.
В конце концов, какая разница —
с кем заниматься любовью?
Обязана?
Я бы вернулся за тобой.
Ты бы поправилась,
и позже, на свободе,
ты бы сама меня выбрала.
Вот это было бы красиво.
Но ты решила, что обязана.
Это неправда.
Я себя ни к чему не принуждала.
Тем более — к этому.
Знаешь,
будь ты старой и страшной —
всё было бы так же.
Знаешь,
будь ты старым и страшным…
Старым и страшным!
Когда ты вернёшься?
Вот она какая — побегушка.
Из одной тюрьмы в другую,
прикованная к этой ноге,
и всё время одна, как в карцере.
Пустые дни
и бессонные ночи.
И отсюда тоже
мне придётся убираться.
Роланд,
помоги мне.
Почему вы не позвали?
Болит, да?
А Жюльен даже не позвонил.
Осторожно.
Мужики — все одинаковые.
Вы не можете так оставаться.
Ладно, вызываю скорую.
Опирайтесь на меня.
Я договорюсь с Пьером.
Какое имя я назову?
У меня нет документов.
Будете моей сестрой.
Я вас воспитывала.
Перед медсёстрами
говори мне «ты».
Раздевайте её.
Это типичный перелом астрагала.
Кость разорвана.
Придётся оперировать.
Есть разрешение родителей?
Расслабьтесь, я вас побрею.
Знаешь, скажу прямо:
ты можешь её потерять.
Готовьте пациентку.
Ты не представляешь,
как я переживал эти 15 дней.
Просто не представляешь.
Они оперировали три часа.
Но я ничего не видела.
В самый интересный момент
меня усыпили.
В первый вечер,
когда я вошёл в твою палату,
когда я тебя увидел...
Я едва не лишился дыхания.
Ты увезёшь меня отсюда?
— Надо освободить ногу от гипса.
— Но…
Дёрнуть резко, как сапог.
— Поможешь?
— Ты с ума сошла?
Термометр в шесть,
кофе, процедуры, еда,
пенициллин,
снова термометр, процедуры…
Ни минуты покоя!
Хуже, чем в тюрьме.
Тише!
Нас никто не слышит. Вот здесь.
Смотри, что они мне сделали.
Болит даже сильнее, чем нога.
Я вся в синяках.
Не такая уж я хрупкая, знаешь ли.
Посещение окончено, месье.
Привет. Всё прошло хорошо?
Помоги мне.
— Видишь же, я с собаками.
— Ты сделал, как я сказала?
— Конечно!
На, попросишь Нини постирать.
У тебя, может, будет компания.
Кореш по тюрьме, такой же беглец, как ты.
Я обязан ему помочь.
Ты считаешь себя обязанным.
Попробую пристроить его здесь.
Он дал мне пятьсот франков
на твои больничные расходы.
Он мелкий проходимец с Юга.
Язык подвешен, а толку — ноль.
— И смелости — тоже немного.
— Как его зовут?
Ты будешь называть его «отец», как и все.
Полиция у него на хвосте.
Со своим мистицизмом и порочностью
он нарядился в священника.
Весело будет.
Я знаю, Анна.
Знаю,
что тебе всё это не в радость.
Я…
Я бы хотел…
больше для тебя делать.
Приходить чаще.
Но даже когда прихожу,
я всегда вымотан и засыпаю.
Когда-нибудь
мы будем гулять по улицам вдвоём,
и уставать будем одновременно.
Ладно!
Пора сваливать.
Жюльен.
Жюльен, я больше не могу.
Мне нужно бежать.
Поймают — плевать.
Увези меня отсюда. Забери.
Скорее.
Иначе я снова перелезу через стену.
Что вы будете делать потом?
Останетесь с Жюльеном?
Я справлюсь сама.
Я же смогу ходить?
Предположим, Жюльен…
Сейчас, из-за вас,
он рискует…
Деньги ведь не всегда легко достать.
Не переживайте.
Это дело между ним и мной.
А если он не вернётся?
Вы об этом думали?
Да.
Постоянно.
Каждый шаг в коридоре.
Каждая машина ночью.
Каждый раз, когда лают собаки.
Однажды мы ждали его к ужину —
а он получил два года.
Но…
Если бы его снова взяли,
я бы его поддерживала.
На какие деньги?
Пойдёте на панель,
как я хожу на завод?
И сюда потянутся вереницей
клиенты и легавые?
А с моими псами —
чтобы войти,
надо показать чистые лапы.
Если кто-то придёт к вам —
то только с моего разрешения.
То есть у тебя будет не дом, а притон?
Всегда громкие слова.
Нет, я познакомлю вас с ребятами, которые…
И вы скажете Жюльену,
что он — сутенёр?
Вы за ним замужем?
Он приводил сюда и других до вас.
Правда, Нини?
Вы сумеете ему это красиво завернуть.
Я подумаю.
Раз хотите быть его женой —
занимайтесь его бельём.
Я не служанка.
— Не хочешь быть, но была.
Это вы, Анна?
— Очень рад.
— Здравствуйте, отец.
Жюльен много говорил о вас
и о вашем несчастье.
— Как ваша нога?
— Хорошо, спасибо.
Эй! Вы стираете?
Рубашки Жюльена — мне в радость.
Я же не ногами стираю.
Ой, простите!
Я хотела принять душ.
Пожалуйста, принимайте.
Я зайду позже.
Анна?
Вы становитесь чемпионом на костылях.
Вас даже не слышно.
Здесь работать невозможно.
Слишком…
тесно.
Да, согласна.
Анна, вы не женщина.
Вы маленький мужчина.
Маленький мужчина в маске.
У вас, наверное,
очень красивая грудь, да?
В двадцать лет — это нормально.
И детей у неё не было.
Хотите, сниму лифчик?
Как насчёт бутылочки шампанского?
Вам нехорошо?
Зачем вам шампанское?
О, Нини!
Не сердитесь, Нини.
Ну же!
Подарите нам вашу улыбку.
И достаньте три бокала!
Мне было бы противно пить с вами.
Подайте мне костыли.
Я вас понесу.
Чтобы перенести через порог!
Нет, только не со священником!
Не со священником!
Дайте мои костыли!
Дайте мои костыли!
— Анна?
— Фу! Священник — это мерзко.
— Я хочу уйти.
— Анна.
Забери меня отсюда.
Если ты меня не увезёшь прямо сейчас...
Он мерзавец… даже для священника.
Париж.
Я вдыхаю свой город.
Спрячусь в его сердце.
Я разбита, сломлена,
но всё равно здесь,
чтобы снова жить и снова бороться.
Отойди.
— Ай!
— Ты как?
Вот, пока не забыл…
Да-да, секунду!
Пансион уютный.
Купишь себе конфет.
Но…
Ну вот и мы.
— Здравствуйте! Представь меня.
— Это Анни. Это Анна.
— Здравствуйте, Анна.
Здравствуй, дорогой!
Я рада тебя видеть.
Заходите оба.
Садитесь.
Сейчас освобожу вам место на кресле.
Вот так!
Все эти галстуки… извините.
— Не утруждайся.
— Да я как раз разбирала.
Вот! Подождите, Анна.
Возьмите табурет для ноги.
Ой, не беспокойтесь.
Да что вы. Так удобно?
Да.
Ох, чёрт, аперитива нет.
Ничего, пошлю Нунуш.
Нунуш!
Нунуш!
Мелкая дрянь! Опять шляется по бульвару.
Вот! Разве что коньяк,
ведь ещё только пять.
Да-да, сейчас.
Тут тесновато, да?
И хорошо — меньше ходить.
А! Я вам освободила полку.
Вы будете спать на кровати Нунуш,
а её я возьму к себе.
Ох!
Жюльен.
Здравствуй, Нунуш.
Кто эта девушка?
Это не девушка. Это моя жена.
Её зовут Анна.
Жена у тебя ну очень молодая.
Ладно!
Ладно. Я пошел.
Неужели я так хочу этого мужчину?
Он просто помогает мне
пережить восстановление.
Жюльен?
Жюльен…
Но если бы я могла ждать большего,
и получать удовольствие иначе,
выбрала ли бы я его?
Остерегайтесь мадам Вийон
в конце коридора.
Вечно суёт нос.
На днях она показала Нунуш
и своим девочкам картинки
беременных женщин из медсправочника.
В двенадцать лет…
Моя вернулась в слезах.
Я час рассказывала ей сказки
про капусту и розы.
Чтобы успокоить.
Скорей бы уехать.
Я устала от этой Вийон.
Когда Деде выйдет,
купим кусочек земли.
Построим домик, тихий, в пригороде.
Да хоть дуплекс — с вами и Жюльеном.
Не скоро я буду жить с Жюльеном.
Наше будущее —
это всегда тюремная дверь.
Мы можем только держаться.
Всё наладится.
Вот мы с Деде,
когда родилась Нунуш,
оба были в розыске.
Я вышла за него в тюрьме,
чтобы он мог видеть малышку
по субботам в комнате свиданий.
А время идёт.
Ох уж эти родственники!
Ну, жить-то надо.
А без его машины
как я поеду на свидание с Деде?
Для пользы дела можно
пофлиртовать и с деверем.
Ну, знаешь!
Ты его просто не видела.
Страшное дело.
У него там такое…
только клещами хватать.
Поеду покажу папе дочку.
— Да-да.
Иногда я бы его убила.
Он не пропустил ни одной субботы
с тех пор, как Деде сел.
И ещё приходит заранее,
чтобы застать меня неодетой.
Твой кофе.
Вот!
— Здравствуй.
— Привет, красотки!
Ты не опоздал.
Пьём — но одеваемся. Пошли.
— Минутку.
— Да иди уже!
Иду-иду!
Ох, Господи…
Пока, дорогая.
Поцелуй Деде от меня.
Да хоть два раза.
Ох, чёрт…
Чёрт…
Мои мечты крошатся вместе с летом.
Роланд постепенно становится нереальной.
Неужели ты думаешь,
что ты мне всё еще дорога?
Теперь, когда ко мне вернулась способность
иначе радоваться и иначе плакать?
Между нами, Роланд,
время выстроило стену.
Я не знаю,
люблю ли я ещё женщин
и презираю ли по-прежнему мужчин,
но я знаю мужчину, которого люблю.
Жюльен,
я люблю тебя.
— С днём рождения!
— О, Жюльен!
Подержи.
Двадцать лет — не каждый день!
— Приятно, что ты вспомнил.
— У меня ежедневник.
Меня не предупредили.
Что мне готовить?
Мы по дороге кое-что нашли.
Гладиолусы —
они выше меня.
Ты тут не задерживайся.
Пойду к мадам Вийон.
В такое время? - Возьму вина.
Это её взбодрит.
— Возьми ей лучше шампанское.
— Думаешь?
— Идёшь, Нунуш?
— Где мы до-до!
Ну всё, пока.
Веселитесь.
Вернусь к утру.
Всё-таки нехорошо — в её кровати.
Она же держится,
пока Деде сидит.
Да брось!
Супружеская кровать и не такое видела.
Вот! У меня подарок для тебя.
Нашёл на прошлой неделе.
— Ты что, ювелирный грабанул?
— Бери выше.
Красивое.
Ну вы и тихие сегодня.
Ладно…
Пойду спать.
Анна, закройте засов,
когда Жюльен уйдёт.
Как думаешь, мы когда-нибудь
сможем по-настоящему спать вместе
и просыпаться утром?
Мне надоело
переходить из одной тюрьмы в другую.
Потерпи немного. Ты уже ходишь.
— А потом…
— Потом?
Потом что?
Разве не видишь,
что всё решено заранее?
Послушай.
Я в чёрном списке.
Копы всегда у моей двери.
Каждый раз, как где-то ограбление —
они приходят ко мне.
Что я могу сделать ещё?
Ты не понимаешь,
как мне надоело ждать,
и принимать, что ты рискуешь ради меня?
Ты даже не веришь в мою любовь.
Думаешь, я этого не знаю?
Ох…
Это не помешает тебе помчаться
к своей Роланд.
Ты забыла про свидание?
Оно же сегодня, да?
Ты всё ещё здесь?
Да, ухожу.
Но я люблю тебя!
Люблю!
Люблю…
Я люблю только свою мать.
Я люблю тебя.
О- ля-ля, подруга!
Какая дороговизна везде!
Зато картошки на неделю купила.
С этим разобрались.
Ах да, твои сигареты!
Не то, чтобы забыла,
но денег не осталось.
Ничего страшного.
У тебя правда нет мелочи?
— Нет, правда.
Жюльен не сказал,
когда вернётся?
Я ждала вчера.
Не в обиду, но ты не могла бы попросить
у него аванс за следующий месяц?
Вот ещё!
Жюльен мне не клиент.
Я люблю не его деньги.
Всё это красиво звучит, но ты
вообще знаешь, сколько всё стоит?
Не рассказывай сказки.
Ты знаешь, где достать деньги.
Ты прекрасно справишься сама.
Ну надо же —
раз в жизни попросила.
Пойду прогуляюсь.
Пойду подышу.
Возьми на столе билеты на метро.
— Нунуш возьмёшь?
— Если захочет.
Ну, Нунуш?
Пойдёшь с Анной?
Нет, не хочу гулять.
Останусь с мамой.
«Останусь с мамой…»
Пойду посмотрю цены.
Осторожно, дети.
Вечно играют на ступеньках.
Ох!
— Дайте монетку!
— Ох!
Моя машина недалеко.
Вы долго ещё будете
так за мной ходить?
Спускайтесь до четырёх.
Иначе мне влетит.
Ты не раздеваешься?
Хочешь свой маленький подарок?
Неделя в одиночестве.
А потом он здесь.
Чужой.
Хотя я ничего не сказала.
И если он что-то заподозрил,
значит, его руки
умели допрашивать мою кожу.
— Может пойдём в гостиницу?
— Чтобы заполнять анкеты?
Анкеты не заполняют
на один час.
Тем более днём.
Хочешь?
Слишком светло.
Не кури на улице.
Хочешь, чтобы тебя заметили?
Упрямица!
Ладно! Я спать.
О?
Красавчики!
Вам не стыдно?
Долго это будет продолжаться?
Мой дом что, бордель?
Бордель, да!
Ах так? Тогда я ухожу.
Забираю свои вещи и ухожу.
Да что ты себе позволяешь?
Твоя постель долго пустой не будет!
— Вот что я беру.
— Мелкая дрянь!
— Жюльен!
— Мерзавка. Маленькая шлюха!
— Поможешь мне?
— Сука!
Красота какая!
Браво!
Невероятно!
Ну, шевелись!
Я всё для неё делала.
И нечего ей сюда возвращаться.
Какая же она сволочь!
Анна. Анна!
Послушай.
Я рада, что ухожу.
Мы будем свободны.
Никаких больше упреков, никаких галстуков.
Будем видеться, когда захотим.
Не уходи.
Ты уйдёшь,
и я тебя больше не увижу.
Желаю, чтобы однажды
ты ревел так же, как я,
и ждал меня,
как я ждала тебя.
Анна.
Анна! Скажи хотя бы, куда ты идёшь.
Анна. Послушай, прошу тебя.
Вернись к Анни.
Завтра утром я найду что-нибудь.
Новое укрытие?
Твоя мать, Пьер, Анни, еще кто-то...
И что дальше?
Жюльен, ты ничего не понимаешь?
Анна!
Ты победил.
Я могу ходить!
Я могу ходить!
Благодаря тебе, любимый.
- Поедешь к матери?
— Нет, только не к ней.
Позвони Анни.
Помирись с ней.
Я оставил ей записку.
Не давай ей свой адрес.
Никому не давай.
В некоторых приличных отелях
доверяют вашему виду.
Достаточно уверенно показать
пустой бумажник,
который служащий вежливо отодвинет.
Номер 19.
Нет, не нужно.
Прошу вас.
— Номер 19. Проведите её.
— Хорошо.
У каждого часа один и тот же цвет —
цвет опасности.
Я редко ночую вне дома,
но каждый день после обеда я я гуляю.
Так нужно,
чтобы сказать Жюльену:
«Не лезь, я сама справляюсь».
И чтобы он забыл мысль,
что я любила его
только из благодарности.
Анна!
Почему не здороваешься?
— Я не Анна.
— Да ладно, Анна. Я Сюзи.
— Сюзанна, из Френса.
— Тсс!
— Ты вышла? Досрочно?
— Да, молчи.
Пойдём внутрь. Здесь тихо.
Жожо, два раза пастис.
Один чистый, один «попугай».
Ну как ты?
Справляюсь.
Только бы копы не узнали.
— А ты?
— Знаешь,
до тюрьмы я не представляла,
что могут быть такие богатые клиенты.
— А машины?
— Слишком рискованно.
У меня дочь, я больше в такое не лезу.
Вот она идёт.
Красивая, да?
Я её родила,
когда вышла из Френса.
У неё есть отец.
Не родной, но хороший.
А у тебя кто-нибудь есть?
Позже. Я ещё не отошла.
Останься, я тебя познакомлю.
Работы хватает.
Постоянная текучка.
Не хочу. Я ногу сломала на лыжах,
мне нужно разрабатывать её.
Не пугайся!
Это местные копы.
Здесь нас не трогают.
Конечно, если бы ты была в бегах,
это было бы другое дело.
Они не смогли бы закрыть глаза.
Я лучше уйду.
Я тебя не держу, знаешь.
Приходи когда хочешь.
Если меня нет — подожди минут десять.
Странно.
Ты совсем не...
Я хотел сказать...
Мы могли бы увидеться снова.
Почему бы нет?
Пути Господни неисповедимы.
У тебя должно быть место,
какой-то бар, где ты обитаешь...
— О нет! Я в движении.
— Послушай.
Мысль о поимке меня не покидает.
Я учусь смотреть ей в лицо,
приручаю её,
никогда не гоню прочь.
Это мелкая, низкооплачиваемая работа,
неоправданный риск,
усталые ноги,
болезни и побои могут
обрушиться на меня в любую секунду.
Жюльен, защити меня.
Я вернусь только к тебе,
к тебе одному.
Свобода мне в тягость.
Я бы хотела жить в тюрьме,
дверь которой только ты
смог бы закрыть и сломать.
Тсс! Иди...
Войдите!
Покурю — и пойду.
Но...
Твой поезд в три часа.
Ты же обещал.
Мне нужно кое-кого увидеть.
Это не девушка, не волнуйся.
О, мне всё равно.
Иди, трахай их.
Всех подряд.
Но возвращайся.
Иногда. Как этой ночью.
Завтра погуляем,
увидишь.
Вечер,
иногда ночь —
вот мои радости,
два-три раза в месяц.
И молчать,
даже если он остаётся в Париже,
даже если он уходит,
чтобы быть с другой.
С той самой,
чей силуэт и присутствие
становятся всё явственнее.
Ну же.
Что ты делаешь?
Поедём домой.
Я поставлю их в теплую воду.
Расправятся, увидишь завтра.
Нет, я не увижу.
Прости,
я не могу остаться с тобой сегодня.
Послушай.
Послушай,
я же сказал — мне нужно увидеться
с ребятами по делу.
Ты их знаешь. Это друзья Альбера,
того, что отвёз тебя
к Пьеру и Нини.
Анна.
Мадемуазель, я не был уверен,
что это вы.
Я две недели
вас ищу.
Вы меня помните?
Я хотел пригласить вас на ужин.
Послушайте,
если это только вопрос...
Я возмещу всё,
что вы могли потерять из-за меня.
Согласны?
Вы бы хотели,
чтобы я пришла к вам?
Конечно.
Вас никто не ждёт?
Нет.
Никто меня не ждёт.
С этими старухами
лучше никого не будить.
Извините.
Вы — первая, кого я сюда привёл.
А ты — первый,
с кем я проведу всю ночь.
Меня зовут Жан.
Я хочу пить.
У меня... немного кальвадоса,
чуть-чуть Божоле.
О нет!
Воды из-под крана.
— Сок? Апельсиновый фреш?
— Нет. Спасибо, Жан.
Так и будешь меня караулить?
А потом что?
Не надо.
Ну же, иди.
Ты ведь ради этого меня позвал?
А вечером ожидание начинается снова.
Пустой ящик для писем.
Телефон, который молчит.
Безумные мысли.
Жюльен,
не дай тишине установиться.
— Почему такая тайна?
— Это сюрприз.
— Хочешь показать свою работу?
— Нет-нет. Пойдём.
— Ты представишь меня родителям?
— Конечно нет.
Я снял это вчера для нас.
Ну... для себя.
Я часто отсутствую, и подумал, что ты
могла бы пользоваться этим местом.
Приходить и уходить, как хочешь.
Я тебе мешать не буду.
Анна.
Я люблю тебя.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Я люблю тебя.
Ну же! Быстрее.
Полицейская проверка.
Я сейчас вернусь.
Держите.
Да?
— Вот, мой чемодан!
— Анна?
Мне надо ненадолго уехать. Извини.
Такси ждёт. Я уезжаю.
Анна! Куда ты?
Что происходит?
Не волнуйся.
Я вернусь,
раз уж мои вещи здесь.
Анна.
Простите, но...
Он просил
не приходить к вам.
Но я умирала от тревоги.
Где он?
Моего сына арестовали.
Снова.
Я так и знала:
обычно он приходит по воскресеньям,
хотя бы на пять минут.
Может, ему нужны деньги?
Я могла бы помочь.
Я бы справилась.
— Вы знаете...
— Он в Мелёне.
Пока я в розыске,
риск всегда один и тот же,
будь я шлюхой или воровкой.
Жюльен,
мне нужны деньги.
Много денег.
Для нас двоих.
О!
Такси!
— Здравствуйте.
— Быстрее, пока Вийон не увидела.
Сегодня утром Нунуш говорила о тебе.
Право, не стоило.
— Она в школе.
— Жюльен в тюрьме.
— Ты вернёшься сюда?
— Нет.
Если тебе что-то нужно —
проси что угодно.
Ну...
Ты могла бы присмотреть за этим?
Не беспокойся,
никто не тронет.
— Хочешь ключ? У меня есть дубликат.
— Нет, спасибо.
— Анни.
— Да?
Ты — единственная, кому я...
Ну же, ну же!
Это естественно.
Часть меня спит с Жаном,
просыпается, когда просыпается Жан,
и возвращается к Жану вечером.
Гостиница — удобное спасение,
Но это всегда Жюльен,
всегда Жюльен,
который идёт ко мне,
который звучит во мне.
Ради него я жду,
ради него терплю.
Остальное не важно.
А твоя работа?
Опоздаю.
Один раз можно!
В такие моменты я становлюсь мягкой.
Это моя плата за пансион.
Днём я пытаюсь растянуть время,
но останавливаюсь
на грани святотатства.
Если у мужчины глаза Жюльена,
или он говорит его голосом,
я отворачиваюсь и бегу к Жану.
У него, по крайней мере,
нет ничего, что я могла бы полюбить.
Я тебя не понимаю.
Правда, не понимаю.
Ты ничего не тратишь,
у тебя нет расходов,
и деньги спрятаны у подруги.
Зачем рисковать, чтобы тебя схватили?
Ты же не скажешь,
что любишь этих типов.
А ты?
Люблю ли я тебя?
И всё же я прихожу сюда каждый вечер.
Потому что мне так удобно.
Мне плевать на тебя, как на всех.
А деньги я оставлю себе.
Во-первых, они не мои.
Они и Жюльена тоже.
И мы прожжём их вместе, он и я,
когда он выйдет летом.
Я хочу сохранить всё для него.
Понимаешь? Всё нетронутым.
Жюльен.
Так долго — ни голода, ни жажды.
Только одно желание -
кричать о тебе.
О, какая же боль...
Рана никак не заживает.
Знаешь, мне кажется,
что надо было быть осторожнее,
когда мы любили друг друга.
Стоило держать слабее.
Мы никогда не смотрели
друг на друга.
Мы держим друг друга слишком крепко.
Даже смерть
не разожмёт этих пальцев.
Малышка моя!
Тебе нравится смотреть, как я плачу?
Нравится?
— Малышка.
— Тебе нравится смотреть, как я дохну?
Но он выйдет, слышишь?
И мы будем любить друг друга,
как все остальные.
Будем любить до смерти.
И сделаем всё. Да, всё!
Хотя бы раз.
Малышка.
— Он выходит двадцать первого.
— Я приеду за ним.
Пойдём.
Нет, как раз наоборот. Он не хочет.
Боится, что тебя выследят.
Я должен прийти один.
Я же не буду стоять у двери,
я не дура.
Уже говорить со мной — риск.
— Почему не встретиться в баре?
— Во всяком случае, не двадцать первого.
— Он сказал — слишком опасно.
— Ладно!
Я понимаю.
Тогда двадцать четвёртое.
Ему подойдёт двадцать четвёртое?
Легко запомнить — Иоанн-креститель.
— Но...
— В кафе напротив вокзала, в семь.
А если Жюльен захочет раньше?
О! Анна.
О, какое несчастье!
А?
Посмотри. Замок взломали.
Мы были в кино.
Вечера длинные, знаешь.
А Нунуш боится спать без меня.
Правда, Нунуш?
И что меня увезут в больницу,
как её отца.
Так что я её беру с собой.
Обычно по субботам — из-за школы.
Этот замок не взламывали.
Эти следы напильника — фальшивка.
Ты думала, я это проглочу?
То есть ты считаешь,
что они вошли с дубликатом ключа?
Хватит, Анни.
Не будем больше об этом.
Но отдай мне то, что осталось.
Я уверена, они нашли не всё.
То есть...
Они не всё нашли,
я ведь сделала несколько свёртков.
Ты что, предчувствовала?
Скажи, сколько тебе не хватает.
Когда Деде выйдет, мы вернём.
Честное слово.
Деньги, в конце концов,
валяются на каждом углу.
Надо только пойти и взять.
На, купишь себе конфет.
Я же говорю тебе —
всё это кончено.
Есть только ты.
Это она ждала тебя
у выхода из тюрьмы, да?
Поэтому ты не хотел, чтобы я пришла.
Она получила твои первые ласки.
Она — а не я?
А я кто тогда?
Та другая,
мне было удобно
ночевать у неё.
Ты же знаешь,
я не могу в гостиницу.
Но я её никогда не любил.
И часто я был просто вымотан.
Анна!
Жюльен,
вернись, слышишь.
Вернись, ты мне нужен.
Я больше не могу.
Я плачу от радости,
когда думаю о тебе.
Мы должны встретиться, обязаны.
Иначе к чёрту всё — я сдохну!
Всё, что составляет мою жизнь —
борьба, удовольствие,
опьянение, сон —
всё пусто.
Скажи, что вернёшься.
Скажи.
Скажи.
Прошу тебя, выбери путь,
который ведёт ко мне.
Возьми на руки
это тёплое тяжёлое животное,
мою любовь.
Мне надоело носить её,
я не в силах ни убить,
ни отдать в чужие грубые руки.
Прости меня, Анна.
Я больше не боюсь.
Я хочу тебя. Хочу.
И не таким, каким я о тебе мечтала,
а таким, какой ты есть.
Будет столько бед,
столько приключений,
столько нежности —
для тебя и для меня.
Почему не для нас обоих?
Прикуришь?
Всё уладится до завтра.
Подождёшь меня в гостинице.
Слишком поздно. Останься со мной.
В такое время
они не проверяют документы.
Анна,
мы ведь не ради этого
прошли весь путь.
Не ходи больше к той девке.
Завтра.
Не волнуйся.
Твоя сумочка.
Я закончу и приду.
Ты рухнешь в её постель?
Не волнуйся, говорю.
Я подожду тебя у гостиницы.
Слишком много риска.
— Пойдём.
— С моими документами?
— На пару часов.
— Вот именно.
Теперь у нас вся жизнь.
Иди. Я буду внизу ровно в восемь.
Отдохни и попроси разбудить.
Да! Иду!
Подождите минуту. Подождите.
Войдите!
Семь часов, мадам.
— Вы не ошиблись? Два кофе?
— Два кофе. Спасибо.
— Мадемуазель.
— Да?
Нет, ничего.
Извините.
Здравствуйте, Анна.
Я давно вас ищу.
Бежать бесполезно.
Всё кончено.
Моя сумочка.