Святое семейство (2023 год). Цитаты и фразы из фильма

Sveta obitelj (2023)

хорватско-сербский драматический фильм, действие которого разворачивается в славянской деревне в 1960-х годах. В центре сюжета — юная Яня, выходящая замуж за сына богатого землевладельца, что оборачивается столкновением с мрачными тайнами и лицемерием казалось бы идеальной семьи

Все фразы и цитаты

Верни мою икону!
Слышишь?
Нота…
Нота, скажи этой сумасшедшей
чтобы вернула мне икону!
Помоги нам, Матерь Божия…
Восточная Хорватия,
Славония, 1963 г.
- Пожалуйста!
- А у вас есть сахар в кубиках?
Есть.
- А почём?
- Сто тридцать динаров за кило.
Можно 100 грамм?
Можно.
Ты возьмёшь?
Мне кусковой не нужен. Я и кофе не пью.
Да при чём тут кофе, дурёха!
Это на всякий случай.
Какой такой случай?
Эх, дитя моё,
видно, что ты
ещё не работала по этим сёлам.
Тут хозяева злые.
Эй, Милан!
Они не дадут тебе продохнуть,
пока не свалишься с ног.
А, неплохая штука.
Вот и хорошо взять кусок сахара
для силы.
Мне нужна помощь.
Ива!
Поможешь?
Вот он, Ива, Ива...
Извините.
- Что надо, Нота?
- Вон та коробка.
- Какая?
- С сахаром.
И лестницу поставь.
Спасибо, Ива.
Эх, ты какой.
Нужна помощь, хозяин?
Здравствуй.
Сколько раз тебе говорил
не курить у меня в лавке?
В твоей лавке? Это моей бабушки
лавка — курю сколько захочу
Она и сама курила в своей лавке.
Ты вообще понимаешь,
что это теперь государственная лавка?
Народная власть так решила,
всё народу раздала.
- Тринадцать динаров.
- Теперь у всех все поровну.
Нет, у меня денег нет на эти сладости...
- Платить не надо.
- Бери, раз хозяйка даёт.
Ну чего встала столбом?
Спасибо.
А ты добро раздаёшь, да? Раздаёшь?
Народу, Милан.
Все для народа.
- Садись.
- Не хочу, спасибо.
Сиди, сиди.
- Добрый день, люди.
- Добрый день.
Возьму шестерых,
но только мужиков.
Крепких. Косить кукурузу.
Ну ты первый выходи.
Ты с серпом. Можешь и ты.
И ты давай.
Э, можешь и ты, иди.
Вот так.
Двенадцать беру.
Собирать подсолнух.
Ну, идём.
- Нам столько надо?
- Надо.
Люди ж не скотина.
Давай - раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь, девять…
Ладно, можно и баб.
И вас троих тоже.
Пошли.
Счастлива мать, что такую родила —
такую работящую и честную дочь.
А есть хоть какой жених?
Да какой ей жених,
ни хлеба, ни одежды.
Да и годы своё взяли...
Уже старая дева!
Говорю тебе, сегодня, может,
было немного…
Чёрт бы тебя побрал, ой!
- Что случилось? Ты в порядке?
- Обожглась.
- Есть немного жира намазать?
- Куда ты смотришь?
Как завтра работать будешь?
Принеси женщине жира,
пусть намажет руку.
Идите вы ложитесь,
я сама тут приберу.
Спасибо тебе.
Спасибо.
Спасибо, хозяин, я тоже пойду.
Ты это свиньям собери и помой.
Марко... Может, переночуешь, а?
– Всё равно мой до утра не придёт.
– Не могу.
У меня сбор урожая.
Да не ты же собираешь, а батраки.
А кто ими командовать будет?
Ну давай, ещё покомандуй мной, Марко.
Эй, ты что взбеленилась?!
Гаси уже фонарь.
Завтра работать надо.
– Да смотрю, нет ли мышей.
– Чёрт тебя…
Да нет их.
Гаси фонарь, людей спалишь.
Что бубнишь? Спи!
Опять слишком много взял.
– Вместо того чтобы их гнать работать…
– А будто ты не знаешь, какой он.
Йоза берёт вдвое меньше людей.
Так у Йозы и поле не такое большое,
как у нас.
А что, сильно меньше?
Тридцать гектаров — что это?
Этих бошняков ещё и кормить надо.
– Пойдёшь в село?
– Да какое там, лучше раньше лягу.
Ива, сынок, что ж ты
в село к парням не сходишь?
Ты или дома, или на охоте.
А ведь тебе пора бы…
А этот старый чёрт всё шляется,
будто он парень, а не ты.
Спокойной ночи.
Получается?
Яня! Я еду в Илач собирать арбузы.
Можешь и ты со мной.
Там, милая, и заработать можно неплохо.
Может, парень приглянётся
и замуж тебя выдадим, а?
Ой, тётка Марта, да не надо ей
в Илач ехать ради жениха.
Я её возьму.
Ну что, Яня, пойдёшь за меня?
Отстань, Антунович, она не свихнулась.
Ей твоей нищеты только не хватало —
своей мало, что ли?
Да какая нищета?
Яня, знаешь, деньги, что тут заработаю,
знаешь, на что потрачу?
Да отстань ты, мне-то что за дело.
Ну скажи, мать твою, на что?
Сперва красивое фото сделаю -
говорят, так надо.
Потом сделаю паспорт -
и прямо в Германию.
Да иди ты, Антунович, не дури.
Смейтесь, смейтесь.
Вот увидите — вернусь на машине,
А в кармане дойчмарки — вот так.
Эти хозяева спротив меня будут нищие.
— Эх, бедолага.
— Да хватит зубоскалить!
Оно ж само не соберётся.
Я больше не могу.
— Дай чуть-чуть.
— Что значит «дай чуть-чуть»?
— Дай, ну дай.
— Ещё хочешь?
— Ой, как я тебя люблю. Смотри!
— На, бери.
Ух, как жарко.
Марта!
Молодого хозяина заприметила.
А ты видишь то, чего нет.
Хорошо, вкусно!
Мама...
Брось это, день длинный,
всё успеем сделать.
Я же тебе говорил, женщина - не делай так.
Богом клянусь, успеем.
Да отстань ты от этой девки.
А что такого? Видел, какая красивая?
— Порядочная.
— Хочешь сказать, у тебя с ней что-то?
У меня — нет, но у моего родственника.
Марко!
Марко!
Что такое, женщина?
Не видишь — считаю?
А ну переруби мне эту кость,
чтобы я фасоль на ужин поставила
для этих бошняков-голодранцев.
Я старую фасоль положила —
ей три часа вариться надо.
А что той кости не хватало?
Видишь, до чего довела
твоя скупость проклятая?
На ней ещё жиру полно.
Главное, чтоб фасоль не постная была.
Что, теперь тебя к доктору вести?
Не надо.
Вот тебе и баба с чёртом —
ногу подвернула в разгар работы.
Умеешь готовить, девка?
Надо фасоль и ужин сварить.
Как ты сказала, тебя зовут?
Готовить умею. Звать меня Яня.
А потом куда пойдёшь?
Не знаю, посмотрю.
Где работу найду, туда и пойду.
А к своим только зимой вернёшься?
Нет у меня никого.
Спасибо.
Спасибо, хозяин.
Danke.
Столько?
Машаалла, хозяин,
хорошо ты нам заплатил и накормил.
Дай Бог, чтоб каждый год был урожайным
и чтобы молодой хозяин женился.
Правда ведь, хозяин Ива?
Спасибо.
Вот сюда.
Девка...
Осталась бы у нас недельку-другую, а?
Была бы у тебя еда и ночлег,
да и пару динаров дали бы.
Пока хозяйка не поправится.
Ну… можно.
Вот тебе.
Не надо, мне и мои опанци хороши.
Бери давай.
Не стоило, хозяин, я привыкла ко всему,
даже к мокрым ногам.
Я тебе не хозяин —
можешь звать меня Ива.
— Да брось ты это...
— Ой, починил!
— Как здорово!
— Кому я говорю?
Вы меня слышите?
— Ты слышишь меня?
— Слышу.
— И?
— Да что с тобой — не буду.
Будешь, ей-богу, будешь!
Будешь!
Ты что, с ума сошёл? Она же нищая...
Нищая — ну и что? Что плохого?
Так чего сам-то бедную не взял?
А меня с 30 акрами земли и лесом?
Да замолчи!
Знаешь ты, кто во всём виноват.
Хочешь, чтоб всё село болтало?
Ты знаешь, что тебе делать.
Эй.
Я бы пошла обувь начистить.
Да брось ты это.
Выключи радио.
— Она даже радио не умеет выключить.
— А сама-то сразу научилась?
А мне и не понадобилось.
Слушай, девка…
Мы видим, что ты работящая, честная.
Ты сказала, что у тебя никого нет.
Да... Нет.
Я вот подумал —
Почему бы тебе не пойти за нашего Иву?
Сама видела — красивый парень.
Немного стеснительный,
но это не порок, правда?
Ты ведь уже не девочка.
И приданого у тебя нет.
Но главное — нам это не мешает,
и Иве не мешает, верно?
Ну что, женщина?
А ну дай стакан!
Это что — сын самого богатого хозяина,
с молока сразу на ракию перешёл?
Ай, Джюка, не надо...
Не буду.
Эй, осторожно, эй!
Ива, не позорься.
Как будто я свою жену брал
из-за красоты и милоты.
Давай.
Ну всё, дорогие гости, по домам.
Джюка, ты опять тут ссышь!
Да чтоб тебя…!
Держись, Джюка!
Иди домой к матери
и под окно ей писай.
Ну давай, Туца, и ты потихоньку.
Чего ты меня гонишь —
я только пришёл!
Эх ты, вредина маленькая.
Скоро тут все твое будет.
а я пойду спать
в дом к своему мужу.
Дочка...
Видишь всё это?
Будешь умной —
тут твои дети бегать будут.
Эх, чтоб тебя...
Ну сейчас посмотрим. Вот.
А он клюнет.
Я знаю её. Ива женится.
На той мелкой, из Боснии,
что на сборе была.
— На батрачке той?
— Ага.
Мой Джюка подтвердил.
Не позволил бы Марко-хозяин такого.
— Да хватит вам сплетничать, бабы.
— Это не сплетня, люди добрые.
Катице, не болтай.
Единственного сына —
за батрачку? Да замолчи.
Что это, посиделки?
Будете что-то покупать?
Буду.
Дай мне дрожжей 100 грамм.
И кило сахара.
Запиши на счёт моего Йозы. Давай.
Раз, два, три, четыре.
Пять, шесть. Шесть запишу.
Дрожжи — один, два, три, четыре, пять.
Три поставлю, ладно.
Сливы — одна…
Ну что такое? Видишь —
инвентаризация.
— Это правда?
— Что?
То, что болтают.
А тебе и мне какое дело?
Кто на ком женится.
Давай.
Сколько тебе надо?
Ну… нужно бы мне…
двести тысяч — задаток,
если не проблема.
Не проблема, не вчера родились.
А когда привезут тебе то…
как ты сказал — как машина зовётся?
«Фичо», «Застава 750»,
двадцать пять лошадиных сил —
ты понимаешь, что это?
Это как будто ты запряг
двадцать пять коней.
Как она летит, Марко мой!
Толку, Миле, если ни одного не видишь.
А я люблю тихо, не спеша.
И ты мог бы себе такую взять —
деньги-то есть.
Да брось ты, Милане, прошу тебя.
Какая ещё машина?
Нет ничего лучше коня, поверь.
Конь — он как человек, только
надо уметь с ним обращаться.
Всегда по-доброму — как с людьми,
как с женщинами.
Но чтобы знал, кто хозяин.
Хороша такая жизнь.
Жалко мчаться по ней. Жалко.
Пусть каждый берёт, что ему по душе.
— Так и есть.
— Ты не беспокойся.
Дам тебе деньги, а ты катайся себе.
Успеют к Ивиной свадьбе?
Да куда там…
Это только задаток.
Пока они её сделают в Крагуеваце,
пока доставят…
Не спеши.
Ну что ж — за «Фичу».
За «Фичу».
И за Ивину свадьбу.
— Спасибо тебе, Марко.
— Да брось.
— Я этого не забуду.
— Мы ж друзья, давно знакомы.
А друзья знают, что надо помнить,
а что можно и забыть.
Разве когда-то было иначе?
— И спасибо тебе.
— Пустяки.
— И только попрошу тебя…
— Не волнуйся.
Святая Богородица…
Тебе посвящаю, блаженная Дева,
все страдания и покаяние.
Ах, была бы у меня чарочка ракии…
Ах, была бы…
Не зови меня больше «госпожа»,
зови меня здесь как положено — мама.
— Пришли вы, невестушки мои?
— Пришли.
— А ты, Нота, принесла наряд для Яни?
— Принесла.
— Но ей надо ещё раз примерить.
— Ладно.
Смотри, милый, на мой наряд,
Я войду и в тебя, и в твой убор…
Не пой мне этих бесстыдных песен!
— Всегда так пели.
— Именно.
Ой, бабы, слышали тот частушечный припев?
«Эй, музыкант, дала бы тебе с радостью,
да слыхала — дудочка твоя мала».
— Мандо!
— А, вот я.
Извини, Яня.
Кто бы сказал, что тебе достанется
сын самого богатого хозяина в селе.
Всё село дивится.
— Да как же это ты его…
— Я тут ни при чём.
— Божья воля, госпожа.
— Божья воля, говоришь?
А что твои говорят?
Нет у меня, милая, никого — все померли.
— Нигде не жмёт?
— Нет, везде хорошо.
Глянь-ка сюда.
— Да чтоб тебя, Милане, что это такое?
— Что, что? Пиво.
Какое ещё пиво?
Забери эту тёплую мочу, дай холодного!
Откуда мне взять?
Не успеваю охлаждать — столько вы пьёте.
Один холодильник, а вас толпа,
и все набросились на пиво.
Неси домой да охлаждай в колодце,
или купи себе холодильник, Браца.
Купил бы, если б ему налоги
так же урезали, как тебе.
Тогда имел бы и холодильник,
и две коровы, и радио.
— А так — сиди и молчи.
— Поэтому ты у него за адвоката, Туца.
Вам никто не годится:
ни царь, ни поп, ни партия.
Эх, Маркане, потому-то у тебя всё и ладится.
Ты всегда умеешь приспособиться
к любой власти.
Кто бы ни был — надо уважать.
Порядок есть порядок. Так ведь, Милане?
А брось, Марко —
что глухому говорить, что ему в ухо…
Вот сейчас у Марка
и «бошняцкий порядок» заведётся.
Если хороший — пусть и бошняцкий.
Кто не смотрит вперёд — стоит на месте.
Люди, это революционное мышление.
— Ну, будь здоров.
— Давай.
А можно и партийный, и «жидовский»,
и всякий — лишь бы польза была.
Что скажешь, Браца?
Ничего.
Когда выходишь замуж —
ты уже не целая, а половина,
и всё делишь со своим мужем.
Поняла?
Что Бог соединил,
человек да не разлучит.
Аминь.
Провозглашаю вас перед Богом
и людьми мужем и женой.
Можешь поцеловать невесту.
— Из стольких наших красавиц…
— Кровь мешать с этими опанкарями...
Легко тебе узнать шокца —
гонит свинью, пьёт ракию…
А посмотри на кума — как грудь выпятил.
Расщедрился — честь ему и хвала.
Да здравствует кум! Да здравствует!
Маленькая кухарка уснула,
Пришёл поросёнок — за волосы дерёт
Да здравствуют сваты и молодые!
Тебе уже хватит.
Да брось ты, Нота, мы не на похоронах.
Браво, Джюка!
Я селянка, люблю селянина —
селянин умеет глубоко пахать.
Слава Иисусу, старый кум, сват и хозяин.
Посмотрим, кто как позаботился
о молодых.
Кум Франьо с кумой Аделой позаботились:
дали два золотых дуката и два одеяла.
Честь им и хвала — да только одеяла
первые два года точно не понадобятся;
а уж согреются они и без одеял,
Бог свидетель.
Вот мастер Байо постарался
своими золотыми руками
Сделал то, что молодым скоро
может понадобиться —
Если жених будет таким же
умелым мастером.
Молодец, Байо!
Любо-дорого смотреть!
Можешь и мои яйца вырезать.
Эй, хозяин, береги своего петуха,
чтоб он мою курочку не топтал.
Милан всегда требует платы —
посмотрим, кто больше даст.
У Милана есть — Милан и даст,
его сваты не проведут.
Девичья дорога — оттуда и до Срема,
а жены — от дома до крыльца.
— Йоза.
— Марко.
Ох, молодые, убей вас пятница —
— Проявил себя, честь тебе и хвала.
Чтоб у вас сломалась кровать.
Всем дам — с меня не убудет…
Франьо, станцуем немного?
Давай — только выпью с кумом.
Кум, будь здоров.
У меня есть член —
самый большой на свете,
Девки им раскатывают тесто.
- Им девки раскатывают тесто.
- Хватит, ты уже перепил.
Нота, не каждый день сын
моего друга женится!
Такой уж он тебе друг...
Чья же девка без изъяна?
У моей нет ни единого изъяна,
ни у кого нет такой красивой милой.
У моей нет ни единого изъяна,
ни у кого нет такой красивой милой.
Да перестань ты на них пялиться.
Бедный Ива — счастья ему не видать.
— Бедная бошнячка...
— Ты просто пьян.
Ива.
— Яня, надо те три противня помыть.
— Уже сделано, мама.
Когда поедят — всё убери.
Сделаю.
Нужно вернуть столы,
а потом вывезем мусор на поле.
— Утром, как встанешь, знаешь что делать.
— Подмести двор.
Когда чистишь обувь —
проверь и свёкра, и мою.
Следи, чтобы муж
не ходил по селу абы как.
Ивину одежду знаешь где держать.
А ты, Яня…
Ты не можешь больше ходить
в этих бошняцких лохмотьях.
Вот посмотри — красивые.
Это мои, когда я была молодой.
Надо их немного подогнать под тебя,
как мы и свадебное платье сделали.
Теперь ты хозяйская жена
и не смеешь нас позорить.
Да, Яня: когда у тебя
твоё время в месяце,
тряпки не вешай спереди дома —
вешай сзади, в саду.
Таков обычай. Поняла?
Пока что будешь чистить возле скотины,
а готовить буду я, как прежде.
Потому что вы там наверняка
по-другому готовите.
Но ничего, дитя, я тебя научу
готовить по-нашему, время есть.
По субботам, когда убираешь дом,
проводи тряпкой очень осторожно —
очень осторожно — по этой иконе.
Видишь, какая красивая.
И ещё музыку играет.
Эту икону мне мама дала,
а ей — её мама.
Я принесла её в приданое.
Моей бабушке её отец
купил у каких-то купцов из Пешта.
Заплатил целый большой дукат.
И не дай ей Бог разбиться.
Знаешь что?
Да лучше ты её не трогай.
Слава Иисусу, невестка.
Ты ночью была такая старательная, да?
Свекровь уже встала?
Раньше всех ты, Манда.
— Хочешь кофе выпить?
— Какой кофе, работы по горло.
— Я за полотенцем, если молодая постирала.
— Конечно, постирала.
— Вот.
— Это Катин, мой — жёлтый.
Вот он, чист как слеза.
Она бошнячка, но, сдается мне,
старательная.
— И честная, ей-богу.
— Конечно.
— Ну, пока.
— Пока.
Эта Манда только и ходит
по селу, разносит сплетни.
Хоть бы из нашего дома
такого не пошло...
Не дай Бог.
Мой дома, не могу.
Ладно.
— Найдётся тот, кто может.
— Иди ты, бес эдакий.
Сколько времени?
Десять.
— Ты опять в лес?
— Конечно.
— Ива, можно кое-что спросить?
— Что ты хочешь в такое время?
Хочешь разбудить весь дом?
Давай спи.
Слава Иисусу.
Здравствуй.
Мне нужна госпожа.
Нота!
Тебя зовут.
Здравствуй.
Яня, ты откуда?
Хочешь сесть?
Не могу сидеть, госпожа, я спешу.
Вот, я это принесла.
Откуда? Где ты это нашла?
В комнате, когда убирала.
Не зови меня госпожой. Зови меня Нота.
Давай садись.
Не представляешь, как долго я его искала.
Не знаю, как тебя отблагодарить.
Это мои мама и папа.
— А где они живут?
— Уже не живут.
Их убили.
Кто же?
Почему?
Они были евреи.
А кто такие евреи?
А что с твоими?
Маму я едва помню — так, только лицо.
А отца я не знала.
Но тётка говорила, что он был красивый.
— И что у него были большие чёрные усы.
— Ты с тёткой живёшь?
Ну, жила я с тёткой и дядей, пока…
Дядя мой был хороший человек,
только любил выпить и…
Да неважно — главное, что мы
живы и здоровы, правда?
Да.
Скажи лучше: ты уже привыкла?
Сколько ты замужем?
Вчера был ровно месяц.
Вы могли бы зашить Ивины штаны?
Он порвал их в лесу.
Дай посмотрю.
Конечно, сейчас сделаю.
— Ива всё ещё ходит на охоту?
— Да, да.
— Тебе нравятся?
— Ой, да!
— Блестят.
— Какой ты носишь размер?
— Не знаю.
— Яня, как это — не знаешь?
Я ведь никогда не имела новой обуви —
только то, что кто даст.
— Давай, примерь эти.
— Да нет.
Ну примерь.
Большие, да?
— Дай ногу.
— Она грязная.
Да дай померить. Давай.
Да, чуть великоваты.
Вот — чистый 38-й.
Вот. Смотри.
Смотри.
Вот так — аккуратно все швы.
— Готово.
— Спасибо, госпожа… Нота.
— Пусть это будет на счёт отца?
— Без проблем, Яня.
Только не зови меня больше госпожой.
Спасибо и до свидания.
Да не бойся ты.
Я тебе по-хорошему покажу,
а ты потом будешь знать.
Давай теперь ты.
Осторожно!
Знаешь, куда это вешают?
Ива!
Да ты совсем прокурился.
А на что тебе это, сынок?
Да брось, Милан.
Что нам с этого закона?
Как это — что? Можешь своё зерно
кому хочешь продать — разве плохо?
Кому как, Марко.
Я бы на тебя посмотрел,
если бы у тебя столько забрали, как у нас.
Я тридцать гектаров в кооператив отдал.
Да ладно, Марко, с некоторыми
говорить без толку.
Ты отдал землю в низине,
где от сырости ничего не растёт.
А ну скажи — что ты за это получил?
Жаль мне, что у вас низины нет.
Вижу я, как тебе жаль.
Я сегодня одна.
— Ну что, будешь давать?
— Я ничего не дам.
Яня...
Сегодня поклонение,
и розарий читают перед мессой,
так что я задержусь.
А ты это хорошенько процеди
и смотри, чтобы в каждую бутылку
вишни поровну положить.
Я пошла.
Ана, за что ты платишь?
Месса за усопших?
За интенцию, святой отец.
— А какая интенция?
— За ребёнка, святой отец.
— Сказать с алтаря?
— Нет, не надо.
Пусть просто будет интенция.
Чтобы милостивый Бог и Блаженная Дева
дали моему Иве потомство.
— Куда, в кладовку, Ана?
— Ой. Слава Иисусу.
Не бойся, я тебе ничего не сделаю.
Ты тут вся в грязи.
Как ребёнок прямо.
Давай, вытрись.
Сейчас я вам ужин подам. Только…
…вот это…
Дай-ка это мне, а ты дверь открой.
Эх, сноха...
А что если я тебе дам то,
чего у тебя нет?
А иметь бы должна, а?
Молодая хозяйка.
А?
Не хватает тебе?
Ещё как не хватает.
А я это могу, знаешь?
Скажу Иве...
Да?
И что ж ты скажешь?
Кричать буду...
Кто тебя услышит?
Кому поверят?
Тебе или мне?
— Образец для христианских матерей.
— Молись за нас.
— Свет для христианских отцов.
— Молись за нас.
— Радость честных семей.
— Молись за нас!
— Чтобы вера наша была жива и чиста.
— Молись за нас.
— Чтобы мы не поддались искушениям.
— Молись за нас.
— Чтобы успешно боролись с грехом.
— Молись за нас.
— Что, Ива, опять ничего?
— Да ничего.
Cколько ж ты по лесу шляешься, дитя.
— Что ж ты не бросишь это?
— А ты чего суёшься?
Пусть идёт куда хочет. Не ребёнок уже.
— Ты чего, сердишься?
— С чего бы мне сердиться?
Надо сходить за тыквами на поле.
Ладно, схожу.
Да ты приляг, я с Яней схожу.
Мы с Ивой можем сходить, как он выспится.
Мне всё равно сейчас надо морковь выкопать.
Оставь ты морковь, сначала за тыквами иди.
Чем свиней кормить будем?
— В огород можно к вечеру.
— Эй, ты что делаешь?
Смотри-ка повнимательней.
Пойду коней запрягать,
а ты, Яня, ворота открой.
Яня!
Ива, мне надо тебе кое-что сказать.
Чего ты тут села,
не слышишь, дед зовёт?
Ладно, потом мне скажешь.
Стой.
Иди.
Сноха...
Я бы не хотел, чтобы ты меня боялась.
Я ж не плохой,
ну, если и грешен немного, а?
Зачем вы это делаете,
если вы не плохой?
Как это — не грешный, когда…
Эх, Яня, Яня...
Дал я тебе крышу над головой,
единственного сына.
Вы честь у меня отняли.
Теперь я не могу
мужу своему в глаза смотреть.
— А если я ему скажу?
— Вот как?
Так и ты ведь не невинной пришла,
а я тебе слова не сказал, так?
Если б я тебе зла хотел,
я бы сразу Ане сказал.
Она грешных не любит.
Не скажу, Яня.
Не такой я человек.
Яня, дитя, режь мельче,
как я тебя учила.
Вот у тебя какой красивый капустник!
А у меня никуда не годится,
вот какие-то мелкие кочаны.
Дашь мне пару-тройку кочанов
заквасить на сарму?
— Дам.
— Эй.
Вчера в лавке говорили,
что Йозин Стипа жену выгнал.
— И года в браке не прожили.
— Да ну?
А почему?
Сестра говорит —
сноха бесплодная была.
Вот тебе и…
Сноха, садись с нами, кофе выпей.
Я кофе не пью, тётя Манда.
Что ж ты за бошнячка такая —
кофе не пьёшь?
— Здравствуй, Яня.
— Здравствуй.
— Пришла за молоком, будет немного?
— Сейчас нальём.
Гляди на меня — расселась,
как барыня, а работа пусть ждёт.
Да посиди, куда спешишь?
— Да оставь, мне идти надо.
— Да выпей кофе.
— Ну дай мне ту капусту, давай.
— На.
— Ну спасибо тебе за это.
— Да пожалуйста. До встречи.
— До встречи.
— До встречи, Манда.
Яня...
Не водись ты слишком
с этой жидовкой Нотой.
Не твоего она круга.
Ни в церковь не ходит,
ни Богу не молится.
— Ни она, ни коммунист ейный.
— Да замолчи ты, женщина.
Она бабкин магазин отпустить
не смогла - за магазин она и вышла.
И ребёнка родить не может.
Смотри, чтоб при ней
ничего из нашего дома не болтала.
Поняла?
Ты ему узелок собрала?
Собрала.
Налей-ка мне ракии, кум со мной идёт.
— С каких это пор он по ночам на охоту ходит?
— С тех пор как жена родила.
Ну-ну. Хорошо.
Говорит, от ребёнка спать не может.
Малой всю ночь орёт.
Йозин Стипа свою выгнал — бесплодная была.
Я пошёл.
Иди.
А ты, старая, брось трепаться.
Старик, ты в село не пойдёшь?
Не пойду.
Не даёт, чёрт бы её побрал.
Не даёт, пока малой грудь сосёт.
Я ей грудь перцем намажу,
как заснёт.
А лучше ещё перцем чёрным.
Вот и посмотрим, будет ли малой сосать.
Да хватит уже.
Хоть бы и мне разок очередь дошла.
А ты?
Говорят, бошнячки
в этих делах мастерицы, а?
А, кум?
— Да Нота, ты с ума сошла, переборщила.
— Да нет, Мица.
Знаешь, как говорят:
есть в лавке товар — ставь на витрину.
Не знаю, что люди скажут,
и так покоя не дают.
— Не знаю, мне ли это.
— А кому же, если не тебе?
Спроси моего Милана. Давай.
Милан!
Да?
Милан, подай-ка те новые сапоги,
что ты из Борово привёз.
— Эти?
— Те.
Подойди.
Ну-ка, примерь.
Как тебе?
Хорошие, и впору.
Яня, это подарок,
за цепочку.
Так, Милан?
Запиши эти сапоги на счёт.
Никто мне мою семью обувать не будет,
я не нищий.
И меня мог бы обуть.
Яня, иди сюда.
Возьми ещё cладости домой, давай.
Ну-ка грузи навоз,
не всё же моему Иве одному.
Мало того что сам форсишься,
так ещё и её приучаешь.
Чем плохи были старые Ивины?
Ивины порвались, простудится.
— Простудится?
— Да чтоб тебя…
Нашла кого поучать.
Как она ребёнка родит,
если мёрзнуть будет?
А?
Обновилась, значит.
Ну да, кто тебя сватал,
тот пусть и одевает.
Что с тобой?
Почему ты такой?
А ты зачем согласилась замуж?
— А ты зачем согласился?
— Как ты согласилась, мне пришлось.
Меня заставили. А тебя кто заставлял?
Голод и моя бедность.
И ты мне понравился.
Я?
Вот потому ты и не со мной как с женой,
потому что тебя заставили.
Мама!
Ты что делаешь?
Да ничего.
По кругу!
Неплохая эта новая.
Глядишь, и перчить не придётся.
Нет лучше бабы, чем ракия
Ну, кум, за здоровье.
Три дня всего, а она…
Да подвинься ты.
Вот уж правда, сноха,
никто их так не печёт, как ты.
Ах ты, дурная голова...
Ты знаешь, что это мое приданое?!
Иди сюда!
Подойди, сейчас увидишь!
Сюда иди! Ты мне ещё!
Вот это только и принесла, бесплодная,
так это и бей, а не моё!
— Да оставь её.
— Что ты её защищаешь? Один вред от неё.
— Хочешь, чтоб всё перебила по…
— Да замолчи!
— Чтоб тебя та миска…
Можно поосторожней?
Это я её разбил.
Что?
Ничего.
— Чего тогда смотришь?
— Нарядился ты красиво.
Ну да. Не могу же
в старье на ярмарку идти.
— А то! Не можешь.
— Вот именно.
Яня...
Сначала слой мелко нарезанной,
посоли и чуть притолчи.
Ладно, мама, пойдём.
— Не забудь ноги помыть.
— Знаю.
Потом уложи красиво ряд кочанов,
а потом опять слой мелко нарезанной.
— Поняла?
— Нам туда час идти.
Ну давай.
Марко...
Мой сегодня в лес на охоту идёт...
Может...
И ты сегодня чего поймаешь, а?
Не до того мне.
Сын женился,
глядишь, скоро и дедом стану.
Так не ты ж женился.
Мне уже не до этого.
И не зови меня «Маркан»,
у меня своя семья есть.
Хорошие.
Души добродетели,
Ты, что даровал мученикам силу…
— Отстань от меня, я женат.
— Если женат, не значит, что кастрат.
Всели в меня божественную силу…
Чтобы продолжал с рвением
и не отступил от начатого.
На меня положи руку,
а не на этого подкаблучника.
Дай мне силу продолжать с жаром
и не отступить от начатого.
Дух Святой…
— Яня! Чего заперлась?
— Моюсь!
Бог с тобой, с чего это сегодня?
Ведь не суббота.
— Чего это ты теперь моешься?
— Что такое, мама?
Да не знаю, словно с ума сошла.
— Яня, что с тобой?
— Оставьте меня!
Открой! Не то дверь вышибу!
Да прикройся.
Не буду!
— Яня, что с тобой?
— А с тобой что?
Почему ты со мной не как с женой?
Я что, так тебе противна?
На меня и смотреть не можешь?
У тебя есть другая, да?
Скажи!
Ивы уже два дня и две ночи нет.
А вдруг, не дай Бог…
— Да оставь ты…
— Что «оставь»? Он и поесть не взял.
Придёт, когда проголодается.
А ты и не думаешь,
где твой муж и что он ест?
Яня...
Ива!
Яня!
Сюда!
Ты куда, старик?
Разве не должен был...
Я знаю, что должен был,
это ты забыла.
Бог с тобой, да что такое?
— А где Яня?
— Не знаю.
В другой раз воды в рот набери —
меньше глупостей скажешь.
Я же не знала.
Что ж ты мне не сказал?
Что… как?..
Свинья…
отгрызла.
И что теперь?
— Уйдёшь от меня, да?
— Нет, не уйду.
Не уйду.
Не уйду я, Ива, никуда от тебя.
Да мне это не больно важно.
Мы и так можем ладить,
жить себе и без того.
Только обещай, что больше
не пойдёшь на охоту.
Берегись!
Пусти, Яня, пусти.
— И так будем, а? Ну давай.
— Да ну тебя!
Чем вы занимаетесь весь день?
Ты лук ещё не связала,
что ж нам, через него прыгать?
— Вчера не успела, а сейчас сделаю.
— Ладно, я тебе помогу.
А потом в поле пойдём,
надо тыквы на пойло принести.
Ты чего в бабьи дела суёшься?
Уж говорят, что ты подкаблучник.
А можно бы и на пару гектаров
посеять рапс.
Сейчас его за хорошие деньги принимают.
Здравствуй.
— Устали?
— Да нет. А ты чего?
Вот, ходила полынь рвать для ракии.
Да что-то мало её в этом году.
У нас дома полыни — сколько хочешь.
— Что говоришь, Ива? Не расслышала.
— Ничего.
Нота, ступай своей дорогой.
Задерживаешь нас.
Мы непартийные - нам работать надо.
Что-то нынче вы не в духе,
хозяин Марко.
Не сходить ли вам на охоту?
Глядишь, повеселели бы.
Береги себя, Яня.
Будьте здоровы.
Вот ведь дура-баба, заняться нечем,
по чужим полям разъезжает.
Ива, ты жене скажи,
чтоб подальше держалась от таких.
Она и сама знает, и говорить не надо.
Ива, как думаешь,
сколько может стоить такой велосипед?
Да почём знать…
может, один дукат, а может, корова.
— Ты хоть ездить умеешь?
— Да где уж!
Но всё думаю — могла бы научиться.
А ты умеешь?
Не умею. Но когда ты освоишься,
можешь и меня научить.
Яня…
— Пусти!
— Нет!
Чего дурью маетесь?
Дай сюда, я сам, а ты ложись.
Ива, пойдёшь ночью на охоту?
Не пойду. А ты?
Слава тебе Господи, что ты это бросил.
— Разве не лучше пораньше лечь, а утром…
— Да замолчи! Ты знаешь, что лучше?
Тебе бы с людьми бывать,
— А не как подкаблучник дома сидеть.
— Я и без тебя знаю, что мне надо.
Спокойной ночи.
— Нам, старикам, тоже спать идти?
— Какой я тебе старик!
— Смотри вперёд.
— А если упаду? Мне страшно.
Да чего тебе бояться?
Я ж тебя держу.
— Потихоньку.
— Ива, не надо!
— Ну всё, отпускаю!
— Ива!
Ладно, скажу Милану.
Вам что сегодня?
— Сахару бы.
— Сейчас достану.
— Ещё что?
— Кофе можно.
Яня!
Ну же.
Яня, ты нас, напугала.
Теперь, Ива, тебе осторожнее надо.
Ребёнка до срока доносить надо.
Пойдём.
Ива...
— Яня, я тебе верил!
— Не надо...
— Нет!
— Чей это ребёнок?
Чей ребёнок? Говори, чей он!
Шлюха, говори! Чей ребёнок?
Чьё это бошняцкое отродье?
— Шлюха! Говори!
— Ива, сынок!
— Не надо!
— Что значит — не надо?!
— Хочешь, чтоб отродье по дому ходило?!
— Может, все не так...
Как это — не так?
От святого духа, что ли?
Хватит!
Разбирайтесь сами.
Ты меня заставил жениться.
Ты и расти бошняцкое отродье.
Ива!
Ива!
Ива, сынок...
Я тебе еды принесла.
Спускайся, нельзя же так.
— Ну поешь хоть немного.
— Не надо.
Ты уж который день домой не являешься.
Ты хоть ел что-нибудь?
— Да и люди уже всякое болтают.
— Да ну их.
А не болтают, с кем это ваша
честная да порядочная шлюха?
Я думал, отец её тут же выставит.
Ты думал…
Эх, сын мой…
Не грех ли бедняжку гнать
теперь, когда она не одна?
Я не могу её выгнать.
А тебе если мешает
и сердце позволит — сам и гони.
Ненависть тебя ослепила, сынок.
Не можешь простить бедной сироте.
А Бог всё видит и знает.
Ну так спроси у Него,
кто сироте ребёнка сделал!
— Слава Иисусу.
— Слава Иисусу.
Что это ты метёшь? Где сноха?
— Да вот подменяю её пока она…
— Что, больна?
Да что ты, Бог с тобой.
Беременна.
Тяжело носит, бедняжка.
Вот и хорошо, скоро внучек будет.
— А что Ива говорит, рад?
— А как же.
— Ну и славно. Пока.
— Пока.
— Не хочу, перестаньте!
— Да ладно, нам же было хорошо!
Я ведь вам ребёнка ношу!
— Перестаньте, грех это!
— Да брось ты свой грех! Иди сюда!
Не буду! Пойду по селу
и всем расскажу!
Не вздумай шутить с этим!
Яня!
— Куда прёшь?!
— А вы куда прёте?
Милан...
— Милан...
— Чего тебе?
— Я что, храплю?
— Да не в том дело.
А в чём же?
Чёрт возьми, ты в постели куришь?
— Да оставь ты это курево...
— Ну так что?
— Знаешь, от кого Яня понесла?
— И из-за этого ты меня будишь?
От кого понесла? От мужика.
Вот ведь, Нота, да ты с ума сошла.
Думаешь, есть мне дело,
от кого какая-то шлюшка понесла?
Это кто — шлюшка?
У вас все бабы — шлюшки,
будто сами себя обрюхатили.
А вы, значит, святые, да?
Что такое?
Она беременна от твоего дружка Марко.
Ну и? Что?
— Он её принудил, Милан.
— Да брось ты, Нота.
Кто её принудил, скажи на милость?
Он? Марко?
Да Марко — настоящий мужик,
и, поверь, не одна баба видела,
откуда у него ноги растут.
Да перестань ты, прошу.
— Надо что-то делать.
— А что я должен делать?
Скажи об этом Ане.
Ане сказать?
Да что ей говорить — и так всё знает.
Отвратная старуха,
в церкви только что не ночует.
Вот, значит, они, видно, и сговорились.
Ну да, как же.
Марко с чокнутой матерью сговорились?
А Яня?
Что — Яня?
Она что, сопротивлялась? Нет.
Кому-нибудь сказала? Нет.
— Вот ты у нас чёртова власть в деревне.
— Ты не в своём уме.
— Это я не в своём уме?
— И как думаешь, кому поверят, а?
Какой-то пришлой батрачке
из Боснии — или настоящему хозяину?
Даже если это и правда.
Боюсь, она больше не сможет
забеременеть.
…возможность складировать
65% сахара,
произведённого при полной
загрузке завода.
Силос был введён в эксплуатацию
председателем хозяйственной
палаты Осиека,
на торжестве присутствовали
и многочисленные гости.
В Привлаке построен первый участок дороги…
Жена, ты что, не слышишь — я радио слушаю?
Для дороги использовано
220 кубометров камня…
Дай, я сама.
Что я наделала?
— Что… что я наделала?
— Не тревожься.
— Всё хорошо, Яня.
— Что я наделала?
Я не хотела.
Ну, Яня, пусти.
Сходи мне за луком. Ну же.
Яня...
Яня...
— Пойдём наверх. Пойдём.
— Нет.
Я тебе ещё одного сделаю,
нам хорошо будет.
— Не хочу!
— Да успокойся ты.
Не хочу!
Отпусти её!
Это ты мне указывать будешь?
А ну, проваливай.
Ты ей ребёнка сделаешь, что ли?
Перестань.
— А ну, проваливай.
— Перестань.
Давай!
Иди поиграй у мамы, давай,
покажи, как ты быстро бегаешь.
Ива, сынок, отойди-ка, ну же.
Ива!
Ива, сынок!
Ива!
Она его убила!
Не она — сам.
Ты знала?
Ты слышишь, что я спрашиваю?
Знала?
Если молчала до сих пор —
молчи и дальше.
Я в село схожу, быстро обернусь.
— А ты ложись.
— Сейчас лягу.
Давай, понемногу.
Ива, сынок,
её к доктору надо вести.
— Люди уже по селу говорят...
— Хочешь, чтоб Яня сама заговорила?
Перестань.
Видите.
— Только заведу — сразу успокаивается.
— Ты зачем взяла икону?
Верни мне икону.
Ты что, с ума сошла? Разобьёшь её!
— Оставь икону, Яня!
— Нет!
Отпусти её!
Отдай ей икону!
— Слышала, что тебе мужик велел?
— Мама, я тебе сказал.
— Вот, папа дал картинку.
— Видишь, она совсем рехнулась.
Скажи ей, чтобы вернула икону.
— Почему ты у меня забираешь?
— Мама...
Мы у неё и так всё отняли.
Вот, папа дал картинку.
Сейчас мама поставит, чтоб играло.
Верни мне мою икону!
Ты слышала?
Нота...
Нота, скажи этой сумасшедшей,
чтоб вернула мне икону...
 

////////////////////////////