Без колебаний (2019 год). Цитаты и фразы из фильма

Дина живёт ради одной цели – спасти сына Анатолия. У молодого человека больное сердце. Без срочной операции он не проживёт и года. Но для этого требуются большие деньги. Дина зарабатывает везде, где только может – убирается у соседей, моет полы в подъезде. Но вдруг богатая соседка Тамара даёт Дине нужные деньги. Теперь Дина сможет оплатить операцию. Однако вскоре Тамару находят мёртвой, а Анатолия арестовывают по подозрению в убийстве. Дине нужно найти настоящего преступника. Но как это сделать, если её сын сам признаёт вину? 

Все фразы и цитаты

1-4 серия

Женский голос: - Что такое счастье?
Для каждого это понятие разно.
Для меня, например,
счастье - это здоровье близких,
это мир без войны
и еще право на мечту.
Это очень важно - мечтать и верить,
что твоя мечта сбудется.
Именно это - центральная идея
повести Александра Грина
"Алые паруса".
Ее героиня Ассоль
так безгранично
верила в свою мечту,
что в конце концов
с ней произошло чудо.
- Сейчас-сейчас.
"...с ней произошло чудо".
А дальше?
- А дальше - сам.
- Ну!
- Давай-давай.
Сколько можно на чужом горбу!
- Откуда я знаю, что им надо!
- Ты не думай, что надо, -
напиши, что чувствуешь, - правду.
- Ага, сейчас.
- Слабо?
- Не слабо.
Просто классухе вряд ли понравится,
что ее любимая Ассоль - дура.
- Ты так считаешь?
- Ну а кто она еще?
- А разве к дурам приплывают корабли?
- Ну, так это,
ей просто повезло,
когда этот Грей...
- Повезло, Коленька, -
это когда тебя к доске не вызвали.
А известно ли тебе,
о скептический отрок,
что мысли и мечты
способны менять мир вокруг нас?
- Чего?
- Того.
Что одной только мыслью ты можешь
изменить все вокруг - как захочешь.
Если только,
конечно, это искренне.
Проще говоря, мечты сбываются -
как у Ассоль.
- Ну да, я вижу, вы себе
уже намечтали. И Толику.
- Ну-ка, иди отсюда.
- Вы тоже дурочка,
как и ваша Ассоль!
БЕЗ КОЛЕБАНИЙ
(Звонок в дверь.)
- Здравствуйте. Извините.
- Наконец-то.
- До свидания.
- Доброе утро.
- Здравствуйте.
- Ура! Наша Дина пришла!
- Покажи.
- Закрой глаза.
- Можно открывать?
- Да.
- Ой, спасибо. Что это? Камушки?
- Да.
- Давай, пылесось здесь.
- И вот этот грязный.
- Вот этот? А этот, смотри,
какой грязный, сколько там пыли!
Ну-ка давай пропылесосим.
(Напевает.)
- Сделаем кинотеатр? А ну, давай.
Кто еще будет смотреть мультики?
У!
- Ай!
(Поет.)
- Слушайте, имейте в виду:
я добьюсь запрета на приближение.
- Олег Иванович...
- Что у вас опять?
- Вот.
- Я без очков.
- Нам опять отказали в квоте.
- Ладно, пошли.
Чем объяснили?
- Большой наплыв.
Сказали, на будущий год.
- А вы понимаете,
что следующего года у вас не будет?
- Вы это так профессионально -
раз-раз.
- Гринько, вы меня слышите?
- Да я вас слышу.
Но я правда не понимаю,
что еще могу сделать.
- Попробуйте через волонтеров.
- Я уже пробовала,
но он уже не ребенок -
тут без шансов.
- Ну, я не знаю.
Поговорите с главой комиссии:
пусть пересмотрят.
Найдите аргументы.
- Какие?
- Да вы что, маленькая?
Не смотрите так на меня!
Я к этому не имею никакого отношения.
- Сколько?
- Прекратите.
- О господи.
Простите. Простите, но я...
я просто правда не понимаю,
что еще мне сделать.
- Вы хотите его спасти?
- Спасибо.
- Позвоните.
Только я вам ничего не давал.
- Да, конечно.
Спасибо.
- Тосик! Тосик!
- Сейчас.
- Тосик! Тосичек!
- Возвращайся к нам скорее.
Мы ждем тебя.
- Привет, сыночек.
- Мама, я же просил.
- А я не просила?
Душа нараспашку, ну.
А где твой шарф? А шапка?
Потерял опять?
- Ну хватит. Довольна?
- Бессовестный. А ну, дай лоб.
Ну конечно, горячий.
- Это от стыда.
Мама, ну зачем ты пришла?
- Ну вот что, молодой человек,
марш домой. Там поговорим. Быстро!
Тосик... Тосик!
Тосечка, ну прости меня, пожалуйста!
(Слышен грохот.)
- Сейчас, сейчас...
Давай, давай.
Пей, пей, пей, давай еще.
Так. Все, все.
Сейчас.
Так, давай, облокотись. Вот так.
Вот так. Давай дыши.
Дыши, сынок. Давай вместе.
Вдох. Выдох.
Еще. Вдох - спокойно. Выдох.
Сейчас-сейчас.
Выдох.
Уже легче, да.
Вот умничка.
- Я не специально.
- Я знаю.
- Да нет, я...
про... день.
Я... просто...
хотел как все.
- Это ничего, это ничего.
Скоро ты будешь как все.
- Скоро все закончится.
- Перестань. Не смей.
- Просто жалко.
Я такую программу начал сочинять!
Просто жалко, если не успею.
- Ты все успеешь.
И ты нормальный. Слышишь?
Ты больше чем нормальный.
Просто у тебя слишком большое сердце.
- Надо бы уменьшить, да не на что.
- Труженикам - намасте.
- Привет.
Дмитрий.
- Привет.
Как там Толик?
- Все хорошо, спасибо.
- Да, Дина, ты сегодня у нас?
- Да, у вас.
- Тогда штормовое предупреждение:
возможен шквальный ветер
и дожди с грозами.
- Принято. Это ничего, справимся.
- Ну смотри, я предупредил.
- Сильно машину побил?
- Так, понты.
Восстановлению подлежит.
- Или у тебя еще что?
- А у тебя? Как дела вообще, папуля?
- Нормально.
- Ну тогда у меня - вообще зашибись!
- Это еще что за намеки?
Анатолий, подвезти?
- Нет, дядя Дима, спасибо.
Мне полезно.
- Псих отмороженный.
- Он просто больной.
- Да не просто.
Он же нас ненавидит. Что, не видишь?
Аж зеленеет каждый раз.
А кроссовки его видел? Ржака.
- Выходи. Пройдись, подыши
свежим воздухом. Тебе тоже полезно.
- Ты чего?
- Давайте, Ваше Высочество,
прогуляйтесь.
- Урод.
- Что ты застряла в одном углу?
Время тянешь?
- Нет.
- Не слышу.
- Я сейчас все сделаю.
- Хм, дожилась... Уже уборщица
в собственном доме хамит,
где каждая мелочь -
вот этими самыми руками...
- Тома...
- Молчи. Мне только этого не хватало!
Каждому дай, дай, дай!
А что взамен?
Молчишь?
А? Предательство и вранье.
Сплошное вранье.
Ну ничего, я положу этому конец.
Я это сделаю.
Все будет по-другому, все.
- Тома, что случилось?
- Что тебе говорить?
У тебя самой этого дерьма по горло.
- Точно. Только другой консистенции.
- Вроде легче стало. Нет?
- Вроде да.
- Кто бы мог подумать!
Золотая медалистка, гордость школы,
надежда педа убирается у двоечницы.
- Ну, вспомнила тоже.
- А я и не забывала.
Не скучаешь по школе, а, училка?
- Да когда скучать? Работать надо.
- Глупая ты.
Пришла бы, попросила бы.
- Да ну, ты что.
- Гордая. Уважаю.
И нежадная.
Не крысила, всегда давала списывать.
- Ага, почти святая.
Невезучая только.
- А я, наоборот...
Думала, что наоборот.
На.
- Что?
- Десятина.
Чего смотришь? Бери.
- Нет.
- Бери.
Я же на благое дело даю.
Отдашь этим крохоборам, чтобы
включили Тольку в квоту на операцию.
- Не могу. Не возьму, не могу.
- Я же не дарю.
Ты вернешь с Толькиной Нобелевки.
Как хорошо! Сама от себя не ожидала.
Теперь и в рай можно.
Меценат!
- Спасибо, спасибо.
- К черту, к черту телячьи нежности.
Бабы рулят.
Рулят.
- Олег Иванович! Здравствуйте.
- Опять вы.
- Вот.
- Да вы что!
Слава богу. Я вас поздравляю.
Не реветь. Нужно радоваться.
Готовьтесь. Планируем операцию
через десять дней,
а за это время успеете пройти
необходимое дообследование.
- Спасибо.
- Мама...
Ты чего, мама?
- Вот. Это наш с тобой
счастливый билет, Тосик.
- Как это?
- Вот так.
Чудо.
- Мне же отказали.
- Ну, сначала отказали,
а потом - вот, передумали.
Ну что ты стоишь?
Давай иди мой руки.
А руки?
- Сядь.
- Ты не умеешь врать.
- Я вас не понимаю, юноша.
- Откуда?
- Что?
- Деньги на взятку.
- Скажешь тоже.
- Мама.
- Так... Не важно.
Это мои дела.
- Наши.
Это наши дела, мама.
- Ну хорошо.
Тамара одолжила мне.
- Кто?
- Успокойся.
- Сколько?
- Не важно.
- Сколько?
- Пять тысяч.
Сынок, я прошу тебя, успокойся.
Тебе же нельзя - ты забыл?
- А тебе можно, мама?
Что ж мы, поберушки какие-то?
Да я лучше умру.
- Замолчи!
- У тебя что, совсем гордости нет?
- А это, знаешь ли, дорого стоит -
не каждый может себе позволить.
Я вот, например, не могу.
- Ты не имела права решать сама,
тем более просить у этих.
Дай сюда. Я пойду и все верну.
- Поздно. Я их поменяла.
- Помнишь, в школе
вы собирали Ромке на ботинки?
Его мама попросила классную,
и она сказала вам.
Потом кто-то из родителей
рассказал детям.
Так вот, когда Ромка
пришел в этих ботинках в класс,
он глаз поднять не мог.
Никто... никто ему ничего не говорил,
а он все понял.
Знаешь как?
По взглядам.
- Что ты сравниваешь?
- А я теперь знаю,
что чувствовал наш Ромка.
Это полный отстой.
- Мы все вернем. Потом.
- Как хочешь.
Я не лягу на эту операцию.
- Иди мой руки.
- Не веришь?
Я клянусь тебе,
что не лягу на эту операцию.
И ты меня не заставишь.
- А ты, оказывается, жестокий.
Гордость у него...
Эгоист чертов!
- Прямо как отец, да?
- Что ты несешь?
Отца не трожь!
- Почему? Я же весь в него.
Я же такой же умный,
такой же талантливый -
так, может, и это его?
- Я не виновата, что отец погиб.
Толик, никто не виноват.
- Если бы он был жив,
все было бы по-другому, да?
- Убирайся.
- Ладно.
Чуть не забыл.
Почему ты на меня так смотришь?
Пусть летит. Я ее освободил.
Спасибо.
- Что?
Вкусно. Спасибо.
- Реально вкусно.
- На здоровье.
Сядь.
- Я помою?
- Посудомойка помоет.
(Собачий лай.)
- Марсик! Марсик! Ко мне!
Нельзя! Рядом!
(Звонит телефон.)
- Зараза, где ты?
Ну и что?
А я тут при чем?
А Дубенко?
Леша, иди к черту. У меня, может,
тоже температура 38, а то и 39.
Что ты орешь, что ты орешь?
Я буду, буду.
Что, прямо-таки ничего?
- Вроде ничего.
Техника, драгоценности -
все на месте. Сейф не вскрыт.
- А понятые где?
- Такое дело...
Они на подъезде в пробке застряли.
- Вызывал кто?
- Аноним, кажись. А еще - муж.
Он в спальне.
- Муж, муж - объелся груш. Давай
метнулся кабанчиком и соседей привел.
- Так сегодня же рабочий день,
все на работе, Павел Сергеевич.
- Прямо все? Давай быстро.
- О.
Здрасте. - Здравствуйте.
- Пройдемте со мной.
Пройдемте, пройдемте.
- Наконец-то.
- Здрасте.
- Павел Сергеевич, а с этой что?
- Положи, где взял.
- Не понял.
- У Саши возьми нашатырь.
Кофе хотите?
Не хотите - как хотите.
Слышь... Убери ее домой.
Нервный народ пошел.
Саша, ну что там?
- Обычное дело.
Черепно-мозговая, кровоизлияние,
сдавление мозга.
Удар тупым предметом
в височную часть.
- Что за предмет?
- Вот.
- Поскользнулся, упал,
очнулся - гипс.
- Поскользнулся или помогли?
Это твоя парафия.
Оператор сети: "Аппарат
вызываемого абонента выключен
или находится вне зоны
действия сети".
- Тихо, тихо.
- Мы ведем репортаж со двора дома,
где было совершено убийство.
- Дальше - все. Мы быстро
позавтракали и разошлись:
я - на работу, Боря - в институт.
Я его подвез, а Тома осталась дома.
- У вас была нулевка?
- Что?
Нет, я не был на парах.
- Что?
- А где вы были?
- У девушки своей.
- Свинья.
- На себя посмотри.
- А что вы сейчас имели в виду?
- Да что...
Бабу его, конечно.
- Рот закрой.
Что вы тут мелодраму развели?
У нас убийство.
Вы, кстати, Дмитрий,
чего вернулись-то?
- Забыл документы, а что?
- И что вы увидели?
- Дверь была не заперта,
и я испугался.
Тома всегда запирает... запирала.
Она боялась воров, а тут открыто.
Она была на полу на кухне.
Я позвонил в полицию, но оказалось,
что кто-то уже их набрал
и предупредил.
- Так а чего боялась?
В доме деньги были?
- Всегда. Мы точно не знали сколько.
У нее был свой доход.
- Какой?
- Квартиры, офисы в аренду.
- Много?
- Много. Десять, может быть больше.
Я не знаю.
- Неплохо. А что же вы в старом доме
живете?
- Это она не хотела переезжать.
Понимаете, Тома...
она была экономна.
- Какой ты дипломат.
Вы камеру на входе видели?
- Видел.
- Фальшивка на лоха.
- Почему? Я не понимаю.
- Вот и мы не понимаем.
- Борис.
Она была жадновата. Нищее детство.
Сама добилась всего.
И мне со стартом помогла.
- Купила тебя то есть.
Криминалист: - Паша.
- Да?
- Готово.
- Давай.
Все ясно.
- "Вася, шапку надень!"
- "Застегнись, а то простудишься!"
- Ребята, вы же на одном курсе
с Толей? Вы знаете, где он?
- А он что, обед дома забыл?
- Хватит! Где он?
- Откуда я знаю?
- Да, его не было сегодня.
- Как не было? У вас же зачет.
- Не зачет.
Чокнутая.
- Все, пошли.
- Я понимаю, что обычно
в таких случаях подозревают
ближайших родственников, но
мы с Борей заинтересованы как никто.
- Может, соседей опросить?
- Она с кем-то дружила?
- Нет.
- Ну как...
- А. Дина.
Это соседка с нижнего этажа,
она у нас убирает.
- Когда в последний раз была?
- Вчера.
Да, вчера. Да нет,
она у нас уже давно.
Честнейшая женщина.
- Но деньги ей были нужны очень.
- На что?
- На операцию сына.
У него какой-то порок сердца
с детства.
- Из какой она квартиры?
- Я смотрю, вам лучше.
- О господи.
- Нет, просто Павел Еременко.
- Вы меня напугали.
- Можно?
- Идемте.
Это ужасно, но чем я могу помочь?
- А сделайте кофейку, пожалуйста.
Удивительно, вот так вот...
Только вчера говорил с человеком,
пил кофе, сплетничал.
А сегодня он бац! -
и труп с биркой на ноге.
- Зачем вы мне это все рассказываете?
- Удивляюсь.
А вы?
А Толика все нет.
В библиотеке задержался?
А его надо беречь,
у него же сердце больное.
- Вы не смеете.
Вы ничего не знаете.
- Так вы мне все расскажете.
- Он уехал. К бабушке.
- Вот так вот, посреди недели?
- Ей срочно понадобилась помощь.
- Ясно.
- Сахар?
- Да вы не нервничайте.
Телефон бабушки дадите?
Толя: - Мама?
- Бабушке уже лучше?
- Толя!
- Стоять!
- Толя!
Стоять!
Уйди!
Где ты? Выходи, поговорим!
Просто поговорим!
Дурак, я арестую твою мать!
- Тосик, не слушай его!
- Заткнись.
- Не смейте мне тыкать!
- Где он?
- Где угодно. Он все эти дворы
с детства излазил.
- Хвастаетесь? Хороша мать.
- Это не он. Он не мог.
- Не мог? А они все не могут.
Хорошие мальчики, хорошие девочки
и вот такие дуры типа вас,
которые блеют: "Он не мог!"
- Он не мог.
- Почему убежал?
- Испугался.
- Чего?
- Что вы подумаете, что это я.
Что вы решили, что это он.
- Почему вы?
- Потому что Тамара вчера дала мне
деньги - пять тысяч долларов.
Одолжила на операцию.
- Да ну?
- Я тоже не поняла. Она не такая.
- Какая?
- Я не знаю. Я думала,
что знаю, но нет.
- Не сходится.
Вот это вот не сходится.
Это те деньги,
которые одолжила вам Тамара?
- Я их уже отдала.
- А это откуда?
Зараза.
Вытаскивайте ее.
- Я не могу.
Она только Толе разрешает.
- Короче...
Давай отсюда. Давай.
- Объясните мне,
что вы там хотите найти?
- То, что родители чаще всего
не замечают.
Вы вообще не знаете своего сына.
- Не равняйте всех по себе.
- Черт.
- Тео! Тео! Тео!
Тео! Тео!
- Можешь ездить, с кем хочешь.
- Я так и делаю.
Еще какие-то распоряжения будут?
- Между прочим, чтобы ты знала,
у твоего Петрова от обуви так несет,
что просто сил нет.
- Не стыдно?
- Ты бы сама попробовала с ним
в одной раздевалке.
- Я не могу с тобой ездить.
- Почему?
- Не могу и не буду.
- Маша, подожди, давай поговорим,
пожалуйста. - Пусти.
Пьяный?
- Может, обдолбанный?
Вроде живой.
- А еще надо туфли. А какие туфли?
- Замшевые, на низком ходу.
- Это какие?
- Те, что на мой выпускной покупала.
- Хорошо. И платье.
Или костюм?
- Я так больше не могу.
- Виски в буфете в гостиной.
- Нет, я туда не пойду.
- Ладно.
- Ваня.
- Ну?
- Слушай, а ты не знаешь,
что этот натворил?
- Может, ты от армии косишь,
непомнящий ты наш?
Или чего натворил?
Натворил?
- Слушай, дай позвонить.
Даня, это Толик.
Мне нужны шмотки, срочно.
Можно любое старье. Подвезешь?
Я буду за больницей.
Нет, за 7-й областной. Давай.
Спасибо.
- И что ты натворил?
- А ты?
- Ничего особенного.
Меня тут заперли,
потому что у меня нет сердца.
- А у меня, наоборот,
слишком большое сердце.
- Везет.
- Слушай, что ты там фотографировала?
- Вон.
- Что?
- Вон там.
Увидел?
- Да.
- Хорошо же, да?
Ничего не бояться.
- Наверное.
Дай еще раз, пожалуйста.
- Дима, ну вы держитесь.
- Спасибо.
Спасибо. Проходите, присаживайтесь.
- Соболезную.
- Спасибо.
Как продвигается?..
- Ваш сосед все еще в розыске.
- Не могу поверить.
- А я - могу.
- Да?
- Да, он псих ненормальный.
Всегда таким был.
- Вы же дружили.
- Ты так хорошо меня знаешь, папа.
- А ненормальный чего?
- Псих, бросался драться
на ровном месте. Истеричка.
- Я ничего такого не замечал.
- Кого ты вообще замечал?
- Так, хватит. Иди садись.
- Уан момент, плиз.
Скажите, ваша жена могла
одолжить вашей домработнице
крупную сумму денег?
Скажем, пять тысяч долларов?
(Звонит телефон.)
- Совершенно точно - нет.
- Больше не задерживаю вас.
(Звонит телефон.)
Ну?
- А меня полицейские в парке нашли.
Смешно, да?
- Толя, откуда у тебя эти деньги?
Анатолий, я к тебе обращаюсь.
- Ты подумала, что это я?
- Нет. Но я не понимаю.
- Они тебе не поверили, да,
про деньги?
- Они думают, что это ты.
Но это ведь не ты?
- Мы же с тобой
вроде сто лет знакомы.
- Не мучай меня.
- Я не мучаю, мам.
Ты только не бойся никого и ничего,
ладно?
- Господи, что ты такое говоришь?
- Я тебя люблю.
Просто помни, и все.
- Вы не можете: он болен,
у него операция!
- Мама, не надо.
- Анатолий Гринько, вы задержаны
по подозрению в убийстве
Тамары Резун.
Алло.
Ну не начинай. Я не мог.
Сейчас могу.
Ты же знаешь: у меня служба.
Подожди, а ты сейчас в чем?
В этом синем халатике с макаками?
Куда пойти?
Алло!
(Набирает номер.)
Алло. Это я.
Куда пойти?
Ладно, понял. Извини.
- Надо жить дальше, Димочка.
Трудно, но надо.
Если вам с Борькой будет нужна
любая помощь -
приготовить, там, или постирать, -
ты только скажи.
- Да, хорошо.
- Нет, ну правда, я все могу.
Я буду забегать. Ну как же:
мужики - и без хозяйки!
Вас же там куры заклюют.
- Ленчик, ничего, не надо. Справимся.
Спасибо тебе.
Ну что тебе надо?
- Дима, простите меня, ради бога.
- Что ты хочешь?
- Я хочу вам сказать...
Спросить...
Сказать...
Это не Тосик, вы же понимаете.
- Я уже ничего не понимаю.
- Это не он.
- А кто? Я?
Борька? Или, может быть, ты?
- Не знаю.
В тот день,
когда я убиралась, - позавчера -
Тамара дала мне пять тысяч долларов.
Я понимаю, это звучит как бред.
Я ее не просила, но, вы знаете,
она была так расстроена...
Она плакала, мы с ней поговорили,
и Тамара дала мне деньги в долг.
Когда смогу. На операцию.
- Слышишь, ты, пошла отсюда,
пока я тебя не прибил.
Она никому ничего не давала -
ни в долг, ни тем более просто так.
Даже мне если и давала,
то только у нотариуса -
под процент, с печатями.
- Но это правда.
- Не надо!
- Отпусти меня!
Тварь лживая! Убью тебя!
- Уходите, говорю.
- Слышишь, убью тебя лживая тварь!
Пусти меня. Ты слышал этот бред?
- Слышал. Она его покрывает,
не понял, что ли?
Мамашка...
- Я его жалел, гниду.
- А я говорил тебе.
- Удавлю...
- Да ладно?
Они же помогли тебе, папуль.
Не трожь меня, урод.
Это ты! Это все ты виноват!
Тосик!
- А кто у нас тут Тосик?
- Это, часом, не тебя, первоход?
- Не-а.
- А как тебя по матери?
- Анатоль.
- Анатоль?
- Так это тебя, петушок.
- Отвали, Лящ. Не видишь - дохляк.
- Так невоспитанный.
Молодежь учить надо, Петрович.
- Ша, говорю!
Своих учить будешь -
когда откинешься.
- Боря, ну имей совесть.
Хватит дрыхнуть.
Может, мне тебе еще кофе в постель
и меню подать?
- Да, кофе в постель и тебя.
- Отпусти, дурак!
Ты же сам просил разбудить.
- Ну так ты и разбудишь.
Голова.
- Конечно, так обдолбаться.
(Слышен пьяный ор.)
- Что-то рано они сегодня.
- Да, они еще не ложились.
По телевизору:
"- Криминальные новости.
Мы ведем репортаж из двора дома,
в котором было совершено убийство
предпринимательницы.
Жертва была убита
в собственной квартире -
она сама открыла дверь своему убийце.
Предполагается, что это мог быть
кто-то из знакомых семьи".
- Боря.
По телевизору:
"- Сейчас на месте преступления
работает
оперативно-следственная группа..."
- Это что, твой двор?
- Угу.
По телевизору: "- Извините, Павел!
У полиции уже есть подозреваемые?
Это кто-то из знакомых?
- Полиция работает,
следствие продолжается".
- Это он?
- Он.
- Я добавлю звук.
- Не надо.
По телевизору: "- Знакомые
предпринимательницы
отзывались о ней
как о сильной женщине,
которая всего
добилась в жизни сама..."
- Жалко ее. Она...
Она все-таки мама.
- Знаешь что? Собирайся.
Ты больше здесь жить не будешь.
Саня.
- Сашка! Сашка, вернись!
- Да не смотри ты, слышишь?
- Бросаешь родную мать!
Доченька! Доченька!
- Саня! Забей, слышишь? Забей. Давай.
- А где твоя машина?
- Не важно.
- Куда мы едем?
- Домой.
- Молодец! За два дня
преступление раскрыл,
преступника арестовал.
Рано тебе еще со счетов списывать.
Мы с тобой еще...
- Я с тобой, Сергей Викторович,
на одном гектаре, как говорится,
не стану.
- Мурло ты, Еременко.
- А ты уволь меня.
- Лечиться тебе надо!
- Здравствуйте.
- Вы?
Я думала, вам не до того.
Простите, но я нашла вам замену.
- Здравствуйте.
- Диночка? Вот так сюрприз.
- Да, я сегодня пораньше.
- Знаете, милая моя,
я улетаю на гастроли.
Да. Надолго.
- А...
(Звонок в дверь.)
- Дина! Дина!
Мама ругается, но я все равно
тебя буду ждать.
- Ничего себе! Как в музее.
- Жлобство.
Да ничего, мы потом переедем -
хай-тек или лофт выберем.
- А папа твой?
- Ему плевать.
- Это что, здесь произошло?
Ты боишься?
- Нет.
- Все-все, ты что, заметят!
- И пусть.
Хватит, набегались.
- Бедный мой!
- Сегодня как?
- Ничего. Только один раз стошнило.
- Это победа.
- Тебе смешно,
а я все боюсь, как бы нас
не заметили.
- Ты знаешь что?
- А?
- Ты возьми и уволься.
- Здрасте!
- Без шуток.
Зачем тебе этот террариум?
Отдохнешь, успокоишься.
Мы с тобой куда-нибудь поедем.
Хочешь в Альпы?
- Я хочу на море.
- Ну, значит, на море.
Возьмем яхту под красными парусами.
- Под алыми - как в сказке, да?
- Да. Да уж...
- Олег Иванович!
Это ошибка.
- Хорошенькая ошибка.
- Я вас умоляю,
не отменяйте операцию.
- Прикажете провести ее в СИЗО?
- Зачем вы так?
Его отпустят: он не виноват!
- Это вы меня или себя убеждаете?
У вас восемь дней. Символично, да?
Пока вы в списках,
но, если за день до операции
вас не будет,
я передам вашу квоту
другому пациенту.
Я достаточно точно изъяснился?
- Ну, давай.
- Так?
- Доволен собой?
- По-моему, получилось
- Какое гнилое ваше поколение.
- Куда уж нам, да?
Давай так. Ты не отнимаешь
мое время - я твое.
Чик-чирик.
- Вы хотите, чтобы я все рассказал,
как было:
как убивал, куда пошел,
куда день прятал, да?
- Что-то в этом ключе.
- Тогда, может, вы мне расскажете?
Вы же тут профессионал.
- Я жду.
- Это закрытая поза.
Вы чувствуете неуверенность.
- Рот закрыл.
Говорить будешь, нет?
- Я запутался.
Так закрыть или говорить?
- Ладно.
Я думаю, тебе будет интересно.
Думаю, это не ты.
Бравада твоя понятна.
Операция все равно тю-тю.
В тюрьме долго не протянешь.
Но с ней будет все хорошо.
- С кем это?
- Дурака не включай.
Я думаю, это не ты.
Я думаю, это твоя мать.
- Что это за вопрос? Надо поехать
к этой матери и уговорить ее.
Нам нужна общая линия защиты.
Значит, пусть выучит, что говорить.
Так, извини, я перезвоню тебе позже.
Прекрасно. Вторая часть
Марлезонского балета!
- Ты знаешь?
- Я знаю, что я ничего не знаю,
но другие знают еще меньше.
Это не я - Сократ.
- Это все, что ты можешь сказать?
- Ну почему,
сказать я могу больше,
но давай сосредоточимся на главном.
Мы так с тобой не договаривались.
И не надо здесь включать обиды.
Ты тогда сама все решила, помнишь?
- Так ты не знаешь?
- Я не знаю и знать не хочу.
Я говорил тебе избавиться от него?
Говорил?
Я что-то тебе обещал?
Никогда.
- Я у тебя никогда ничего не просила.
- А сейчас? Что ты здесь делаешь?
Просто так - прогуливалась?
И не надо давить на жалость -
я адвокат, на меня это не действует,
забыла?
- Уже вспомнила.
- Если вы оба решили
взять меня жабры -
вот теперь, когда я уже партнер, -
хочу предупредить вас:
у вас ничего не получится,
шансов ноль.
Во-первых, это подло, во-вторых,
есть статья: "вымогательство".
- Господи, что ты несешь?
- И если я увижу его еще раз...
- Как?.. Он приходил?
- А то ты не знаешь.
- Нет, он не мог, он не знал.
Я говорила, что ты умер.
- Ну что же, это очень оригинально:
приходить к покойнику и требовать
у него пять тысяч баксов.
- Когда?
- Пару дней назад.
- Ты дал ему деньги?
- Еще чего!
- Господи...
- У меня нет на это времени.
- Господи... Господи...
- Какого черта?
Вы тронулись? Вы что, следите
за мной, я не могу понять?
- Вы его видели?
- Идите домой.
Я вызову полицию - вы хотите к нему?
- Меня не пустили.
Почему меня не пустили?..
- Успокойтесь.
- Вот как вы расслабляетесь?
- Не ваше дело. Идите домой.
- Не могу. Что он вам сказал?
- Я не имею права с вами
здесь сидеть и вот так вот...
- А я к вам приходила -
меня не пустили.
- Я вас вызову,
когда вы понадобитесь.
- У меня для вас
очень ценная информация.
- Не выдумывайте.
Идите домой кормите вашу крысу.
- Послушайте, я должна вам сказать.
Тамару Резун убила я. Все, сказала.
- Все?
- Все.
- Хорошо.
А теперь идите домой.
- Как? Арестуйте меня!
- Я не могу.
- Почему?
- Тамару Резун убил ваш сын.
Он сам в этом сознался, Дина.
- Нет! Нет!
(Часы с кукушкой пробили два раза.)
Что вы тут?.. Что я?..
- Я тебя привез. Или надо было
сразу в тюрьму?
- Вы что?
- Я что?
Воспользовался ситуацией.
А кто бы не воспользовался?
- Что?
- Шучу.
Нет, можно было, конечно,
мокрую положить на кровать,
но это же негуманно.
У нас, понимаете ли, реформы.
Мы теперь чертовски гуманны.
- Почему мокрую?
- Что, правда забыла,
как топиться побежала?
- Почему "ты"?
- Так уже ж не чужие.
Между нами: я тоже не планировал
открывать купальный сезон.
- Почему вы меня не арестовали?
Я же во всем призналась.
Поганый из вас Шерлок.
- Что?
"Спасибо, Паша"? Пожалуйста.
- А за что спасибо? За то,
что арестовали невиновного?
Он что, вам сам признался?
- Нет, я пытал его:
бил, зажимал пальцы в дверях -
ну, как обычно.
- Он врет.
- Откуда такая уверенность?
- Потому что это сделала я.
Не хотите - не верьте.
Только завтра я приду к вам
в отделение
и все расскажу вашему начальству.
- Хорошо. Только после десяти,
а то у нас планерка - вас не пустят.
- Что?
- Я говорю: спокойной ночи.
Спасибо за печеньки - вкусные.
Крысу я покормил.
- Она ведь не била тебя.
Шмотки трендовые, тачки, заграница.
И что, все равно не любил?
- Понимаешь, Саныч,
есть люди, которых...
...просто не за что.
- А я?
- Сравнила.
- Ну а как? Ты, получается,
просто пожалел, да?
Как паршивого котенка?
- Заткнись.
- Так может, это ты ее и убил, а?
- Очень смешно.
- Ты обиделся, да?
- Что за вонь?
Ты здесь курил?
- Здрасте.
- Ты что, идиот?
- Не твое собачье.
- Пять секунд.
- Ничего не выйдет, папочка.
Правила изменились. - А ты что,
уже наследство поделил, гаденыш?
- А ты - нет?
- Твоя жизнь. Давай жги, сын.
- Не сомневайся.
- Я съезжаю.
- А что так?
Давай приводи ее сюда.
Будем жить вчетвером
одной большой дружной семьей.
Нет?
А, или не вчетвером? Впятером, да?
И кто у меня - братик, сестричка?
- Пошел вон!
- Проходи, садись.
- Тосик!
- Я не Тосик.
- Толя, я знаю, зачем ты это сделал.
Не надо меня покрывать.
- Вы же это не всерьез?
- Не надо, да?
- Мама, это уже слишком.
Даже для тебя.
- Все произошло случайно.
- Я знаю. Я пришел,
чтобы вернуть деньги
и сказать, что нам от них
ничего не нужно.
Она разозлилась,
ударила меня вот сюда, по щеке.
Я ее оттолкнул,
она упала и ударилась головой.
Пошла кровь, много.
Она засипела.
Потом перестала. Я ушел.
- Откуда ты знаешь?
- Все верно.
- А потом? После?
- Я пошел на занятия.
- Вранье! Ты не был на занятиях!
- Хорошо, я гулял.
- Значит, ты убил Тамару Резун,
а потом пошел к отцу
просить деньги? Зачем?
- Подожди, отец что, не умер?
- Ага.
Геройски погиб,
похоронен с почестями -
в ее голове.
- Откуда ты знаешь?
- Что? Что он козел,
который нас бросил?
А ты жалела мое слабое
больное сердце?
- Все это неважно сейчас.
Зачем ты пошел к нему
просить эти пять тысяч?
- Это как раз понятно:
чтобы тебя выгородить,
как будто и не было никакого долга.
Но папа их не дал, что тоже ожидаемо,
учитывая, что все эти годы он
не пытался выйти с тобой на связь.
Юношеский максимализм -
плохой помощник, Тосик.
- Прекратите! - Хватит.
- Да, хватит.
Потому что он больше не твой
маленький больной сынок.
Он мужик и все решает сам.
- Я больше не могу.
Ты не себя хоронишь - меня тоже.
А вы слепой дурак.
- Вы закончили?
- Почти.
Есть еще один вопрос. У тебя
в рюкзаке нашли тысячу долларов.
Где остальная сумма из сейфа?
Сколько там было? Сто тысяч? Больше?
- Можно?
- Вам плохо?
- Мне?
У меня сын в тюрьме.
Как вы думаете, мне хорошо?
- Кофе хотите? Я еще нет.
- Он этого не делал.
- Я здесь ни при чем.
- Все ни при чем.
- Что вы хотите, чтобы я сказал?
Сжег - так подойдет?
Или нет, лучше - отдал в фонд помощи
детям с пороком сердца.
Сделал анонимный взнос.
Так будет красиво, да?
- Да. Есть что-то эпическое
и благородное в этом харакири.
- Тогда так и запишите.
- Как же быть с твоим знакомым,
которому ты продал свой навороченный
ноутбук за тысячу долларов?
- Это же не запрещено законом.
- Зачем ты это делаешь?
- А мне все равно.
Я скоро умру. С таким сердцем,
как у меня, долго не живут.
И так... так всем будет проще.
- А то, что настоящий убийца
на свободе, тебя не беспокоит?
Ты решил, что все мы здесь уроды,
менты продажные?
Ладно, ты спасал мать, я понимаю.
Ты знал, что она кинется
на амбразуру.
Допустим. Алиби у нее нет,
у тебя тоже.
Но я не идиот, к твоему прискорбию,
кое-как в людях разбираюсь.
Это сделала не она.
- Правильно. Это сделал я.
Больно?
- Я тебя выпущу.
- На каких основаниях?
У вас убийство, я признался.
- У тебя операция через неделю,
баран.
- А если я не хочу?
- Ты решил меня в Пилаты записать?
Не выйдет, сынок.
Значит, в этом все дело,
в папашке твоем?
Даже нет, в ней. И скорее, в ней.
Обманывала, врала всю жизнь.
Еще и деньги одолжила у этой...
Вот предательство!
А ты гордый, да?
Настолько гордый, что решил уйти?
В таком хилом теле - и такой дух!
Только одно не сходится: каким
образом ты узнал, как она умерла?
- Вот задачка, да?
- Думаешь, не решу?
(Короткие гудки.)
- Ну и где эти ваши
новые обстоятельства?
- Как же, он хочет,
чтобы мы его казнили, понимаете?
Вот так вот решил - нашими руками.
- Он признался? Признался.
Продолжает настаивать? Да.
Все факты указывают на него.
Какого черта вы от меня хотите?
- Да потому что это не он.
- Доказательства? - Будут.
- Тогда ничем не могу помочь.
Ходатайствовать на суде
об освобождении подозреваемого
только потому, что следователю
что-то показалось...
Павел Сергеевич,
завязывайте с этим делом.
- Слышь, ты, урод...
- Это вы мне?
- Тебе.
- Здравствуйте, Дмитрий Яковлевич.
- Что, и процент?
- Там все.
- Валера.
Было приятно с тобой работать.
- Автограф поставишь?
- Ладно, давай.
Надо будет подкредитоваться -
приходи к старому другу.
А, да, вот еще что...
Мои соболезнования. Не успели мы
с твоей женой познакомиться.
По телефону - милая женщина.
- Что? Ты звонил ей?
- Я кредитор, Димыч.
Ты не платишь - я волнуюсь.
- Сволочь! Какая же ты
все-таки сволочь!
- Я деловой человек, но и мне
не подфартило с богатой женой.
- Пошел вон!
- А вот это обидно.
Очень обидно.
- Работаешь?
- Угу.
- Я живой человек, Паша, и я устал.
- Я тебя понимаю, у нас такая работа.
- Я от тебя устал.
- Поверь, это взаимно.
- Как вот это понимать?
- А что тут понимать? Это жалоба
на прокурора Иващенко,
который намеренно мешает
расследованию, хочет замять дело
и отказывается отпустить
ложно обвиняемого из-под ареста.
- Вот у меня где твои пьянки!
Это не я от тебя ушел
и не я дочку забрал,
а такое ощущение, что я.
Ты знаешь, я очень хорошо понимаю
твою бывшую.
- Рот закрыл!
- Пошел вон.
- Ты меня увольняешь?
- Пока возьми отпуск за свой счет
и сдай оружие.
Ты отстранен от дела.
- Тебе тоже плевать,
что убийца на свободе, да?
- Я сказал: убирайся,
донкихот гребаный.
- Садись.
- Не хочу.
- Я чем-то вас обидел, мадам?
- Уйдите, а.
- Я знаю, что это не он.
- Он признался?
- Нет.
- Тогда откуда?
- Оттуда.
Садись, подвезу.
- У вас здесь кто-то умер.
- Не удивлюсь.
- А что, мы уже не на "ты"?
Есть хочешь?
- С тобой - нет.
- Это так заводит,
прекрати немедленно!
- А что, тебе разве можно
с матерью обвиняемого?
- Уже да. Меня отстранили от дела.
- За что?
- За дурость.
Но не бери в голову,
я это дело закончу.
Так что, угостить тебя?
Короче...
- Откуда ты узнал, что это не он?
- А ты? Кроме того факта,
что он не мог?
Ниоткуда, правда?
Ты не знаешь
и которую ночь не спишь,
и вздохнуть полной грудью не можешь,
потому что сомневаешься,
потому что он так похож
на папку своего.
И как бы ты это яблочко ни согревала,
все равно остается вопрос:
а вдруг оно с гнильцой?
- А я теперь понимаю,
почему тебя бросили.
Ведь бросили же, да?
Да. И ребенок, наверное, был.
Конечно. Потому что семья -
это не главное.
Главное - это работа,
где ты самый крутой.
И алкоголь, чтобы выпустить пар
после этого ежедневного дерьма.
И бабы, если не помогало.
- Ты смотри, кто заговорил!
Ну давай, мисс Марпл, продолжай, жги.
- А зачем? Ты сам все сжег.
- Но до тебя мне далеко.
Это же ты у нас жертвенница.
Крест к земле не тянет?
До Голгофы далеко?
Молодец, героиня, выше всего этого.
Только я твоего Тосика
ох как понимаю:
жить вот с такой вот -
это еще та каторга.
Сбежал бы, да вот куда?
Пуповина коротковата.
- Ну хватит, поговорили.
- Да нет, не поговорили. Сидеть!
- Останови.
- У меня еще пара вопросов.
- Псих!
- Я серьезно.
Когда Тамара дала тебе деньги?
- За день до смерти. Я уже говорила.
- Куда ты их дела?
- Я дала взятку в управлении,
чтобы нас включили в квоту.
- Кому дала?
Короче, проехали. Дальше.
- Все. Нам назначили операцию.
- Да не нам, не нам!
- Толику назначили.
- Вот так вот.
А он узнал, откуда эти деньги,
в тот же вечер?
- Да. Мы поссорились, он отказался
ложиться на операцию.
- Это все?
- Почти. Откуда он узнал об отце?
- Я не знаю.
- Какие-то документы, переписка?
- Нет, только электронная почта.
- Где?
- А что?
- Он программист.
- Там пароль.
- У меня все.
Лучше, конечно,
было ему все рассказать.
- Господи, там такое!
Такая грязь!
Он меня никогда не простит.
- Куда он денется?
Ну тихо, тихо, все, все.
- Давай, Тома, помоги мне.
- Это что?
- Ну, немножко же можно.
За нас.
- За нас.
- А что, я испачкался?
- Ты сегодня такой...
- Какой?
- Счастливый.
Весь светишься.
- Потому что наконец все хорошо.
Даже пусть и такой ценой.
- Ты бы никогда ей не сказал, да?
- Не знаю.
С ней было так тяжело дышать.
- Знаю.
- И Борька такой же - весь в нее.
- Вы помиритесь.
- Мне все равно.
Я хочу все по-новому -
с тобой, с вами.
По-настоящему.
- Что это?
- Десерт.
Открой.
(Звонит телефон.)
Прости.
Алло.
- Алло.
- Это шеф.
- Да нет, согласитесь,
просто странно.
Мне показалось, что вы знакомы.
Я понимаю: миллионы звонков, да.
Просто понимаете, Тамара Резун все
свои телефонные разговоры записывала
и ваш тоже записала.
Алло.
Ау!
Да, я слушаю.
Мне время подходит. Диктуйте адрес.
- Что, опять?
- Живот...
Поехали, а?
- Ты только открой.
- А?
- Открой.
Прости, может, это банально.
Так захотелось красиво, как в кино.
- Ты позволишь?
(Слышны всхлипы.)
- Не подходи ко мне!
Не подходи ко мне!
- Ты чего? Это я, слышишь? Саня...
- Пожалуйста...
Пожалуйста, не трогай, не бей меня.
- Все хорошо. - Пожалуйста...
- Сань, ты чего? Это я.
- Она меня не хочет.
- Кто не хочет? - Она говорит,
чтобы я убиралась отсюда.
- Сань, ты о чем? Кто?
- Вот...
Я ее боюсь! Мне страшно!
- Сань, тут никого нет.
Больше некого бояться, понимаешь?
Сейчас... Тихо, тихо, тихо.
Давай. Тсс. Тихо, тихо.
Она ушла, слышишь?
Все, давай. Она ушла.
Никто тебя у меня не заберет.
- А вам не влетит?
- Не твое дело.
Твое дело - сидеть
и глубокомысленно молчать.
Справишься?
- Да.
- Мы были знакомы сто лет,
я сдавала ее квартиры.
Ну, конечно же,
у нас были сложности по работе.
Она была непростым человеком,
все время строила теории заговора.
- Против кого?
- Ну, врагов у нее было немало.
Она скупала на аукционе
кредитные квартиры,
людей выставляла на улицу,
так что...
- А вы ей в этом помогали?
- Я?
- Угу.
- У нее было много риелторов.
- Но только ваш номер
у нее в телефоне забит как "Тварь".
- Вы же сказали,
что она записывала звонки.
Значит, вы знаете почему.
Я понятия не имею.
- Странно.
А сын Тамары утверждает,
что имеете.
- Вот у него и спросите.
- Кольцо красивое.
- Спасибо.
Извините, мне пора работать.
До свидания.
- Думаете, она любовница?
Если да,
то какой ей смысл теперь уже?..
- В том то и дело, Федор.
Отличный вопрос: какой смысл?
Собирайся, у тебя еще одна встреча.
- У меня?
- Пока.
Нормальные такие парни.
Поговорили... Сам чуть заем не взял.
Жалко, только документы забыл.
- Что,
тебе еще одну встречу организовать?
- Да ладно вам, Павел Сергеевич.
А зачем все это нужно было?
- Затем, друг мой Федор,
что у Тамары твой новый друг Стас
во всех исходящих
и входящих в телефоне.
Значит, они общались.
Деньги у нее были.
Но вот вопрос: зачем ей кредитор?
- Думаете, у мужа был долг?
- Или у сына.
Или у обоих. Любопытно было бы, да?
- Павел Сергеевич...
- Дина?
- Павел, у нас суд!
- Что?
- Завтра суд!
- Стой там.
- Павел Сергеевич! Павел Сергеевич!
- А-а-а!
- Федор! Скорую!
Федя!
Держись, Федор, держись!
Ты номера запомнила?
- Нет, но я знаю, чья это машина.
Алло, скорая!
- Держись, Федь, держись.
- Ты когда на Толика думал,
я тоже хотела,
чтобы с тобой что-то случилось.
Это все нервы.
Все живые, все разные.
Может быть, он подумал,
что я тебя подкупила?
А у нас завтра суд.
Я тебе кричала через дорогу...
- Что?
- Новый следователь быстро справился.
- Нет...
Ну что?
- Починили вашего бойца.
Месяца через полтора
будет как новенький.
Отделался переломом грудины -
и ребер, понятно, -
так что пришлось извлекать фрагменты.
- Это ничего.
Это повезло, правда?
- Поехали, поехали.
- Что же теперь делать?
- И кто виноват?
- Ты пока с Федором побудь,
а я скоро.
- По согласованию сторон
или по статье?
- Так точно!
- Выбирай. По старой дружбе.
- После вас.
- Прекратить!
Я только одного не могу понять:
что, самому страшно на дно идти -
решил с собой Ватсона прихватить?
Конечно, здесь все идиоты,
один ты у нас с дедукцией!
- Никак нет.
- Мне с тобой все ясно,
парнишка тут при чем?
- Слушай, давай без риторики, а?
Я уйду, я уволюсь по-тихому -
все как ты любишь.
- Если что? Ты давай договаривай.
Я ведь тебя знаю, Еременко.
- Верни мне дело.
Я только убийцу возьму - и уйду.
Хочешь, расписку напишу?
- Да пошел ты к черту.
- Ты хотел сказать "ни пуха ни пера"?
- У тебя сутки, понял?
- Ну как же так? Хотя бы матери.
Она же волнуется. Я бы с ума сошла.
- Она у меня привыкла: я редко звоню.
Да и зачем?
Волновать только.
А у нее сейчас работы много:
посадка, дачный сезон.
- Но как же?
- Да ничего.
Все обошлось.
А про вашего сына...
Я как знал: не мог он.
- Лежи-лежи, ты что?
- А вы кто?
- Никто.
Садитесь. Я сейчас.
- Ты зачем это?
- А ты? Ты зачем?
- Я же не специально.
- Я чуть с ума не сошла.
- А чего одна, без напарника?
- Зря я это... И вообще...
- Ну все, все... Все, не буду больше.
- Больно?
- Ничего, ничего.
Положи, пусть будет.
Хорошо, что меня машина сбила, скажи?
- А, вы?..
Что, и угонами тоже занимаетесь?
- Что такое "не везет"
и как с этим бороться?
- А вы юморист.
- Прямо отсюда угнали машину?
- Отсюда. Среди белого дня. Оборзели.
- Садитесь, я вас подвезу.
- Да нет, спасибо. Я как-то сам.
- А это не предложение.
Домой?
- Нет, я... я пока переехал.
- А "Наш дом - это там,
где нас любят и ждут", правильно?
- По-разному.
- Поехали.
- Так что, жилплощадь
с сыном не поделили?
Или Катерина настояла?
Как она? К свадьбе готовится?
Платье покупает? Или вы по-тихому?
- Не понимаю: у вас же есть убийца,
что вам еще надо?
Решили в бельишке покопаться?
- Здесь налево?
Невесте меня представите?
- И снова здрасте.
Теперь я понимаю, почему вы у Тамары
числились "тварью".
Можно?
Хороший у вас вкус.
Понимаю.
- Что такое?
(Принюхивается.)
- Что за запах такой? Сациви?
Просто ужасно есть хочется.
Поужинаем?
Ой...
Дмитрий, вы присоединяйтесь. Можно?
М-м-м...
Спасибо.
Сациви.
М-м-м...
Вы давно вообще переехали?
- Месяц назад.
- Роскошный подарок.
Красиво, по-мужски.
- Какой еще подарок?
- Ну не надо, я же без этого всего.
Очень вкусно. У вас талант.
- Спасибо.
- Я так понимаю,
это все на вас оформлено?
Ну, если вдруг что,
чтобы комар носа не подточил.
Застраховались. Молодец.
Молодец.
Только вот Тамаре зря
вы во всем сознались.
Ну зачем?
Дмитрий бы и так от нее ушел.
Я правильно говорю?
Я бы ушел к такому сациви, ух!
Да еще плюс ребенок...
Вы, кстати, кого ждете?
Мальчика, девочку? Девочку.
Ну правильно, мальчик же уже есть.
Да зачем эти мальчики? Хамство одно.
- Может, вам пора уже? Поздно.
- Ну вот, а я хотел у вас
добавки еще попросить.
Такой у вас соус... правильный.
- А я вам положу.
- Сиди.
- Дмитрий,
ну зачем вы так с невестой?
Еще передумает.
А Стас, кстати, мне совсем
по-другому вас охарактеризовал.
- Какой Стас?
- Кредитор.
Ну, у которого Дима деньги брал,
чтобы квартиру эту выкупить.
- Какой кредитор?
- Ой...
Да вы не переживайте так,
не волнуйтесь:
Дмитрий все уже выплатил
пару дней назад. Правильно?
Ну, наелся я.
Спасибо за ужин.
Я бы еще посидел бы, но служба...
А машину мы вашу найдем.
Спасибо за угощение,
за гостеприимство.
Завтра милости прошу -
ко мне заходите.
Не провожайте.
(Звон бьющегося стекла.)
- Ты идиотка.
- Слизняк!
- Зачем? Зачем ты к ней ходила?
Зачем, зачем?
- Да потому что ты никогда бы
от нее сам не ушел!
- Это ты во всем виновата.
Ты...
(Звучит громкая музыка.)
- Хорош. Держи.
Будешь, нет? Чего?
- Дядя, потанцуешь со мной?
Идем, ну чего ты?
- Ну, давай чуть-чуть?
- Скучаешь?
А в честь чего праздник-то?
- Борька из института ушел.
- Ух ты! "На волю! В пампасы!"
А ты с его курса?
- Я с другой планеты.
Я домой хочу.
- Ты его девушка?
- Скорее - камень на шее.
- И давно вы с ним встречаетесь?
- Года три. Может, больше.
Это Боря помнит, он у нас умный.
- О! Какие люди!
Что, выпейте со мной
за освобождение?
- В смысле 9 дней по матери?
- Это что, сегодня, что ли? Вот черт.
- А ты так не говори. Ей не нравится.
- Тихо, Санька, ничего.
Вам что, Дина на меня настучала?
- В смысле?
- Ну не знаю, типа шумим.
Или вы сами услышали?
Вы же у нас теперь частый гость.
А она ничего, да? Понимающая.
- Угу, ничего.
- "Дядя Паша, а Тосик скоро выйдет?"
- А ты откуда знаешь, что выйдет?
- Ну вы же здесь,
а, значит, ищите чего-то.
Только то, что вы ищите, -
все, тю-тю.
Ионы воздуха растворили.
- Что растворилось?
- Бабки.
- Тсс. Санька, ты чего?
Это страшная тайна.
Про кондиционер ни слова.
- Где?
- На балконе.
- Заткнись, говорю.
- Ты чего? Я сказал же: заткнись!
- Опусти! Мне больно!
- Заткнись, говорю!
Я же сказал: тю-тю!
- Ты видел, как отец доставал деньги?
- Допустим.
- Почему не сказал?
- Это же вы у нас Павлик, а не я.
- Дурак. Что, ничего не понимаешь?
- Что?
- Ладно, потом поговорим.
В другом месте и в другом состоянии.
Солнышко, ты действительно
с другой планеты.
Кстати, а где ты был сегодня днем?
- В институте.
А потом - вот с этой. А что?
- Да так... У отца машину угнали.
Он тебе не говорил?
- Знаете,
мы с ним как-то не очень общаемся.
Но это прям праздник какой-то.
Ну чего ты смотришь?
Хватит!
- Там наверху празднуют.
- Да, я слышу.
- Как там Федор?
Я не успел сегодня зайти.
- Все хорошо, с ним Маша.
- Ясно.
- Зайдешь?
Есть будешь? Я варю спагетти.
Поздно, конечно,
но ничего другого не было.
- Так, ну-ка, женщина, отойди.
Не женское это дело - спагетти.
- С каких это пор?
- С тех самых, как изобрели.
И потом, спагетти - это все,
что я умею. Кроме яичницы.
Да.
Иди, женщина, режь салат,
натирай пармезан.
- Пармезан...
- Под воздействием обстоятельств
изменяются форма и содержание.
- Это что?
- Упругие деформации
прямо пропорциональны
вызывающим их внешним воздействиям.
Это откуда?
- Закон Гука.
- Вот именно. Точно.
- И что это значит?
- Это значит, я переварил.
Я его выпущу.
- Паша...
- Не надо, не надо, не говори ничего.
- Прости. Подожди. Я так не могу.
Ты обо мне все знаешь.
Я о тебе - ничего.
- Бывшая жена - в Штатах.
- У тебя ведь есть дочь.
Как ее зовут? Сколько ей?
- Ну зачем тебе это?
Эля. Ей 14. Мы не общаемся.
Ты это хотела услышать?
- А ты пробовал?
- Черт... Нет, я не пробовал.
- Я просто хочу понять.
- Что ты хочешь понять?
- У вас у всех так?
- У нас?
- Я не то хотела сказать.
- Ну да, конечно.
Мы все - козлы.
С глаз долой - из сердца вон.
И детей своих мы любим только тогда,
когда любим их матерей.
Так тебе проще, да?
- Нет, мне не проще.
- Да нет, все правильно.
Ты же святая. Да вы все - святые.
Это мы - иуды.
И смотреть теперь противно, да?
А ты пересиль - ты смотри.
Вот так выглядит человек,
которому хреново.
Так хреново,
что просыпаться не хочется.
Может, он дурак? А может, он слабый?
Только он никого не предавал.
Он просто поломался, а его чинить
не захотели - просто выбросили.
- А разве этот человек не понимает,
что починить он может себя
только сам?
Просто так легче:
придумать свою правду и страдать, да?
Нет, это не мы святые мученицы -
это вы со своим "я, я, я"...
А я вот не помню,
что это за местоимение такое - "я".
Забыла.
- А ты не переживай - тебе воздастся.
- Твоими молитвами.
- Ну вот и выяснили.
(Звучит музыка.)
- Папа, смотри!
- Иду, иду, иду.
- Это рыбка!
- Где?
Шепотом: - Вау!
- Только тихо.
Давай мы ее не спугнем?
Это волшебная рыба.
- А ты поймаешь для меня ее, папа?
- А я сам не смогу. Мне нужна помощь.
- А я тебе помогу.
- Поможешь? Давай.
- Эля! Отойди от воды.
- Мама!
- Ты с ума сошел! Иди сюда.
- Ну, мама, там рыбка...
- Мне надоело это, слышишь!
Тебе что, тоже пять?
- С половиной.
- У папы выходной -
и он вспомнил, что у него есть семья?
- Мама, не надо на нас сердиться.
Мы больше не будем.
- Конечно, не будете.
Потому что завтра у папы
случится очередной аврал.
А сегодня он задержится с друзьями.
А потом кинется
на поиски опасных преступников.
- У папы выходной - папа хочет
провести день со своей девочкой.
Иди ко мне. Иди, моя хорошая.
- С ума сойти...
Тогда уйдет мама.
- Куда мама уйдет?
- К кому?
- Не начинай.
- К дяде Леше, директору
или к дяде Пете, доктору?
Он хороший доктор,
вам будет о чем поговорить.
- Я так больше не могу. Эля, идем.
- Эй! Ну яблоко выпало!
- Идем, идем.
- Папа!
- Здорово.
- Доброе утро.
- Отпечатки?
- Сняли.
- Куда это ты собрался?
- Домой.
- Хватит.
Никуда ты не поедешь.
- А зачем я тебе такой?
- Какой бы ни был.
Но ей я такого удовольствия
не доставлю.
У моего ребенка будет отец.
У меня не было.
А у него будет.
- И как мы будем жить дальше?
- Молча.
Как все.
Иди в душ. Я сварю кофе.
- Это, типа, по блату, да?
- Конечно.
Свободен.
- Почему?
- Ну, я не хочу быть тем,
кто подбрасывает хворост.
Хочешь - сам себя сжигай.
- Вы нашли его?
- Нашли.
- И кто он?
- Может, сам мне скажешь?
Это ведь ты со своего телефона
вызвал полицию?
- Я только ее видел -
в квартире на полу, мертвую.
- Это когда ходил к отцу
деньги одалживать?
- Я хотел прийти к ней и сказать,
что сегодня же все отдам
и что нам не нужны
никакие подачки от них.
Дверь была приоткрыта.
Я заглянул и увидел,
что она лежит на полу в крови.
Я ее перевернул и вызвал полицию.
- А потом испугался,
что заподозрят, и сбежал?
- Ладно, идем. Пошли-пошли.
- Завтра ложишься на операцию,
так что будем жить.
- А зачем?
- Не знаю.
Сам еще думаю. Может,
потому что надо решить что-то важное,
какую-то задачу,
которую без тебя никто не решит.
- Про что?
- Про людей.
А главное - про себя.
- Тварь я дрожащая или право имею?
- Нет. Это не твое уравнение.
- А какое - мое?
- Ты программист - подумай.
Иди. Она тебя ждет.
- Мама... Ну мама...
- Прости меня, пожалуйста.
Толя, простишь?
- Спешу вас поздравить:
мы нашли вашу машину.
В принципе, она на ходу,
но крыло помято.
- Неожиданно.
- Бывает.
Сейчас она на экспертизе.
Но хотел у вас уточнить:
когда и где в последний раз
вы заправлялись?
- Я должен отвечать?
- А как именно это касается
уголовного производства?
- А я вызвал Дмитрия
как заявителя об угоне -
так что самым непосредственным.
- В том-то и дело: машина была
на нуле, когда я приехал в офис.
- А ваши сотрудники утверждают,
что вас не было на работе часа три.
- Я обедал.
Потом прогулялся.
- С кем?
- Не по существу.
- Один.
- Жаль.
А я думал, вы хотели
заправить вашу машину.
- Нет, я решил поесть.
И как раз после обеда, на прогулке,
обнаружил, что машина пропала.
- А можно узнать, что вы ели?
- А какое это имеет отношение?
- Это просто любопытство.
Еда - мой пунктик. Дмитрий в курсе.
- Салат и картофельный гратен.
- А на десерт?
- Цирк...
- Сладкого я не ем.
Мне нельзя: сахар повышен.
Так что только кофе.
А угонщика вы нашли.
- В том-то и дело.
Видите ли, вчера именно ваша машина
в это время
совершила наезд
на сотрудника полиции.
Мишенью был я, но меня спасли.
А полицейский сейчас в больнице
в тяжелом состоянии.
- Это неправда.
- У этого наезда три свидетеля,
один из них я.
Повторяю, машину мы нашли.
Но проблема в том, что отпечатки
пальцев в ней только ваши.
- Не понимаю. Я вас пришел защищать
по другому делу.
- Я сам ничего не понимаю.
- В таком случае
я вынужден объявить,
что вы задерживаетесь по подозрению
в угоне собственной машины,
а также в причинении
тяжелых телесных повреждений
сотруднику полиции Федору Пилипчуку,
а также по подозрению в убийстве
и ограблении вашей жены Тамары Резун.
Согласно сокрытых вами действий
и обнаружения свидетеля.
Вы можете сохранять молчание.
Вот постановление.
Любая информация, сказанная вами,
может быть использована против вас.
- Добавки?
- Не-а.
Не знаешь,
кого они там вместо меня?..
Там все по-другому...
Не знаю, как объяснить.
Я там понял одну штуку про людей.
Люди разные.
Они не хорошие и не плохие,
но никто не застрахован от ошибки.
Вся жизнь - это череда выборов.
Ты сделала свой выбор - с отцом.
Потом сделала другой, когда он ушел.
Так появился я.
Я понял: у меня никогда не было
этого выбора,
этого права совершить ошибку.
Чертово сердце не позволяло.
- За последнее время
ты сделал очень много выборов.
Не все мне, может быть, понятны.
Но, видимо, тебе это было нужно.
- Что это?
- Это к вопросу о выборе.
Иногда его просто нет - когда любишь.
- Я их не видел.
- Я тоже, очень давно.
Но вчера я поняла:
это не про предательство,
это не про малодушие -
это про любовь.
- Ты его оправдываешь?
- Я его любила. Очень.
И он меня тоже. Я это точно знаю.
Но ты правильно сейчас сказал:
люди разные бывают.
И сердца у них тоже разные.
Бывает, большое - как дом.
Бывает, маленькое - как скворечник.
- С маленьким легче.
- Скучно с маленьким.
И любовь у него маленькая,
и мечты у него маленькие.
И ничего в него не помещается,
кроме него самого.
Если бы ты знал...
Я так рада,
что оно у тебя такое большое.
- Ну, скоро уменьшат. Если получится.
Если ты меня не задушишь.
- Да, я ее не любил.
Но я ее не убивал.
Я ничего не сделал.
- Даже когда ваша любовница
рассказала Тамаре, что беременна,
что вы купили ей квартиру,
про долг?
Когда вас ей сдал
этот ваш кредитор Стас,
вы ничего не сделали - почему?
На что вы рассчитывали?
- Я не знал,
что Катя к ней приходила.
Я знал только, что звонил кредитор.
Мы с ней поговорили.
Я ей сказал, что у меня
проблемы с бизнесом и что я влип,
запутался и мне нужна помощь.
И она обещала мне помочь.
- На каких условиях?
- Мы должны были уехать вместе,
втроем: она, я и Боря.
- Куда?
- В Европу.
Она хотела купить нам там дом.
- А зачем ей нужно было уезжать?
Про любовницу и беременность
она знала.
Только скрывала, что знала. Зачем?
- Она боялась меня потерять.
Она любила меня.
Да, любила. Всю жизнь.
Бегала за мной с самой
первой встречи, преследовала.
А когда забеременела,
я вынужден был жениться.
- Все дело в трактовке, да?
Как все-таки психика нас бережет.
Где-то глубоко вы осознаете,
что она не бегала -
она вас купила.
И вы все взвесили, просчитали,
сделали ей ребенка.
Которого, кстати, так и не полюбили,
потому что он от нее.
Да и зачем он?
Но вам было удобно.
Вы решили жить в свое удовольствие.
Она вас баловала:
машины, поездки, лишние деньги.
Очень баловала.
Но перестала.
Потом до нее дошло.
И она сделала вашу жизнь невыносимой.
Мстила за предательство, за нелюбовь.
Посадила вас на сухой паек.
Но не прогнала.
Удивительный мазохизм!
- Не там работаете.
Вам бы в литераторы,
у вас получается.
- Меня всегда вдохновляли
вот такие паразиты,
в особенности - отборные.
- Поживите с узурпаторшей -
властной, жестокой,
которой нужно полное подчинение.
Она сожрала меня.
Сожрала нас обоих
своей этой больной любовью.
Я и Борька... мы были...
мы были рабы лампы,
и выхода из нее не было!
- Да был! Был выход!
Только в другую жизнь, без денег.
Но вы не захотели,
и Боря почему-то не захотел.
- А он пробовал, года три назад.
И она сдала его в клинику,
и там его починили.
И он стал такой... правильный.
Как ей надо.
- И вот вы дружной семьей решили
поехать в Испанию.
Я правильно понял?
Но тут вмешалась судьба,
фантастическое везение.
- Я повторяю: я ничего не сделал.
- Нет,
все-таки кое-что вы успели сделать:
вы успели отремонтировать
кондиционер.
Вы ничего не сделали. Вы просто
восстановили справедливость.
Но только забыли с подельником
поделиться, с братом по несчастью.
А еще в вашей машине
я нашел два удивительных чека
в стаканчике из-под кофе.
Кроме 10 литров бензина,
там был шоколадный батончик
и энергетик.
Спокойной ночи.
Чего?
- А Сашка есть?
- Уехала она.
- Как... как уехала? Куда?
- А я знаю?
К папаше своему, небось.
Нужна она ему как в бочке затычка.
Мужчина: - Валюха!
- А мне ничего не передавала?
- Чтоб ты отвалил.
- Поехали!
- Дверь была не заперта, и я вошел...
Я вошел, хотел пройти в кабинет.
И увидел ее. Она лежала здесь.
- Ложись.
Так?
- Нет. Ноги ближе к колонне.
- И что вы сделали?
- Ничего. Я увидел кровь, испугался.
Немного постоял и пошел к сейфу.
- Идите.
Ты лежи, Ваня.
- Я открыл сейф...
- Открывайте.
- Я взял деньги, закрыл,
вытер отпечатки.
- Откуда вы узнали код?
- Вычислил постепенно.
Значит, до этого вы пытались?
- Да. Урывками. Когда удавалось.
Тогда, в тот день, я уже знал.
Я только ждал, чтобы ее не было...
А тут решил спонтанно.
- Какой был код?
- Борькин день рождения.
- Что было еще в сейфе?
- Документы на ее квартиру...
на ее квартиры.
Ювелирные украшения.
Чтобы сынок в ломбард не вынес.
- И все?
- Еще коробка
со всяким бабским барахлом.
- Каким?
- Бирка из роддома,
пучок Борькиных волос
после первой стрижки,
первый выпавший зуб,
первые рисунки:
"Мама, я тебя люблю!"
- А потом я вскрыл крышку
кондиционера
и спрятал туда деньги.
- А потом вы вернулись в гостиную,
чтобы вызвать полицию?
- Да.
Но, оказалось,
что ее уже кто-то вызвал.
- Пойдемте.
Когда вы вернулись, вспомните,
здесь что-нибудь поменялось?
- Нет, ничего.
- Я вам напомню.
Вань, перевернись на спину.
А так?
- Наверное. Я же сказал, я не помню.
- Я объясню.
Когда вы прятали деньги
в кондиционер,
в квартиру зашел ваш сосед Анатолий.
И это он перевернул Тамару,
убедился, что она не дышит,
вызвал полицию, испугался и сбежал.
А вы? Вспоминаете?
Когда вы вернулись,
Тамара так лежала? Вспоминаете?
- Да, так.
- А она была мертва?
- Да.
- Вы уверены?
Вы в этом убедились?
- Да! И тогда я позвонил в полицию!
- А в скорую вы не хотели позвонить?
- Это было бесполезно!
Она уже не хрипела...
О господи! Я хотел сказать,
что она не подавала признаков жизни,
как и тогда, когда... когда...
когда я сюда зашел.
- Да. Но вы сказали:
она уже не хрипела!
- Послушайте,
я могу что-то перепутать.
Здесь все было в крови.
Я был... я был в шоке.
Что ты на меня смотришь?!
Я ничего не сделал!
- Правильно: вы ничего не сделали.
Вы просто подождали,
когда она умрет. Да?
- Какой же ты урод! Какой же ты...
- Отпусти!
- Она ведь тут дышала,
а ты просто стоял и ждал!
- Да.
А ты бы ее прибил, не сомневаюсь.
Потому что ты ее ненавидел.
- А ты? А ты?! А ты?!
Я любил ее, и она меня любила.
- А я ей говорил:
надо было тебя сдать в дурку.
- Так это ты.
- Трусло!
Это всего лишь кровь!
- Такая же, как у нее.
Она ударилась, упала.
Я мог ее спасти, но испугался крови.
И ты мог,
но ты просто стоял и смотрел.
Я не убивал ее! Это ты!
- Нет, это ты ее убил.
И ты увел мою машину,
чтобы все подумали на меня.
- Ша! Тихо!
- Я, как никто, вас понимаю.
- Мы тоже стояли в резерве
очень много раз...
- Да что ты можешь понять?!
Вам как раз сделают операцию,
а Оля...
Ну нет у меня денег! Нет!
Она в любую минуту умереть может,
понимаешь?
А тебе ж плевать, твой выживет...
Да?
- Мы тут ни при чем.
У нас квота.
- Ты думаешь, я не знаю,
как попадают в эти квоты?!
- Ну как ты? Больше не боишься?
- Ты на операцию?
- Уже нет.
Я опять первая в резерве.
А как твое большое сердце?
Стало поменьше?
- Нет.
Ты только ничего не бойся.
Ладно? Это просто.
- Я не собирался ее убивать,
просто я не хотел в Испанию.
Я хотел, чтобы она отдала мне
мою часть наследства и отпустила.
Поэтому я вернулся тогда утром.
Чтоб поговорить без этого козла.
- Ты папашина личинка! Ты его копия!
Ты думаешь,
я не знаю, для кого эти деньги?
Так же, как и ему...
Только в этом доме
ничего вашего нет!
И не будет никогда, пока я жива!
Чего вам не хватает?
Ну?! У тебя же все было! Все!
- Скажи, мама,
ты хоть когда-нибудь
кого-нибудь любила?
- А меня кто-нибудь любил?
- Значит, никогда.
- Какой же ты дурак...
Это ведь...
Это ведь все для тебя! Все...
Это ведь все для тебя, сыночек мой!
- Тогда отпусти меня...
Я жить хочу, дышать...
- Лучший воздух - в Испании,
я узнавала.
А если нет, то в клинике.
- Она упала... Я, вообще, думал,
может, она встанет...
встанет и прибьет меня.
Я крови боюсь,
поэтому испугался и убежал.
- Что дальше?
- А дальше вы взяли Тосика.
Я был этому рад.
Он доходяга. Мать с ним с детства
как с писаной торбой возилась.
Бесила всегда. Я его ненавидел.
- Ты ему завидовал?
- Не знаю.
Может быть. Мама его любила.
Сашку жалко: я ее ударил сильно.
Она обо всем догадалась,
смотрела потом на меня так страшно...
Жесть... Плохо без нее.
- А мать тебе не жалко?
- Маму?
Тамара: - Он был моей надеждой,
моим золотым мальчиком.
Я хотела, чтобы он был
лучше своего отца,
чтобы у него был мой характер
и моя сила.
Но он стал его копией.
Я хотела выбить из него эту слизь,
а он меня возненавидел.
А потом, появилась ты
со своей помойки,
и я поняла, что теряю его.
Но он был мой!
Только мой! Моя кровь.
- Все по закону Гука.
Деструктивное кривое семейство.
Если бы Толя не запутал,
сработал бы быстрее.
- Написал все-таки?
- Как договаривались.
- Что мне делать с этим?
- Не рви.
Я еще напишу.
- Хватит.
(Говорят на английском языке.)
- Алло. Я бы хотел поговорить
с Катериной.
Катрин.
(Говорят на английском языке.)
- Эля, это ты?
Эля...
- Я - Элен.
- Я знаю.
- Позвать маму?
- Нет. Нет, подожди. Я...
Я бы хотел поговорить с тобой.
Послушай, я...
Я пойму, если ты не захочешь меня
слышать,
но я должен тебе сказать.
Я очень тебя люблю, дочка.
Я страшно скучаю...
Я тоже, папа.
- Правда?
- Почему ты звонишь?
С тобой все хорошо?
- Я видел твою синюю рыбу
на нашем озере...
Я действительно ее видел,
представляешь?
(Звучит музыка.)
Какого черта?!
Толик! Ты что тут делаешь?!
У тебя же операция.
- Я хотел вам сказать.
- Что?
- Мне было важно вам сказать...
- Что сказать?
- Я сделал кое-что хорошее...
- Что сделал?!
- Отдал сердце...
- Что... что ты сделал?!!
- Я решил задачу.
- Дурак! Дурак! Дурак! Дурак!
- Мы ведь уже сделали операцию
девочке. У нас закончились квоты.
- К черту квоты!
И всю эту идиотскую махину!
Я врач, меня Амосов учил!
 

////////////////////////////