Вход в лабиринт (1990 год). Все цитаты и фразы из сериала

«Вход в лабиринт» — советский пятисерийный детективный фильм 1989 года, снятый режиссёром Валерием Кремнёвым по роману братьев Вайнеров «Лекарство против страха». Сокращённая версия фильма выходила под названием «Сети рэкета».

Все фразы и цитаты

Серия 1

ВХОД В ЛАБИРИНТ
Нас приветствует Италия!
Приветствует тебя Гугенхейм!
Вот ты дворянин, молод, здоров.
А почему бы тебе не заняться дворянским делом?
Поступить в армию, разбогатеть и походами обойти
весь мир.
Мой батюшка, благородный Вильгельм Гогенгейм,
повторял мне неустанно, что убивать человека грех.
За деньги двойной грех.
А дать убить себя за нищие солдатские талеры
двойной грех и тройная глупость.
Да и сам я не хочу умирать рано.
У меня полно всяких планов.
Мы не можем судить, рано человек умер или
своевременно.
Только Господь определяет нам пределы жизни.
Истинно верую, мансеньер.
Я бы не хотел вмешиваться в Божий промысел.
Но мне кажется, что Господь направляет меня
исцелять людей, а не убивать их.
Укороти свой глупый, дерзкий язык.
Переступив порог университета Феррари,
ты пять лет должен открывать рот только для
того, чтобы повторять слово в слово то,
что тебе будут говорить учителя.
Я предупредил.
Ты выбрал негожие,
Для дворянина ремесло лекаря,
ибо профессия эта трудна и непочтенна.
Ты хорошо подумал?
Я не боюсь труда, учитель.
И заповедал нам первый закон великий целитель
Гиппократ.
Не повреди здоровью больного,
природа сама знает,
что является спасением.
И открыл нам Гиппократ, что зависит здоровье и
болезни человеческие от нерушимых гуморез соков
организма.
Гуморез соков организма.
Четыре главных сока организма.
Кровь, слизь, светлая желчь,
Черная желчь.
Черная желчь.
И присущи крови.
Влажная теплота.
Слизи.
Слизи холодная влажность.
Светлой желчи сухое тепло.
А черной желчи холодная сухость.
И если соки смешиваются в организме надлежащий,
пребывает он в здоровье.
А ненормальное смешение побуждает организм к
болезни.
Побуждает организм к болезням.
Запомните скоты безрогие.
что не было, нет и не будет в мире Господнем врача,
равного мудростью своей римлянину Галлену.
Знаете, ослы, что воздвиг сей достойный муж на
фундаменте гиппократовых знаний великое здание медицины,
которому почти полторы тысячи лет.
И стоять оно будет вечно.
Поняли, дурацкие морды?
Поняли?
Не
вам, обжорам, распутникам и лентяям,
а великому Галену.
Отчеканил император Антонин Пий золотую медаль с
надписью.
Антонин, император римлян,
Галену, императору врачей.
И как власть монаршая, богом освященная, вечная,
так пребудет вечно в умах учение Галена.
Что не мешало заблуждаться, однако, и ему Галену,
и Плинию, и самому Гиппократу.
Кто?
Кто перебил учителя?
Я спрашиваю, кто перебил учителя?
Ты, Гогенгей.
Ты перебил учителя.
Ведь ты всегда хочешь быть умнее всех.
Господин лицензиат, мои уста замкнуты на замок
безграничного почтения к вам.
Когда вы вещаете, я вкушаю сладость и аромат вашей
речи.
Замолчи.
Идиот!
Вы все идиоты!
Картежники и поглотители вина!
Значит, ты перебил меня, Франсуа Амбон.
Господин... Господин лицензиар... Замолчи, мне
некогда выяснять, кто из вас
Дерзец!
Один из вас должен быть наказан.
И сегодня это будешь ты!
Ты, ты, ты, ты, ты, ты, ты!
Ты!
Повторяйте за мной и запоминайте с прилежанием,
ибо вы, дармоеды, готовы терпеть даже побои,
лишь бы не учиться.
Доброе утро, Владимир Константинович.
Опять ночью кричал.
Доброе утро.
Лыжин.
Слышь, Лыжин.
Ой, горит все.
Тройка не будет.
Выручи, а?
Лыжин?
и и
Дежурный лейтенант Потапов.
Так точно?
Пятое еще.
Ну что, проспался?
Вещи мои у вас?
Погоди, не спеши.
У нас здесь много дел еще будет по оформлению.
Пистолет, удостоверение!
Какой пистолет?
Какое удостоверение?
Участковый!
Открой!
Ну, может быть, вы потеряли пистолет и служебное
удостоверение по дороге от стадиона до сквера,
где вас подобрали в нетрезвом виде.
Не был я в нетрезвом виде.
Ну, как же не был?
Вот же заключение врача.
Сильная стадия опьянения с полной потерей
ориентации во времени и пространстве.
Вы что, полагаете, что врач мог ошибиться?
Не знаю, но когда меня в отрезвителе в себя пришел,
я плохо соображал, да и сейчас-то еще.
Но не пил я.
Пиво-то и то не допил.
Так.
Ну, ладно.
Расскажите еще раз, как вы попали на стадион.
Ну, как, ну... Спартак играл, торпеда, в пятницу.
А я болельщик, ну, пришел на стадион.
А билета не было, ну, так думаю, может, на удачу.
Народу тьма, конечно, и подходят двое.
Билет, говорят, не нужен.
А у них три было, не пришел товарищ.
Ну я спасибо, конечно, руб отдал, прошли, сели.
А жара больше тридцати ж было.
Ну и минут за пять до перерыва один из этих сбегал,
приносит пиво, бутерброды, ну и мне бутылку дает.
Ну я, конечно, спасибо, деньги отдал.
Ну выпил я этого пива, сидим,
Разговариваем.
И вот чувствую, у меня вот как-то поплыло вроде
перед глазами-то.
Голова что-то кружится.
А во рту вроде как высохло все.
Я хочу сказать соседу-то, мол, что-то сомлило,
что ли, на жаре.
А вот голоса своего не слышу.
Ну и потом как-то заплясало, заплясало.
И ничего не помню.
А раньше-то вам их приходилось встречать?
Нет, никогда.
Ну, вы их хотя бы запомнили?
Ну, один вроде здоровый, так лет под сорок.
Другой поменьше.
Ну, у вас-то у самого...
Есть какое-нибудь объяснение?
Нет.
Не знаю.
Но не пил я, товарищ подполковник.
То, что вы в пьяном виде потеряли табельное оружие
и служебное удостоверение, это, конечно, ужасно.
Но гораздо хуже то, что вы никак не можете найти в
себе мужество
Во всем признаться своим товарищам.
Но не пил я. Ну, а что скажешь?
Тут, по-моему, есть над чем мозги поломать.
Честно говоря, Сергей Иванович,
я даже думать не хочу об этом деле.
Ну, говори, говори.
Интересно излагаешь.
А чего тут говорить?
Вы же знаете, я никогда ни от каких дел не
отказывался, ни отказываюсь.
Но там жулики, а тут мой коллега.
Да не по мне это все.
Не к тебе.
А чего же?
Ну как, а чего?
Вы же знаете, что и монахи это зелье приемлят.
Скорее всего, выяснится,
что Позняков на жаре выпил рюмку другую,
да еще с пивом, сомлел,
заснул.
Пистолет потерял.
Его, значит, под суд, а мне...
Мне благодарность и репутация поганая на все
управление.
Вот теперь понятно.
Сколько лет мы с тобой работаем?
Лет шесть.
Ну так вот, надоел ты мне.
Это почему?
А потому что ситуация на сегодняшний день
выкручивается довольно поганая.
Как в том анекдоте.
Мы все в дерьме, а ты... А ты весь в белом.
А кто это мы?
Это лично вы или все управление?
Коллектив!
Ты на себя посмотри.
Ни друзей, ни товарищей, ни...
Бегаешь как волк одиночка,
на всех с высока глядишь.
На кого это я гляжу с высока?
На всех.
И вообще нет у тебя понятия один за всех.
У меня нет понятия все на одного.
Ну хватит умничать.
У меня тоже терпение не безгранично.
Тоже мне вольный художник нашелся.
А не хочешь, подавай рапорт и с удовольствием за
штат выведу.
Сергей Иванович, ну почему именно я?
В общем так, вот тебе личное дело Познякова.
Забирай, ясно?
Один за всех.
И приступай.
Привет, Муромцев!
Что, Голицын подарочек подбросил?
Лишак он.
Я пошутить хотел.
А он меня за Шеврета в канарейку.
На 10 суток.
А за что?
Ну, пошутил, поджег соседу в почтовом ящике
газету.
Пионерку.
Ну, человек он необщительный.
Понять его трудно.
Он ведь одинокий.
Спасибо.
Пожалуйста.
Рекс, вперед!
Ну, умница!
Вперед!
И... Вперед!
Кощей паршивый этот Позняков!
Мужа-то моего, Петра Федюнина.
На два года?
И правильно, и мало.
Вы, товарищ, ее не слушайте.
Сам виноват по делам и мука.
На суде Позняков не сказал,
что ее Петька на него с ножом кидался?
Детей пожалел.
У тебя их трое.
А твое какое дело?
На два года?
А я официально заявил Познякову.
что этот тунеядец, сосед наш, сбежал с поселения.
А наш уважаемый участковый,
Андрей Филиппович Позняков, помог ему улизнуть,
вместо того, чтобы взять и задержать по закону.
Вот так.
Товарищ, простите, а капитан Муромцев, это вы?
Да, слушаю вас.
Я знаю, вы здесь ходите, соседи опрашиваете.
Понимаете, для меня все это очень важно, потому
что вы занимаетесь делом моего отца, Андрея
Филипповича Познякова.
А что вы хотели?
Да ничего, просто поговорить.
Что вы так напрягаетесь?
Да нет, я просто с родственниками потерпевших не
разговариваю.
Плачут?
Плачут.
Иногда скандалят.
Некоторые деньги предлагают.
На денег я вам предлагать не буду.
Значит, возможно, скандалов все-таки не
исключается?
Конечно.
Хотя мне бы этого очень не хотелось.
А чего бы вам хотелось?
Помогите отцу.
Вы простите меня, я обещала не плакать,
но здесь просто хочется
выйти от бессилия.
Я не знаю, что там было на стадионе, но знаю, что
все, что отец говорит, это все правда.
Он мне в жизни ни разу не соврал.
Он даже если бы очень захотел соврать,
он бы просто не смог,
потому что он не умеет врать.
Он...
Очень добрый, но несчастный человек.
У него ничего нет, кроме меня и его работы.
А если его из милиции выгонят?
Ну, ему хоть ложись и помирай.
У него ничего в жизни не останется.
Если бы я могла ему чем-то помочь.
А как ваше имя?
Даша.
Ну что, Даша, единственное, что могу обещать,
буду стараться.
Так, Позняков, прежде чем написать заключение по
результатам служебной проверки, я решил еще раз поговорить с
вами.
Скажите, у вас враги есть?
Ну так за 10 лет службы на одном участке, наверное,
появятся.
Ну так давайте наметим круг ваших
недоброжелателей.
Как его наметишь-то, круг этот?
Это ведь только у плохого участкового два
недоброжелателя.
Жена да теща.
А у хорошего?
Ну, вы сами-то прикиньте.
За эти годы я хулиганам укорот давал, тунеядцев
выселял, самогонщиков ловил.
Ну, и штрафовал, и пьяниц гонял,
и скандалистам на работу жаловался, и
родителей плохих таскал куда положено.
Ну, и воры попадались, и в обысках участвовал.
Ну...
Вот и выходит.
Ну так что ж выходит?
Да то, что на моем участке может тысячи хороших-то
людей.
Так ведь никто меня знать не знает.
Ну не сталкивались никогда.
А вот случилось вот, надо бы,
чтобы за меня кто-нибудь слово-то доброе
замолвил.
А кроме Швали меня и знать никто не знает.
А от Швали чего же мне хорошего-то?
Скажите, а почему на стадионе вы были с
пистолетом?
Ведь вы же не на работе, а в штатском.
Ну, привычка.
Я ж проживаю на своем участке.
У меня ж практически времени дежурства-то нет.
Ночь, заполночь, чего не стряслось, бегут.
Филипп чего ручает.
Я вон двух вооруженных преступников задержал,
как раз вот в неслужебное время.
Значит, многие знали, что пистолет при вас.
Конечно, конечно.
А потом, я ведь представитель власти,
все должны знать,
что у меня сила.
Ну, все не так, что ли?
Скажите, Поздняков, а почему не задержали по
закону тунеядца Пивоварова, который сбежал с
поселения?
Да вот, не задержал.
А что ж так?
Да он же выправился.
Он работал хорошо, ему оставалось-то всего 4
месяца.
А тут подружка его замуж засобиралась за другого.
Ну, сорвался с поселения.
А я его вечером у подъезда встретил,
мозги вправил маленько.
И на вокзал отвез.
Ну, значит, нарушили закон.
А два года из этой стервы тянуть по закону лучше
было бы.
А соседи свой долг выполнили.
Да не соседи, небось этот, Чебаков старый.
И не долг он выполнял, а за парня же своего.
За какого парня?
Ну, сын его, Борис.
Да он парень-то не злой, но вот не хочет работать.
А отец на меня телеги, что я угрожал его сыну.
Как угрожал?
Ну, два раза взял подписку о трудоустройстве,
а на третий раз пригрозил,
что возбудим дело о тунеядстве.
Ну и прихожу, он мне справку сует.
Филиппович может спать спокойно.
Я самый что ни на есть трудовой человек.
А кем он работает?
Работает.
Сказать совестно.
Молодой мужик этим натурщиком.
А бутылку куда дели?
Какую бутылку?
На стадионе.
Куда?
В урну, наверное, сунул.
А пробку?
Пробку от бутылки.
В карман.
Куда ж я её?
Я ж её под лавку-то не брошу.
Эй, осторожней.
Ну вот, это уже что-то.
Так что будем делать?
Ну попробуем сделать микрохимический анализ.
Не поможет?
Придумаем что-нибудь еще.
Наука умеет много гидик.
Думаете, нам удастся из этой пробки выжить?
Ну, попробуем.
Алкоголики утверждают,
что из пустой бутылки можно выдавить еще 40 капель.
Ну, а нам из этой пробочки хотя бы одну сороковую
часть капли добыть.
А что вы сами-то думаете?
Вы считаете, что Позняков говорит правду?
Не знаю.
Пока ничего не знаю.
Высокочтимые господа, вашими усилиями я был
обучен основам медицины и удостоился высокой чести
носить звание бакалавра.
Вашей мудрости, которой я внимал прилежно много
лет, я обязан почетной степенью лицензиата медицины.
С этой кафедры я униженно благодарю вас за
снисходительность и терпение, с которым вы выслушали мою лекцию о
строении костяка человека, в которой я дерзнул
использовать и собственные наблюдения.
Диспутант соответствует чести нашей святой
корпорации.
Сын мой, ты проявил разумение и прилежание в
изучении наук.
С радостью я свидетельствую,
что знаешь ты на выходе в жизнь искусство
лекарское и мастерство хирурга.
Среди врачей мира ты будешь не одинок, ибо все мы
однославное сообщество.
Мы принимаем тебя во врачебную корпорацию.
И ты принесешь нам присягу верности заветам
нашего ремесла.
Помни их всю жизнь, пока Господь не призовет тебя к
себе.
Говори же во след за мной.
Клянусь отстранять от больного всяческое зло и
вред.
Клянусь.
Клянусь не лечить больных от недугов мне
неведомых, а спрашивать советов сведущего лекаря.
Клянусь.
Клянусь воздержать душу свою от соблазна
жадности, а плоть от разврата.
Клянусь.
Клянусь именем Бога сохранять в себе как святую
тайну все, что мне доведется увидеть и услышать у ложе
больного.
И все тайны личной жизни человека, прибегнувшего
к моей милосердной помощи.
Клянусь.
Прими эти символы
Твоего положения.
Пусть всегда они будут с тобой.
Мы присуждаем тебе, Теофраст Гогенгейм, звание
ученого доктора медицины.
Я хочу, чтобы ты занял кафедру медицинской школы
при университете.
Благодарю вас за признание,
но я вынужден отказаться от вашего лестного
предложения.
Большего я не могу тебе предложить.
Честь, оказанная мне, не по заслугам велика.
Поймите меня, я сначала хочу объехать всю землю и
многому научиться, а потом только учить других.
Но разве в Ферраре тебя учили мало или плохо?
Мудрые мои учителя пробудили мой разум к свету
знания.
Но земля бескрайна, и в каждом конце ее недуги
лечат по-разному.
Я хочу объединить это знание и на нем воздвигнуть
новое для пользы всех.
Ты странный человек.
Но я не смею тебя удерживать.
Видно, на роду тебе написано стать в этом мире
странником и вечным быть одному.
Найди, сын мой.
Ха-ха-ха!
Эй, Луиджи, неси на стол все лучшее.
Доктор Гогенгейм покидает тебя навсегда.
За мой счет.
Сегодня плачу я. Ученые-отцы,
стыдясь за мою нищету и за свою скупость,
не решились выпустить меня из города без гроша.
Сюда, друзья, монахини веселые.
Идите за наш стол, чтобы я мог обнять вас всех
сразу.
У вас рук не хватит обнять всех сразу.
Лучше, господин доктор, всех по очереди.
Хватит, хватит.
Хватит рук, чтобы обнять вас всех.
И хватит ног, чтобы обойти весь мир.
И хватит сердца, чтобы раздать всем страждущим.
И утробы моей хватит, чтобы пировать во всех
застолицах.
А хватит ли денег, чтобы пировать во всех
застолицах?
Об этом пусть заботятся те,
у которых короткие руки и слабые ноги.
Те, кто тратит сердце только над расстегнутым
кошельком.
На три дня я тебе дам еду.
А потом как будешь?
Взгляните на птиц небесных.
Они не сеют, не жнут, не собирают в житницы.
И отец ваш небесный питает их.
И меня пропитает милостью своей.
Первый раз слышу, чтобы ученый доктор подавался в
бродяги и на милостыню нищенскую уповал.
Дурак ты, братец.
Не на милостыню нищенскую я уповаю,
а на благодарность людскую.
За ум мой быстрый, руку твёрдую, глаз верный.
Ещё неизвестно, каким ты будешь лекарем.
Неизвестно, каким ты будешь лекарем.
Может, станут тебе благодарностью плевки,
хула и поношения.
Запомни этот вечер.
Пройдут годы.
И повторите вы за мной слова Писания.
Я есмь хлеб жизни.
Приходящий ко мне не будет алкать.
И верующий в меня не будет жаждать никогда.
Ты же еще и святотатствуешь!
Вбирайся!
Святотатствуешь!
Святотатствуешь!
Веселитесь!
И пейте, пока мы топчем эту прекрасную,
солнечную, зеленую землю!
Потому что потом вернут грешников в печь
огненную.
И там будет только плач и скрежет зубовный.
А мы все с вами, слава Богу, грешники.
Я Доктор Гогенкей!
Я счастлив!
Я всё могу!
Люди, я помогу вам!
Я избавлю вас от всех болезней!
Прощай, Италия!
Я буду краток.
Ведь на этой работе какой нужен человек, который
болеет за дело?
Живой человек.
Я бы сказал, животрепещущий.
Ну, вот как наш участковый Андрей Филиппович.
Первое дело, он всегда здесь, всегда в наличии.
Возражений всяких, крикунов не допускает.
Я говорит, всей советской власти представитель
на данной улице.
В подворотнях у него никто не собирается.
В подъездах саней не крадут.
Хулиганство пресекает железной рукой.
Можно сказать, мужчина он серьезный.
Я бы сказал, суровый даже,
без всяких там улыбочек.
Но это кое-кому не нравится.
Но не это главное.
Пьет он.
Что вы говорите?
А с кем?
Где?
В том-то и дело, что где.
Хорошо бы дома по выходным прикладывался, как
говорится, и нос в табаке, и на здоровье, и пожалуйста.
Но есть мнение, что как раз дома он себе этого не
позволяет.
Неблагоприятная у него в доме, по моим сведениям,
обстановочка.
Не для выпивки.
То есть вы считаете... И я считаю,
что капитан Поздняков, Андрей
Филиппович, на этой почве себе много позволяет.
Злоупотребляет.
Нет, нет, поймите меня правильно.
Я добра ему желаю.
Но мне, как гражданину, как старому кадровому
работнику, очень обидно и больно видеть этот нос его.
Глаза, понимаете ли, постоянно красные.
Запашок при разговоре ощущается.
И часто с ним это бывает?
Ну, знаете, я не так часто с ним встречаюсь.
Но в те разы, когда встречаюсь, да, ощущается.
Вы знаете, это очень важно, то, что вы говорите.
Потому что мы к этим фактам относимся очень
серьезно.
Я поэтому и изложил вам свои сомнения,
что это очень важно.
Да вы сидите, сидите, пожалуйста.
Слушаюсь.
Поймите меня правильно, я только добра ему желаю.
Только добра.
Что, ты пришел, сынок?
А, шушукаетесь.
Вот, Олег Петрович, полюбуйтесь на счастье мое.
Утешение старости.
Татурщиком работает в художественном училище.
Срам и позор.
Мой пращур человек неплохой, но ретроград.
Я с ним работаю, надежды не теряю.
А вы из домкома или из совета ветеранов?
Я не из домкома.
Товарищ из органов.
Папа, я знал, что вы до этого докатитесь.
На старости-то лет.
Прошу вас, не позорьте свои седины.
Облегчите душу раскойням.
Типунтийный язык.
Товарищ участковым нашим интересуется,
Позняковым Андреем Филипповичем.
Дошли наконец ваши жалобы на этого козла.
Правда торжествует?
Ну ладно, ты обедал?
Скажите, откуда вас тут можно позвонить?
А это все у него в комнате.
А что, есть такое призвание позировать?
Товарищи граждане люди,
когда ж вы наконец научитесь понимать,
что быть натурщиком нелегкая и
творческая работа.
Художественная классика,
одухотворена и вовсе не сексуально.
Почему?
Почему Микеланджело искал натуру годами?
Потому что он мечтал в красоте обрести душу.
Да вы знаете, я в общем не спорю, но мне кажется,
помимо натурщика и художника что-то делает.
Ну так как насчет вашего призвания?
Насчет призвания?
Не знаю.
Не знаю.
Я бы хотел написать о джазе.
Статью или книгу?
Да нет, какую статью?
Исследование.
Я бы хотел написать себя, свою душу.
Тот поток ощущений, образов, мыслей, тот мир,
который мне открыт в музыке.
А вы сами играете?
Нет.
Мое призвание слушать, слушать и чувствовать.
Мы ведь живем в очень богатом мире.
Люди забывают о духовной жизни.
Вот у меня с этим все в порядке.
Вот, вот мои друзья, мои эмоциональные
наставники.
Вот Биби Кин, Фрэнк Заппа, Пинк Флойд, Стиви
Вандер, Стиви Вандер?
Стиви Ванда, это великий музыкант.
А сколько же такая кассета на руках стоит?
Попался.
А вы знаете, что такое бережливость?
Для того, чтобы все это иметь,
надо помнить три вещи.
Первое, бережливость.
Второе, бережливость к сбереженному.
И третье, бережливость к
бережливо-сбереженному.
Вот и все.
А кого вы ищете?
Врагов народа?
Так это в соседней комнате.
Я человек совершенно без обид.
Как бабочка махаон.
Пользы от меня мало, но и вреда никакого.
Алло.
Алло.
Халецкого, пожалуйста.
Это Муромцев.
Что?
Что, меня в чине повысили?
Ну, поделитесь, пожалуйста.
Так.
Понял.
Понял, еду.
Химики дали заключение,
что в той пробке содержатся следы большого
транквилизатора.
Чем же он отличается от малого?
Ну, большим, скажем, аминазином лечат глубокие
расстройства, депрессии, бред, галлюцинации.
Скажем, ежели разъяренной собачке в корме дать
таблетку аминазина, то она сразу станет ласковой и
веселой.
Так это ж корме.
Если вы мне сейчас дадите немного корма,
то я тоже без лекарств стану ласковым и веселым.
Это я и по вашему лицу вижу.
Но разница состоит в том,
что собачка впадает в блаженство при помощи лекарства и
без корма.
Значит, Познякову дали большую дозу аминазина.
Понимаете, вот в этом вся загвоздка.
Химики обнаружили вещество,
не описанное ни в одном справочнике.
Это не просто большой транквилизатор, это
какой-то гигант.
Поэтому они затрудняются дать категорическое
заключение.
Что же мне теперь делать?
Ехать в исследовательский центр
психоневрологии.
Там у них есть большая лаборатория.
Они работают над такими вещами.
Они вам дадут консультацию.
Ну, а вы им покажете наши результаты.
Вот так.
Очень приятно.
Профессор Панафидин.
Очень приятно.
Вы извините меня за беспокойство,
но нам нужна консультация по поводу этого
вещества.
Присаживайтесь.
Благодарю вас.
А что, у вас есть такое вещество?
У меня нет.
Ваши эксперты ошиблись.
Это артефакт.
Научная ошибка.
Почему?
Потому что такого вещества еще не существует.
И потом, мы сами занимаемся этим довольно давно.
К сожалению, пока безрезультатно.
Значит, науке это вещество неизвестно?
Химикам оно известно пока только на бумаге.
Вот получить его не удается.
Да, это транквилизатор гигантского диапазона.
Он мог бы произвести революцию психотерапии.
Извините.
Пана Фидина телефона.
А-а-а.
Сколько лет, сколько зим.
Да.
В наше время, чтобы дружить, надо или рядом жить,
или вместе работать.
Или играть в теннис.
Ну вот, если хочешь, приезжай сегодня вечером на
стадион Шахтер.
Там прекрасный корт.
Ну вот и отлично.
До вечера.
Обнимаю.
Наша психика отстала от прогресса.
Вот и в результате депрессии, стресса,
необъяснимые страхи.
Естественно, что лекарства,
которые снимают подобные явления,
сразу же стали применяться во всем мире.
И вот это лекарство будет самым-самым.
Да.
Интерес к нему таков, что даже название заранее
придумали.
Метапроптизол.
Как, как, как?
Метапроптизол.
Только получить его еще никому не удалось.
Вот вашим экспертам и померещилось.
А в чем же будет его воздействие?
С помощью такого транквилизатора можно побороть
гипертонию, язвы, депрессии, неврозы, шизофрению, наконец.
А самое главное дело в том, чтобы...
Избавить человека от страха, испуга,
подавленности.
Александр Николаевич, мне сказали,
что вот это вещество...
Метапроптизол?
Метапроптизол, да.
Оно похоже на аминазин.
Скажите, а какую дозу аминазина надо дать
здоровому человеку, чтобы в течение 10-15 минут лишить его
сознания?
Лишить сознания?
Да.
Странный вопрос.
Ну, прикинем.
Таблеток 30, по-моему.
В обычной расфасовке.
А что?
Почему у вас возник такой вопрос?
Если не секрет, конечно.
Дело в том, что был отравлен человек.
И как раз тем самым веществом, который,
как вы говорите, не
существует.
Отравлен?
Ну, минуточку.
А почему вы думаете, что именно метапрактизолом?
Это не я так думаю, это эксперты наши так думают.
А они, знаете ли, редко ошибаются.
Ну а на каком основании они пришли к такому выводу?
Труп исследовали?
Нет, до этого не дошло.
Так что же они тогда исследовали, черт возьми?
Я занят.
Позже.
Что?
Ну откуда они пришли к этой формуле?
Какое вещество они исследовали?
Пробку от бутылки, в которой преступники
растворили яд.
Пробку?
Это же ничтожно малое количество.
Да, ну в таком случае я хотел бы сейчас же
поговорить с ними.
И посмотреть протоколы анализов, если возможно.
К сожалению, экспертов нет сегодня.
Через день-два, пожалуйста.
Ну, этого не может быть.
Это артефакт.
Ошибка.
Ну, отравили, допустим.
Но почему, зачем метапроптизолом?
Чушь какая-то.
Сколько ядов существует.
Преступник задержан?
Так мы с этим и разбираемся.
А кто отравлен, если не секрет?
Сотрудник милиции.
Какая дикость.
И все-таки я думаю, что здесь недоразумение.
Я не верю, что какой-то химик получил вещество и не
понимает, что у него в руках.
Значит, открыть его случайно нельзя?
Для этого надо быть в математике Лобачевским, в
физике Эйнштейном, а в химии Либихом.
У вас есть на примете Либих?
Это артефакт.
Ну вот, здесь мы и колдуем над этим самым
метапроптизолом.
Александр Иванович, вам просили передать
журнал.
Отдайте, Позняковой.
Анна Васильевна.
Анна Васильевна, вам просили передать журнал.
Хорошо, положите на стол.
Таким образом, эта система и должна сработать.
Пойдемте туда.
Ну, с кем из вас мужиков не приключается?
Анна Васильевна, мне кажется,
вы опять не улавливаете,
о чем я вас спрашиваю.
А что?
А то, что с нами мужиками из милиции,
это не должно приключаться.
А если приключается, то нас за это отдают под суд.
И как раз в этом положении находится ваш муж.
Понятно?
Мне-то как раз понятно.
А вот, боюсь, вы не улавливаете, о чем я говорю.
Наша семейная жизнь фактически распалась
несколько лет назад.
Хотя о Познякове ничего плохого сказать не могу.
А о хорошем надо у вас спрашивать.
Вы его, наверное, чаще видите.
Ладно, ну а почему вы не разводитесь?
А вот это вас не касается.
Повторяю, вы не вправе задавать мне такие
вопросы.
Это наше личное дело.
Извините, я тороплюсь.
А вы с женой плохо живете?
Ну, это-то какое еще отношение может иметь?
Вы напрасно на меня сердитесь.
Ведь я вас спрашиваю не потому,
что меня интересует ваше
взаимоотношение с женой.
Просто история с вами произошла фантастическая.
Виноват, товарищ капитан.
И все, что с ней связано, не может меня не
интересовать.
Если правильно-то говорить,
мы с женой вроде бы и вовсе не живем.
То есть... Нет, ну, проживаем-то в одной квартире
вот.
А семьи, считай, давно уж нет.
А как ты давно?
Так сразу не сообразишь.
Лет пять.
Нет больше.
А почему вы развод не оформляете?
Жена у меня человек очень хороший.
Женщина строгая, самостоятельная.
Часто ссоритесь?
Да не ссоримся мы, Господи.
Я так полагаю, что она... Да как-то давно уже,
ну... Ну перестала уважать меня, что ли.
Чем вы это объясняете?
Чем тут объяснишь?
Она...
Она большой человек.
Ученый, можно сказать.
А муж лапоть.
Унтер Пришибеев.
Давно это у вас так?
Да, наверное, давно.
Тут ведь... Как получилось-то?
Мы познакомились, но я школу милиции закончил.
А она аппаратчицей, на химзаводе работала.
А муж больше 20 лет.
Ну, уставала, конечно, страшно,
за партой бывало засыпала.
Она в школе рабочей молодежи училась.
Школу закончила, в институт поступила в
Менделеевский.
Тоже закончила.
Все время работала, училась.
Ну вот, она человек, а я... Олег Павлович,
ну что ты жилу-то из меня тянешь?
Что-нибудь там в деле у меня новенькое, да?
Спасибо.
Виноват.
Понял.
Вас интересуют работы Панафидина за последний
год?
Ну, если можно, за всю его научную жизнь.
Профессор Панафидин синтезом и применением
транквилизаторов занимается 16 лет.
42 человека.
Могу продемонстрировать.
В первых трех работах Панафейдин завершает
список.
Потом он постепенно перемещается от конца в
начало.
А в последних семьях он уже возглавляет группу
исследователей.
А с кем связано большинство научных работ
Панафидина?
Профессор, доктор химических наук Благолепов,
16 работ.
Кандидат химических наук Познякова, 14 работ.
Младший научный сотрудник Лыжин, 22 работы.
Добрый день.
Добрый.
Скажите, Владимир Константинович Лыжин здесь
живет?
Здесь.
Он дома?
Нет, он все, на работе где-то.
Он ночевать только.
А когда он будет?
Не знаю, как, когда.
Он только ночевать приходит.
Ну, извините.
Слушай-ка, а чего ты приходил-то?
Да нет, ничего, я попозже зайду.
Кто там?
Откройте, милиция.
Гражданка Пачкалина, Екатерина Федоровна.
Я. Вот постановление прокурора на обыск.
Вы кто такие?
Мы из АБХСС.
У нас есть сведения, что у вас хранятся ценности,
добытые преступным путем.
Есть предложение сдать их следствию
добровольно.
Так, давайте еще раз вспомним,
что забрали преступники.
Ну, а чего вспоминать-то?
Вспоминать-то зачем?
Я разве забыла?
Разве такое забудешь?
Я все помню.
Пришли они, значит, и говорят, что из милиции, из
ОБХС, как говорится, обыск, будем, говорят, делать, не
трудовые ценности изымать.
Да, это я знаю.
Ну вот, эти самые наизымали.
Шубу норковую, новую совсем.
Ненаделанную совсем, можно сказать, новую.
Ну, успокойся, Екатерина Федоровна.
Тут слезами делу не поможешь.
Надо подумать, как разыскать их.
Как же?
Разыщешь их?
Ага, и теперь их свищи, как говорится,
ветра в поле ищи.
Значит, кроме шубы, взяли они дубленку
австрийскую, шапку норковую,
Два колечка моих.
Одно колечко с бриллиантиком,
а другое с зелененьким камешком.
Да, с камешком, значит, и сережки тоже забрали,
конечно.
А зеленый камешек самоцвет, что ли?
Как же самоцвет?
Изумруд.
Понятно, изумруд.
Бриллиантик какой?
Ну, Господи, ну какой, какой?
Ну что, я знаю, что ли?
Ну что, я ювелир?
Ну, обычный, как говорится.
Два карата в нем было.
Два карата – это не обычный бриллиант.
Это крупное считается.
Деньги взяли?
Ну, я же говорила.
Книжек предъявительских на 14 тысяч, на 6 и на 8, не
считая процентов.
А в каких сберкассах были помещены вклады?
Я не помню.
То есть как не помните?
Вы не помните, в каких сберкассах храните 14
тысяч?
Да, не помню.
Да и что там помнить, когда там на книжке написано и
адрес, и номер кассы.
И вообще, кто ж знал, что эти, из УБХС,
то есть эти аферисты заявятся.
А вы кем работаете?
Маникюршей санаторий «Мерезка» тут недалеко.
Екатерина Федоровна, объясните мне такую
несуразность.
Как же так получается, что к вам,
к одинокой женщине, честной
труженице, приходят из милиции, изымают ценности больше,
чем на 50 тысяч, и вы, не говоря ни одного худого слова,
все им это отдаете?
А что?
Да ничего, просто странно как-то.
Вот у меня, к сожалению, нет таких денег.
Но если бы меня попробовали отобрать трешку,
я бы сильно возражал.
Вам хорошо говорить.
Вы начальники, и вам, как говорится, все можно.
А если к женщине одинокой пришел АБХС, что же,
ей с ним драться, что ли?
Драться, конечно, не следует.
Но я думаю, если бы у вас кто-то попытался изъять
вашу зарплату маникюрша, вы бы глаза выцарапали.
Как же следует вас понимать?
Это что же?
Это жулики, что ли, эти правые, а не я?
А не я, значит?
Вы меня неправильно поняли.
Или не хотите понять?
Я к чему веду, что кто-то знал,
что у вас хранятся ценности.
И в мыслях этот человек не держал,
что вы живете на зарплату маникюрш.
А вы моих денег не считайте.
Я по закону живу, ничего не нарушаю.
Не нарушаю, значит.
Вы бы лучше с таким Макаром жуликами
разговаривали.
А со мной-то чего припираться?
Я сейчас не расследую, на какие вы там деньги
живете.
Так же давайте лучше вспоминайте,
как они выглядели, аферисты эти.
Ну что, люди они молодые оба.
Один чернявенький, вроде армян или грузинец, или
может еврейской национальности.
А второй наоборот, такой светленький, пониже,
как говорится.
Придется вам в Мур сейчас проехать.
Мы покажем вам фотографии.
Может, вспомните, кого-то узнаете.
А может, не надо, а?
Да вы не волнуйтесь.
Проезжайте, я выпишу пропуск.
Да, вы не торопитесь, Екатерина Федоровна.
Рассматривайте внимательней.
Смотрите, какие они у нас все красавчики.
У всех добрые, милые лица, чистые, доверчивые
глаза.
Ой, а что?
И это тоже жулик?
А как же?
У них внешность инструмент вроде отмычки, чтобы
отбирать деньги без помощи грубой силы.
Не отвлекайтесь, Екатерина Федоровна.
Это не он?
Нет.
У меня к вам просьба, Екатерина Федоровна.
Соберитесь, будьте внимательны.
Это все очень важно для нас.
Вот!
Мне кажется, что вот на этого похож.
Похож, да не он.
Это Рудик Вашеградский, он же Шульц,
по кличке Марчелло.
Отбывает с 13 марта по приговору Мосгосударства.
Скажите, Екатерина Федоровна,
что было написано в удостоверении?
Ой, ну я не помню, я же в волнении была.
Я помню, только было написано,
капитан милиции Позняков.
Все, здесь нету.


Серия 2

Снимайте.
Подготовьте следующего.
Где полковой лекарь?
Где полкового лекаря?
Где Гогенгейм?
Я здесь.
Господин полковой лекарь,
тяжело ранили Сорренсона.
Он первый взобрался на крепостную стену.
Король приказал сделать все возможное.
Несите!
Победа!
Полная победа!
Наше знамя над городом!
Огромный трофей!
И полторы тысячи раненых!
На войне, как на войне!
Наш король приказал выдать всем раненым по сто
гульденов трофеев!
Ну, поздравляю!
Покорнейше благодарю!
Я сообщу всем раненым, что за их...
Поломанные ребра и разбитые головы.
Каждого ожидает полное вознаграждение.
Победа!
Победа!
Победа!
Победа!
Победа!
Я не хочу, не хочу быть калекой!
Лучше смерть!
Скажите, Владимир Константинович пришел?
Нету его, и не приходил еще, нету его.
А когда он будет?
Ну, не знаю, когда будет.
Когда придет, вот тогда и будет.
А чего надо-то?
Да ничего не надо.
Кто приходил-то?
Скажите, вы часто бывали на даче у Благолепова?
Да, мама меня брала.
Они по выходным здесь работали, отдыхали.
Шашлыки жарили, танцевали, дурачились.
Они называли это Благолеповские семинары.
Вы знаете, им тогда казалось,
что вот-вот и препарат будет.
Они от этого все как сумасшедшие были.
Если б могли, не расставались бы ни на миг.
А вы не помните, был у них такой сотрудник Лыжин?
Владимир Константинович?
Конечно, помню.
Замечательный был человек.
Вообще, знаете, жалко, что вся их компания
распалась.
Лыжин почему-то поссорился с Панафидиным.
Семинары прекратились.
Да и дома у нас к тому времени все уже расстроилось.
Мне ничего не говорили, но я же чувствовала.
Вообще, знаете, дети в сломанных семьях
чувствуют и понимают гораздо больше,
чем благополучные детишки.
Только им пожаловаться некому.
Их не слушает никто.
По-моему, да, вам выходить.
А вы пойдете?
Нет, спасибо.
Все это грустно.
Олег Петрович, папе помогите, пожалуйста.
Даша, ну я же сказал.
Сделаю все, что смогу.
Ладно.
Спасибо.
Вам спасибо.
А почему вас это интересует?
У меня такое впечатление,
что одному научному открытию дал путевку в жизнь
преступника.
Что ж, науки и такие случаи ведомы.
То есть?
Ну, хотя бы изобретение ацетиленовой горелки.
Когда Шарль Пикаро опубликовал свое научное
открытие, коллеги подняли его на смех.
А лондонские налетчики в научной компетенции
Пикаро не усумнились.
Прошу вас.
Они заказали по его схеме автоген и спустя месяц
разрезали бронированный сейф коммерческого банка.
Если вы курите, не стесняйтесь.
Да нет, спасибо.
А я вот стражу.
Последняя курок погасила носилки,
когда меня тащили с третьим
инфарктом.
Кофе, надеюсь, любите?
Ну, как вам сказать.
Значит, не очень.
Кофе можно любить только страстно и чтобы
соблазну препятствовал запрет.
Ну, вам-то врачи нам не рекомендуют.
Мне врачи не рекомендуют все.
В моем возрасте человек уже должен научиться
решать сам.
Кстати, мне всю жизнь этого не хватало.
Глядя на вас, то и не скажешь.
Глядя?
Глядя вообще ничего не скажешь.
Глаза обманщики, лжесвидетели, предатели.
Глазам нельзя верить.
Если следовать вашему совету,
мне вообще надо отказаться от расследования.
Так как в этих тонких материях я мало что понимаю.
Благодарю вас.
Наоборот, ваша некомпетентность, ваше
преимущество.
Как лондонские налетчики?
Да, что-то вроде этого.
Скажите, вы в чем-то...
Подозреваете профессора Панафидина?
Нет.
Но она о многом умалчивает.
Умные люди всегда знают больше того,
что они говорят.
А профессор Панафидин образцовый ученый муж.
А образцовый в чем?
Он молод.
А золотая пора ученого это грань между молодостью
и зрелостью.
Пора больших открытий.
Он чистолюбив, умеет заставить работать
сотрудников, идеи ему не занимать.
И, наконец, он умеет толково распоряжаться
деньгами.
Немаловажное умение для руководителя.
Илья Петрович, и это все?
Не так уж мало.
Ведь он четко знает то, чего он хочет.
А чего он хочет?
Он хочет больших открытий.
Простите, он хочет больших открытий?
Или он хочет славы?
Молодой человек, в разговоре с вами я слегка
приоткрыл дверь.
И вы сразу же сунули туда ногу.
А теперь вы пропихиваете плечо.
Но ведь я этого и не скрываю.
Сахар, если хотите.
Произошла со мной нелепая история.
Привезли меня сюда из больницы.
Обошел я участок и вдруг понял.
Нет, почувствовал.
Жизнь окончательна и бесповоротно прожита.
Бессмысленно заботиться о себе.
Бессмысленно начинать какое-то дело,
не успея окончить.
Бессмысленно что-то объяснять.
Бессмысленно.
А вы бы хотели что-нибудь изменить?
Как вам сказать?
Видите ли, наука это особая планета.
И приживаются на ней в первую очередь те люди,
которых мы называем здесь в суете чудаками, заумными.
А они просто очень погружены в свои размышления.
И мысль такого человека бьется с омглою незнания,
путами традиций, бьется всегда во сне, на работе, в кино.
Вот тогда Ломоносов и объявляет,
что никакого теплорода не существует, а
энергия не исчезает.
А маленький патентный чиновник вдруг открывает
эквивалентность массы и энергии.
А годы спустя человечество с изумлением узнает,
что чиновник Эйнштейн гений.
И Панафедин такой?
Меня удручает ваш практицизм.
Нет, Александр не робкий, задумчивый чудак.
Он очень жить любит.
Обедает всегда с аппетитом,
спит крепко и спокойно,
а о науке думает только на работе.
А в науке жизнь настоящего ученого должна
начинаться с неудач.
Как обычно бывает несчастливы в первой любви
настоящие мужчины.
Илья Петрович, скажите,
а вот ваш бывший сотрудник Лыжин мог синтезировать
метапроптизол?
Вот вы и влезли в открытую дверь.
Но ответить на ваш вопрос я затрудняюсь.
Я уже сказал вам, у меня не осталось времени, чтобы
вмешиваться.
То есть вы хотите сказать, что вы не знаете?
Вам только кажется, будто я что-то знаю.
Вы бы задавали меньше вопросов, если бы знали, что
Александр Панафидин
Мой зять.
Ты, Гогенгейм, должен всегда помнить, что
родился в начале новой золотой эпохи науки, которая
пришла после тысячи лет мрака, невежества и дикости.
Это говорю тебе я, маг и алхимик Зигмунд Хютер.
Продолжайте, господин барон.
А что было до этого тысячелетия?
Неслыханный расцвет культуры.
Золотой век античного человечества.
Наша эпоха возникла на обломках государств, в
разрушенных городах, среди одичавших народов,
бродивших по пустынным пашням.
Мы приняли в наследство христианство и пустыню
мудрости.
А что ждет нас?
Человечество ждет вырождение и смерть,
если не будет открыт великий магистерий, который
зовут философским камнем или эликсиром бессмертия.
Что же даст великий магистерий?
Философский камень даровал бы мудрым
бессмертие, дабы они могли вновь возжечь свет разума на
рождающихся поколениях.
Философский камень.
Обратил бы неблагородные металлы в золото И все
стали бы разумно богаты и сыты Наступила бы новая
золотая пора человечества А сами вы пробовали получить
философский камень?
Да
Я почетный адепт алхимической мудрости.
Ты узнаешь от меня тайны Кабалы,
чудеса старых арабских манускриптов.
Тебе станет ведомо мастерство сублимации,
растворения и дистилляции.
Ты вкусишь волшебство первого откровения.
Алхимия станет и твоей судьбой.
Вы хотите исцелить дочь?
Гогенгейм, я должен успеть это сделать.
Она прекрасна и чиста, как утренняя лилия.
Но Господь оставил ее плоть здесь,
разум и душу взял к себе.
Я не верю, что Он разлучил нас навсегда.
Я ищу человека, который бы вдохнул в нее огонь
своей души.
Пусть не я. Ты получишь великий магистерий,
который даст вам обоим счастье.
Остаешься ли ты у меня, Теофраст?
Могу ли я доверить тебе великое знание?
С первого взгляда ты вошла в мое сердце.
Волшебное, беззащитное, далекое.
Сильвия, любовь моя.
Ты узнаешь меня?
Любимая, помоги мне.
Верь, мы найдем Магистерий.
Ты вернешься сюда.
Ты выздоровеешь.
Мы проживем тысячу лет.
И ты будешь все такой же прекрасней, как сейчас.
Помоги мне, любимая.
Сделай шаг навстречу.
Уже третий год мы бьемся с твоим отцом в поисках
Магистерия.
И я верю, мы будем вместе.
Помоги мне.
Великий Магистерий...
Великий Магистерий.
Великий Магистерий избавит достойных навсегда
от болезней старости и смерти.
Он великий целитель, врач во всем и всегда.
Учитель, а может быть дьявольское проклятие
лежит на наших опытах?
Нужно только трудиться неустанно, искать
настойчиво.
Ибо сказано в Евангелии, просите,
и дано будет вам.
Ищите и найдете.
Стучитесь, и отворят вам.
Двенадцать знаков зодиака, двенадцать месяцев,
двенадцать свойств человеческих.
Мы видим, слышим, обоняем, говорим, едим,
рожаем, действуем, двигаемся, гневаемся, смеемся,
мыслим и спим.
И пусть каждая способность наша станет нам
охраной и опорой в свершении великого дела отыскания
философского камня Опус Магнум.
Сегодня плохая ночь.
Последний понедельник декабря.
Иуда родился.
Я не знаю, ты отравил барона,
или он сам умер от своих сатанинских забав,
но с сегодняшнего дня ноги твои не будет на всей земле
шваться.
Я, я один теперь здесь наследник,
хозяин и повелитель.
Мне ничего не надо.
Я только прошу вас, умоляю,
отпустите со мной Сильвию.
Я надеюсь на свое умение и Божье благословение.
Мне удастся вылечить ее.
Отпустить Сильвию?
Сделать родовитую баронессу спутницей бродяги и
жарлатана?
Или чтобы ты женился на безумной и отсудил у меня
наследство?
Мне не нужно чужое наследство.
Мне нужна только Сильвия.
Я сделаю ее счастливой.
Никогда.
Монастырь Урсулинок под надзор матери игуменьи.
Берите ее.
Никогда в жизни ты не увидишь больше Сильвии.
Так и знай.
Я люблю тебя!
Я люблю тебя!
Так что я думаю, товарищ полковник,
все это связано,
все одна цепочка.
Погоди-ка, начальство вызывай.
Да, Георгий Михайлович, слушаю.
Сергей Иванович, там у тебя на Елютина Дмитрия
Васильевича материальчик.
Ну, с ним вчера в ресторане недоразумение
получилось.
Ты в курсе?
Да, мне докладывали.
К нему там официант придрался.
Ну, он маленько понервничал, а его сразу в КПЗ.
Ну, а куда же его?
В желудочный санаторий, что ли?
Ну, ты даешь, Голицын.
Это же ответственный работник и человек
душевный.
Да вот, говорят, разбушевался он там вовсю.
Если ты имеешь в виду зеркало,
так он его нечаянно разбил.
Свидетели есть.
Да и я его знаю.
Свидетели есть?
Ну, конечно.
И потом, я ж тебе говорю, я его знаю.
Ну, не такой он человек.
Понятно, понятно.
Так что ты отнесись внимательно.
Ни к чему нам такие истории раздувать.
К вечеру доложишь.
Есть, товарищ генерал.
Третьяк слушает, Сергей Иванович.
Да вот что Третьяк.
Подготовь мне материал на Илютина.
Так.
Ну что так, освобождать будем.
Зайди ко мне через час.
Освобождать?
Как же так?
Он же там в ресторане... А вот так.
Будем освобождать отбой.
Защитнички и дрянь.
Заступнички.
Сволочи!
Доколе, я тебя спрашиваю, а?
Что доколе?
А, вот это что ли?
Это не твое дело, понял?
А когда ты начнешь работать по-настоящему?
Я работаю с утра до вечера.
Тут же химия, я ни черта не понимаю.
Тебе не в формулах надо разбираться.
Это мета... как?
Метапроптизол.
О, да.
Это тебе не самогон, его из скороварки в подполе не
выгонишь.
Тут большой специалист работал.
Так, и вот получил утречком письмецо, анонимочка
класса люкс.
Тоже подарочек от большого специалиста,
почитай.
Начальник, порошок которым глушанули вашего
мента на стадионе, возит в тачке в тайнике переднего
бампера один фраер.
Номер 3242.
Эту машину разыскать надо.
Иди.
Но если бы знал, к вам бы не пришел,
сам бы разобрался.
Хорошо, посмотрим еще.
ДМО, Садовников.
Ага.
Так, Садовников.
Иван Петрович.
ЗМО.
Шумов.
Шумов.
Стоп, хватит.
Больше не надо.
Ну что у тебя еще?
Сергей Иванович, я проверил номер машины по
картотеке ГАИ.
Принадлежит она Панафидину.
А, это профессор.
Научный красавец.
Да.
Машина Вольво.
А проживает он по адресу улицы Горького дома...
Слушай, что за черт?
Мистика какая-то?
Посмотрите.
Так, так, так.
Нет, это, брат, не мистика, это химия.
Да, но кто это сделал?
Зачем?
Как зачем?
Чтобы следы свои уничтожить.
А вот как он это сделал, сейчас попытаемся
разобраться.
Ну и, Маркович?
Да, слушаю.
Зайдите ко мне на минуточку, пожалуйста.
Иду.
Ну, а тебе-то чего от меня надо?
Зачем пришел?
Разрешение на досмотр машины Панафитина вы же все
равно не дадите?
Конечно, не дам.
Они рукастые, эти ученые мальчики.
У них мохнатые лапы до самого верха.
Чуть просчитаешься и потом кости не соберешь.
А уж мне-то на пенсию вышибут эти молодые гении в
один хлоп.
Да, чихать я на него хотел.
Тихо, тихо.
А потом платков не напасешься.
Сопли кровавые вытирать.
Здравия желаю, товарищ полковник.
А, ну, Маркович, вот, загляните-ка сюда.
Да, да.
Получили анонимочку.
Привет.
Вот.
Что вы по этому поводу думаете?
Так, секундочку.
Ха, чудненько.
Так, любопытно.
Ну, что я думаю?
Я думаю, этот лист обработан определенным
раствором.
Ну, если вас интересует химический состав его...
Ну, а ты что скажешь?
Я думаю, нас просто силы тянут к машине
Панафедина.
Но, думаю, вам это вряд ли что-либо скажет.
Да, здорово нас накололи.
Так, да, непростые уголовнички с вами
переписываются.
Слушайте, накажем его, значит,
письмо не исчезнет,
прежде чем мы прочитаем.
Ну, это не вопрос.
Я себе представляю так.
Значит, этот лист.
Сначала был написан текст, потом в темноте,
значит, его опустили в перекись бензоила и сразу положили
в конверт.
Ну, бумага окисляется перекисью бензоила только
под действием света.
Ну, расчет, видимо, был таков, что...
Лучи света, которые проходят сквозь конверт,
вначале окисляют его.
Ну, а бурно уже этот процесс идет,
когда листочек появляется на белой свете.
Но ведь я потом убрал письмо в сыпь.
Но это же не имеет значения,
процесс же необратимый.
Если бы вы оставили письмо на столе,
мы бы даже не имели того, что
сейчас перед нами.
Ну, ладно, давайте приемно время вашу ученую
беседу.
Ну, Маркович.
Да.
Вы оформите все это.
А, хорошо, хорошо, чудненько.
А ты, Муровцу, поговори с Панафидиным, только
интеллигентно, вежливо.
Ищет он там это свое лекарство в институте.
Ну, а ты предложи поискать у него в машине.
Только ласково, корректно.
Ну, ты понял?
Ну, как обычно.
Да, иди, иди.
Да.
Алло, можно попросить телефон Александра
Николаевича Панафедина?
Его нет дома, он будет через час.
А кто спрашивает?
Моя фамилия Муромцев.
Вы жена Александра Николаевича?
Да.
Добрый вечер, Ольга Ильинична.
Я из уголовного розыска.
Мы уже как-то встречались с вашим мужем.
Ну да, я помню, он мне что-то говорил.
А, вы интересовались Лыжиным.
Лыжиным?
Интересно.
Ольга Ленишна, мне надо уточнить у вашего мужа
кое-какие детали.
И если это не нарушает ваших планов,
я загляну к вам сегодня вечером.
А тем временем подъедет Александр Николаевич.
Да, спасибо большое.
Знаю.
Еду.
На колени!
По-прежнему ли ты, Азраэль да Сильва, отрицаешь
обряды и установления наших мудрецов?
По-прежнему ли выражаешь сомнение в том, что Бог,
попуская быть болезнем, хочет исцелить нас от древней язвы
греховной?
Я желаю всем блага.
Ты готов раскаяться?
Мне не в чем каяться.
По произволению городской общины и по приговору
святых мы тебя, Азриэль де Сильва, отлучаем, отделяем,
изгоняем и проклинаем!
Проклинаем тем проклятием,
которым Иисус Новин проклял Иерекон.
Именем Бога!
Азрель де Сильва, будь ты проклят!
Будь ты проклят и днем и ночью!
Проклят!
Когда ложишься и встаешь,
да будешь проклят при входе и при выходе!
Проклят и осужден!
Гром!
Люди!
Это Божий знак!
Гром!
Люди!
Это Божий знак!
Гром!
Гром!
Уходи, тебя забросают камнями.
И вы не сторонник реформации?
И не чтите Мартина Лютера?
Нет, парень, Мартин Лютер за свою веру на костер не
взойдет.
А Моравский, поп Янгус, взошел.
И такие люди мне больше по душе.
Понимаешь, дружок?
Есть на свете такое, за что и смерть принять надо.
Азриэль, друг мой, моя религия, милосердие,
книги святые, медицинские каноны и службы свои я
справляю у ложи немощных.
А что с ним?
Этот канавал сделал ему 12 кровопусканий,
И 16 раз послаблял желудок.
Ну, то что же с ним?
У него явная почечная болезнь.
Его надо подвергнуть камнесечению.
Может быть, сказать об этом врачу?
Не могу.
Не могу.
Нельзя вмешиваться в советы приглашенного
врача.
Святой Вертус.
Наша этика.
Хотя и слепому ясно, что...
кровопусканиями и слабительными он его добьет.
От возбуждения физиса в животе больного недуг его
перекинулся в мозг.
И лишил уважаемого Гера Шмерца сознания.
У него возбуждение черной желчи в мозгу.
Поэтому он так зол, так беспокоен,
криклив и подвижен.
Хватит ерунду молоть.
У Гера Шмерца тяжелая почечная болезнь.
Я смотрел его мочу.
В ней песок и густые сальные осадки.
Но камнесечение сейчас ему делать нельзя,
так как его организм не перенесет
этого испытания.
Еще есть надежда.
Нужно укрепить его организм.
Я сейчас пропишу вашему мужу корейское
лекарство.
Если вы точно же не выгоните этого
невежду-нахала, этого грязного шарлатана,
ноги моей больше не будет в вашем доме!
Смотрите, смотрите, фрау Шмерц,
на этого оборванца,
на этого дорожного бродягу.
Он смеет, он смеет учить меня.
Лицензата медицины.
Не смотрите на мой кафтан.
Я доктор Теофраст Гогенгейм.
И никаких денег за свой совет брать не буду.
Мне просто хочется помочь вам.
Сделайте все так, как я скажу.
И ваш муж может еще встать на ноги.
Доктор Гогенгейм, доктор с заплатами на задницу.
Что же тебе больные не собрали на приличный
костюм?
Стыдись!
Не учишь.
Вспомни, ты стоишь.
Выбирайте, фрау Шмерц.
Не пристало мне терпеть унижения от бродяг и
самозванцев.
Если вам его шарлатанские выдумки болеют по
сердцу, прикажите выплатить мне гонорар и велите
запрягать.
И не извольте больше беспокоить меня.
Благодарю вас, сударь, за добрые слова и
побуждение.
Но я не могу ослушаться доктора Фурники.
Извините меня.
Я попрошу вас удалиться.
Слышен, так хорошо, ну просто исключительно
удачно сотрудничал с моим мужем,
а потом вдруг в один прекрасный момент устроил
истерику и все полетело к черту.
Из-за чего?
Да скандал какой-то.
А, Володя неправильно лечил больную.
И Александру пришлось его вразумить.
А тот обиделся и ушел из лаборатории.
Значит, с этого все началось?
Да, конечно.
Под руководством Александра Лыжин бы многого
достиг.
А так потерял прекрасное место.
Сейчас киснет в какой-то захудалой лаборатории.
Носится с сумасшедшими идеями.
Ваш муж тоже носится с этими сумасшедшими идеями?
Что вы?
Сравнили тоже.
У моего мужа институт.
Там только японской техники на 30 миллионов.
Сотрудники зубры.
А у Лыжина ничего нет.
Я слышал, что у Лыжина тоже есть результаты.
Весьма серьезные.
Да что вы.
Не говорите ерунды.
Даже если Лыжин что-то получил, это артефакт.
Вы давно знаете Лыжина?
Ну, конечно.
Мы с ним знакомы тысячу лет.
Еще до Александра.
Он даже когда-то ухаживал за мной.
Ах, это было так давно, что сейчас не верится.
К несчастью, настоящее чувство пришло к Володе
гораздо позже.
Почему?
Да все у них там неудачно получилось.
Нет, нет, нет, вот вы сказали к несчастью, а
почему?
Потому что эта история исковеркала его жизнь.
Захватите воду.
Я давно заметила, что ненормальных тянет друг к
другу.
Она ведь тоже была какая-то странная.
Красивая.
Стройная девушка.
Не то археолог, не то этнограф.
Всё рассказывала про амазонок.
Всякие истории.
Очень забавные, похожие на сказки.
Мы с Александром заходили к ним.
Правда, Александр не очень любил у них бывать.
А мне нравилось.
Там всегда так весело было.
Постоянно какие-то люди толклись, непризнанные
гении.
Поэты, художники, артисты.
Ночевали прямо на полу, магнитофон орал.
Мы тогда очень молодые были.
А что произошло потом?
Потом... Потом Анна сошла с ума.
В каком смысле?
Просто замолчала навсегда.
Молчала и плакала.
Она заболела?
Ну, видимо, она давно была больна.
Просто однажды ночью Володя проснулся.
И увидел, что она сидела на постели и плакала.
Он попытался ее успокоить, расспросить,
но она ничего не отвечала, только плакала.
И больше не сказала ни слова.
А Лыжин?
Лыжин?
Он показывал ее ведущим психиатром.
Но все они были бессильны.
И тогда у него родилась неистовая идея,
что он сам ее вылечит.
Да, он где-то прочитал, что Парацельс излечил от
безумия женщину, которую любил.
Скажите, а как вы познакомились с вашим мужем?
А нас как раз Лыжин познакомил.
Он учился на кафедре у моего отца и часто бывал у нас
дома.
Ваш отец не хотел оставить на кафедре Лыжина?
Да, хотел, но там получилась дурацкая ситуация.
У Александра и Лыжина были совместные идеи, но
Александр жил в общежитии, у него не было постоянной
прописки.
А место в аспирантуре было одно,
только для Лыжина.
Да, но Лыжин сам от него отказался.
Они ведь были закадычные друзья.
Ну, это я понял.
Значит, хорошие друзья были.
Ольга Леонидовна, а почему вообще такая шумиха
вокруг метапроптизола?
Ничего удивительного.
Вы не слышали о комиссии научного
прогнозирования ЮНЕСКО?
Нет.
Дело в том, что эта комиссия составила план
крупнейших открытий человечества на предстоящие сто лет.
Так вот, когда Александр получит метапроптизол,
это Нобелевская премия.
Это международный исследовательский центр.
И вообще безграничные перспективы.
А если его кто-нибудь другой получит?
Ну, вообще-то над этой проблемой работают еще
японцы и швейцарцы.
Я не имею в виду иностранцев.
Скажем, лыжин.
Лыжин?
Не говорите ерунды.
Вы еще при муже об этом скажите.
У него от хохота и истерика случится.
Я почему-то думаю, что от этого сообщения ваш муж
бы не стал особенно веселиться.
Он к Лыжину относится гораздо серьезнее,
чем вы думаете.
Почему?
Вы мне по телефону сказали,
что Александр Николаевич передал вам наш
разговор с ним о Лыжине.
Ну и что?
Да ничего, просто мы с ним не говорили о Лыжине,
когда я был у него.
Я и фамилии такой не слыхал.
Ой, спасибо.
Саш, а у нас вот, видишь, гость Олег Павлович.
О, наш неутомимый следопыт.
Добрый день.
Добрый день.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
У вас ко мне какие-нибудь вопросы?
Да, есть вопросы.
Какие?
О лыжине, например.
Ну, я не буду мешать.
О Лыжине?
Помните?
Помню, помню.
Конечно, помню.
Скажите, а чем он сейчас занимается?
Мне кажется, что он руководитель биохимической
лаборатории в какой-то неврологической больнице.
Старший лаборант.
Так если вы знаете, зачем спрашиваете у меня?
Я вас спрашиваю не кто он,
а чем он сейчас занимается.
Деталей я не знаю, но он тоже интересуется
транквилизаторами.
Какими именно?
Видите ли, существует научная этика.
Все, что ученый считает необходимым сообщить
своим коллегам, он может опубликовать.
А интересоваться сверх этого не принято.
Понятно.
А вы по-прежнему уверены,
что метапроптизол еще не получен?
Абсолютно.
Скажите, а если бы к вам пришел человек и сказал, я
знаю, где лежит метапроптизол,
давайте вместе посмотрим, вы бы пошли?
Конечно, не пошел бы.
Почему?
Потому что это дурацкий розыгрыш и мистификация.
Так.
А научное любопытство?
Разумный человек не пойдет смотреть на то, чего
нет и быть не может.
Желаю вам всего доброго.
Тогда я официально заявляю.
У меня есть сведения, что один почтенный
гражданин возит в своей машине метапроптизол.
А кто этот гражданин?
Позвольте полюбопытствовать.
Вы.
Вы что, с ума сошли?
Нет.
А мне кажется, что сошли.
Что за дичь вы несете?
Вполне возможно, что дичь,
но тогда я перед вами извинюсь.
А если выяснится, что я прав?
Вы же никому не докажете,
что не знали о тайнике в вашей машине.
И самое главное, вы больше никогда не увидите
метапроптизола.
Я его изыму, потому что вы говорите,
что не имеете к нему никакого
отношения.
Сашенька, а у меня уже все готово.
Можно ужинать.
Знаете что?
Вы мне надоели.
Идемте.
Идемте, идемте.
Куда угодно.
В машину.
К дьяволу.
Куда хотите.
Смотрите.
В багажнике.
В кабине.
В моторе.
Вот, смотрите.
Нет, ну так смотрите, смотрите.
А вам вот это не знакомо?
Что
это?
Откуда это взялось?
Так это я вас спрашиваю.
Рамазанова Рашида Аббасовна,
ваш муж Умар Рамазанов арестован.
Мы пришли произвести в вашей квартире обыск.
Предъявите постановление.
Прошу вас выдать огнестрельное оружие, яды,
валюту, заберегательные книжки, деньги,
драгоценности.
Да, Муромцев слушает.
Муромцев, дежурная по управлению Суханов.
Два афериста залепили самочинку.
Голицын приказал почему-то сообщить тебе.
Мол, ты сам знаешь почему.
Я даже удивился.
Ты же мошенником не занимаешься?
Нет, вообще не занимаюсь.
Ну тогда не знаю, вам виднее.
Ну ты мне адрес продиктуй.
Привет.
Привет.
Ну что?
Имеются следы хорошие.
Да.
Позвони в ОБХСС Севастьянову, узнай,
не его ли это клиент, Умар
Рамазанов, общество рыболов-спортсменов.
Понял?
Умар Рамазанов.
Да, быстренько.
Хорошо.
Добрый день.
Привет.
Разгон.
Почерк сходится, собака след не взяла.
Вы Рашида Абасовна Рамазанова?
Да.
Так, а когда вы милицию вызывали?
Милицию вызвала дворник Кашина.
То есть как?
Она позвонила в квартиру,
когда разгонщики заканчивали обыск.
Принесла расчетную книжку из ЖЭКа.
Они впустили, спросили, кто такая.
Я говорю, дворник, мол, Кашина.
О, говорит, легка на помине.
А мы за тобой собирались идти в понятые брать.
Вот садись, говорит, смотри, что происходит.
Ну, они тут, правда, быстро закончили и сказали,
что сюда приедут из отделения.
И пост, мол, Рамазанова по телефону ни с кем не
говорит и никого не предупреждает.
Ну, я сидела-сидела, никто не едет.
Я и позвонила в отделение узнать, когда, мол,
будете.
Ну, тут все и открылось.
Вы утверждаете, что кроме 120 рублей и вашего
кольца они ничего не взяли?
Нет, кроме 120 рублей и моего кольца ничего.
А какие они привели основания для обыска?
Никаких.
Просто они сказали, что есть санкции прокурора на
обыск и предъявили бумагу с печатью.
Но в ордере должно быть указано,
зачем и на каком основании производится
обыск.
А откуда я знаю, что там должно быть указано?
Я очень испугалась.
У меня все прыгало перед глазами.
Из ваших ответов я понял,
что ваш супруг Кумар Рамазанов здесь не проживает, а
детей вы воспитываете сами.
Да, правильно.
Когда вы с ним развелись?
Года полтора.
Так почему развелись с вашим мужем?
Когда, как, при каких обстоятельствах?
Кто был инициатором?
Года полтора назад мой муж, видимо,
нашел другую женщину.
Поздно приходил, иногда не ночевал,
пьянствовал.
А однажды совсем ушел из дома.
Где он теперь живет, я не знаю.
Так, не знаете.
И последние полтора года вы не виделись?
Не виделись.
Хорошо.
А вы давно в этой квартире живете?
Около года.
А здесь у вас бывали какие-нибудь приятели,
знакомые, бывшие друзья мужа?
Нет, не бывают.
Ни приятели, ни знакомые, ни друзья.
Это чья ж такая замечательная машина?
Моя.
Твоя?
А кто тебе подарил?
Папочка.
Папочка.
А ты его давно видел?
Недавно.
Как вы смеете?
Как вы смеете ребенка напрашивать?
Кто вам беззаконничать разрешил?
Значит, это все неправда.
Товарищ капитан, это тот самый Умар Рамазанов,
который в бегах.
Значит, вы видите с ним, и никаких романов ваш муж
не заводил, а остается прекрасным отцом и любящим
семьянином.
Просто он растратил государственные деньги,
скрывается от правосудия.
И вы с ним видитесь?
Не вижусь.
Не знаю, ничего вам больше не скажу.
А допрашивать ребенка подло.
Порядочный человек не может воспользоваться
наивностью ребенка.
Нет, это вы приучаете вашего ребенка к лжи.
С малолетства.
И двойной жизни.
Дети за родителей не отвечают.
Да что вы городите?
Никто не говорит об ответственности детей.
Хотя закон позволяет их допрашивать.
Мы сейчас даже не говорим об ответственности
вашего мужа.
А о чем же мы тогда говорим?
Речь идет об опаснейших преступниках,
совершивших аферу в вашем доме.
И прекрасно информированных о делах вашего мужа.
И кто они, нам важно знать.
Ничем я вам помочь не могу.
Все, что знала, я вам рассказала.


Серия 3

Мною уплачен налог на право гражданства великого
города Страсбурга.
И я прошу оказать высокую честь и записать меня в
славную медицинскую корпорацию.
Жители Страсбурга много наслышаны об успехах
ваших.
Но я не могу выполнить вашей просьбы.
Почему?
У вас нет решения коллегии медицинской
корпорации.
Оно незамедлительно поступит.
Я доктор медицины.
Имею диплом Феррарского университета.
А о моей репутации среди больных вы изволили
заметить сами.
Да, ваша репутация высока.
Но оформить вступление в корпорацию я не могу.
Ибо коллегия постановила подвергнуть вас
экзамену.
В консилиуме наших лучших
И уважаемых врачей.
Экзамен?
Вы сказали, экзамен?
Да, экзамен.
Но по какому праву?
Их ученое звание не более высоко, чем мое.
Их знание не глубже моих.
Они не могут похвалиться большим опытом.
А известность моя не меньше их.
Но без разрешения коллегии, медицинской
корпорации вы не можете быть зарегистрированы врачом.
В случае самоволия ваша практика будет объявлена
знахарством, и вы сами высланы из города.
Вам надлежит сдать экзамен и получить
разрешение.
Пусть эти прохвосты назначают время.
Мы с ними разберемся.
Когда я могу явиться для сдачи экзамена?
Ну, этого никто не знает.
Экзамен состоится, когда высокочтимым членам
коллегии будет угодно назначить день вашего испытания.
Вас известят письменно.
Считаете ли вы, доктор Гогенгейм,
что нездоровье человека,
сидящего рядом с вами, вызвано
комплексиями людскими?
Нет, я не верю в комплексии.
Он страдает нарывами от недоедания и грязной
работы.
А этот?
Вы отказываетесь признать,
что он болен от нарушения соков в организме?
Отказываюсь.
Его суставы скрыты от того,
что он полжизни провел по грудь в воде, горчуя
лес на болотах.
А этот?
А этот несчастный человек и его семья...
Разорены врачами-жуликами, уверявшими, что
надо вымывать дурные соли водой.
У него водянка от опухоли на печени.
А как ведут себя настоящие врачи, не жулики?
Врач должен проникнуться людской болью и знанием
человека.
Врач, сеятель добра и утешения,
он должен сеять на благой земле,
сеять на песке, на камне,
сеять в пути.
Вызвана ли необычная манера доктора Гогенгейма
изъясняться столь ужасным способом,
тем странным образом жизни,
который ведёт кочующий врач?
Вам всем кажется странным мой образ жизни,
поскольку вы сами живёте по-другому.
Ни науки, ни физики.
И гордыне ненасытной!
Мы свое едим, а не побираемся чужими кусками.
Вы, зластолюбивые козлы!
Я честно провел свои странствия.
Кто хочет познать законы натуры, тот не может.
Ногами должен пройти книги ее.
Только книги изучаются от буквы к букве,
а натура от страны к стране.
Коллегия медицинской корпорации славного
города
Присутствует ли в этом почтенном собрании
странствующий доктор Теофраст Гогенгейм по прозванию
Парацельс?
Я доктор Гогенгейм по прозванию Парацельс.
Великий господин Якоб Фугер,
первый из друзей императора, почтительнейше
просит вас нанести ему визит.
Неотложно.
Карета ждет вас.
Всем остальным предписываю разойтись
незамедлительно.
Ну, что такое?
Меня вызывают в ОБХСС.
Почему мне не явиться?
Прислали капитана милиции, хотя и переодетого.
Казалось бы, я вас спрошу, ну, что такое?
Что, я должен ему сопротивляться?
Нет, вы поставьте себя на мое место.
Вам показывают красную книжечку.
И говорят, идите сюда, есть о чем поговорить, есть
о чем пошептаться.
Вы эту книжечку хорошо рассмотрели?
Хорошо, там стояла капитан милиции.
Фамилию не запомнили?
Какая фамилия?
У меня все буквы перед глазами скакали.
Нет, вы не подумайте, что я испугался.
Моя совесть чиста.
У меня есть значок, отличник торговли.
Но...
Когда к торгующему человеку приходят из органов,
даже если этот человек такой же честный, как я,
невольно подкашиваются ноги.
Казалось бы, что такое?
Но все-таки неприятно.
Вы сами попросили разрешения позвонить к себе
домой, или это он вам предложил?
Да.
Что да?
Ну, сначала он, потом я. А если поконкретнее?
Точнее, он предложил.
В том смысле, что я его сам попросил.
Я спросил его, что такое, что там стряслось.
Он сказал, что для моих нервов было бы лучше,
если я узнаю все это на месте.
Тогда я захотел спросить, когда меня отпустят.
Чтобы дома не волновались,
у моей жены слабое здоровье.
Ну и что он сказал, когда вас отпустят?
Он заржал как жеребец и сказал, что, наверное, лет
через семь отпустят.
Да, действительно смешно.
Подлец!
А вы что, его поймаете?
Да.
Дай бог, чтобы он испытал то,
когда вы его заберете, что пришлось мне.
Подлец!
Скажите, при вас тут курят?
Вам дым не влияет?
Пожалуйста.
Спасибо.
Спасибо.
Спасибо.
Спасибо.
Мы остановились на вашем звонке домой.
Да.
Так я стал его просить, чтобы он разрешил.
Он сначала не соглашался.
Я просил, просил, просил, просил.
Как я просил этого бандита?
Дай Бог, чтобы вы вынесли вперед ногами.
Извините.
Потом он сказал, можете звонить,
только не говорите,
что вас задержали.
Так можно, но это уже говорю я.
Моей жены больное сердце.
И что вы сказали жене?
Что я сказал?
Я сказал, Сима, все хорошо, все прекрасно, не
волнуйся.
Меня арестовали и везут в ВХС.
Иди к людям, Сима.
Тут он ударил рычаг и все.
Ну, это понятно.
А что дальше было?
Что дальше?
Они посадили меня в машину и мы поехали.
Номера не запомнили?
Что вы, я был вне себя, а машина стояла поперек.
Так, значит, когда мы вышли из машины,
он велел шоферу не уезжать,
привел меня в БХС, посадил в коридоре и сказал,
что меня скоро вызовет Севастьянов.
И ушел.
Я сидел 4 часа.
Пока один офицер, дай бог ему здоровья,
не спросил меня,
чего ж я жду?
Ну, ясно.
Так, а они, значит, в это время пошли к вашей жене,
произвели обыск и забрали ценности и деньги.
Какие ценности?
Какие деньги?
Несчастных два колечка.
Триста рублей.
Да пусть они подавятся этими ценностями.
А я все сидел, сидел.
Жаль, что он не подложил под меня корзину с яйцами.
А что такое?
Может быть, толк бы и вышел.
Я еще раз вам говорю, в ампуле из машины Панафидина
метапроптизол.
Наши химики подтвердили это категорически.
Все, спасибо.
Ну, они там сгоряча ничего не напутали?
Ну, вы знаете, если б я такие вопросы решал
сгоряча, я бы уже давно на углу галоши клеил.
Это в голове не укладывается.
Все это странно, все как-то неожиданно.
Понимаю.
Ну, а чего вы так волнуетесь?
Ну как чего?
Это же резко меняет все направление поиска.
Можно вам дать маленький совет?
Никогда не решайте окончательно.
Оставляйте за собой по возможности небольшой
запас времени, свободу маневра и, к сожалению, резерв
для извинений.
Спасибо.
Вообще вся эта история удивительная.
В ней вот какие-то очень давние и подводные
течения.
И я вам советую не спешить с поступками,
которых вы потом не сможете
взять обратно.
Интересно, как к вашему совету отнесся
Попузняков.
Но мы же не аварийная и не пожарная команда.
Неужели Панафидин ничего не знал о
метапроптизоле?
Мудрость нашего ничтожного мира заблудшая овца,
потерянная верующим.
Я надеюсь возвратить ее из рук неверующего.
Я верую во все благость нашего Господа Спасителя.
Но ты не веруешь в каноны медицинские.
святые, как само Писание.
Зачем же вы позвали меня?
Мне нечего терять.
Я не знаю, кому ты служишь, Богу или дьяволу, но
обещаю, избавь меня в день
Скорби моей я озолочу тебя.
Долг мой помочь вам в немощи,
как каждому страждущему человеку.
Не говори пустое.
Человек это сосуд зла, пороков, нечистоты,
скверны.
И меня, возможно, не стоило бы спасать,
если бы я не был так нужен вам всем.
Делу моему великому самому себе.
Осиротейте вы без меня, нищие глупые люди.
Я постараюсь сделать все, что могу.
Старайся, лекарь, старайся, Парацельс.
Награда моя будет больше королевской.
Ведь я богаче всех королей христианского мира.
Великий алхимик и чародей князь Альберт
Больштецкий предупреждал учеников
дабы не приближались они к богатым и сильным.
Почему?
Потому что владетельные люди смотрят на ученого
как на плута и охотника за вознаграждением.
Вздор, бредни, нищего и сумасшедшего старика.
Князья Больштецкие до сих пор не расплатились со
мной по утрехскому займу.
Лечи меня, Парацельс, вытащи из этой бездонной
холодной пропасти.
Вы сейчас примите мои порошки.
Вам нужно заснуть и успокоиться.
Я обещаю вам жизнь и предрекаю,
Громадный Мафусаилов век.
И ты, Парацельс, плут.
Дело моё плохо, коли ты сулишь мне века
библейского старца.
Разведи цикуту в молоке.
Дай, Беладонны, два грамма в корне мандрагоры.
Не такой уж вздор, говорил Альберт, алхимик.
Вы уже назвали меня плутом.
А истина состоит в том, что 969 лет Мафусаила
отсчитывались по лунным месяцам.
Значит, по нашим христианскому летоисчислению
Прожил старец чуть более 80 лет.
Азриэль, барон Фугер скоро проснется.
Приготовь бодрящий отвар.
Я не сплю.
Скажи мне про Цельс.
Правдивы ли слухи, будто ты маг и чародей?
Правда ли, что ты умеешь превращать
невлагородные металлы в золото и способен
Прорицать будущее.
Камни дорожные, согретые человеческим духом,
становятся золотом.
Загляни внимательно в день минувший,
и ты узришь в нем день
завтрашний.
Ты отвечаешь туманно.
Но ты предрек мне век Мафусаилов,
и я благодарен тебе за это.
Ты помог мне сделать первый шаг на длинной дороге.
Однако у меня есть ценность большая, чем жизнь.
Судьба моего дела, участь моего дома, пути
свершений потомков моих.
Скажи, Парацельс, что ждет их впереди?
Отвечай, маг.
Мне нужна правда, такой бы она ни была.
Я хочу обеспечить судьбу потомков моих отсюда, из
мглы времени, которое для них будет безвозвратным
прошлым.
Говори.
И в награду я тебя сделаю моим домашним врачом.
Но если...
Ты будешь морочить мне голову своими туманными
алхимическими речениями.
Я велю стражи вытрать тебя плетьми.
Я понял вас.
Отвар не нужен.
Спускайся и жди меня внизу.
Сейчас вы успокоитесь и крепко поспите.
А мне не надо успокаиваться.
Ты, колдун, не тянись с ответом.
Не серди меня.
Доброта ваша так безгранична.
что я смогу ответить на нее только чистой правдой.
Мне не дождаться вашей благодарности,
ибо я не маг.
Вижу лишь то, что доступно очам человеческим.
И я был властен над вашей участью только сегодня.
В дне завтрашнем вас всех, фугеров семи колен,
Ждет вырождение, бесчестие, забвение и тлен.
Ты лжешь.
Время покажет.
Людям мучительно трудно преодолеть путы самого
тяжкого своего рабства.
Рабство страх.
Но когда это однажды случается,
то больше их невозможно заставить
поверить, будто они сосуды зла, пороков,
нечистот и скверны.
А что вы ему дали?
Помол зерен горного мака.
Он долго и прекрасно поспит.
Но зачем?
За тем, что моя спина уже давно не знала соленой
ласки плетей.
У тебя нет желания дать ей ответить этого
лакомства неудачника?
Нет, нет, я сытым по горло.
Но Фугер, проснувшись, велит заковать нас в
железо.
Ну, во-первых, я надеюсь,
что Фугер не поспешит сразу нас наказывать.
Он финансист, а не полководец.
А во-вторых?
А во-вторых, нам нужно до ночи тронуться к
французской границе.
Много добра мы здесь нажили.
Да, я думаю, что весь скарб у нас уместится в один
мешок.
Ну, денег на дорогу должно хватить.
Ну и отлично.
Тебе не кажется, Азриэль,
что у меня судьба Агасфера?
Вам, учитель, не хватает из его судьбы только
сущей безделицы.
Вечность.
Вы великий врач Филипп Теофраст фон Гогенгейм.
Я скромный лекарь Парацельс.
Меня зовут Йоган Херпст по прозвищу Апоринус.
Имею честь передать вам приглашение моего
хозяина, книгоиздателя и купца Йогана Фрабена посетить
наш город Базель.
Ну вот видишь, сама судьба идет нам навстречу.
Спасибо.
Станция Краснопресненская.
Ой, не узнала я, значит, вас.
Заходите, гостем будете.
Простите, что я так... Заходите.
Знаете, решил еще раз заглянуть без
предупреждения.
Ничего.
Ничего, проходите.
Да какой это праздник?
Праздник, это когда на душе хорошо,
а мне особливо радоваться нечего.
Катерина!
Катерина, а третий тут не будет лишний, а?
Ой, тебя, значит, не спросила,
кто тут лишний будет.
Собирайтесь, собирайтесь, уходите.
Гена, Гена, просыпайся.
Всё, хорошо погуляли.
О, здорово!
Гена меня зовут, слыхал?
Пошли.
Ну, куда еще полбутылки водки?
На, на, на тебе бутылку.
Дома, дома добьешься.
Ну, что, выпьешь?
Только соберешься погулять, ну, всегда
что-нибудь происходит.
Да ну тебя, Катька, ой.
Не могу.
Кать, ну, это не дело.
Ну, ты послушай, Кать.
Ну, куда идти?
Ну, домой идти, посидеть.
Дома, дома закусить.
Ну, ты отдаешь, Кать.
Ну, все, дома закусить.
Идите, идите, идите.
Гражданин начальничек, может, закусите?
И выпить имеется.
Вы же не на работе.
Можно и разговеться.
Екатерина Федоровна, а я кое-что узнал о ваших
ценностях и о предъявительских книжках.
Не может быть.
Нашли?
Не, не нашел.
А чего ж тогда?
Ну, а потому что не ваши деньги.
Как это не мои?
Не, не ваши.
Ну как это не мои?
Нет, это деньги человека.
Это деньги человека, который купил вам этот дом.
И он вносил свои деньги на предъявительские
вклады.
Поэтому вы не могли знать,
в каких сберкассах они хранятся.
Ну что вы такое говорите?
Ну какого еще человека?
Эй, друг!
Ты что, не видишь?
Площадка занята.
Ты что, плацкарту показать?
Тебя быстро...
На образа пошлю.
Сиди, тебе говорят.
Сиди, недолдонь.
Ну что вы такое говорите?
Ну какой человек?
На теткину наследство я дом купила.
Пачкалина, у меня нет времени с вами припираться.
Кто-то дал навод на вашу квартиру.
Насчет шубы драгоценностей я вам обещать не могу,
а сберкнижка это уже зацепка.
Потому что они захотят по этой сберкнижке
получить деньги.
Это понятно?
Значит, это единственный способ нам их
задержать, а вам получить ваше добро.
Да не рассказывай мне легенду про несуществующую
тетку.
А назовите имя человека, хозяина сберкнижек.
Кто он вам там, любовник, сожитель?
Имя этого человека назовите.
Гена меня зовут.
Это моя женщина.
И ты к ней грабли не сой.
Если ты как человек, то я с тобой это, могу выпить.
Ну иди, ну что ты расселся?
Ну что ты расселся?
Иди отсюда, чтобы я комбайном, что ли, тебя
выкашивала.
Ты иди, я тебе сказала.
Ну что ты, эй, ты пойдем выпьем.
У меня нету, у меня нету никакого, никакого
сожителя.
Нету?
Это сейчас нету, потому что,
по моим предположениям, он сидит.
Как это, как это сидит?
А вот так сидит.
Потому что грабители бомбили всех осужденных.
Осужденных по делу рыболов-спортсменов.
А хозяин всего этого как раз сейчас находится в
местах заключения.
Как это?
Не знаю я никого.
Слушайте, Пачкальна, вы мне надоели.
Вы хотите и рыбку съесть, и в дамки влезть.
Чтобы я вам из рукава и шубу, и сберкнижки, и
кольца.
А что и откуда, это вы, конечно, ничего не знаете.
Но желательно на это средство госстраха.
А что мне делать-то?
Да правду сказать.
Тем более, что я все равно смогу его разыскать.
Очень просто, в местах заключения.
Ну, во-первых, у меня у самого дела хватает.
Потом, это ваши вещи, они вам нужнее.
А во-вторых, поставить здесь милицейский пост,
на случай, если они еще раз к вам решат заглянуть, у
меня нет возможности.
Поэтому разрешите откланяться.
Когда мы их поймаем и вам сообщим,
можете вчинить им гражданский
иск, и лет через 200 они вам вернут ваш должок.
Подождите, подождите.
Я вас умоляю.
А вот ему от этого никакого вреда не будет.
Опять 25.
Ну какой ему может быть вред, если он уже сидит?
Абаимов его фамилия.
Николай Сергеевич.
Он был начальником цеха.
Как его, этого, трикотажа?
В обществе рыболов, что ли, спортсмен.
Семья у него была.
Но он с женой жить не хотел.
Она больная была.
Он нам не жениться обещал.
Мы познакомились, когда...
Когда у нас отдыхал в санатории,
такой был замечательный мужчина.
Представительный с положением.
Теперь таких уж нет.
Ну вот, а потом их всех и посадили, этих рыболовов.
Я ведь сюда не по пьянке залетел.
Судьба просто маленькая не так повернулась.
Так что зря, Катенька, подружка моя дорогая,
печалится обо мне.
Послушайте, Абаимов, а может, почкально
беспокоится о будущем?
Вот вернетесь вы, спросите ее, как, мол,
добро мое сберегла?
А она вам ответит, было да всплыло добро ваше,
Николай Сергеевич, а?
А вы скажите, Олег Павлович, не тужи, Катя.
Бог дал, Бог взял.
Чего там о глупостях сокрушаться?
Ну, прямо скажем, не такие глупости.
Около 50 тысяч, деньги немаленькие.
Так это у вас там на воле, Олег Павлович.
Тыщами счет идет.
А у нас тут жизнь скромная, здоровая.
На 77 копеек в день.
Посудите сами, какая мне разница, когда здесь...
Поймают этих разгонщиков или нет?
Да.
Ясно.
Ну так вас кинул кто-то.
Кто-то из ваших товарищей или компаньонов.
Короче говоря, ваш брат.
Так и мне тоже сдается.
Только, замечу я вам, это не мой брат.
Это шантропа.
Приблотненные.
Это помоечники.
Значит, вы прощаете их, отпускаете на волю.
Ну, можно сказать и так.
Пока отпускаю.
И помочь поймать их вы категорически
отказываетесь.
Отказываюсь, Олег Павлович, отказываюсь.
Почему?
Как бы это вам поделикатнее объяснить.
А вы не стесняйтесь.
Ну, не ваше это дело.
А это как понимать?
В прямом смысле, значит.
Мне резона нет.
Да.
Ну, давайте оставим в стороне все эти гражданские
побуждения.
Неужели грабителям отомстить неохота?
Охота, конечно, охота.
Только я вам это серьезное дело не доверю.
Это почему ж?
А потому что у вас побуждения чистые, светлые, так
сказать, одно слово гражданские.
И что?
А то, что подскажу я вам, кого трясти надо, шепну,
где их, дурачков, пошукать,
вы их и схватите послезавтра.
Так?
А суд ваш народный, милосердный их заслушает,
потом про себя подумает.
Ну, не стаханцу ведь знатного грабанули, не
лауреата любимого пошарили.
Бог с вами обормотан.
Нате вам по пятерке на душу населения.
Я выйду на волю, а они у вас от меня под охраной.
А если они на волю?
Я-то их побыстрее сыщу, чем вы.
И что же вы сделаете?
В бочку с цементом обоих замурую.
Второму отряду объявляется построение... Не
боитесь мне говорить такое?
Нет, не боюсь, конечно.
Это же разговорчики одни.
Сначала отсюда надо выйти.
Ну и, само собой, я же их в бочку совать буду.
А, здравствуй!
А к тебе кто-то приходил, какой-то ходит и ходит
Какой?
Что?
Какой-то странный, какой-то Муромцев.
Ну, а что ему надо?
А откуда знать мне?
Приветствую тебя, славный Процельс.
Ты моя надежда на избавление.
Ты мой единственный теперь целитель и опора в
жизни.
Посланец ваш, Апоринус, поведал мне,
что местные врачи не пожалели
для вас, знаменитого земляка, своих усилий.
Ах, Парацельс, для нас, неблагодарных, мало
понимающих в медицине пациентов, важны ведь не усилия
врачей,
А их результаты, результат плачевный.
Они хотят отрезать мне ногу.
Смелость хирурга не должна превышать его знаний.
Мне нужно еще исследовать вашу мочу.
Посмотреть кровь, выслушать сердце, дыхание.
Я дам сильные порошки и мази.
Если Бог даст, вы на своих ногах пройдете еще
многие-многие льи.
Парацельс, ты веришь, что ее можно спасти?
Если глаза меня не обманывают,
то у вас сильный приступ подагры.
И если исследования этого не опровергнут,
то через месяц вы выйдете на порог своего дома,
чтобы помахать мне рукой вас след.
Нет, процесс, я не буду тебя провожать.
Я не дам тебе уехать.
Я хочу, чтобы ты жил в нашем городе и нес людям
исцеление и свое великое знание.
Пройдет совсем мало времени,
и местные завистники изгонят меня.
Врагов и завистников нет.
Нет только у бездарей, скопцов и умерших.
Талант обязан сражаться с лентяями и глупцами.
Но лентяев и глупцов слишком много.
И вопли их мешают остальным людям услышать голос
истины.
Лентяй глуп своей плотью,
а глупец ленив своим мозгом.
Поэтому таланты побеждает.
Хотя...
Иногда ему не хватает для этого короткого
человеческого века.
Тогда его дело завершают ученики.
Мы хотим предложить вам удивительный напиток.
Его делают из размолотых зерен орехов,
привезенных из океана.
И мера этого ореха стоит столько же,
сколько мера золота.
Да.
А называется этот орех кофе?
Кофе, да.
Это ароматный напиток.
Он бодрит человека, освежает ум после алкоголя.
А ведь нам нужны свежие головы, доктор Теофрас,
чтобы подумать, как нам справиться с вашими врагами, не
правда ли?
Господин бургомистр, я бесконечно благодарен
вам и уважаемому Фрабену за приглашение на пост
городского врача и предложенную кафедру в университете.
Но мне пока не дают начать курс.
Вы удивительный мастер наживать врагов.
Скажите, ну почему вы так спешите с вашими
реформами в медицине?
Но я предложил реформы, совершенно необходимые
сейчас.
Нет.
Вот я слышал, что в своем лечении вы используете
страшные яды и какие-то
Неизвестные лекарства,
которые изготовляете сами.
Они неизвестны местным врачам.
Конечно, яды я применяю.
Ртуть, мышьяк, купорос.
Чтобы использовать их силу против могущества
болезни.
В мире, в общем-то, все яд.
И опасность зависит от дозы.
О, мы...
С вами только что выпили прекрасное бургундское.
Но представьте себе, что я захотел выпить целую
бочку этого чудесного вина сразу.
То, скорее всего, наш разговор был бы последним.
А почему вы сами изготавливаете свои лекарства?
Не доверяете нашим аптекарям?
Потому что большинство из них
Прошу прощения у вашей чести про хвосты,
жулики и обдиралы.
Что же с ними делать?
Надо, чтобы все аптекари принесли городу клятву в
том, что с шарлатанствующими докторами совместных
дел иметь не будут.
Даров от них принимать не станут.
И еще необходимо, чтобы магистрат проследил за
расценками на лекарства.
Разумными и умеренными.
А не слишком ли большие требования предъявляете
вы магистрату и городской корпорации аптекарей,
господин Теофрас?
Нет.
Нет.
Я, например, не прошу вас найти и наказать
распространителей злостных, порочащих меня измышлений,
выдуманных моими завистниками.
Это мы понимаем и не верим сплетникам.
Но базальтские врачи опасаются,
что вы хотите отнять привилегии,
дарованные им королем и папой Иоанном.
Их профессия есть их главная привилегия.
Боюсь, что вам трудно придется в жизни, господин
Парацельс.
Все готово.
Уйдемте, учитель, уйдемте.
За что?
За что это бесчестие?
За что это хамское надругательство?
За что поношение хула?
Не ведают, что они творят.
Не придавайте этому значения, доктор Теофрас.
Кто-то глупо пошутил.
Сегодня праздник, Иванов день.
Люди немного выпили.
Это чья-то глупая выходка.
Вы считаете это шуткой?
А то, что по всему городу распустили,
как чумных крыс, слухи, будто
я отравил своего друга и благодетеля Фрабена.
Это что, тоже шутки?
Господин Парацельский,
вы взяли на себя роль Мартина Лютера в медицине.
А для такого долгого путешествия требуются
тяжелые башмаки.
Я должен быть только Лютером?
Я отравил Фраст!
Единственный и неповторимый.
Проявите терпение, господин Парацельс.
Ваши безусловные медицинские таланты еще найдут
признание в нашем городе.
У гнусных сочинителей этой мерзости я найду
признание только когда свиньи лебедями полетят.
Магистрат рассмотрит вашу просьбу.
Когда?
Когда сочтет нужным.
Сегодня праздник.
Я вам устрою костер.
Из ветоши ненужной мудрости раздраствует
глупость.
Пусть горит мусор нелепых знаний,
которые не способны людям дать ни
грамма добра.
Тот, кто сжигает книги, сжигает свою судьбу.
Я ждал тебя, чтобы попрощаться.
Мне надо уходить.
Азриэль, разве я не был тебе другом и учителем?
Учитель, я всегда помяну тебя словами завета.
Ты был убежищем для бедного, защитой от бури,
тенью от зноя, успокоением от скорби,
утешением и радостью.
Но почему же ты уходишь?
Потому что в душе твоей появилось ожесточение.
Ты возненавидел меня сегодня.
Нет, учитель, нет.
Просто я считаю, что нельзя нести добро с
ожесточением.
Нельзя.
Азриэль, ты так молод и неопытен.
Учитель, ты всегда говорил мне словами Минандра.
Ничего незнающий не может ошибиться.
Азриэль, подумай.
Мы столько намучились и, наконец-то, осели
надолго.
Есть ли смысл уходить в новое странствие?
Я боюсь, как бы со мной не случилось беды.
Что же может угрожать тебе?
Привычка.
Вот что самое страшное для человека,
который все время ищет смысл
жизни.
Здесь живет Эразм из Роттердама.
Да, здесь.
Приветствую тебя, великий господин Эразм.
Во всех областях ученейший и любезнейший.
Когда удалось мне исцелить тебя от недуга
почечного, прислал ты мне письмо, где обещал
за мое искусство, сердце свое и память
благодарную.
И прибегаю я сейчас к милости и разуму твоему, к
совету и помощи, ибо жизнь моя стала невыносима.
Сказано в Писании, приходящего ко мне не изгоню
вон.
Я укреплю тебя.
Я помогу тебе и поддержу силой правды моей.
Ты хочешь пожаловаться на враждебность сословия
эскулапов, козни врагов, невежество и злобность
обывателей?
Да.
А я и так знаю.
Среди врачей, кто невежественнее и нахайнее,
тому и цена выше.
Отчего же это происходит?
И как изменить эту нелепость?
Никак этого изменить нельзя.
Ибо сама медицина
в том виде, в каком многие твои коллеги ею теперь
занимаются, есть ничто иное, как искусство морочить людей.
Что же мне делать?
Тебе надо стать потише, меньше отличаться от
остальных, меньше ссориться,
Меньше спорить.
Стать более похожим на других лекарей.
И они примирятся с твоим существованием.
Даже если бы я мог принять ваш совет,
мне это не поможет.
Они все равно всегда будут против меня вместе.
Это ты говоришь неправильно.
Кошки.
Сдружившись, кошки могли бы изгнать из города
собак.
Но кошки не умеют дружить.
Тебе нужно выиграть время.
Ибо твоя беда в том, что ты слишком рано родился.
Нынешний век для тебя гостиница,
твой дом в веки грядущем.
Но Господь не дал мне века.
Тогда смири свою гордыню и подчини ее
разуму.
Ибо я считаю тебя человеком великим.
И дело твое великое.
Ради него можно многим поступиться.
Я думаю, что и ради великого дела
Человеку невозможно совершить низкого
поступка, а смирение мне стало бы низостью.
Козу не кормят медом, а ты хочешь сие неразумное
стадо почивать блюдом ему непотребным.
Но если бы ты, великий мудрец,
поддержал меня словом своим почтенным,
нашлось бы много разумных людей, которые вняли бы тебе.
Нет, дружок мой.
После скитаний многолетних нашел я приют.
для спокойных размышлений и работы в нерушимой
тишине.
Ввергнуть себя в хаос и свалку новых волнений?
Уволь, пожалуйста.
Но ты так прославлен и знатен и разн.
Тебе некого и нечего бояться.
Парацельс, я боюсь не людей,
а стремительно убегающего от нас времени.
Близится моя полночь.
И у меня нет возможности убеждать дураков в твоей
правоте.
Прощай.
Всеведающий, в жилах твоих сочится слизистая,
прохладная кровь мудрого раба.
Да иду, иду.
Здравствуйте.
Здравствуй.
Я к Лыжину.
Я звонил.
А, застал наконец.
Дома он.
Проходи.
А откуда мне знать, знакомый ты или просто
бродячий человек?
Ходят тут всякие, а я бегаю, скрываю,
будто у меня других делов нету.
Вот его дверь-то.
Да-да!
Тут к тебе пришел, который звонил-то.
Добрый вечер.
Спасибо.
Здравствуйте.
Добрый вечер.
Извини, что помешал.
Моя фамилия Муромцев, я из уголовного розыска.
Чему обязан?
Я к вам пришел по поводу профессора Панафидина.
А почему вы спрашиваете о Панафидине именно меня?
Говорят, вы много лет с ним работали.
Я уже много лет с ним не работаю.
Наверное, не случайно?
Не случайно.
И что?
Ничего.
Я не хочу об этом говорить.
Если вы не хотите, вы можете не говорить,
но меня к вам привели причина чрезвычайная.
Не верю!
Не верю я ни в какие чрезвычайные причины!
Это всё очередные панафинские штучки!
Почему этот человек всё время мешает мне жить?
Что стоит на моей дороге?
Что вы пришли меня допрашивать?
Отстаньте от меня все!
Чёртовы мазари!
Я никакого отношения к уголовным делам не имею!
Что вы пришли?
Я своих жизней в улице не пережил,
в неуказанном месте.
Успокойтесь, успокойтесь.
Это никакие не панафинецкие штучки.
Никто не собирается вас допрашивать.
Между прочим, он отношения с вами не афиширует.
Ну зачем?
Зачем я вам нужен?
Роль Панафидина в одном деле мне совершенно
непонятна.
Мне нужен ваш совет.
Я советов не даю и говорить о нем не желаю.
Знаете латинскую пословицу?
О мертвых или хорошо, или ничего.
Но Панафидин жив-здоров и прекрасно себя
чувствует.
Только в ЗАГСе человеческая жизнь обозначена от
рождения до смерти.
На самом же деле человек много раз умирает и
воскресает вновь.
Панафитин, с которым я много лет работал, умер.
Остался только его страх.
Но он мне не показался напуганным.
А его страх не реакция на факт.
Это форма его существования.
Это вообще форма нашего существования.
Мы же все подвержены заболеванию страхом.
Гены, да-да, проклятые гены.
Только одни сопротивляются страху всю жизнь и
побеждают, а другие сдаются, кто сразу, кто постепенно.
Панафитин проиграл войну страху,
но все время боится.
Где-то не успеть, чего-то не достичь,
либо не потерять.
А вы сами-то храбрый человек.
Я?
Что вы?
Я боялся.
Боялся темноты, отца, зауча, начальства.
Даже своей лаборантки боялся.
Боялся женщин, чтобы они не посмеялись надо мной.
Боялся драться, чтобы меня не поколотили.
Но я хочу страх уничтожить.
Человечество богато, прекрасно и мудро.
И мешает его счастью только одно — страх.
Страх — это боль, тьма, голод, невежество,
пьянство.
Это ложь, властолюбие, идолопоклонство.
Это готовность унижаться и потребность унижать.
Страх — это человекоубийца,
который стоит на бессилии миллионов.
Это чудовище, которое...
корёжит и калечит души и тела.
Владимир Константинович,
а почему вы ушли из института и работаете в
больнице?
Мы испытывали новый препарат,
он продаётся теперь во всех аптеках по 1
рублю 16 копеек и кое в чём помогает.
Но в те времена он казался нам всесильным,
хотя и опасным.
У нас лечилась женщина, 30 лет.
Она страдала депрессией.
Препарат, безусловно, помогал ей,
а в одно утро ее нашли мертвой.
Надо было разобраться, выяснить, в чем же дело.
Но Панафидин официально заявил,
что я самовольно превысил дозировку
лекарства, а в результате наступила смерть.
И Панафенин испугался?
Конечно, испугался.
Что прикроют тему, что не будет лаборатории, что
его отстранят от руководства проблемой.
Он мне так потом и сказал.
Я пожертвовал для науки самым дорогим другом.
Хотя комиссия потом установила,
что она умерла от тромбоза.
Во сне оторвался тромб.
И закуприл.
Легочную артерию.
А наш препарат был ни при чем.
Несколько часов ему надо было удержать свой
страх.
А почему вы молчали?
Вы же знали, что это неправда.
Мне надо было работать.
Нельзя было останавливаться, времени не было.
Еще у меня были особые причины.
Владимир Константинович,
вы что-нибудь слышали о метапараптизоле?
Да, а что?
Это чей портрет?
Это Филипп Аурел Парацельс.
Великий врач-химик.
А почему вы меня спросили о метапроптизоле?
Нет, я просто подумал, мог ли его получить
Панафидин?
Нет, нет, нет, нет, нет, нет!
А почему вы так думаете?
Потому что метапроптизол получил я!
Вы?
Да, я!
Я, я, я!
И ни у кого, кроме меня, его быть не может!
Вот это и есть метапроптизол.
Лекарство против страха.
А почему же Панафидин не смог его получить?
Они нянчатся с моей старой методикой.
Она ошибочная.
Я это сам недавно понял и пошел по совершенно
другому пути.
В лабораторном журнале все описано.
Через год, даже меньше, метапроптизол можно
получать в любом количестве.
Скажите,
А кто кроме вас имел доступ к препарату?
Никто.
Со мной работает лаборантка Александрова,
но она надежный человек.
Да и ключей отца этого у нее нет.
Я вынужден изъять у вас метапрактизол.
Вы не имеете права.
Дело в том, что было совершено преступление.
Им пытались отравить человека.
Нужна экспертиза.
А через несколько дней он будет возвращен.
Не волнуйтесь.
Как вы мне все надоели.
Устал я от вас.


Серия 4

Признаешь ли ты, богохульник и еретик,
павший в мирскую прелесть,
наказание, назначенное тебе благочестивым советом города
Женевы, справедливым?
Готов ли ты принести покаяние?
Из всех тварей божьих на земле, вскормленных
молоком материнским, только крысы и люди убивают себе
подобных.
Как высоко небо над землей!
Так велика милость Господа,
как далеко восток от запада,
так удалил от нас беззакония наши.
Нет у вас права убить меня.
Есть только сила.
Придя в наш город, проповедовал ты,
что нет жизни вечной и царствия
небесного, а есть только познание природы человека.
и лечение его чародейскими снадобьями твоего
учителя Парацельса.
Отрекаешься ли ты от мерзких юридических догм
колдуна и богохульника Теофраста Гугенгейма?
Скорее небо упадет на землю,
и Восток сойдется с Западом,
чем отрекусь я от добросердечности отца
и наставника своего.
Говорил ли ты в трактире «Желтый осел», что
великий отец реформации Мартин Лютер и богопротивный
папа римский Юлий – свиньи, жрущие из одного корыта
человеческого невежества?
Говорил.
И сейчас так думаю.
Сотворил Господь Иудеев еретиков-умников
совратителями доброго христианского человечества.
И хватит вам дыма костров всей Европы, чтобы
затмить свет разума и совести.
Я с тобой!
Вот и Парацельс.
Я с тобой!
Я с тобой!
Молодой человек, вы что, читать не умеете?
Сюда посторонним вход запрещён.
Ну почему ж, барышня?
Я спросил разрешение.
У кого вы спрашивали разрешение?
У Владимира Константиновича.
Лыжин заболел.
А что с ним случилось?
А вы к нему по какому вопросу?
Он дома сейчас?
Нет, он здесь лежит.
То есть как лежит?
Где?
В лечебном корпусе.
Вы Александрова?
Я из уголовного розыска.
Когда он заболел?
Его уже поместили в палату, когда я пришла.
В чем проявилась болезнь?
Ну, он никого не узнает.
Скажите, а кроме вас и Лыжина кто-нибудь знал о его
работе над метапарпатизолом?
Там лабораторный журнал.
Акты испытаний препарата.
Все подписи примерно человек десять.
Пожалуйста.
Главврач Хлебников, заведующий соматическим
отделением Васильева, консультант профессор Благолепов.
Так, а Благолепов тоже консультировал эту
научную проблему?
Нет, Благолепов консультант у нас в клинике.
Скажите, а сколько всего получено препарата?
Не знаю.
Ну как не знаете?
Ну это тоже где-то в конце журнала должно быть.
Вот.
А как расходовался препарат?
Не знаю, я к этому отношения не имела.
Нет, но вы припомните, может, вы слышали, как
Лыжин собирался расходовать свой препарат?
Я к его разговорам не прислушиваюсь.
А весь полученный продукт Владимир
Константинович хранит в сейфе.
Вот там.
Так, а сколько ключей от сейфа?
Один.
Он всегда у Лыжина.
А почему вы меня об этом спрашиваете?
Потому что в колбе, который мне дал лыжам,
препарата было гораздо меньше, чем записано в вашем
журнале.
Куда же делось остальное?
Ну, во-первых, он разложил часть продукта на
составляющие, его интересовала обратная динамика.
А во-вторых, он давал продукт главврачу.
Главврачу зачем?
А как же они будут биохимические опыты ставить?
В эксперименте занято много животных.
Скажите, а...
Я нигде не мог вас видеть раньше.
Не знай.
Лично я вас вижу впервые.
Благодарю вас, барышня.
Алло, алло, это
я. Дети, как одуванчики, как одуванчики, не
дуйте, никогда не дуйте.
Они ведь как одуванчики.
Как одуванчики.
Меня зовут Филипп.
Ауреол.
Теофраст Бомбаст.
Фон Гокингейм.
Но чаще меня называют Процельсом.
Я считаю, это правильно.
Потому что в искусстве врачевания я уже давно
превзошел великого латинянина Цельса.
Я освобождаю человека от мук,
неспосланных ему водянкой, проказой,
подагрой, тяжкими ранами, болезнью сердца.
Разум мой и опыт, и сердце,
скорбящее от страждущих в мире всем, помощники
мои.
У меня нет детей, нет жены.
И друзей не осталось.
Разве благодарность пациентов не согревает мое
сердце, а сотни учеников?
Разве не связали меня с людьми благодати учения
моего?
Вот все мое богатство.
Да старый конь на конюшне.
И меч ржавый в ножнах.
Хотя я могу превращать простые металлы в золото.
Мой разум, душа, чувства бодры.
Но у меня не хватает сил.
Энтелехия.
Тайная жизненная сила, открытая и утвержденная
мной.
Вы не помните меня, господин Кокенгейм.
Откуда я могу знать тебя?
Вы спасли мне жизнь при взятии Стокгольма в походе
датского короля Христиана.
Тебя ранили.
На стене замка.
Так!
Так!
Это... Так, вы... Так, спасли!
Вы вспомнили меня!
Так!
Так вот и он стоял, этот несчастный Азриэль,
господин доктор.
Я не знаю, во что он верит.
Но я понять не могу, за что его сожгли.
Никогда больше мне не встретить такого человека.
Назови свое имя.
Мое имя Филипп Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм.
Но ты любишь называться и другим именем?
Да.
Меня называют Парацельсом.
И я считаю это правильным.
Потому что в искусстве врачевания я уже давно
превзошел великого латинянина Цельса.
Признаешься ли ты в том, что проповедовал, будто
нет жизни вечной и царствия небесного?
А есть только познание природы человека и лечение
его твоими чародейскими снадобьями?
Да.
Я это утверждаю.
Ты обвиняешься в черном чародействе?
в обмане и отравительстве людей.
По законам свободного города Женевы грозит тебе
за злодеяние и ересь очистительный смерть на
костре.
Ты обвиняешься в том, что не имея никакого
медицинского образования... Это ложь.
Тридцать лет назад в Италии я поступил в
Феррарский университет.
Как давно знает свидетель про Цельса?
Я видел его в Ферраре лет 25 тому назад.
Тогда он был позором города.
Не было дебоши, скандала, ничтожного воровства,
в котором не участвовал бы этот самозваный доктор.
Да и вообще...
Кто когда-нибудь видел ученого, доктора,
который пробавлялся бы милостыней, нищей и жил, как
бродяга?
Теперь я тебя вспомнил.
Лев Сергеевич, а какой вы ставите диагноз Лыжину?
Шизофрения?
Нет.
У него реактивные состояния на почве крайнего
переутомления и сильного душевного волнения.
И чем вы это объясняете?
Его идею, что он парацельс.
Да.
Но это не шизофрения.
У Лыжина редкостный среди людей дар эйдетизм.
Вы что-нибудь слышали об этом?
Нет, никогда.
Психологи и психиатры называют так безграничную
человеческую память.
Этим даром обладает один на миллион.
Они помнят детали, цвет, запахи, ощущения,
а у Лыжина феноменальная память на
зрительные образы.
Я думаю, что сейчас в его мозгу происходит некий
охранительный процесс.
Его перевозбужденное сознание
переключилась на воспоминания,
которые ему особенно дороги.
Его надо лечить, и я надеюсь,
он полностью восстановится.
А вы давно знаете Лыжина?
Володю я знаю с первого курса института.
Я уже тогда увлекся психиатрией, психологией, и
поэтому часто с интересом наблюдал за его поведением.
А оно и тогда отличалось от нормы?
Да при чем тут норма?
Володя удивительный человек.
Его воображение с ним самим всегда творило
чудеса.
Когда она рассказывала моим ребятишкам о
несчастном Кае, которого заморозила снежная королева, у
него у самого руки становились ледяными.
Или когда он видел, как Марадона бежит через все
поле, у него пульс бился под сто.
Он не мог работать...
Врачом из-за того, что испытывал физически боль
своих пациентов.
А с ним когда-нибудь случались такие вещи, как
сейчас?
Я же вам уже говорил, что не считаю Лыжина
психически больным.
В его сознание сместились время и место.
Скажите, а вы же им слышали о его исследованиях?
Нет, не слышал.
Кто там?
Откройте, милиция.
Гражданин Беловол Николай Игнатьевич, здесь
проживает?
Да, это я. В чем дело?
Капитан милиции Позняков из АБХСС.
Предъявите постановление на обыск.
Николай Игнатьевич, ну что мы с вами стоим в
прихожей?
Да проходите, проходите.
Нас ваша прихожая не интересует.
Интересуют нас ваши лабазы каменные, алмазы
пламенные.
Ну что, сами выдадите или искать будем?
В чем дело?
Что вы хотите?
Николай Игнатьевич...
Давайте сэкономим и ваше, и наше время.
А хотим мы, Николай Игнатьевич,
чтобы нам добровольно выдали нажитые
преступным путем драгоценности и деньги.
Да.
Вы должны мне толком объяснить,
в чем меня обвиняют.
Какие у меня драгоценности и деньги?
Николай Игнатьевич, ну что вы говорите глупости?
Какие деньги?
Вы много лет потрудились для того,
чтобы сделать наше государство
беднее.
У вас есть доказательства?
Есть доказательства, есть.
Недаром ваши товарищи по рыболову-спортсмену
говорят, богат и славен хоть убей.
У меня ничего нет.
Ищите.
Господи, делать людям нечего.
Ну что ж, Николай Игнатьевич,
изымем в результате обыска.
Только ведь стены ломать придется, полы
подымать, соседи сбегутся.
Хорошая будет у вас репутация.
А мне плевать.
Я уже три месяца сидел по этому делу.
Ничего не доказали, выпустили.
Хотя и не извинились.
Ты правильно сделаешь, что не извинились.
Тогда не доказали, а теперь на вас набрали
материалы вот по горлышко.
Теперь тремя месяцами не отделайтесь.
Придется пыхтеть капитально.
Ну что ж, будем начинать.
Позвони в соседнюю квартиру, пригласи понятых.
Вы подождите с понятыми.
Вы мне должны по закону объяснить,
чем меня обвиняют.
Не должны.
Ступай.
Мы сейчас с вами поедем на Петровку 38 и там должным
образом оформим арест.
А следователь вам предъявит обвинение.
А пока что давайте посмотрим,
что у вас припрятано из народного добра.
Никого в соседних квартирах нет.
На звонки не отвечают.
Как же так?
Не может быть!
Замолчите!
Может, в ЖЭК сходить?
Сходи в ЖЭК.
Сходи.
Чтобы избежать неприятности огласки, а?
Давай поищем, что здесь есть и спокойно поедем на
Петровку, а?
Нет.
Чего нет?
Чего нет?
Нет, это что, не поедешь, что ли?
Да мы тебя силой повяжем.
*** беспонятых, проводить не дам.
Да кто тебя спрашивать будет?
Полинка, отдай им все, все отдай, не вяжись.
Это бандиты.
Брось, москуда, брось ружье.
Андрей Филиппович, добрый день.
А что вы здесь делаете?
Да вот, вас жду.
А почему здесь?
Удостоверения же нету.
А, пойдемте.
Это товарищ со мной, пропуск я сейчас пущу.
Муровцев!
Да, здрасте, Сергей Иванович.
Где тебя целый день черти носят, когда ты нужен?
А что случилось?
Это ты меня спрашиваешь?
Ну тогда позволь доложить,
что пишу рапорт начальству.
О том, почему ты устроил обыск у Понасидина.
Так он сам разрешил.
Сам, сам.
Это ты вместе со мной в министерстве объяснять
будешь.
Но надо же было прояснить все эти дела.
Но пока ты поясняешь, склоги с могучими
профессорами устраиваешь, твои подокречные распоясались,
стрельбу открыли.
Долго это будет продолжаться?
Значит, так ничего не успела вам сказать, Николай
Игнатьевич?
Нет, не успел.
Только шепнул, живу да разберусь сам.
И потерял сознание.
И вы никогда раньше этих людей не видели?
Нет, не видала.
Но они хоть говорили, почему производят обыск?
Не знаю.
Не говорили.
Николай Игнатьевич только сказал, что буду,
разберусь.
Вот вы сказали, что они хотели произвести обыск.
Но они хоть представляли, что они, откуда?
Не знаю.
Где работал ваш муж до выхода на инвалидность?
В этом обществе рыболов, спортсмен.
Не знаю.
Были у него там какие-то неприятности,
привлекали его, но потом... Потом сказали, что он не виноват,
и его отпустили.
Его арестовывали?
Да.
Три месяца отсидел.
Ну, состояние Беловола, товарищ полковник,
критическое.
Врач говорит, что до утра он не дотянет.
Что касается Рамазанова, Боимова и Беловола, то
они когда-то проходили по этому делу, рыболов,
спортсмен.
Вот список.
Я выписал этих людей, которые участвовали во всем
этом деле.
Причем Рамазанов.
Это он организовал всю эту...
Коммерцию в рыболове-спортсмене.
Был там директором.
Ну и договорился с начальником цеха Абаимовым.
Упускать левый товар, всякий дефицит.
Привлекли других производителей.
А развозили весь этот левый товар по магазинам.
Экспедиторы.
Есть кино и танцоры.
Товар остродефицитный, расходился
моментально.
Потом их всех пересажали, кроме Рамазанова.
Успел сбежать и до сих пор где-то партизанит.
И Беловол как раз открутился.
Доказательств против него собрали
недостаточно, и дело на него пришлось прекратить.
Так вот я думаю, Сергей Иванович, что один из них,
вот из этой компании, не попал почему-то в поле зрения
АБХСС.
Или его не назвали соучастник, или еще что-то,
я не знаю.
Так вот именно он теперь за их счет поправляет свои
финансы.
И он-то, конечно, знает, у кого можно взять.
Я думаю, нам надо попытаться встать на его место,
рассчитать следующую жертву и устроить на него засаду.
Попробуй.
Сергей Иванович, нам к этому делу нужно
подключать Познякова.
А то как-то... И потом он же поможет нам всех
опознать.
Не знаю, не знаю.
Заходи, завтра поговорим.
Я призываю свидетелей Бога Аполлона!
Призываю великих целительниц Гигею и Панацею!
Все высшие силы мира сего!
Я клянусь!
Клянусь!
Кто разрешил?
Он из милиции.
Кто разрешил?
Вон отсюда!
Я вас последний раз спрашиваю.
Чем вы его колете?
Почему вы это делаете сами?
Транквилизатором Лыжина.
Метапроптизолом.
У вас есть санкции фармкомитета?
Нет.
Но у меня есть прекрасные результаты
биохимических испытаний.
Вы понимаете, что вы делаете?
Вы же берете на себя страшную ответственность.
Если с ним что-нибудь случится,
вас выгонят с работы лишь от
медицинского диплома.
Между прочим, главным врачом работаю я, а не вы.
И с этой стороной вопроса я неплохо ознакомлен.
Да, с Лыжиным случилось несчастье.
Страшное, хуже не придумаешь.
И то, что может произойти со мной, сущая ерунда.
Поймите, вы отвечаете не только за него,
но и за судьбу открытия.
Сейчас это одно и то же.
Я решил окончательно, и пятиться поздно.
А уж вы решайте так, как вам заблагорассудится.
Здравствуйте, Сергей Иванович.
Здравия желаю.
Садитесь.
Я вас слушаю, слушаю.
Товарищ полковник, материалами, собранными
мной в результате служебного расследования,
установлено, что инспектор Позняков был отравлен
неизвестными преступниками сильнодействующим
лекарственным препаратом.
Состава преступления в его действиях нет и
оснований для возбуждения уголовного дела не имеется.
А чего же ты пришел, Позняков?
Разрешите приступить к исполнению
обязанностей.
А у тебя, Мурату, значит, никаких сомнений,
возражений не имеется.
Что у тебя там похитили-то, Андрей Филиппович?
Пистолет Макаров и служебное удостоверение.
Расследовать отношения Познякова прекратим.
И отправится наш Позняков в оружейный склад, в
отдел кадров.
И выйдет оттуда гоголем,
с оружием и новым удостоверением.
Так?
Товарищ полковник, да я... Да что я, я!
Две народам власть дана и права несравнимые.
Понимаешь, ни с чем несравнимые.
А сейчас твоими правами пользуются преступники.
Против всех его ты должен защищать.
И твоим оружием.
Так что извини, великодушный Андрей Филиппович,
но выдать тебе новое удостоверение и табельный
пистолет я не могу, ты уж извини.
Вот Муровцев берет тебя на поруки,
скажи ему спасибо.
Но подумай, чем он рискует.
А найдутся преступники,
тогда другой разговор будет.
Свободны.
Здравствуйте, Олег Павлович.
Смотри, какого красавца тебе приготовили.
Проходи.
Содержали мы твоего разгонщика.
Ну так расскажи-ка нам, братец Буфетов,
откуда же у тебя такие большие деньги
появились?
Видишь, специально с тобой побеседовать
начальство с Петровки 38 прибыло.
Начальство с Петровки?
Ах, начальство с Петровки.
Ну, что ты как попугай за мной?
Ты уж лучше сам говори.
Сам говори.
Вот как ты прикажешь тебя понимать?
Твоя эта сберкнижка или не твоя?
Не моя.
А чья?
Ну, чья-чья, не знаю, чья.
Вот видишь, братец, как на тебя водочка-то
повлияла.
Совсем ты свою мишку простерял.
Только чужие слова и повторяешь.
На шесть тысяч, точно как в ориентировке.
Скажите, Буфетов,
А где вы работаете?
А работаю?
Где?
А временно нигде.
У него это временно 8 месяцев в году.
Глушит водку и все тут.
У вас семья есть?
Семья?
Семья есть, а смысле нет.
Где вы книжку взяли?
Пивка бы сейчас, кружечку холодненькую.
Поправиться бы.
Вот уж действительно, человек весь на пустяки
вышел.
Ни стыда, ни совести у него нет.
Значит так, братец, ты нам тут перестань дурочку
по полу катать.
Отвечай, как полагается.
А то ведь я к тебе меры принес самые строгие.
Ты что, думаешь, у нас тут профилакторий для
алкашей?
Ну, не знаю я, о чем рассказывать.
Где вы взяли сберкнижку?
Сберкнижку?
Ее мне Валентин дал.
Получи, говорит, за меня.
А я у тебя вечером заберу, а то мне некогда.
Ах, вот ведь как подвели черти.
Кто там еще был?
Саня был.
Хороший мужик, такой веселый,
все говорит на свете Лабуда, все
полова.
Главное в жизни дружка верного найти.
Вы давно их знаете?
Давно.
Сколько лет?
Лет?
Каких лет?
Три дня знаю.
А чем они занимались?
Чем занимаются?
А, шахтеры они и еще рыбаки.
Денег у них навалом.
Три дня пили, за все они платили.
Самое главное, говорит, друга верного найти, а
остальное все фуфло.
Ладно, ты где с ними познакомился?
Ты мне не тычь, я тебе не Иван Кузьмич.
Ты окажи мне уважение, я тебе все расскажу.
Ну ты рассказывай, братец,
где и как познакомились?
Познакомились?
Хорошие ребята, веселые, угощали меня.
Мы, говорят, тебя, Николай,
уважаем за справедливость и за то,
что как скажешь, так в точку.
Ну и это самое, за тебя от души.
Когда они вам дали сберкнижку?
Сегодня утром и дали.
А похмелиться не о чем, а деньги у них все
кончились.
Ну, они дали мне книжку.
Получи, говорят, Николай, вклад.
А у нас дело срочное.
А ты с деньгами подъезжай в Пукловок,
в ресторан на набережной.
А кому еще давать-то?
Честнее меня во всем районе не наешь.
И обратно закорешились мы, и обратно друзья мы.
А я так понимаю, деньги это чешуя.
Друзья дороже.
Ерунда все это, провели они нас.
Да, этот пьянчуга-живец,
когда его брали из сберкассы,
а они где-то рядом наблюдали.
Да чего обидно, а?
В двух шагах от них прошли.
Сберкассы теперь для них закрыты.
Ты вот что, ты сделай установку на этого,
понаблюдай, хотя он своих друзей уже никогда не увидит.
Ну, все теперь от тебя зависит.
У тебя в кабинете на опознание друзья могут
встретиться вновь.
Разве что.
Поехали, Андрей Филиппович.
А я?
А со мной-то как?
и
Да, да.
Здравствуйте, Александр Николаевич.
Ну что, в ампуле действительно был
метапроптизол?
Или зубной порошок?
Из-за чего у вас все-таки был конфликт с Лыжиным?
Лыжин человек талантливый, но невезучий.
Он никогда не признавал своих ошибок.
Его погубила нетерпеливость.
Я не мог позволить, чтобы он фокусничал.
С непроверенными препаратами.
Да, но на этот непроверенный препарат была
санкция фармкомитета.
Я не помню деталей, но, по-моему, он
злоупотреблял дозами.
Жалко, что вы не помните деталей.
Смерть больной не была связана с препаратом.
Я все помню.
Я выступил против недопустимого.
Легкомыслие при использовании новых лекарств.
Это мой профессиональный долг.
А как было с вашим профессиональным долгом, когда
вы заняли место лыжина на кафедре?
Послушайте, почтеннейший.
Вы поосторожнее выбирайте выражение.
На кафедре я занял не место лыжина,
а свое собственное.
Поскольку ученый совет счел меня более
достойным.
И жизнь показала, кто лыжина, кто я.
Но он тоже занимается метапроптизолом.
Как говорится, Бог в помощь.
Вам не интересно, чего он достиг?
Если бы он достиг чего-нибудь,
нам об этом было бы известно.
Вы думаете, у вас результаты лучше?
Безусловно.
Я уверен, что в ближайшее время нам удастся
синтезировать препарат.
Александр Николаевич, а ведь Лыжин получил
метапроптизол.
Не понял.
По-моему, я ясно выразился.
Лыжин получил метапроптизол.
Да ну, ерунда какая-то.
Этого не может быть.
В том вещество должно пройти испытание.
А он не мог обеспечить необходимую степень
чистоты.
Это еще не вещество.
Не надо себя обманывать, Александр Николаевич.
Лыжам получил метапроптизол.
И сделано это без вашей лаборатории.
И решил эту проблему проще и эффективнее.
Не вам судить об этих вещах.
Лыжам.
И вообще, у меня возникло ощущение,
что вы испытываете какой-то
повышенный интерес ко мне.
Я что, должен вам в чем-нибудь признаться?
Чего вы хотите?
Заболел Лыжин.
Я не хочу, чтобы его бумаги оставались без
присмотра.
А что с ним?
Нервное истощение.
Знаете, я пришел к вам потому, что вы дружили с ним.
Вы вместе работали, наконец,
вы ведущий специалист в этой области.
Я прошу вас помочь мне разобрать его архив, чтобы
вы помогли отобрать самое нужное,
и я смог это опечатать до того,
как Лыжин выздоровеет.
Вы можете мне в этом помочь?
Ну, честно говоря, по этическим соображениям я бы
не хотел вмешиваться в это дело.
Хорошо, вы можете завтра к 10 утра прийти к нему в
лабораторию?
Хорошо, я буду.
Александр Николаевич, вы знаете, я, пожалуй,
ключи от лаборатории оставлю у вас.
Я могу задержаться.
Вы начинайте без меня, я подъеду.
Ну так что?
До послезавтра.
Да, счастливо.
Доктор Хлебников, пожалуйста.
Лев Сергеевич, добрый день.
Это Муромцев.
Лев Сергеевич, у меня к вам огромная просьба.
Вы сегодня вечером не могли бы задержаться в
лаборатории?
Нет, именно в лаборатории.
Мне это очень важно.
Но мне не хотелось бы сейчас об этом говорить.
А я уверен.
Постарайтесь, пожалуйста.
Добрый вечер.
Илья Петрович, как это понять?
Может, вы объясните ваше присутствие здесь?
Хороший поступок совершить никогда не поздно.
Вы не могли предположить,
что встретите здесь меня?
Но если вдуматься, то ничего особенного.
Как-то ничего особенного?
Лыжин болен, а вы приходите сюда с ключами,
которые вам дал зять.
У меня есть свой ключ от двери.
Тем более непонятно.
Недавно ночью я долго не мог уснуть.
Болело сильно сердце.
Я вдруг подумал,
что в каждом человеке от его рождения лежит бомба.
Горит Бекфордов шнур.
И длина этого шнура — срок нашей жизни.
Длина моего шнура — не годы и не месяцы, а, скорее
всего, дни.
И я решил избавиться от груза,
который нес в себе долгие годы.
И хоть частично исправить зло, в котором виноват.
И вы решили исправить дела вашего зятя.
Я буду вынужден официально зафиксировать всю
нашу встречу здесь.
Испугать меня чем-то невозможно.
А свидетельствовать не надо.
Это мой вам совет.
Это почему?
Выберите себе в жизни роль поинтересней
свидетеля.
В жизни действуют только истцы и ответчики.
А свидетели болтаются где-то сбоку,
они лишь попутчики чужих
страстей.
А вы-то кто здесь, истец или ответчик?
Резонный вопрос.
Всю жизнь я стремился пристроиться к
свидетельскому месту.
Всю жизнь я смертельно боялся стать ответчиком.
И вот теперь, когда шнур почти догорел,
я здесь свидетель, истец...
И ответчик сразу.
И кого же вы ищете?
За что вы отвечаете?
Я истец у своей совести.
И ответчик перед своей жизнью.
Илья Петрович, нельзя ли поконкретней?
Зачем вы пришли сюда?
Я пришел сюда, чтобы охранить труд моего ученика
Володи Лыжина.
И не дать окончательно уничтожить свою личность
моему зятю Александру Панафидину.
Откуда вы узнали, что у Панафидина ключи?
От Лёвы Хлебникова.
Он позвонил мне и сказал,
что вы устроили на Панафидина охоту.
И вы, конечно, сообщили Панафидину.
Я сказал, что приду и буду в лаборатории.
Конечно, вы поступили по-родственному, но
знаете, мне-то Панафидин ни зят, ни брат.
Поверьте, друг мой,
что в жизни действуют не только полицейские воры.
Случаются обстоятельства,
когда человеку нужно протянуть руку помощи, спасти
его от беды.
Хорошо, что вы с Хлебником это понимаете.
Но вы тут говорили о роли истца-ответчика.
И вот выступили в совершенно новом качестве, в
роли адвоката Панафидина.
Хотя ни в том, ни в другом качестве вас сюда никто не
приглашал.
Суд совести повесток не шлят.
К сожалению, я тоже виноват в том,
что Александр стал таким,
каков он есть.
В чем же вы так провинились перед ним?
Нет, не перед ним.
Перед его отцом, перед самим собой.
Мы были приятелями с его отцом.
И когда его стали уничтожать, я разумно рассудил,
что мое вмешательство ему не поможет.
Я стал человеком-невидимкой.
Уезжал в командировки, болел,
не подходил к телефону.
Делал все, чтобы не высказать своего мнения
вслух.
И мне это блестяще удалось.
Никто не мог упрекнуть меня в том,
что я предал друга.
И с другой стороны, никто не мог сказать,
что я разделяю антинаучные буржуазные взгляды.
А потом появился Александр.
Я обрадовался ему как избавлению.
Я хотел дать ему все, лишь бы он сделал то,
что не сумел сделать его отец.
А вышел из этого курьез.
Пан Афинян знал о ваших взаимоотношениях с отцом?
Знал, знал.
И жертву мою принял.
Но меня не простил.
Так я не понял.
Вы что тут решили сторожить?
Лыжинские бумаги или вашего зятя от самого себя?
И то, и другое.
Если бы Александру удалось хоть раз взглянуть в
бумаги Лыжина, то Володя никогда бы уже не смог доказать,
что он первым синтезировал метапроптизол.
А лыжинские бумаги?
А лабораторный журнал, а полученный
метапроптизол, то есть как не доказал бы?
Я не хотел бы, чтобы Саша смотрел...
Иначе он сожжет мосты, и обратной дороги для него
не будет.
И чтобы доказать свою правоту, он пойдет на все.
Вот почему я пришел сюда.
Вот.
Да, каждый день в мире умирают неграмотные
лейбницы и голодные резерфорды.
И поэтому надо работать.
Мир должен работать, а не болтать.
Но лекарство против страха тоже часть всемирной
работы.
Да, если отбросить ваши с Лыжиным бредни вокруг
этой чисто химической проблемы.
Адреналин.
Вот это и есть страх в крови.
И меня интересует,
Голый химизм этой проблемы, этого процесса.
А как насчет моральной стороны вопроса?
Когда в мире все будут сыты,
тогда нравственные люди заставят
безнравственных все делать правильно.
А главное тогда сумеют разобраться, что
нравственно, а что нет.
Страшно подумать, как вы могли бы распорядиться
метапроптизолом.
Страшно.
Ваш голый химизм может превратить лекарство
против страха в лекарство против совести.
Ведь химия одинаково действует и на доброго
человека, и на мерзавца.
Дружба с Лыжиным сослужила вам плохую службу.
Вы носитесь со своими великими идеями
уничтожения страха и боли, не понимая самого главного,
главного закона научного прогресса.
Боль и страх вечны в мире.
Боль и страх всегда будут гнать человечество по
восходящей.
К сожалению.
А, вот со следопытом вы, наверное, скорее
договоритесь.
Замечательный дуэт.
Вам еще лыжи на не хватает.
Он тоже всегда вещал.
Человек, человек, человек.
А покажите-ка мне благодарное человечество
перед палатой Лыжина.
Ну ладно, хватит болтать.
Мы будем заниматься Лыжинским архивом?
Нет.
Я передумал.
Я опечатал Лыжинский архив.
Вот выздоровеет, разберется сам.
Как угодно.
А вы меня там напрасно ждали.
В лабораторию я бы все равно не пошел.
А что касается Лыжина, то я буду рад,
если он выздоровеет и сам разберет
свои материалы.
А вы, Хлебников, объясните как физиолог ему, что
дрессированные животные после зимней спячки забывают все свои
приобретенные навыки.
Будьте здоровы.
Ну, как там?
В ближайшие дни жду перелома.
Я очень надеюсь.
Я так надеюсь.
И все-таки Лыжин не мог ошибиться.


Серия 5

Господин Гогенгейм!
Господин Гогенгейм!
Я слышал сегодня разговоры судей.
Они читали заявления гильдии наших аптекарей.
О том, что вы... О том, что вы при лечении
применяете квасцы, ртуть, яды.
Да, это правда.
Вы не должны это подтверждать!
Нет!
Вы честный человек.
Вы знаете, как они готовят каждое заседание.
Они утверждают, что вы ядами травили людей.
Как же можно утверждать, что я их травил, когда
пациенты живы?
А теперь некоторые здоровы.
В аптекаре пишут, что вам помогает нечистая сила.
Вы продаете ей души, доверившись пациентам.
Больные, которых мне удалось исцелить,
Могут подтвердить, что я не покушался на их души.
Пока они подтвердят вам что-нибудь, антекари
назовут вам 100 человек, которые покажут.
Покажут как.
Как вы проводили над ними свои бесовские опыты.
Что же я могу сделать?
Раньше у меня был весь мир,
а теперь только ты и эта камера.
Вы не должны сдаваться.
Не сдаваться!
Значит так.
Вы должны опровергнуть документами,
свидетелями все то, что утверждают аптекари.
И это, это я... Нет.
Если суду не нужна истина, а расправа надо мной,
мне не удастся ничего доказать.
Попросите семью книгоиздателя, Йохана Фрабена.
заступиться за вас.
Поступило письмо проповедника собора святого
Мартина, Корнелиуса Лихтенфельса.
Много лет назад я предрек Теофрасту Гогенгейму
людское возмездие и страшную божью кару за колдовские
опыты над людьми.
Он услужал моему дяде, барону Зигмунду Хютеру, в
его богопротивных занятиях чародейством,
волшебством и алхимией.
Они готовились найти противную Богу и человеку
субстанцию под названием магистерий.
С помощью магистерия они хотели захватить власть
над людьми и отвернуть их от лика Господня на
услужение дьяволу.
Господь строго наказал барона Хюттера, отняв
разум у его дочери Сильвии.
Вместо покаяния, молитвы,
Хюттер в гордыне бесовской полагал,
что окажется сильнее Бога и
поклялся сам вылечить ее.
А чародей Гогенгейм помогал ему в бесовских
опытах.
О, Господи!
Его преподобию не души спасать,
а городскую бочку вывозить.
и
Звали, Сергей Иванович?
Сергей Иванович.
Ну, Пинкертон, что ты там вчера натворил?
Вы имеете в виду лабораторию?
Да.
Но вы же сами не возражали.
Да я не предлагал устраивать на него охоту.
Средства надо выбирать.
Я передал ему ключи и думал, что он...
А он так и побежал в твою
ловушку.
Дурак ты, Муровцев.
Да что случилось-то?
А ничего.
С завтрашнего дня примешься за фарцовщиков и
катал у магазина «Березка».
Это надо понимать как отстранение от дел?
Можешь понимать так.
Что ж вы делаете-то, а?
Я тебе говорил, предупреждал, можно сказать,
по-товарищески.
А ты чихал, чихал, будто дотихался.
Вот и попрут меня теперь в сторожевую охрану.
Такие нынче времена.
Господин Рамазанов, здесь живет?
Ну, так что?
Кто Даги?
Не узнал.
А я думал, что он постарше.
Жена у него такая лапочка, такая красавица.
Тихо, тихо, сэр, тихо.
Спокойно.
Ты своё в рыболове уже отвоевал.
Что нужно вам?
Он не знает, не догадывается.
Мсье, вы всегда утверждали,
что свобода дорого стоит.
Ну и что?
Как что?
А это в некоторой степени зависит от нас.
Короче.
Двадцать штук.
Чего?
Двадцать пять.
Двадцать пять.
Тем более, дома у тебя особо разжиться не
пришлось.
В общем так, 25 тысяч на бочку или... Что или?
Или... Как отстранили?
Отстранили от дела?
Тебя?
Меня.
И не отстранили, а перебросили на более
ответственный участок.
Это катал и фарс угонять у Березки более
ответственный участок.
Будешь жаловаться?
На кого?
Кому?
Ты что, в своем уме?
Ладно, давай принимай дела.
Тебе завтра кого-нибудь пришлют на усиление.
А мне все это надоело.
Да, слушаю вас.
Мне нужен товарищ Муромцев.
Да, Муромцев слушает.
Моя фамилия Рамазанов.
Рамазанов?
Да, Рамазанов.
Да, слушаю вас, Сумар Ширевич.
Чем обязан?
Да вот хочу сдаться.
Рамазану сдаться хочет.
Вас, наверное, удивляет,
что я решил сдаться именно вам.
Ну почему же?
Я такой же оперативник, как и всякий другой.
Разницы нет.
Нет, есть разница.
Вы ведете дело об аферистах-разгонщиках.
Да, ну что ж, я к вашим услугам.
Вы хотите прийти сюда или встретиться со мной
где-нибудь в городе?
Не надо со мной в городе встречаться.
И вообще хитрить не надо.
Меня другой смущает.
А в чем дело?
Видите ли, боюсь, когда покажу паспорт
постовому, то двухлетний розыск будет успешно завершен.
Никакой добровольной явки не будет.
Слушайте, Рамазанов, я такими номерами не
занимаюсь.
Я вас буду встречать у входа в 11 на проходной.
Договорились?
Ну ладно, тогда в 11.
Все, жду.
Продолжение следует...
В общем, я пришел по многим причинам.
Во-первых, тупик почувствовал, какую-то
безысходность, но это так.
Сердце тоже сковало, страх уже невозможно было.
Ну, в общем, причина не эти.
Я по другой причине.
Я хочу отомстить.
Хочу отомстить этим шакалам,
этим червям могильным.
У них ничего святого, они все могут.
Подождите, давайте по порядку.
Давайте.
То, что я за свое преступление отвечу сам, это,
конечно, обидно, что два года сам у себя украл, пока
скрывался.
Ну, это глупость, конечно,
как будто я шпион какой-то.
А там еще жена, дети, страх сожрал меня.
Где вы скрывались эти два года?
Сначала я в Калуге жил у друга,
потом на даче у родни...
Ну так жил тихо, свет не включал,
лишний раз на улицу не высовывался.
Все равно выследили.
Сначала в квартире обыск сделали,
потом на даче нашли.
Когда?
Вчера.
Сволочи, потребовали 25 тысяч.
Хотели за страх мой с меня еще одну плату взять.
Только не знали они, понимаешь,
когда детей не видишь долго,
когда жена крадется к тебе, как
воровка по ночам.
Пропадена пропадом эта воля.
Так что вы им ответили?
Что завтра принесу.
У меня нет таких денег с собой.
Сам решил идти к вам.
Но не с пустыми руками, а вот притащить их за
шивора, чтобы, так сказать, они сидели рядом в соседней
камере.
Может мне тогда тюрьма другой покажется.
Как вы договорились?
В кафе Варна в два.
разрешите прикурить?
Сволочи, шакалы, башка моя дурацкая.
Как же я сразу не додумался?
Они же меня выследили на даче.
Значит, я к вам когда шел.
Значит, никого из них вы не знаете.
Первый раз вижу.
Ну, давайте попробуем поставить себя на их место.
Давайте прикинем их расклад и, может,
в следующий раз нам удастся
с ними встретиться.
Простите, вы можете мне сказать,
может они еще кого прокатили,
кроме меня?
Они обыскали любовницу Абоимова Пачкалину и
очень сильно там попользовались.
Так.
Это кто-то из очень близких наводит.
А кого еще?
Понтягу.
Почему странно?
Да нет, потому что, в общем-то, он дурачок был,
этот Понтега.
Ну, а как насчет Беловола?
Это отпадает.
Хотя он, вообще-то, купец богатый, но отпадает.
Почему отпадает?
Он по расчетам АБХСС сто тысяч на рыболове
замолотил.
Да он, может, и больше замолотил.
Только у нас каждый цеховик знал,
что он за копейку удавится.
Вернее, другого удавит.
Да, они его подстрелили.
А вот я же говорил, он им ничего не дал.
Тогда остается 7-й и 21-й магазин.
7-й отпадает.
Да там хозяин сгорел еще на обыске.
Все до копеечки взяли, все дома держали.
Идиоты.
Все бриллиантики...
В банке из-под соли.
Остается 21-й, там заведующий был Судаков.
Судаков уже давно сидит.
И потом у него семьи нет.
Ну так что же, Амар Шарифович, кто же ты мог быть?
Думать, вспоминать.
Но вы же сами говорите, внутренние люди.
Ну а кто знает?
Слово для заявления просит у трибунала
председатель коллегии Страсбургских врачей, достопочтенный
доктор Венделин Хо.
Славный мэтр Каллин, господа судьи,
не имея надлежащего материала
для оценки богопротивного поведения,
и богохульного проповедования Теофраста
Гокенгейма, не будучи теологом по своему образованию и опыту,
я полагаю высокий трибунал Женевы,
способным в полной мере оценить
зловредные действия этого смутьяна и растлителя нравов
добрых горожан.
Так называемая врачебная деятельность
Гогенгейма есть знахарство, шарлатанство, самозванное
лекарство, строго наказуемое по всей просвещенной Европе.
Гогенгейм вообще не имеет права лечить людей, ибо
он не смог сдать обязательного экзамена
Страсбургской коллегии врачей.
Мы были потрясены дикостью его заблуждений и
опасностью его поведения.
Достопочтенный доктор Хок говорит правду?
Или ты его слова тоже опровергаешь?
Нет.
Он говорит правду.
Объясни, лекарь Гугенгейм, почему всюду,
где ты жил,
сопровождает тебя проклятье людей и изгнание?
Если ты приносишь столько пользы людям, почему
всюду тебя гонят и ненавидят?
Меня гонят не те люди, которые призывают меня в
немочи.
Меня гонят завистники и шарлатаны, которые
боятся,
что правдой своей профессии я могу лишить их
роскоши, в которой они привыкли жить.
Поэтому весь народ Базеля тебя изгнал из города.
Это неправда!
Народ Базеля меня не гнал.
Как ты не гнал?
Вот городской совет Базеля подробно нас известил
о тех бесчинствах, которые ты совершил в этом
городе.
Господа, нам надлежит выяснить вопрос о
шарлатанских махинациях Теофраста Филиппа фон Гогенгейма,
вызвавшегося вылечить богатейшего человека Европы.
Якуба Фугера-старшего.
Синклит европейских врачей признал болезнь
пациента неизлечимой.
Мой доверительный патрон не нуждается в защите
его интересов трибуналом Женевы.
Я не допущу, чтобы вопросы,
касающиеся его личной жизни, обсуждались здесь.
Вместе с тем, полагая, что Парацельс нанес
моральный ущерб славному дому Фугеров,
я прошу правосудия передать Гогенгейма из
юрисдикции вольного города Женевы в распоряжение моего
патрона Фугера.
Он уполномочил меня сообщить
что готов возместить в разумных пределах,
конечно, любой ущерб, причиненный парацельсам.
Никогда!
Пусть Гогенгейм ответит за все и здесь,
а не во владениях фугеров.
Я отвечу!
Я отвечу за все!
Фугером.
Всем, кто хочет одной платы моей головы.
Иду.
Ну, я ж пошутил.
Испугалась, что ли?
Ну, я ж пошутил.
Олег Петрович, здрасте.
Я звонила, никак не могла вас застать.
А что случилось?
Да с отцом что-то странное происходит.
Он вообще последнее время куда-то пропадает.
А сегодня дома не ночевал.
Вы знаете, Даша, я думаю,
что все в порядке будет с вашим отцом.
Я к вечеру все узнаю и вам позвоню, хорошо?
Спасибо.
До свидания.
Вы что здесь хулиганите?
Вы что, совсем ополоумели?
Гражданка Александрова, вы задержаны.
Я?
А на каком основании?
Вы обвиняете в совершении особо опасного
преступления.
Вы украли из лаборатории метапроптизол, которым
пытались отравить сотрудника милиции.
Да вы с ума сошли.
Одевайтесь.
А ну-ка, отвечайте быстро.
Вы давно знаете Панафидина?
Знаю.
Он читал у нас курс лекций.
Какие отношения вас с ним связывают?
Он ухаживал за мной.
Я повторяю свой вопрос.
Какие отношения вас связывают с Панафидином?
Что вы мне угрожаете?
Он ухаживал за мной.
Вы были близки?
Да.
Панафидин знал о Лыжинских разработках?
Он часто интересовался моей работой.
Вы рассказали Панафидину о методике Лыжина?
Сначала рассказывать было нечего.
А потом я поняла, что он только этим и
интересуется.
Это и ускорило наш разрыв.
А с женой он разводиться не собирался.
Потом появился Чебаков.
Вы ему давали препарат?
Да ничего я ему не давала.
Он пришел и сам его взял.
Что вы от меня хотите?
Одевайтесь.
В лабораторию звонили с просьбой передать
что-нибудь Чебакову?
Да, звонили.
Мужчина какой-то.
И что говорил?
Ничего особенного.
Просил передать Борису, что Николай приехал.
И всё?
Всё.
Что по этому поводу говорил Чебаков?
Собственно, ничего.
Спасибо.
Я этому значения не придавала.
Давно звонили в последний раз?
Вчера.
Вы сказали Чубаку?
Да, мы виделись вчера.
И я сказала.
Да, Муромцев слушает.
Слушай, Олег, тут Рамазанов требует встречи с
тобой.
Говорит, у него какое-то важное сообщение для
тебя.
Чего-то вспомнил или сообразил,
но мне не говорит.
Понял.
Понял.
Ты её оформь, а я потом подойду.
Ладно.
Я тут думал, вспоминал.
Пусть Бог меня простит.
Был еще один богатый купец.
Окунь.
Окунь?
Окунь, Окунь.
А у меня в схеме такого нет.
Это неудивительно.
Большого ума человек.
Окунь Яков Семенович, заведующий четвертым
магазином.
Я бы на месте этих шакалов прямо к нему и двинул бы.
А почему он по суду не прошел?
Ну, потому что он только со мной имел дело, больше
никто его не знал.
Ну, а когда я был в бегах, естественно,
про него никто ничего
сказать не мог.
А как же про него могли узнать разгонщики эти?
Ну, а как они про Катьку узнали?
Про любовницу Абаимову?
Я же говорю, тут кто-то свой, внутренние люди.
Стой!
Стой!
Стой!
Милиция.
Вон за теми желтыми жигулями.
Вот на светофоре сейчас.
Понятно.
Вот за ними.
И не обгонять.
Спокойно не обгонять.
Спокойно.
Во-во-во, куда они, туда и мы.
Ничего страшного, маленько покатаемся.
Вы арестованы.
Никого.
Идите.
Одевайтесь.
Если не ошибаюсь, Муромцев?
Муромцев.
За что берете?
За ваше умение бережливо жить.
Ну, может, выйдете, пока я буду одеваться?
Не приважим мне загаляться.
Слушай, Чебаков, вы меня удивляете.
При вашей профессии такая застенчивость.
Гантелями заниматься некогда.
И вообще без фокусов, поняли?
Понял.
У меня вопрос.
За что меня арестовывают?
Пистолет Познякова здесь?
Какой пистолет?
Я похож на человека, который дома держит оружие?
Пистолет, с которого убили Белового.
Когда вы идете к Окуню?
Учтите, там вас будет ждать засада.
Может, возникнет перестрелка.
Мне в это очень не хотелось.
А мне какое дело?
Если кого-нибудь из моих товарищей ранят или
убьют, вам, как организатору банды, вы знаете,
что вам грозит?
Это надо доказать.
Почему вы решили, что я организатор?
Уже все доказано.
Надеюсь, Александрову вы знаете.
Но не теряйте время, Чебаков.
Прикиньте, стоит ли все отрицать?
Если не хотите усугубить свою вину, отвечайте.
Когда идете к Окуню?
Завтра?
Послезавтра?
Вам-то что?
Ведь я у жуликов отнимал.
Тоже мне Робин Гуд нашелся.
Так когда?
Они полчаса назад поехали.
Уйдите.
Руки.
Да, да, понял.
Новая, дом 5, квартира 23.
Понял.
Они уже выслали группу захвата и наряды 42-го
отделения.
Только б не ушли.
Давай, поднажми.
Вы кого-нибудь ждете?
Должна была приехать моя мама.
Откройте.
Пусть входит.
Только без шума.
Стой!
Стой, говорю!
Давай же!
Быстрей!
Быстрей!
Уйдем там!
Уйдем!
Менты!
Давай вправо!
Бежим!
Стой!
Стой!
Мой брат, Степан Танцура,
работал экспедитором в артели рыболов-спортсмен.
Ну, он знал все махинации и рассказал о них
Чебакову.
Это Борис придумал шарашить семьи осужденных.
Участкового мне издали показал Борис.
Потом, когда я в перерыве спустился вниз, Борис
меня уже ждал под трибунами.
Он мне передал отраву и сказал, смотри, не
перепутай.
Ну а потом мы сколько танцоры взяли его под руки и
оттащили на газон.
и бросили в кусты.
Он самовольно взял препарат.
Вы понимаете?
любовницу Обоимова.
Ну и?
Заявлять не будут.
Чебаков нам подсказал, как выйти на Рамазанова.
За его женой протопать.
Вот мы и на дачу вышли.
Александрова дала мне химикат, который
разрушает бумагу.
Я ей сказал, для розыгрыша нужно.
Ну, а насчет Панафидина расскажи.
Александр уже рассказал и про Панафидина,
чем он занимается.
Танцуры приклеил пакетик к профессорской
машине.
Вот так.
Господа, расследование нашего трибунала
подходит к концу.
Я хочу, чтобы Теофраст фон Гогенгейм использовал
все дарованные нашим людям свободы.
Пусть вызовет любого из свидетелей,
который мог бы сказать в его
пользу слова правды и справедливости.
Все, что я говорил о своей жизни в Базеле...
Может подтвердить мой помощник и второй ученик
Апоринус, живший в ту пору в моем доме.
Ваш ученик Иоганн Хербст по прозвищу Апоринус
ничего, надеюсь, вам впредь подтверждать не станет.
Вот что здесь написано.
Иоганн Хербст по прозвищу Апоринус, задержанный
для снятия допроса по настоянию медицинской
коллегии и капитула храма святого Матвея,
под угрозой пытки подтвердил,
что его учитель занимался черной магией и
колдовством.
И сам Апоринус лично был свидетелем изготовления
волшебных лекарств и получения парацельсом с помощью
бесовской тинктуры золота из свинца и сурьмы.
Слышали?
Бедный, слабый Апоринус.
Можете ли вы пригласить в вашу защиту еще
свидетелей?
Вы можете послать гонца к великому Эразму
Роттердамскому.
Он был моим пациентом в базе.
Не думаю, что в этом есть какая-либо нужда.
Господа, заседание трибунала свободного города
Женевы завершило допрос подсудимого Парацельса,
обвиняемого в знахарстве, в ворожбе, чародействе,
отравительстве людей, богатступничестве,
в делах дьявола против рода человеческого.
Приговор над Теофрастом Филиппом Гогенгеймом
будет оглашен завтра утром.
Столько дней, и ничего не есть.
Вы, вы, господин Гогенгейм, вы поешьте.
Поешьте, господин Гогенгейм.
Завтра вам понадобятся силы.
Нет, мне уже не понадобятся силы.
Я радуюсь дню окончания моих трудов и приходу в
покое.
Ну, неизвестно еще, какой приговор вынесет
трибунал.
Это неважно.
Жизнь моя истекает.
Она просочилась в вечность,
как вода в сухой песок.
Я понимаю, как вам тяжело.
Мне так грустно.
Мне кажется, я умираю.
Что вы такое говорите?
Вы не можете.
Вы не имеете права сейчас умирать.
Вы нужны людям.
Господин доктор!
Мир еще не готов принять мое учение.
Я родился слишком рано.
Но дело свое я делал честно.
Помог многим.
А вот сейчас мне помочь некому.
Силы неба отвернулись от меня.
Вы так замучили себя.
Замучили.
Вам страшно.
Нет во мне страха, у меня нет сил дожидаться утра.
Подождите, подождите, подождите, ну подождите,
господин доктор, подождите, я позову лекаря, вам помогут,
господин доктор.
Прощай, мой друг.
Подождите, вам помогут, господин, господин
доктор, вам помогут сейчас, я позову лекаря, вам помогут,
господин доктор.
Господин Гогенгейм, я сейчас позову лекаря!
Подождите, господин Гогенгейм, не умирайте!
Не умирайте!
Господин Гогенгейм, не умирайте!
Все лекари, мои ученики разошлись по миру.
Некому помогать мне.
Сейчас я усну.
и незаметно перейду в другой прекрасный и трудный
мир.
Прошлое рассеется пылью забвения, и я, как дитя,
возникну в новом радостном будущем.
Я завещаю людям всю накопленную мной
врачебную мудрость.
Это говорит Хлебников.
Я звонил вам домой, никто не отвечал.
И я решил позвонить сюда.
Да, Лев Сергеевич.
С Лизиным все в порядке.
Если хотите, приезжайте.
Можете его навестить.
А сейчас мы находимся в лаборатории профессора
Панафидина.
Александр Николаевич, значит, знаменитый
препарат, который я держу в своих руках, получен здесь, в
этой прекрасно оборудованной лаборатории?
Да, метапроптизол был получен именно здесь.
Дорогие товарищи, завершается трудовой год.
Он принес нам новые достижения в области науки.
И нам приятно сегодня, накануне Нового года,
поздравить с замечательной победой выдающегося ученого,
профессора Александра Николаевича Панафидина.
Метапроптизол
поможет избавить человечество от многих тяжелых
болезней.
Александр Николаевич, вам слово, пожалуйста.
Спасибо.
Дорогие товарищи, я счастлив,
завершен большой труд.
Бессонные ночи, бесчисленные эксперименты, все
это уже осталось позади.
Созданное нами новое эффективное лекарство
метапроптизол
Высоко оценена научная общественность не только
в нашей стране, но и за рубежом.
Помочь людям – это наш гражданский долг.
Я рад служить человечеству.
И, пользуясь случаем, я хочу вас всех поздравить с
Новым годом.
С Новым годом!
 

////////////////////////////