Догвилль (2003 год). Все цитаты и фразы из фильма

Dogville (2003)

1930-е годы. Спасаясь от гангстеров, юная Грэйс оказывается в городке Догвилль где-то в Скалистых горах. Местные жители нехотя соглашаются приютить беглянку, если она будет работать на них, но затем их запросы становятся непомерными, а страх разоблачения превращает обывателей в жестоких подонков.

Все фразы и цитаты

Пролог, который знакомит нас
с городом и его обитателями.
Это грустная история местечка
под названием Догвилль.
Догвилль располагался в Скалистых горах
в Соединенных Штатах Америки.
Как раз там, где рядом со входом
в старую заброшенную серебряную шахту
обрывалась единственная дорога.
В Догвилле жили хорошие честные люди,
которые любили свой город.
И даже когда какая-то сентиментальная душа
с Восточного побережья
назвала главную улицу их города
улицей Вязов,
хотя еще никогда ни один вяз
не отбрасывал свои тени на улицы Догвилля,
они не нашли оснований для того,
чтобы что-то менять.
Большинство зданий
довольно сильно обветшало.
Откровенно говоря,
они были больше похожи на лачуги.
Дом, в котором жил Том, был лучшим.
А в старые добрые времена
его можно было бы назвать
и вполне презентабельным.
В тот день в доме негромко играло радио.
Впав в старческий маразм,
Томас Эдисон-старший
стал испытывать слабость к легкой музыке.
«Дамы и господа,
президент Соединенных Штатов…»
- «Друзья мои, сегодня…»
- Том, сделай одолжение. Радио…
А все потому,
что они перестали передавать музыку?
- Иногда полезно послушать радио.
- Я должен больше отдыхать.
Можешь не издеваться.
Отец Тома был врачом.
А теперь получал скромную пенсию.
Поэтому Том не считал катастрофой то,
что отец не утруждает себя
серьезной работой. Том был писателем.
Во всяком случае
таковым он считал себя сам.
Хотя до сих пор на бумаге
результат его работы ограничивался словами
«прекрасно» и «маловато»,
в след за которыми
стоял вопросительный знак.
И тем не менее
он педантично хранил эти записи в архиве
в одном из многочисленных ящиков
своего бюро.
- Пока, папа.
- Пока, Том.
- Добрый вечер, Том.
- Добрый вечер, госпожа Оливия.
- Не забудьте о завтрашней встрече.
- Ну что вы?
И чтобы отсрочить тот момент,
когда ему придется по-настоящему
взять в руки перо, Том придумал
серию встреч с горожанами,
посвященных их моральному
совершенствованию.
Ему казалось,
этим он поможет своему городу.
Привет, ребята.
Добрый вечер, Чак.
Придешь завтра на встречу?
Я бы обошелся без твоих лекций.
Все из-за веры.
Пока я не согласился,
она от меня не отстала.
Кто дал Моисею кость?
На ней еще осталось мясо.
- Это Джейсон.
- Джейсон дал этой шавке мясную кость?
А нам не нужно есть мясо?
Еще раз так сделаешь —
и я отниму у тебя нож.
Только ты мог дать ему мясо.
Моисей должен быть голодным,
чтобы охранять!
А в Догвилле что охранять?
Что здесь красть?
Скверные сейчас времена, Том Эдисон.
А скоро сюда придут люди,
которые будут еще беднее.
На самом деле у Тома было достаточно дел,
хотя формально
как таковым писательский трудом
он пока не занимался.
И если кому-то было тяжело понять,
чем он занимается, Том отвечал просто:
«Я шахтер». Да, ему не приходилось
пробиваться сквозь горную породу.
Он пробивался сквозь субстанцию
куда более твердую и неподатливую,
а именно, сквозь человеческую душу —
пробивался к ее сияющим глубинам.
- Привет, Марта.
- Здравствуй, Том.
Послушай, придут все.
Нужно приготовить скамьи.
Они уже готовы.
Но Том, я думаю,
если ты хочешь воспользоваться
нашим органом, нужно попросить разрешения
у начальства.
Марта, я уже говорил тебе:
орган нам не нужен.
Оставаться праведным
можно из без пения псалмов.
Уже почти семь,
не забудь ударить в колокол.
Я думаю хватит, матушка Джинджер.
От того, что вы мотыжите и рыхлите,
земле мало пользы.
Все-таки именно земля дала нам жизнь.
Ни к чему меня поучать,
Томас Эдисон-младший.
Я сама знаю, что мне делать.
Да. И все только испортишь.
Я согласна с Томом.
- А пирожки мои любишь, да, Том?
- Да, они очень вкусные. Это верно.
Так кто прав,
когда речь идет о работе мотыгой?
Боюсь, не все так просто.
- Он тебя поймал, Джинджер.
- Ты с ним заодно. Всегда, Глория.
- Привет, Бен. Я открою ворота.
- Я проеду, Том.
Что нового в индустрии грузоперевозок?
Тоже все летит к чертовой матери?
Не нужно смеяться
над индустрией грузоперевозок.
Ровно в семь часов
Марта ударила в колокол.
И настало время, на которое Том
договорился со своим другом детства
Биллом Хэнсоном поиграть в шашки.
Билл был глуп и знал об этом.
Слишком глуп,
чтобы сдать экзамен на инженера,
Билл в этом даже не сомневался.
Послушав некоторое время,
как в долине шумит сваебойная машина,
которая, как настойчиво утверждал Бен,
работает на строительстве фундамента
новой тюрьмы,
Том направился к дому Хэнсона,
чтобы нанести Биллу
очередное унизительное поражение в шашках.
Кто-то мог бы сказать,
что больше чем доска для игры в шашки Тома
привлекала старшая сестра Билла — Лиз.
И возможно, этот кто-то был бы прав.
В дом Хэнсонов Тома и вправду влекли
новые горизонты.
Такие же манящие, как и те,
что простирались за переделами долины.
Горизонты, очерченные соблазнительными
изгибами тела Лиз Хэнсон.
- Никто не откроет?
- Сладостная, мучительная…
…притягательная бездна.
- Привет, Лиз.
- Привет, Том.
Зачем ты приходишь к нам
каждый божий день? Мм?
Было бы здорово, если бы для разнообразия
здесь появился кто-нибудь поинтереснее.
Знаешь, мне в этом городе очень одиноко.
Как только мой жених
найдет работу в Боулдере, я отсюда уеду.
А вам придется искать другую девчонку,
чтобы заглядывать под юбку.
- А где Билл?
- Как всегда дома.
Он учится, а я вожусь со стаканами.
Хотя известно, что я умнее его.
- Здравствуйте, миссис Хэнсон.
- Добрый вечер, Том.
Ну что, Билли, поиграем в шашки?
А что, уже?
- Ты не слышал колокол?
- Нет.
Как обычно, Билл пытался
всячески увильнуть от самой игры.
Он сказал, что не совсем понимает,
в чем смысл встреч,
которые собирается проводить Том.
А может, не стоит людей менять?
- Думаю, я… я…
- А вдруг они и так хороши?
По-твоему, хороши? Едва ли.
Я считаю,
наша страна слишком о многом забыла.
Я постараюсь освежить память людей
при помощи ярких примеров.
- И какой пример приведешь завтра?
- Не знаю.
Я постараюсь выяснить,
способны ли жители Догвилля принять то,
что им посылает сама судьба.
Что-то реальное, какой-то дар.
Какого черта
кто-то сверху будет нам что-то дарить?
Я не знаю. Мне нужно еще подумать.
Постой-постой…
Нам не хватает одной шашки.
Мы не сможем играть.
Сегодня я очень внимателен.
Спокойной ночи, Билл.
Глава первая, в которой
Том слышит стрельбу и знакомится с Грейс.
Несмотря на значительные усилия
с целью продлить пребывание у Хэнсонов,
Том довольно быстро добился триумфа
за шашечной доской.
Когда же он возвращался домой
по улице Вязов, пошел дождь
и ветер усилился до штормового.
На следующий день в своей лекции
Том хотел доказать, что жители Догвилля
с трудом способны на то,
чтобы принять подарок судьбы.
Но ему отчаянно не хватало яркого
и наглядного примера.
Билл был прав: на этот городок
поток даров с небес никогда не изливался.
Том даже не сомневался: это были выстрелы.
Шум от сваебойной машины,
работающей на болотах, был совсем другим.
Звуки выстрелов доносились из долины или,
возможно, с дороги,
со стороны Джорджтауна.
Он ждал новых выстрелов.
Ему казалось, что прошла вечность.
Но они не повторились.
Немного разочарованный,
Том присел на старушечью скамейку,
чтобы подумать.
Чтобы на секунду сосредоточиться
на возникшем было чувстве опасности.
Но очень скоро он мысленно вернулся
к своим излюбленным темам,
и на фоне грозы
они быстро трансформировались
в статьи и повести.
И огромные толпы людей,
которые будут в тишине слушать Тома
после публикации очередной книги,
посвященной бичеванию
и очищению человеческой души.
И он увидел, как люди —
а среди них были даже другие писатели —
обнимают друг друга после того,
как посредством его слов жизнь
открылась им с новой стороны.
Это было нелегко.
Но благодаря своему усердию
и использованию повествовательных
и драматических приемов
он сумеет донести до людей свою мысль.
И когда его будут спрашивать
о методах его работы,
он будет говорить лишь одно…
«Наглядный пример».
Том мог бы пролежать на скамейке
еще полчаса или даже больше,
но тут его внимание привлек
еще один необычный звук.
Моисей начал лаять.
Само по себе это было
не так уж и удивительно,
только на этот раз Моисей лаял
как-то по-другому.
Скорее, это был даже не громкий лай,
а рычание, как будто бы опасность
была совсем рядом. Ее источником
был не пробегающий мимо енот или лиса,
словно собака оказалась лицом к лицу
с опасностью,
которую следует воспринимать всерьез.
Эй, леди!
На вашем месте я бы туда не ходил.
Я хорошо знаю эту гору и сомневаюсь,
что оттуда можно вернуться живым.
Там неприятный обрыв.
А есть обход?
Да.
Где?
Там, откуда вы пришли. В Джорджтауне.
А почему вы решили идти через горы?
Вы имеете отношение к выстрелам?
- Помогите… помогите мне!
- Прячьтесь. В шахте. Вон там.
- Куда ведет эта дорога?
- Никуда.
Это тупик. Если хотите объехать,
возвращайтесь в Джорджтаун.
А наш городок — Догвилль.
- Догвилль?
- Да.
Впервые слышу, парень.
- Эй, мы ищем человека.
- Правда? И кого же?
Мой босс тебя зовет.
- Молодой человек…
- Да, сэр?
Я ищу девушку.
В панике
она могла направиться в ваш город.
Я не хочу, чтобы ей был причинен вред,
она мне очень дорога.
Сэр, в последнее время через Догвилль
никто не проезжал.
Моисей наверняка бы залаял,
он с большим подозрением
относится к незнакомцам.
Ага, какой мудрый Моисей.
Пожалуйста, возьмите мою визитку.
Если увидите незнакомку…
…перезвоните.
Я в состоянии предложить вам
достойное вознаграждение.
Хорошо, сэр, спасибо.
Скажите, а это не вы там стреляли?
Они уехали.
Может быть, выйдете?
Да?
Прежде чем лезть в горы,
не хотите выпить чашку кофе?
- А?
- Замечательно.
Прекрасную беглянку звали Грейс.
Она не выбирала Догвилль,
рассматривая карту,
и вовсе не стремилась
посетить этот городок.
Но Том сразу почувствовал,
что она оказалась здесь не случайно.
Я верну кость.
Она могла бы скрыть свою беззащитность.
Но девушка решила довериться Тому,
который попался ей на пути
совершенно случайно.
Словно… да,
словно она была ниспослана свыше.
«Щедрый, очень щедрый дар», — подумал Том.
Хотите есть?
- Вы целый день ничего не ели.
- Я не могу.
Я не заслуживаю этого куска хлеба.
Я украла кость,
а я ни разу в жизни не крала.
Я должна наказать себя сама.
Меня всю жизнь учили быть высокомерной.
И вот я…
я должна теперь многому учиться заново.
Во имя дальнейшего просвещения…
…вам полезно знать…
…что в Догвилле…
…очень невежливо отказываться от еды.
Простите меня.
Спасибо.
А что это были за люди?
Человек на заднем сидении — босс.
Я видела его лицо.
Он оставил мне свой телефон
и просил перезвонить, если я вас увижу.
И он сказал, что заплатит вам,
если вы сообщите ему обо мне.
Да.
- А родные ваши…
- У меня нет семьи. Только мой отец.
Но эти гангстеры лишили меня отца.
А что, если вам остаться здесь?
Здесь? Даже если вы не шутите,
это невозможно.
У вас слишком маленький город.
Спрятаться негде,
все будут интересоваться.
Это нестрашно,
если все захотят вам помочь.
Вы сказали,
в этом городе все похожи на вас?
Здесь все хорошие.
Очень даже, поверьте.
Правда все они сами нуждаются
и в помощи могут отказать вам…
Но я считаю, попросить о ней стоит.
Но мне нечего предложить взамен.
Нет, я думаю,
вы можете многое предложить Догвиллю.
Сказать, что аудитория,
собравшаяся на следующий день
в молельном доме на лекцию Тома о морали
и нравственности была полна энтузиазма,
было бы преувеличением.
Но все-таки люди пришли,
и Том бесстрашно пустился
в свое рискованное предприятие
с целью наглядно продемонстрировать,
как трудно бывает людям
принимать подарки судьбы.
Тема была вполне очевидной и понятной,
но молодой человек абсолютно не подумал,
о чем он будет говорить.
Чтобы компенсировать
недостаток подготовки,
Том настойчиво прибегал
к методике беспорядочных выпадов и уколов.
Его отец
тайком наблюдал за реакцией слушателей.
Убедившись в том, что публика
не вполне довольна
столь откровенной критикой в свой адрес,
он решил предвосхитить
назревающий протест.
Я знаю, ты желаешь нам добра.
Но мне кажется, что в Догвилле
чувство локтя развито неплохо.
За столько лет бок о бок
мы неплохо знаем друг друга.
Лично я умею разбираться в людях.
Браво, Том, ты взялся за старое.
Заставил нас слушать всякую ерунду.
Ты что же, считаешь себя философом?
- Скорее, я отличаюсь наблюдательностью.
- А, по-моему, ленью.
- Снег мы убираем сообща.
- Снег убираем сообща?
- Да.
- Каждый убирает у своего дома.
Да, я должен признать, что Том прав.
- Если дороги не расчищать, то…
- Тшш!
Прости, Том,
но тебе надо подготовиться получше.
От нашей открытости и чуткости
выиграет вся страна.
Неужели ты хочешь сказать,
что мы не поможем человеку в беде?
- Нет, я не об этом. Я не об этом.
- У нас принято заботиться о людях.
Проверить это едва ли нам возможно.
Раз вы не признаете,
что есть такая проблема…
…я приведу пример.
Я не собираюсь вам говорить о том,
что уже происходило.
Я расскажу о том,
что лишь должно произойти.
Вкратце рассказав пораженным жителям
Догвилля о событиях предыдущего вечера,
Том спустился в шахту
и вывел беглянку из ее укрытия.
Позвольте представить вам Грейс.
Грейс, это жители города Догвилля.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Здравствуйте.
Том рассказал нам о вашей беде, мисс.
Я не хочу никого из вас
подвергать опасности.
А почему вы не обратились в полицию?
Это же гангстеры.
- Точнее, бандиты.
- Это не очень хорошая мысль.
- Индустрия грузоперевозок…
- Бен…
У этих людей очень хорошие связи.
Даже в полиции.
Ты считаешь,
что мы должны укрыть беглянку?
Беглянку, которую разыскивают гангстеры?
Тогда мы сами окажемся
в незавидном положении.
- Успокойся, Клэр, у тебя астма.
- Спрятаться в Догвилле можно — это факт.
Приехать к нам можно
лишь по единственной дороге.
А за ней присмотрит, прошу прощения,
не в меру любопытная
кузина матушки Джинджер,
которая живет недалеко от поворота.
У нее есть телефон. Ударив в колокол,
Марта предупредит нас о том,
что к городу приближаются незнакомцы.
Но Том, я бью в колокол…
только отмеряю время.
Вдруг люди запутаются.
Послушай, Марта, ради спасения
человеческой жизни сделаем исключение.
- Да.
- Конечно.
- С какой стати?
- Потому что нам не все равно, Чак.
- Нет.
- Мы заботимся о других людях.
Я не об этом. Откуда мы знаем,
что она говорит правду?
Возможно, гангстеры в нее стреляли,
но это не значит, что ей можно доверять.
Он прав.
Вы не должны верить мне.
- А я вам верю.
- Том…
Мы не гангстеры. И не лезем в чужие дела.
И ни у кого ничего не просим.
Наконец признались.
Если только есть способ убедиться
в словах юной леди, узнать ее получше…
тогда, я думаю, мы все готовы рискнуть.
Такой способ есть, и ты сам о нем говорил.
Поживем с ней бок о бок.
Папа, ты разбираешься в людях.
Сколько времени тебе нужно,
чтобы все о ней узнать? Неделю?
Может быть, две?
Давайте предложим ей остаться
на две недели.
И если хоть один из вас крикнет ей:
«Уходи из нашего города!», —
обещаю, я лично отправлю ее собирать вещи.
Если Том считает,
что так будет лучше для города,
я не против. Возможно, он молод,
но сердце у него доброе, с тех самых пор,
как оно начало биться.
Больше на встрече жителей города
в молельном доме не было сказано ни слова.
Решение о том, чтобы дать беглянке
две недели испытательного срока,
было принято. Теперь каждый из них
сможет посмотреть на себя в зеркало
и сказать, что он сделал все что мог.
И вполне вероятно, даже больше,
чем сделало большинство других людей.
В тот же день, после обеда,
Том пригласил Грейс
пройтись по улице Вязов,
чтобы познакомить ее с городом,
который он любил.
Ну, вот здесь живут Оливия и Джун.
Джун — инвалид.
Они живут здесь,
являясь подтверждением широты взглядов
и терпимости моего отца.
У Чака и Веры семеро детей,
и они ненавидят друг друга.
Рядом дом Хэнсонов.
Они зарабатывают на жизнь,
состаривая дешевые стаканы,
чтобы те выглядели побогаче.
А здесь живет Джек Маккей.
Джек Маккей слеп,
и об этом знает весь город.
Но сам он считает,
что может скрыть этот факт,
никогда не выходя из своего дома.
В этой старой конюшне
Бен держит свой грузовик. Он пьет.
Раз в месяц ходит в публичный дом.
И этого очень стыдится.
Марта присматривает за молельным домом,
пока к нам не прибыл новый священник.
Чего, правда, никогда и не произойдет.
Остается матушка Джинджер и Глория.
Им принадлежит этот очень дорогой магазин.
Они пользуются тем,
что из города никто не уезжает.
Раньше ездили голосовать,
но после введения регистрационного взноса,
который для них
равен зарплате за целый день,
потребность в демократических процедурах
также исчезла.
А эти жуткие статуэтки могут сказать
о жителях города гораздо больше,
чем любые слова.
Если вы и вправду любите этот город,
то проявляете свою любовь как-то странно.
Лично я вижу…
…маленький славный городок
на фоне великолепных гор.
Место, где вы все живете и мечтаете…
…и надеетесь на лучшую жизнь.
И семь этих фигурок
вовсе не так уж ужасны.
Да.
Назвать Догвилль славным было бы
по крайней мере оригинально.
Грейс еще раз бросила взгляд на фигурки,
которые всего пару дней назад
она и сама бы заклеймила
как воплощение полной безвкусицы.
И вдруг она почувствовала то,
что точнее всего было бы назвать
легким изменением дневного света.
Они за вами наблюдают.
Если вы уже успели в них влюбиться,
их нужно в этом убедить.
У вас две недели, чтобы они вас приняли.
Похоже, мы играем в какую-то игру.
Так и есть. Это игра.
Ради спасения своей жизни
вы готовы поиграть?
- И что мне сделать?
- Небольшая физическая нагрузка.
- Нет…
- Догвилль дал вам две недели.
Что вы предложите ему?
Глава вторая,
в которой Грейс следует плану Тома
и занимается физическим трудом».
На следующий день в Догвилле
была чудесная погода.
Нежные листочки на кустах крыжовника
у матушки Джинджер начали распускаться,
несмотря на обоснованное опасение Тома
по поводу методов,
которые она использует при работе в саду.
Более того, именно первый день весны
был избран в качестве первого
в жизни Грейс рабочего дня.
Дня, начиная с которого она должна была
обходить Догвилль и предлагать свою помощь
из расчета один час на одну семью в день.
Простите…
Я хочу предложить вам свою помощь.
Надо вам чем-то помочь?
Вы… Карбюратор барахлит.
Нет, нет, нет, дайте я.
А может, вам помочь по дому?
У меня нет дома. Только…
Только гараж.
О…
Вот эта машина и есть мой дом.
Я готова. Доброе утро.
А у мисс Оливии есть дом.
Она ищет, кому бы помочь по дому.
Уборщица для уборщицы? Хм…
Не говорите ерунды, мистер Бен.
- Всего доброго.
- И вам того же. Увидимся.
И Бен отправился в Джорджтаун
с еженедельным грузом стаканов,
которые мистер Хэнсон так тщательно
обрабатывал полиролью, для сокрытия
любых следов своего дешевого
семейного производства.
А Грейс повернула на узкую улочку
с необычным названием Глунен-стрит.
И постучала в дверь слепого,
но очень тщеславного человека.
Да?
Доброе утро, мистер Маккей.
Меня зовут Грейс. Я хотела узнать…
я ничем не могу вам помочь?
Это очень мило с вашей стороны, Грейс, но…
Я подумала, что из-за трудного положения,
в которое вы попали…
А в какое положение я попал?
Эм… вы… живете один.
О…
Да, и уже очень давно.
Может быть, вам нужна помощь?
Простите, не нужно.
А вы не видели деревянный шпиль
на крыше молельного дома?
В 17:00 дня его тень
падает на магазин Джинджер,
на вывеску, точно на букву «о»
в надписи «открыто».
Я видел.
Может быть, это намек,
что людям пора идти за продуктами?
До свидания, мистер Маккей.
До свидания.
Разговор Грейс с Джеком Маккеем
весьма точно отражал отношение к ней
жителей Догвилля…
…сдержанное, но дружелюбное
с некоторой долей любопытства.
Один лишь Джек выразил свой отказ
коротко и ясно.
Марте для этого пришлось произнести
монолог, продолжавшийся почти целый час.
О господи. Мне… мне придется
придумать для вас какую-нибудь работу,
потому что мне и самой ее не хватает.
Через не слишком продолжительное время
Грейс оказалась
у кустов крыжовника матушки Джинджер,
пребывая в настроении,
которое едва ли можно было
назвать хорошим.
Она никогда не отличила бы крыжовник
от кактуса, но абсолютный порядок во дворе
ей понравился. К примеру, второй и третий
кусты были защищены металлическими цепями
на случай,
если кому-то захочется воспользоваться
печально знаменитым и вошедшим в легенду
коротким путем к старушечьей скамейке.
Грейс собралась с духом
и направилась к магазину.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Здравствуйте.
Нам помощь тоже не требуется.
Я уже говорила об этом Тому.
Да. Но это неважно,
потому что я ничего не умею.
В своей жизни я не проработала
ни одного дня.
Знаете, если вы смажете руки алоэ,
к утру станет намного лучше.
Это от стружки. Я ее просто ненавижу.
Но вашим советом я все-таки воспользуюсь.
Я еще ни у кого не видела
таких белоснежных рук, как у вас.
А вот и Том. Как нам повезло.
- Всем привет.
- Здравствуй, Том.
Грейс, как идут дела?
- Боюсь, не слишком хорошо.
- Правда?
- Да. Помощь никому не нужна.
- Что ж, я в этом не сомневался.
Он хотел, чтобы меня полюбили.
Но при претворении его планов в жизнь
возникли кое-какие проблемы,
потому что люди не желают,
чтобы я на них работала.
Вы очень рискуете,
пока я нахожусь среди вас.
Я хочу научиться жить, как вы.
Должен быть человек,
которому нужна помощь.
- У мистера Маккея…
- Вы знаете…
- …неважно со зрением.
- Да, я была у мистера Маккея.
Я была у Марты и у Чака, и у Веры.
Но моя помощь не нужна никому.
Они считают, помогать нужно
кому-то другому, но только не им.
Забавно, Том это предсказывал.
Наверное, ему приятно.
Что ж…
А мы докажем обратное…
Твоя помощь нам пригодится.
Но Джинджер, у нас нет дел,
которые нужно сделать.
Возможно, есть дела,
которые делать необязательно.
Делать необязательно?
Дела, которые вы хотели бы сделать,
но все время откладывали на потом.
- И что же это за дела?
- Может быть, заняться кустами крыжовника?
Крыжовник в полном порядке,
большое спасибо.
Нет, не ваш. А тот крыжовник,
что растет тут недалеко, в траве.
- В траве мы там ничего не выращиваем.
- Верно. Вот ими и займемся.
Кто знает,
вдруг когда-нибудь они дадут урожай.
Да, точно-точно. Кто знает.
Хорошо, девочка.
Сейчас своими белоснежными ручками
тебе придется вычищать сорняки
вокруг диких кустов крыжовника.
- Угу.
- Ну, вот и дело.
Спасибо.
Вокруг куста. Вот так, видишь?
Все сорняки, что находятся рядом,
нужно убрать. Главное, будь осторожна.
Вот так. Осторожно.
После того,
как несколько маленьких кустиков
крыжовника погибли в заботливых,
но пока еще не слишком опытных
белоснежных руках Грейс,
ситуация с прополкой
и отношением к ней жителей города
начала меняться в лучшую сторону.
Как оказалось, в Догвилле есть
не так уж мало дел,
которые люди хотели бы сделать,
но все время откладывали на потом.
У Бена не было дома.
Эксперименты Грейс
по обустройству его жилища были ему
совершенно не нужны, но он с ними мирился,
появляясь поразительной пунктуальностью
по окончании каждого визита Грейс,
каким бы непредсказуемым
не казался до этого его рабочий день
в индустрии грузоперевозок.
Оливии не нужен был человек,
который помогал бы Джун ходить в туалет,
пока сама Оливия находится на работе.
Ведь до сих пор их прекрасно выручали
придуманные Оливией
замечательные большие подгузники.
Если бы Джеку Маккею нужен был собеседник,
он мог бы легко выйти в город
и найти его там.
Поэтому вовсе не потребность в общении
стала причиной того,
что он приводил Грейс
в свою темную гостиную,
где одна из стен была эффектно завешана
тяжелыми шторами,
и часами беседовал с ней
о недооцененном качестве дневного света
на Восточном побережье.
Марта даже не думала о том,
что она когда-нибудь обременит паству
проблемой износа педалей и мехов.
В ожидании назначения нового священника
она репетировала так,
что из труб органа не вырывалось
ни одной ноты.
А значит, и человек,
который переворачивал бы ей
нотные страницы, Марте был не нужен.
И видит Бог, сыну мистера миссис Хэнсон
не нужна была помощь в учебе.
Эта семья приняла Грейс из жалости.
С руками стало намного легче.
Ура!
И хотя благодаря доброму совету Грейс
состояние рук Лиз значительно улучшилось,
Томас Эдисон считал себя
единственным врачом в городе.
Он славился отменных здоровьем
и не нуждался в уходе и помощи
при приеме таблеток из аптечки,
в которой было
не так-то просто разобраться.
«Из всех, — как выразился Том, —
зацепить не удалось только Чака».
- Зацепить?
- Зацепить.
Какое надменное слово.
А высокомерие — это самое страшное зло.
Я ему не нравлюсь?
- И он имеет на это полное право.
- Да.
Послушай, к счастью, мне удалось
придумать для него Троянского коня.
- Кого?
- Троянского коня.
- Мы вотремся в доверие к Вере.
- О…
И, кстати, завтра в Джорджтауне
некий профессор…
читает лекцию на очень заумную тему.
Но, как видно, не настолько заумную,
чтобы ее не поняли в провинции.
Так вот Вера готова на все,
лишь бы ее послушать,
но ей не с кем оставить Ахилла.
Она доверяет дочерям
сочинение ямбов и пентаметров, но…
только не малыша.
И тут на сцену выйдешь ты.
Я сказал, что ты после обеда
сможешь с ними посидеть.
Я постараюсь перехватить ее
и немного задержать,
чтобы Чак вернулся домой первым, а ты…
тем временем
постараешься завоевать его симпатии.
Я посижу с Ахиллом,
если Вера разрешит мне.
Но я знаю, что я Чаку не нравлюсь.
Том был буквально очарован
этим удивительным и загадочным созданием.
И хотя она не удовлетворила
его любопытство и за все это время
даже и словом не обмолвилась
о своем прошлом,
Грейс по-прежнему идеально подходила
для планов Тома,
который хотел научить жителей Догвилля
принимать посылаемые подарки судьбы.
Том был доволен.
Грейс была на краю пропасти,
и именно он оказался тем человеком,
который вернул ее на пусть истинный.
Этот факт возбуждал в нем ощущение власти,
которую он еще никогда не испытывал
по отношению к противоположному полу.
И все эти чувства находили свое выражение
в его нарождающейся любви.
Здравствуйте. Это Далия…
- Угу.
- Олимпия, Диана…
Афина, Пандора, Джейсон, Ахилл.
Ну идите, идите, играйте.
- У вас чудесные дети.
- Хорошие дети.
Угу.
И я их люблю.
Прошу вас, не говорите о моих детях
таких добрых слов.
Я сразу начинаю плакать.
И в печали, и в радости.
- Привет, Вера.
- Привет.
- Поехали.
- Я готова.
Спасибо, что оставила на виду карту.
Я бы, наверняка, забыл ее.
Мне предстоит дальняя дорога.
В прошлый раз, когда вы уезжали,
я видела на крыльце термос.
Рядом с ним лежала карта. А в этот раз…
я снова увидела термос, но уже без карты.
И я…
Вы так милы, Грейс. Как мисс Лаура.
- Кто это — мисс Лаура?
- Ты снова не сдержался, Бен.
Мисс Лаура относится к тем людям,
которых Овидий назвал менадами.
А…
Не стесняйтесь, Бен.
У каждого есть право
получать от жизни удовольствие.
Я не сомневаюсь, что женщины из этих домов
доставляют истинное наслаждение
многим мужчинам.
Нечем гордиться.
Я знаю.
Все хорошо.
Угу.
А я знаю, зачем ты пришла.
Правда?
Ты хочешь всем понравиться.
И остаться у нас в городе.
Ты очень умен.
Да, мне нравится у вас,
в Догвилле. Хочешь, я тебе почитаю?
Про циклопа.
Циклопов я не люблю.
Они несимпатичные.
Не такие, как ты.
Если хочешь,
чтобы мама позволила тебе остаться,
ты должна делать все, что я попрошу.
Может, поможешь мне прибраться?
Мама сказала: я должен работать не руками,
а головой.
А если я тебя очень попрошу? Пожалуйста.
Хорошо.
А вы что здесь?
Я же сказал: ваша помощь нам не нужна.
- Мама попросила ее присмотреть за нами.
- Тихо! Убирайтесь! Вы все.
Что за чушь?
В древности такие номера
наверняка проходили.
Ну и как вам все это дурачество?
Я не пытаюсь никого одурачить.
Я имею в виду Догвилль.
Он вас еще не одурачил?
Я думала,
что это я пытаюсь воспользоваться
расположением жителей города.
Как бы не так.
Этот город прогнил до самого основания.
Я бы не сожалел, если бы он исчез.
В нем нет никакого очарования.
В отличие от вас.
Признайтесь, ведь вы влюбились в Догвилль.
Деревья, горы, простые люди…
Уверен, что и корица не могла не завоевать
ваше сердце.
Чертова корица в пирожках с крыжовником.
В Догвилле есть все,
о чем вы мечтали в своем большом городе.
Вы хуже, чем Том.
Вы не знаете, о чем я мечтала.
Вы сами приехали из большого города.
Это было очень давно.
С тех пор я значительно поумнел.
Люди везде одинаковые — жадные, как звери.
Но в маленьком городке
они не очень удачливы.
И если дать им много еды, они обожрутся.
Поэтому вы и хотели от меня избавиться.
Я вам ненавистна,
потому что я напоминаю вам о том,
ради чего вы сами сюда приехали.
Последний раз говорю:
убирайтесь из моего дома!
Моисею вы явно не по душе!
Дети только сходят с ума от учебы.
Спасибо, Грейс.
Глава третья, в которой Грейс позволяет
себе одну сомнительную провокацию.
Две недели пролетели слишком быстро.
Грейс была в восторге.
Она могла сказать лишь одно:
она полюбила всех этих людей и даже тех,
кто принимал ее агрессивно и недружелюбно.
Несмотря на то, что остались люди,
которых ей не удалось завоевать
ни полностью, ни даже наполовину,
как сказал Том, она влюбилась в Догвилль
и показала городу свое лицо.
Свое истинное лицо.
- Но было ли этого достаточно?
- Дневной свет в Лос-Анджелесе…
В тот вечер,
во время долгой лекции Джека Маккея,
она поймала себя на том,
что пытается разобраться в себе.
Неизвестно, стало ли причиной именно это
или обеспокоенность за свое будущее,
но в результате обычно такая милая Грейс
позволила себе одну
довольно сомнительную провокацию.
Вы согласны, что витражи храма
Святой Бригитты в первый раз,
когда вы их увидели,
не оправдали ваших ожиданий?
- Угу.
- И я не думаю, что в этом виновато…
…расположение храма.
И, возможно, все дело в том,
что стекло, из которого сделаны витражи,
не соответствует качеству дневного света.
Я вдруг увидел это.
Я думаю, мы уже достаточно поговорили
о своих воспоминаниях. Как вам кажется?
Ну…
Давайте обсудим то, что мы…
можем видеть сейчас.
В этих местах и смотреть нечего.
Жалкий городок.
Обсудим окружающие пейзажи.
Что ж…
Я редко выхожу из дома.
Солнце вредно для моей кожи.
Я была в яблоневом саду Чака вчера.
А если подняться к обрыву…
…то за гаражом Бена можно увидеть,
как выглядит ваш дом со стороны ущелья.
Что ж…
Я даже не подозревала,
что с той стороны вашего дома
тоже есть окна.
Огромные окна.
Из них открывается чудесный вид.
Вы не против, если я раздвину шторы?
Вы не так глупы, мисс Грейс.
Я уверен.
И вы должны были заметить,
что эти шторы трудно раздвинуть.
Простите.
Вы, вероятно, заметили,
что сделать это непросто, потому что…
- Простите
- …шторами редко пользуются.
Но ведь пейзаж хорош.
Он просто очарователен.
Так…
…спросите меня:
почему тот, кто любит свет…
…повесил тяжелые шторы?
Да, я слеп.
У меня не слабое зрение и не близорукость.
Я слеп.
Итак…
…уходите.
И оставьте меня наедине с моей слепотой.
В Швейцарии это называют…
Альпенглюнен.
Свет, который отражается от гор…
после того, как зайдет солнце.
И он погас.
В полной тишине жители Догвилля
собирались на встречу в молельный дом
ровно через две недели после того,
как в их городе
появилась прекрасная беглянка.
Стоя рядом с Томом, Грейс наблюдала,
как подходят люди, и в глубине души
понимала, что, вполне возможно,
сегодня она в последний раз видит
эти ставшие ей дорогими лица.
По крайней мере, два человека
были настроены против нее,
а ведь для ее изгнания было достаточно
даже одного голоса против.
Приветствую добрых жителей Догвилля.
Прошло…
…две недели, и вы должны вынести вердикт.
А, может быть, ей не стоит присутствовать
при выступлениях?
Миссис Хэнсон, когда Грейс
появилась у нас в городе,
она не пыталась скрыть свою слабость.
Я думаю… будет справедливо,
если мы скажем ей все в лицо.
- Это честнее.
- Нет, миссис Хэнсон права.
Чувство такта не должно мешать людям
говорить правду. Я подожду в шахте.
И если вы проголосуете за то,
чтобы я ушла, я уйду в горы,
пока еще на улице не совсем стемнело.
И еще, верни людям вещи,
которые я у них брала.
- Конечно.
- Я не хочу, чтобы без меня решалось.
Марта, ударь в колокол, и я все пойму.
Я не… как же я буду бить в колокол?
Бей, когда кто-то проголосует за то,
чтобы я осталась. Я буду считать.
Если ударов будет меньше пятнадцати…
я уйду.
Том очень хочет выступить в ее защиту,
но я думаю, у него уже был такой шанс.
Мы знаем его мнение, мы его уважаем,
так пусть и он уважает мнения остальных.
Грейс достала сверток из-под бюро,
чтобы переодеться в свою одежду.
И вдруг она заметила, что кто-то его
уже развязывал
и оставил внутри буханку хлеба.
Рядом с ней лежал свернутый листок бумаги.
Это была карта, которую нарисовал Том.
Он знал, где находится сверток Грейс,
и положил в него карту.
На ней был указан путь,
ведущий через горы.
Все опасные места были отмечены
остроумными и пугающими рисунками.
Но и это было не все.
Подобная мысль пришла в голову
и нескольким другим людям.
Все они оставили для нее свои подарки.
В свертке лежал весь отполированный
и сверкающий
любимый перочинный ножик Джейсона.
И пирог мамаши Джинджер и Глории.
Кое-какая одежда,
спички и сборник псалмов.
Грейс открыла книгу на псалме номер 18,
который всегда трудно давался Марте.
И там, между страницами,
лежала долларовая купюра.
Одна Марта пожертвовать
такие большие деньги просто не могла.
В Догвилле у Грейс появились друзья.
Это было очевидно.
И было совершенно неважно,
много их или мало.
Грейс доверилась городу,
и в ответ он ее щедро отблагодарил,
подарив ей друзей.
Ни один гангстер не мог оборвать ее связь
с этим городом,
сколько бы оружия у него ни было.
И даже если колокол
прозвучит менее пятнадцати раз,
она знала, что ее запомнили в этом городе.
Ее пребывание здесь
оставило какой-то след.
Возможно, небольшой, но все-таки оставило.
И впервые в своей юной жизни
она почувствовала за себя гордость.
Когда колокол начал звонить,
Грейс замерла.
Грейс насчитала 14 ударов.
Значит, даже Маккей проголосовал за нее.
А если так,
то почему бы это не сделать и Чаку?
Все?
- И Чак.
- Чак…
Все.
Ты, кажется, им понравилась.
Глава четвертая
«Счастливые времена в Догвилле»
Весна и начало лета стало для Грейс
счастливой порой.
Марта звонила в колокол,
помогая Грейс ориентироваться во времени.
Она успевала побыть глазами Маккея,
матерью Бена…
- Точно.
- …подругой Веры и мозгами Билла.
Однажды Грейс пришло в голову,
что она сама может давить на педали,
а Марту можно уговорить сыграть пару нот,
чтобы разработать меха.
Оставаясь под давлением,
они могли быстрее прийти в негодность.
В конце концов, они решили, что,
если на педали будет давить Грейс,
Марта сможет играть,
забыв о своем ложном чувстве вины.
С отцом Тома, который считал,
что у него каждый день появляется
какая-нибудь новая болезнь,
и который поэтому все больше увлекался
простыми тестами на координацию движений
времен своего обучения
в медицинской школе, она была сурова
и убеждала его в том,
что с ним все в порядке.
Теперь, после того, как жители города
решили, что за свой труд
каждый должен что-то получать,
ей платили жалование.
Немного, но достаточно,
чтобы накопить денег и купить первую
из семи фарфоровых статуэток,
которые с незапамятных времен
стояли в витрине магазина
и собирали там пыль.
Она мечтала, что когда-нибудь
сможет приобрести их все.
- Нет-нет, не так.
- Я знаю.
Со временем ее белоснежные руки
стали похожи на руки любой жительницы
любого маленького городка.
Через три недели
она торжественно переехала
в свое новое жилье,
которое тайком отремонтировали Том и Бен.
А именно, на старую мельницу,
на которой когда-то работала
городская рудодробилка, и от которой ныне
остался лишь тяжелый маховик.
Спасибо.
Вот это… это я и имею в виду,
говоря об индустрии грузоперевозок.
Мисс Лаура все это
выбросила за ненадобностью.
Хорошие вещи, но не в том месте.
Но при помощи моего грузовика…
Не нужно смеяться
над индустрией грузоперевозок.
Да, ты прав, Бен. Не стоит.
Грейс?
Что?
Я хотела признаться,
что преследовала личную цель,
голосуя за то,
чтобы ты осталась в Догвилле.
Какую же?
Твое появление принесло облегчение мне,
мужчины стали смотреть только на тебя.
- А…
- Ну, Том и все остальные.
Мне приходилось мириться с их вниманием.
Но знаешь, у меня просто не осталось сил.
Они все равно будут на тебя смотреть.
И ты это знаешь.
- Будут. Потому что ты красивая.
- Спасибо, Грейс.
И, наконец,
когда лето было в самом разгаре,
Грейс отпустили в отпуск,
помогать Чаку присматривать за садом.
Каждый день, в 17:00,
когда они заканчивали,
Грейс снова и снова убеждалась в том,
что Маккей был прав.
Тень от шпиля колокольни молельного дома
и вправду указывала
точно на магазин матушки Джинджер.
Но сегодня колокольня
не только в очередной раз
подсказала людям,
что пора идти за покупками.
С нее прозвучал сигнал, который,
несмотря на первоначальные опасения Марты,
никто не спутал с колоколом, извещающем
о начале очередного часа.
Это было предупреждение о том,
что со стороны Джорджтауна
приближаются чужаки.
Впервые на памяти жителей Догвилля
в их город пожаловали полицейские.
Добрый вечер, сэр.
Это и есть весь ваш город?
- А это ратуша?
- Нет.
- Где повесить уведомление о розыске?
- У нас есть молельный дом. Подойдет?
Конечно.
- Что она натворила?
- Пропала без вести. Так написано.
Наверное, кому-то без нее плохо.
Говорят, ее видели в этих местах.
Мы вешаем такие плакаты по всей округе.
А кто ее увидит, должен сообщить полиции.
Ну да, для того и вешаем.
И вправду, Грейс. Посмотрите.
Грейс? Действительно.
Было ясно,
что эти люди так просто не сдадутся.
Теперь они развесили
по всей округе плакаты.
Это значит, что никто не подозревает,
что она среди нас.
Но к нам приезжал полицейский, Том.
Разве мы не обязаны помогать полиции?
С точки зрения закона.
Я извиняюсь, я всегда кашляю,
когда расстраиваюсь.
Она пропала без вести,
она ни в чем не виновата.
- Он сам так сказал.
- Нужно еще раз проголосовать.
Зачем? Мы не можем тут снова и снова
устраивать плебисцит.
Перестаньте.
Неужели кто-то из вас струсил,
увидев на листке бумаги ее фотографию?
Глава пятая
«Четвертое июля как-никак»
Наступление четвертого июля
было ознаменовано появлением
огромных облаков семян,
прилетевших с какого-то отдаленного луга
и ранним вечером грациозно паривших
над улицей Вязов.
Сегодня все должны были праздновать.
И никто не должен был думать
о тяжелых временах.
У Грейс были все основания, чтобы,
остановившись у витрины магазина
матушки Джинджер, порадоваться за себя.
И еще раз убедиться в том,
что на своих местах
остались только две фарфоровые фигурки.
Лишь на них она еще не успела накопить.
- Какая красота.
- Угу.
Грейс, ты не уделишь мне сегодня
еще пару часов?
- На закате в саду так красиво.
- Чак, сегодня четвертое июля.
И что это вы заговорили о закате?
Неужели стали романтиком, вроде меня?
Сегодня все должны веселиться.
А зимой будем голодать.
Даже Бен взял выходной.
- Привет.
- Привет, Том!
Грейс, можно тебя на секунду?
Сейчас?
Да.
Я должен сказать тебе
одну интересную вещь.
Только побыстрее.
У меня буквально пухнет голова.
Наверное, это очень утомительно.
Мне кажется, я сумел разобраться
в каждом из жителей нашего города.
Знаешь, я их…
…прекрасно понимаю.
Но когда я пытаюсь понять тебя…
у меня ничего не выходит.
Вот Лиз…
Лиз проста и понятна.
И нас с ней влекло друг к другу.
Но, всматриваясь в нее…
в переносном смысле, разумеется,
я понимаю, что природа…
моего влечения плотская.
Абсолютно плотская.
А с тобой… все…
- Что?
- …все… все намного сложнее.
- К чему ты это клонишь?
- Не знаю.
Сначала я хочу сам разобраться.
Ты хочешь сказать, что…
…ты в меня влюблен?
Нет. Нет, я бы…
Любовь не совсем подходит.
Это слишком серьезно, да.
Да.
И хорошо.
Угу. Угу.
Потому что…
…такое ощущение,
что я в тебя тоже влюблена.
Это любопытно, да?
Это любопытно с психологической…
Тебя зовут, по-моему. Тебя зовут.
Я не слышала.
Да.
Но тебе нужно возвращаться, верно?
Моя невеста… Ладно, позже поговорим.
Браво! Молодцы!
В этом году я не принес свои записи.
Я не собираюсь больше их читать.
Я… я хочу кое о чем сказать, очень важное.
Я хочу сказать о тебе, Грейс.
Да. Благодаря тебе
в Догвилле стало приятно жить.
Честно говоря, кто-то рассказывал,
что однажды он столкнулся на улице
с вечно мрачным Чаком, так тот даже шел,
улыбаясь. Да.
Я никогда не видел твоей улыбки, Грейс,
но готов поспорить, что я могу ее описать.
Потому что она, наверняка,
искрится всеми цветами радуги,
на которые раскладывает солнечный свет
самая лучшая призма.
И лицо у тебя такое же красивое.
Красивое у нее лицо, Том?
- Да, сэр.
- А?
- Да,сэр.
- Ага, ну а как же.
Мы гордимся, что ты появилась.
И благодарны тебе,
что ты открыла нам самих себя.
За тебя, Грейс. Оставайся в нашем городе
столько, сколько захочешь.
Сейчас.
Только что заметили полицейскую машину.
Она свернула к городу.
- С минуты на минуту будет здесь.
- Надо бить в колокол?
Нет, Марта, Грейс все слышала.
Мы быстро от них отделаемся.
- Иди.
- Не бойся.
Я бы и сам сейчас праздновал,
если бы не это дело.
Пришлось изменять объявление о розыске.
Опять эта девушка.
Вот почему она исчезла.
Ее разыскивают в связи с серией ограблений
банков на Западном побережье.
А когда произошли эти ограбления?
- В течение последних недель.
- Понятно.
До вас совсем не доходят никакие новости?
Мой отец слушает по радио только музыку.
Я знаю лишь одно. Говорят, она опасна.
Если вы хоть что-то о ней знаете,
немедленно звоните нам. Таков закон.
Две недели?
Это не она, Том.
- Она все время была в городе.
- Разумеется!
Она не могла совершить ограбление.
Да, верно, Том, ты прав.
И все-таки
дело принимает неприятный оборот.
Визит полицейского никак не повлиял
на поведение Грейс, как, впрочем,
и на поведение горожан.
Никто не удивился, что,
стремясь нейтрализовать Грейс,
гангстеры сделали так,
чтобы против нее выдвинули обвинения.
И все-таки после этого
ситуация немного изменилась.
Я нащупала у вас на спине
еще один точно такой же бугорок,
в том же самом месте, но с другой стороны.
- Правда?
- Я могу лишь предполагать…
…что так оно и должно быть.
Ведь врач у нас вы, так что…
Но тебе не кажется, что эти бугорки —
это начало развития рака?
Абсолютно симметрично…
- Мистер Эдисон…
- Все может быть.
…прошу вас.
Мы уже столько раз об этом говорили.
Я думаю, вам пора смириться с тем фактом,
что вы исключительно здоровый…
пожилой джентльмен.
- Но мне лучше отдохнуть.
- Увидимся утром.
Да, я надеюсь.
Что? Что они сказали?
Ну, они…
…они не доказали, что ситуация изменилась.
Но люди не рассказали о тебе полицейскому,
и им кажется,
что они сами совершили преступление.
- Мне лучше уехать.
- Нет.
- Хорошего понемногу.
- Я предложил обратное.
- Правда?
- С экономической точки зрения…
С экономической точки твое присутствие
обходится Догвиллю все дороже.
Людям все опаснее укрывать тебя в городе.
Только не подумай, что ты им не нравишься.
Просто им кажется, что ты должна…
…компенсировать это полнее: quid pro quo.
Именно так говорили бы и гангстеры.
К тому же,
у тебя появился дополнительный стимул.
Повсюду развешаны эти плакаты.
Я даже с трудом могу представить,
где еще ты могла бы спрятаться.
Ну и что же ты им предложил, Том?
Грейс…
Они хотели, чтобы ты больше работала.
Но я сказал, что будет лучше,
если ты станешь…
станешь в каждый дом заходить дважды.
Так возникнет впечатление,
что ты хочешь работать больше,
но реально твой рабочий день
увеличится совсем ненамного.
Зато нам удастся снять все вопросы.
Хм…
Неплохо.
Но претворить эту задумку
в жизнь нам будет очень непросто.
Я об этом подумал.
Марта обещала звонить каждые полчаса,
чтобы тебе проще было следить
за своим новым графиком.
Значит, все хотят, чтобы я осталась?
Нет… к сожалению.
Миссис Хэнсон сказала,
что мы должны урезать тебе жалование.
- И что?
- Ну, это чисто символически.
Ее очень напугало слово «опасна»
на плакате.
Я готова сделать все, что потребуется.
Даже если придется работать каждый день
и за меньшие деньги.
Я готова на это пойти. Конечно, готова.
Но я хочу быть уверена,
что они не захотят…
- …чтобы я уехала из вашего города.
- Конечно нет.
- Ты думаешь, все это к лучшему?
- Не сомневаюсь.
Мне нужно поспать.
Теперь каждый день
у меня будет больше забот.
Прости.
Том…
Я хочу спросить тебя.
- Карточка, которую тебе дал человек…
- Да.
…ты ее кому-то показывал?
Да брось, Грейс. Я ее сразу же сжег.
- Ну какая же я дура. Да, конечно.
- Все хорошо. Все хорошо.
Нет, не хорошо.
Я… я ненавижу себя за то,
что я в тебе почему-то засомневалась.
Прости. Спокойной ночи.
Все высказывались резко против любых
изменений в условиях работы Грейс,
когда эта тема случайно возникала
в процессе разговора.
Да, а Бен заявил, что в знак солидарности
не примет большую помощь,
чем Грейс оказывала ему раньше,
и Грейс была ему за это благодарна,
несмотря на то, что, произнося эти слова,
Бен был немного пьян.
Заполненные делами минуты складывались
в часы, часы складывались в дни.
И независимо от того, считали ли люди,
что идея увеличения объема помощи,
которую оказывает им Грейс,
справедлива и оправдана,
счастливее от этой помощи
никто не становился.
Скорее, даже наоборот.
Ох!
Грейс, надо быть осторожнее.
Лиз тоже не слишком аккуратна,
но наши стаканы она не бьет.
Не забывай, что мистер Хэнсон
прилагает массу усилий,
чтобы убрать все следы нашей работы.
И стекло становится хрупким.
- Я думала, тебе это известно.
- Больше не повторится.
А за стакан я, разумеется, заплачу.
Ни в коем случае, никакой платы.
Как-нибудь справимся.
И она побежала на встречу с Чаком,
освобождать стволы последних деревьев
от травы, чтобы в ней не завелись
деловые мыши.
Она торопилась и срезала дорогу,
пройдя между кустами крыжовника.
- В ту же секунду ее остановил окрик.
- Грейс?
Да.
О…
Я не заметила,
что вы разровняли дорожку. Простите.
Дело совсем не в этом, а в том,
что кусты нужно обходить.
Я всегда на этом настаивала,
и тебе об этом известно.
Я думала, цепи специально повесили,
чтобы ограничить дорожку между кустами.
Цепи нужны для защиты кустов.
А дорожки здесь быть не должно.
Но по ней же все люди ходят.
Дорогая, все верно,
но они живут здесь давно.
Ты появилась недавно.
То есть у меня меньше оснований
пользоваться этой дорожкой,
потому что я не всегда жила в этом городе?
Конечно нет. Ну, просто мне казалось,
что тебе у нас нравится.
Иди, ничего страшного.
- Я зайду к вам сегодня днем.
- Хорошо.
И я вскопаю землю под этими кустами так,
как ее никто не вскапывал.
Простите, что я сломала эту ветку,
на ней было столько яблок.
Нужно было давно ее срезать,
да жадность помешала.
Разве желание накормить свою семью
можно называть жадностью?
Чем же я тебе не нравлюсь?
- А почему вы спрашиваете?
- Ты все время от меня шарахаешься.
- Вовсе нет.
- Шарахаешься.
Вспомни, как мы прореживали саженцы
в нижнем ряду.
Как я могу показать тебе,
что нужно делать,
если ты
даже не позволяешь мне прикасаться?
Вы пытались меня целовать.
Вера никогда не интересовалась яблонями.
Она ненавидит мой сад.
Я впервые в жизни встретил человека,
которому нравятся яблони.
Прости, для меня это такое счастье.
Нет…
- Все хорошо.
- Нет, не хорошо.
Мне кажется, ты интересуешься яблонями
лишь на словах.
Ты не разделяешь со мной это наслаждение.
Разделяю.
Вера хочет, чтобы яблоки были
даже на молодых деревьях.
Но ведь всему свое время!
Я знаю, что им нужно,
и пытаюсь это сделать.
Ты понимаешь, что в этом
и проявляется моя любовь?
Я это понимаю.
Но когда я к тебе приближаюсь,
ты от меня шарахаешься.
- Почему я кажусь тебе отвратительным?
- Вы не кажетесь мне отвратительным.
Не расстраивайтесь.
Простите, что я в вас засомневалась,
больше такое не повторится.
Я обещаю.
На твоем месте я бы не давал
таких обещаний.
Когда ты меня отвергла,
у меня появилась мысль,
но мне стало стыдно.
Ты меня возненавидишь.
Я не смогу вас возненавидеть. Никогда.
Что с вами?
Чак, я была к вам несправедлива.
Вы имеете право думать обо мне нехорошо.
Я тебя хотел сдать.
Потому что ты
не обращаешь на меня внимания.
Для вас это так много значит?
Неужели так много?
Вам здесь очень одиноко, верно?
Вас некому ободрить и успокоить.
Я должна попросить у вас прощения.
Останемся друзьями?
- Прости, ты спишь?
- Нет.
- Хочешь, чтобы я ушел?
- Нет, я отдыхала.
В Догвилле слишком много дел, учитывая…
что никому не нужна моя помощь.
Джейсон хочет
все время сидеть у меня на коленях.
По-моему, у тебя все получается.
Ты делаешь столько добра.
Я помню, что сказал мистер Маккей.
Он попал в точку. В точку.
Сегодня он хотел
положить мне руку на колено.
Ну, он же слепой.
Наверное, это было случайно.
А матушка Джинджер…
разозлилась за то, что я прошла
по засыпанной гравием дорожке.
Это здорово. На меня она тоже злится.
- Да.
- Это значит, что ты стала своей.
Ты всему находишь объяснение.
- Я устала и усну через две минуты.
- А если я не хочу, чтобы ты засыпала?
Боюсь, сегодня у тебя нет выбора.
Я тебя люблю, Грейс.
Я рада, что ты меня любишь.
Я тоже тебя люблю.
Честное слово.
Знаешь, когда тебя нет рядом…
я по тебе тоскую.
И даже тогда, когда мы остаемся наедине.
Я хочу быть с тобой еще ближе,
касаться тебя. Так, как делают все.
Да. У нас впереди целая жизнь.
Больше всего мне нравится в тебе то,
что ты от меня ничего не требуешь.
Что мы просто можем быть вместе.
Да.
Ожидание лишь обостряет чувство.
Спасибо тебе за эти слова.
За столь мудрые и прекрасные слова.
Не за что.
Хочешь снять туфли?
Глава шестая,
в которой Догвилль показывает зубы.
Джейсон, что же… что же ты делаешь?
Это неверно.
Эти слова нужно писать раздельно.
- Прекрати!
- Может быть, вот так лучше?
Сегодня плохой день, все могут идти.
Все, кроме Джейсона.
Джейсон, я хочу поговорить с тобой.
В чем дело? Что происходит?
- Я умею быть очень вредным.
- Что?
- Мой папа вам об этом говорил.
- Нет, дело не в этом.
Есть какая-то другая причина.
Мне бы хотелось,
чтобы ты сидел у меня на коленях,
но это невозможно, ведь рядом другие дети.
Когда люди не могут сделать
для других все…
- …что в их силах…
- Угу.
…хотя и обещают это,
эти другие сходят с ума.
Так говорит миссис Хэнсон.
Да, это верно.
Я понял, почему вы больше не разрешаете
сидеть у вас на коленях.
- Почему?
- Потому что я плохо себя веду.
О… Брось, я уверена,
у тебя есть на то основания.
Я и с другими себя веду нехорошо.
Даже с крошкой Ахиллом.
А он еще такой маленький,
что не может мне ответить.
- Это плохо.
- Конечно, плохо.
Я сам во всем виноват.
Я знаю. Я заслуживаю хорошей порки.
Что? Тебя поколотить?
Я не стану этого делать.
Твоя мама не верит в физические наказания.
И я тебя бить не буду.
Я знаю. Она была бы в ярости,
если бы узнала, что вы меня выпороли.
Ох… Я уже сказала:
я этого делать не стану.
Хорошо, что мама вас поддерживает, правда?
Иначе ваше положение
серьезно бы осложнилось.
Я такая, какая я есть.
Может быть, я кому-то и не нравлюсь,
но я ничего не могу с этим поделать.
Мне стыдно. Меня нужно наказать.
Честно говоря, я просто перестану
вас уважать, если вы меня не выпорете.
Ты хочешь получить от этого удовольствие,
только я в этом не участвую.
Я не собираюсь тебя пороть, Джейсон.
В таком случае… когда мама вернется домой,
мне придется сказать ей…
- …что вы меня ударили.
- Но я не стану этого делать.
Я думаю, мама поверит мне на слово.
А если вы меня выпорете,
об этом никто никогда не узнает.
Прекрати. Отойди от Ахилла.
Я отпихнул его кроватку.
- Но она почему-то не перевернулась.
- Не трогай его.
Отойди от кроватки.
Прекрати, Джейсон! Прекрати! Ну, хорошо.
Хочешь порки — я тебя выпорю. Иди сюда.
Ко мне.
- Вот так. Вот так.
- Слабовато.
Бить нужно сильно, иначе,
какое же это наказание?
Хорошо.
Сильнее!
Да что же это! Все. Довольно.
Довольно наказаний.
Может быть, мне встать в угол
и устыдиться своего поступка?
Мне все равно! Встань в угол и делай,
что хочешь.
Эй, а вот и папа!
Что-то он рановато.
Надеюсь, ничего не случилось.
Догвилль располагался на незащищенном,
хрупком и открытом всем ветрам
горном склоне.
Точно так же с самого начала была открыта
для всех и Грейс.
Марта и не била в колокол.
Она была подобна яблоку,
висевшему на хрупкой веточке
в Эдемском саду.
Яблоку, созревшему настолько,
что оно почти уже начало истекать соком.
И снова в Догвилль пожаловала полиция.
Я забыл сказать тебе,
что Марта запуталась:
когда и по какому поводу бить в колокол,
и отбивает только время. Они уже здесь.
Человек в машине
из Федерального Бюро Расследований.
- Вы забыли?
- Да.
- Но как же…
- Замотался со своими яблонями.
Из ФБР?
Их интересовало,
видел ли я за последние полгода
хоть что-нибудь, имеющее отношение
к объявлению о розыске.
Спросили, не замечал ли я в лесу
следов от костра.
Бог знает,
на что способна эта странная женщина.
- Вы же знаете, она ни в чем не виновата.
- Это ты так говоришь.
А полицейские говорят совсем другое.
Поэтому я и решил рассказать им все,
что знаю.
Что вы им сказали?
Я вспомнил,
что недавно я нашел кое-что в лесу.
Предмет одежды, если говорить точнее.
Правда, оказалось,
что это была всего лишь шапка Тома,
а могло быть и это.
- Чак, отдайте.
- На ощупь вещица дорогая.
Инициалы твои.
Я думаю, увидев ее,
они тоже придут к тому же выводу.
Я сказал им, что схожу домой и принесу то,
что нашел.
Полагаю, у нас есть минут 10-15 прежде,
чем они начнут стучать в дверь.
Бежать я бы тебе не советовал.
Наверняка увидят.
- Почему я снова должна бежать, Чак?
- Кричать бы я не стал.
Почему я должна это делать?
Я не хочу, чтобы ты здесь оставалась.
Для этого города ты слишком красива.
Ты обманом внушила мне,
что я для тебя что-то значу.
Ты сама виновата, что я хочу тебя, Грейс.
- Не подходите ко мне.
- Я хочу тебя.
Нет.
Так нельзя.
Если я заставляю цветы появляться
ранней весной, то и тебя заставлю.
Прошу вас.
Не нужно! Нет! Прекратите! Прошу вас…
Прошу вас. Прошу вас, нет. Прошу вас.
Прошу, посмотрите на меня.
Подождите, давайте поговорим.
Мы же друзья. Вы мне как родной.
- Нет! Куда ты? Постой!
- Прекратите…
Что-то зачастили к нам полицейские.
- А тут еще Чак что-то нашел в лесу.
- Неужели.
- Ты не видел Грейс?
- Она у меня дома.
- Она занята?
- Уже нет. Заходи.
И снова при помощи жителей Догвилля
Грейс чудесным образом
удалось ускользнуть
от своих преследователей.
Ее не выдал никто, в том числе и Чак,
которому пришлось признать, что,
скорее всего, ошибочные подозрения у него
вызвала шапка Тома.
Глава седьмая, в которой
Грейс наконец-то надоедает Догвилль.
Она уезжает из города и видит белый свет.
В тот вечер Том сразу почувствовал:
что-то произошло.
Но ему пришлось целую вечность
уговаривать Грейс прежде,
чем она сдалась и облегчила,
наконец, свою душу.
- Мне придется с ним разобраться.
- Нет.
- У меня нет выбора.
- Нет.
Никто не одобрит то,
что он с тобой сделал.
- Не надо этого делать.
- Никто.
Я пришла сюда,
обремененная предрассудками.
Он не такой и сильный, Том.
Кажется сильным,
но на самом деле это не так.
Я начинаю думать,
как бы вывезти тебя отсюда.
Наступил конец лета.
На улице Вязов второй за лето
выводок безумных догвилльских белок
суетился под ногами детей и взрослых
в тщетных поисках несуществующих вязов,
которые должны были расти
на одноименной улице.
От жары земля между кустами крыжовника
превратилась в камень.
Но Грейс ни на что не жаловалась.
Она с упоением работала, наслаждаясь тем,
что результаты ее работы
можно пощупать собственными руками.
Привет, Лиз. Привет, Вера.
Привет, Грейс.
Сегодня Вера задаст тебе жару.
О чем это ты?
Неужели ты думала,
что он ничего мне не скажет?
Кто?
Ты ударила Джейсона.
- Ударила.
- Как ты могла это сделать?
Я знаю, это кажется немыслимым,
но он сам меня об этом попросил.
Это правда, Вера, он всех об этом просит.
Нужно было и мне давно его отшлепать.
- Лиз…
- Ты сама виновата — испортила его.
Я знаю, как ты его любишь.
Я тоже. Больше это не повторится.
Никогда.
- Поверь мне.
- Конечно, не повторится.
Потому что больше
я не оставлю с тобой своих детей.
- Твое общество для них слишком опасно.
- Я устала.
В таком случае попробуй ночью
немного поспать.
- Как это делает большинство людей.
- Ночью поспать?
Марта видела, как сегодня на рассвете
из ее лачуги выскользнул
некий Том Эдисон-младший.
Я не стану тебя защищать,
что ты выпорола этого мальчишку.
Я благодарна тебе за то,
что ты отвлекла Тома от моей юбки.
С другой стороны,
я ожидала от тебя большего.
Но, если тебе нужно именно это,
я уверена, с твоей внешностью
ты прекрасно устроишься в Догвилле.
Мне нужно другое, Лиз.
А зачем ты тогда брала его за руку
на пикнике? Или это был не флирт?
Да. Вполне возможно, я флиртовала.
На следующий день погода изменилась.
С гор, клубясь, опустился туман.
И хотя теперь закатов видно не было,
мистер Маккей считал,
что она все равно должна проводить время
подле него.
Она уже столько раз сидела
рядом с Джеком Маккеем,
но Джек так и не научился
правильно оценивать расстояние,
которое их разделяло.
Напротив, там, где прежде ее юную плоть
ласкали пальцы,
теперь уверенно лежала его рука.
Отныне ей приходилось много времени
проводить в саду,
так как начался сбор урожая.
Грейс давно отказалась от самой мысли
оспаривать мнение Чака о том,
что уважение к земледелию,
урожаю и фруктам может напрямую измеряться
объемом оказываемых ему сексуальных услуг.
Том с большой неохотой оставлял Грейс,
но теперь он довольно часто
бродил по Догвиллю,
погруженный в свои мысли,
пытаясь решить проблему
и разработать план побега Грейс из города.
Жалование Грейс больше не попадало к ней
в кошелек,
поэтому Тому пришлось ей помочь.
И вместе они, ликуя, забрали из витрины
магазина матушки Джинджер
последнюю из семи фарфоровых фигурок.
Что случилось?
- Ничего.
- Сюда, в город, снова едет полиция?
Нет.
Давай поболтаем по-женски.
Хотя забавно, что ты заговорила о дороге.
- Марта шла по нашей дороге сегодня утром.
- Да. Возвращалась из церкви.
- Пешком много замечаешь.
- Точно.
А когда едешь на машине, яблоневый сад,
например, просто не видишь.
Вера…
С дороги он виден
всего лишь из одной точки.
- Верно.
- Ты знаешь это место, Марта?
Знаю, да.
А ты… не останавливалась там утром,
чтобы насладиться видом?
В саду идет уборка урожая.
Старые мастера
всегда любили отображать на своих полотнах
тему урожая. Благоухание, изобилие,
не говоря уже о чувственности
и даже некоторой эротичности.
Впрочем, Марта, ты сказала,
что утром ты там не останавливалась.
Ну…
Она видела тебя оттуда, Грейс.
Она тебя видела.
За кучей сломанных сучьев…
…с Чаком.
Он сказал, что ты…
…ты не в первый раз его домогалась.
Он мне ничего не рассказывал,
потому что хотел пощадить мои чувства.
Он замкнутый… и примитивный мужчина.
Да, но в душе он верный и хороший.
Чего ты хочешь, стерва, от моего мужа?
Я ничего не хочу…
Ни от твоего мужа…
- …ни от кого-то другого.
- А от Тома, которого ты держала за руку?
Но мне нравится Том.
А Чак не нравится?
Лиз и Марта поддержат меня в том,
что хочу тебя проучить.
Я верю: человека можно перевоспитать.
Вера…
Нет. Я считаю, что разбить
эти мерзкие фигурки —
меньшее зло, чем их создать.
- Вера, вспомни, как я учила твоих детей.
- Чему?
Вспомни, как они были счастливы…
- …когда я…
- Когда ты что?
Когда я изложила им учение стоиков,
и они наконец-то его поняли.
Ну хорошо, я проявлю к тебе снисхождение.
Сначала я разобью только две фигурки.
Если ты продемонстрируешь…
свое знание учения стоиков
и не расплачешься перед нами,
я остановлюсь.
Справишься?
В своей жизни Грейс приходилось не однажды
сдерживать чувства.
Но она никогда бы не поверила,
что сейчас сделать это будет так тяжело.
Когда фарфор от удара о пол
рассыпался в порошок, ей показалось,
что это умирает человеческая плоть.
Эти фигурки появились у нее
после знакомства с горожанами.
Они были доказательством того,
что несмотря ни на что
ее мучения не прошли даром.
Грейс больше не могла сдерживаться.
Впервые со времен своего детства
она разрыдалась.
Той же ночью Грейс отправилась к Тому
и сообщила ему,
что она готова последовать его совету
и уехать из города.
Том только что пришел к выводу,
что для обеспечения успешного побега
необходимо привлечение к нему
третьей стороны.
И они решили, что большим потенциалом
в этой ситуации обладает Бен.
Но, по мнению Тома, для этого предприятия
требовались деньги.
Он предположил, что,
учитывая все обстоятельства,
10 долларов будут достаточной суммой
для Бена и его грузовика.
- Но у нас нет десяти долларов.
- Мы возьмем их в долг.
- У кого?
- У моего отца.
Они лежат в шкафу с лекарствами.
Утром я с ним побеседую
и договорюсь о ссуде.
А ты поговори с Беном.
Неделя подходит к концу, и он на мели.
- Скажи своему отцу, что я ему все отдам.
- Ну конечно.
Спасибо.
Ты всегда меня выручаешь.
Даже не верится, что ты помогаешь мне.
Спокойной ночи.
- Тебе нужно поспать.
- Угу.
На следующее утро Грейс
отправилась к Бену.
Бен!
Когда Грейс предложила ему деньги
в качестве дружеской компенсации,
Бен особенно не возражал,
учитывая проблемы,
которые могли у него возникнуть
с другими горожанами, когда они поймут,
что, собственно, произошло.
Возможно, все они испытают облегчение
от того, что она исчезла из их жизни.
Но почему-то Грейс в этом сомневалась.
Бен согласился ее отвезти, хотя и сказал,
что не любит наживаться на чужой беде.
- Я тебе заплачу.
- Я не хочу наживаться на чужой беде.
Я знаю.
Однако, за 10 долларов Бен готов был
доехать до ворот ада и вернуться обратно.
Криминальная сторона предприятия
волновала его мало.
За свою жизнь он перевозил разные грузы.
Согласно плану,
Грейс должна была спрятаться
среди ящиков с яблоками.
Чак говорил, что умение точно
вычислить время сбора яблок —
это настоящее искусство.
И вот это время пришло:
время сбора яблок и побега Грейс.
Грейс, где ты пропадаешь?
Если бы я демонстрировала
подобное пренебрежение к выполнению
своих обязанностей,
меня бы давно выпороли.
Простите, Оливия.
Мне нужно было поговорить с Беном.
Джун сейчас лопнет.
Сама она, как ты прекрасно знаешь,
сама на горшок ходить не может.
Нехорошо издеваться над ней лишь потому,
что она инвалид и не может
сама себя обслужить.
Тактически Том правильно рассудил,
что в вечер перед побегом
ему не стоит навязывать Грейс
свои плотские желания.
Вместо этого он выбрал
более тонкий подход.
Для посадки семян есть подходящее время
и неподходящее. Зимой сажать нельзя.
Это верно.
Но я люблю тебя.
- Я знаю.
- А ты любишь меня.
И мы обязательно встретимся с тобой
после побега.
- Ну конечно.
- Угу.
Я не стыжусь, что я хочу тебя.
В этом нет постыдного.
- Нет…
- Нет.
Нет. Это прекрасно,
что мы хотим друг друга.
Но только не здесь… и не сейчас.
На следующее утро Грейс хотела незаметно
проскользнуть к Бену.
Но ей показалось,
что весь город проснулся вместе с ней.
- Грейс?
- Да, Вера.
Если ты думаешь, что,
ударив моего ребенка,
ты не будешь больше у меня не работать,
то ты ошибаешься.
Приходи по графику,
и мы найдем тебе занятие,
выполняя которое,
ты никому не причинишь вреда.
А… В 12?
Да. А зачем ты взяла с собой
свои роскошные пожитки?
Боишься их потерять?
Грейс, Бен везет яблоки,
поэтому стаканы не возьмет.
Но у тебя не выходной.
Надо упаковать всю последнюю партию.
- Ох…
- И покомпактнее, чтобы освободить ящик.
По-твоему, старый ящик не представляет
особой ценности, но это Догвилль.
Мы живем небогато.
А если у тебя покраснеют руки,
что ж, я дам тебе один отличный совет.
- Грейс?
- О, Марта…
Нам придется снова отмывать камни
у ступенек в молельный дом.
Грязь забилась под дверь.
Я не могу ее открыть.
Где ты пропадаешь?
Сбор урожая — святое время.
Хотя эти слова должна говорить ты.
Я скоро приду, Чак.
- И принесу ящики.
- Хорошо.
Торопясь в гараж, Грейс испытывала
все большее наслаждение от того,
что она никому не сказала о своем отъезде.
В Догвилле было слишком много работы,
которую можно было и не делать
и которую в будущем жителям города
придется выполнять самим.
Да, Грейс, мне не очень приятно
об этом говорить.
Но я хотел спросить,
не могла бы ты отдать мне деньги вперед?
В индустрии грузоперевозок так принято.
Доставив груз, ты лишаешься всех рычагов.
- Надеюсь, ты меня понимаешь.
- Конечно. Вот деньги.
Хотя это предприятие не имеет отношение
к моей деятельности. Не высовывайся…
- Хорошо, Бен.
- …пока я не скажу.
Дорога вилась по долине, увозя Грейс
все дальше от Догвилля.
С каждым поворотом шум города
у нее за спиной
становился все тише и тише.
- Что-то случилось?
- Да.
Впереди целое море полицейских.
Я этого не ожидал.
Это опаснее, чем я думал.
Придется возвращаться.
- Назад?
- Да.
Нет, назад нельзя.
Ну, знаешь… просто…
если бы это был коммерческий рейс,
надлежащим образом оплаченный,
все было куда проще, но…
Но ведь я заплатила.
Да, но в индустрии грузоперевозок
доставка опасного груза
стоит намного дороже.
Это называется «доплата за риск».
Нужна небольшая доплата.
Но, Бен, денег у меня больше нет.
Что ж, это плохо.
Знаешь…
…когда-то ты сказала, что у меня в жизни
не так уж много радостей.
Раз в неделю я хожу к мисс Лауре.
- Да.
- И ты…
ты сама мне говорила…
что стыдиться тут нечего.
Знаешь…
…я и сегодня собирался пойти к ней.
И, конечно, мне пришлось бы ей…
…заплатить.
Разумеется…
…разумеется,
эта сумма была бы меньше доплаты
за перевозку опасных грузов. Но, все-таки…
…платить бы пришлось.
- Нет, Бен.
- Нет, нет…
- Прошу тебя.
- Нет, нет, ничего личного, Грейс.
Грейс, ничего личного.
Я просто… просто я должен взять с тебя
соответствующую оплату.
Только и всего. И у меня…
- Бен, нет.
- …нет выбора.
- Главное — не помять груз.
- Нет…
Машина припаркована
на площади Джорджтауна.
Рядом с церковью.
Так что ты лучше не кричи.
Нет, Бен.
Ты… ты только не подумай,
что я горжусь тем,
что сейчас делаю, Грейс.
На длинном шоссе Грейс уснула,
благодаря своему великому умению
быстро забывать все неприятное,
что с ней произошло.
Великодушный Господь наделил ее
редким талантом смотреть вперед
и только вперед.
Через некоторое время,
когда на подъезде к месту назначения
грузовик замедлил ход,
она медленно проснулась, не понимая,
сколько она проспала. Она знала лишь одно:
она будет счастлива
вновь увидеть белый свет.
А потом она услышала лай.
Я все меньше верю в твою любовь к яблокам.
Видишь? Ты их все помяла.
Вчера у нас было собрание
в молельном доме.
Люди говорили, что ты попытаешься сбежать.
Когда я обнаружил,
что ты спряталась в моем грузовике,
у меня не оставалось выбора.
Я должен был вернуть тебя в Догвилль.
В индустрии грузоперевозок главное —
сохранять беспристрастность.
- Бен, снимайте цепи.
- Хорошо.
Так. Несите их сюда.
Хорошо.
Еще больше положение Грейс
осложнила первая в истории Догвилля кража,
произошедшая предыдущим вечером,
когда большинство людей
отправилось в молельный дом.
У старого Тома Эдисона-старшего
из шкафа с лекарствами
украли значительную сумму денег.
Очень скоро подозрение пало на Грейс,
которая, планируя свой побег,
не могла не нуждаться
в дополнительных средствах.
В ответ на выдвижение против нее обвинений
Грейс решила хранить молчание.
А затем Билл, чьи инженерные знания
в последнее время достигли поразительно
высокого уровня,
построил специальное устройство
для предотвращения новых побегов.
Причем это был его первый проект.
Едва ли это устройство можно было назвать
красивым, но, по мнению автора,
оно было вполне эффективным.
Грейс, нам неприятно,
что приходится так с тобой.
Но у нас нет выхода.
Мы должны защитить свой город.
Ты не могла бы немного подвигаться.
Работает.
Нам пришлось сделать груз
тяжелым, чтобы передвигаться можно было
лишь по ровной поверхности.
А ровная поверхность есть только в городе.
Можно, я пойду?
Я должна подумать,
как мне добраться до дома.
Или в качестве наказания мне придется
еще и спать на улице?
Нет, нет, нет, Грейс.
Не считай это наказанием. Вовсе нет!
Билл сделал цепь достаточно длинной,
чтобы ты могла спать в своей кровати.
Грейс, в шесть часов.
Да, миссис Хэнсон.
Глава восьмая, в которой
происходит собрание,
на котором звучит правда.
После чего Том уходит.
Лишь для того, чтобы потом вернуться.
Я не…
Я не хотел рисковать, отец мог отказать.
Но все подумали, что деньги взяла я.
Потому что я им так и сказал.
- Что ты сделал?
- Сначала они подозревали меня.
Но потом я убедил их, что это сделала ты,
ведь ты имела доступ к шкафу.
Зачем?
Затем, что я лучше знаю,
что нужно нам делать,
чтобы у нас был хотя бы шанс
вытащить тебя отсюда.
Никто не должен знать,
что мы на самом деле близки.
А также знать, что я тебе помогаю.
Если бы люди узнали, что деньги взял я,
я бы с тобой сейчас не разговаривал.
Пожалуйста, не исчезай, Том.
Ты мне нужен.
Мы все решим. Нужно только подумать.
Вовсе не гордость помогала Грейс
держаться в те дни, когда пришла осень
и деревья начали терять свои листья.
Скорее, это было похоже
на транс-состояние,
в которое впадают животные,
когда их жизни грозит опасность.
В этом состоянии на все раздражители
тело реагирует механически,
отбрасывая прочь неприятные мысли.
Точно так же
пациент перестает сопротивляться
и отдается своей болезни.
Убедившись в том,
что это Чак домогался Грейс,
Вера стала относиться к ней еще хуже.
Все друзья,
которые были у Грейс в Догвилле,
исчезли, как с деревьев листва.
Теперь большинство жителей мужского пола
приходило к Грейс по ночам,
чтобы удовлетворить
свои сексуальные потребности.
Детям пришло в голову
дополнительно бить в колокол каждый раз,
когда это происходило,
что еще больше путало Марту.
После того как на Грейс надели цепь,
все стало намного проще,
причем для всех жителей города.
Походы к Грейс с целью унизить ее
в постели больше не нужно было скрывать,
потому что они не имели
никакого отношения к сексу.
Эти визиты вызывали не больше смущения,
чем забавы какого-нибудь
деревенского бедняка со своей коровой.
Но не более того.
Том все это видел. Ему было больно.
Но особенно его терзали
эти сексуальные визиты.
Спокойной ночи.
Однако он поддерживал ее всем, чем мог.
Точно так же паук пытается бороться
со своей собственной паутиной,
в которую загнал его
случайный порыв ветра.
Том!
Пока у меня ничего не получается.
Я не смог найти ответ, который искал.
Ты найдешь его — вот увидишь.
Ведь ты такой умный.
Мы их спровоцировали.
Я бы об этом не беспокоилась.
Но, похоже,
нам пора спровоцировать самих себя.
О чем это ты?
О том… что нужно продемонстрировать им
свое доверие. Все началось с собрания.
Будет логично,
если собранием все и закончится.
Ты выступишь, и они все тебя выслушают.
- А что я скажу?
- Все. Ты скажешь все.
- Все?
- Да, правду. Правду.
Одну лишь правду о каждом из них.
Едва ли они захотят ее слушать.
Я знаю, знаю. Точно так и ребенок
не хочет принимать лекарство.
Поначалу они будут в ярости,
но потом поймут, что это…
это для их же блага.
Только не выказывай им своей ненависти.
И ни в чем их не упрекай.
Если кто на такое и способен, Грейс,
то только ты.
Они все поймут, что есть одна жертва
этого страшного заговора
и этой несправедливости,
и эта жертва — ты.
А оттуда всего один маленький шаг
до прощения.
Как здорово ты все придумал.
Я уверена, это замечательный план. Я знаю.
Если люди, собравшиеся в молельном доме,
и были готовы к прощению,
то они тщательно это скрывали.
Тому было очень непросто всех их собрать.
Обращаться к совести,
которую ее хозяева прятали все дальше
и дальше, словно она была
такой же хрупкой, как стаканы Хэнсона
после полировки, было все труднее.
Но после того, как один из горожан
решил прийти, пришли и все остальные,
чтобы потом никто ничего не обсуждал
за чьей-то спиной.
Том подготовил почву
для выступления Грейс.
Теперь все зависело только от нее
и от ее искренности.
Пока Грейс обращалась к пастве
в молельном доме на улице Вязов,
город накрыла первая осенняя снежная буря.
Снежинки сыпались на старые здания,
словно это был обычный старый городок.
Снежинки играли в ветвях,
с которых когда-то свисали яблоки.
Но к счастью, урожай был уже собран
и при помощи сотрудника индустрии
грузоперевозок попал на рынок,
несмотря на невероятно огорчительные цены.
Грейс четко и ясно изложила свою историю.
Она ничего не приукрасила
и не преуменьшила.
В тот момент, когда она закончила,
снежинки вдруг перестали падать на город,
оставив Догвилль укутанным в тончайшее
ослепительное белое снежное покрывало.
- По-моему, все прошло неважно.
- Все хорошо. Ты отлично выступила.
Снег выпал рано.
Возможно, даже слишком рано.
Неуместный предвестник примирения?
Обеспокоенный Том оглянулся.
Вера сидела, стиснув зубы.
Она должна была первой взять слово.
- Абсолютная ложь. Это ложь!
- Да, Том.
Я не согласен с ее оценкой нашего города
и его жителей. Я, все-таки, врач.
И я не нуждаюсь,
чтобы мне ставили диагноз.
А что ты сам можешь сказать, Том?
Не пора ли тебе сделать выбор?
Ты с нами — или против нас?
Лиз права. Мы всегда были к Тому
излишне снисходительны.
Том, я должен сказать,
что даже я не могу защищать эту девушку.
С твоей помощью, в которую я верил,
она попала к нам и принесла в наш Догвилль
беды и… и большие неприятности.
- Она должна уйти. Надо от нее избавиться.
- Как нам сделать, Том?
Я согласен, Том.
Ты ее привел — тебе от нее и избавляться.
Довольно нам ее лжи и обвинений.
Я очень огорчен.
Вы пришли, чтобы оправдать свои поступки.
Мне очень жаль. Это просто удар для меня…
Что все мои друзья ведут себя так…
…так нецивилизованно.
Твой план не сработал, верно?
- Придумаешь другой.
- Нет.
Планов больше не будет, я обещаю.
Меня просили сделать выбор — ты или они.
В такой день сделать выбор несложно.
Я люблю тебя.
Возможно, ты сильнее, чем я. Но идеалы…
Идеалы у нас общие.
Ты очень устал.
Приляг.
Я сделал выбор, Грейс.
Я выбрал тебя.
Этот момент настал.
Момент, которого мы так ждали.
Мы освободим себя от пут Догвилля.
Ты прав.
Ты прав, Том. Сейчас было бы так просто
заняться любовью.
Ведь нас в любой момент могут убить.
Идеальная романтическая развязка.
Я тоже это чувствую.
- Я люблю тебя.
- Это было бы просто замечательно.
И абсолютно неправильно
с точки зрения нашей любви.
Жаль, мы не встретились на свободе.
Ты ко мне охладела, Грейс?
Только что я отказался ради тебя
от всех своих знакомых.
Неужели ты не можешь поступиться
хотя бы одним своим идеалом,
чтобы немного облегчить мою боль?
В этом городе
уже все попробовали твое тело, кроме меня.
А ведь мы любим друг друга.
Мой дорогой Том…
Если хочешь, можешь мною овладеть.
Сделай это, как делают другие.
Пригрози мне.
Скажи, что сдашь меня полиции,
гангстерам, а я пообещаю,
что ты сделаешь со мной все что угодно.
Я тебе доверяю.
Скажи, а сам ты себе веришь?
Может быть, тебе хочется
только присоединиться ко всем остальным
и принудить меня? Может быть,
ты поэтому теперь так расстроен?
Я всегда старался тебе помогать.
Неужели ты боишься вести себя
по-человечески?
Нет, я этого не боюсь, ничуть.
Хорошо.
Пусть завтрашний день все решит.
Это не преступно…
…сомневаться, Том.
Но замечательно, что ты не сомневаешься.
Я не могу успокоиться.
Мне надо на пару минут выйти.
Немного пройтись. Я не знаю…
…прийти в себя.
Погулять по улицам.
Послушать, как ветер шумит в деревьях
в нашей долине. И все такое.
А ты ложись спать.
Ложись спать,
а я скоро вернусь. Очень скоро.
Конечно, все это было полной ерундой.
Никто не мог лучше, чем он,
следить за взаимоотношениями
человеческих идеалов и реальной жизни.
В конце концов, это была его работа.
Вопросы морали — его конек.
Мысль о том, что он мог усомниться
в своей нравственной чистоте
отражала весьма низкое мнение о нем,
как о человеке. Том разозлился.
И в самый разгар приступа злобы
он понял ее причину.
Дело было не в том, что его несправедливо
обвинили, а в том,
что эти обвинения
соответствовали действительности!
Ярость вызвала у него
весьма неприятное ощущение того,
что его разоблачили.
Для юного философа
это стало серьезным ударом!
Трезво рассудив, он понял,
что раз сомнения возникли,
дальше они станут лишь укрепляться.
Возможно, однажды эти сомнения
станут такими большими,
что пагубно скажутся на выполнении им
своей моральной миссии. Том остановился.
Его почти начало трясти, когда он осознал,
что все это может угрожать
его писательской карьере.
Очень скоро он пришел к выводу,
что риск слишком велик.
Грейс представляла опасность
не только для города, но и для него лично.
Тому это не понравилось.
Но он был достаточно решительным,
чтобы немедленно предпринять меры
и устранить опасность.
К счастью, Том отличался
не только добросовестным отношением
к своей будущей профессии,
но и не меньшим практицизмом.
Он оставил в своей жизни достаточно места
искренности и идеалам,
не став при этом сентиментальным,
как бы он сам об этом сказал.
Том был не настолько глуп,
чтобы выбросить документ,
который мог оказаться для него
и будущих читателей важным
и лечь в основу книги или даже трилогии.
Хотя он признал, что допустил слабость.
Прежде чем вернуться на собрание,
Том открыл маленький ящичек,
который он открывал в тот вечер,
когда появилась Грейс.
Она лежала там, где он ее оставил:
карточка,
которую дал ему гангстер из машины.
На следующий день в ветреном осеннем небе
засияло солнце. Снег уже давно растаял.
Впервые за долгое время со стороны болот
вновь донесся шум сваебойной машины,
которая забивала сваи в основание здания,
которое, вполне возможно,
должно было стать новой тюрьмой.
Грейс открыла глаза после сна,
который граничил с беспамятством,
и пришла в недоумение.
Судя по лучам света,
пробивавшихся сквозь трещины в стенах,
было около полудня. Серый час.
Именно так назвал полдень Джек Маккей —
человек, обладавший широкими воззрениями
и многочисленными наклонностями,
о некоторых из которых Грейс
предпочла бы не знать.
Но почему ее никто не разбудил?
Никто яростно не барабанил ей в дверь.
Дети не бросали грязь ей в постель
и не били немногие
оставшиеся в рамах стекла.
И вдруг она вспомнила.
Она вспомнила вчерашнее собрание.
Теперь она была окончательно
сбита с толку: почему ей не выставили счет
по результатам собрания?
Или даже не убили?
В Догвилле не было принято
ни с того ни с сего сдерживать
свою ненависть. Может быть,
в конце концов, ее положение улучшилось?
Доброе утро, миссис Хэнсон.
- О, доброе утро.
- Я должна была прийти раньше.
Проспала.
Ничего страшного.
Сегодня утром тебя подменила Лиз.
Мы подумали,
что тебе не помешает отдохнуть.
Вчера ты произнесла хорошую речь.
У нас появилась пища для размышлений.
- Здравствуй, Лиз.
- Привет, Грейс.
Доброе утро.
Я проспала.
Доброе утро, мисс Грейс.
- Доброе утро.
- Как вы поживаете?
- Я проспала.
- Ничего страшного.
Том, кажется, это Грейс.
О, Грейс. Две секунды…
Хорошие новости.
Вчера я вернулся на собрание.
Я… я не хотел просто так их отпускать.
Но, будь я проклят,
настроения резко изменились.
Не могу сказать,
что мы одержали полную победу.
Но я думаю, что все будет очень хорошо.
Почему ты не вернулся и не рассказал мне?
Я приходил, но ты уже уснула.
Знаешь, тебе нужно было поспать.
Вот я и подумал,
что тебе нужен небольшой отпуск.
И ты знаешь,
никто из них даже не был против.
Это замечательно.
Еще бы.
Вообще-то жители нашего города
удивляют меня очень.
Возможно, мне придется пересмотреть
кое-какие взгляды.
Ты знаешь, как я ненавижу этим заниматься.
Грейс, вчера ночью…
…вернувшись, я увидел,
как ты… как ты прекрасна во сне,
и меня посетило вдохновение.
Я написал первую главу своей новой книги:
«Истории маленького городка».
Угадай, что меня на это подвигло?
Только пока название городка
я не придумал.
Может, назвать его Догвиллем?
Не пойдет.
Название должно быть универсальным.
Это ошибка многих писателей.
А хочешь, я тебе почитаю?
- А…
- Вся первая глава в ней о любви к тебе.
Ты не обидишься, если я откажусь?
- Нет.
- Если у меня и вправду выходной…
- …то значит, я могу…
- Нет. Нет.
Мы причиняем друг другу боль лишь тогда,
когда начинаем сомневаться в своей любви.
Почитаешь в другой раз.
Найди себе хорошее место,
сядь и на горы смотри.
Героиня моего романа это делает.
- Увидимся.
- Увидимся. Хорошие новости.
Трезво рассудив, Грейс решила,
что разумнее надеяться на лучшее,
чем опасаться худшего.
Она подумала, что в свой выходной день
ей нужно спокойно помыться
и постирать свою одежду.
По какой-то причине она была уверена,
что жители придуманного Томом городка
о таких вещах даже не помышляют.
А потом стало казаться,
что весь Догвилль чего-то ждет.
Даже ветер утих, в результате чего
в городе воцарилось непривычное затишье.
Словно кто-то накрыл его огромной крышкой,
наполнив город тишиной,
которая обычно возникает,
когда вы ждете гостей.
После двух выходных Грейс
снова начала работать,
но тишина сохранялась.
Мало того, она даже усилилась.
Пока на пятый день…
она не превратилась
в какую-то странную силу,
повинуясь которой все жители города
вдруг вышли на улицу
и стали прислушиваться.
Они спрашивали друг друга,
работают ли телефоны и правда ли,
что сегодня, отправившись в Джорджтаун,
Бену пришлось пуститься в объезд,
потому что на дорогу упало большое дерево.
Они не были обеспокоены.
Беспокойство — это не совсем то слово.
И вдруг Том заметил машины.
- А сколько там машин?
- У Тома есть бинокль.
- Но их видно невооруженным взгядом.
- Их не меньше восьми!
А я думала, что дорога перекрыта.
Наверное, они успели проскочить до того,
как упало дерево.
Да, наверное.
Грейс, поменяйте у Джун простыни.
Я скоро вернусь.
Здравствуйте, Джун.
Грейс начала менять постель,
которую снова испачкала Джун,
как вдруг ее охватило неприятное чувство,
будто она зря тратит время.
Безо всяких раздумий она сказала…
Здесь уже никто спать не будет.
Она произнесла эти слова негромко.
И, тем не менее, Грейс напугала фраза,
которая сорвалась с ее губ помимо ее воли.
Откуда в ее голове появились
эти зловещие слова?
Когда в тот вечер Грейс возвращалась
с работы домой,
на город уже опустилась ночь.
Дневной свет угас, и люди,
собравшиеся на площади,
откуда открывался вид на долину,
оставили надежду что-то увидеть.
Разочарованные,
они стали разбредаться по улице Вязов.
- Том?
- Привет, Грейс. Там какие-то машины.
Но сейчас темно,
и разглядеть их невозможно.
Мы в последнее время почти не видимся.
Да, я знаю. Я много работаю над книгой.
Можно задать тебе вопрос?
Да. Любой.
Ты так и не смог заставить себя
ее выбросить?
Карточку с номером,
которую он дал тебе той ночью?
Но я же сказала тебе,
что этот человек очень опасен.
Это было глупо.
Глупо или нет,
но очень скоро Том стал с жаром отстаивать
предложение запереть на ночь Грейс
в ее сарае.
Если появление машин было признаком того,
что на звонок,
который Том сделал пятью днями ранее
от имени города по номеру,
указанному на карточке,
лежавшей в ящике его бюро, отреагировали,
и теперь Грейс исчезнет из их жизни,
то будет нелишне,
если сегодня горожане ее запрут.
Грейс лежала на кровати, когда к сараю
подошел Джейсон с ключами в руке.
Грейс услышала,
как ключ повернулся в замке,
но она была слишком погружена в мысли
и споры, и размышления на темы,
которых она избегала
вот уже почти целый год.
Глава девятая, в которой Догвилль
принимает долгожданных гостей
и фильм заканчивается.
С того момента, когда они услышали,
как одна за другой со стороны леса
к городу едут машины,
события начали развиваться стремительно.
Том собрал делегацию,
чтобы оказать гостям подобающий прием.
Пусть Догвилль находится на отшибе,
но люди в нем, тем не менее,
очень гостеприимны.
Добро пожаловать, господа.
Догвилль к вашим услугам.
Я должен был бы вручить вам
большой ключ от города,
но у меня есть лишь этот маленький.
- Где она?
- Под замком. Вот ключ.
Где она?
Хорошо. Вам, наверное, интересно,
что это за звук.
Это сваебойная машина
на строительстве тюрьмы.
Скажите, неужели уровень преступности
в стране и вправду растет,
как нам об этом говорят?
А, может быть, люди называют поступки
друг друга преступными лишь потому,
что они завидуют чужому успеху?
Будьте добры, что вы на это ответите?
Наверное, ответа нет.
Я открою дверь. Простите.
Вуаля! Как говорят французы.
Это еще что? Кто это сделал?
- Билли, подними руку, подними свою руку.
- Кто из вас Билли? А ну-ка, идем.
У нас не было другого выхода.
Нам казалось, пока она в цепях,
мы в большей безопасности.
Я полагаю, у вас больше опыта обращения
с такими, как она.
Мы не считаем возможным принимать
какие-то деньги за помощь другим людям.
Но, если вы настаиваете на внесении
некой суммы, мы возражать не будем.
- Заткнись со своей болтовней!
- Конечно.
Грейс не разбиралась
в эксклюзивных автомобилях.
И все же она без труда узнала
звук двигателя машины,
которая в тот момент поворачивала за угол,
съезжая с дороги.
Увы, в памяти Грейс легендарное урчание
«Кадиллака» серии 355С
было неразрывно связано с другим,
куда менее изысканным звуком —
звуком выстрелов, направленных против нее.
Не трогай!
Ты решил нас расстрелять,
но прежде объяснить, за что.
Странно.
И вполне может сойти
за проявление слабости, папочка.
Я разочарована.
- Я ни в кого не буду стрелять.
- В меня ты уже стрелял.
Да.
Прости меня, я сожалею. Ты сбежала.
Но стрельба тебе вслед
нисколько не улучшила ситуацию.
Конечно нет. Ты слишком упряма.
Тогда зачем ты за мной приехал?
Мы так и не успели
закончить наш разговор — тот,
в котором ты говорила,
чем именно я тебе не нравлюсь.
Потому что ты сбежала.
Я должен обязательно сказать тебе,
чем ты не нравишься мне.
Я полагаю,
это предусматривают правила приличия.
И поэтому ты приехал?
А меня обвиняешь в упрямстве.
Неужели ты здесь не за тем,
чтобы заставить меня вернуться
и сделать себе подобной?
Если бы был шанс заставить тебя вернуться…
Но, конечно, этому не бывать.
Я буду счастлив, если вернешься…
…домой и вновь станешь моей дочерью.
Но… в таком случае,
я даже начну делиться с тобой
своей властью и ответственностью.
Но тебе это не интересно.
В чем же дело? И что же,
что же тебе такое во мне не понравилось?
Слово, которое ты произнесла.
Ты назвала меня высокомерным.
Ты решил, что ты Бог.
Я считаю, это высокомерие, отец.
Но именно это мне и не нравится и в тебе.
Это ты у нас высокомерная!
И для этого ты сюда и приехал?
Не я выношу людям вердикты, папа, а ты.
О… Ты не выносишь людям вердикты,
потому что ты им симпатизируешь.
Заброшенному ребенку и убийце,
который вполне может оказаться невиновным,
так? Во всем виноваты обстоятельства.
Насильники и убийцы, по-твоему,
просто жертвы.
А я, я называю их псами.
Если они готовы жрать собственную отрыжку,
остановить их можно лишь плетью.
Но псы не могут пойти
против своей природы.
Почему мы не должны их прощать?
Их можно обучить полезным вещам,
но при одном условии: если не прощать их,
когда природа берет в них верх.
- Я высокомерна?
- Угу.
Высокомерна, потому что людей прощаю?
Боже… Неужели ты не чувствуешь,
как снисходительно ты об этом говоришь?
У тебя есть…
- в тебе сидит предубеждение…
- Нет.
…что никто, слушай, никто не может достичь
столь высокого уровня нравственности,
которого достигла ты.
Поэтому ты и оправдываешь других.
И очень трудно представить себе
большее высокомерие.
Ты, моя дочь, моя дорогая дочь,
ты прощаешь других, оправдывая их тем,
чем никогда не стала бы оправдывать
свои поступки.
А почему я не должна быть милосердной?
- Почему?
- Нет, нет, нет.
Ты должна, должна быть милосердной,
когда для этого есть время.
Но ты не должна отступать
от своих собственных принципов.
Они заслуживают за свои прегрешения
те же наказания, что и ты за свои.
- Они люди, отец.
- Нет, нет, нет.
Разве каждый человек не должен отвечать
за свои поступки? Конечно, должен.
Но ты не даешь им этого шанса.
И это есть высокомерие.
Я люблю тебя, люблю тебя.
Я люблю тебя больше жизни,
но я еще никогда не видел
более высокомерного человека.
Я совсем не такой.
Я… я тебе все сказал.
Ты высокомерен. Я высокомерна.
Ты все сказал, уезжай.
Без своей дочери, я полагаю?
Хм…
- Я спросил: без дочери?
- Да.
- Что ж…
- Да.
Тебе решать, тебе.
Говорят… у тебя здесь некоторые проблемы.
Нет.
Нет, дома проблем больше.
Я дам тебе время подумать.
Возможно, ты изменишь свое решение.
Не изменю.
Послушай, любимая моя, власть —
это не так уж плохо.
Я уверен, что ты найдешь способ
правильно ею распорядиться.
Пройдись и подумай.
Эти люди делают все…
…что в их силах, чтобы остаться людьми.
- Несмотря на все трудности.
- Как скажешь, Грейс.
Но… достаточно ли их усилий?
И насколько они…
…тебя любят?
Грейс уже давно об этом думала.
Она знала, что если после появления
гангстеров ее не застрелят,
ей придется согласиться
на предложение своего отца вернуться
и войти в союз с ним и с его бандой
головорезов и преступников.
Ей не нужно было гулять по улицам,
чтобы ответить на этот вопрос.
Хотя разница между теми людьми,
которых она знала дома, и теми,
с которыми познакомилась в Догвилле,
оказалась чуть менее разительной,
чем она ожидала.
Грейс взглянула на кусты крыжовника,
которые в сумерках выглядели
особенно хрупко.
Ей было приятно осознавать,
что при соответствующем уходе весной
они снова оживут, а летом покроются
совершенно немыслимым количеством ягод,
которые так вкусны в пирогах,
особенно с корицей.
Грейс посмотрела вокруг
и увидела за оконными стеклами
испуганные лица людей,
наблюдавших за каждым ее шагом.
И ей стало стыдно, что к возникновению
этого страха причастна и она.
Как же она могла их возненавидеть за то,
что они всего лишь проявили свою слабость?
Вполне вероятно, что,
живя в одном из таких домов
и сравнивая появившихся в городе
незнакомцев с собой, она совершала бы
точно такие же поступки,
от которых сама натерпелась в Догвилле.
Если честно, неужели она удержалась бы
от того, чтобы делать то же,
что делали Чак и Вера, и Бен,
и миссис Хэнсон, и Том,
и все остальные жители этого городка?
Грейс задумалась.
И в этот момент облака разошлись,
с неба полился лунный свет.
И вместе со светом в Догвилле
снова все немного изменилось.
Казалось, что свету,
который до этого был таким милосердным
и тусклым, в конце концов,
надоело скрывать недостатки этого городка.
Теперь вы уже не могли представить себе
ягоду, которая когда-нибудь появится
на кусте крыжовника, а видели лишь шип,
который торчал
на месте будущей ягоды сейчас.
Теперь свет высвечивал все огрехи
и изъяны домов и людей.
И внезапно она нашла ответ на вопрос,
который сама себе задала.
Поступая так же, как они,
она не смогла бы ни оправдать
свои действия,
ни в какой-то степени осудить их.
Ей показалось, что печаль и боль
наконец-то заняли в ее душе
подобающее место. Нет!
То, что они сделали, было нехорошо.
Обладая соответствующей властью,
человек должен попытаться восстановить
попранную здесь справедливость.
Во имя других маленьких городков.
Во имя всего человечества.
И не в последнюю очередь —
во имя конкретного человека,
а именно Грейс.
Если я вернусь и…
…снова стану твоей дочерью,
когда я получу власть,
о которой ты говоришь?
- Сейчас.
- Сразу же.
Почему нет?
Вместе с тем я немедленно приму на себя
и некоторые обязанности
и стану участвовать в решении проблем.
Например, проблемы Догвилля.
Для начала можем пристрелить пса
и прибить его к стенке.
Вон там, под тем фонарем, к примеру.
Это может помочь. Иногда помогает.
Нет. После этого горожане перепугаются,
и ситуация нисколько не изменится.
Если вдруг кто-то опять…
…попадет в город, все…
…повторится.
Вот для чего мне нужна власть,
если ты не возражаешь.
Чтобы сделать мир немного лучше.
Да?
Там парень никак не заткнется:
хочет увидеть мисс.
Можно, мы его пристрелим?
Нет. Я хочу с ним поговорить.
Что? Что случилось?
Нельзя обвинять человека в том,
что он испугался, верно?
- Нет.
- Нельзя.
Нет.
А я испугался, Грейс.
Я тебя использовал, прости меня.
Я был так глуп, правда.
А иногда, возможно, даже высокомерен.
Ты прав.
Хотя использовать людей — это плохо,
я знаю, ты согласишься,
что данный конкретный наглядный пример
превзошел все ожидания.
- Мы много узнали о человеке.
- Хм…
Все, что с тобой произошло,
было очень поучительно, и я думаю,
- …ты согласишься, что…
- Уже нет, Том. Уже нет.
Есть город, без которого мир станет лучше,
и это Догвилль.
- Да?
- Всех расстрелять, город сжечь.
- О…
- Что? Что еще?
Эта семья с детьми.
Убейте детей на глазах матери.
Скажите, если она сдержит слезы,
вы остановитесь.
Отдам должок.
Жаль,
но ее слишком просто довести до слез.
Нам лучше тебя увезти отсюда.
Боюсь,
ты и так уже достаточно насмотрелась.
Живее, живее.
Тебе холодно, милая? Дать тебе плед?
Все хорошо.
Открыть шторки? Они не нужны больше.
Ну что?
Я думаю, можно открыть.
Теперь самое время.
Нет!
Нет! Нет! Не нужно!
А-а!
Нет!
Мама! Мама! Мама!
Дети…
О Боже! О господи!
Нет! Нет! Нет!
В самую точку, Грейс.
В точку.
Должен признаться,
твой наглядный пример перебил мой.
Он страшен, да.
Но поучителен.
Как ты думаешь, я могу позволить себе
использовать его
в качестве источника вдохновения
в своей работе?
Прощай, Том.
Самой тоже иногда надо что-то делать.
Верно.
Но по дороге объяснишь,
почему ты так поступила.
И вдруг до нее донесся шум.
Этот звук был не так убедителен и грозен,
как той весенней ночью,
но достаточно громок,
чтобы перекрыть треск
быстро выгорающей древесины.
Звук повторился. Его слышали все.
- Но первой узнала его Грейс.
- Это Моисей.
«Это Моисей», — сказала она
и выпрыгнула из машины.
Она быстро преодолела расстояние
до собачьего загона по улице,
где сгорели все дома.
Хотя едва ли можно было назвать это
улицей, тем более улицей Вязов,
ведь на горной площадке,
на которой стоял Догвилль,
не осталось ни одного дерева,
не говоря уже о вязах.
Это и вправду был Моисей.
Он уцелел, и это было поразительно.
Это было настоящее чудо.
Нет-нет, оставьте его.
В Джорджтауне уже наверняка
заметили зарево.
Кто-нибудь приедет и найдет его.
Он злится, потому что когда-то я украла
у него кость.
Грейс рассталась с Догвиллем или,
наоборот, Догвилль расстался с Грейс
и со всем нашим миром. Вопрос спорный.
Немногим людям пойдет на пользу
попытка задать этот вопрос,
но еще меньше людей,
которым пойдет на пользу
попытка на него ответить. И уж, конечно,
мы на этот вопрос отвечать не станем.
 

////////////////////////////