«Мать Мария» (англ. Mother Mary) — американская психологическая драма
2026 года режиссёра Дэвида Лоури.
Все фразы и цитаты
«Ты — канцероген», —
сказала бы я ей.
«Ты — опухоль,
чья злокачественнность
проникла во все
мои начинания,
все мои помыслы.
И несмотря на это,
знаешь сколько места занимаешь
во всей моей индивидуальности?
Вот столько.
Ты определила мою жизнь,
и всё же, вот столько
ты значишь для меня.
Не появись ты сегодня
утром на моём пороге,
я бы с радостью прожила
остаток своих дней,
вспоминая тебя часто,
но издалека,
выброшенной с твоей орбиты.
Но сейчас...
ты здесь,
и желчь к горлу подступает,
обретая форму слов.
И смысл этих слов таков:
я раньше и не знала,
как тесно ненависть
с любовью переплетена,
но думая о тебе, я осознала,
ты не заслуживаешь
ничего из них».
Убью тебя нежно,
Приятно, сердечно
Я так обворожительна,
Что это пугает.
Костюмчик чёрный
Сидит, как влитой
Рождена была я
Стать любви вдовой
Не сдамся я
Пучине страстей,
Рождена была я
Стать любви вдовой
Костюмчик чёрный
Сидит, как влитой
Рождена была я
Стать любви вдовой
Моё алое сердце,
Как голубка парит
Но твой аппетит
И оно не утолит.
Это твои похороны
Это твои похороны
Это твои похороны
Костюмчик чёрный
Сидит, как влитой
Рождена была я
Стать любви вдовой
Не сдамся я
Пучине страстей,
Рождена была я
Стать любви вдовой
Костюмчик чёрный
Сидит, как влитой
Но твои зубы твердят,
Что тебе меня мало
Это твои похороны
ЗАКРОЙТЕ УШИ
ЭТА ПЕСНЯ ПРОКЛЯТА
Мы не виделись больше 10 лет.
Но её приближение я чуяла за милю.
Больше, чем за милю.
За тысячу миль.
Тем утром я проснулась
с привкусом во рту,
которого не было долгие годы.
В талии не слишком жмёт?
Как тебе? Нормально?
Да, просто...
Мне нравится дерзость наряда.
Новая ты.
Я гнала эти мысли,
но день шёл,
и привкус исчез изо рта,
переместившись в
пространство за глазами,
где он осел и загустел.
К тому времени, как поздние
рейсы из Лос-Анджелеса
уже шли на посадку,
я ощутила, словно в моём
черепе вырос двойник.
Что такое? Ты в порядке?
Он звал,
вопил,
кричал,
твердил мне,
что это случится.
Она уже близко.
Она была здесь.
<font color="#ff0012">МАТЬ МАРИЯ
Перевод DARK Subs
Извините.
Я могу вам помочь?
Мне нужна Сэм.
Боюсь, она сейчас
никого не принимает.
А вы же...
— А она в курсе вашего визита?
— Нет, нет.
Ясно...
Не могли бы вы подождать...
Сэм?
Сэм?
— Сэм?
— Вам правда нельзя...
Сэм?
— Она никого не принимает.
— Сэм?
Сэм, я извиняюсь.
Я не знала про неё,
она просто вошла.
Сэм, мне нужно платье.
Только прилетела?
— Да.
— Из Лос-Анджелеса?
Да, только...
Ты хочешь есть?
— Нет, я...
— Хильда,
у нас есть, что поесть?
Не особо, нет.
Вот и ответ.
Кто-нибудь знает, что ты тут?
— Нет.
— Я... Я...
хочу сказать,
что лучше бы позвонила.
— Сама видишь, мы тут зашиваемся.
— А ты бы взяла трубку?
Нет, но кто-нибудь взял бы.
И сказал тебе,
что мы тут сильно заняты.
У Сэм скоро показ будет.
Прости.
Что не позвонила,
или за то, что заявилась?
В целом.
А поконкретнее нельзя?
Просто не было возможности
сказать это раньше,
— так что...
— То есть это бремя лежит на мне,
перечислить твои проступки,
противопоставляя их
масштабу твоего «прости»?
Разве оно того стоит?
Опять всё делать за тебя,
— как обычно.
— Я могу уйти, если хочешь.
Если хочешь уйти — уходи.
Хочешь остаться — оставайся.
Хочешь извиниться — вперёд.
Но если остаёшься,
прошу, не стой у меня над душой,
меня это сильно раздражает.
— Прости.
— Ты уже это говорила.
— Я серьёзно.
— Повтори ещё два раза,
и я поверю.
Но не сейчас.
Застань меня врасплох
своей искренностью.
А теперь рассказывай,
что привело тебя ко мне?
Мне правда нужно платье.
Разве у тебя нет
целой свиты стилистов,
которая тебя наряжает?
Есть. Но это мне...
не подходит.
А твоё выступление,
когда оно?
31-го.
— В воскресенье?
— Да.
А сегодня...
Четверг.
Это невозможно.
А что не так с тем платьем?
У тебя же есть одно?
Да всё не так.
Можно взглянуть?
— Это оно?
— Да.
Это даже не платье.
Кто его пошил?
«Сарацен и Пэйр».
Назови три причины,
что с ним не так.
Просто не в моём духе.
Ясно.
Не в твоём духе. Это раз.
И всё.
И всё?
— Да.
— То есть ты,
которую наряжали все подряд
и во что попало,
которая однажды прошлась
по красной дорожке,
покрытая лишь свежим мёдом,
как-то умудрилась найти
единственный наряд во вселенной,
который не в твоём духе?
Да.
И ты приползла ко мне,
зная, что я сделаю лучше?
Да.
Зная, что я лучше других
тебя понимаю?
Мне больше некуда было идти.
Правда?
Да.
И ты позволишь делать,
что я захочу?
Да, но...
И будешь делать, что я скажу?
Да, но...
И ты наденешь, что я сошью?
Да.
А время остановишь?
Остановила.
Придётся хорошенько поработать,
если хотим это провернуть.
Просто скажи,
чем я могу помочь.
Продолжай болтать.
В этом вся суть.
Ты делишься своими чувствами,
а я беру эти чувства
и превращаю их в платье.
Преображение чувств.
Вот чем мы займёмся.
Вот мы и на месте.
Итак, как видишь,
я вошла в эру Мисс Хэвишем
с опережением графика.
Сюда я прихожу
поплакать в темноте.
Встань сюда, пожалуйста.
Так...
У меня новых идей
лет сто не было.
По крайней мере, хороших.
Если уж берёмся за это,
то побудешь моим манекеном,
пока вдохновенье не придёт.
Другое дело.
Можно ваш свитер?
Да.
Спасибо.
Итак...
Расскажи мне о платье,
которое мы создаём.
Какой у тебя образ в голове?
Просто...
я.
Просто ты?
Но...
вся целиком.
Я скорее про цвет спрашивала.
Замрите.
Какого угодно,
но не красного.
Важна подвижность?
— Да.
— Танец?
— Да.
— Трюки или подвесы?
Нет.
Подтанцовка?
— Девятеро.
— Им я шить не буду.
Времени не хватит.
И не нужно. Только для меня.
Руки.
Какую песню исполняешь?
«Жуткое действие».
Не припоминаю такую.
Она новая.
Это всё объясняет.
Сама написала?
Да.
Могу включить, если хочешь.
Как-нибудь потом.
Она хороша.
Не сомневаюсь.
Быть может, это лучшая песня
за всю историю песен.
Задери майку.
Ты стала крохотной.
Крохотная вторженка.
А ты совсем не изменилась.
Ошибаешься.
Вот увидишь.
Увидишь, как я изменилась.
Что годы сделали со мной.
На этом всё.
Спасибо, Хильда.
— Хильда.
— Да?
Хильда, не могла бы ты сбегать в дом
— и прихватить кое-какие вещи?
— Ага.
Зачем я это пишу?
— Ты же знаешь, что нужно?
— Конечно.
А тебе что-нибудь принести?
— Не надо, спасибо.
— Хорошо.
Я скоро вернусь.
Она же не расскажет, что...
Не волнуйся.
У нас шпионы не водятся.
Мне просто нужны кое-какие вещи.
Старые безделушки,
пару рулонов ткани,
и хорошую пару ножниц,
если кого из нас посетит желание...
Понятно.
Как мама поживает?
Умерла.
Соболезную.
А ты как?
Так же.
Давно тебя не было видно.
Это же будет первое
выступление с тех пор,
— как...
— Как?
Как произошло то, что произошло.
А что, по-твоему, произошло?
Ну, я видела то видео.
Его все видели.
За ним ещё что-то кроется?
Да.
И когда это случилось,
люди всё спрашивали меня,
знаю ли я что,
слышала ли что,
«оступилась она или прыгнула?»
И что ответила?
Люди говорили, у тебя был срыв.
А я отвечала:
«Ей просто нужен перерыв».
Отчасти так оно и было.
А какие части ещё были?
Не хочу рассказывать тебе.
Почему?
Ты будешь смеяться.
— Не буду.
— Будешь.
Ты уже смеёшься.
Просто...
просто представила тот бред,
который тебя толкнул на это.
Я...
— И что это?
— Даже упоминать не стоит,
но это очень смешно.
Поэтому и не расскажу.
Расскажешь.
Ведь ты бы не стала
затрагивать эту тему,
если бы не хотела.
Нет, ты хочешь рассказать мне.
Притом так сильно,
что тебя прямо распирает.
Но ничего, я подожду.
Нет.
Нет.
Нет.
Точно.
Никакого красного.
Никакого красного.
А что будет на голове?
Нам надо...
решить вопрос с нимбом.
Без нимба.
Вообще?
Я хочу что-нибудь попроще.
Да куда уж проще, чем это.
Это же твоя фишка.
Я этого не хотела.
Это ты придумала.
По-моему, не так всё было.
Но в любом случае,
тебе он был к лицу.
— А сейчас обойдусь.
— Тебя узнают без него?
Не уверена,
имеет ли кто представление
— о форме твоей...
— От него больно.
А всё потому, что тот,
кто делает их тебе сейчас,
перегибает с размерами.
Это не дело.
— Я сделаю новый в два счёта...
— Нет.
— Но, ты же...
— Я сказала...
Я слышала, что ты сказала.
Ты не хочешь его надевать,
но что если этого хочу я?
Не верю своим глазам,
Узрела я столь
Беспросветную тьму...
Тело моё прижато к земле
Цепляюсь за жизнь
Из последних сил
Всё как в тумане
Ты здесь?
Ты моя?
Чувствуешь себя святой?
Ты с земли иль с небес?
Чувствуешь себя святой?
Ты здесь?
Ты моя?
Знаешь ли ты?
Твой дух взывает ко мне!
Чем мы тут занимаемся?
Переизобретаем тебя?
Нет...
Нет, я...
Я хочу стать...
— Откровением.
— Нет, просто хочу...
Глубины.
Скорее...
— Подлинности.
— Нет, я хочу...
Ясности.
— Да.
— Ясности.
— Значит, упрощаем?
— Да.
— Срезаем всё...
— Да, да.
— ...что накопилось.
— Да.
— Старую кожу.
— Да.
— Наросты.
— Да.
Отмершие волосы.
Да.
И прежнюю «тебя».
Хочу быть острой.
Превратить тебя в нож?
Я хочу поразить в самое сердце.
Поняла.
Будь это моим первым шоу,
как бы ты меня одела?
Я тебя и одевала тогда.
А будь оно последним?
А оно последнее?
— Возможно.
— Могу сшить платье для похорон,
если ты этого хочешь.
Или разжечь погребальный
костёр невиданных масштабов,
если ты так видишь развязку.
В каком-то смысле.
Мы же говорим...
абстракциями, да?
Наверное.
Ты в депрессии?
— Нет.
— Это крик о помощи. — Нет
И ты не планируешь самосожжение
на моём пороге?
— Нет.
— Здорово.
Но это была бы
эффектная смерть.
Ну уж нет, ещё убираться за тобой.
Не подглядывай.
Если всё так плохо,
то брось это дело.
Я не могу.
Ещё как можешь.
Говорят, сдаются только трусы,
но на самом деле это
смелейший поступок.
Я не могу уйти.
Я больше не умею ничего.
Вот бы это приносило радость.
О, да, я помню.
Ты была так счастлива,
исполняя грустные песни...
но такого больше никогда не будет.
И тем не менее,
ты не остановишься.
Это не будет последнее шоу,
но точно будет лучшее.
Ты будешь ослепительной
и возвышенной.
И когда ты разомкнёшь уста
и запоёшь о своей печали,
она станет всеобщей,
она будет ясна, как чёртово небо,
ведь именно это ты даришь людям.
Вот что ты можешь им дать,
и раз уж тебе за это платят,
то это твоя работа,
так что либо бросай...
либо делай как надо.
Понимаешь?
Вот что ты умеешь.
Вот почему тебе
не о чем переживать.
Ты даруешь людям
возможность сострадать тебе.
И я поражена твоей щедростью.
На разогреве кто-то выступает?
Да.
Кто?
Миэль Контрера.
Что она поёт?
— «Бумажную Луну».
— Точно, она мне нравится.
Да она всем нравится.
Слышна горечь.
А вот и нет.
Мы дружим.
— Разве?
— Да.
Мы пели вместе в...
Но тогда она была ребёнком.
А теперь куда ни посмотри,
её сиськи красуются
на рекламах Givenchy.
Она успешна,
и я горжусь ею.
И я рада выступать с ней.
Здорово.
Но?
Ты ведь уничтожишь её, да?
Что?
Бедняжка даже не знает,
во что влипла.
С чего ты это взяла?
Потому что это правда.
Нет, неправда.
Всё уже предрешено.
Тебе и стараться не нужно.
Ты только и делаешь,
— что докапываешься...
— Это часть моей работы.
Мне надо видеть,
что предстоит скрыть.
Ты видишь только то,
что хочешь видеть.
А если этого там нет,
добавляешь,
ведь так проще
скроить желаемое,
— поэтому...
— Поэтому я здесь,
— а ты там.
— Нет.
Я хочу того же, что и ты,
но ты должна хотеть это
по правильным причинам.
А именно?
Ты должна открыть своё сердце.
И перестать бояться.
И чего же я боюсь?
Этого.
— Меня.
— Ага.
Ты жуть какая страшная.
Вот что ты делаешь,
когда не знаешь, что делать.
Всегда так было,
поэтому я и пытаюсь
тебе всё прояснить.
Так я и просила тебя
всё объяснить,
чтобы знать, что делать.
— Я и объясняю.
— Спасибо.
Миэль Контрера
выступит передо мной.
Споёт «Бумажную луну»,
и это будет прекрасно.
А затем,
за пять минут до полуночи,
огни погаснут.
И я...
Я сделаю всё, что хочу сделать.
Споёшь новую песню?
Да.
А может и нет.
— Нет, я спою.
— Круто.
А то на миг показалось,
что ты сомневаешься.
Нет, просто...
Песня ещё не готова?
Хочешь послушать?
Песню?
— Да.
— Нет.
Нет, никакой музыки.
Только не сейчас.
— Почему?
— Если я послушаю,
то сошью платье под песню.
А ты хотела платье под себя.
Так что лучше не слушать.
Тебе понравится.
У меня сейчас аскетичный период.
Стараюсь ничем не увлекаться.
Почему назвала песню
«Жутким действием»?
Она про физику частиц?
Большой Адронный Коллайдер?
Нет, она скорее про связи,
которые не можем объяснить.
И почему ты написала её?
У меня была связь,
которую я не могла объяснить.
С человеком?
Возможно.
Темнишь?
Нет.
И станцевать можешь под неё?
Да.
Показывай.
— Танец?
— Да.
Сможешь?
Не будет лишним
посмотреть на твои движения,
чтобы точно всё учесть.
Ладно.
Да и репетиция не помешает.
У тебя есть колонка?
Да.
Но давай без музыки.
Почему?
Я же говорила, не хочу слушать.
— Но танец...
— Да ты и так помнишь.
Почему нельзя просто её включить?
Я не хочу прерывать полосу.
Какую?
Отказа от твоей музыки.
— Может...
— Я не закончила.
И как ты собираешься петь
с такими движениями?
Практика.
Слушай,
если ты собралась...
испепелить там всё,
устроив прощальную исповедь,
то надо сшить тебе
красивейшее платье,
простое и элегантное,
и какое ещё угодно,
и прикрепим к нему...
шлейф.
Ты же знаешь как я люблю...
хороший шлейф, а этот
будет длиною в четверть мили.
И, быть может,
никто и не заметит,
но острый глаз уловит,
что в какой-то момент
ткань платья перетекает
из одной материи
в совершенно другую.
Во что-то более знакомое.
Переход такой плавный,
что едва заметен.
Но заметив,
ты понимаешь,
что платье сшито из всех нарядов,
что ты когда-либо
носила.
Это история о том,
как ты оказалась здесь,
прямо сейчас,
в этот самый момент,
выходя на сцену,
Мать Мария нового тысячелетия.
Ты идёшь...
Где будет шоу?
— В «Палладиуме».
— Идеально. Так вот...
Миэль Контрера заканчивает петь,
песня прекрасна
и люди в восторге,
но теперь твой выход,
ты идёшь по коридору меж рядов,
придя откуда-то издалека,
из-за пределов театра,
ты шла по улице,
волоча за собой
всю свою историю.
Двери распахиваются,
и ты заходишь в театр,
и поднимаешься
по ступеням к сцене,
и дойдя до вершины...
Что случилось?
Что-то мешает.
Шлейф натянулся.
Он зацепился за твоё прошлое.
И когда ты делаешь последний шаг,
завершая восхождение,
всё платье
просто слетит,
оставив лишь тебя.
Ты стоишь обнажённая
под светом софитов,
свободная от всего,
что тащила за собой,
от всего, что тянуло на дно.
Конечно же,
они оборвут провода
и трансляция прервётся,
но это их проблема,
не твоя.
Ты делаешь то,
для чего рождена.
Ты раскрываешь свои уста
и танцуешь свой танец.
Поёшь свою песню.
А может...
даже не поёшь.
Может, это не нужно.
Тебе не нужна песня,
потому что...
это всё...
о тебе.
А...
это не слишком...
— банально?
— Нет.
Это и есть...
ясность.
Пустая болтовня
Сигареты
Бессмысленные слова
Пустые угрозы
Жвачка во рту
Я так пуста,
Ты — та, кто мне нужна,
Пойми
Но время прошло
Мои уста скучают по тебе
Мои уста скучают по тебе
Ты
Мои уста
Мои уста скучают по тебе
ММ, подобрала это тебе.
Надеюсь, понравится.
P.S. обожаю «Святой Дух».
— Хильда
Ты сказала: «Найди
Всё, чего желаешь
Найди всё, без чего
Жизнь не представляешь
Если не сможешь во мне,
Найди в ком-нибудь другом
Разверни карту,
Залезь на деревья,
Покори горы,
Дыши или не дыши,
Но пади на колени
Не жалуйся звёздам,
Взывай к тёмной бездне
Избавься от близких
Утрать свою веру
И вновь обрети
И если ты не станешь свободной
Пожалуйста, смирись
Я шла с тобой
Пока не узрела нечто большее
Я прыгнула в пламя
Пожала руку вечности
Пришлось оборвать связи
Стать звёздным светом
Он благословил меня взором...
Это был особенный момент,
не правда ли?
Почему мы так говорим?
Любой момент — особенный.
Но порой их трудно
отличить друг от друга.
Но время от времени
случается такое,
отчего мы замираем и говорим:
«Вот это был момент».
И эти вещи нам напоминают...
что в тот момент...
мы были...
вместе.
Ты серьёзно говорила?
О чём?
Что не слушаешь мою музыку?
Да.
Ты удивлена?
Тебя я тоже не вижу
на своих показах.
Я так сильно ранила
твои чувства?
Да.
Но ничего.
Для этого и нужны чувства.
Просто жаль,
что не сказала мне лично.
Не сказала что?
Что...
Что больше не нужна была тебе.
— Ты была нужна...
— Нет, ты...
— И я говорила тебе.
— Говорила, ничего не сказав.
Ты всё сказала
своим молчанием,
позволив своим новым
друзьям говорить за тебя.
Я говорила,
мне нужны перемены.
Но не сказала,
что они уже произошли.
А когда я это поняла,
ты уже закрыла дверь.
Она всегда была открыта.
Нет.
Не была.
Ты захлопнула её
и заперла.
Ты была за миллион миль отсюда.
А я осталась здесь...
Та, кто знала тебя...
та, кто любила.
Я пыталась собрать осколки,
но даже их не осталось,
ведь всё, что у меня было...
было вложено в тебя.
Ты не знаешь,
как мало значишь,
пока не осознаёшь,
всё, что ты делала,
было лишь служением
человеку, которого все любят
так же сильно, как и ты.
Да, и ещё — тверди себе,
что проделываешь отличную работу.
Тверди себе, что
твои дела имеют смысл,
потому что их делаешь ты,
но на самом деле, шаг за шагом,
стежок за стежком,
ты стираешь себя.
Я ХОТЕЛА ВЫГЛЯДЕТЬ,
КАК ЖАННА Д'АРК
Это я хотела, чтобы ты
выглядела, как Жанна д’Арк.
Когда я услышала твоё пение,
именно этот образ возник.
И я хотела воплотить
этот образ в тебе.
И к нему
я добавила клочки и кусочки
самой себя.
Глупости,
вроде моего первого причастия
в семь лет.
Ощущать себя королевой,
хоть я и пролила вино
на своё красивое белое платье.
Всё это
я вложила в неё.
Это моя история.
И нет,
я не ждала,
что ты её расскажешь.
Но ожидала хотя бы
каплю признания.
МНЕ НУЖНО БЫЛО ПЛАТЬЕ,
ЧТОБЫ ПОВЕДАТЬ СВОЮ ИСТОРИЮ
— Я не хотела тебя отсекать.
— Но ты отсекла..
Да.
Отсекла.
— Но...
— Что?
Но это я надела то платье,
это я наряжалась во все платья.
— Позволила тебе создать мой образ.
— Нет. Нет.
Мы творили вместе.
И мне это нравилось.
Правда.
Нравилось твоё видение меня.
Нравилось то ощущение...
когда ты одевала меня.
Но ты создавала свою Мать Марию,
и она...
была прекрасна.
Но это мне приходилось выступать
перед всеми этими людьми,
петь свои песни,
и проживать их, так что да...
я хотела измениться ради неё.
Но я не ставила на нас крест.
Ты закрыла эту дверь.
Никакой двери не было,
пока ты её не открыла.
Никаких дверей нет.
Эти метафоры невыносимы.
Ты ушла туда...
— куда я не могла пойти.
— Но у тебя было всё это.
Я построила это,
чтобы было хоть что-то.
Но это же хорошо, да?
Да.
Только мне пришлось
тебя возненавидеть.
Да не можешь ты меня ненавидеть.
Ещё как могу.
Этим выключателем
легко щёлкнуть.
Вот чем мы занимаемся?
Шьёшь платье мне назло?
Возможно.
Возможно.
А как щёлкнуть
выключателем обратно?
Не знаю,
возможно, он одноразовый.
Нет.
Ты уже щёлкнула.
Иначе не пустила бы
меня в дверь.
В настоящую
или метафорическую?
Входную.
Ну... я не впускала тебя.
Хильда пустила.
И почему именно я
должна открывать дверь,
щёлкать выключателем
или делать что-то ещё?
Ты сама не хочешь?
Сделать хоть что-нибудь?
Заставь меня полюбить тебя.
А ты дашь мне попробовать?
Перестанешь отгораживаться?
Разрешишь включить
эту чёртову песню?
А больше ничего не можешь?
У меня больше ничего нет.
А что ещё надо?
Могу... прислать тебе цветы,
написать записку,
или купить тебе дом,
или спеть тебе песню.
Всё.
Больше ничего нет.
Новый дом
мне бы не помешал.
Этот уже разваливается.
Выбери и скинь мне
объявление.
Я и сама могу заплатить.
Премного благодарна.
Видишь ли,
проблема в том,
что дом вовсе не проблема,
настощая проблема...
что я очень упряма.
Заметно.
И я...
не умею меняться по щелчку.
Я не такая...
как ты.
Я не могу стать той,
кем меня хотят видеть
по мановению руки.
И хорошо.
Ведь это изматывает.
Я неплохо поживала без тебя.
Услышав тебя по радио —
переключала станцию.
Наткнувшись по телеку —
вырубала его.
Всё или ничего.
Всё или ничего.
Ты нужна всем остальным.
А мне — нет.
Хочешь узнать, что произошло,
в последний раз,
когда услышала твоё пение?
Давай.
Это прозвучит,
как очередная метафора,
но это не она.
Ладно.
Помнишь, когда ты
выступала в Гайд-парке
в начале своего Экстатик тура?
— Да.
— Я была там.
В переднем ряду.
Я всё думала, заметишь ли меня,
но ты так и не заметила.
А если и заметила — не подала виду.
И теперь я признаюсь тебе,
ты была великолепна.
Вся толпа плакала.
Ты плакала.
И я плакала,
но совершенно по другой причине.
Ведь я смотрела
на нечто прекрасное,
частью чего я раньше была,
но никогда больше не буду.
Ты блистала.
А я была несчастна.
И постепенно
это несчастье превратилось
в очень острую боль
в верхней челюсти.
Я так сильно стиснула зубы,
что мой верхний левый зуб
мудрости раскололся надвое,
и боль от него
была чистой
и пронзительной.
И я не смогла описать
эту боль иначе, чем тобой.
Да, это была ты.
И мне пришлось отсечь тебя.
И я убежала...
перед финалом.
Не дождавшись «Святого духа»,
ту песню, от которой
мне бы стало лучше.
Я прибежала домой,
схватила плоскогубцы,
и...
Видишь?
Пусто.
Господи!
Я немного преувеличила.
Я пошла к стоматологу.
Мне дали наркоз,
и когда я очнулась в кресле,
зуба уже не было.
И когда анестезия отпустила,
мне стало так грустно.
Словно я...
прощалась с чем-то
дорогим моему сердцу.
Как когда я была маленькой,
и мы переезжали,
и меня словно отрывали от дома,
который я успела полюбить.
И теперь...
начинается самое странное.
В ту ночь
меня посетил гость.
Я внезапно проснулась
и обнаружила, что мои
дёсны вновь кровоточат.
Кровь была повсюду.
И был маленький кровавый след,
протянувшийся по одеялу.
Будто что-то выползло
у меня изо рта,
проползло по кровати
и спустилось на пол.
Так вот...
Я всегда верила в призраков.
И этот дом запросто
мог быть с призраком,
но я не видела ни одного.
До этого момента.
И я могу сказать
без всяких сомнений:
на полу у кровати
был призрак.
Как он выглядел?
Трудно описать.
Она была словно из шести
разных сущностей.
«Она»?
Да, это была она.
Кажется.
Или моё представление о «ней».
И она была красной.
Но не красной как цвет.
Скорее...
красной как ощущение.
Это было прекраснейшее создание.
Но я не могла
позволить ей остаться.
Поэтому я открыла дверь,
и смотрела как она уходит
по коридору
из дома
в лес,
красным пятном в темноте.
И вместе с ней
пропала боль во рту,
и ком в горле,
и дыра в моём сердце.
И тогда я перестала
слушать твою музыку.
Перестала думать о тебе.
Перестала видеть тебя во снах.
И с тех пор всё наладилось.
Куда она ушла?
Не знаю.
Куда уходят призраки,
когда они больше не нужны?
Туда и ушла.
Это очередная метафора?
Или ты правда что-то видела?
Я не говорю, что видела дух
недавно умершего человека,
или что в моём доме бродит
призрак моего предка.
Будь Хильда на моём месте,
увидела бы она его?
Скорее всего, нет.
Но я увидела.
Нейроны в моём мозгу, отвечающие
за воображение и восприятие,
говорят, что я его видела.
И если бы ты спросила,
почему я его видела,
я бы ответила,
что мне это было нужно.
Возможно,
я её материализовала.
Возможно, это было
моё подсознание,
пославшее мне сообщение
так, чтобы я его поняла.
Возможно, она была призраком.
Да.
Но она была моим призраком.
Только вот...
Кажется, я тоже её видела.
Что ты видела?
Твоего призрака.
— Я видела её.
— Я говорила серьёзно.
И я тоже.
И что теперь?
Ты и мою историю о
призраке заберёшь?
Нет, нет, она твоя.
Но мне кажется,
что я часть этой истории.
— Ты делаешь из меня дуру.
— Клянусь, это не так.
Я видела то же, что и ты.
Я видела призрака или духа,
и она была красной.
И когда это было?
— Первый раз был...
— «Первый раз»?
Первый раз был в Дублине.
96-е шоу тура.
Я была так вымотана, но...
это был мой день рождения.
И я хотела сделать
что-то особенное.
Люблю вас, Дублин!
Спокойной ночи!
— Спасибо.
— Я тут.
Сейчас сниму.
Аккуратней.
Да сколько можно?
Ой...
— У тебя там кровь на...
— А?
— Эй, ММ!
— Да?
Смотри, кого я нашла!
Боже ты мой!
— Ты же...
— Привет.
— Привет, привет!
— Я Имоджен. Привет.
С днём рождения.
Спасибо, Спасибо. Да.
— Так рада знакомству.
— А я как рада.
Ждём не дождёмся
сегодняшнего вечера.
— Я тоже.
— Все говорят, ты особенная.
— Это мило с их стороны.
— Ладно.
У неё было обычное место,
поэтому не могли найти её.
Долго в очереди простояла?
Всего два часа.
Но ничего, было весело.
— С людьми пообщалась.
— Мне так жаль.
Хорошо.
— Люблю общаться.
— Спасибо.
Что ж, теперь ты вместе с нами.
Понравилось шоу?
Шоу было потрясающим.
Было похоже на
религиозное откровение,
или словно в церки побывала,
но в хорошем смысле.
— Ага.
И в то же время я всё думала...
когда пришло столько людей...
— Ага.
— А сколько пришло?
18 210.
В Нью-Йорке даже больше было.
И все эти люди,
все разом выплёскивают
столько энергии,
столько разных эмоций,
и вся эта энергетика
сфокусирована прямо на тебе.
Это тяжело.
Как ты справляешься?
Да никак.
Ну, то есть справляюсь.
Просто...
как бы...
вбираешь её
и...
Да, но...
как она влияет на тебя?
Всё то же самое
снова и снова, кругами.
Звучит как бред.
Не спрашивай почему,
но он выбрал меня.
Но ты уже видела тут призраков?
Да.
Тут полно духов,
и я знаю почти каждого.
Но стены здесь тонки.
Никогда не знаешь, кто постучится.
Кто-нибудь потушит свет?
Это призракам нужна темнота
или ты наводишь жути?
Это не для призраков.
Они и так здесь.
Это мы раскрываемся им.
Что это значит?
Что это значит?
Это значит...
— явитесь.
— Явитесь.
— Мы не причиним вреда.
— Мы не причиним вреда.
Можно я произнесу это?
Да, конечно.
А как там начиналось?
Нет. Нет.
Простите, это была я.
Да иди ты!
Рука дрогнула, прости.
Бесишь.
Терпеть не могу такое, Эмили.
Тс-с.
Тише, тише, тише.
Что такое?
Тут кто-то есть?
Чувствуете?
По нулям.
А что мы должны почувствовать?
Она не отсюда.
«Она»?
Она откуда-то...
из далёких мест.
Но она уже совсем близко.
О ком мы сейчас вообще?
Кто она?
Ты знаешь?
Нет.
Нет.
Нет.
Это уже просто...
— Это всё выдумка.
— Да она разводит нас.
А вот и нет.
Имоджен...
Что ты хочешь поведать нам?
У тебя есть послание? Или...
Что мы должны узнать?
Мы здесь ради тебя.
Я здесь ради тебя.
Я...
искала...
тебя...
дражайшая моя.
Я многое прошла.
Я странствовала
по землям и морям.
— Мои стопы кровоточат.
— ... кровоточат.
Мои кости...
— Ломит.
— ... ломит.
Голова моя...
Голова моя тяжела.
— Узри...
— Узри...
в волосах моих...
— косу, сплетённую из скорби.
— Косу, сплетённую из скорби.
Узри страдания свои,
— нависшие на плечах моих.
— Нависшие на плечах моих.
— И всё их порожденье...
— И всё их порожденье...
— ... грызёт меня за пятки.
— ... грызёт меня за пятки.
Но скоро...
странствиям моим придёт конец.
И я вкушу покой
на ложе, сотканном из злата.
И вот...
ты рядом наконец.
Слушай.
Ты слышишь меня?
Чувствуешь...
меня?
Сейчас...
ты дверь открыть должна
и любовь мою...
впустить.
Она пронзила тебя.
Нет.
Она открыла дверь.
А дальше всё было как в тумане.
Ладонь перевязали.
Охрана сделала обход,
и в конце концов все разошлись спать.
И я тоже хотела уснуть.
Хотела.
Так сильно хотела.
Но не могла.
Те слова крутились в моей голове.
Она уже совсем близко.
Она уже совсем близко.
Она уже совсем близко.
Она уже совсем близко.
И она пришла...
И я убежала.
Меня спросили,
хочу ли я остановиться,
но я ответила, нет.
Я иду дальше.
Я пою свои песни.
Вот что я умею.
Вот что я умею.
Вот что я умею.
Вот что я умею.
Вот что я умею.
Вот что...
Внезапно всё холодеет
Твоё святое сердце
Тонет в грусти
Знаешь ли ты,
Ради чего молиться?
И сможешь ли ты
Протянуть ещё немного?
Но я...
Была рождена, чтобы верить
Моей верой можно было
Наполнить целый собор
Но все эти церкви
Обратились в прах
Как и суждено
Отныне
Я верую в тебя
Ты когда-нибудь
Чувствовала себя святой?
Чувствовала ли ты?
Ты когда-нибудь
Чувствовала себя святой?
Чувствовала ли ты?
Случалось ли, что
Знаки твоего разума
Сливались воедино
С молитвой
Боже, прости нам
Потерянное время
Чувствовала ли ты
Виляние моих бёдер?
Касание моих пальцев?
Нет, мне победить
В этой битве
Чувствовала ли ты?
Детка, я всю жизнь
Молилась только о жизни
Никогда не чувствовала
Ничего похожего
Детка, я всю жизнь
Молилась только о жизни
Никогда не преклоняла
Колени, как сейчас
Ты когда-нибудь
Чувствовала себя святой?
Чувствовала ли ты?
Ты когда-нибудь
Чувствовала себя святой?
Чувствовала ли ты?
Давай же, детка,
Уверуй в меня
Вдохни огонь в меня,
Разорви меня, позволь мне дышать
Детка, пусть наши сердца
Сольются в одно
Дави своими коленями на мои
Втопчи мои желания в землю
Ты когда-нибудь
Чувствовала себя святой?
Чувствовала ли ты?
Ты когда-нибудь
Чувствовала себя святой?
Чувствовала ли ты?
Моё святое сердце
Тонет в печали
Обрету ли я веру
Хоть во что-нибудь?
Или вскрою себя,
Чтобы освободить место
И выпустить всё,
Что не является тобой?
Я пересматривала записи той ночи
сотни раз.
Тысячи камер видели одно и то же.
Я знаю, её там не было.
Но ещё я знаю, что я видела.
И каким-то образом...
всё это было реально.
И где она теперь?
Я не могу уснуть.
Не могу исцелиться.
И я сижу...
бог знает на каких таблетках.
И каждую минуту
каждого дня...
Я ощущаю её...
внутри себя.
Она всегда там, подобно...
облаку или...
камню.
И я не знаю...
Может, мне суждено
удерживать её внутри.
Словно...
это моё обязательство.
Теперь это моя ноша.
Но я не знаю,
сколько ещё я продержусь.
Ты веришь мне?
Как далеко Лондон от Дублина?
Пятьсот-шестьсот километров?
Сколько времени уйдёт
на этот путь пешком...
человеку?
И море надо пересечь.
Полагаю, это усложнит дорогу.
А сколько времени прошло
от выступления в Гайд-парке
до 97-го шоу?
Четыре года?
Не могу разобрать ничего.
Неа.
Ни один размер не сходится.
Давай перепроверим.
Давно мы друг друга знаем?
Двадцать четыре...
Двадцать пять лет?
Это число кажется таким малым...
когда произносишь его.
Итак...
допустим, внутри тебя
есть нечто.
Оно возникло где-то
и пересекло океаны,
дабы отыскать тебя.
И возможно...
это «где-то»...
было мной.
Но если это правда,
то логично предположить...
что всё эти...
встречи и расставания...
наш крохотный разум
воспринимает как приливы и отливы
чего-то, что всегда было в нас.
Может...
мы сами...
пришли к ней.
А ты думаешь...
что должна держать её в себе...
не выпускать наружу.
А я нет.
Я хочу выпустить её.
Давай остановимся.
Давай изгоним её.
Как?
Чего тут сложного.
К куче фильмов такое было.
Мне это не по душе.
Тут нечего бояться.
Прекратим, если станет опасно.
Я просто...
Я просто хотела...
над платьем поработать.
Ради этого я приехала.
Это и есть работа над платьем.
Ведь ты хочешь платье,
отражающее тебя,
и она — часть того,
кем ты являешься.
Этот дух,
эта женщина в красном,
разве не о ней
ты написала песню?
— Да.
— Так ...
давай посвятим платье и ей.
Посмотрим...
что она хочет поведать нам.
Нам нужны трое?
Позвать Хильду?
— Нет.
— Ты права.
Мы должны вдвоём это сделать.
Я не хочу.
Ты говорила мне раскрыть сердце.
И вот я здесь,
раскрываю его
нараспашку.
И говорю тебе, подруга...
мы сделаем это.
Что это такое?
Подношения, тотемы.
Вещи, фокусирующие нашу энергию.
Нет никакой магии в вещах,
кроме той, что мы вкладываем.
Более того, любая вещь вовсе
лишена смысла без нашего участия.
Поэтому...
эти ножницы — вовсе не ножницы.
Это ключ,
что отопрёт любые двери на пути.
А это... это цепь,
что свяжет нас с тем,
кого мы встретим.
И это...
это меч
для защиты.
И это...
елей...
которым...
мы помажем себя...
ожидая...
день...
нашей Пятидесятницы.
Зачем ты это делаешь?
Я ничего не делаю.
Мы делаем это вместе.
Ведь если отступим,
будем вечно сожалеть.
Когда ещё мы окажемся
в одной комнате,
когда всё закончится?
Ты заберёшь платье
и исчезнешь,
а я останусь здесь,
призраком собственного дома,
в одиночестве.
Надо сделать это сейчас,
пока можем.
Так...
какие чары ты там бормотала?
Ох, роза — это просто роза.
Дай мне свои руки.
Да.
Закрой глаза
и дыши со мной.
Выдыхай.
Дыши.
Дыши.
Дыши.
Дыши.
Дух...
если ты тут,
отзовись.
Подай нам знак.
Дух...
если ты с нами...
знай, тебе рады...
и ты любим.
Дух...
если ты тут,
знай, у тебя есть дом,
но не внутри нас.
Мы не твоё пристанище.
Наш дом уже полон,
пусть мой голос
станет для тебя светом,
пока ты ищешь путь к двери.
Слушай, как я называю
ступени твоей лестницы.
«Снова и снова».
«Мать Мария».
«Магнификат».
«Посрамлённый Дьявол».
«Бедняжка».
«Вырежи меня».
«Выдох».
«Величайшие Хиты
от времён Господних
с 2003 по 2015».
«Третья Мария».
А за ними...
дверь.
И она открыта.
И мир снаружи...
светлее...
и прекраснее, чем когда-либо.
Так выйди же.
Выйди.
Выйди.
Выйди.
Выйди.
Сэм.
Выйди.
Сэм.
Выйди.
Сэм, она не слышит тебя.
Слышит. Прислушайся.
— Выйди. Всё получится..
— Сэм.
— Выйди.
— Сэм.
Очисти разум.
— Она близко.
— Сэм.
— Она близко.
— Ты забыла кое-что.
Что?
Ей нужен путь наружу.
Теперь что?
Не знаю.
Может, нужно больше.
Ключ...
от двери.
Господи боже мой.
Эй.
Отдохни, ладно?
Выспись хорошенько,
а когда проснёшься,
возможно, я тебя кое-чем удивлю.
Не сомневаюсь.
И оно будет идеальным.
Который час?
Почти полночь.
Расскажи, что там происходит.
Ну...
прямо сейчас
Миэль Контрера заканчивает
петь «Бумажную Луну».
Она машет залу на прощание.
Тьма сгущается.
Шесть минут до полуночи, друзья.
Но появляется свет.
Не на сцене,
а из глубины театра.
Все оборачиваются посмотреть.
Это она.
Мать Мария.
Сияет во всей красе.
Она идёт по коридору.
Словно пришла откуда-то издалека.
Из-за океана.
Из другого мира.
Сцена принадлежит ей.
Свет в её взгляде так ярок.
Она оглядывает публику...
и говорит:
«Я скучала по вам.
Я так рада вернуться».
Но что она хочет сказать...
Что на самом деле хочет сказать...
Что она говорит...
«Эта песня не для вас».
«А для тебя».
— Какого чёрта?
— Стой, стой, стой.
Что она делает?
И тогда она закрывает глаза,
за пять минут до полуночи.
Она раскрывает уста...
— Она сейчас споёт песню.
— Споёт свою песню.
Споёт её песню.
И она поёт твою песню.
Величайшую песню в истории песен.
Эй, Сэм?
Да?
Прости меня.
Прости меня.
Прости.
ДИЗАЙН КРАСНОГО ПЛАТЬЯ:
<font color="#ff0012">СЭМ АНСЕЛМ, 2026
Перевод песен:
<font color="#ff0012">Un Chat Andalou
Все чем-то одержимы
У всех есть
Ангел внутри
Все чем-то одержимы
У всех есть
Тёмные колыбели
Все чем-то одержимы
У всех есть тайны
Все чем-то одержимы
У всех есть
Тёмные колыбели
Всем больно
Они едва ползут
Каждое сердце
Выбивается из сил
Из тёмных глаз текут слёзы
Все страдают
Все корчатся от боли
Все руки благословенны
И связаны за спиной
Но мы никогда не умели
Останавливаться вовремя
У нашей истории
Глубокие корни
Мы сплетены воедино
Передай клинок,
и да свершится жертва!
И теперь у меня
Во рту вкус крови
Ненавижу колючки во рту,
Но тебя не выплюну я
Я долго бежала,
Но теперь упала
Мы бегаем кругами,
Кругами, кругами, кругами
И теперь у меня
Во рту вкус крови
Целуй меня, словно любишь,
Пока тянешь меня на дно.
Связаны навечно,
Мы друг от друга не сбежим
Мы бегаем кругами,
Кругами, кругами, кругами
Каждый усталый крик,
Каждое дикое желание,
Все мгновенья
Так жестоки,
Когда я с тобой —
Всё тело болит
Каждый раз
Каждый наш прерванный танец
К жизни возвращает меня
Но мы никогда не умели
Останавливаться вовремя
У нашей истории
Глубокие корни
Мы сплетены воедино
Передай клинок,
и да свершится жертва!
И теперь у меня
Во рту вкус крови
Ненавижу колючки во рту,
Но тебя не выплюну я
Я долго бежала,
Но теперь упала
Мы бегаем кругами,
Кругами, кругами, кругами
И теперь у меня
Во рту вкус крови
Целуй меня, словно любишь,
Пока тянешь меня на дно.
Связаны навечно,
Мы друг от друга не сбежим
Мы бегаем кругами,
Кругами, кругами, кругами
Все мои силы
Передаются тебе
Все чем-то одержимы
У всех есть
Ангел внутри
Все чем-то одержимы
У всех есть
Тёмные колыбели
Все чем-то одержимы
У всех есть
Ангел внутри
Все чем-то одержимы
У всех есть
Тёмные колыбели
Все чем-то одержимы
У всех есть тайны
Все чем-то одержимы
У всех есть
Тёмные колыбели
Все чем-то одержимы
У всех есть
Ангел внутри
Все чем-то одержимы
У всех есть
Тёмные колыбели
Синее пламя
Выгорает дотла
Она тянется ко мне
Твоё имя
У меня на устах
Но она отобрала его
Синее пламя
Выгорает дотла
Она тянется ко мне
Твоё имя
У меня на устах
Но она отобрала его
Просто молчи
И смотри на нас
Прекрасные звуки
Парят над землёй
Просто молчи
И смотри на нас
Но она отобрала его
Синее пламя
Выгорает дотла
Она тянется ко мне
Твоё имя
У меня на устах
Но она отобрала его
Но она отобрала его
Синее пламя
Выгорает дотла
Она тянется ко мне
Она тянется ко мне
Твоё имя
У меня на устах
Но она отобрала его