Реальная жизнь (1979 год). Цитаты и фразы из фильма

Real Life (1979)

Дебютный фильм Альберта Брукса, представляющий собой едкую сатиру на такой известный феномен как «Реалити-ТВ».

Все фразы и цитаты

В 1973 году служба общественного вещания представила двенадцатичасовой сериал «Американская семья», который демонстрировал по телевидению фрагменты из жизни реальной семьи (Билла Лауда из Санта-Барбары).
Антрополог Маргарет Мид высказалась о данном эксперименте так: «Полагаю, это столь же ново и значительно, как и изобретение драматургии или романа... новый способ, с помощью которого люди могут научиться смотреть на жизнь, видя реальную жизнь других людей, преобразованную камерой».
Фильм, который вы сейчас увидите, — это следующий шаг. В нём рассказывается не только о жизни реальной семьи, но и о реальных людях, запечатлевавших её, и о том влиянии, которое они оказывали друг на друга.
День 1 - 14:10
Здравствуйте.
И добро пожаловать.
Я — Эдмунд Харрис,
председатель совета от Пятого округа.
Уверен, некоторые из вас уже осведомлены,
что сегодня мы собрались здесь,
чтобы положить начало
годичного проекта.
Съёмкам фильма, события которого
будут разворачиваться в Финиксе и его окрестностях,
большая часть которых, —
наш родной Пятый округ.
Пятый округ — дом наших хороших друзей,
семейства Йегер.
Уоррена, Джанет
и их очаровательных детей Лизы и Эрика.
Они станут звёздами
этого необычного фильма.
— Знаешь их?
— Терпения.
Все присутствующие в зале тоже станут
важнейшей частью этой картины.
Теперь жена говорит,
что я недостаточно красив
для кино.
Однако наш сегодняшний гость говорит,
что всё это ерунда.
И это тот самый джентльмен,
стоящий за всем этим проектом.
Джентльмен — точно подмечено.
Так, он смешил меня в...
в «Вечернем шоу»,
в «Позднем Эде Салливане».
Уверен, вы точно видели его короткометражные работы
в шоу NBC, «Спокойной ночью в субботу».
И, уверен, ещё во многих других
ваших любимых шоу.
Так что, если вам нравится то,
что мы сегодня потребляем, благодарите за это его.
Итак, Финикс, попрошу поприветствовать
бурными аплодисментами,
прибывшего из Голливуда, штат Калифорния,
мистера Альберта Брукса!
Благодарю, председатель Харрис.
Прошу, передайте мэру,
что я желаю ему скорейшего выздоровления.
Я не мог не заметить
ваши шок, недоверие,
или что у вас там было на лице,
в момент, когда председатель
упомянул, что Йегеры
станут звёздами
крупной кинокартины.
Полагаю, многие из вас знают,
что Уоррен Йегер — прекрасный ветеринар,
а не профессиональный актёр.
И именно в этом весь смысл.
Мы собрались здесь сегодня,
чтобы снять Уоррена, его семью,
вас, ребята, и себя тоже,
потому что мы снимаем фильм
о реальности.
Наверняка, с каждым из вас случалось,
что на выходе из кинотеатра
вы говорили себе:
«А вот со мной
случались вещи и поинтересней,
чем с героями этого фильма.
Моя жизнь гораздо интереснее».
И знаете что?
Вы правы.
Самая уморительная комедия,
самая трогательная драма,
самые напряжённые бедствия,
всего этого, нет на киноэкране.
Это происходит у меня
и у вас во дворе.
Да.
Спасибо.
Большое спасибо.
Поэтому, пожалуйста, запомните два простых слова
и всё будет идеально.
Будьте собой.
Если заметите, что один из наших операторов
идёт за Уорреном, Джанет
или одним из их детей
к вам домой, на работу,
в клининговые конторы,
на заправку,
не стоит делать ничего необычного.
Конечно, покрасоваться перед камерой заманчиво.
Уж я-то знаю, я этим на жизнь зарабатываю.
Но в данном случае
нам не нужно шоу.
А если быть точнее.
Нам нужно величайшее шоу на свете.
Жизнь!
Вы великолепны!
Великолепны!
Гарантирую,
у нас здесь будет х-и-т.
Итак, многие называют весь этот проект —
экспериментом,
и я не могу с этим не согласиться.
И какой же это был эксперимент
без учёных?
Хочу познакомить вас
с двумя блестящими психологами-консультантами,
которых можно себе позволить за деньги.
Не хочу, чтобы у вас возникло впечатление,
будто бы мы купили купили
кого-то из этих джентльменов.
Вообще, тот, что в конце — арендован,
а тот, что рядом с ним — арендует.
Да нет, я шучу.
Джентльмен в конце,
ну, что тут можно сказать?
Он из одного из самых престижных
институтов в стране.
Боулдер, штат Колорадо,
Национальный институт
человеческого поведения,
поприветствуем же
доктора Говарда Хилла.
И джентльмен рядом с ним,
что можно сказать про него?
Вы могли видеть его
в паре ТВ-шоу.
Он известный писатель.
Автор книг.
Из университета Миннесоты,
прошу любить и жаловать,
доктор Тед Клири.
Многие из вас, наверное,
подумали, что Тед не поднялся.
Вообще-то, поднялся.
Правда, здорово? Он очень мало кушает.
А вы, народ, любите посмеяться, да?
Да, больше всего на свете
я люблю хорошенько повеселиться,
но сейчас у нас нет на это времени.
Мы встречаемся с Йегерами в аэропорту
меньше чем через полчаса.
Так что, прежде чем
вам придёт пора убегать,
я, если позволите, хотел бы
разделить с вами чувства, которые я
питаю к этому чудесному городу.
Морт.
Дамы и господа, пианист,
мистер Морт Линдси,
из «Шоу Мёрва Гриффина».
И его оркестр, столько сколько
смог позволить наш экипаж.
Морт, прошу тебя.
Вот пустячок, что я написал
вчера в самолёте по дороге сюда,
специально для вас.

Столь замечательный град


Вот как ваш


Встретив удальца вот как я


Всё — супер
Сомнений нет


Привет


Что-то да отдашь
Дай мне всё, что есть


Не хочу ждать

Как жизнь?

Народу


Вроде вас — лучше всех живётся


Ведь живёте вы в славной
Долине солнца

ДОЛИНА СОЛНЦА

У вас погода
Солнце, отрада — то, что надо


У нас в запасе
У нас в запасе


Сногсшибательный год


Будьте собой


И расскажите, кто есть кто

Быстренько, кто вы?
Чем занимаетесь?
Пол Лоу,
«Недвижимость Лоу».
О, спасибо огромное за дом.
Да, вы предоставили мне дом.
— Кто вы? Чем занимаетесь?
— Донна Стэнли. Лавка сувениров Стэнли в аэропорту.
О, спасибо за тот пластиковый кактусик.
Да.
— А вы кто?
— Я Джек из Цинцинатти.
Живёте здесь, Джек?
Или просто в гостях?
Нет, приехал, посмотреть на вас за работой.
Это ли не здорово?
Храни вас Бог.

Итак, спасибо всем
Но времени мало


Шнура тоже,
Боже


Только вперёд
Пора начинать снимать наш фильм


До встречи всем


Надеюсь, вам понравится дорогой фуршет

За две штуки!

Я скажу лишь
Спасибо и чао


Вау!


Надо уходить
Надо уходить


Прямо сейчас

Спасибо.
Храни вас Бог!
Вы просто чудо!
Спасибо!
РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
Боулдер, штат Колорадо - Несколько месяцев назад
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ
Здравствуйте.
Знаете, большинство из нас идут по жизни,
занимаясь одним делом
и мечтая при этом о чём-то ином.
Я — один из таких людей.
Я занимаюсь шоу-бизнесом.
Мне с этим очень повезло,
но, честно говоря,
учись я усерднее
или же будь мои оценки справедливее,
я бы хотел стать учёным
или профессором любого рода.
Итак, наконец,
моя мечта осуществилась
по прибытии сюда,
в Национальный институт человеческого поведения,
расположенном в паре миль к юго-западу
от Боулдера, штат Колорадо.
С момента задумки этого фильма
я знал,
что без научной поддержки
со стороны признанной государством
исследовательской организации,
очень немногие
отнесутся к нему серьёзно.
Однако
с подобной поддержкой
у нас есть шанс выиграть
не только «Оскар»,
но и, вероятно,
Нобелевскую премию.
Аж мурашки по коже.
Зайдём же внутрь.
Пошли.
ТЕСТИРОВАНИЕ СЕМЕЙ
ОТСЮДА: 45 МИНУТ ОЖИДАНИЯ
Тысячи людей откликнулись
на объявление,
размещённое институтом в научных целях.
Предварительно в домашних условиях
все они заполнили анкеты.
Затем, отобранные 210 семей
были приглашены на финальные тестирования.
В Боулдере эти тесты были разработаны
с целью выбрать одну семью,
которая наилучшим образом отразила бы
повседневную жизнь современной Америки.
И в то же время,
полностью заворожила бы
зрителей в кинотеатре.
За всё время пребывания здесь
210 семей прошли
более 145 различных тестов,
что в сумме составило
больше 2500 часов тестирования.
Если перевести эти часы в яйца,
то их бы хватило, чтобы кормить город
размером с Сент-Луис
более двух лет,
в расчёте по два яйца на человека
в неделю.
Звучит сложно?
Так и есть, и вдобавок дорого.
Однако, даже несмотря на то,
что мы за это заплатили,
из соображений
максимальной безопасности
институт разрешил нам снять
лишь небольшую часть
некоторых тестов.
Замечательно.
Милая, я полностью поверил.
Тест 40, одно из трёх упражнений
по смене ролей.
Правила таковы:
«Станьте кем-то из своей семьи».
Этот тест оказался неоценимым
не только благодаря полученной информации
о внутрисемейных отношениях,
но и благодаря тому,
что в одиночку отпугнул 23 семьи
от дальнейшего участия,
сэкономив нам более $90 000 расходов
на тестирования.
— Я хочу пойти поиграть.
— Нет! Ты слышал, что мать сказала.
Будешь весь день сидеть дома,
делать домашку и не шуметь.
— Но я хочу пойти поиграть.
— Нет!
— Но я хочу.
— Нет, я сказал!
— А я сказал да.
— А мне плевать, что ты там сказал.
Я здесь главный.
И я тебя сейчас отлуплю.
Стой. Я не хочу.
Так-так, Гарольд. Гарольд, хватит!
— Не зови меня Гарольд, зови меня «папа»!
— Не смей бить меня, сопляк!
Чёрт! Не делай так.
Всё. Спасибо, друзья.
— Спасибо. Друзья?
— Хватит!
А это тест 72:
один из 15 тестов,
использующих новейшие компьютерные технологии.
Этот мужчина...
ввёл черты свои лица
в это устройство,
«Графикон-8000».
Этот удивительный компьютер
показывает,
как бы выглядело лицо каждого члена семьи
на снимке
с самых различных ракурсов.
А затем, представляет нам эти данные
в виде изображения на экране.
УЧАСТНИК: 106221
УЧАСТНИК: 106221
ТИП ЛИЦА: ОВАЛ
УЧАСТНИК: 106221
ТИП ЛИЦА: ОВАЛ
ЛУЧШАЯ ЧАСТЬ: НОС
УЧАСТНИК: 106221
ТИП ЛИЦА: ОВАЛ
ЛУЧШАЯ ЧАСТЬ: НОС
ХУДШАЯ ЧАСТЬ: ШЕЙНАЯ ОБЛАСТЬ
УЧАСТНИК: 106221
ТИП ЛИЦА: ОВАЛ
ЛУЧШАЯ ЧАСТЬ: НОС
ХУДШАЯ ЧАСТЬ: ШЕЙНАЯ ОБЛАСТЬ
ВНЕШНИЙ ВИД: ОБЫЧНЫЙ СРЕДНЕЗАПАДНЫЙ
УЧАСТНИК: 106221
ТИП ЛИЦА: ОВАЛ
ЛУЧШАЯ ЧАСТЬ: НОС
ХУДШАЯ ЧАСТЬ: ШЕЙНАЯ ОБЛАСТЬ
ВНЕШНИЙ ВИД: СРЕДНЕЗАПАДНЫЙ, ОБЫЧНЫЙ
ХАРИЗМА: 4.2
СПАСИБО, ЗАБЕРИТЕ ВАШУ ОБУВЬ
НА СТОЛЕ
Так, должно быть не сложно,
когда я...
Тест 141, известный просто как
экзамен по вождению.
Поскольку большая часть жизни человека
проходит в автомобиле,
мы хотели убедиться,
что наша семья не убьёт нас.
Манекены, имитирующие операторов,
были размещены в одном из 200 автомобилей
с испытательного полигона института.
Когда я скажу «старт»,
включайте задний ход
и заезжайте в тот имитированный гараж.
— Заехать?
Задний ход и назад.
Хорошо, поехали.
Вам надо было заехать
в имитированный гараж.
— Какой имитированный гараж?
— Понял.
Пока продолжались тестирования,
постепенно разрабатывались
основные правила проекта.
Самым важным стало заключение
нестандартного соглашения,
по которому лишь студия
и ряд учёных из института
будут допущены к просмотру фильма
во время съёмок.
Остальные же будут ждать
истечения года.
Это было сделано, чтобы смягчить
возможную путаницу и усилить реалистичность.
Но для действительного её усиления,
нам потребовалось абсолютно
новое поколение кинооборудования.
Оборудования способного не мешать
нашей семье.
Были выбраны две системы.
Первая, японская,
особая теплочувствительная настенная камера,
такая как эта.
Она будет установлена везде,
где только возможно.
Фактически эти удивительные устройства
используют тепло тела
для фокусировки
на ближайшем человеке.
Тихие, эффективные, дорогие.
А вот, чтобы запечатлеть то,
чего не смогут даже они,
был совершён грандиозный
технологический прорыв.
Самая маленькая и самая универсальная
кинокамера из всех ныне созданных.
Голландская «Эттинауэр 226-XL».
Вообще «Эттинауэр» надевается на голову.
Камера управляется движениями тела
и целой системой линз,
похожими на человеческий глаз.
Ну разве не нечто?
И он может слышать как человек,
благодаря специальным
всенаправленным микрофонам,
расположенным в точности там,
где у находятся наши уши.
«Эттинауэр» не требует специального освещения.
И не использует плёнку.
Да, вся информация об изображении и звуке
записывается в цифровом виде
на этих микросхемах,
некоторые из которых не больше детского ногтя.
Когда эти чипы полностью заполняются,
их извлекают из корпуса
и отправляют обратно в институт,
где они будут декодированы,
а затем перенесены
на известную нам плёнку.
Всего было изготовлено
шесть таких камер.
И только пять из них работали.
У нас таких — четыре.
После шести недель испытаний
семьи были сужены до двух.
Эндрю Фелтоны
из Грин-Бэй, штат Висконсин,
и Уоррены Йегеры
из Финикса, штат Аризона.
Используя современное оборудование
и систему прямой почтовой рассылки института,
остальные сотни семей
были уведомлены о том, что они не подходят.
Поскольку эти два финалиста
никогда раньше не встречались,
каждая семья выступала в качестве пары
незнакомых людей для другой.
Им дали только одну инструкцию
на час встречи:
«Будьте собой».
— Вы из «TWA», верно?
— Нет, из «American».
О. Ага.
Летаете бесплатно, да?
Вообще, надо платить налог.
О, а сколько налог в Европу?
Я точно не знаю.
А есть ли ограничение
на количество поездок?
О, да.
— Вот здорово.
— О, да.
Да.
Если честно,
мы не нашли никаких различий.
Наше исследование было настолько тщательным,
что компьютеры фактически выдали две идеальные семьи.
Если бы я был лжецом, я бы сказал,
что мы выбрали одну по сложным психологическим причинам.
Но я комик, а не лжец.
Я могу позволить себе роскошь честности.
Фелтоны жили в Висконсине.
Йегеры жили в Аризоне.
Проведите зиму в Висконсине.
Финикс!
Население — почти 1 000 000 человек.
Самый быстрорастущий мегаполис
к западу от Миссисипи.
Семья Йегер жила здесь,
в одном из новых районов города,
входящем в Пятый округ.
Их дом находился
в конце тупиковой улицы
под названием Вьюкрест-Хайтс-Драйв.
Уоррен Йегер работал здесь,
в Аризонской ветеринарной клинике,
одной из лучших ветеринарных больниц
на юго-западе страны.
Дети учились в гимназии
имени Бенджамина Франклина,
примерно в двух милях
от дома семьи.
Мне посчастливилось купить дом
прямо напротив дома Йегеров.
Это был первый приобретённый мною дом,
и должен сказать, я был горд.
— Вот и всё.
— Вот и всё.
Этот человек, однако,
не переставал жать мне руку.
Йегеры были отправлены в двухнедельную
оплачиваемую поездку на Гавайи,
чтобы я мог обустроиться,
не беспокоя их.
Я знал, что дом должен быть обставлен
с большой тщательностью.
Приехали!
Гостиная была оформлена
в нео-средиземноморском стиле.
Игровая была оформлена в современном
с весёлыми акцентами.
Давайте-ка это на улицу.
А спальная зона,
да, с круглой кроватью
и большим телевизором,
скажем так,
если бы в Финиксе были одинокие девушки,
я бы нашёл их.
Остальные члены группы остановились здесь,
в «Travel Lodge».
Славное местечко.
Но хватит об группе,
поскольку в этот самый момент
самолёт 707 с Гавайев
стремительно приземлялся,
с нашими звёздами на борту.
Да не унизительно. В приветствии
нет ничего унизительного. Говард, тебя унизили?
Слушай, есть такое понятие,
как профессиональная этика.
Зачем было петь?
Тебе надо было просто
проинформировать их о проекте.
Я и проинформировал. Что плохого в веселье?
Им понравилась песня.
Не знаю, как ты, Говард,
но я пять лет ходил в аспирантуру
не для того, чтоб меня потом
представляли как часть номера.
Номера? Говард, ты видел, как я работаю.
Скажи ему, это не мой номер.
Тед, номер — вещь очень скрупулёзная.
Сперва — вступление,
потом — четырёхминутный кусок.
— Десятиминутный кусок и шестиминутный...
— Мистер Брукс! Альберт!
Кто-то знает меня в Финиксе.
Привет. Как дела? Это Уоррен.
— Мы в багажной!
— Мы пропустили самолёт.
Потрясающе, прекрасно.
Идём!
Я сам запутался.
Подумал, что самолёт...
Эй! Привет!
— Мы скучали по тебе!
— Он меня едва знает.
Добро пожаловать домой! Алоха!
Вы посмотрите!
Посмотрите.
Настоящие орхидеи.
Здравствуйте, миссис Йегер. И вы.
Вы посмотрите. Иди сюда.
Посмотрите. Итак!
Мы знаем всех?
Это Эттинауэры.
Думаю, вы читали о них.
Двое наших психологов-консультантов.
Они будут с нами весь год:
следить за тем, чтобы всё было идеально.
— Вы знакомы с Говардом из института?
— Не думаю.
Доктор Говард Хилл
из института.
А этот господин будет с нами весь года?
Да. Не будем унижаться.
На этот раз поступим как следует.
Я — доктор Тед Клири.
Я не консультант, скорее наблюдатель.
Видите ли, я пишу статьи об этом проекте
для «Журнала американской психологии».
Очень-очень известный автор.
Написал много книг.
Знаете, кто будет публиковать статьи?
Ты сказал?
— Да, сказал.
— «Журнал американской психологии».
Вероятно, самый престижный
научный журнал в мире, Богом клянусь.
Знаете, кто его читает?
Джонас Солк, Бакминстер Фуллер,
Уильям Бакли,
все ныне живущие учёные.
Идут к почтовому ящику
и берут его, как обычные журналы.
Мы все будем
на кофейном столике Джонаса Солка.
— Класс!
— Представляете? Ему нравится!
Окей, последнее,
и я оставлю вас на распоряжение жизни.
Лимузин до дома, как вам?
Это вам на десерт.
— Вперёд, идём в лимузин!
— Альберт, хотел вам рассказать.
Мы ездили на Мауи.
Джанет не хотела ехать,
а я говорю ей...
Уоррен! А мне что?
Самой тащить багаж?
Извините, я на минутку.
Прости. Прости, прости, правда. Извини.
— Прости. Я, наверное, чуток переволновался.
— Ты совсем не в себе.
— Пошли! Пошли!
— Идём!
— Вся команда ждёт!
— Да-да.
Ладно, милая, пошли.
Вот и мы!
Доктор Теодор Клири!
Посмотрите, вот он!
Йегеры!
Вы не поверите.
Смотрите, ваши родители.
Привезли их из Тусона.
— Как вы? Рады вас видеть.
— О, рада вас видеть.
Ну разве не здорово?
Итак, очень быстро.
О, как... Обожаю воссоединения.
Очень быстро, ребята.
Хотим познакомить вас с командой.
Так что всех выстроили в ряд, видите?
Сделаем так, будто все знакомятся
с королевской семьёй.
Итак, доктор и миссис Йегер, Эрик, Лиза,
просто пойдём по очереди.
Это гардеробщик, грузчик, оператор,
первый помреж, второй помреж.
— Что за помреж?
Помощник режиссёра.
Сейчас дойдём.
— Ещё один грузчик.
— А как их зовут?
Неважно.
Давайте пройдёмся по всему списку?
— Гардеробщик, сценарист.
— Сценарист? А есть сценарий?
Нет-нет-нет.
Они входили в комплект.
— Оператор, ещё оператор, установщик, установщик.
— Здравствуйте. Здравствуйте. Здравствуйте.
Грузчик.
Акустик, акустик.
— Акустик
— Суслик? Где? Где?
Нет-нет-нет, Эрик.
Эрик, акустики, вот.
Это термин такой, понял?
Здравствуйте.
Рекламщик. Грузчик, водитель и грузчик.
Увидели?
Есть и другие люди.
Их сейчас здесь нет.
И, конечно,
благодаря современным технологиям,
эти люди на самом деле не нужны,
но профсоюз заставляет нас брать их.
Так что, друзья,
увидимся на премьере.
Приятного отдыха в Финиксе.
Приятного отдыха.
— Спасибо, что пришли.
— Хорошо загорите.
— До свидания.
— Очень приятно.
До встречи.
Очень приятно.
Хорошего отдыха.
Увидимся в следующем году.
Очень приятно.
Ну что?
Что тут ещё скажешь?
Добро пожаловать домой.
Не хотите снять, как мы выходим из машины
или что-то такое?
Ну, вообще, вы выглядите уставшими.
Может для начала зайдёте домой?
Почувствуете себя дома, хорошо?
Я хотел обсудить правила,
но мы можем сделать это
и обсудить график съёмок позже.
— Хорошо?
— Уверены?
— Тебе же сказали, не понял?
— Да.
Порядок? Ну что, ни пуха.
Будьте собой.
— Спасибо за всё.
— О, не стоит.
Эй, эти гирлянды сохраняются.
Положите в морозилку. Хорошо?
Хорошо проведите время.
Будьте собой.
Великолепно.
Они великолепны.
Они великолепны.
Они были великолепны.
Какая семья!
Однако долгий путь с Гавайев
немного утомил их,
особенно миссис Йегер,
которая думала, что у неё небольшая температура.
Хоть доктор Йегер и сказал, что нам можно подснять,
как они распаковывают вещи,
Я подумал, что будет уместно дать им
час побыть наедине —
расслабиться
и подготовиться к ужину.
А я воспользовался возможностью
закончить реставрацию своего столика.
«Продолжайте наносить краску
для сохранения максимального эффекта».
Час пролетел незаметно.
И прежде чем я успел опомниться,
мы были готовы присоединиться
к их первому ужину.
Ешь пиццу, родной.
Пицца вкусная.
Дорогая, думаешь, безопасно есть
с грелкой на коленях?
У меня ужасные спазмы,
я сильно кровоточу
и хочу наблевать прямо на стол.
Ты чего это?
Нет, просто хочу, чтобы все знали,
что обычно мы так не разговариваем,
особенно за столом.
Ладно, ладно. Может нам...
Может нам просто...
сделать вид, что мы только что сели,
и начать сначала,
идёт?
Отличная пицца, да, дети?
Дети?
— Ужас.
— Да, ужас.
— Эрик, ну ни хера себе.
— Следи за языком, юная леди.
За столом мы так не выражаемся.
С каких это пор у нас за столом
такие правила?
Лиза, не вытирай
моими льняными салфетками.
А чем мне вытирать?
— В доме нет других салфеток.
— В доме есть салфетки.
Милая, милая, мама очень расстроена,
поэтому, пожалуйста, если снова будешь грубить,
я буду вынужден тебя наказать.
— Ты меня поняла, милая?
— Ненавижу здесь есть.
Ты не обязана здесь есть.
Если б ты не ела,
нам всем больше досталось бы.
Не надо давить на неё из-за еды.
Боже, как ты достал.
Только из-за того,
что я за тебя заступился?
Эрик, может оставишь, наконец, салфетку?
Хочешь взять пиццу к себе в комнату?
Милый, возьми пиццу к себе
и посмотри телевизор, ладно?
Ладно.
Почему это он доедает
в другой комнате?
Я просто подумал,
что ему будет веселее есть там.
О, а здесь ему не весело?
Милая, трудно веселиться,
когда приходится слушать, как твоя мать
ежедневно жалуется
на невыносимые менструальные боли.
— Правда, милая, каждый божий день.
— Согласна.
А ещё не очень весело,
когда в тебе стоит внутриматочная спираль,
чтобы, как ты сказал,
не было лишних ртов, которые нужно кормить.
Я...
Нет, я так никогда не говорил.
Мне всё равно, что ты там говорил.
В понедельник я вынимаю эту спираль.
И с этого момента,
если хочешь безопасного секса,
можешь заниматься им
с одним из своих животных.
Я знаю, ты не имела в виду ничего плохого,
поэтому я не буду ничего говорить. Я просто...
Ты просто расстроена, как и все.
Вот так день, да?
Похоже, там очень интересно,
правда?
Ты шпионил за соседями?
Нет, ни за кем я не шпионил.
Я здесь живу.
Я имею право ходить по улице.
Что думаешь, Говард?
Неплохое проявление для первого дня, да?
— Очень неплохое.
— Ну, напряжение, а не проявление.
Напряжение — это проявление.
Ты что, в театр не ходишь?
Тед, а ты что думаешь?
Есть что-то удачное?
Я тебе вот что скажу.
Если бы я руководил этим проектом,
сегодня вечером они бы отдохнули,
а завтра начался бы первый день.
Тед, на встрече мы все сошлись на том,
что началом будет их прилёт.
— Совершенно верно.
— Все сошлись, а я нет.
Слушай, всё решено.
Всё на плёнке.
По-моему, мы должны помнить,
что бы ни было сделано, всё нормально,
идеально, кинематографично.
О, замечательно. Может, это и нормально, и идеально,
но всё это дополнительное напряжение
делает твоего главного героя
очень несимпатичным.
— Что?
— Это всего лишь наблюдение.
Нет, он очень симпатичен.
Если не смотреть на него с драматической точки зрения,
то никогда не увидишь.
Вот вам парень,
у него жена, двое детей,
над ним довлеет общество.
— Ой, да ладно тебе.
— Нет.
С одной стороны, он не хочет повторять ошибки
своих родителей.
С другой, он не уверен,
совершили ли его родители ошибки. Он разрывается.
Может, он себя любит,
а может и нет.
Ух, Боже, по-моему,
это чертовски сложный герой.
Не думаешь, Говард? Он сложный.
Не думаешь?
— Альберт, он нормальный. Расслабься.
— Да я расслаблен.
Просто мне не нравится, когда моего главного героя
называют несимпатичным,
основываясь на четырёх минутах фильма.
Он хорош, да? Он хорош.
И в аэропорту он хорош.
— Он хорош.
— Да.
С одной стороны, он любит себя,
с другой — нет.
День 2
Милая?
— Милая, что случилось?
— Ничего не случилось.
Просто ты мне сейчас не очень нравишься.
Уверена, судороги —
плохое начало твоего фильма,
так что я проведу выходные у Бонни.
— Милая, это наш фильм.
Это было наше решение.
Тебе не нужно уходить.
— А как же дети?
— Дети знают.
Милая, послушай, я уверен,
они подснимут твои лучшие моменты.
— Уоррен, не заставляй меня спорить.
— Здесь не о чем спорить.
В конце концов,
они платят за всю семью.
Я позвоню завтра.
Милая, ты хотела этого не меньше, чем я.
Ты тоже в выигрыше.
Уоррен, пожалуйста...
Вперёд!
Задержись на Джанет.
Здравствуйте, миссис Йегер.
Куда это вы?
Послушайте, я просто хочу побыть
немного одна.
— Кажется, мне сейчас нужно побыть одной.
— Понял, можно нам с вами?
Нет, я правда хочу побыть одна.
— Что ж...
— Только я.
Ладно, но попозже
с этим нужно будет разобраться,
потому что, по правде сказать,
в правилах такого не было.
Всё хорошо.
Поезжайте.
Можете взять маленькую машину?
Мы поедем на работу с Уорреном.
И хотели бы поехать на универсале.
Просто в ту сложно поместить
обе камеры.
— Можно хотя бы один поедет с вами?
— Нет.
— Один? Ничего. Поезжайте.
— Пожалуйста.
— Я хочу побыть одна.
— Хорошо, я понимаю.
Видите, здесь много места,
хотя бы... один...
Послушайте, если захотите выйти за рамки
установленного года,
чтобы наверстать упущенные дни,
то ничего страшного.
О, нет, нет, нет.
Вы, кажется, не понимаете.
Нельзя наверстать дни.
Это и есть реальность.
Вот она.
Вот она уехала. И это реально.
Понимаете, всё, что происходит,
даже мы сейчас,
всё...
всё это реальность.
Прекрасно. Она вышла из дома злая,
села в машину, а вы за ней.
Отличный материал.
Просто отличный. Правда.
Так что, мне просто продолжать
жить как обычно?
Угу.
Именно.
Ни о чём не волнуйтесь.
Вы супер.
Спасибо.
Уоррен Йегер пытался вести себя так,
будто ничего не произошло,
но было очевидно, что он чувствовал себя неловко
из-за отсутствия жены.
Милая?
Милая, музыку слышно
даже в спальне.
— Ты что делаешь?
— Ты что делаешь, милая?
— Я фантазирую.
— Не фантазируй.
Я крупная кинозвезда.
Вот мои камеры.
Вот мой режиссёр.
— А ты мой любовник.
— Ясно.
Поцелуй меня, мой любовничек.
Заключи в объятья и поцелуй.
Милая, сними платье.
Милая, оно для конфирмации.
— Как долго мы были разлучены.
— Милая, ну правда, послушай себя.
Возьми меня и поцелуй,
как никогда раньше.
Дорогая, перестань. Упадёшь же.
Милая, давай, снимай платье.
Я могу остаться в платье.
— Мама сказала, что могу.
— Не сомневаюсь.
— Милая, давай...
— Да, он так сказала.
— Спроси её, если она когда-нибудь вернётся.
— Ладно, давай. Всё.
— Милая, где Эрик?
— Он играет с группой.
Не надо ему играть с группой.
Ты ему не сказала?
Нет, я ему не мать, забыл что ли?
Ладно...
Не умничай мне тут!
Хлопья на полу.
Сейчас я... приготовлю завтрак.
Сделаю яичницу.
Это на место.
Сделаю яичницу.
День 4
В воскресенье мне позвонила миссис Йегер,
сказала, что вернётся домой вечером,
и спросила, можно ли ей сначала
увидеться со мной наедине,
в торговом центре «Desert Plaza».
В общем, он говорит:
«Думаешь, это плохо?
Её сестра в два раза толще».
Сюда.
Мы с институтом условились,
что частные встречи
с любыми членами семьи
не должны поощряться,
но именно эта казалась важной.
Здрасьте.
Я надеялась, что нас оставят наедине.
Мы и так наедине.
Это максимальная степень уединения,
которую можно сейчас получить.
— Как ваши выходные?
— Нормально. Послушайте,
спасибо, что уделили мне время.
Я знаю, как для вас важен
этот фильм, и...
Простите.
Я знаю, что вы не обязаны были это делать.
Не волнуйтесь. Это важно.
Я не был обязан,
но это было моё решение, и я его принял.
Очень чуткое решение.
О, Боже, нет.
Никакой чуткости.
Самое обычное решение.
Я их постоянно принимаю.
Ну так что?
К чему эта встреча?
Я хотела сказать,
что вы мне нравитесь,
и что этот фильм
значит для меня столько же,
сколько для всех остальных,
и я надеюсь, что ничего не испортила.
О, нет, нет.
Видите ли, ничто не может его испортить.
В этом и заключается красота этого фильма.
Это то, что есть.
Это как фильм в фильме в фильме
в фильме в фильме в фильме. Понимаете?
Что ж, вы были очень милы,
и я бы хотела сделать что-нибудь
для вас в ответ.
О, не надо.
Нет, правда, я хочу.
Я записалась на приём к гинекологу
на завтра, в 9:45 утра.
И если хотите, вы с группой
можете присоединиться.
Снимать приём у гинеколога?
Миссис Йегер, поверить не могу...
О, Боже.
О, да. Здорово.
Но есть проблема.
Есть одна проблемка.
О, я не буду снимать ничего такого,
что поставит вас в неловкое положение, клянусь.
В смысле, всё равно мне это не использовать.
Я скован рейтингом PG.
Нет, я не имела в виду ничего подобного.
Нет, дело в Уоррене. Я...
Я не говорила Уоррену,
что вы едете со мной,
и не думаю, что кто-то должен.
Понимаете, всё это для него так ново,
и он сильно нервничает и переживает.
Да, уверена, через месяц-два
всё снова наладится.
Но сейчас он слегка расстроен.
И поскольку это не было запланировано,
я думаю...
Думаю, он сказал бы «нет»...
и мы бы просто снова поссорились.
А я очень устала ссориться с ним.
Послушайте.
Езжайте домой.
Я... я не знаю, что происходит.
Он, кажется,
больше ничего не понимает.
Миссис Йегер, позвольте задать вопрос.
По-вашему, он несимпатичный?
Угу.
Нет.
Нет, отстранитесь.
Попробуйте отстраниться на минуту.
То есть, посмотрите на это
с драматической точки зрения.
Вот парень.
У него жена, двое детей,
Над ним довлеют, понимаете?
Довлеет общество.
С одной стороны,
у него есть родительские обязанности,
с другой, на него давит работа.
Зрители ведь должны
сочувствовать такому человеку.
Он ведь очень сложный человек.
Люди сочувствуют сложным людям.
Вы так не думаете?
Подумайте об этом.
— Он ведь сложный человек, да?
— Вы такой чувствительный человек.
О, нет, нет, нет.
Это всего лишь теория.
А сам я не такой, нет.
Хорошо, тогда встретимся
завтра утром
у здания моего врача, в 9:45.
Хорошо.
— Хорошо?
— Хорошо.
— А сейчас поеду домой.
— Хорошо.
Вы дали мне сил.
Спасибо.
Я... Я не давал вам...
Я ничего вам не давал, миссис Йегер.
Нет-нет. Ничего я вам не давал.
Правда, и не думайте,
что я лучше того, что у вас уже есть.
По-вашему, у меня есть харизма,
но это не так.
Её правда нет, миссис Йегер.
Только лишь... ну может и есть чуток.
Но она поверхностная.
Неглубокая.
— И больше никаких поцелуев.
— Она глубже, чем вы думаете.
Я позвоню вам завтра.
Миссис Йегер, её измерили.
Она неглубокая.
И больше никаких поцелуев.
Я поверхностный человек.
Видите.
Поверхностный, поверхностный.
Правда!
Поверхностный!
Она не знала. Ну и что мне делать?
Я не просил об этом.
И сам не делал.
Давайте я просто...
выйду из кадра вот сюда.
День 5
Итак, в общем, во время осмотра,
снимайте только её выражения лица.
Так, ненавязчиво.
Нет, мы не будем снимать ничего,
что будет...
— Вот так, идеально. Вот так, да?
— Я вам доверяю.
Нет, не надо. Не доверяйте.
Нет, честно. Поверхностный.
— Простые решения.
— Миссис Йегер?
— Простые решения.
— Да?
— Доктор готов вас принять.
— Ну вот. Со вкусом. Вкусом.
Запомни.
Прошу прощения.
Не думаю, что доктор хотел бы, чтобы кто-то
кроме пациента находился в кабинете.
Произошла ошибка, понимаете?
Мы снимаем её жизнь,
и у нас есть её разрешение.
Человек из съёмочной группы уже был здесь сегодня
и получил разрешение.
Нет, не сегодня.
Вы, наверное, ошиблись.
Нет, а по-моему не ошибся.
Я проверю.
— Маргарет, буду через несколько минут.
— Хорошо.
— Миссис Йегер, как вы себя чувствуете?
— О, намного лучше, спасибо.
Это что? Что это?
Это камеры.
О, нет.
О, чёрт тебя дери!
Что здесь происходит?
Меня оправдали!
— А ну убирайтесь отсюда!
— Нет, нет. Эй!
— Вы тут совершенно не нужны.
— Подождите. Это крупный кинофильм.
— Я Альберт Брукс.
— Плевать мне, кто вы такой.
Поговорите с моим адвокатом. Меня оправдали.
Убирайтесь. Вон! Вон!
Доктор Реннерт, эти люди со мной.
Они снимают мою жизнь.
Извините, но у меня был неприятный опыт
с людьми из «60 минут».
Нет, нет, мы не из новостей. Мы ни под кого не копаем.
Я даже не задаю никаких вопросов.
Я просто снимаю её,
и сейчас вы в их жизни.
Они в моей жизни.
Миссис Йегер, я очень зол.
У меня давление скачет.
Чего вы сейчас от меня хотите?
Хотите, чтоб они остались? Хорошо.
Может они смогут удалить вашу спираль.
Две таблетки торазина, пожалуйста.
Нет, вы не понимаете.
Стойте, я знаю, чего он хочет.
Это же не студенческий фильм.
Ну о чём мы говорим?
Послушайте.
А?
Нас здесь четверо, видите?
Он хочет сделать аборт.
Ладно?
Два. Сделайте два.
Я сделаю гистерэктомию.
Она тоже.
Как насчёт этого, за парковку?
Думаете, сойдёмся на 500?
Я просто хочу снимать её жизнь.
Пожалуйста, не создавайте проблем.
Вы что, правда дадите мне $500
за съёмку её обследования?
Боже мой.
Максвелл Реннерт, торговец детьми.
— Чёрт побери! Вон отсюда. Ничего мне не надо.
— Поверить не могу.
— Кто этот человек?
— Вы не видели репортаж Майка Уоллеса о нём?
Он продавал детей.
Были аукционы по продаже детей-рабов.
— Один из лучших выпусков «60 минут» за всю историю.
— Уоллес прислал мне письмо с извинениями.
— О, не сомневаюсь. Показывай.
— На доске висит.
А ну, пошли вон отсюда, чёрт возьми.
Живо, убирайтесь. А ну, пошли.
— Вон.
— Минутку.
С ума сошёл.
С ума сошёл. Мне он нужен!
Ты посмотри, руки дрожат,
как у 90-летнего.
День 6
— Алло?
— Привет. Разбудила?
Нет.
Так, заснул на минутку.
Но уже проснулся.
Как вы?
Как себя чувствуете?
Не очень.
Послушайте...
Миссис Йегер, мне очень жаль за вчерашнее.
Может, кто-то из группы
поможет вам найти другого врача.
— Что скажете?
— О, нет, всё хорошо. Я не...
— Всё хорошо.
— О, хорошо.
Слушайте, сегодня такой солнечный день, да?
Не знаете, есть ли поблизости место,
где можно покататься на лошадях?
Сегодня утром у моей бабушки
случился инсульт.
Боже мой.
Как ужасно.
— А сколько ей?
— 81.
Это много.
Ну то есть... почти 90.
Вы сказали Уоррену?
Нет, пока нет.
О, миссис Йегер,
вы же не позвонили мне первому?
Да.
Не делайте так.
Поделитесь с ним.
Надеюсь, с ней всё будет хорошо.
Просто...
О, с ней всё будет хорошо.
Я не звонила ей больше трёх месяцев.
— Дорогая...
— Просто...
Привет.
Мне пора.
Поплачьте, миссис Йегер.
Побудьте одна.
Поделитесь с мужем.
— Она позвонила мне. Что ты пишешь?
— Так, заметки.
Тед, она позвонила мне.
Что за заметки?
А как же твоё намерение
не вмешиваться в их жизнь?
Тед, она позвонила мне.
Тед не понимает.
Тед, Тед.
Тед.
Тед, послушай, я...
я ничего не делал.
Слушай, это только первая неделя,
а она, похоже,
сильно на тебя полагается.
— О чём ты?
— Почему она не позвонила мужу?
Ну так, сам её спроси.
Я не резиновый.
Рука у меня не тянулась через улицу,
не набирала её номер
и не возвращалась назад.
Что, в журнале напишут,
что я мешаю, потому что ответил на звонок?
Я не знаю, что напишут в журнале.
Тед, нам надо расслабиться.
— У её бабушки был инсульт.
— Угу.
Я тут думаю, может,
тебе просто неуютно, потому что...
Ну, знаешь, Финикс,
а ты единственный...
Ну, в смысле, ты ведь знаешь,
здесь не так много...
Это Финикс. Здесь...
Понимаешь, о чём я?
Ты... Ты...
Ты единственный...
Альберт, тебе сложнее общаться
с чернокожим человеком,
чем любому другому белому,
которого я когда-либо встречал.
Прошу прощения?
Эй, чёрный встречает белого.
Тед, я не ничего не делаю.
Я всего лишь пытаюсь понять,
насколько сильно ты переживаешь.
— Вот и всё.
— Бу-ги, бу-ги, бу!
Тед, хватит меня дразнить.
Нет, я не чёрный и не утверждаю,
что я чёрный.
Да, существуют страх, недопонимания
и всякая другая чепуха,
но к этому проекту
они не имеют никакого отношения.
Я как никто другой знаю, что именно вы,
завоюете Землю, да?
Вы сильнее, быстрее,
лучше переносите жару.
Вы обеспечены
на всё следующее столетие.
Я знаю об Африке. Там кипит жизнь.
Бум, ура.
Но это не должно мешать
съёмкам этого фильма.
Мы работаем в команде, Тед.
И, пожалуйста,
давай не подливать масла в огонь.
О, да.
Давай не подливать масла в огонь.
Пойду-ка на кухню
и проверю как там масло.
Вот...
По-моему, это оскорбительно, Тед.
Это оскорбительно.
Я никогда не говорил, что ты так разговариваешь.
Вот почему такие люди, вроде Джонаса Солка,
считают комиков придурками.
Ладно, он записывает.
И я запишу.
«Я никогда так не говорил».
Запишу на бумаге.
Всё зафиксирую.
Поставлю дату.
Теперь всё зафиксировано.
День 11
Нет, ты не так говорил.
Ты говорил, что это будет моя сцена.
— Лиза, у нас нет времени. Прости.
— Альберт!
Нам пора.
Ларри, сюда. Поехали.
— Конфирмация проходит всего раз.
— Милая, ситуация неотложная.
Удачи.
Стойте. Подождём человека.
Есть.
Всё, он сел. Поехали.
Пока.
— Нехорошо нарушать обещания.
— Секунду.
Джанет, ну правда, сегодня воскресенье.
У меня нет двух съёмочных групп.
— Но моё платье!
— Мы снимаем твоё платье.
Сними красиво её платье.
— Нечестно.
— Ничего страшного.
Когда закончите, если останется время,
заезжайе в церковь.
— Заедем.
— Пока.
— Лжец!
— Пока.
Пока-пока.
Мне так неприятно, что я подвёл её.
Нет, не переживайте. Она в порядке.
Вы приняли правильное решение.
Может, если остановитесь,
я смогу найти другую команду. Я позвоню.
Уверен, вы сделали всё, что могли,
правда, всё.
С тех пор как мы здесь
у вас не было ни одной неотложки.
— За шесть месяцев не было ни одной.
— Правда? Как здорово.
Да, это правда.
Не волнуйтесь, всё под контролем.
По всей видимости, у красивой старой выставочной лошади
случился сердечный приступ
во время парада
в центре Финикса.
Без немедленной и сложной операции
по шунтированию
лошадь не выжила бы.
Хоть Йегер и проводил
подобную операцию всего раз,
он выразил уверенность
и успокоил владельца лошади.
В 11:30 подготовка к операции
началась.
Поднимаем.
Ага.
Всё прошло гладко.
В 11:38 лошадь подключили
к искусственному дыханию.
Момент наставал.
В 11:41 Йегер и его ассистенты
завершили подготовку.
Мы были готовы.
В воздухе чувствовалось волнение,
когда Йегер скомандовал
ввести последнюю дозу анестетика.
Так... вводите 2,5% галотана
и скажите, пожалуйста,
время наполнения капилляров.
2,5%.
Время наполнения: одна секунда.
Хорошо, это хорошо.
Так.
Давайте в последний раз пройдёмся по списку —
и мы готовы.
Дыхание?
— Шесть.
— Хорошо.
Проверим давление.
Какое было давление?
110 на 60.
А сейчас?
100 на 52.
Отлично, замечательно.
Так, посмотрим...
Проверьте расширение зрачков.
Хорошо. Так.
Цвет хороший.
Проверим пульс.
Хорошо.
Перевязка правильная.
— Пульс 44.
— Хорошо.
— ЭКГ?
— В норме.
Хорошо.
Вводим анестетик — и мы готовы.
2,5% галотана.
Ввести ещё 2,5%?
— Доктор Йегер?
— Что?
— 2,5%?
— Да.
— Доктор Йегер, 5% галотана.
— Пять?
Нет-нет-нет-нет-нет.
Я сказал 2,5%.
— Я слышал, как вы сказали это дважды.
— О, нет. О, нет.
Я не мог.
2,5%.
— Вы сказали дважды.
— О, нет.
Этого много. Этого много.
Этого много.
— Вы сами сказали.
— О, нет. Правда?
— Уверены?
— Да, уверен. Всё на плёнке.
О, Боже.
Стоп...
Не паникуй.
Не паникуй. Сделай хоть что-то.
Пульса нет.
Два с половиной да два с половиной
будет пять.
Операция закончилась в 11:45,
значительно раньше запланированного срока.
О, нет.
Доктор Йегер сделал небольшой перерыв,
а затем попросил разрешения
поговорить со мной наедине в своём кабинете.
Разумеется, я согласился.
— Тяжёленькое испытание, да?
— Да, тяжёлое.
Альберт, я помню, у нас договорённость,
и, вероятно, я не должен
вас об этом спрашивать,
но мне будет очень неловко,
если то, что только что произошло там,
будет включено в фильм.
Лично мне, это не принесёт
никакой пользы.
Люди из Финикса
посмотрят этот фильм.
Кажется, вы слишком остро всё воспринимаете.
Я вас прекрасно понимаю,
но, по-моему, всё это показывает вас
с очень хорошей стороны.
— Было очень интересно.
— Спасибо вам.
Но я ведь буду продолжать здесь работать
и после выхода фильма.
И, если бы у меня было животное
и я бы увидел, как я же теряю лошадь,
не знаю доверился бы я сам себе.
Вы понимаете?
Да, но я бы не беспокоился на это счёт.
Понимаете, люди обращаются к врачам
по личным причинам,
а там вы излучали нечто очень светлое.
Вообще, по мне так,
вы сделали всё, что могли.
Вы просто не знали.
Вы совершили ошибку.
— Ну не знаю.
— Все ошибаются.
Не знаю, насколько понимают это люди,
когда дело касается их собственных питомцев.
— Я думаю, они всё понимают.
Люди обращались ко мне,
потому что, например, кто-то другой
неправильно лечил перелом лапы у собаки.
Нет, думаю, люди очень понимающие.
Они были очень разочарованы тем,
к кому обращались раньше.
И, вероятно, это худшая реклама,
какая только может быть у такого человека, как я.
— Вы меня понимаете?
— Что ж, я вот что скажу.
— Не переживайте об этом сейчас, ладно?
— У меня на уме сейчас только это.
Забудьте об этом.
Для вас настоящего, это уже в прошлом.
А вы можете подписать там что-то,
чтобы повлиять на съёмки, нет?
Ммм, нет. То есть, я могу,
но тогда это будет у меня на уме.
Эй?
Никого.
Доктор Йегер?
Чёрт, да что тут творится?
Эй? Есть кто дома?
Можете хотя бы дать мне
какую-то гарантию,
что это не единственный раз,
когда меня покажут в фильме за работой?
Ну там, покажете, как я спасаю
каких-нибудь кошек или собак?
Да ладно, ну чего вы?
Вспомните старую поговорку:
«Ошибаться — человечно, снимать — божественно».
Нет, всё было супер.
— Что случилось?
— Мы её потеряли.
— Вы потеряли её?
— Мне очень жаль.
— Как вы могли потерять её?
— Послушайте, мне правда очень жаль.
У вас здесь что нет людей,
которые присматривают за животными?
Сваливаем нафиг и ищем её.
Это было лишь началом того,
что обещало стать тяжёлым периодом
в жизни Йегеров.
День 16
В среду
миссис Йегер сообщили
что её бабушка
скончалась от инсульта.
Похороны состоялись через два дня,
и нам любезно разрешили их снимать.
Во имя Иисуса Христа, Господа нашего.
Аминь.
Иисус сказал:
«Я есмь воскресение и жизнь.
Верующий в Меня,
даже если умрёт...»
Не хочу снова возвращаться
к этой теме,
но я не могу сосредоточиться на работе.
В смысле, я не должен был
убить животное такого размера.
Сейчас не время.
Поговорим позже.
Милая, сейчас самое время.
Я расстроен, ты расстроена.
А что, если он использует эту сцену?
Ты можешь хотя бы на минуту
перестать говорить о фильме?
— В чём дело?
— В чём дело?
Туда посмотри.
Там моя бабушка.
Милая, я понимаю,
но что будет,
когда дети пойдут в школу
и их друзья спросят:
«Эй, а твой папа правда убил ту лошадь?»
Что они ответят?
Что дети скажут своим друзьям?
Если вы обратите на меня
всё своё внимание,
уверен, после вам станет легче.
Так помолимся же.
Отец Всемогущий...
Ситуация ухудшилась.
Следующая неделя стала
одним из самых удручающих периодов
День 17
в моей жизни после раннего детства.
Вся семья была охвачена горем.
Она из-за бабушки,
он из-за бабушки и животного.
День за днём всё повторялось.
День 19
Безжизненно.
Доктор Йегер иногда спал
по 18 часов подряд.
Как кинорежиссёр, я был в отчаянии.
Я хотел помочь.
День 20
— Доктор Йегер?
— ...от «Stereo 106».
Выставка картин
детей племени навахо
будет проходить
в течение всего месяца...
Доктор Йегер?
День 21
Алло?
Джанет?
Это Альберт.
Привет.
Слушай, я знаю, что вы двое
были очень подавлены, и...
И я избегал вас.
Не знаю, заметили ли вы,
избегал, вот уже как пару недель,
потому как я считал,
что нам не стоит в вмешиваться.
И теперь я начинаю думать,
что если смогу помочь тебе,
то, возможно, ты сможешь помочь всем остальным,
и в общем...
О чём бишь я?
Хочешь поужинать со мной?
— Перекусить? Хочешь...
— Поужинать?
Да, я тут... слушай.
Я думал о той сцене,
которая произошла между нами в торговом центре.
И это была хорошая сцена.
Очень хорошая. Хорошее действие.
И мы поговорили, а это уже много,
сравнивая со всем нынешним,
так что, может, ну, не знаю,
заходи.
Альберт, мне тяжело вспоминать тот день.
Мне до сих пор немного стыдно за него.
Я думаю, то, что ты сказал,
было правильным.
— А что я сказал?
— Помнишь, ты сказал,
что ты не лучше того,
что у меня уже есть.
Я так сказал?
Я думаю, ты был прав.
Ой, да ладно, перестань.
Я должна всё уладить,
иначе вообще перестану себя уважать.
Понимаешь, о чём я?
Понимаю.
Ладно.
Альберт, тебя это никак не касается.
Это касается только меня и Уоррена.
Ты теперь меня ненавидишь, да?
Нет, нет.
Нет, по-моему, ты очень милый.
Милый. Ладно, слушай,
делай то, что должна.
Только говорите, хорошо?
Решайте всё с помощью слов. Это помогает.
Я ведь не Д. У. Гриффит.
У меня будут большие проблемы,
если не будет диалогов.
— Будем.
— Хорошо. Обещаете?
— Всё наладится.
— Отлично.
День 24
Не наладилось.
В следующую субботу
Джанет пригласила нескольких друзей
на барбекю.
Она накрыла на стол,
он создал настроение.
Я больше не мог этого выносить.
Я решил, хватит.
Эти люди побыли в депрессии
День 26
уже достаточно долго.
Ау?

О, что за чудный нынче день


Веселиться нам не лень

— Где дети?
— Ты чего?

Игры, праздник — целый день

— Давай, нужны дети. Где дети?
— В школе. У Лизы была контрольная.
О, у Лизы была контрольная.
А где Эрик?
Пошёл с Лизой.
Так, послушай.
Это была очень серьёзная попытка
поднять всем настроение.
Но мне нужны были дети.
Всё это было для них.
— Я вернусь, когда они будут дома.
— Нет, Альберт, Альберт, пожалуйста, входи.
Мы тут разговариваем.
— Пожалуйста, входи.
— Но это всё для...
— Я вернусь, когда дети будут дома.
— Я понимаю, но, пожалуйста, заходи.
— Мне правда нужно поговорить...
— Давай я приму душ.
— Альберт, пожалуйста.
— Ладно, мы войдём. Ладно, ладно, ладно.
— Привет.
— Привет.
Нет, мне надо домой. Пошли.
Альберт, пожалуйста, прошу.
Я буду очень благодарен.
— Присядь на минутку. Спасибо.
— Ладно, хорошо.
Здравствуй.
— Хочешь кофе?
— Нет, нет-нет-нет.
Привет.
Что ж...
уверен, ты знаешь, что...
мы расстроены.
Вы что шутите?
Я ведь поэтому и арендовал
весь этот наряд.
«Меня ты не арендовал».
— Зайка, мы сейчас говорим серьёзно.
— Стой, Альберт, подожди.
Я не слишком в этом разбираюсь,
но, кажется, у меня нервный срыв.
Ну нет.
Не надо так.
Перестань.
Лучшее, что ты можешь,
это расслабиться.
Понимаешь, когда ты так себя чувствуешь,
ты замыкаешься.
А это плохо.
Я понимаю.
Случилось несколько смертей.
Ну и что?
Слушайте, я и сам ещё не привык
ко всему этому процессу.
Я плакал прошлой ночью.
— Из-за чего?
— Я не помню.
Видите? Я тоже в замешательстве.
Только в себе не замыкаюсь.
Слушайте.
В конце месяца
будет большое собрание.
Ну знаете, с институтом,
с людьми из студии.
На которую нас не пригласили?
«И мне туда нельзя».
Да, ему нельзя.
Может мне попробовать
запланировать его пораньше?
Скажем, завтра или в среду,
если они смогут приехать.
Я не знаю, как мне подобрать слова,
а эти люди знают.
Они учёные.
Это их работа.
А вот если меня послушаешь ты,
думаю, тебе станет легче.
Просто выпусти это наружу.
Не держи в себе.
Поговори с кем-нибудь.
С соседом. Поговори с животными.
Правда, Уоррен.
Поверь мне.
День 29
Мы запланировали собрание
на среду.
Эти ежемесячные встречи
по обсуждению отзывов и предложений
имели решающее значение
в успехе этого проекта.
Для института это было время
предоставить анализ и рекомендации,
основанные на просмотренных
видеоматериалах.
Для студии же это было время
обсудить финансовые вопросы,
кадровые проблемы и другие детали,
связанные с кинопроизводством.
Это доктор Джереми Нолан,
координатор проекта от института,
человек амбициозный.
Доктор Энн Крамер, хороший психолог,
в целом приятный человек.
Думаю, я ей нравился.
Ещё были доктор Хилл,
доктор Клири
и Мартин Брэнд, руководитель студии,
отвечавший за этот фильм.
Брэнд принял этот проект
от младшего коллеги, которого уволили.
Мартину был привычен старый Голливуд
с его большими звёздами и роскошными декорациями.
Он не понимал, чем мы здесь занимаемся.
Наверное, именно поэтому
он не счёл нужным
приезжать в Финикс.
Итак, мы взяли отпечатки голоса
с 12-го по 18-й день,
сравнили их с отпечатками
тех же людей
за первую неделю проекта.
И независимо от того, как мы их рассчитывали,
результаты были одинаковыми.
Сейчас эти люди определённо
ведут себя иначе,
чем в начале съёмок.
Изменения наблюдаются
во всех четырёх паттернах отпечатков.
И степень этих изменений
подтверждается изменениями
температуры тела,
как показал
инфракрасный анализ плёнки.
У каждого из нас может быть
своё объяснение происходящему,
но нельзя отрицать,
что вы сильно изменили реальность,
которую снимали.
По моему мнению,
вы добились искажённой реальности,
и я не знаю,
что вы собираетесь с этим делать.
Я?
Секундочку.
Я бы хотел вернуться к тому,
что чуть раньше сказала Энн.
Вы сказали, что я выгляжу полнее,
чем в начале съёмок.
Где именно? В щеках?
Где это видно?
Я сказала, что в паре поздних сцен
вы выглядите несколько уставшим.
— Ага, понял. Тогда ничего.
— Не толстым, уставшим.
Я часто не сплю.
Усталость — это ничего, а вот полнота — нет.
Я ем сырые овощи.
Нет причин, по которым я должен...
— Мистер Брукс.
— Да?
— Вы прекрасно выглядите.
— Хорошо.
Теперь, если позволите,
я бы хотел перейти к четвёртому дню.
Кажется, это сцена 31.
Сейчас я бы хотел показать вам
несколько кадров.
Свет.
Что?
— Что вы сказали?
— Свет.
Нет. Видите ли, это мой дом,
а не кинозал.
Попросите: «Можете, пожалуйста, выключить свет?»
Я отвечу: «Конечно».
А он мне, — «свет».
На кухне что, кто-то живёт?
Итак, мы увеличили то,
что я хочу вам показать,
и я буду повторять этот момент,
поскольку с первого раза это трудно заметить.
На самом деле компьютер обнаружил это
только при втором проигрывании.
Когда мы начали снимать Уоррена Йегера,
он пил кофе
исключительно правой рукой,
совершенно не помогая себе левой.
Это столь же характерная черта,
как и почерк.
Теперь посмотрите ещё раз.
Только правой рукой.
Вот так.
А вот, на 13-й день,
он начинает пить кофе
обеими руками.
Вот взгляните на это.
Вот. И ещё раз.
Что?
Взгляните на это.
Вот. Видите?
Он гораздо меньше опирается
на правую сторону.
Ой, да ладно.
Да, вполне возможно,
что через два месяца
он полностью перенесёт чашку
в левую руку,
а правая рука перестанет использоваться
на протяжении всего действия.
Угу.
Полное изменение языка тела.
Свет.
Очень интересно.
Я этого совершенно не заметил.
Так, минуту.
Чашка ведь могла быть горячей.
Нет.
Инфракрасный анализ плёнки
не показал никакой разницы
в эффективной температуре посуды.
Альберт, пожалуйста,
могу я на минуту прервать вас?
Люди не будут выходить
из кинотеатра, говоря:
«Мне не нравится тот парень,
который держит чашку одной рукой, двумя руками».
Совершенно верно.
Я скажу тебе,
что они, скорее всего, будут говорить.
«Где, блин, Пол Ньюман?
Где Редфорд? Где Николсон?»
— Господи.
— Поверь мне,
они предпочтут Николсона с чашкой,
чем чашку с кем-то другим.
Альберт, в общем,
оставляй Йеменсов,
но, Бога ради, включи в фильм
кого-то ещё.
Добавь им там соседа,
или босса, или уборщицу.
Кого-то с именем.
Кого-то, кто привлечёт внимание людей.
У тебя же есть друзья-рокеры.
Что плохого в том, чтобы Нил Даймонд
сидел на подобном собрании?
Балбес, да с Нилом Даймондом
ты заработаешь дохрена и больше,
чем с парнем с чашкой.
Мы можем вернуться к теме?
Мне нужно, чтобы кто-то принёс эту чашку.
Хватит про чашку.
Правда, я больше не могу это слушать.
Я не понимаю, о чём вы говорите.
Объясните по-английски, пожалуйста.
Ладно, проще говоря,
съёмки вызвали резкие эмоциональные изменения
в жизни этих людей.
Они не знают,
как с этим справиться, и вы тоже.
И это плохо?
Я не живу в мире добра и зла.
Я просто не говорю на подобном языке.
По-моему, мы делаем много выводов
на основе скудного количества доказательств.
Возможно, то, через что проходят эти люди, —
процесс взросления.
— Возможно, это неизбежно... и полезно.
— Совершенно верно. Говард прав.
Прошу прощения.
Я бы хотела услышать мнение доктора Клири.
— Вам правда интересно, что я думаю?
— Да, прошу вас.
Хорошо.
Во-первых, мы уходим из жизни этих людей.
Мы должны покинуть их дом.
— Подождите-ка.
— Я не закончил.
Мы покидаем их ночью.
Снимаем только по расписанию.
Обеспечиваем им уединение и стабильность,
чтобы, проснувшись утром, они не думали,
что оказались на киносъёмках.
На киносъёмках. Мартин, расскажи ему,
насколько это отличается от киносъёмок.
На киносъёмках
работают известные актёры.
Если они вам досаждают,
вы звоните их агентам
и давите на них.
Спасибо. Послушай, Тед,
нет никаких причин уезжать из этого дома.
Я потратил много денег
на его покупку и отделку. Это необязательно.
— Это обязательно.
— Нет, необязательно.
Знаешь, как сложно достать обои?
— Обои достать сложно?
— Очень сложно. Это ж Финикс.
Мы говорим о жизни людей,
а ты говоришь о чёртовых обоях.
Ты знаешь, что 80% жизни люди проводят,
глядя на стены? Знаешь?
Господа...
Господа, прошу вас.
— Мне пришлось заказывать обои из Лос-Анджелеса!
— Причина, по которой ты переехал...
Одну минуту.
Могу я...
Могу я высказать предложение, которое, возможно,
поможет нам выйти из этой тупиковой ситуации?
— Мистер Брукс, прошу вас.
— Что?
Так. У института есть
центр в предгорьях
который используется для встреч
и сеансов терапии,
в основном он для наших руководителей
и клиентов.
Я думаю, нам стоит подумать о том,
чтобы отправить Йегеров туда на выходные.
Полагаю, тогда они снова откроются.
О, да. Вы про «Echelon»?
Типа джакузи?
— Природные тропы, массаж.
— Абсолютно точно.
Видите? Это то, что нужно.
Отлично, спасибо.
Ты с ума сошёл?
Хочешь отправить этих людей в Колорадо?
— А что?
— Просто дай им лекарств.
Найди им психиатров.
Запиши их в частные школы,
раз уж ты этим занимаешься.
Одну минуту. У нас бюджет.
Помните о затратах, доктор Клирсон.
Пожалуйста, помните о затратах.
Ах да, затраты.
Вы потратили $500 000 на исследования.
Да вы и цента не потратили на поиски
квалифицированного специалиста для работы над проектом.
А за штурвалом
вашего «Боинга-747» человек,
который ни разу не летал
даже в качестве пассажира.
Это был на «Аэропорте 76».
Тед, я думаю, что я налетал больше миль,
чем ты и весь твой университет
вместе взятые.
— Ты не улавливаешь.
— Нет, улавливаю.
Я налетел миллион миль.
Пошли, покажу тебе свой значок.
Я могу попасть в любой VIP-зал в этой стране.
Просто стучу, называю имя,
говорю PIN-код и сажусь в зал.
И там я могу пить кофе и есть пончики,
никуда при этом не летая.
Скольких таких людей ты знаешь?
Скольких людей ты знаешь, которые могут просто зайти
в зал ожидания аэропорта и сказать:
«Эй, впустите, пожалуйста, я хочу просто посидеть»?
Я так могу, Тед, в аэропорту О'Хара.
Я уже водил туда девушку на свидание,
после кино.
Просто выпить кофе в зале ожидания,
никуда при этом не летая.
— Не улавливаю я.
— Альберт, Альберт.
Тед, ну хватит.
Кажется, нам нужен перерыв.
— Я голоден. Может поедим?
— Отличная идея.
Я знаю отличный мексиканский ресторан.
Я угощаю.
Пойдёмте, а то мы тут как в темнице.
Ладно, Альберт,
я вешаю трубку.
— Да, Мартин.
— А напоследок скажу всего два слова.
— Да?
— Джеймс Каан.
— Сможешь потянуть?
— Отлично. Пока.
— Пошли, Тед.
— Альберт, Альберт.
— Можно с тобой поговорить?
— Давай, пошли поедим.
— Можешь присесть на минутку?
— Конечно.
Моё участие в этом проекте окончено.
Я уезжаю из Финикса, как только смогу.
Почему?
Из-за нашей перепалки?
Да ладно, Тед.
Пойдём поедим. Тебе полегчает.
Нет, это тебе полегчает.
Еда на меня не подействует.
— Мы не одинаковые.
— Вынужден не согласиться.
По-моему, мы очень похожи.
Вот почему мы можем
вести подобные дискуссии.
Ты удивишься,
насколько мы в самом деле похожи.
Да, более чем.
Настолько, что удавиться охота.
Удачи тебе.
Тед, можно задать личный вопрос?
Тебе не нравится размещение?
Ты хочешь люкс?
Нет, правда, иногда две комнаты
могут иметь большое значение.
В одной можно читать, а в другой спать.
Уж я-то знаю, одиночество может угнетать.
Могу подсуетиться.
— Честное слово, ты меня поражаешь.
— Спасибо.
А как же
«Журнал американской психологии»?
Вполне возможно,
что если ты сейчас уйдёшь,
редакция будет не в восторге
от такой халтуры.
«Журнал американской психологии»?
Ты шутишь?
Их область — наука, а не клоунада.
Всех благ.
Да что это значит, Тед:
«Их область — наука»?
Подожди, Тед. Вернись.
Если их область — наука,
то что это, по-твоему?
Смотри, Тед.
Это наука.
А что тогда институт?
Сухие хлопья?
Тед, вернись! Наука!
Cмотри!
Всё это — наука!
Тед, вернись!
Тед?
Я был расстроен...
внезапным уходом доктора Клири.
День 33
Но это оказалось
скрытым благом.
Нам понадобится помощь.
Ларри, о съёмках не переживай.
Я думаю, что давление со стороны журнала
было слишком сильным для всех.
Да, поставим его в гостиной.
С небольшой помощью жены и семьи
доктор Йегер начал
выходить из своей скорлупы.
Я был благодарен
и хотел, чтобы он это знал.
Ларри, нам нужна помощь,
хорошо?
— Сейчас помогут.
— Чувствую себя в неоплатном долгу.
— Он такой красивый.
— Нет, ничего ты не должен.
Мне его подарили. Я им не пользуюсь.
Что прикажешь делать, выбрасывать?
— А почему не пользуешься?
— Он очень дорогой.
— Да, да. Почему не пользуешься?
— Ну, понимаешь,
я ведь работаю в этой сфере, да?
И для меня он слишком большой.
Просто чувствую себя неловко,
когда вижу такой большой телевизор.
— Но ведь на нём можно смотреть что угодно.
— Да, футбол.
Любишь футбол?
Мяч залетает прямо к тебе в комнату, да?
— На матчи любишь ходить?
— Да.
Колись. Есть абонемент?
— Ты справишься. Тебе понравится.
— Мне уже нравится.
— Это очень дорого.
— Я знаю, спасибо. Огромное спасибо.
Ладно, ладно.
Помогите. Нужна помощь.
Итак, штром утих.
К середине февраля
моя режиссёрская мечта сбылась.
У меня была счастливая семья,
красивый город,
и возможность показать французам,
что такое настоящий монтаж.
Добро пожаловать в
ЗООПАРК ФИНИКСА
ДЕНЬ 41
День 46
Но вдруг кое-что произошло.
Продолжая жить
в своём привычном темпе,
Йегеры были потрясены,
когда в руки попало воскресное издание
«The Arizona Republic»
от 19 февраля
На первой странице раздела «B»
была опубликована первая из пяти глав новой книги.
Она называлась
«Кошмар в пустыне».
А её автором был
доктор Теодор Клири.
Судя по всему, Клири взял свои записи,
сделанные для журнала,
и решил легко подзаработать.
Связав воедино ряд цепляющих фраз,
типа «контроль сознания»
и «психологическое изнасилование»,
он написал одну из тех книг,
которые сочиняются на скорую руку
и предлагаются издателям,
упустившим шанс заработать на Уотергейте.
Говард, пожалуйста, не приходи ко мне
читать эту чушь, ладно?
— Если хочешь, делай это в отеле.
— Альберт, тебе правда стоит это прочитать.
Говард, спроси любого великого артиста.
Не читай плохие отзывы.
«С глаз долой, из сердца вон».
Джолсон так говорил.
Он... Он пишет, что ты опасен.
Бэйба Рута называли опасным.
— Ещё он пишет, что ты параноик.
— И параноиком Бэйба Рута называли.
Я тут особый завтрак готовлю.
Если хочешь поесть, не читай.
— Алло?
— Привет. Прочитала уже?
— Привет, Митц... Сейчас читаю.
— Вы, что, типа, военнопленные?
Не знаю.
Я хочу дочитать.
— Что у вас там происходит?
— Я перезвоню тебе.
— Я открою.
— Нет, милая. Нет, я открою.
— Да?
— Мистер Йегер?
— Доктор Йегер.
— Простите. Джим Сандерс, «Новости Пятого канала».
— Можно войти?
— Чем могу помочь?
На улице ветрено.
Вы не против, если мы зайдём на минутку?
— Да, пожалуйста.
— Спасибо.
— Эй, вы ж с телевидения, «12-й канал».
— Близко. «Пятый канал».
— Ваша дочурка?
— Да. Чем могу помочь?
Мы ещё завтракаем.
О, я не хочу мешать.
Пожалуйста, продолжайте.
Мы тут снимаем продолжение статьи
из сегодняшней газеты,
ну, помните,
о странной семейке из Финикса.
Похоже, прямо под боком
у нас новость национального масштаба.
Хотел спросить, можно нам тут подснять
как вы завтракаете?
— Вы не против?
— Нас уже снимают.
— Что это за штука?
— Это камера.
Да? Глянь-ка. Подумаем,
как можно встроить это в историю.
Извините, я на секунду.
Мне надо позвонить.
— Я на секунду.
— Да, конечно. Эй, послушайте. Ещё кое-что.
В статье намекается,
что здесь происходит «промывание мозгов».
— Можете дать какие-то комментарии?
— Извините, я всего на секунду.
— Прошу прощения.
— Это значит «да»?
— Алло?
— Альберт, это Уоррен.
— Привет
— Можешь зайти сейчас?
— Сначала еда, дружок.
Нет, пожалуйста, отложи еду.
Здесь съёмочная группа
с «12-го канала».
— «Пятого канала».
— Что?
— Пятого.
С «Пятого канала».
Альберт?
Альберт?
Не сейчас. Подожди.
Человек, который вам нужен,
скоро будет.
Ах, да.
Этот... Тед Клири, да?
— Нет, Альберт Брукс.
— А, да. А он кто?
О чём вы?
Да я просто пытаюсь разобраться во всех должностях.
В той статье так много имён,
и, честно говоря, пока не могу понять,
кто есть кто.
— Я могу вам помочь?
— Да. Вы Эл, верно?
— Да, я Альберт.
— Здорово. «Новости Пятого канала», Эл.
Мы снимаем продолжение статьи,
которая вышла в сегодняшней газете.
И доктор Йегер сказал,
что вы снимаете как он с семьёй завтракает.
Я подумал, и это бы сильно облегчило нас,
когда закончите,
можете попросить их ещё раз
быстренько позавтракать, чтобы это сняли уже мы?
— Простите?
— Послушайте, я говорю так ни о каждом репортаже.
Но этот кажется важным. Таким крепким.
Все в городе будут говорить о нём.
И раз уж мы первые,
я подумал, можно подснять нечто особенное.
— Важным? Крепким?
— О, да. Да.
— Пошли вон. Это незаконное проникновение.
— Нил! Снимай его, снимай!
Нечего снимать!
Вы проникли сюда незаконно, вон!
— Вы на съёмочной площадке.
— Так, стоп, это ж новостной репортаж!
Нет, это фильм!
И он охраняется авторским правом. Вон!
— Как чья-то жизнь может быть под авторским правом?
— Напой пару тактов — узнаешь!
— Пошли вон! Валите!
— Нил, мне нужны кадры с ним.
— Много хочешь. Пошли вон!
— Я тебе вот, что скажу.
Сначала это был хвалебный сюжет.
Но теперь ты меня разозлил.
Сейчас я уйду,
а вернусь с судебным ордером.
— Ордером?
— Вот именно, судебным ордером!
Я найду самого крутого адвоката
в этой захудалой дыре.
Не успеешь опомниться,
мигом окажешься перед присяжными!
— Ну, как тебе?
— Мистер Клири, вы пожалеете.
Я мистер Брукс! И не угрожайте мне!
Под давлением я работаю лучше!
Валите!
Всё. Возвращайтесь.
Хорошего завтрака.
Я буду через дорогу.
Приму душ.
Душ не помог.
День 47
Доктор Йегер!
СМИ держались подальше
от дома Йегеров.
Однако за пределами их собственности
они становились лёгкой добычей.
Всё началось в понедельник днём.
Возвращаясь домой с обеда,
доктор и миссис Йегер
столкнулись с фургоном «Live Eye».
Это не займёт много времени. Давайте.
Мы слышали ужасные вещи.
— Простите. Простите.
— Прошу. Давайте поговорим.
Доктор Йегер!
День 49
Миссис Йегер!
Вторник, день.
Подождите, миссис Йегер.
Вам мучают?
Возвращаясь с шоппинга,
миссис Йегер и детей остановили.
Лиза, Эрик.
Нет, пожалуйста...
Казалось бы, в таком большом городе
у новостников есть дела поважнее.
Пока без комментариев.
Прошу, оставьте нас в покое.
Как ваши дети?
Как они это переживают?
— Всё хорошо. Пожалуйста.
— Сколько лет вашим детям?
День 50
Доктор Йегер, пару слов.
Можно вас на секунду?
Доктор? Доктор?
Что они с вами делают?
Доктор, они пытаются навредить вам
и вашей семье?
Посмотрите сюда, доктор Йегер.
— Вас мучают?
— Доктор, уделите нам минуту.
День 51
— Доктор и миссис Йегер.
— Без комментариев. Без комментариев.
Почему вы пришли посмотреть
именно этот фильм?
Прошу вас, пожалуйста.
— Можете ответить?
— Не прокомментируете фильм?
— Останетесь на второй фильм?
— Дети, ничего не говорите.
— Вас заставили посмотреть этот фильм?
— Сюда.
День 52
Альберт, как вы знаете,
члены совета института...
В субботу, 25-го, в 18:00
было созвано экстренное собрание.
С просьбой о его проведении выступил
глава Национального института человеческого поведения
доктор Айзек Стивен Хэйуорд.
...совершенно новую область
психологии...
Собрание было одобрено
Мартином Брэндом,
который счёл его настолько важным,
что позвонил из Каталины,
прервав свой первый отпуск
за последнюю неделю.
Альберт, мы известны в Европе.
Сидя напротив этого человека
за столом,
я постепенно терял уважение
к высшему образованию.
К тому же он нанёс
слишком много одеколона.
Когда у вас есть репутация
в такой сложной области, как эта,
вы должны её поддерживать.
И вы считаете,
что здесь происходит что-то,
что мешает вам поддерживать
вашу репутацию?
У меня нет мнения.
Но за последние пять дней
мы провели множество тестов.
Все, от опросов общественного мнения
до анализа мочи наших сотрудников.
Хорошо.
И что показывают результаты?
Они показывают, что наши усилия здесь
достигли предела своей полезности.
Любые дальнейшие действия
будут иметь крайне негативные последствия.
Ясно.
Теперь всё становится ясно.
Стоит ситуации чуть-чуть накалится,
как — бум! —
все не просто бегут с кухни,
а уносят с собой всю кухню целиком.
Поговорим о семье.
О, что вы сделали?
И их мочу проанализировали?
Да, провели серию тестов.
Спасибо, Хауи.
Надеюсь, ручки не намочил.
Да ладно. Господи Боже!
Эти люди находятся на грани
полного распада личности.
О, не смешите меня.
Я вот не помню, когда находятся на грани
полного распада личности.
И откуда вы вообще знаете,
что они чувствуют?
Из ваших тестов с Микки Маусом?
Не стоит винить тесты
за их результаты.
Я их не виню. Они супер.
Может ещё проведём, а? Больше тестов?
Уверен, тебе понравится, Нолан.
Дать тебе чашку?
У меня тут много чашек.
Дам тебе целую сотню чашек.
Ребят, дайте-ка скажу о вас пару слов.
Вы прекрасно обращаетесь с чашками,
но у вас нет шариков.
Спросите любого фокусника — он вам скажет,
стаканчики без шариков — херня собачья.
Альберт, что ты городишь?
Слушай, давай не будем спорить.
Скажи, что семья в порядке.
Скажи, что семья идеальна.
Поговорим о тебе.
Посмотри, что ты наделал.
Провалился, вот что ты наделал.
Провалился, балбес.
Начинал с выпендрёжной чуши
про реальность,
а что в итоге?
Новости!
Новости, чтоб их чёрт побрал!
Люди смотрят их бесплатно.
Думаешь, кто-то наймёт няню,
сядет в такси,
доедет до центра у чёрта на куличиках,
пойдёт в кассу,
выложит четыре бакса и скажет:
«Вот! Вот мои $4!
Во сколько начинаются новости?»
«Вот. Вот мои $4».
Вся твоя жизнь — это одни лишь деньги, да, Мартин?
Деньги! Деньги!
Давайте поговорим о людях хотя бы минуту.
Через дорогу живут четыре человека.
И у всех четырёх была мечта.
Они приняли участие в проекте.
Для них он нечто новое, захватывающее.
И он должен был длиться целый год,
а не два месяца.
Я работаю в шоу-бизнесе.
И я привык, что мои обязательства не выполняются.
Но они — обычные люди
с обычными чувствами.
Хочешь перейти дорогу
и сказать им это?
Нет, ты сюда даже не приехал!
Хочешь взять на себя такую ответственность?
Нет!
Я полагаю, они знают больше,
чем вы им приписываете.
Ой, посмотрите, кто заговорил.
Мочеприёмник.
Кто-то должен открыть дверь.
Зачем?
Может сделаем анализ мочи?
Узнаем, кто там, не подходя к двери.
Разве не отличная идея? Вперёд, Нолан!
Больше данных! Больше данных! Нужно больше данных.
Давай, доктор Чашка! Больше данных!
Больше данных, да?
Соберите все данные! Больше данных!
Больше данных! Больше данных!
Нужно больше, больше.
Привет.
Ну просто глоток свежего воздуха.
Пожалуйста, входите.
Вот ваши тесты,
живые тесты.
Доктор и миссис Йегер,
я работаю в сфере коммуникаций.
И моя работа заключается в том,
чтобы достучаться до этих людей.
Но, кажется, у меня это
не очень хорошо получается.
Кажется, они не понимают
значение слова «обязательство»,
слова «преданность».
Может, вы им это объясните.
Мы хотим всё прекратить.
Что?
— Всё кончено.
— Нет.
Послушайте, я не хочу ввязываться
в ваши интеллектуальные споры.
Всё это разрушает наши жизни.
Мы соглашались не на это.
Никаких соглашений не было.
Вы подали заявку, мы её приняли.
Альберт, дети боятся
ходить в школу.
— Это нормально, поверьте.
— Так, мне всё равно, что ты там считаешь нормальным.
Мы больше не хотим
участвовать в этом проекте.
— Это окончательное решение. Всё.
— Вся семья приняла это решение.
Да, уверен, так и было.
— Уверен, Эрик голосовал на равных.
— Мы не собираемся это обсуждать.
Ладно, подождите, никаких обсуждений.
Всего-то пару фактов и незавершённых вопросов.
$25 000. Более половины этой суммы
должно было быть выплачено по завершении фильма.
Что-то не похоже на конец.
Придётся обойтись без лодки,
трейлера, о котором ты твердил месяцами,
и брекетов для Лизы.
В зубах я кое-что да понимаю.
Может сейчас она и выглядит нормально.
Но через три года
она станет девочкой-слоном.
Бивни будут свисать до талии.
Кроме того, если, не дай Бог,
произойдёт что-то серьёзное, у вас нет страховки.
Вы не члены Гильдии киноактёров.
А у вас ни страховки, ни льгот.
Хватит!
После всего, что они пережили,
мы должны заплатить им
и обо всём забыть.
Хорошо, забудем обо всём.
Давайте, берите деньги.
Давайте сюда семью, которую хотел выбрать я.
— Как их там звали, тех, кого я хотел?
— Фелтоны.
Фелтоны, Висконсин!
Это сердце страны.
Вот что я предлагаю. Давайте все возьмём неделю отпуска.
Я почищу толстую кишку.
А потом вернёмся с новой семьёй,
с институтом побольше...
И новой студией.
Мы больше и цента не потратим
на этот фильм!
Ты спятил,
если хочешь всё повторить.
Не называй меня так!
Это ты спятил!
— Ты спятил!
— Ты спятил!
— Ты спятил!
— Ты спятил! Ты спятил!
— О, идиотина. Ты спятил!
— Ты спятил!
— Я вешаю трубку!
— Ты спятил! Ты мелкий... Нет-нет-нет.
Нет-нет-нет. Подождите.
Прошу, подождите! Стойте-стойте!
Давайте на секунду
подумаем обо мне.
Доктор Йегер, животные не ходят в кино.
Вы думаете, что 6000 собак
выйдут из «Radio City» и скажут:
«Хм, этот ветеринар не очень»?
Нет, нет.
Мне приходилось иметь дело с людьми
вроде Джона Саймона и Рекса Рида.
Встречались с ними когда-нибудь?
Они ж головорезы.
Что они увидят?
Январь и февраль в Финиксе?
Думаете, меня это спасёт?
У меня ничего про вас нет.
Нет дней рождения.
Нет праздников.
Ничего нет.
Где я буду четвёртого июля?
Сидеть один в Лос-Анджелесе?
Нет.
Я хочу быть здесь с вами, снимая вас.
Где я буду на Хэллоуин?
Сидеть в одиночестве? Нет.
Я хочу идти за Лизой,
одетой в чудный костюмчик.
А как насчёт Дня Благодарения?
Я хочу видеть, как вы едите ветчину.
Хочу видеть, как вы нарезаете ветчину.
А Рождество? О, прошу вас,
я хочу быть здесь на Рождество!
Хочу снять эту 12-футовую ёлку
с ангельскими дождиком
и шарами из попкорна!
— Пожалуйста! Пожалуйста!
— Альберт, Альберт, пожалуйста.
— Пожалуйста, Альберт.
— Я в порядке.
Господа, нам понадобятся ваши подписи
в паре отказов от ответственности
и снять несколько заявлений плёнку.
На пару секунд.
Альберт?
Альберт, вот.
— Что это?
— Валиум.
Спасибо. Чем мне его запивать?
Мочой, Говард?
Давай, Альберт, выпей.
Полегчает.
Да, спасибо за заботу.
Ты очень помог за столом.
Давай, принимай отказы.
Иди, принимай их отказы от ответственности.
Ладно.
— Боже мой.
— Мистер Брукс?
— Как же так вышло?
— Вы в порядке?
Я поставила кофе.
Спасибо.
Господа... если вы не против,
мы попросим вас подписать эти стандартные формы,
касающиеся ограничения ответственности.
Уверен, доктор, вы просите своих клиентов
подписывать то же самое.
А пока вы подписываете,
я задам вам пару вопросов
и запишу ответы на плёнку.
Обычно это делается в конце проекта,
а это и есть конец.
Какой печальный день.
Я такой козёл. Я разрушил их жизнь.
Как так вышло?
Я ведь не хотел.
— Неудачник. Неудачник.
— Вы не неудачник.
Нет, я неудачник.
Я неудачник.
Ну как же так?
У меня же были благие намерения.
Эй, всё не так плохо.
Эй, ты слышал, что он сказал.
Дети не могут ходить в школу.
Они все подавлены.
И уже никогда не будут прежними.
Зачем я вообще снимаю фильмы?
Я не имею права. Не следовало мне этим заниматься.
«Вмешивался ли какой-либо представитель
Национального института человеческого поведения
когда-либо в вашу обычную,
деловую или семейную жизнь?»
С учётом того, что мистер Брукс
не имеет отношения к институту.
О. Нет.
А знаешь, что надо сейчас сделать?
Надо надеть это, пойти в детскую больницу
и развеселить детей.
— Я не могу.
— В больницу?
О, сегодня благотворительный вечер.
Согласился участвовать в нём пару недель назад.
Но я не могу. Не могу быть весёлым клоуном.
Что я им скажу?
«Привет, детки. Я только что прохлопал
собственный фильм, но ничего страшного:
выздоравливайте и однажды, выйдя на улицу,
какой-то придурок снимет вас на камеру».
Почему я выбрал реальность?
Почему из всех тем я выбрал именно её?
Я ничего о ней не знаю.
Что я делал?
Тупой, тупой баран.
«Вас каким-либо образом принуждали
участвовать в этом проекте?»
Нет.
Может, я перегибаю.
Скажи, если это так. Я часто перегибаю.
— Нормально ведь, да? Нормально?
— Да.
Не надо быть строгим к себе.
У нас ведь есть хорошие сцены. Ты прав.
Эй, это хороший фильм.
Есть хороший материал.
Есть животные, есть дети.
Есть солнечные дни.
Чего ещё надо?
Просто всё кончилось на восемь месяцев раньше.
Как аборт.
Это аборт.
Это аборт. Я причастен к аборту.
Боже, у меня такие неприятности.
«Вы не понесли никаких финансовых
или денежных убытков
в результате каких-либо сделок
с представителями института?»
Нет.
«Вы брали на себя какие-либо
финансовые обязательства,
которые могли бы привести к каким-либо претензиям
к институту со стороны третьих лиц?»
Нет, нет.
Они собирались дать мне год.
Целый год.
А я хотел сделать что-то хорошее.
Хотел закончить всё Новым годом!
Подъём! Подъём! Начало! Новое!
Что-то, после чего зрители бы
шли домой и улыбались.
Но это?
«Повлияет ли этот опыт на ваше решение
участвовать в каком-либо другом виде
исследования аудитории или маркетинга
в будущем?»
— Не думаю.
— Исследования не на постоянной основе.
Не на постоянной основе, нет.
Никогда не думал, что скажу это.
Студия права.
Зрители любят фальшь.
Они жаждут фальши.
Реальность отстой.
Я могу снимать фальшь.
Я способен.
У меня не будет шанса.
Я не смогу снова работать.
Да ладно, перестань.
Ладно, погоди-ка. Погоди.
Ещё не вечер.
Мы можем закончить этот фильм фальшью.
Закончим его с размахом. Закончим его.
Отправим людей домой счастливыми.
— Мистер Брукс!
— Что?
Что? Нет закона, который гласит:
«Начав с реальности, нельзя закончить фальшью».
Что они сделают,
посадят меня в кинотюрьму?
Это фальшивая тюрьма.
Давай же.
Самый крупный фильм из всех ныне снятых?
Давай, возьмём, одолжим.
В этом и есть смысл искусства.
Ты одалживаешь по чуть-чуть, по чуть-чуть.
Складываешь вместе, и получается нечто новое.
Самый крупный фильм? «Звёздные войны».
— Сэр?
— Какая там концовка?
— Вы в порядке?
Они взорвали планету!
Они взорвали планету!
Фантастика! Мы тоже так можем!
— Как они это сделали? Ну? В чём секрет?
— Не знаю.
Давай! Помоги мне!
«Принесло ли ваше сотрудничество с институтом
какую-либо пользу вашей жизни?»
Надо подумать.
А какой фильм на втором месте?
«Челюсти».
Так, «Челюсти».
О, это хорошая идея. Это хорошая идея.
Я могу спасти фильм!
«Челюсти».
О, Боже, Пит.
В зоопарке есть гигантская рыба.
Я помню, как мы там снимали.
Смотритель — мой фанат.
Я давал ему автограф.
Он впустит нас сегодня же.
Я могу привести туда семью.
Вот вам и стычка.
Гигантская рыба, семья.
Они встретятся.
Я добавлю музыку.
Я больной на голову.
Я схожу с ума.
О Боже, что мне делать?
Какой фильм на третьем месте?
«Унесённые ветром».
О, вечная, вечная классика.
Отличный фильм. Какая там концовка?
— Я не смотрел.
— Не смотрел?
Не смотрел «Унесённых ветром»?
Всего лишь самый грандиозный фильм в истории кино.
И ты его не смотрел?
Господи, какой он потрясающий, Пит.
Сходи посмотри. Ты же в кино работаешь.
Они всего лишь сжигают Атланту.
Гигантский пожар. Ну, то есть...
Мистер Брукс?
Мистер Брукс?
«Вы слышали об институте
до начала проекта?»
Нет.
«Какие из тестов
вам понравились больше всего?»
Мне понравилось работать за компьютерами.
Не сказала бы,
что мне понравился какой-либо тест.
— Кофе горит?
— Нет, пахнет как поджаренный тост.
Ты ведь ничего не добавлял...
Извините, я на секунду.
— Альберт, что?
— Поверь мне!
— Нет!
— Альберт!
— Альберт! Ты что делаешь?
— Ты что творишь?
— Разве не прелесть?
— Альберт!
— Посмотри!
— Дети!
— Да, дети!
Спасайте детей!
Посмотрите какой финал!
— Какой прекрасный финал!
— Альберт, стой! Стой! Ты чокнулся?
Чокнулся? Уйди! Да, уходи отсюда!
Дэвид О. Селзник тоже чокнулся?
— Альберт!
— О, Боже!
О, Боже, Пит!
Пит! О, Боже!
— Иди сюда!
— Я ничего не вижу!
Ты в порядке? Смотри!
Ты видишь? Ты видишь?
Это прекрасно.
Сфокусируй, малыш!
— Ничего не вижу! Ничего не вижу!
— Какая красота! Какая же красота!
— Я не вижу!
— Как красиво! Боже, это прекрасно!
Беги, Лиза, беги!
Альберт, ради Бога, выходи!
Спасайте их! Спасайте!
Смотри, как бегут!
О, как же захватывающе!
Это в миллион раз лучше крупной рыбы!
О, как это здорово!
Мы справились, Пит!
— Мы справились! Справились!
— Я не вижу!
— Я не вижу!
— Справились!
Ты глянь, малыш!
Самый захватывающий финал,
который только можно вообразить!
Юмор! Пафос! Трагедия!
И это реальность!
Реальность!
Их дом реально горит!
Йегерам выплатили их последние $25 000. Их дом был отстроен, и в знак нашей особой признательности с северной и южной сторон к нему был добавлен теннисный корт. Книга доктора Теодора Клири разошлась тиражом менее четырёхсот экземпляров, и её издание было прекращено. Также доктор Клири был поражён загадочной болезнью. Мы желаем ему скорейшего выздоровления.
Только историки когда-нибудь узнают, насколько этот фильм приблизил всех нас к реальности. Если среди зрителей есть историки, которым нужна конкретная информация или биографические материалы, просьба звонить по бесплатному номеру 1-800-555-3824.
 

////////////////////////////