«Черноземье» (фр. Terres noires) — это французский короткометражный
документальный фильм режиссера Люка Мулье (Luc Moullet), снятый в начале
1960-х годов (выпущен в широкий прокат и отмечен премией в 1964 году)
Все фразы и цитаты
Эпилог: У Манте свой путь
ЧЕРНОЗЕМЬЕ
К Черноземью относятся
4 уголка Франции.
Бретань, Центральный массив,
Альпы, Корсика,
Пиренеи, Прованс.
Машины проезжают мимо,
не рискуя заезжать туда.
В отличие от черноземья
в Техасе или в России,
эта земля невозделана,
хотя обитаема.
У этой деревни, Ле Пуаль, осталась
лишь одна связь с цивилизацией:
почтовый ящик, который
проверяет Леон Гишар,
почтальон, мэр, фермер,
и торговец лошадьми,
в сумке которого
все новости региона.
Это единственный источник воды
городка Сен-Сирис,
где остался один житель.
Совер Арто, бывший мэр,
фальсифицировал
результаты переписи,
чтобы присваивать средства.
Новый мэр живёт в комнате
ратуши, единственного
сохранившегося здания.
Это бар и отель в величественном
Вердонском ущелье.
Знают ли посетители этого места,
что поднявшись по тропинке
на 2 км выше,
можно попасть в загнивающий
городок из шести душ?
Талуар, от которого
префект не хотел избавляться,
т.к. финансирование зависит
от количества городов.
Здания без крыш
освобождены от налога,
поэтому покидая город,
люди сняли черепицу.
Руины после землетрясения
1951 года.
Даже церковь не восстановлена.
Не имело смысла.
В этих краях религиозных беженцев
отделение церкви от государства
в 1955 г.
привело к исходу священников,
единственных, кто мог
удержать людей на земле.
Близость равнины
стимулировала миграцию.
Сейчас учиться приходится в городе,
ведь школу закрыли в 1952,
в том же году, когда потратили
300 000 франков на её ремонт.
Жители отметили на доске
время отъезда.
В прошлом году
учеников было всего трое:
5, 9 и 14 лет.
Можно представить результат.
Нас удивляют такие условия жизни
на материковой части Франции
в 1962 году.
но Талуар - лишь один пример
среди многих.
В деревне жизнь трудна.
Мы направляемся в Манте,
Восточные Пиренеи.
От станции до места
более 4-х часов ходьбы.
Вскоре тропинка сужается.
Ширина всего 15 см.
Штатив камеры упал в пропасть.
Придётся вернуться.
В Средние века избегали равнин,
там угрожали
наводнения и вторжения.
Деревни располагались в горах,
добраться до Манте можно было
через грозное ущелье,
что менее рискованно,
чем через высокие горы.
После 1989-го, т.к. расширить
путь через ущелье не удалось,
был проложен маршрут
через перевал,
хотя большая часть движения
шла через долины.
Поэтому началось
строительство тоннелей.
Но в 1935 г. на 5-м тоннеле
деньги закончились.
20 лет спустя эту более
дешёвую дорогу проложили
через горы, хотя она тоже
опасная и недостроенная.
Экономический кризис 1955 г.
сделал возможным
это строительство.
Как во время кризиса 1929 г.
безработных нанимали
на строительство дороги.
Но фондовый рынок
восстановился быстро.
Дорога становится неровной,
вся в колдобинах.
И резко прерывается
у этой хижины-гаража,
где охотники сажают
собак в машины.
Далее идёт нехоженая тропа,
которой вынуждена ходить
жена мэра мадам Видаль
в дождь и снег,
вероятно, до следующего
экономического кризиса.
Было минус 3.
Операторы тряслись от холода.
Час пути до перевала
на высоте 1 765 метров...
1768 м со снегом зимой.
В это время года умрёшь,
не дождавшись врача,
который за поездку в 60 км
требует 7 000 франков.
Доктор из ближайшей
Верне-ле-Бен отказывается идти.
Манте находится в 300 м ниже.
Она изолирована со всех сторон.
Здесь - ущелья, там - Испания.
Многие политические беженцы
из Испании и Франции,
подобно генералу Делатру
в 1942 г.,
переходят здесь границу,
которую сложно контролировать,
и которая ранее славилась
контрабандистами из Манте.
50 жителей, высота 1 500 м,
ни дорог, ни электричества,
ни магазинов,
каменные дома в несколько этажей.
Во дворе навоз - единственный
признак зажиточности.
Это площадь и улица.
С неё лучше не сходить,
чтобы не заблудиться
среди сорняков,
скрывающих дыры в крышах
заброшенных подвалов.
Старые хлебные печи
выступают из каждого дома.
Этот почтовый ящик
не открывался уже 10 лет.
Тут конец телефонного кабеля.
Свисающие и лежащие
поверх черепицы камни
едва удерживают крышу.
Странно обнаружить
здесь признаки жизни,
тем не менее, в городе
больше 10 обитаемых домов.
Реклама страховок
кажется ироничной,
вряд ли шедшие через границу
страховали свою жизнь.
Внутри слишком
темно для съёмок.
Газ плохо освещает
эти кроличьи хижины,
в отличие от расположенного
неподалёку великолепного
замка Д'Обири.
Всего в 20 км расположен
курорт Верне-ле-Бен
с казино и термальными ванными.
Животные содержатся
в загонах.
Домашних животных немного:
птица и кролики.
Из домашнего скота - овцы.
3 ягнёнка, 69 баранов,
197 коз, 591 овца.
Этот крестьянин возит
сено своим коровам,
трава достаточно сочная.
Было бы наивно сравнивать
Манте с ближайшей
испанской деревней Лас-Хурдес,
менее плодородной,
но с лучшим уровнем жизни.
Эти швейцарские коровы
не способны много ходить,
хозяевам приходится
зиму проводить в деревне.
Остаются только
3 старухи в чёрном.
У 25 крестьян есть только овцы,
и после Рождества они
спускаются с ними на равнину.
Ни смеха, ни торжеств
в самом сердце Руссийона
с его богатым фольклором.
15-летний сын мэра недавно
навсегда покинул Манте,
теперь этот человек
самый молодой в деревне.
Ему 40.
Жизнь в Манте разнообразит
лишь одно событие -
приезд почтальона
дважды в неделю.
На своём фургоне
он доставляет провизию.
Зимой его заменяет вертолёт,
когда перевал преграждают
5-метровые сугробы.
Такая жизнь сделала местных
замкнутыми и недоверчивыми.
Без дороги
и без учеников в школе,
руины которой вы видите,
у Манте нет надежды.
Так считает месье Фийоль,
который держит телефонную будку.
Единственный из жителей,
позволивший нам снимать.
Спасибо ему за это!
По его словам, через 10 лет Манте
исчезнет с карты мира навсегда.
Уже сегодня её почти нет.
Ещё беднее Марио
в Альпах Верхнего Прованса,
однако сохраняет своих жителей.
Поднимитесь в центральную долину,
поверните налево, и там Марио.
До неё можно добраться
через соседнюю долину,
по плохой дороге
до конечной остановки,
куда сможет доехать автобус.
За мостом простирается черноземье.
Его называют "рубином",
год за годом он засыпает
узкую тропинку.
У дорожного рабочего
всегда много забот.
Через полчаса тропа
теряется среди камней.
Ты идёшь и идёшь,
и когда меньше всего ожидаешь,
за небольшим перевалом
появляется Марио.
Марио кажется совсем рядом,
но ослу, несущему наш багаж,
нужно спуститься вниз,
самое сложное ещё впереди.
На провансальском языке
"Марио" означает
"Рушащаяся гора, на которую человеку
практически невозможно подняться".
Во время оккупации, ни один
немец не рисковал лезть
в этот центр Сопротивления.
После спуска с перевала
трудное финальное восхождение.
Главная улица. В Марио,
на высоте 1 500 метров,
всего 4 дома и 28 жителей,
все родственники.
Но есть школа, вот она.
Всего 4 ученика, хотя девушка
справа уже слишком взрослая.
Она для массовости,
иначе школа бы закрылась.
Её младший брат, мальчик
слева, пошёл бы в интернат.
Днём ученики сидят ближе к печи.
Позже, ради света,
подходят ближе к окну.
Наличие молодого поколения
удивительно для этих мест,
более изолированных, чем Манте,
откуда эмиграция началась
с 1873 г.
из-за введения обязательной
военной службой.
По сравнению с трудностями
деревенской жизни
город предлагал современные
удобства и лёгкие удовольствия.
От красивых витрин
до голливудской мишуры.
Открытие железной дороги
усилило поток эмиграции,
продлившейся до 1906 г.
Война 1914 года
завершила процесс.
Если хозяин дома был убит,
вся семья уезжала.
Его жена или он сам, раненый,
устраивался на работу в городе.
Именно это погубило Марио,
последствия войны.
Все ушли.
После 1920 г.
произошло неожиданное:
в высокогорной деревне
отмечен рост населения,
хотя в долине было снижение.
На самом деле чиновники
за бесценок продали землю
Комиссии по водному
и лесному хозяйству,
которая восстанавливала леса.
Но восстановление лесов
проводилось вокруг долин,
в более пригодных местах
для сельского хозяйства.
Лучшие пастбища
засаживались лесами,
часть вопреки мнению мэров.
Животных нечем было кормить,
и люди ушли.
Жителей не осталось.
Деревья удерживали воду,
уменьшая риск затопления долин,
и делая их привлекательными
для возделывания.
Из-за большого количества воды,
её направляли по трубам.
Находясь в изоляции,
Марио и Манте сопротивлялись.
Леса пересекают просеки.
Модернизация сельского хозяйства
на равнине в 30-е годы
стоила дорого.
Поэтому мы вернулись в Марио,
деревню со своим характером,
провансальскими тропинками
и савойскими высокогорными
пастбищами.
Вот месье Ру, мэр и почтальон.
Его жена.
Ещё одна мадам Ру.
Её сын Рене.
Другой её сын, один из двух солдат
этого района, сейчас в отпуске.
Их отец.
Месье Бэль, школьный учитель.
Третьего мистера Ру сейчас нет.
Но вот его дочь Мирей.
Эта взбалмошная Брижит
лелеет несбыточную мечту
уехать изучать немецкий
в Сорбонне
и найти там красивого
и богатого мужа.
Сначала юные сельчане
убегали от камеры,
как Симона и Соланж.
По их мнению,
горожане смеются
над их одеждой и образом жизни.
Мы попросили Жан-Пьера
сфотографировать нас.
Он не знал, что камера работает.
Мы застали его с Соланж
в школе,
где они наконец
позволили себя снять.
После этого сельчане
тесно сотрудничали с нами,
и мадам Ру,
ранее сторонившаяся съёмки,
надела самое красивое платье
и попросила снять её с радио.
В 1957 г. жизнь этой земли
перевернуло радио,
под которое хорошо дремать.
В Манте, где нет радио,
животные грустят в загонах.
А в Марио они полны жизни,
и радостно скачут по улице,
чего нигде во Франции
больше не увидишь.
Характер животного всегда
сродни характеру его хозяина.
Чтобы прокормить свиней,
мужчины возделывают
поле картофеля,
завидев камеру,
они проникаются энтузиазмом.
В Марио всего
6 крохотных полей и садов,
а в Манте много чего выращивают.
"Не стоит возделывать то,
что не даст урожай", -
говорят в Марио, где поля
используют как пастбища.
Овчина многого не стоит,
но мясо отличное.
Летом в Марио пасти овец
нанимают пастухов:
странных, чудаковатых людей,
но порой поэтичных, как тот,
что написал на стене:
Тоска. Мне было тепло,
теперь я дрожу.
Хозяин выгнал меня.
Что делать?
Конечно, я простужусь.
Подпись: Человек без спичек.
Без бананов и зелёного горошка,
считающихся в деревне роскошью,
пастух объявил забастовку.
В Ларане потратили
десятки миллионов,
на строительство психбольницы,
хотя ментальные расстройства
идут на убыль.
Церковь Марио не используется.
Это всё, что осталось от часовни.
Как-то епископ из Диня
приехал в Марио на муле,
которого пришлось
оставить при спуске,
что отбило всякое
желание возвращаться.
Народ здесь не привередливый.
Каждое воскресенье с ослами
ходят за провизией на неделю.
Этот хлеб может
храниться 15 дней.
Его выпекают в пекарне в Праде.
И в Дине, 30 км туда,
30 км обратно.
Зимой, когда снега 70 см,
совсем другая история.
Осёл прокладывает путь.
Нужно 2 часа, чтобы
добраться до машины мэра,
которая отвезёт семью на ярмарку
в Динь, на гигантский
скотный рынок.
Обратный путь
медленнее и труднее.
По пути можно прочитать:
"Голосуй против",
"Голосуй за"
и "Да, де Голлю".
Был день референдума.
Наш знакомый Жан-Пьер
бросает снежок в Соланж.
Она преследует его...
Новые лица.
Клод Ру в отпуске проехал
500 км, чтобы голосовать.
Пришёл ночью с пустой
урной для голосования
и вскоре отправился
обратно с полной.
Эме Ру вернулся из долины.
Жюль Ру проголосовал.
Всё по-семейному, без кабинки.
В списке трое опоздавших.
Сельчан, похоже,
не волнуют результаты.
Голосование -
это предлог для общения,
никакой политики.
В 13:30, за 4,5 часа до закрытия
избирательных участков
урна полна.
Сразу же начинается
подсчёт голосов.
Всё. Формальности позади.
Даже не объявляют результаты.
Всем и так понятно,
что единодушно "да".
9 голосов, 9 "да".
Месье Бэль отправляется в долину,
раз в 2 недели
он навещает мадам Бэль,
но отложил на день
из-за голосования.
Молодёжь отмечает
это событие по-своему.
В деревне царит веселье,
сельчане - душевные люди,
способные радоваться малому.
Они знают, что бедность не порок.
Овцы не требуют вложений,
а так как магазинов нет,
нет соблазна тратить.
Это отсев.
Наименее умные
спускаются на равнину
или устраиваются в городе.
Самые способные остаются
и заполняют пустующие места.
В то время как бедные комнаты
часто плохо обставлены, грязные,
посмотрите какой
красивый буфет мадам Ру,
воспитавшей ребёнка!
Всё блестит, чисто, аккуратно.
Навоза почти нет,
а вот предмет роскоши:
велосипед, купленный
ради любования им,
потому что на нём не преодолеть
этот уклон в 40 градусов.
И это не самое худшее.
Через это ущелье хотели
пустить дорогу за 36 млн.
"Ради этой дыры?"
Тогда взгляните на эту
церковную школу.
Зачем потратили 3,6 млн
на её строительство в Треване,
где всего 1 дом и 2 жителя?
А в Марио оборванную
из-за дождя телефонную линию
восстановили через 11 дней.
Несмотря на обещания политиков,
они делают так, чтобы черноземье
снова превратилось в прекрасную
пустыню, которую так любят
эстеты и романисты.
От Талуара до Манте,
от Манте до Марио,
чем суровее жизнь,
тем сильнее борьба
и тем счастливее человек.
Но это не повод останавливать
стремительный прогресс.
Условия жизни здесь
невозможно улучшить,
они всегда будут
довольно суровыми.
Раз государство собирает налоги,
оно должно обеспечить
достойное существование
этим людям, оказавшим ему
своё единодушное доверие.
Дороги и электричество должны быть
проведены в Марио в следующем году.
Даже если эти проблемы
менее актуальны
проблем городов,
где роскошь вызывает
гораздо более серьёзные
моральные проблемы,
слабость государства приводит
к величию человека и нации.