В начале 1920-х годов актриса Ясуко знакомится с молодым поэтом Чуя.
Их привлекает друг к другу общая претенциозность, и они начинают жить
вместе.
Все фразы и цитаты
Доброе утро.
Собрался в школу — было дело.
Но пока шёл под дождём, передумал.
А, эта хурма.
Валялась на крыше.
Я её туда положил.
Думал, стихи сочинить.
Про хурму?
Каждый день на неё смотрю
внимательно, приглядываюсь.
И вдруг наступает миг: «А, вот оно!»
Это и есть поэзия.
Сладкая.
Уходишь?
Домой? А дальше?
Есть варианты?
Да как-нибудь выкручусь.
Говоришь, будто тебя это не касается.
Раньше ведь как-то выкручивалась.
Ясно.
Может, не получится вернуть.
Ничего.
Сестрёнка.
Зайдёшь?
Пока дождь не кончится.
Поиграем?
Чёрт! Нечего взять!
Блин, проклятье... Чушь собачья!
Есть! Санко!
Так...
Ага! Кирисима!
Сто семнадцать... Санко Кирисима.
Сто пятьдесят один мон.
Сто четырнадцать мон...
Тридцать семь мои — беру!
Ещё разок!
Было время, я странствовала с труппой.
Когда работы не было, только этим и жила.
Тебя...
Тебя до нитки обдерут.
Сколько я проиграл?
Ну...
Три иены пятьдесят сен.
Ты ведь с мужиком путешествовала...
У вас... были отношения?
Какие?
Ну... плотские.
Всего один раз.
И всё, попрощались.
Дождь кончился... Пожалуй, пойду.
Да и на ночлег я уже заработала.
Если хочешь, можешь остаться здесь.
Типа вместо гостиницы, попробуй.
Ты это серьёзно?
Вообще-то мы мужчина и женщина.
Тебе не кажется это... странным?
Есть хочется.
Пошли, поедим.
Знаю отличный ресторан.
Ммм... божественно.
Французская кухня.
Прости, а ты студент?
Сколько тебе лет?
Семнадцать.
Семнадцать?!
А, ну семнадцать, так семнадцать.
Ты аж на три года младше меня.
В семнадцать лет уже можно
быть взрослым, знаешь ли.
Ага, взрослый — с таким видом
и с таким нахальным языком.
Семнадцать лет.
Подумать только.
Траты на такую роскошь — это нормально?
Разве это роскошь?
Я ищу нечто иное, роскошь высшего порядка.
— А именно?
— Поэзию.
Тебе это кажется простым?
То, что я пишу, — лишь подобие поэзии.
Я ещё не держал в руках настоящую поэзию.
Но однажды я её поймаю.
Можно сдвинуть кровати.
За приют и пищу я отплачу.
Хм...
Да расслабься.
Сестрёнка,
оставлю в долг до следующей встречи.
Если тронешь меня — не прощу.
Малыш.
Малыш.
А, проснулся.
Завтрак готов.
Я совсем не умею готовить.
Никогда этим не занималась.
М... довольно вкусно.
А?
Это же имбирь?
Да.
Имбирный мисо-суп?
Больше нечего было добавить.
Плохо?
Нет, вполне вкусно.
Схожу сейчас в студию Макино.
Киностудию?
Станешь актрисой?
Хоть немного денег будет от кино.
Принцесса! Возьмите себя в руки!
Принцесса!
Принцесса!
Принцесса!
Стоп!
Не годится.
Совсем не похоже на прислугу.
А... простите.
Слушай, у тебя игра прям Шекспир какой-то.
Настоящий Шекспир.
Ты что, главную роль играешь?
Я всегда играю с прицелом на главную.
Эй!
Ааа, как здорово!
На них катишься — словно
сам ветром становишься.
Так весело.
Тебе бывает весело?
Когда на душе мрачно и
сыро, катаюсь на роликах.
Это мой способ держать душу в чистоте.
Раз, два... вот так, вот так.
Хорошо, хорошо.
Раз, два... раз...
Что случилось?
Там я.
Внутри.
Понимаю.
Понимаю.
Моя мать.
У неё были очень слабые нервы.
Умру.
Я должна умереть.
Давай! Умрём вместе!
Морской лейтенант, барон... Ты нас обманул!
— Мам!
— Став женой Такэо Кавасимы...
и отправившись в свадебное путешествие...
Пойдём со мной и на тот свет!
— Мам!
— На гору Икахо за папоротником...
Эй!
Мама!
Это была не первая попытка
матери покончить с собой.
Я унаследовала кровь безумной матери.
У меня в детстве было
слишком много счастья.
В детстве?
Когда мне было лет пять-шесть.
Давненько это было.
Денег не займёшь?
Ты ж на съёмках заработала.
Займи.
Ладно.
Аа...
Выручила.
Схожу к проституткам.
Что?
Вы заняты?
А?
Эй, заждалась?
— Красавица!
— Какая крошка!
— Пошли, поиграем.
— Или по стаканчику?
А? Поиграем? Пойдём в классное место.
— В классное место!
— Ой, не идёт...
Эй!
Вставай! Эй, давай!
Убивают!
Убивают, убивают, убивают!
Кто здесь убивает, а?!
Полиция! Здесь убивают!
Убивают!
Эй!
Эй.
Эй!
Сегодня весёлое воскресенье.
Давай играть вместе.
Барабаним и трубим в дудки.
Пии-пии, тон-тон, пии-тон-тон.
Это что?
Была девочка, что тебе нравилась?
Это мои.
Мама связала.
Зимой, в пятом классе.
В то время я
слыл «вундеркиндом»...
Золотое время.
Скорее... «Прекрасное время».
Сегодня...
Хасегава-сан!
Звонят со студии.
Похоже, срочно.
Может, роль дали.
Что значит «содержанка»?
Когда я стала «содержанкой»?
Ну...
Просто слухи на студии.
Разве не знала?
Содержанка писателя или поэта.
Хватит уже!
Зачем людей очернять?
Что в этом интересного?
Мерзко!
Мерзко?
Ты меня за кого считаешь?
С каких это пор так разговариваешь!
Извинись!
Не извинишься — на студию больше не пустят.
Братишка!
Зайдёшь?
Эй! Зайди, повеселимся!
Братишка.
«Сигарета и плащ влюбились друг в друга»,
«и это было естественно».
«Сигарета и плащ — одной породы»,
«сигарета — она, плащ — он».
«Однажды они решили
броситься вместе в море».
«Плащ был тяжёл, но ловил в себя ветер»,
«сигарета тонка, но легка,
и время, за которое они
падали с обрыва до воды,
было одинаковым».
«Бог, увидев это,
сказал: “Совершенно нормальное
событие относительного мира”
и разослал листовки на небесах».
«Когда они увидели это
и поняли, что были счастливы,
любовь их умерла навеки».
Мне понравилось.
Правда?
Эй... куда?!
Это была ложь.
Про то, что я ходил к проститутке.
На самом деле — навстречу с другом.
Поэтом по имени Томинага.
Здравствуйте.
Накахара-кун дома?
Меня зовут Томинага.
Давайте-ка посмотрю.
Я живу в Миягаватё, в
доме, где содержат гейш.
И, знаете... когда живёшь,
окружённый женщинами,
поначалу начинаешь подражать...
Извините, но...
Что такое?
Вы ведь поэт, не так ли?
Э-э... ну...
Вот.
Передайте это Накахаре-куну.
Там статья некоего Кобаяси Хидэо.
Считаю его лучшим критиком
французской символистской поэзии.
Вы уже уходите?
Что?
А... да, пожалуй.
Ну что ж, пора...
До свидания.
— Уже уходите?
— Нет...
Извините...
Прошу прощения...
Прощайте.
Передайте привет Накахаре.
Томинага харкал кровью,
а ты просто смотрела?!
Даже не подумала предложить
ему отдохнуть в комнате?
Томинага — мой дорогой друг!
В этом Киото единственный друг!
Прости, я плохо воспитана.
Не знаю, как принимать гостей...
— Прости.
— Стой!
— Спасибо за всё.
— Стой же!
В тебе нет любви?
Чувства любви к людям нет?
Хочется плакать.
И за себя, и за других.
Сейчас хочется плакать.
Но...
Слёзы не идут.
С рождения ни разу...
Кажется, не плакала.
Прощай.
Ясуко!
Эй!
Ясуко!
Артюр Рембо.
О, времена, о, города,
какая же душа тверда?
О, времена, о, города,
меня волшебство научает счастью,
что ничьему не властно безучастью.
Петух наш галльский воздаёт
ему хвалу, когда поёт.
Теперь моё желанье дремлет,
ведь счастье жизнь мою подъемлет,
очарованье телу и уму,
и все усилия ни к чему.
А песнь моя понятно ль пела?
О, времена, о, города!
(Перевод — Фёдора Сологуба)
Вот оно!
Поймал!
Я дома.
Что поймал?
Поэзию.
Слушай,
в Токио не хочешь поехать?
В Токио?
Томинага уехал лечиться в Токио.
Да и Киото уже надоел.
Вместе с тобой не пойду.
— Почему?
— В универмаг хочу.
В «Мицукоси» в Нихонбаси.
Хочу хоть один раз посмотреть.
А как же «Накамурая»?
Кобаяси с остальными проигнорируешь?
Все ждут встречи с тобой.
Не хочу встречаться.
Почему?
Я же твоя женщина.
«Женщина постарше»,
«А, вот она, та самая» —
все будут разглядывать.
Ну и пусть разглядывают.
Но не без моего желания.
Томинага тоже придёт.
Говорят, ему лучше.
А мне-то какое дело?
Эй! Ясуко!
Дура!
Сколько можно по Токио гулять?!
Я сюда на войну приехал!
Ааа!
У меня внутри...
«...так много всего, что
хотелось бы сказать...
но всё это чертовски трудно произнести...»
«...и потому я не говорю вслух...»
Хорошо, хорошо.
Вы...
если не против второстепенных
ролей, попробуйте к нам.
Да!
Хозяйка! Тряпку дайте!
Ноги в грязи.
Досталось мне.
А где Накахара?
Его нет дома.
Можно подождать?
Вы жена Накахары?
Я Кобаяси.
Томинаге стало хуже, я был в больнице.
Тряпку дайте.
«Дом, где мы сейчас живём,
уже давно не наш.
И я...
И я...»
Хозяйка?
Чай сейчас будет.
Реплики... Чехов?
«Вишнёвый сад».
Вы правда актриса.
Когда Накахара говорит
«актриса», звучит как враньё.
Простите.
Эй.
Пришёл.
Позвал к себе, а сам заставляешь ждать.
К тому же жена всё время спиной.
А, она стесняется.
Чаю принеси!
Принёс.
Рембо?
Это «Озарения».
O saisons, ? ch?teaux.
Quelle ?me est sans d?fauts?
J’ai fait la magique ?tude
Плавнее.
J’ai fait la magique ?tude.
J’ai fait la magique ?tude.
Да.
Du bonheur, que nul n’?lude.
que nul n’?lude.
que nul n’?lude.
? vive lui, chaque fois
Que chante son coq gaulois.
Ah! je n’aurai plus d’envie,
Ah! je n’aurai plus d’envie,
vie.
Ce charme! il prit ?me et corps,
?me et corps,
?me et corps,
Et dispersa tous efforts.
? saisons, ? ch?teaux.
А чай Кобаяси?
Ты чего так радуешься?
Где чай для Кобаяси?
Не надо, я уже пойду домой.
А?
Хозяйка не в настроении.
Накахара впервые так по-детски радуется.
Первый раз вижу.
А, ревнуете?
Ревность? К тебе, Кобаяси?
Кобаяси-сан, вы...
любите Накахару?
Отнюдь.
Талант Накахары признаю,
но что-то в нём раздражает.
Что именно — не понимаю.
Хм...
Это «нечистота ранней
зрелости», свойственная гению.
Да, точно!
Нечистота.
Ясуко!
Как раз дождь кончился.
Ясуко, выходим.
Втроём.
Томинага сейчас может умирать в больнице.
А мы катаемся на лодке.
Странно как-то.
Томинага сам сказал «не приходите».
«Не хочу, чтобы кто-то видел мою смерть».
В его духе.
Дендизм до смерти.
Он в смерти увидел надежду.
И никто не должен ему мешать.
Разве в смерти может быть надежда?
Например, смерть — это вот что.
Утром купил яблоко, а днём оно уже гнилое.
Эта гниль захватывает всё яблоко.
И яблоко перестаёт быть яблоком.
Вот и всё.
Мы тоже поражены той же «гнилью».
Так ведь?
«Гниль» людей более ядовитая.
Примитивно — приравнивать
человека к яблоку.
В форме смерти.
Человек, таракан и яблоко
ничем не отличаются.
Разве не так?
Это ясное небо может быть сутью смерти.
Что ты делаешь? Это ужасно!
Ужасен тут только ты.
Стоп!
Больно!
Зачем бить всерьёз? Это всего лишь игра.
Мечты влюблённых — и любовь мечтателей.
Желания людей большого города.
Загадочная пара ведёт беседу
в месте встреч молодёжи — «Кафе».
И вот входит прекрасная барышня.
Увидев Мияту...
Пощёчина.
Ужасно!
Легко сказать!
Ужасен тут только ты.
Опять ударила!
Что ты делаешь?
Это наши с ним дела. Не вмешивайтесь.
Какая наглая!
Как вы смеете поднимать
руку на моего Мияту!
Ну-ка, хватит, девушки.
Красавицам не подобает драться.
Это наши с той дамой разборки.
Молчите!
Готовьтесь к разборке!
А потом.
Хватит!
Прощайте.
Слова прощания и слеза на щеке.
Что в сердце у барышни?
Соперницы.
Конец фильма.
Шедевр!
Так смеялся, что свело
живот — и родились стихи.
Что за стихи?
Пойду домой — стихи писать.
Сочини шедевр.
Обязательно.
Ясуко на тебе.
Не приставать к гениальной актрисе.
Не будь такой истеричной.
Играй естественно, как всегда.
Твоя красота тогда засияет.
Я красивая?
Очень.
Для меня — очень красивая.
Прямо как будто флиртуешь.
Потому что флиртую.
Накахара.
Встретимся ещё.
Ни о чём не думай.
Для меня
существуешь только ты.
Обычно у меня всё легко
идёт, словно само по себе.
А сейчас я как отупела.
Будто стала глупее, чем прежде.
Глупее.
Пойду домой.
Ты меня не любишь?
Тогда зачем встречаешься?
Я не говорила, что «не люблю».
Не понимаю.
Я так сильно люблю, что
могу вдруг сказать «ненавижу».
Я ведь глупая.
Подарок?
Накахаре?
Что это?
Ты купила зубную щётку?
Спасибо.
Что случилось?
Ты...
впервые в Токио у тебя — доброе лицо.
Хм.
У тебя это тоже впервые, да?
Ну-ка.
Играл в шарики? Один?
Да.
Опять с кем-то поцапался?
Поссорился.
Обругал в пух и прах.
Разгромил.
Чем больше ранил другого,
тем сильнее ранился сам.
Играл в шарики в одиночестве, да?
Одиночество Накахары Тюи
принимает форму шарика.
Не делай вид, что всё понимаешь.
Не думай, что пара игр с писателями
и критиками уже сделали тебя умней.
Не притворяйся, что ты
разобралась в одиночестве и духе.
Я отдаю всю свою жизнь поэзии!
Всю жизнь отдаёшь?
Что тут смешного?
Кто-то всю жизнь отдаёт любви!
Такие мужчины куда прекраснее.
О ком ты?
- Не трогай меня!
- Эй!
Я тебе поддался,
потому что люблю.
Сдерживаюсь.
Проигрыш есть проигрыш.
Я решила.
Что ухожу к тебе.
Да.
Подожди тут.
Вещи соберу.
А Накахара?
Его нет дома.
Пачку «Сикисимы».
Привет.
Привет.
Ты ко мне пришёл?
Да... ага.
Понятно.
Хорошо, что не разминулись.
Заходил в «Накамурая».
Как меня увидят — все будто затаились.
Думают, что я скажу что-нибудь
неосторожное и подниму скандал.
Осторожничают.
Если нет уверенности —
лучше бросить литературу.
Кобаяси.
Да.
Те, кто увлечён французской литературой,
все твои подражатели.
Скучно.
Ты сразу нацеливаешься
на суть человека,
на то, что ты называешь «душой».
Да.
Все дерутся деревянными мечами,
а ты сразу идёшь в атаку с настоящим.
Поэтому тебя сторонятся.
Кто готов сражаться на настоящих мечах —
это только ты.
Что случилось?
Куда-то собираешься?
Да...
Понятно.
Понятно?
Большой багаж.
Все вещи собрала?
Кимоно, зеркало, косметику.
Ну...
А чашки, палочки и стаканы?
Тяжело нести.
Но без них неудобно.
Да, неудобно.
Тяжело, но лучше взять.
Вот моё сердце.
Положи в чашку и съешь.
Не могу съесть.
Не могу съесть, поэтому...
ухожу.
Помочь?
Нет, всё нормально.
Сам донесу.
Последняя услуга.
Чаю выпьешь?
Зайди, немного поиграем.
Ага.
Ты устал, да?
Да, устал.
Ты столько для меня сделал.
Лучше бы выпить, чем чай.
Есть тут спиртное?
Есть.
Стаканы на полке в кухне.
Несу.
«Несу», да...
Интересно, что в таких случаях говорят?
«За меня, добряка-рогоносца!»
...Пусть будет так.
Я тоже, пожалуй, выпью.
Горько.
Это был мой выбор.
Дело не в каком-то «рогоносце».
Я просто полюбила Кобаяси больше, чем тебя.
Поэтому я решилась.
Думаешь, дело в тебе?
Ты лишь думаешь, что всё так.
На самом деле он тебя к этому подтолкнул.
Этот парень
мастерски владеет
психологическими приёмами.
Я сама так решила.
Ты сидишь, как будто всё
знаешь, выпендриваешься логикой,
но в конце концов логика
это всего лишь логика.
Ты лишь поверхностно касаешься жизни.
Накахара.
Странно, но сейчас
мы с тобой ведём одинаковую
умственную миссию.
Отрицая меня, ты отрицаешь сам себя.
Я верю в твой талант.
Но...
это уже совсем другое.
Позорище.
Хватит уже.
Только ещё больше опускаемся.
Накахара-сан.
Накахара-сан...
Что это за взгляд?
Словно мужа от драки отговариваешь.
Хотя ты уже даже не моя женщина.
И как вы вообще сегодня спать-то будете?
Футон же у вас один, верно?
Я принесу как-нибудь.
Футон, пропитанный нашим запахом.
Вот и пришла, наконец.
Эй, Тацуно, одолжи денег.
А про ту сумму, что в
прошлый раз — что с ней?
Да я всё пропил за одну ночь.
Больше на выпивку не дам — это без конца.
Теперь на жизнь прошу.
У тебя вообще есть какая-то жизнь?
Женщина.
Женщина?
Та самая, что с Накахарой Тюей поссорилась?
Да. Сейчас живёт со мной.
Так что нужны деньги.
Одолжи 200 иен.
200 иен?
Это же целое состояние.
Живёт у тебя в роскоши?
Она ж готовить не умеет.
Так что или заказываем
еду, или я бегаю в ресторан.
Знаешь, у «Кайдзося» же скоро конкурс.
На эссе.
Ага.
Там за первое место дают тысячу иен.
Вот ими и верну.
А если ты не выиграешь?
Выиграю.
Я точно возьму первое место.
Кто ещё, если не я?
Милый кувшинчик.
Нашёл на барахолке. Это
настоящий корейский белый фарфор.
Настоящий?
Я ж в антиквариате разбираюсь.
Понимаю в этом толк.
Хозяин лавки — полный слепец в этом деле.
Думал, что подделка.
Я и сбил цену — купил за десять иен.
Ты, значит, во всём толк знаешь?
Ну... можно и так сказать.
Слушай...
Мы ведь под одной крышей
день за днём живём...
Ага.
Разве не странно, что мы
ни разу этого не делали?
Почему-то...
не возникает желания.
Может, я не привлекательна...
Нет.
Ты, как женщина, действительно неотразима.
Так почему же ты не возьмёшь меня?
Хм...
Интересно, почему?
На самом деле,
это из-за Накахары.
Он ведь почти каждый день сюда заглядывает,
как будто проверяет.
Я...
хочу, чтобы Накахара это видел.
Эй, ты!
Давай вместе умрём!
Мам!
Ты нас обманул!
Когда женщина влюбляется
— она влюбляется всем телом.
И ты, не зная таких вещей,
пишешь диссертацию?
Ясуко.
Сильнее.
Как жаждущий воды...
так тебя желал.
Причина этой жажды —
Накахара.
Через твоё тело
хотел прикоснуться к Накахаре.
А любовь ко мне
не пропала?
Нет.
Я и не думал, что ты
так беззащитна в любви...
Это неожиданно.
В мужских объятиях ты —
робкая, как заяц, и покорна, как собака.
Именно эта твоя скрытая
суть и сводит мужчин с ума.
Снова начинаешь анализировать.
Раздеваешь не только моё тело, но и душу.
Я — не книга.
Кого ты любишь больше
— этот кувшин или меня?
Ясуко.
Ясуко!
Ясуко.
Кобаяси, ты дома?
Нет его.
А, понятно.
Подарок принёс.
Спасибо.
Вкусно.
Не собираешься уходить?
Если мы останемся одни,
Кобаяси это будет неприятно.
Он ведь каждый день
приносит что-нибудь к ужину.
Сильно же ты его бережёшь.
Со мной-то спокойно
оставалась с другими наедине.
Потому что ты не был ревнивым.
Был.
Просто не показывал.
Даже когда вы с Кобаяси
оставались вдвоём, я...
Ладно, хватит.
Всё ясно — ты просто влюблена в него.
Да?
Эй!
Слушай... иди домой.
Как будто воздух здесь
душный, и дышать тяжело.
Прошу, оставь меня одну.
Что случилось?
Часы.
Купила?
Накахара принёс.
В подарок.
Ааа!
Нет, нет, нет, нет!
Нет... Выброси.
Противный звук.
Быстро выброси!
Понимаешь? Накахара тот же звук слышит!
Те же часы.
Одновременно бьют там и здесь!
Они как будто соединяются!
Через звук часов соединяемся...
Выброси!
Сломай! Быстро!
Останови! Останови!
Ах... исчез.
Красный цвет на потолке.
«Сквозь щель в двери
свет струится бледный».
«Воспоминанье старой песни военной».
«Рукам — покой, пустой и безжизненный».
«Птичьих голосов тишина глуха».
«Небо нынче цвета лазури зыбкой».
«Утомлённый дух тоску глухо хранит».
«Ничто не в силах его наставить».
«Утро томно — и томленье безмолвно».
«О, утраченные, разнообразные сны».
«Шумит на ветру лесная гряда».
«Простирается безмятежное небо».
«Вдоль дамбы исчезают вдаль».
«Прекрасные, разнообразные сны».
Вот чего хотел услышать...
мелодию.
Накахара.
Ты гений.
Написал в припадке безумия,
поэтому не был уверен.
В последнее время с Ясуко что-то не то.
Да, я тоже заметил.
Ты виноват.
Со мной у неё хотя бы нервы были здоровы.
Становится всё хуже.
Готовлю завтрак, даю есть.
Подаю мисо-суп с дайконом...
Берёт дайкон палочками,
если форма кубика искажена — есть не может.
Из тысячи полосок одну
неровно нарежешь — всё.
Потом — натто на рис.
— Обязательно 13 штук.
— Чего?
Натто!
По штучке считает.
Одной больше или меньше — никак.
Нервы не выдерживают.
Ненормально!
Это ты её довёл.
Не я!
Эти лепестки опали?
Или их обронили?
Ты ведь понимаешь.
Я — водяная трава.
Куда подует ветер.
Плыву, плыву.
Неизвестно куда.
Днём я в пути...
Мой подол кимоно на какой
по счёту дощечке лежит?
На четырнадцатой.
Ну что, приготовлю еду.
Холодно, закрой ставни.
Если перевести звук закрытых
ставен в число, какое будет?
Три тысячи триста тридцать три.
Нет.
Это не просто один.
Я ведь ничего сложного не спросила.
Почему ты ответил неправду?
Сегодня я устал, и голова плохо соображает.
Я тоже устала.
Весь день я только и жду тебя.
Я жду только тебя!
Это ужасно выматывает.
Как думаешь?
Может, втроём прогуляемся?
Попала!
Большой выигрыш!
Не думал, что она так бодра.
Сегодня особый день.
После встречи с тобой нервы на взводе.
Ты её слишком балуешь.
Надо обращаться, как я.
Эй, метко стреляй!
Бить и пинать? Срывать эмоции?
Именно.
Так она забудет про невроз.
Или сбежит и от меня.
Одно и то же, по кругу.
Утомительно.
Как сибирская каторга.
Сибирская каторга?
Знаешь наказание — таскать воду в вёдрах?
Между двумя баками: из
одного в другой переливать.
А потом обратно.
Бесконечный, бессмысленный труд.
Наши отношения.
Похоже, именно такие.
Ура!
Точное попадание!
Второй раз!
Ну не ангел ли он?
Такое ощущение,
как над землёй летит.
Словно с небес спустился.
Ах, потанцевать хочется.
Пошли танцевать.
Неплохо танцует.
В Камате на съёмках училась.
Всё-таки актриса.
Та, что дома в комке нервов сидит...
и та, что чарльстон танцует —
как две разных женщины.
Странно.
Не странно.
Скажи честно — аппетитная!
Точно.
Аппетитная.
Ты гурман по жизни.
На первосортное только глаз точишь.
Хм...
Значит, эта женщина — первый сорт?
Вовсе нет.
Поэтому с тобой ей быть — ошибка.
Так сойдёт?
Сойдёт.
Что тут забавного?
Да, забавно, ей-богу.
Я, знаешь, собираюсь свататься.
Свататься? Жениться?
Ну да.
Кто невеста-то твоя?
Дальняя родственница.
Хороша, надо сказать.
Будто рождена, чтобы быть женой.
К тому же красавица.
Как можно знать, что она
красавица, не встречаясь с ней?
Ах...
И правда, прекрасна.
Хм.
Эй!
Спокойно.
Спокойно!
Эй, Ясуко!
Кто эти двое?
Ну, в общем, они обмениваются любовью.
Ты стала красивее.
Да?
Сравниваешь меня с невестой?
Это не лесть.
Как я тебе кажусь?
Говорят: «Чужой цветок красив»,
но я так не думаю.
Хотя, да, это эротично.
Женщина в неврозе, нагибающаяся на татами,
неожиданно эротична.
Перестань.
Правда, будет свадьба?
Да.
Женишься, значит.
Вместо женщины, что делает несчастным,
захотел ту, что подарит счастье.
Я...
против.
Меня это не волнует.
Словно на случку ведут.
Кого?
Тебя.
Как кобеля к сучке ведут
на случку.
Случка?
Противно.
Очень противно.
Накахара... Накахара!
Дурак! Умереть хочешь?
Давай расстанемся.
Я уйду из этого дома.
Не уходи.
Тебе нужны две опоры — я и Накахара.
Опора «Накахара» сломалась —
начался невроз.
Тогда лучше убрать опоры совсем.
Не думаешь?
Люблю.
Тебя люблю.
Безумно люблю.
Поэтому балуюсь.
Я лишь одна из опор.
Со мной сойдёшь с ума.
Не уходи... не уходи...
Не отпущу!
Расстанешься со мной — невроз пройдёт.
Гарантирую.
Хотите — угощу?
Ребёнку купил.
Вижу, у вас очень пересохло в горле?
Я...
хотела соединиться нервами.
Что?
Мы...
пытались соединиться.
Нерв к нерву.
Это самая глубокая любовь.
Самая чистая любовь.
Соединяться телами
или деньгами
казалось хуже.
Но мужчины убегают.
Словно сердце украли, так одиноко...
словно одну бросили в этом мире...
Обнимите меня.
А... вы в себе?
Вдруг такое.
Неприлично же.
Я не для этого лимонад дал!
Бесстыдство!
Привет, наконец вернулась.
Кобаяси в Нару уехал.
Далеко же удрал.
Да...
Я за тобой пришёл.
Только я с тобой справлюсь.
Ты сама в этом убедилась.
Киото вспоминается...
Тогда было весело.
Как в детстве...
Просто чистое веселье.
Понятно... Мы были детьми.
Но детство кончилось.
К тебе не вернусь.
Сама как-нибудь справлюсь.
Ты и Кобаяси.
Долго мной вертели,
но всё же
сама справлюсь.
Ясуко, не упрямься.
Врозь мы сломаемся.
Кончилось.
Что?
Наше несчастье.
Наше несчастье?
Кончилось.
Кончилось.
Снято! Отлично!
Да, отлично!
Спасибо за работу.
Спасибо, Хасегава-сан.
Ой.
Давно не виделись.
Не то слово...
Сколько лет прошло?
Мальчик... Симпатичный.
Как звать?
Фумия.
Накахара Фумия.
Фумия... Фумия.
Хорошее имя.
Наверно, вундеркинд.
Те времена кажутся очень далёкими.
Совсем не изменились.
Чуть изменились на вид,
но по сути такие же.
Правда ведь, Кобаяси-сенсей?
Не называй меня «сенсей».
Но ты же знаменитость.
Одну сказку читала.
Ну и как?
«Осенняя ночь далеко там,
речка из одних камешков,
и солнце на неё тихонько,
тихонько светит».
Хорошо!
Да.
Твоё мнение больше всех ценю.
Больше, чем авторитета этого.
По-прежнему печально.
Какая ценность в одной печали?
Не так.
Твоя поэзия не только печаль!
Правда, никто не изменился.
Так легко не изменишься.
Ох...
Есть хочется.
В последнее время постоянно голодный.
Ясуко.
Эй.
А ты сильная...
Ты сильная.
Менингит.
Туберкулёзные бактерии попали в мозг.
Давно пора было в больницу.
Он отказывался.
Это его жена.
Всегда из тени его оберегает.
Повезло ему с женой.
Вам звонят.
Кто?
Мужчина. Говорит, срочное дело.
Алло, Хасегава.
Алло, это я.
Накахара умер.
Вчера вечером потерял
сознание и сегодня в полдень...
Эй, слышишь? Хорошо слышишь?
Да...
Туберкулёзный менингит
и милиарный туберкулёз.
Сразу приедешь?
Не хочу...
Не хочу видеть его мёртвого.
Эй, не клади! Подожди!
Попрощайся с ним.
Накахара.
Он умер, словно выжатая
тряпка, измученный, истощённый.
Нельзя просто отвернуться и убежать.
Хасегава-сан! Снимаем!
Хасегава-сан, пожалуйста!
Ты...
Да?
Ты знаешь Накахару Тюю?
Нет, это какой-то актёр?
Накахара Тюя.
Он умер.
Хасегава-сан?
Хасегава-сан!
Попрощайтесь, пожалуйста.
Я Хасегава.
Накахара.
Спасибо, что пришли...
Хотела раньше.
Простите.
Извините.
Можно?
Конечно.
Кончилось.
Наше несчастье.
Прощай.
Я не смог увидеть прах Накахары.
Даже после смерти он
выглядел таким грустным.
Цветы груши...
были как раз в полном цвету.
Мы с Накахарой сидели под ними вдвоём
и молчали долго.
Лепестки падали без перерыва.
«Это не просто падение,
они умирают, распадаются.
Каждый лепесток умирает по-своему,
и скорость, и порядок определены наверняка.
Какие усилия и расчёт!»
Я так долго смотрел на лепестки,
и вдруг стало невыносимо тяжело.
В тот момент
он
сказал: «Хватит, пойдём домой».
Он, казалось, видел все мои мысли.
Когда видишь так много,
невольно становишься грустным.
Спина не искривилась?
Искривилась?
Позвоночник немного кривой.
Почему?
Потому что живу без опоры,
наверное?
Прощай.
В сухом небе
дождевые тучи надвигаются.
В ночь, когда слёзы вот-вот прольются,
хочется услышать
твой голос.
Один иду по тёплому солнцепёку,
неприрученная
печаль со мной.
В день сильного ветра быстро идущие облака,
догоняя их, ты убежала.
Море, где вечно звучат волны,
песок словно поёт,
ласкает ноги.
В сухом небе
дождевые тучи надвигаются.
В ночь, когда слёзы вот-вот прольются,
хочется услышать
твой голос.
Научи меня твоему мягкому юмору.
Звёзды, что не могут обняться,
через ночную даль
стихи плывут.
В сухом небе
дождевые тучи надвигаются.
В ночь, когда слёзы вот-вот прольются,
холодильник шумит надоедливо.
Твой голос
больше не услышу.
Твой юмор запомню навсегда.