Бог прощает всех (2026 год). Цитаты и фразы из фильма

 Che Dio perdona a tutti God Forgives Everyone (2026)

История разворачивается в Палермо. Главный герой Артуро — одинокий риелтор, который обожает сладости и футбол с друзьями. Его жизнь меняется, когда он влюбляется во Флору — глубоко верующую девушку и дочь владельца знаменитой кондитерской. Чтобы завоевать её сердце, закоренелому атеисту Артуро приходится столкнуться с миром католических традиций

Все фразы и цитаты

Вы помните, отче, притчу
о заблудшей овечке?
Конечно, он её помнит.
И вот, в какой-то момент
я спросил себя:
"А может, не ту дорогу выбрали
остальные 99 овец,
и только я один
пошёл по правильной?"
Вот состав сборной Италии.
Дзофф, Джентиле, Кабрини, Ориали…
Чемпионат мира по футболу 1982 года.
Италия — Бразилия,
матч всех матчей.
Нам нужен был только один результат,
чтобы выйти в полуфинал.
Победа.
Бразильцам хватало ничьей.
Всё готово,
матч Италия — Бразилия начался.
И матч начался хорошо.
Через пять минут
Паоло Росси вывел Италию вперёд.
Мы были в полуфинале.
Гол!
Это счастье, отче,
длилось около семи минут,
потому что на двенадцатой минуте
Бразилия сравняла счёт благодаря Сократесу.
Но и печаль длилась недолго.
На двадцать пятой минуте Паоло Росси
забил второй гол.
Да!
Мы снова были в полуфинале.
"Отсосите!"
На этот раз радость длилась
до шестьдесят восьмой минуты
второго тайма,
когда Фалькао забил ответный гол.
Всё казалось потерянным,
и именно в тот момент отчаяния
я понял, что нужен
двенадцатый игрок на поле.
- Отче наш…
- И кто-то наверху меня услышал.
На семьдесят четвёртой минуте
Паоло Росси забил третий гол.
Да! Да!
И тут начался штурм
бразильцев.
Самые долгие 17 минут в моей жизни.
За две минуты до конца
Оскар головой
направил мяч в левый нижний угол
ворот Италии,
и великий Дино Дзофф сумел
его отбить,
но мяч опасно
полетел в сторону ворот.
И тут произошло чудо.
Дино Дзофф вытянул руку
и заблокировал мяч на линии.
- Да! Молодец, Дино! Да, да!
- Матч окончен!
Всё, Италия в полуфинале!
Я был уверен, что Бог
меня услышал
и что мои молитвы
привели нас в полуфинал.
Но здесь, отче, я впервые
задался вопросом о вере.
Я горячо молился,
чтобы Италия победила.
И она победила.
Но в то же самое время,
на другом конце света,
наверняка был
бразильский мальчик,
который молился точно так же, как я.
И тогда я спросил себя:
"Почему его молитвы
не сработали, а мои — да?"
Может, вся эта история
с существованием Бога…
— полная чушь?
Без обид, Ваше Святейшество.
Став взрослым,
отбросив сомнения в вере,
как примерная заблудшая овечка,
я пошёл по единственной земной дороге,
ведущей в рай: десерты.
Потому что в Сицилии, святой отец,
когда овца не заблудилась,
из неё получается божественная рикотта.
Без обид.
Дорогие друзья, сегодня мы поговорим
о короле сицилийских десертов.
О канноли.
Легенда гласит, что его создали
монахини одного из монастырей
Кальтаниссетты. Правда ли это? Не знаю.
Но то, что вы видите,
определённо имеет нечто божественное.
Это канноли из легендарной
кондитерской Гуарнери.
Гарантия качества.
Тесто хрустящее, но не жирное.
Рикотта сладкая, но не приторная.
Кусочки тёмного шоколада
в нужном количестве.
И внимание, редкий случай:
канноли наполняют прямо при вас.
Оценка 10.
Согласен, сахар не даёт
вечной жизни,
но каждый выбирает свой крест.
Не знаю, делало ли это меня
счастливым человеком.
Но уж точно — безмятежным.
Конечно, как и любая страсть,
требовала жертв.
Эта сладость скрашивала горечь
моего одиночества.
Потому что женщины могут терпеть
многие наши слабости,
но в желаниях они
не хотят быть на втором месте.
А мне десерты, признаюсь,
доставляли больше удовольствия, чем секс.
Опять же, без обид, Ваше Святейшество.
Никаких обид.
Может, поэтому
лучшие десерты
и создали монахини.
Чтобы избежать искушений
и доказать величие Бога.
Одно канноли, одна "кассата",
убедительнее
многих долгих проповедей,
потому что многие священники
имеют привычку говорить слишком много.
Эти, которые говорят слишком много…
Артуро зациклился.
Он всё усложняет.
Томмазо, но "шьу" не хочет
кусочки сахара сверху,
потому что рикотта и так сладкая.
Я ещё могу понять "шьу"
с кремом,
но я это осуждаю,
потому что это кощунство.
"Слишком мягко, слишком жёстко,
слишком горько, слишком много сахара."
Не понимаю тех,
кто кладёт мало сахара.
Фрукты марципановые должны быть сладкими
от начала и до конца,
- иначе это уже не то.
- Да, да.
Ну вот, видишь.
Артуро уже достал нас
со своими десертами.
Я здесь, между прочим, всё слышу.
Артуро, мы шутим,
мы тебя любим.
Но ты и сам хорош, как нугa.
- Готовы?
- Давай, погнали!
На самом деле друзья меня терпели
только потому,
что я единственный
соглашался стоять на
воротах в мини-футболе.
Томмазо, организатор матчей,
был также моим давним начальником,
основателем "Тринакрия Риэл Эстейт",
правило которой…
Агент по недвижимости рассказывает
только о плюсах дома.
Люди будут жить у нас только…
в мечте.
Так что говорить о скучных соседях…
о плате за обслуживание… по минимуму.
Плесень, зловонные стоки…
по минимуму, потому что…
Проблемы — потом!
Ключ ко всему — сдержанность.
Значит, анонимная студия будет…
Великолепным лофтом в нью-йоркском стиле.
Если требуется много
ремонтных работ…
Требует ремонта.
А если это совсем
промышленная рухлядь?
Для любителей.
Отлично!
Увидимся у нотариуса. Хорошо.
Хорошего дня.
Третья продажа за месяц, дамы и господа!
Молодец, Артуро! Видишь,
не только в десертах разбираешься.
- Пока, пока.
- Пока!
Извини, Лючия,
когда у меня следующая встреча?
В 17:00.
Они друзья Томмазо.
Он очень настаивал.
Хорошо. Ещё есть время.
Ладно. Пока.
В общем, работа у меня
была не ахти,
но оставляла много времени
для моего увлечения.
Дорогие друзья, сегодня поговорим
о торте Савойя.
Несмотря на название,
в Пьемонте о нём не слышали.
Кусок, который вы видите,
из кондитерской Раписарда.
Неплохо, но не идеально.
Бисквит немного суховат.
Не сочетается с шоколадом и орехами.
Раньше готовили лучше.
Об этом говорили и евангелисты,
не помню, кто именно.
"Не давай мне ни бедности, ни богатства,
но дай мне хлеб насущный."
Ты не помнишь евангелиста,
потому что это Притчи.
Ваше Святейшество, не хочу вам
возражать, но это не притча.
Это священный текст.
Артуро, Притчи —
это книга Библии.
А.
А кто тогда написал
"небо в овечках — дождь в ведёрках"?
В общем, святой отец,
как говорится в другой поговорке,
бывают бури, которым не нужен
дождь.
Крем нужно класть во время выпечки,
а не после.
Между кремом и рогаликом должен
быть гармоничный брак.
Это… рогалик в кризисе.
Они расстаются, посмотрите.
Они на грани развода, взгляните.
Да, так не пойдёт…
Ты знаешь,
что ты абсолютно прав?
Счастливый и долгий брак
должен иметь прочную связь
с самого начала.
Крем нужно класть внутрь рогалика
до того, как отправить его в печь.
Они должны печься вместе,
узнавать друг друга постепенно,
становиться близкими
и затем слиться,
чтобы никогда больше не расставаться.
Спасибо!
Ваше Святейшество,
это было озарение.
Мне показалось, что даже бариста
заметил
этот эмоциональный поток…
и советует мне последовать за ней.
Ты меня слышишь?
- А?
- Чек нужно пробить.
Не можешь стоять здесь столбом.
Вон касса.
- Чек?
- Платить в кассу!
А, да, надо заплатить за рогалик.
Да, извините.
Я думал, что потерял её
навсегда, Ваше Святейшество.
Но, дорогая овечка,
как говорится в Евангелии:
"Приготовьте путь Господу,
прямыми сделайте стези Ему".
- Евангелие от Марка.
- Нет, от Луки.
Луки, точно, Луки.
Отличный писатель, Лука.
Продолжай.
Ты Артуро?
Я на встречу.
Приятно познакомиться, Флора Гуарнери.
Гуарнери, как знаменитая
кондитерская Гуарнери?
Да, я дочь
владельца знаменитой кондитерской Гуарнери.
Это оно?
Да.
Прошу.
Вы собираетесь открыть
филиал?
Нет, я решила открыть своё место.
У нас с отцом теперь
разные взгляды на десерты.
Как? Вы делаете лучшие десерты в Палермо.
Да, но, может, после 70 лет
можно сделать что-то другое.
Знаешь, что говорил мой учитель,
когда я работала в Париже?
Он говорил, что традиция —
это не сохранение пепла,
а поддержание огня.
Возьмём, к примеру, кассату,
ту, которую мы знаем.
- Ей лет 100, 150?
- Примерно.
Но арабы делали её иначе.
Значит, традиция — это инновация,
которая прижилась.
Ты не согласен.
Тогда это не
подходящее место для тебя.
Прошу.
Представь, в этой старинной кондитерской
поколения палермцев ели…
шьу, картошку,
торт Савойя, канноли, кассату.
Как мы их всегда знали,
всегда одинаковые, но всегда удивительные.
Теперь твоя очередь нас удивить.
Но, как ты знаешь,
в Палермо ничего не меняется.
Мы, палермцы, недоверчивы,
нам нужно, чтобы нас успокоили.
Так что сделай историческую,
старинную упаковку,
а потом покори их своими десертами.
Я закончила.
Чёрт, Артуро,
такого ещё не было
в истории "Тринакрия Риэл Эстейт",
чтобы кто-то заключил сделку
за 47 чистых минут,
включая дорогу
и подписание бумаг!
Бывает, бывает.
Понимаю, но я с Флорой
друг уже сто лет.
Она зануда,
но я никогда не видел её такой довольной.
Если бы ты стоял на воротах
так же, как продаёшь недвижимость,
- мы бы выиграли чемпионат!
- Да ладно!
Лючия, если можно перенести…
Ваше Святейшество, после знакомства
с ней всё изменилось.
Десерты больше не давали
тех же эмоций.
Я пробовал сфинчу святого Джузеппе,
перешёл на шьу,
картошку, Марию Стюарт, ничего.
Мой рай на земле исчез.
Ты грустил, потому что боялся
больше её не увидеть.
Как вы это поняли?
Я тоже был влюблён.
- Вы?
- Артуро, не рождаются же Папой!
А, точно.
Любовь — это чудо Божье.
Она даёт нам новые глаза.
Есть фраза, которая напоминает мне
то, что ты пережил с Флорой.
"И я вижу в тебе, с неистовством, жизнь,
непредвиденное, то, что внезапно
нас потрясает."
Святой Августин есть святой Августин.
Это был не святой Августин.
Это Пас.
А, художник комиксов, молодец.
Пас, всегда Пас.
Нет, Октавио Пас, мексиканский поэт.
Ну…
- Примерно.
- Теперь ты знаешь, кто это.
Но Флора подавала
знаки интереса,
или это всё было в твоей голове?
Ваше Святейшество, с женщинами
никогда ничего не понятно.
Я приходил к ней каждый день
две недели.
О!
Передвиньте леса туда,
здесь будем подправлять.
Артуро.
Привет, Флора.
Что ты здесь делаешь?
Ничего, нашёл
ещё одну связку ключей.
Может, пригодится.
Отдашь рабочим.
А, спасибо. Конечно, пригодится.
- Как дела?
- Почему леса всё ещё здесь?
Ребята, давайте, поторопимся.
Соберитесь.
Продолжай.
Я придумывал каждый день
новый повод.
- Привет, Флора.
- Привет, Артуро.
- Я помогу, помогу.
- Спасибо.
Что случилось?
Нашёл старый счёт за газ.
Думал, может пригодиться,
чтобы рассчитать расход.
Чтобы ты имела представление.
Конечно, пригодится.
Как продвигается?
Вроде хорошо.
Привет, Флора.
Мне сказали, что тот тип
с третьего этажа,
который вечно торчит в окне,
не оборачивайся, он за нами следит,
иногда незаконно подключается
к электричеству. Не оборачивайся.
Как бы ты назвала кондитерскую?
"Кондитерская Флоры?"
"Десерты Флоры?"
"Кондитерская Флора…"
"Сладкое завтра?"
"Сладкое завтра."
Вот поэт.
На самом деле ты думал о своём завтра
с Флорой.
От него ничего не ускользнёт.
Не зря же становятся Папами.
Артуро, не нужно
быть Папой, чтобы это понять.
Флора?
Эта проклятая дверь
вечно скребёт по низу.
Тебе надо срочно вызвать плотника.
Я знаю одного, он за час всё исправит.
Но это надо сделать, потому что дверь
важна. Ты шутишь?
Ты так со всеми клиентами?
Конечно.
Долг агента по недвижимости —
сопровождать клиента
до конца.
Это просто долг…
Значит, если ты так делаешь,
это только из профессионального долга?
- Именно.
- Угу.
Пойдём, я дам тебе кое-что попробовать.
Снаружи я оставила всё как есть.
Старалась работать
только над начинкой.
- Скажи, нравится.
- Да.
Мм!
Вот так и хочу умереть,
от скачка сахара в крови.
Что ты туда добавила?
Крем из позднего мандарина
из Чакулли.
Интересно.
Какие ещё десерты ты собираешься
делать?
Начну с классики без изменений.
Правильно, сначала нужно
успокоить клиента…
- Да.
- …а потом инновации.
- Молодец, усвоила урок.
- Именно!
Начну с канноли.
- Шьу.
- Да.
Сфинча святого Джузеппе.
Сфинча святого Джузеппе, конечно.
Эм, кассатины.
Желе из дыни.
Фрукты марципановые.
Да.
Картошка.
Картошка…
А это?
Бучеллатини с органическим
апельсиновым вареньем из Риберы.
Мм… А фисташковая крошка?
Из Бронте. Само собой разумеется.
- Ирис?
- Ирис с запечённой рикоттой
- и полосками какао.
- Какао?
Торт Савойя с тёмным шоколадом.
- Шестьдесят процентов?
- Нет.
- Шестьдесят пять.
- Шестьдесят пять…
Вот так.
Знаешь, почему я сразу
согласилась на это место?
Потому что я профессионал
и сразу понял,
что тебе нужно.
Да, это так.
Но если я сразу сказала "да",
то из-за той картинки.
Святой Августин есть святой Августин.
Нет, это святой Оноре.
Покровитель кондитеров.
Именно.
Не могу.
Не знаю, мне показалось,
что это знак свыше.
Ваше Святейшество, сначала я думал,
что она говорит это просто так…
Нашёл!
Нашёл! Слава богу.
- Какой кошмар.
- Где он был?
Надо поблагодарить господа.
Видишь, молитвы
всегда работают?
Нет, мне даже молиться не пришлось.
Доктор!
Доктор!
Но это же ваше.
Вы забыли сегодня утром на стойке.
Вот куда он делся.
Господь помогает нам,
но никогда ничего не просит взамен.
Ну, в общем.
А что?
Мне ничего не дадите?
Если бы покупали новый,
минимум тысяча евро.
Э…
Верно.
Спасибо.
- Спасибо.
- Господь всегда со мной.
За работу,
когда мы целуемся.
В церкви.
Господь?
Раньше я был худее,
теперь растолстел.
А, но Господь…
Господь!
- Прости, это правда.
- Конечно!
Без Бога далеко не уедешь.
Ваше Святейшество, я мог бы
ответить по-разному.
Сказать правду, полуправду,
четверть правды.
- Но…
- Конечно.
Куда без Бога?
Я соврал, чтобы не разочаровать её.
В этом мой первородный грех.
Всё полезно для достижения Бога.
Etiam peccata, даже грех.
Пусть говорят ложь,
если она иногда полезна!
На этот раз я узнал.
Пас есть Пас.
Нет, Артуро, на этот
раз это святой Августин.
Чёрт…
- Паста пришла.
- А, спасибо.
Я голоден! Спасибо.
Ваше Святейшество, на этой лжи
я построил наши отношения.
Если бы не религия…
Следующий!
…мы были бы идеальной парой.
Флора даже позволяла мне
выбирать персонал.
Вижу, вы работали
и в кулинарии. А!
Вы любите аранчини?
Да. Да, очень люблю.
А, хорошо.
Значит, вы любите аранчини.
Э!
- Спасибо, что пришли.
- Э!
Нет, извините.
У меня есть другое предложение,
- я вот думаю…
- Принимайте другое предложение.
Почему ты его не взял?
Потому что это был
вопрос с подвохом.
Если он меня не поправит,
я не могу его взять.
Что он должен был поправить?
Не говорят "аранчини",
говорят "аранчине".
В единственном числе "аранчина".
В некоторых частях Сицилии
говорят "аранчино", но это ошибка.
Видите, Ваше Святейшество,
это рисовые шарики
с рагу или с ветчиной
и сыром, обжаренные.
Суппли?
Суппли.
Ваше Святейшество, не шутите, прошу.
В теологии вы всегда правы,
ради бога.
Но в сицилийской кухне
я бы попросил вас быть осторожнее.
Потому что хуже, чем назвать аранчину
"аранчино",
— это назвать её "суппли".
Суппли вкусные,
но это другое.
Аранчина — с мясом,
или с ветчиной и сыром,
обычно называемая "с маслом".
- С мясом или с маслом.
- Именно.
Если уж говорить на палермский манер,
"а карне" или "а бурро".
"А карне" или "а бурро".
Молодец, Ваше Святейшество.
Савойя.
Верно.
Угу.
- Картошка.
- Верно.
Ирис.
Жареный или запечённый?
Мм…
- Запечённый.
- Верно.
Легко. Шьу?
Да, легко.
Оно холодное!
- Что это?
- Кассатина.
Теперь моя очередь?
Нет, сначала хочу полюбоваться шедевром.
В общем, всё шло хорошо.
Жаль, что потом наступило воскресенье.
Я не был в церкви
40 лет.
Я уже ничего не помнил
о христианстве,
о том, как проходит месса…
Я был совершенно не готов.
И чтобы не выдать себя,
мне пришлось разработать стратегию
выживания.
Правило номер один:
ходить только на мессу
в час пик, или в 12, или в 18,
чтобы замаскировать своё невежество
среди молитв верующих.
Отче всемогущий.
Творец неба и земли,
всего видимого и невидимого.
- Верую во единого Господа, Иисуса Христа.
- Невидимого… Господа…
- Единородного Сына Божия…
- Христа… Бога…
- Рождённого от Отца…
- Отца…
- …прежде всех веков.
- Всех… Веков…
Бога истинного.
- Рождённого…
- Рождённого…
Правило номер два:
в случае пустой церкви,
изобразить необходимую и срочную
потребность в уединении.
Верую во единого Бога, Отца Всемогущего.
Видимого и невидимого…
Я нашёл десерт,
которого ты не знаешь.
- Не знаешь.
- Не думаю, вряд ли.
Вот, пожалуйста, спасибо.
Этот десерт не сицилийский, он кампанский,
но дальний родственник кассаты.
Называется "раффьюоло".
"Раффьюоло".
"Раффьюоло".
- Что такое?
- Ничего, думала, ты любишь десерты,
ты добрый, ты даже верующий…
В чём подвох?
Вообще-то есть кое-что,
чего я тебе ещё не сказал.
Правило номер три.
Всегда врать,
не поддаваться чувству вины,
что, по сути, и есть core business
католицизма.
Мини-футбол.
Я должен играть хотя бы раз
в неделю,
иначе мои друзья
расстроятся.
Ок.
Ничего страшного.
Хочешь попробовать раффьюоло?
Давай раффьюоло,
он очень вкусный, раффьюоло.
Смотрите, какое удовольствие.
"Палец апостола", я схожу с ума.
Скажи честно, Артуро,
ты влюбился во Флору
или в кондитерскую?
Идиот,
вечно ты говоришь глупости.
Слишком сильно ты воспринял
этот удар.
- Но я же забил!
- Подумаешь, гол.
До сих пор его помнишь!
- Кто будет кофе?
- Все.
Кроме Артуро,
у него детские вкусы.
Любимый.
Мам, мне надо сделать
домашку по катехизису.
Хорошо, Якопо,
выпью кофе и помогу тебе.
Беатриче, ему может помочь Артуро.
Он не пьёт кофе.
Что?
Помоги Якопо сделать домашку
по катехизису.
Давай, Якопо, я помогу, иди.
Конечно, я сделаю.
Якопино, пойдём.
Пойдём делать домашку по катехизису.
- Потом покажете, да?
- Да, да.
Итак, на какую тему упражнения?
Восьмая заповедь.
Восьмая заповедь.
Хорошо.
Восьмая заповедь.
Нет восьмой заповеди.
Есть все, кроме…
Ладно.
Неважно.
Восьмая заповедь!
Для начала определим
её место.
Восьмая заповедь идёт…
после седьмой и перед девятой.
Восьмая.
То, что она восьмая
и не на пьедестале заповедей,
не должно заставлять нас думать,
что она менее важна.
Внимание!
Именно в углублении,
в следовании до десятой,
виден истинный христианин.
О чём же мы говорим,
когда говорим о восьмой заповеди?
Спросим себя.
Не убий?
Это пятая заповедь.
Да, и я говорю,
это пятая заповедь.
Её легко соблюдать.
Не убий, кто же убивает?
Да, есть такие, но в повседневной
жизни гораздо сложнее…
- Не говорить ложь.
- Не лжесвидетельствуй!
Ты понял, молодец.
Не лжесвидетельствуй.
Правило номер четыре:
бросить мяч в аут.
А что значит
"не лжесвидетельствуй"?
Например, сейчас скажем маме,
что идём на катехизис в парк,
а сами пойдём есть
бриошь с мороженым.
И сливками.
Конечно, со сливками.
Иначе пойдём против
одиннадцатой заповеди:
"чти бриошь с мороженым".
Но ты молчи,
это ложь во спасение,
это тренировка.
Секрет хорошей бриоши —
в цвете.
Внутри она должна быть
желтоватой, а не белой,
и главное — блестящей
и с "туппо",
как эта из кондитерской Вулло.
Невероятно, Ваше Святейшество,
что Флора ничего не замечала.
Наши отношения крепли
день ото дня.
Мы даже стали
жить вместе.
С одобрения её отца, Ваше Святейшество.
Ребята, здесь не хватает вишенки!
Флора, знаешь, этот Артуро
мне очень нравится.
Пап, он тебе нравится, потому что
любит меня, или потому что любит десерты?
Как говорил кто-то,
кто любит десерты,
тот точно хороший человек.
Артуро!
Чёрт!
Отец Флоры никогда не вводил
в дело ни одного
- из её парней.
- Ну да.
Чем больше смотрю, тем больше удивляюсь,
как это возможно.
С такой-то физиономией простака!
Красавчик!
"Простак?" Что это значит?
Ну…
"Пиннулоне" — это слово,
которое палермцы используют, чтобы описать
кого-то сообразительного, блестящего,
умного.
"Пиннулоне?"
Нет, это значит, Ваше
Святейшество, "придурок".
А?
Простофиля.
Болван.
А, болудо!
Болудо, полагаю.
Дорогие друзья, приветствуя вас,
официально открываю заседание
по организации Святой Пасхи,
одного из двух главных событий
для нашей ассоциации
"Христианская милосердие",
которую я имею честь возглавлять.
Прежде чем говорить о нашей поездке
в Рим
на "Urbi et Orbi" Папы,
мы должны также обсудить тему
Крестного пути.
Итак, доктор Гварнотта,
по традиции, будет Понтием Пилатом.
Святую Веронику исполнит
всегда активная
профессор Лимандри.
- Хорошо, молодец, поздравляю.
- Поздравляю.
А роль благоразумного разбойника
будет исполнять, по-моему,
виртуозно
достопочтенный Феличе Патта.
Достопочтенный, не обижайтесь,
это шутка.
Я же сказал "благоразумный разбойник",
а не "злой разбойник"!
Слышишь?
Иисуса всегда хочет играть он.
Нотариус Макалузо.
А теперь перейдём
к деликатному вопросу
о том, кто будет играть нашего Господа.
В смысле "деликатному"?
Не вижу здесь проблемы.
Я идеальный Иисус уже пятьдесят лет,
и никто никогда не жаловался, наоборот.
И хочу напомнить, что даже мэрия
Кастракане Басса
просила меня об чести исполнить его
на их летнем Крестном пути!
- Летнем?
- Летнем, летнем!
- В костюмах.
- Лишь бы заполучить меня,
они организуют его даже летом!
Нотариус Макалузо, простите,
здесь никто не сомневается в вашем Иисусе.
Просто кто-то заметил,
что у вас…
У вас очень больное колено!
А Крестный путь очень длинный.
Это больное колено
нужно мне, чтобы лучше передать
страдания нашего Господа.
И потом, не понимаю!
Понтию Пилату 70 лет,
Святой Веронике на вид 80,
а я не могу играть Иисуса Христа?
Как вы рассуждаете?
- И потом, моя мать настаивает.
- Радость моя!
Мать?
Сколько лет матери?
Господа, господа, прошу.
Успокоимся.
Сделаем так.
Нотариус Макалузо будет играть Иисуса.
В случае злополучного
исхода, если его колено подведёт…
Не подведёт, не подведёт!
Не подведёт, но в случае чего
его заменит запасной Иисус.
- Хорошо?
- А почему не ты?
Что?
Иисуса.
Ты когда-нибудь играл?
Много раз.
Извините.
Артуро мог бы.
Он играл много раз.
- Артуро!
- Много раз.
- Иди сюда!
- Артуро!
И вот наступил день
Крестного пути.
Твоё счастье, что Макалузо
не уступит место,
даже если сам Иисус спустится.
И всё же…
Ах! Чёрт…
- Славим Христа…
- Колено нотариуса
подвело на второй остановке,
за чем последовало ругательство,
которое синьор Гуарнери преуменьшил
в местной прессе.
Мало Бога.
Среди нас слишком мало Бога.
И я считаю своим долгом поблагодарить
нотариуса Макалузо
за его крик тревоги.
- Ой!
- Доктор! Вы не должны были падать здесь!
Это третья остановка!
Но я повредил колено!
- Маршал!
- Я консул, консул!
Консул, я повредил колено!
Ой!
Замена!
- Замена!
- Артуро!
Он сказал "замена"?
- Сказал.
- Вы уверены?
- Иди, иди!
- Может, ничего не случилось.
И со скоростью, достойной
пит-стопа Формулы-1,
произошла замена Иисусов Христов.
Иди, Артуро,
ты будешь идеальным Иисусом.
На самом деле,
Ваше Святейшество, это был провал.
Это был настоящий Крестный путь.
На четвёртой остановке первым препятствием
стала Богоматерь,
которую играла столетняя мать
нотариуса Макалузо.
Мама!
Кто это? Это не мой сын!
Не зная о происшествии с сыном,
она приняла меня за самозванца.
Мама, что ты говоришь?
Я твой сын Иисус.
Какой сын?
Ты лжец, чтоб тебя Бог проклял!
Мам, оставь папу, ок? Нет…
- Ты грязный тип. Убирайся.
- Ой! Нет, ой!
- Нет, туда не надо!
- Синьора!
Синьора!
Синьора, вашего сына заменили!
- И ты туда же! Тебе тоже надо!
- Он повредил колено!
Он повредил колено!
Пошёл ты!
- Мам, успокойся.
- Вашего сына заменили.
- Сейчас отведу вас к нему.
- И ты туда же!
♪ Поклоняемся Тебе, Христе
И благословляем Тебя ♪
♪ Ибо Твоим святым крестом
Ты искупил мир ♪
На шестой остановке
я совершенно неподобающе
использовал плат Вероники.
Много раз…
Помните, где Иисус, вытирая
лицо, оставил свой отпечаток?
- Артуро, это Папа!
- Конечно, он помнит.
А, мне это очень нужно.
Спасибо.
Ах! Ах!
Ах.
Спасибо.
Спокойно, это просто насморк.
Флора! Разве он уже не делал это, Иисус?
Это от волнения!
Он делал это много раз.
Восьмая остановка.
За Ним шло великое множество
народа и женщин,
которые били себя в грудь
и плакали о Нём.
Но Иисус, обернувшись к женщинам,
сказал…
Простите, центурион.
- Что именно он сказал?
- Я ничего не знаю!
Отлично.
Но Иисус, обернувшись к женщинам,
сказал…
Прости, Флора,
сейчас не припомню точно,
что он сказал.
Дщери…
"Дщери…"
А, да!
"Дщери?"
Давай, Артуро!
Он сказал тебе: "дщери…"
"Дщери…"
Дщери блудницы!
Не заставляйте меня говорить!
Не заставляйте меня говорить!
Я вас вижу! Ах, вижу!
Да, я вас вижу!
Не делайте этого больше!
- Не делайте этого больше!
- Что он говорит?
А ну прочь! Кыш!
Вон! Уходите, уходите!
- Вон, вон!
- Это же благочестивые женщины.
Замена!
А, это было не то?
Нет.
Я так и подозревал.
И вот нотариус Макалузо
вернулся на сцену.
Даже воскрешение Христа,
настоящего,
не было бы встречено
с таким энтузиазмом.
Флора.
Всё прошло не совсем так,
как мы представляли, да?
Не знаю, может, это было волнение,
может, немного не хватило практики,
я давно этого не делал.
Но, чёрт возьми,
это был настоящий Крестный путь.
Я сделал, что мог,
но я не мог творить чудеса.
Артуро, речь не о том,
чтобы творить чудеса,
а о том, знаешь ты что-то или нет.
И если ты ничего не знал
о Крестном пути, мог бы мне сказать.
Так ты всё испортил, Артуро.
- Сними эту бороду.
- Ой!
Флора, я о Крестном пути знаю мало,
почти ничего.
Не знаю, заметно ли это.
И не только о Крестном пути.
Есть много другого, чего я не знаю.
То есть?
Я не христианин,
не католик,
я никто.
Единственный Крестный путь, который я знаю,
— это тот, что я прохожу каждый день
в пробках Палермо.
Артуро, что за чушь ты несёшь?
Флора, я притворялся до сих пор,
потому что ты изменила мою жизнь,
и я не хотел тебя потерять.
Ты предпочёл обманывать меня
в самом важном, что у меня есть,
в моей вере?
И как, по-твоему, я
должна себя чувствовать?
Как я могу тебе доверять
после этого?
Не знаю, есть ли ещё смысл
в этих отношениях.
Давай поговорим,
когда я вернусь из Рима.
Дорогие братья и сестры Рима
и всего мира, с Пасхой.
Привет, Флора! Смотрю прямую трансляцию
с площади Святого Петра.
Может, скажешь, где ты, и я тебя увижу.
Христос воскрес!
Я хотел бы, чтобы это
дошло до каждого дома,
до каждой семьи,
особенно туда, где больше страданий,
в больницы и тюрьмы.
Сколько пустынь даже
сегодня человек должен пройти,
особенно пустыню,
которая внутри него,
когда нет любви Божьей.
Правда, Артуро?
Дойдя до тридцать пятого шьу,
я начал думать, что у меня галлюцинации.
Но милосердие Божье
может заставить расцвести даже
самую бесплодную землю,
может вернуть жизнь иссохшим костям.
Артуро, не теряй надежды.
Так встречают гостей?
Что? Никогда не видел Папу?
Папу — да, но никогда в своей гостиной.
Зачем нужна Церковь,
замкнутая в себе?
Иисус учил нас,
что нужно быть среди людей.
И вот, Ваше Святейшество, как вы знаете,
вы пришли, и всё изменилось.
Я здесь, чтобы помочь тебе
и, возможно, у меня есть
решение твоей проблемы.
Ты любишь Флору
и не можешь без неё.
Я правильно понял?
Да, правильно.
Ты до сих пор
притворялся христианином.
Почему бы не попробовать по-настоящему?
Я больше не знаю, как ведёт себя
настоящий хороший христианин.
Чтобы быть хорошим христианином,
достаточно следовать словам Иисуса.
Всё, что тебе нужно,
есть в Евангелии.
Тебе больше ничего не нужно.
Ты должен довериться, Артуро.
Довериться.
Скажем так.
Если всё пойдёт плохо, останешься как есть.
Но если всё пойдёт хорошо,
ты обретёшь любовь Бога
и Флоры.
Хочешь заключить пари?
Артуро, это видение
вызвано беспрецедентным
скачком сахара в крови.
Мы говорим о 35 шьу.
Видишь, сахар в таких количествах,
согласно исследованию
Университета Милл-Вэлли,
может вызывать те же галлюцинации,
что и наркотики.
- Рикотта как ЛСД?
- Хуже.
Гораздо хуже!
И ты должен быть осторожен,
потому что эффект может
длиться днями
и могут быть рецидивы.
Снова увидишь Папу.
Опять?
Да, но не волнуйся.
Просто больше гуляй,
двигайся,
пей много воды,
и увидишь, сахар выйдет.
Абонент, которого вы вызываете,
в данный момент недоступен.
Флора, это ты?
Ты вернулась?
Я тебе звонил сто раз,
чёрт…
Чёрт, чёрт, чёрт.
- Ты всё ещё здесь.
- Ты не поверил своему Папе, да?
- Понимаю.
- Это просто иллюзия.
Побочный эффект рикотты.
- Сейчас пройдёт.
- Если я не увижу на его руках
следы от гвоздей
и не вложу свой палец
- в следы от гвоздей…
- Не пройдёт.
…и не вложу свою руку в его бок,
я не поверю.
Так сказал Фома апостолам, утверждавшим,
что видели воскресшего Иисуса.
Даже недоверие — часть
нашей христианской истории.
- Не пройдёт.
- Артуро, подойди.
У тебя есть Евангелие?
Нет.
Я так и думал.
Благодарю вас, Ваше Святейшество.
Но теперь я должен вас оставить,
потому что очень устал.
- Очень устал.
- Не бойся сделать прыжок.
Нет, нет. Посплю полчаса,
потом прыгну.
Алло?
- Артуро, тебе лучше?
- Да, да, лучше.
- Я же говорил.
- Только, вернувшись домой,
- у меня было ещё одно видение.
- Что ты видел?
Представь, на этот раз Папа
дал мне ещё и Евангелие почитать.
Нет, не волнуйся.
Это просто остаточные видения,
последствия скачка сахара.
Завтра Папу ты больше не увидишь.
"Иисусу не нужны тёплые христиане."
Чёрт побери.
Эту ступеньку вечно не замечаю.
- Можно?
- Говори, Артуро.
Как съездили в Рим?
- Хорошо, всё хорошо.
- Хорошо.
Папу видели? Да?
- Да, конечно.
- Давай, хочешь узнать о Флоре?
Она говорила обо мне?
Я пытался тебя защитить,
но она в бешенстве.
И она права. Ты выставил её
на посмешище!
Боюсь, всё будет непросто.
Да.
Теперь извини, у меня дела.
Там было то, что…
А, да. Подожди минуту.
Слушай, Артуро, я сегодня с вами
на мини-футболе.
Нет, Томмазо, ты ошибаешься,
игра на следующей неделе.
Артуро, повторяю, я сегодня с вами
играю в мини-футбол.
А!
Вы перенесли игру
и мне не сказали?
- Как мне планировать?
- Артуро, сегодня нет никакой игры!
Для Беатриче я сегодня
играю в мини-футбол.
И действительно, сегодня игра…
Не помнил, извини.
- Играем вместе, да.
- Молодец.
Дорогие друзья, сегодня я расскажу вам
не о сицилийском десерте, а об умбрийском.
Торт чарамикола.
Бисквитное кольцо, замешанное
с ликёром на кармине,
который придаёт ему
неповторимый красный цвет.
Сверху — великолепная белая меренга,
украшенная цветными драже.
Стойкий и сладкий,
как любая великая любовь.
Ведь это десерт
для влюблённых.
Надейтесь только,
что вам не придётся есть его в одиночестве.
И даруй им единство и мир
по воле Твоей,
Ты, живущий и царствующий во веки веков.
Аминь.
Мир Господень да будет всегда с вами.
И со духом твоим.
Обменяйтесь знаком мира.
Простите, я поскользнулся.
Мир и благо.
- Мир и благо.
- Мир.
Я здесь.
В тишине.
Дон Сальваторе.
Я знаю. Я прошу о многом.
Может, я не заслуживаю твоего доверия.
Но вспомним также, что Иисус
дал второй шанс
грешнице, которую фарисеи
хотели осудить.
"Прощаются грехи её многие
за то, что она возлюбила много."
Луки, глава 7, стих… 36?
Пять.
Не помню точно,
но слова такие.
Вот, Флора, я ошибся.
Но я также очень любил тебя.
А это что за ситуация?
Это эффектный жест или ты правда
веришь в то, что говоришь?
Потому что, Артуро, я не хочу,
чтобы меня обманывали снова.
Флора, я люблю тебя.
И в этом я тебе никогда не врал.
Это правда, что я притворялся
христианином и ошибался.
Но на этот раз
я хочу попробовать серьёзно.
Шьу?
Шьу.
"Я на то родился
и на то пришёл в мир,
чтобы свидетельствовать о истине."
Господа, дом практически готов,
можете въезжать завтра, под ключ.
- Хорошо, хорошо.
- Хорошо.
- Извините за опоздание.
- Артуро, рад видеть,
но не волнуйся, мы закончили,
господа всё посмотрели, довольны,
и хотят брать.
Да, нам дом очень нравится.
Есть что-то ещё,
что мы должны знать?
Нет, тем более что вся информация
в папке.
Эм…
Извини, Роберто,
может, ты уже говорил.
Если зайдёте в ванную и посмотрите вверх,
вы заметили, что там
большое пятно сырости?
Непонятно, откуда течёт,
прямо загадка. Да, Роберто?
Да, вообще-то я почувствовал
странный запах,
но окно было открыто,
думал, с улицы.
Нет, изнутри, именно изнутри.
Это мелочь,
решается за пять минут.
Угу, не знаю.
А…
Ваше Святейшество, честно говоря,
я не входил в тот дом,
чтобы говорить правду.
Да, я отметил фразу из Евангелия
просто потому, что она меня поразила.
Но потом я сказал правду,
и вы понимаете, какой это хаос.
Агент по недвижимости,
который говорит правду!
Так не делается, это не традиция,
это против правил.
Это как положить заварной крем
в канноли.
Ну, то есть…
А почему так не делается?
Мне нравится с фисташковым кремом.
Ваше Святейшество, ради Бога!
Вы много чего знаете,
но в сицилийской кухне не разбираетесь!
Фисташковый крем в канноли
невозможно представить,
это как если бы вы крестили ребёнка
чинotto, так делают?
- Нет…
- Вот, не делают.
Канноли — с рикоттой, точка.
Маленькая, но примерно
то, что я искала.
Мне приятно.
Но я должна вас предупредить,
что эта колонна,
как и всё здание,
имеет проблемы с устойчивостью,
ничего серьёзного, не рухнет,
всё решаемо,
но нужно кое-что подремонтировать, да.
Здесь прекрасно!
И кажется, будто касаешься Театра Массимо.
И эта терраса
даёт мне чувство покоя.
Да, да…
Но также верно, что сосед
часто устраивает вечеринки по вечерам.
У него были проблемы с законом
из-за этих вечеринок,
но ему плевать,
он даже карабинерам не открывает.
Он полубандит.
Что происходит, Артуро?
Ты больше ничего не продаёшь.
Я знаю, Томмазо,
но рынок недвижимости такой —
то вверх, то вниз,
рано или поздно пузырь должен лопнуть.
А почему он лопается только у тебя?
Ты видел результаты остальных?
Я знаю, но всегда есть тот, кому выпадает
неблагодарная задача начать кризис.
Постарайся его закончить.
Хорошо.
Слушай, Артуро,
поскольку Беатриче пока
немного подозрительна,
может, зайдёшь домой,
выпьешь кофе, поговорите…
Ты же знаешь, я не пью кофе.
Ну, выпьешь что-нибудь другое,
поболтаете,
и скажешь, что нам пришлось
участить эти игры в мини-футбол
в преддверии турнира
среди агентств недвижимости.
Понял, да?
Понял отлично,
но лучше я не зайду.
Почему?
Потому что если зайду, скажу правду.
А тебе-то что?
Томмазо, "не желай жены ближнего твоего"
тебе о чём-то говорит?
Но Лючия одна!
Вот оно.
"Всякий, кто смотрит на женщину
с вожделением,
уже прелюбодействовал с нею
в сердце своём.
Если правый глаз твой
соблазняет тебя,
вырви его и брось от себя.
И если правая рука твоя
соблазняет тебя,
отсеки её и брось от себя.
Артуро, ты о чём вообще?
Мне что, отрезать себе член?
Молодец, Томмазо, вижу, ты уловил
глубинный смысл и логику.
Молодец.
Ты голоден?
Эй.
Флора, я подумал.
Что такое?
Я тебе больше не нравлюсь?
Нет, что ты, ты красавица.
— Просто…
— Что, Артуро, что?
Просто секс до брака —
это грех.
Знаешь, Церковь
уже не такая строгая.
Конечно, тебя не приглашают заниматься
любовью с кем попало, но…
с человеком, которого любишь
и с которым хочешь провести
остаток жизни — да.
Это уже не Церковь
пятидесятилетней давности.
Но тут ты ошибаешься,
потому что это говорит и Папа,
нынешний,
не предыдущий
и не тот, что был до него.
Он говорит: «Целомудрие учит брачующихся
времени и способам истинной любви,
щедрой и нежной».
Нынешний Папа, не предыдущий
и не тот, что был до него,
а то скажешь «ну ладно»…
Что тебе скажет Папа?
«Устраивайте оргии?» Папа делает своё дело.
А мы делаем своё — живём как христиане.
— Дашь кассатину?
— Нет.
Ну давай, одну…
Нужно добавить, Ваше Святейшество,
что мы живём как христиане,
но с тем, что творится в мире —
войны, эпидемии, безработица, —
даже вы всё ещё про этот секс…
Я следовал вашим указаниям,
но признаюсь, мне было
очень, очень тяжело.
Но я, дорогой Артуро, также сказал,
что целомудрие не следует путать
с половым воздержанием,
что нужно искать любовь,
а не похоть.
Защищать любовь —
любовь сердца, тела,
разума,
чистую любовь в отдаче друг другу —
в этом красота
сексуальных отношений.
А, красиво.
— А когда он это сказал?
— Я сказал, сказал.
Чёрт возьми, я пропустил!
Я тут уже неделями не…
Не… Я…
Ну, вы меня поняли!
Артуро, в чужой монастырь
со своим уставом не лезь.
Простите, я не хотел намекать.
Нас двое.
Не пойму, что с Артуро.
В прошлый раз взял Евангелие,
начал читать.
По какому поводу?
Сейчас не помню.
Дело не в этом. Просто он
и на работе с ума сошёл.
Говорит клиентам о проблемах
квартир, которые продаются,
предупреждает их.
Понимаешь, для нас это проблема?
То есть…
Мы агенты по недвижимости,
а не миссия «Надежда и милосердие».
Ну, Крестный путь
его немного задел.
Сейчас он серьёзно взялся.
Как все новички,
он немного радикален. Это этап, пройдёт.
Продавец, который не продаёт, —
не знаю, сколько я могу это терпеть.
Возьми кассату на завтра,
она уже готова.
— Да.
— Не раздави её.
— Нет.
— Раздавленная кассата на причастии —
— этого не забудешь.
— Это будет кассата в новом исполнении!
Перестань, я хочу произвести впечатление.
Не забудь полить растения.
Выключи газ.
— Да.
— Занеси сушилку, будет дождь,
и выезжай сразу, тётя с дядей
готовят для тебя с утра.
— Отлично!
— Они готовят тебе сумасшедший ужин.
— Не могут дождаться знакомства.
— Я тоже.
Ты понял, что сегодня
будет бабушка Роро?
— Ей 98 лет, и она приедет только
ради тебя. — Девяносто восемь?
Тогда мне надо поторопиться приехать,
а то…
— тут всё может случиться.
— Кретин.
Ставь пасту, я уже еду!
Да, поторопись.
Итак!
Что этот Артуро говорит?
Возьмёт кассату и поедет.
Итак, час дня.
К трём, максимум к половине четвёртого
должен быть здесь.
Да. Ты возьми это. Хорошо, что
нам надо было кое-что подкупить .
Ты же знаешь, как у нас!
Когда приедет дядя Артуро?
Должен быть здесь к половине четвёртого.
Не хотелось бы, чтобы он попал в пробку
в Кастракане-Басса.
Там всегда пробки.
Надеюсь, не будет дорожных работ,
как на прошлой неделе.
Всё было забито, не проехать.
— Алло?
— Ты где?
У меня небольшая заминка,
но в течение часа должен решить.
Всё хорошо? Мы тебя ждём.
Не волнуйтесь, час.
Может, даже меньше.
Ок.
Через час будет здесь.
Всё готово.
— Хорошо, что всё холодное.
— Он должен приехать.
Стой, Сабрина.
Надо подождать.
Это невежливо.
— Надо подождать.
— Тебе сделают замечание.
Он мне написал. Написал.
Двадцать минут, и он здесь.
— Мы сделали тридцать…
— Сделаем тридцать один.
Я приготовила кассату на завтра —
такую вы ещё не пробовали!
— Хватит!
— Бабушка! Надо подождать Артуро.
Флора, в моём возрасте
каждая минута может быть последней.
Мама права.
Приятного аппетита.
Передай мне капонату.
Сабрина, передай капонату.
В то время
Иисус сказал своим ученикам:
«Посему говорю вам:
не заботьтесь для души вашей,
что вам есть,
ни для тела,
во что одеться.
Душа больше пищи,
и тело — одежды.
Посмотрите на воронов.
Они не сеют, не жнут.
Нет у них ни хранилищ, ни амбаров.
И Бог питает их».
Привет, любимая.
— Приятно познакомиться, Артуро.
— Взаимно.
— Взаимно.
— Взаимно.
Простите, у меня была
небольшая задержка.
Он уже причастился?
— Нет.
— А, хорошо. Как раз вовремя.
Я ехал в Агридженто,
потом услышал по радио о землетрясении
недалеко от Энны
и вспомнил
притчу о добром самарянине,
когда Иисус говорит:
«Возлюби ближнего твоего, как самого себя».
Думал быстро управиться,
но проблем было много.
К тому же ехать на автобусе —
это катастрофа.
Пришлось три пересадки делать. Позор.
Надо что-то делать,
напишем мэру.
— А твоя машина куда делась?
— А?
Твоя машина куда делась?
Моя машина…
Была семья, которая рисковала
остаться ночевать на улице.
Я подумал, что будет хорошо
и правильно оставить её им.
Но они обещали,
что завтра вернут.
В Палермо.
А одежда?
Ты взял смену
для церемонии?
Конечно.
Думаешь, я приду
без элегантного костюма?
Просто там вечером прохладно.
Мы в Сицилии, но в горах.
Многие в спешке убегали
из дома и…
Сейчас мой костюм носит Саро.
— Саро?
— Заправщик.
Заправщик?
Но он обещал, что завтра
вернёт его выглаженным.
Хорошо.
Удобно.
Ладно, кассату Сабрины
ты с собой взял?
— Кассату.
— Артуро, где кассата?
Флора, ты знаешь, какие эти
пострадавшие от землетрясения.
Они убегают в панике,
не думают о еде.
Я увидел их — измождённых,
уставших, растерянных
и подумал, что будет хорошо
и правильно оставить её им.
Моя кассата.
Немного сладости
в этот горький день.
Рикотта, шоколад,
бисквит, марципан,
сахарная глазурь и цукаты.
Соедините все эти ингредиенты, и вы
получите королеву сицилийских десертов.
Кассату.
Безумное торжество сахара,
благодаря которому ты достигаешь рая.
Рекомендуется в моменты уныния.
Как же хороша кассата!
Землетрясение удовольствия.
Артуро, спасибо за машину.
Мы позволили себе помыть её
и заправить.
— Не надо было, не надо было.
— Да что вы!
По сравнению с тем, что вы
для нас сделали, это что? Ничего.
Синьора, он святой!
Э… У него даже стигматы.
Синьора, вот костюм.
Не гладьте, мы сами позаботились.
Не беспокойтесь,
он и с утюгом чудеса творит.
— Он святой.
— Да, святой.
В общем, как только мы поправим дела,
вы наши гости.
— Ждём вас.
— Не нужно.
— Да что вы. Спасибо ещё раз.
— Пока.
— Спасибо. Синьора.
— Пока.
— Вам.
— До свидания, синьора.
— Пока, Франческо.
— Пока, спасибо.
Пока, Маура.
— Пока, Валерия.
— Да.
Ещё раз. До свидания.
— О, осторожно!
— Да, хорошего дня.
А это кто?
Видишь?
Они и кассату вернули.
Конечно, не такая вкусная, как твоя,
но всё же кассата.
— Спасибо.
— Артуро, представишь мне синьора?
А, это Сункару, с «н». Сункару.
Приятно познакомиться.
Сункару, с «н»,
жил в центре приёма,
который из-за землетрясения
стал непригодным.
Ответственные обратились с призывом
временно приютить их постояльцев.
И тогда я подумал
о словах Иисуса.
Когда он говорит:
«Был странником, и вы приняли Меня».
Слова, которые потом повторяет
также…
Как его…
Ладно, один из отцов Церкви
говорит:
«Будьте постоянны в братолюбии,
не забывайте страннолюбия.
Через него некоторые, сами того не зная,
приняли ангелов».
Ты правильно поступил, Артуро, это верно.
И куда ты думал его привести, Сункару?
Эм…
Я думал… к нам домой.
Извини на минутку, Сункару.
Извини.
Артуро, мы с тобой пара,
и такие важные решения
нам, возможно, стоит обсуждать вместе.
Ты права, но не было времени
решать,
и потом я думал, что ты будешь
согласна его приютить.
Что, будем опровергать Иисуса?
«Был странником, и не приняли Меня»?
Иисус тут ни при чём, Артуро.
Это вопрос
организации.
— «Сукару» не может…
— Сункару, с «н», Сункару.
Сункару нужно сопровождать, нужно
создать условия для социализации.
Это деликатное дело,
нельзя импровизировать.
Ладно, не волнуйся. Я всё решу.
Я сам займусь странником
в беде.
Это стало неуправляемым.
Хорошо, что это был этап.
Теперь ещё «Сукару» не хватало.
Нет, Сункару, с «н».
— «Сукарун?»
— Сункару.
Ладно, как есть, так есть,
в общем, Артуро с катушек слетел.
Теперь я начинаю чувствовать дискомфорт.
То есть, как будто он хочет меня испытать.
Это сплошное осуждение.
Да, и со мной тоже.
— То есть, он не отступает.
— С тобой в чём?
Оставь частный случай,
не в этом дело.
Дело в этом осуждающем
отношении всё время.
Ты что-то говоришь, делаешь,
а он вытаскивает Евангелие.
Хорошо следовать слову Господа,
но не будем преувеличивать.
Нет?
Давай, давай, давай!
Пошли!
— Это нарушение!
— Сункару!
Судья на линии
должен следить за мячом.
Мяч направо — ты направо.
Мяч налево — идёшь налево.
Ясно?
Как он вообще смог перейти…
Что ты перешёл?
Пустыню, Ливию, море?
Это загадка!
Ребята, быть судьёй на линии
сложно.
Может, поставим его в защиту?
Давай, продолжай пяткой!
Роберто, Роберто, Сункару!
Роберто, изо всех сил, давай!
Блин, я знал, я знал!
У него бананы не только в животе,
но и в ногах!
— Лучше пусть будет судьёй на линии.
— Бывает!
Солнце, и не видно.
С кем не бывает?
Он не привык видеть солнце.
Мигранты!
Мигранты!
Что нам делать
с этой бесполезной штукой?
Прости, ты принимаешь по резюме?
— Ты христианин?
— Я похож на мусульманина?
Если ты настоящий христианин,
должен знать, что говорит Папа.
Что Бог за гостеприимство,
и мы говорим о Папе.
Есть только один переход: Бог, Папа.
Не то чтобы это сказал двоюродный брат
соседа Бога Папе.
Там было бы много… действительно.
Бог, Папа — это только переход.
Артуро, что ты говоришь?
Одно дело быть Папой,
другое — управлять.
Нет, нет, нет!
Католик не перестаёт быть
католиком, когда становится политиком.
Ты всегда католик,
не только когда просишь голос.
Вот в чём сложность…
Понимаешь,
мы христиане с перебоями.
Когда нам выгодно.
Но, может, ты живёшь христианством
слишком радикально.
Почему? Потому что применяю слово Божье?
Я тебя спрашиваю, что более
по-христиански: делать или молиться?
Артуро, я просто говорю, что людям
трудно с тобой общаться.
Людям кто?
Томмазо, например.
Я с ним говорила,
и ему очень трудно.
В некоторые моменты и мне тоже.
Вера должна объединять, а не разделять.
Даже Христос разделял.
А, так теперь мы
сравниваем себя с Иисусом?
Конечно, нет.
Тогда что это?
Крестовый поход против нас, неверных?
В Палермо традиция
на День поминовения усопших
дарить сахарную фигурку
в виде паладина.
Паладины — героические рыцари
Карла Великого,
сражавшиеся с неверными.
Чтобы сделать паладина, нужно
два килограмма сахара,
двести граммов глюкозы,
две ложки лимонного сока,
пол-литра воды,
пищевые красители,
миндальное масло
и много… много упорства.
Моя дочь настаивает,
что я традиционалист.
Посмотри на эти канноли, смотри, смотри!
А? Смотри!
Этот канноли…
внутри мусс
из 70% рикотты, да,
но 30% сливок!
Чтобы сделать его легче!
Попробуй, попробуй.
Попробуй, попробуй, попробуй!
Папа.
— А? Как, как?
— Вкусно!
И это помести в свои «соцсети», ага!
Теперь скажи мне, эти лучше
или те, что у Флоры?
Э…
Ладно, синьор Гуарнери…
Как говорится: между женой и мужем
не ставь… цукат!
Цукат — нет, а кассату — да.
— А?
— Ого, какая красивая кассата!
Красивая, красивая.
Эту я сделал лично
для завтрашнего ужина в честь
моего друга Тано.
Конечно, Артуро, ты с нами.
Нет, папа, у Артуро футбол,
он не может.
Нет, в 18, успею к ужину.
— Отлично, отлично!
— Да?
Тано заслуживает большого возвращения,
и его должны окружить
люди, которые его любят.
— Гуарнери, вас зовут на кассу.
— Сейчас приду.
Простите, мне надо идти, но вы
можете остаться в созерцании!
Прости, но кто
этот дорогой друг Тано?
Тано Пуччо.
Пуччо?
Пуччо, тот самый Пуччо?
То есть, депутат, который отсидел семь
лет за коррупцию?
Да.
Мы старые друзья, и я попрошу тебя
не портить ему вечер.
Хорошо.
И потом помни,
что Иисус не мстителен.
Помнишь притчу
о блудном сыне?
Ту, где отец принимает
сына, который согрешил?
Да.
Действительно, есть также
эта притча.
Именно. Значит, хороший христианин
должен уметь принимать
не только мигрантов,
но и тех, кто согрешил
и хочет начать заново.
Потому что мы не христиане
с перебоями.
Верно.
Ваше Святейшество,
это были самые трудные
двадцать четыре часа в моей жизни.
В восемнадцать у меня была последняя игра
группового этапа
турнира по мини-футболу
среди агентств недвижимости.
Победитель выходил
в полуфинал.
Схватка была между нами,
«Тринакрия Реал Эстейт»
и «Палермо Иммобиле»,
название очень точное,
потому что с рождения Иисуса Христа
в городе ничего не движется.
Им хватало только ничьей.
Через два часа меня ждал ужин
с депутатом Тано Пуччо,
который в этом застое
купался годами.
Играем за достоинство.
По оборотам
«Палермо Иммобиле»
нас никогда не била.
Нельзя позволить им сделать это
на поле!
Идём ломать им рога!
Да!
Ваше Святейшество, счастливые клиенты
бара «Ла Паломба»
до сих пор могут сказать,
что пережили эпический матч.
Вопреки названию команды,
«Палермо Иммобиле»
оказалась очень ловкой и быстрой.
Она неоднократно ставила нас в тупик.
— Ла Манна, не отпускай его.
— Слежу за ним.
— Ла Манна, понял?
— Под контролем, под контролем!
— Артуро, Ла Манна, я тебе сказал!
— Ла Манна, да.
На седьмой минуте первого тайма
мы забили гол вперёд.
Гол, блин, гол!
Но через несколько минут
«Палермо Иммобиле» сравняла счёт
с пресловутым геометром Ла Манной.
Артуро, Ла Манна!
Я же сказал: «Осторожно с Ла Манной!»
— Я не ожидал этого…
— Не ной!
Я ожидал…
После двадцати минут
безрезультатной осады
мы снова вышли вперёд.
Последовала плотная атака
«Палермо Иммобиле».
Я отличился
незабываемыми сейвами.
Но потом, после такого напряжения,
одной моей маленькой невнимательности
хватило, чтобы изменить результат матча.
По-моему, мы победим, Сункару.
Ты что, блин, делаешь?
Оставляешь ворота открытыми?
— Я пил воду.
— Что ты, блин, пьёшь?
Иди к чёрту!
Бывает. Больше не пью.
Но пить важно!
Мы снова были вне игры.
Но за десять минут до конца
Томмазо совершил чудо.
Без обид, Ваше Святейшество.
Гол! Гол!
Мы уже видели полуфинал,
Ваше Святейшество.
Гол!
И именно тогда, за минуту до конца,
Иисус испытал меня,
как сорок лет назад.
Штрафной
в пользу Бразилии.
Геометр Ла Манна пробил штрафной,
и мяч попал прямо в голову
ответственного
Агентства 15 «Палермо Иммобиле»,
Оскара Джерланду.
В моих глазах
я снова увидел сейв Дино Дзоффа.
Дзофф парировал!
Как я бросил вызов Богу
сорок лет назад,
так теперь он бросал вызов мне.
Это гол! Это гол!
Какой гол? Что ты говоришь?
— Это гол! Это гол!
— Мяч был на линии!
Ла Манна, иди спать!
В полуфинал идём мы!
— Уйди, а.
— Мимо!
Томмазо?
Артуро, не будь мудаком.
Ребята…
Истинно говорю вам…
— что гол был.
— Это гол!
Гол был.
— Артуро!
— Гол был. Гол был.
— Гол был!
— Артуро, «истинно говорю вам»?
Ты кто? Господь?
Иди ты.
— Да ну тебя!
— Какое удовольствие побеждать
таким образом, обманом?
Это не по-христиански!
Если не хотите слушать меня,
слушайте Иисуса!
Помните, что он сказал!
«Истина сделает вас свободными».
Да, пошёл ты!
Томмазо, от тебя не ожидал.
Это, технически,
может быть богохульством.
Иди ты, надоел!
Но…
Слышал?
Впрочем, Ваше
Святейшество, вы сами сказали.
Иисус не лгал.
Истина — путь к обращению.
Даже в мини-футболе.
Верно.
И потом, это же не финал.
Но Ваше Святейшество!
Ладно, конечно.
Вы выиграли чемпионат мира
с нерегулярным голом.
Это была «рука Бога».
Ага, «рука Бога».
Скажи это англичанам!
Это была «рука Бога»…
Вот вы наконец пришли.
Мы проиграли матч,
и Томмазо послал меня.
Ладно, потом расскажешь.
Иди сюда, Артуро, надо кое-что сказать.
Дон Сальваторе всё ещё очень зол
из-за истории с Крестным путём.
— Пожалуйста, постарайся его не задеть.
— Хорошо… Простите.
Дон Сальваторе!
Здравствуйте.
— Я тебя об одном просил.
— Я не видел!
Артуро, держись от него подальше.
Не наделай бед.
Хорошо, не волнуйся, но…
— Флора, можешь подойти?
— Да.
Нотариус.
Как колено?
Не подводит.
— Не подводит!
— Не подводит, поняли.
Красота.
Зажжём их.
— Шампанское?
— Нет.
Есть сладкое?
Артуро, сладкое подаём в конце ужина.
Сальво, принеси ему сладкое.
Так лучше.
Лучше.
Спасибо.
— Флора!
— Эй!
Твой отец отлично сделал,
что организовал этот приём.
Тано был мучеником.
Семь лет тюрьмы
вытерпел.
Не знаю, как он смог,
но он сделал это ради партии.
— Только Господь ему помог.
— Верно, вы взяли выпить?
— Да, да.
— Проходите, я к вам присоединюсь.
— Блудный сын, Артуро.
— Блудный сын, да.
— Вот.
— Спасибо.
Вот, ешь.
Смотри, кто здесь.
Эй.
Томмазо, это был всего лишь матч,
что за беда?
— Нет, ничего… Флора.
— Привет.
Простите,
минутку внимания.
Я только что говорил по телефону
с нашим дорогим другом Тано,
вот, он извиняется перед всеми
за опоздание и…
говорит нам…
что через несколько минут
будет здесь, среди нас.
Должен сказать, я испытываю
большое волнение при мысли,
что наконец смогу обнять его
после стольких лет.
Потому что мы с Тано братья
уже 40 лет,
и могу поклясться
своей честью кондитера,
что никогда не видел,
чтобы он замышлял что-то плохое.
Никогда, никогда, никогда, никогда.
Блудный сын.
— Друзья.
— Блудный сын.
Приглашаю вас оказать нашему президенту
достойный приём
и поблагодарить его
за достоинство, с которым он перенёс
суровое испытание тюрьмой.
Как Иисус Христос на кресте,
он с тем же достоинством встретил
несправедливый приговор людей.
Наш Тано не спрашивал себя,
что он делал
среди всех этих грешников,
но принял волю Божью.
Э, нет!
Нет, ладно блудный сын,
но здесь всё было иначе.
Отче, если помните притчу,
когда блудный сын возвращается домой,
он раскаивается.
Говорит: «Отче, я согрешил
против неба и пред тобою».
Ладно, «все грешат, Бог всех прощает»,
но хотя бы покайтесь.
Что он говорит?
Сначала покаяние,
и только потом прощение.
А вы делаете из него святого!
Артуро!
Ты, такой сведущий в этом деле,
знаешь, что ответил Иисус Петру,
когда тот спросил:
«Господи, если брат мой
согрешит против меня,
сколько раз должен я прощать его?
До семи раз?»
Господь ответил:
«Не говорю тебе до семи,
но до семижды семидесяти раз!»
Да, но не до семидесяти
семи тысяч раз по семь!
Артуро, может, тебе лучше уйти.
Верно.
Верно.
Не хотел бы смущать это
прекрасное сообщество практикующих…
неверующих.
Ах да, потому что для вас вера
должна быть теоретизирована,
изучена, историзирована,
углублена, контекстуализирована,
рассмотрена во всех её нюансах
и очень, очень, очень обмолена.
А нет!
Это вера прожитая,
это дела, пачкать руки,
которые дают смысл
и достоинство христианину.
Именно вера в действии двигает вещи,
а не ваша удобная вера для салона.
Ладно, Сункару, пошли.
Что делаешь? Ты как ёлка новогодняя.
Что это за штука?
Почему ты всё принимаешь пассивно?
Для ясности, это Сункару,
мой друг.
Не потому, что он чёрный, вы должны
принимать его за дворецкого.
Вы ему даже поесть не предложили.
Держите, нотариус.
Не подводит, не подводит, не волнуйтесь.
Сункару, я сказал идём,
и идём, нет?
Сункару, поешь что-нибудь.
Прости, я немного повысил тон.
Был немного напряжён из-за матча.
Я неправильно себя повёл, признаю.
Это было немного неуклюжее вмешательство.
Но ты смотри на суть, потому что
если не смотреть на суть…
— Я был виноват.
— Я больше не понимаю, куда ты идёшь.
Раньше мне хватало одного взгляда.
Теперь я тебя не нахожу, Артуро.
Куда делись наши отношения?
Я тоже верующая, но не понимаю,
что ты ищешь, Артуро.
Что ты хочешь доказать
таким поведением?
Что? Что ты лучше нас?
Что единственный христианин — это ты?
Если хочешь так думать, думай.
Но я теперь думаю, что тебе нужен
человек,
духовный наставник,
который мог бы тебя направлять,
потому что этим радикализмом
ты всё разрушаешь. Всё!
Иногда мне кажется, что ты
хочешь только ранить меня.
Флора, у меня уже есть
духовный наставник.
Это он указал мне путь.
И кто этот духовный наставник,
прости?
Эм…
Папа.
Да, Артуро, да.
У всех католиков Папа
как точка отсчёта.
Но его слова нужно понимать,
— и если бы у тебя был духовный наставник…
— Ты не поняла?
Мой духовный наставник — это он,
лично.
То есть, лично, почти лично,
но это он.
Артуро, что ты говоришь?
Флора, после Крестного пути
я не знал, что делать.
Я так по тебе скучал,
что сидел перед телевизором
в надежде увидеть тебя
на площади Святого Петра.
Тем временем утешался
подносом шью.
Дойдя до тридцать пятого шью,
случилось чудо.
С телевизора Папа
обратился прямо ко мне.
Я пошёл в ванную,
умылся,
а когда вернулся,
он сидел в кресле!
— Папа?
— Да!
— В кресле!
— Да, невероятно!
То есть, «Папа»…
Видение Папы,
вызванное 35 шью.
— Шью. Папа.
— Да.
Артуро, что ты говоришь?
Долго объяснять,
но в конце он дал мне Евангелие
и сказал:
«Здесь всё, что тебе нужно,
чтобы быть хорошим христианином. Попробуй!»
И я попробовал.
Да.
Я не думаю,
что могу продолжать, Артуро.
Прости, лучше нам закончить.
— Флора, подожди!
— Отпусти меня.
Привет, ребята.
Привет.
Привет, Лючия.
Какие у меня сегодня встречи?
Томмазо сказал, что лучше
сначала зайти к нему.
Я просматривал твою ситуацию.
Она не изменилась
с тех пор, как мы говорили.
— Я тебе сказал…
— Не надо мне про пузырь!
Роберто продал четыре квартиры.
Ты же не сдал
и не продал ничего.
Кроме старого подвала
практически бесплатно.
Там были проблемы с протечками.
Мы были на грани мошенничества.
Слушай, Артуро.
Хочешь взять паузу?
— Из-за вчерашнего матча?
— Вчерашний матч тут ни при чём.
— Из-за ужина, тогда?
— Нет, нет.
Тогда почему я не прикрыл тебя
перед Беатриче?
Ты должен благодарить меня,
что я ничего не сказал вчера вечером.
— Технически я согрешил.
— Оставь эти вещи.
Дело не в этом.
Проблема — твоё отношение
к работе.
Я понимаю, что ты хочешь быть
прозрачным с клиентами.
Это правильно, но наша работа — также
говорить вещи, не говоря их,
умалчивать, чтобы не разрушить мечту.
Мечту.
О, понимаешь?
Нет.
Раньше понимал.
Теперь я вижу вещи иначе.
Слушай, Артуро.
Возьми хорошую паузу
и спроси себя, годишься ли ты
ещё для этой работы.
— И вот.
— Спасибо.
Вам.
Привет, Сальво.
Флоры нет?
Нет, сегодня не появлялась.
Она не придёт позже?
Слушай, не могу тебе сказать.
— Прости, завернёшь мне 35 шью?
— Да.
— С рикоттой.
— Хорошо.
— Что он попросил, Артуро?
— Шью с рикоттой.
— Тридцать пять?
— Понимаете, Ваше Святейшество?
Я слушал ваши слова,
следовал тому, что говорил Иисус.
Что я с этого получил?
Я потерял работу,
друзей и женщину, которую люблю.
— Всё.
— И ты не счастлив.
— А кто бы был?
— Хороший христианин.
Я вёл себя как хороший христианин,
соблюдал правила,
делал то, что сказал Иисус.
И ты сделал очень хорошо.
Потому что правила важны,
и часто мы, католики,
немного к ним аллергичны,
но их одних недостаточно.
Их соблюдение делает тебя хорошим
человеком, но не хорошим христианином.
Святой Франциск говорил,
что хороший христианин счастлив,
когда перед ним закрывают двери,
когда он получает отказы,
потому что питается
радостью веры.
Без этого христианство
остаётся лишь списком правил.
Ты должен быть готов потерять всё.
Это та сила, что заставляет тебя
следовать за Иисусом даже в бурю
и не хочет наград,
и не осуждает, как ты поступил с Флорой.
Ты сейчас хочешь своей награды,
но не для того живут праведно,
чтобы заслужить любовь Божью.
Ты много сделал, но твой взгляд
остановился на ошибке,
на грехе.
Для Иисуса важно благо завтрашнего дня,
больше, чем сегодняшняя ошибка.
Если бы это было не так,
я бы не стал Папой.
Артуро,
во всём, что делаешь,
должна быть любовь.
Не должен бы, потому что сладкое мне
вредит, но выглядят они очень вкусно.
Позволишь?
О!
Может, даже лучше
дульсе де лече.
Но пусть это останется между нами,
иначе мои аргентинские друзья
меня отлучат от церкви.
О, это божественно!
И в устах Папы это имеет вес.
Должно быть, я сумасшедшая, раз думаю,
что сижу здесь и говорю с Папой.
Папа.
Я то же самое подумал,
когда меня избрали.
Должно быть, они сумасшедшие,
раз провозгласили меня Папой.
Папа!
Мм.
Артуро был прав, ты очень хороша.
Так вы знаете Артуро?
Да, мы довольно близко знакомы.
Он хороший ученик,
но ему ещё предстоит пройти путь.
Знаешь,
Бог любит нас испытывать, всегда.
Он хочет живого христианина,
и бывает, что он доверяет нам
немного сложные души,
которые, возможно, ставят нас под сомнение,
как было у тебя с Артуро.
Ты руководствовалась больше гордостью,
чем сердцем.
Значит, как христианка
я потерпела неудачу.
Нет! Нет!
В жизни мы всегда в пути.
Я чувствовал счастье,
говоря правду,
помогая другим,
я чувствовал счастье,
но, Ваше Святейшество, я готов
потерять всё, но не Флору.
И что это был бы за Бог,
который отнимает любовь?
Действительно, что за Бог?
Потому что я, уже, без Флоры…
потерян.
Я тоже.
Флора?
— Артуро.
— Флора?
Выйдешь за меня?
Да!
Но с одним условием.
Каким?
Что ты спросишь меня много раз.
Сколько?
Семьдесят семь тысяч раз по семь.
— Ок.
— Ага.
Выйдешь за меня?
Да.
— Выйдешь за меня?
— Да.
Выйдешь за меня?
Да.
И три.
— Выйдешь за меня?
— Да.
— И… выйдешь за меня?
— Да.
— Выйдешь за меня?
— Да!
— Сколько раз?
— Тебе ещё долго.
Да.
Я бы хотел апельси…
— …новую.
— «…новую!»
Аранчина. Точно.
Как желаете, с мясом или с маслом?
— С маслом.
— С маслом!
— Располагайтесь снаружи, я сейчас подам.
— Спасибо.
Пиччо!
— Тут Папа!
— Что ты говоришь?
Папа! Тут Папа!
Я подаю аранчину с маслом
Папе!
Что за чушь ты несёшь?
В общем, не поверишь.
Пришёл сюда Папа
и заказал аранчину с маслом.
Ты головой ударился,
говорю тебе.
Отнеси ему.
Отнеси, иди. Отнеси.
— Это круто! Папа.
— Отнеси ему.
— Папа.
— Блин, Папа!
Что я тебе говорил?
Отнеси ему. Иди.
Ваше Святейшество, аранчина с маслом.
А приборы?
Нет, Ваше Святейшество, аранчину едят
руками.
А! Руками.
Да, Ваше Святейшество, руками!
Мм.
О.
И после этого говорят, что Бога нет.
Ваше Святейшество, нужно что-нибудь ещё?
Стакан воды, кофе,
миндальное молоко?
Молитесь за меня.
«Молитесь за…»
Наоборот, вы…
Конечно, Ваше Святейшество.
Я Пиф.
Вообще-то меня зовут Пьерфранческо,
просто я давно потерял фамилию.
Я агностик, но учился у салезианцев,
а в начальной школе — у монахинь, так что…
Поэтому ты агностик?
Нет, нет! Я не это хотел сказать.
Может, не знаю.
Но я пишу книгу,
из-за него.
В хорошем смысле.
Сюжет о человеке, который,
в качестве провокации
по отношению к католическому миру,
решает воплощать
слово Господа
каждый день,
даже в мелочах.
Я христианин,
и, когда берёшь Евангелие
и смотришь, что делал Иисус,
теряешь работу, семью…
Есть такой риск, да?
О боже, простите.
Что такое, любимая?
Раньше я была худой, потом поправилась.
Да нет, не видно.
Совсем чуть-чуть, вот так.
 

////////////////////////////