Бравый солдат Швейк (1954 год). Цитаты и фразы из фильма

Dobrý voják Švejk (1954)

Режиссёр: Иржи Трнка

Йозеф Швейк, чешский торговец собаками, которого уже один раз изгнали из армии по слабоумию, вновь призван в неё

Все фразы и цитаты

Серия 1

Чехословацкий Государственный фильм
КУКОЛЬНЫЙ ФИЛЬМ (ПРАГА)
представляет кукольный цветной фильм
Ярослав Гашек.
Похождения бравого солдата Швейка.
Рисунки народного художника
Йозефа Лады
Текст читает лауреат
государственной премии Ян Верих
Композитор: Вацлав Троян
Автор сценария и режиссер: лауреат
государственной премии Иржи Трнка
ИЗ ХАТВАНА НА ГАЛИЦИЙСКУЮ ГРАНИЦУ
Станция была перегружена.
Здесь скопились, можно сказать,
поезда всевозможных частей армии.
На станции стоял также состав,
в котором на фронт везли самолеты.
На втором пути ждали отправки вагоны,
тоже нагруженные орудиями и самолетами,
но уже выбывшими из строя.
Тут были свалены подбитые самолеты
и развороченные гаубицы.
Все крепкое и новое ехало
туда, на фронт,
остатки же былой славы отправлялись
в тыл для ремонта и реконструкции.
Подпоручик Дуб убеждал солдат, собравшихся
около разбитых орудий и самолетов,
что это военные трофеи.
Что там ни говори, а все же это трофеи.
Оно, конечно, на первый
взгляд очень подозрительно,
особливо когда на лафете ты читаешь
"Императорский и королевский
артиллерийский дивизион".
Очевидно, дело обстояло так:
орудие попало к русским,
и нам пришлось его отбивать,
а такие трофеи много ценнее,
потому что... Потому что, ничего нельзя
оставлять в руках неприятеля.
Это все равно как с Перемышлем
или с тем солдатом,
у которого во время боя противник
вырвал из рук походную фляжку.
У вас кое-что упало,
господин лейтенант.
Это случилось еще во времена
наполеоновских войн.
Ну, солдат ночью отправился
во вражеский лагерь
и принес свою флягу обратно.
Да еще заработал на этом, так как
ночью у неприятеля выдавали водку.
Быстренько исчезните, Швейк!
Чтобы я вас здесь больше не видел!
Слушаюсь, господин лейтенант.
Подпоручик был настолько глуп,
что после ухода Швейка
снова обратил внимание солдат
на подбитый австрийский аэроплан,
на металлическом корпусе которого
четко было обозначено: "Винер-Нейштадт".
"Вы меня ещё не знаете!" -
кричал Дуб.
Вы меня знаете, может быть,
только с хорошей стороны.
А если узнаете с другой стороны,
то увидите, что я злой!
Вы даже не представляете, насколько
я злой! Я каждого заставлю плакать!
Этот русский самолет
мы сбили под Львовом,
то есть... этот русский самолет
мы сбили под Львовом.
Эти слова услышал поручик Лукаш.
Он приблизился к толпе и
во всеуслышание добавил:
При этом оба русских летчика сгорели.
И, не говоря ни слова, двинулся дальше,
обругав про себя подпоручика Дуба ослом.
Осмелюсь доложить, ротный ординарец Швейк
просит дальнейших распоряжений.
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
я уже искал вас в штабном вагоне.
Послушайте, Швейк,
знаете, кто вы такой?
Вы что, уже забыли, как я вас назвал?
Вы...
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
этого забыть нельзя. Я не какой-нибудь
вольноопределяющийся Железный.
Это еще задолго до войны случилось,
находились мы в Карлинских казармах.
Был тогда у нас какой-то полковник,
Флидлер фон Бумеранг, что ли.
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
наш полковник ростом был вдвое ниже вас,
носил баки, как князь Лобковиц,
словом, вылитая обезьяна.
Как рассердится, так
прыгает выше своего роста.
Мы прозвали его «резиновый дед».
Это произошло как раз перед Первым мая.
Мы находились в полной боевой готовности.
Накануне вечером во дворе он обратился
к нам с большой речью и сказал,
что завтра мы все останемся в казармах
и отлучаться никуда не будем,
чтобы в случае надобности
по высочайшему приказанию смогли
перестрелять всю
социалистическую банду.
Поэтому тот, кто опоздает и сегодня
не вернется в казармы,
а воротится только на другой день,
есть предатель,
ибо пьяный не может
попасть в человека да еще,
пожалуй, начнет палить в воздух.
Ну, вольноопределяющийся
Железный и говорит:
Если «Резиновый дед» завтра
никого не пустит в казармы,
так для него будет лучше
вообще не приходить.
И исполнил это, как пить дать!
Ну а полковник Флидлер,
господин обер-лейтенант,
был такая бестия! Весь следующий день
он рыскал по Праге и вынюхивал,
не отважился ли кто
вылезти из казармы,
и неподалеку от Прашных ворот
прямо-таки наткнулся на Железного
и тут же на него набросился:
Ты у меня получишь, я тебя научу,
я тебе покажу кузькину мать!
Наговорил ему всякой всячины
и загреб с собою в казармы,
а по дороге наболтал ему
разных гадостей с три короба,
угрожал всячески и
все спрашивал фамилию.
Шелесный,
Шелесный, ты проиграль,
я рад, что тебе поймаль,
я тебе покашу Первое мая.
Ти тепер мой, Шелесный,
я тебе запереть, крепко запереть.
Железному все равно
терять было нечего,
и когда они проходили по Поржичи
мимо Розваржила, Железный потерялся,
лишив тем самым «резинового деда»
удовольствия посадить его под арест.
Полковник так рассвирепел,
что в гневе снова забыл фамилию
преступника и все перепутал.
А кто он? Действительно, кто?
А когда пришел он в казармы,
так начал подскакивать до
потолка, а потолок был низкий.
Дежурный по батальону очень удивлялся,
почему «дед» кричит:
Метный запереть,
Не Метный запереть! Олофьянный запереть!
Не Олофьянный! Сфинцовый запереть!
Вот тут-то и начались страдания «деда».
Он каждый день
расспрашивал, не поймали ли
Медного, Оловянного, Свинцового
Он приказал выстроить весь полк,
но Железного, об истории
которого все знали,
уже перевели в госпиталь, он
по профессии был зубным техником.
Но однажды кому-то из нашего полка
посчастливилось
проткнуть в трактире «У Буцеков» драгуна,
который волочился за его девчонкой.
Ну, так выстроили нас в каре.
Должны были выйти все до одного,
даже лежавшие в больнице.
Тяжелобольных выводили под руки.
Делать нечего, Железному
тоже пришлось идти.
На дворе нам прочли приказ по полку.
И вдруг наш «полкан» узнал Железного.
Ты мне не уйти, ты мне никуда не уйти,
не удрать,
ты опять говорить, что Шелесный,
а я все говориль Метный,
Сфинцовый, Олофьянный. Он Шелесный,
подзаборник, а он Шелесный,
я тебе научиль,
Олофьянный, Сфинцовый, Метный,
ты грязная скотина,
ты свинья, ты Шелесный.
Потом закатил ему месяц гауптвахты.
А недели через две разболелись
у полковника зубы,
и тут он вспомнил, что
Железный - зубной техник.
Приказал он привести его в госпиталь
и велел вырвать себе зуб.
Ну а потом «дед» хотел
опять его посадить,
но вдруг стал кротким и в конечном
итоге, господин обер-лейтенант,
в конечном итоге посылал ему
«воздушные поцелуи».
Вот оно как получается,
господин обер-лейтенант,
когда начальник забудет
фамилию своего подчиненного.
Ну а подчиненный никогда не смеет
забывать фамилии своего начальника,
как нам говаривал тот
самый господин полковник.
И мы долгие годы будем помнить, что
когда-то у нас был полковник Флидлер.
Не очень я надоел вам,
господин обер-лейтенант?
Послушайте, Швейк, вы не знаете,
где бы раздобыть бутылку коньяку?
Мне что-то не по себе.
Ну если желаете, господин
обер-лейтенант, я вам коньяк раздобуду,
только боюсь, как бы поезд не ушел.
Поручик Лукаш уверил его,
что раньше чем через два часа
они не тронутся
и что коньяк в бутылках продают
из-под полы тут же за вокзалом.
Он дал Швейку пятнадцать крон
и приказал действовать немедленно,
но никому не говорить, что это для
поручика Лукаша,
или кто его послал,
так как это, собственно говоря,
дело запрещенное.
Не извольте беспокоиться,
господин обер-лейтенант,
все будет в наилучшем виде:
я очень люблю все запрещенное, нет-нет,
да и сделаю что-нибудь запрещенное,
сам того не ведая.
Как-то раз в Карлинских
казармах нам запретили...
Кругом!
Шагом марш! -
перебил его поручик Лукаш.
Ты чего здесь шляешься?
Ты меня не знаешь?
Осмелюсь доложить, я бы
не хотел узнать вас с плохой стороны.
Осмелюсь доложить, господин лейтенант,
я хочу знать вас только
с хорошей стороны,
чтобы вы меня не довели до слез,
как вы недавно изволили выразиться.
Пошел отсюда, негодяй!
Мы с тобой еще поговорим!
Тут же, за придорожной канавой,
стояла деревянная палатка,
где, собственно, и производилась вся
торговля запрещенным товаром.
Солдаты сначала договаривались у корзин,
пейсатый еврей вытаскивал из-под
столь невинно выглядевшей корзины водку
и относил ее под кафтаном
в деревянную палатку,
где солдат незаметно прятал бутылку
в брюки или за пазуху.
Туда-то и направил свои стопы Швейк,
в то время как от вокзала
подпоручик Дуб за ним наблюдал,
как профессиональный сыщик.
Швейк забрал все у первой же корзины.
Сначала он взял конфеты,
заплатил и сунул в карман,
при этом пейсатый торговец шепнул ему:
Водка у меня тоже имеется,
достоуважаемый господин солдат!
Швейк вошел в палатку,
но заплатил только после того,
как господин с пейсами раскупорил
бутылку и дал ему попробовать.
Коньяком Швейк остался доволен
и направился к вокзалу,
спрятав бутылку за пазуху.
Где так ты был, подлец?
Осмелюсь доложить, господин лейтенант,
ходил за конфетами.
Если господин лейтенант
не побрезгует...
Я их пробовал, неплохие.
У них, такой приятный
особый вкус, как...
как у повидла, господин лейтенант.
Что несешь, мерзавец?
Вынь!
Смирно!
Осмелюсь доложить,
господин лейтенант,
я в эту бутылку из-под коньяка
накачал немного воды.
У меня от этого самого вчерашнего
гуляша страшная жажда.
Только вода там, в колодце,
как видите, господин лейтенант,
какая-то желтоватая.
По-видимому, это железистая вода.
Такая вода очень полезна для здоровья.
Раз у тебя такая сильная
жажда, Швейк,
раз у тебя такая сильная жажда,
так напейся, но как следует.
Выпей все сразу!
Подпоручик Дуб наперед представил себе,
как Швейк, сделав несколько глотков,
не в состоянии будет продолжать,
а он, подпоручик Дуб,
одержит над ним полную победу.
Ну что, мерзавец?
Осмелюсь доложить, господин лейтенант,
у этой воды действительно
железистый привкус.
Привкус! Я тебе дам привкус!
Пошли, покажешь мне колодец,
из которого ты набрал эту воду!
Это недалеко отсюда,
господин лейтенант,
вон сразу за той деревянной палаткой.
Иди вперед, негодяй,
я хочу видеть, как ты держишь шаг!
Вот она, эта железистая вода,
господин лейтенант.
Приблизился перепуганный пейсатый
мужчина, и Швейк по-немецки
попросил его принести стакан -
дескать, господин лейтенант хотят пить.
Подпоручик Дуб настолько ошалел,
что выпил целый стакан воды,
от которой у него во рту
остался вкус навозной жижи.
Совершенно очумев от всего пережитого,
он дал пейсатому еврею за
этот стакан воды пять крон
и, повернувшись к Швейку, сказал:
Ты чего здесь глазеешь? Пошел домой!
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
через пять, самое большее через
десять минут я буду совершенно пьян
и завалюсь спать в своем вагоне;
смею вас просить, чтобы вы,
господин обер-лейтенант, меня в течение,
по крайней мере, трех часов
не звали и никаких поручений
не давали, пока я не высплюсь.
Все в порядке,
но меня поймал господин лейтенант Дуб.
Я ему сказал, что это вода,
и был вынужден при нем выпить
целиком бутылку коньяку,
чтобы доказать, что это
действительно была вода.
Все в полном порядке.
Я ничего не выдал
и был осторожен.
Но теперь, осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
я уже чувствую...
Однако осмелюсь доложить, господин
обер-лейтенант, я привыкший...
Изыди, бестия!!!


Серия 2

Чехословацкий Государственный фильм
КУКОЛЬНЫЙ ФИЛЬМ (ПРАГА)
представляет кукольный цветной фильм
Ярослав Гашек.
Похождения бравого солдата Швейка.
Рисунки народного художника
Йозефа Лады
Текст читает лауреат
государственной премии Ян Верих
Композитор: Вацлав Троян
Автор сценария и режиссер: лауреат
государственной премии Иржи Трнка
ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ШВЕЙКА В ПОЕЗДЕ
В одном из купе второго
класса скорого поезда
Прага-Чешские Будейовицы
ехало трое пассажиров:
поручик Лукаш,
напротив которого сидел пожилой,
совершенно лысый господин,
а Швейк скромно скромно
стоял у двери
и почтительно готовился выслушать
очередной поток
ругательств поручика Лукаша.
Швейк!
Швейк, у нас украли чемодан!
Осмелюсь доложить,
осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
его взаправду украли.
На вокзале всегда болтается
много жуликов,
и я думаю,
что кому-то из них наш чемодан,
несомненно, понравился.
И этот жулик, несомненно,
воспользовался моментом,
когда я отошел от чемоданов
доложить вам,
что с нашим багажом
все в порядке.
Так что он мог украсть наш чемодан
именно в этот подходящий
для него момент.
Они только и
подстерегают такие моменты.
На вокзалах всегда крали и будут красть,
без этого не обойтись.
Швейк! До сих пор не могу понять,
корчите вы из себя осла
или же так уж и родились ослом?
Что вы сказали,
господин обер-лейтенант?
Дело в том,
что двери закрылись.
Что было в этом чемодане?
Почти ничего,
господин обер-лейтенант.
Только зеркало из вашей комнаты
и железная вешалка из передней,
так что мы, собственно,
не потерпели никаких убытков,
потому как и зеркало и вешалка
принадлежали домохозяину.
Осмелюсь доложить,
о том, что чемодан украдут,
я не знал заранее,
а что касается зеркала и вешалки,
то я хозяину обещал
отдать все,
когда вернемся с фронта.
Во вражеских землях
зеркал и вешалок сколько угодно,
так что все равно ни мы,
ни хозяин в убытке не останемся.
Как только займем какой-нибудь город...
Замолчите, Швейк!
Я вас под полевой суд отдам!
Думайте, что говорите! Вы самый
глупый балбес из балбесов!
Заметили это!?
Осмелюсь доложить, заметил.
У меня, как говорится,
очень развит талант
к наблюдению, но только
когда неприятность уже произошла.
Мне здорово не везет, все равно
как некоему Нехлебе с Неказанки.
Однажды его дедушка
отправился бродить...
Швейк!
Ради Бога, пожалуйста, оставьте меня
в покое с вашими россказнями!
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
все, что я сейчас говорю,
это сущая правда.
Отправился, значит, его дед
бродить по белу свету...
Швейк!
Пожалуйста, предъявите
ваши билеты.
Интересно было бы узнать, есть ли
у этого господина с газетой тоже билет.
Ага, есть.
Замолчите, Швейк!
Так я, извиняюсь, молчу.
Так молчите миллион раз!
Так я молчу,
господин обер-лейтенант.
Осмелюсь доложить, миллион раз.
Поручик Лукаш читал.
Читал о колоссальных победах.
Читал о победных подвигах
германской подводной лодки «Э».
Читал о новом германском изобретении -
разрушении городов при помощи аэропланов.
Читал, и забылся.
Простите, не вы ли
господин Пуркрабек,
агент из банка "Славия"?
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
я однажды читал в газетах,
что у нормального человека
должно быть в среднем
от шестидесяти
до семидесяти тысяч волос
и что у брюнетов обыкновенно
волосы бывают более редкими,
есть много тому примеров.
А один фельдшер говорил в кафе "Шпирков"
что волосы выпадают из-за сильного
душевного потрясения
в первые шесть недель...
Вон отсюда, свинья!
Лысый господин преподнес поручику Лукашу
небольшой сюрприз,
представившись ему.
Лысый господин не был паном Пуркрабеком,
агентом из банка «Славия»,
а генерал-майором.
Генерал-майором фон Шварцбург.
Это был самый страшный из
всех генерал-инспекторов,
когда-либо рождавшихся под луной.
И в данный момент готовился
нагрянуть в Будейовицы.
Обнаружив где-нибудь непорядок,
он заводил с начальником
гарнизона такой разговор:
Револьвер у вас есть?
- Есть.
- Прекрасно.
На вашем месте я бы знал,
что с ним делать.
Так как, то что я здесь вижу -
не гарнизон,
а стадо свиней!
И действительно, после каждой
его инспекционной поездки
то тут, то там кто-нибудь стрелялся.
И генерал-майор прочитал
лекцию о том,
что офицеры стали разговаривать
с подчиненными в товарищеском тоне,
что он видит в этом
опасный уклон в сторону
развития разных
демократических принципов.
Солдата следует держать в страхе,
он должен дрожать перед своим
начальником, бояться его,
офицеры не должны позволять солдатам
иметь собственные
суждения и вообще думать.
В этом-то и заключается
трагическая ошибка последних лет.
Раньше нижние чины
боялись офицеров как огня, а теперь?
И так далее, и так далее.
Кругом!
Шагом марш!
Стой!
Кругом!
Шагом марш!
Стой!
Направо!
Шагом марш!
Швейк, наконец-то пришел момент,
когда вы получите от меня пару оплеух,
каких еще свет не видывал!
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
мне и в голову не пришло, что какой-то
лысый будет господин генерал-майор.
Швейк!
- Черт, замолчите!
- Понятия не имел, осмелюсь доложить...
Молчите, Швейк!
- Я уже молчу.
- Молчите, черт!
Как говорится, произошла
роковая ошибка.
Швейк, а сейчас
я вам кое-что покажу!
Туннель, господин поручик.
К моему сожалению,
сейчас мы должны быть осторожны.
Как-то раз рассказал нам
портной Нибл из Штирии случай.
Как однажды он ехал в поезде, и думал,
что он единственный чех
среди всех пассажиров.
О! Ещё один.
Так, а когда проезжали
Святой Мориц, начал отрезать
себе ломтики от окорока,
который купил в Маринборе.
Этот какой-то длинный,
господин обер-лейтенант.
А у пассажира, что сидел напротив,
потекли слюнки.
Ух ты, выехали.
Нибл это заметил и сказал,
Ты, паршивец, тоже небось
с удовольствием пожрал бы!
А тот господин отвечает ему по-чешски:
Ясно, я бы пожрал, если б ты дал!
А звали того господина Войтех Роус.
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
через пять минут мы будем в Таборе!
Поезд там стоит только
шесть с половиной минут!
Прикажете заказать что-нибудь поесть?
Несколько лет назад здесь
можно было купить недурные...
Желаю вам больших успехов.
Разрешите обратиться к вам с вопросом.
Бывал у меня в гостях один
знакомый, по фамилии Гофман.
Этот самый Гофман утверждал,
что вот эти тормоза в случае тревоги
не действуют, если потянуть за рукоятку.
Я, правду сказать,
никогда не интересовался такими вещами,
но раз уж я сегодня обратил внимание
на этот механизм,
то интересно было бы знать,
в чем тут суть,
а то вдруг понадобится
или придётся...
Я сам удивляюсь,
почему это поезд вдруг остановился.
Ехал, и вдруг на тебе, стоит!
Мне это еще неприятнее, чем вам.
Это обойдется вам в двадцать крон.
Но Швейк все время повторял,
что он абсолютно честен
и в задержке поезда совершенно
не заинтересован,
так как едет на фронт.
За двадцать крон, неплохая шуточка,
и это еще дешево.
Однажды, когда государь
император посетил Жижков,
некий Франта Шнор остановил его карету,
бросившись перед государем императором
на колени прямо под колёса.
Осмелюсь доложить,
господин обер-лейтенант,
на меня свалили, что я остановил поезд.
А потом полицейский комиссар этого района,
плача, упрекал Шнора,
что ему не следовало падать
на колени в его районе,
надо было на соседней улице, которая
относится уже к району комиссара Краузе,
и там выражать свои
верноподданнические чувства.
Потом господина Шнора посадили!
Ну ладно, едем дальше,
хорошего мало, когда поезд опаздывает.
Если бы это произошло в мирное время,
тогда бог с ним,
но раз война, то каждый должен
знать, что в каждом поезде
едут военные чины: генерал-майоры,
обер-лейтенанты,
денщики.
Давно служите на железной дороге,
господин кондуктор?
Господин!
В Таборе я вас сдам
начальнику станции.
Ну что ж, отлично, я не прочь
побеседовать с образованным человеком.
Буду очень рад познакомиться
с таборским начальником станции.
Несколько лет тому назад начальником
станции Свитава был господин Вагнер.
Вот был живодёр! Придирался
к подчиненным и прижимал их где мог,
но больше всего наседал
на стрелочника Юнгвирта.
ВЫХОД
И этот бедняга с отчаяния
побежал топиться в реке.
Но перед тем как это сделать,
написал начальнику станции
письмо о том,
что будет его пугать по ночам.
УВАЖАЕМОМУ
ГОСПОДИНУ НАЧАЛЬНИКУ
Ей-богу, не вру!
Так и сделал.
Сидит вот начальник станции
у телеграфного аппарата,
как вдруг раздается звонок,
и начальник станции
принимает телеграмму:
Как поживаешь, сволочь?
Юнгвирт.
Как поживаешь, сволочь?
Как поживаешь,
сволочь? Юнгвирт.
Это продолжалось целую
неделю, и начальник станции
начал посылать по всем направлениям
вот такие служебные телеграммы:
Прости меня, Юнгвирт!
Прости меня, Юнгвирт!
Прости меня, Юнгвирт!
Прости меня, Юнгвирт!
А ночью аппарат
настукал ему такой ответ:
Повесься на семафоре у моста.
Юнгвирт.
И начальник станции ему повиновался.
Потом за это арестовали
телеграфиста соседней станции.
Видите, между небом и
землей
происходят такие вещи,
о которых мы и понятия не имеем.
ТАБОР
Меня уже ведут, осмелюсь доложить,
к господину начальнику станции.
Поручик Лукаш не ответил.
Им овладела полная апатия.
Швейк тем временем, обращаясь
к начальнику, провозглашал:
Люди добрые, я не виноват!
Начальник записал это мнение,
а один господин заявил,
что заплатит за Швейка штраф,
и сказал:
посмотрите на него,
посмотрите же: он не виноват.
Добрый господин,
который верил в невиновность Швейка,
повел его в ресторан третьего класса,
великодушно дал ему пять крон
на билет до Будейовиц и на пиво.
Гораждйовице.
Поезд отправляется!
Ihre Dokumenten!
Фаши документ!
Я видит фас все фремя
сидеть, пить,
не ехать, только пить, зольдат!
Нет у меня документов, миляга.
Господин обер-лейтенант Лукаш
из Девяносто первого полка взял
их с собой, а я остался тут, на вокзале.
Was ist das Wort "миляга"?
Миляга -
это все равно,
что - господин фельдфебель.
Документ долшен каждый зольдат.
Пез документ посадить.
Отвести в военную
станционную комендатуру
вшивого парня, как бешеную собаку.
Я не виноват!
И должен быть в Будейовицех.
Я не виноват!
Итак, он оказался
тёмной ночью за Табором.
Я...
Я...
Я пойду пройтиться
В зеленую рощу...
Бенедикт, Виндишкрец
Двое солдатушков!
Бенедикт, Виндишкрец
Двое солдатушков!
Помолившися, они
Помолившися, они
Помолившися, они
Начали войнушку!




Серия 3

Чехословацкий Государственный фильм
КУКОЛЬНЫЙ ФИЛЬМ (ПРАГА)
представляет кукольный цветной фильм
Ярослав Гашек.
Похождения бравого солдата Швейка.
Рисунки народного художника
Йозефа Лады
Текст читает лауреат
государственной премии Ян Верих
Композитор: Вацлав Троян
Автор сценария и режиссер: лауреат
государственной премии Иржи Трнка
БУДЕЙОВИЦКИЙ АНАБАСИС ШВЕЙКА
Боже мой! Опять Путим!
Ведь я здесь в стогу ночевал!
Куда идёте?
Осмелюсь доложить,
в... в Будейовицы,
в свой полк.
Ведь вы идете из Будейовиц!
Будейовицы-то ваши позади вас остались.
Путимский жандармский вахмистр
был известен по всей округе тем,
что действовал быстро и тактично.
Он никогда не ругал задержанных
или арестованных,
но подвергал их такому
искусному перекрестному допросу,
что и невинный бы сознался.
Криминалистика состоит
в искусстве быть хитрым
и вместе с тем почтенным,
говаривал жандармский вахмистр.
Орать на кого бы то ни было,
дело пустое.
Добро пожаловать, солдатик,
Присаживайтесь, устраивайтесь
поудобнее.
Расскажите, куда путь держите?
И Швейк повторил, что идет
в Чешские Будейовицы, в свой полк.
Вы, очевидно, сбились с пути,
дело в том,
что вы идете из Чешских Будейовиц.
Над вами висит карта Чехии.
Взгляните, солдат,
на юг от нас лежит Противин,
южнее Противина - Глубокое,
а еще южнее Глубокой...
Ну, что?
Чешские Будейовицы.
Стало быть,
вы идете из Чешских Будейовиц.
А все-таки я иду в Будейовицы.
Знаете что, солдат!
Должен вас предупредить, да вы и сами в
конце концов придете к этому заключению,
что всякое запирательство
затрудняет чистосердечное признание.
Вы безусловно правы,
всякое запирательство затрудняет
чистосердечное признание
и наоборот.
Вот вы уже сами, солдатик,
начинаете со мною соглашаться.
Расскажите откровенно,
Откуда вы вышли?
А?
Я вышел из Табора.
А что вы делали в Таборе?
Ждал поезда на Будейовицы.
Почему вы не поехали
в Будейовицы поездом?
Потому что у меня
не было билета на поезд.
А почему вам как солдату не выдали
бесплатный воинский проездной билет?
Потому что при мне
не было никаких документов.
Ага,
вот оно что!
Парень не так глуп, как прикидывается.
Пытается замести следы.
Значит, вы были на вокзале в Таборе.
А что вы там делали?
Разговаривал с солдатами.
А о чем вы с ними разговаривали?
О чем их спрашивали?
Спрашивал, какого полка и куда едут.
Отлично.
А не спрашивали вы, например,
сколько штыков в полку
и как он подразделяется?
Об этом я не спрашивал.
Сам давно наизусть знаю.
Значит,
вы в совершенстве информированы
о внутреннем строении наших войск?
Конечно, господин вахмистр.
Вы говорите по-русски?
Осмелюсь доложить, не говорю.
Ну, слышали?
Он не говорит по-русски!
Парень, видать не лыком шитый.
Во всем сознался,
но самое важное отрицает.
Завтра же отправим его в окружное,
в Писек.
Да, да.
Криминалистика состоит в искусстве
быть хитрым и вместе с тем почтенным.
Видали, как я его утопил
в потоке вопросов?
И кто бы мог подумать!
На вид дурак дураком.
С такими-то типами и
нужна тонкая работа.
Ну, а теперь охраняйте его,
а я пойду составлю протокол.
Будьте осторожны!
Вахмистр вынул из тайника секретный
циркуляр Главного пражского
жандармского управления с обычной
надписью «совершенно секретно»
и внимательно перечел его еще раз:
Всем жандармским отделениям
предписывается,
чтобы с особой бдительностью следили
за проходящими через
их районы лицами.
Согласно секретным данным,
большое количество русских
разведчиков проникло в Чехию.
Они, в совершенстве владея чешским
языком, являются наиболее опасными,
ибо могут и, несомненно, будут вести
изменническую пропаганду
среди чешского населения.
Ввиду этого Главное жандармское
управление предписывает
Во-первых:
задерживать всех подозрительных.
Во-вторых: задержанных подвергать
немедленному обыску.
Обыску!
А задержанных подвергать
немедленному обыску.
Скажите, почему у вас ничего,
решительно ничего нет?
Потому что
мне ничего и не нужно.
Ага, ну, а как вам нравится
у нас в Чехии?
Мне в Чехии всюду нравится,
там, где я был, встречались
только славные люди.
Народ у нас хороший и симпатичный.
Какая-нибудь там драка или
воровство в счет не идут.
Так, так.
Да, чуть не забыл,
а что вы намерены были
делать в Будейовицах?
Приступить к исполнению своих
обязанностей в Девяносто первом полку.
Вахмистр написал:
Шпион, владеющий чешским языком,
намеревался в Чешских
Будейовицах проникнуть
в Девяносто первый
пехотный полк.
Матейка!
Матейка!
Матейка, вы дали этому неприятельскому
офицеру что-нибудь поесть?
Согласно вашему приказанию,
господин вахмистр,
питанием мы обеспечиваем только тех,
кто был допрошен до двенадцати часов дня.
Но в данном случае это редкое исключение,
это старший офицер, вероятно, штабной.
Сами понимаете, что русские не пошлют
сюда для шпионажа какого-то ефрейтора.
Отправьте кого-нибудь в трактир
«У кота» за обедом.
А если обедов уже нет,
пусть что-нибудь сварят.
Потом пусть приготовят
чай с ромом.
И никому не говорить,
для кого.
Вообще никому не заикаться,
кого мы задержали.
Матейка!
Матейка!
Это военная тайна!
Жандармский вахмистр Фландерка рисовал
в своем воображении разные картины.
Как начальник похлопает его по плечу
и скажет:
Поздравляю вас, господин вахмистр.
А потом повышение в звании
и высокая оценка
его криминалистических способностей.
Господин вахмистр.
В чём дело?
Обед раздобыли?
Да! Копчёное мясо, кнедлик и
капуста. Супа уже не было.
Он выпил чай и хочет еще.
И говорит:
У вас очень тепло.
Пусть ему будет тепло.
Хитроумный.
Делает вид,
будто его это и не касается.
А ведь знает,
что его расстреляют.
Такого человека нужно уважать,
хоть он и враг.
Этот человек идет на верную смерть,
а он сидит себе спокойно и говорит:
"У вас тут тепло".
Не знаю, не знаю,
как бы мы...
Может быть, дрогнули бы...
поддались слабости...
Ну как?
Понравился вам обед?
Обед сносный, господин вахмистр.
Только вот капусты бы побольше.
Да что делать, я знаю,
на меня ведь не рассчитывали.
И чай с ромом меня удовлетворил.
Правда ли, что в России пьют много чаю?
А ром там тоже есть?
Ром во всем мире есть,
господин вахмистр.
Начинает выкручиваться. Слышите?
Послушайте,солдатик,
а девочки хорошенькие в России есть?
Хорошенькие девочки во всем мире
имеются, господин вахмистр.
Ишь ты какой,
теперь внимание.
Что вы намеревались делать
в Девяносто первом полку?
Намеревался идти
с ними на фронт.
Правильно!
Самый лучший способ попасть в Россию.
Этот человек и глазом не моргнет.
Ну и выдержка у них.
Вы были когда-нибудь в Писеке?
В тысяча девятьсот десятом году
на императорских маневрах.
Вы оставались там до конца маневров?
Ясное дело, господин вахмистр.
Как пехотинец.
План его был таков:
проникнув в ряды
Девяносто первого пехотного полка,
при первой возможности
перебежать в Россию, ибо видел,
что возвращение туда иным путем
благодаря бдительности
наших органов невозможно.
И в Девяносто первом пехотном полку
он мог бы с успехом
провести в жизнь
свои намерения,
так как, согласно его показаниям,
полученным путем
продолжительного перекрестного допроса,
он еще
в 1910 году участвовал в в императорских
маневрах в окрестностях Писека,
из чего видно,
что у него большой опыт
в этой специальности.
Позволю себе подчеркнуть, что
собранный мною обвинительный материал
является результатом моей
системы перекрестного допроса
допроса.
Господин вахмистр!
Господин вахмистр! Он просится...
Примкнуть штык!
И приведите его сюда.
Итак, вы проситесь?
А не кроется ли в этом
что-нибудь большее?
Сущая правда, знаете.
Смотрите,
чтобы не случилось чего другого.
Мы пойдём с вами.
Кругом!
Шагом марш!
Ты станешь справа,
а ты стань сзади. Как бы он не сделал
подкопа через выгребную яму.
Не слишком ли долго я там пробыл?
Не задержал ли я вас?
О, нисколько, нисколько.
От Бога вам желаю
доброго вечера.
Послушай Пейзлерка,
сбегай за пивом в трактир «У кота».
По-моему, вешать шпионов неправильно.
Человек, который жертвует собой
во имя долга, за свою,
за свою, так сказать, родину,
заслуживает почетной смерти от пули.
Как по-вашему, господин ефрейтор?
Конечно, лучше расстрелять его,
а не вешать.
Скажем, послали бы меня и
сказали бы: Итак, Матейка,
вы должны выяснить, сколько у врага
пулеметов в их пулеметном отделении.
Так я бы переоделся и пошел.
И за это меня вешать,
как какого-то бандита?
Я требую,
чтобы меня расстреляли и
похоронили с воинскими почестями!
Я же!..
Я же...
Я же знаю что и как.
Я же знаю что и как.
Правильно!
Если парень не дурак, попробуй-ка
уличи его. Никогда ничего не докажут.
Нет, докажут, докажут!
Если они не дураки.
Кто там у них?
Да подозрительный какой-то,
В то время как я шла к вам, оба сидели
в обнимку, а вахмистр приговаривал:
Ты моё золотце, паренёк славянский.
Ты мой маленький шпиончик.
Ну, признайся что в России нет
такой хорошей контушовки!
Ну?
Ну скажи,
чтобы я мог спокойно спать.
Признайся, будь мужчиной!
Утешил ты меня, признался,
правильное решение.
Я в-виноват. Так напился!
Должен присовокупить,
что русская...
что русская контушовка,
на основании параграфа 56
Напишу... Напишу...
Се аз есмь... Аминь.
Пошли.
Спасибо вам, господин вахмистр,
за все, что вы для меня сделали.
При случае черкну вам письмецо.
Ну так пойдём же.
Если попаду в ваши края,
обязательно зайду!
Никто и не думал, что дорога в
Будейовицы окажется такой трудной.
Это напоминает мне случай
с мясником Хоурой из Кобылис.
Очутился он как-то ночью на Морани
у памятника Палацкому.
И ходил вокруг него до самого утра,
думая, что этой стене
нет ни конца ни краю.
Он пришел в отчаянье, выбился из сил и
начал кричать:
"Караул!"
Прибежали полицейские.
А он их спросил, как
ему пройти в Кобылисы,
потому что, говорит,
хожу вдоль какой-то стены
уже пять часов, а ей конца не видать.
Так они его забрали,
а он там в участке все расколотил.
Ух ты, петля!
Это, наверное, браконьеры.
Не сомневайся, браконьеры.
Здесь одни браконьеры.
Прежнего вахмистра хотели...
хотели утопить.
Рыбинспектор... Рыбинспектор
стреляет им в задницу щетиной,
но ничего не помогает,
у них в штанах жесть.
И ефрейтор слегка коснулся
темы о прогрессе,
о том, до чего люди дошли и
как один другого обставляет.
Затем развил новую теорию
о том, что война - это великое благо
для всего человечества,
потому что в боях заодно с
порядочными людьми перестреляют
многих негодяев и мошенников.
И так на свете слишком много народу.
Всем стало тесно.
Всем стало тесно,
лезут друг на друга.
Человечество распло...
распло...
расплодилось.
Страшно подумать!
Это говорю я. А я знаю, что говорю.
ПИСЕК.
Так идёмте же,
господин ефрейтор.
Сегодня чертовски метет,
аж сдувает.
Ну что, по рюмочке?
Я говорю,
не мешало бы пропустить по рюмочке.
Идем. И не говори никому,
что я тебя веду в Писек.
Это государственная тайна.
Некто не должен знать,
что ты за птица.
Паника.
Паника не должна распространяться.
Паника... паника в военное время -
ужасная вещь.
Кто-нибудь что-то сболтнет, и полетело
по всей округе.
Я-то знаю, что да как.
Я здесь панику устраивать
не буду.
Вот брат говорит,
что мы за час дойдем до Писека.
Так, значит, ваш брат в отпуску?
Сегодня у него отпуск кончается.
Ловко мы его обработали!
Только без паники,
сейчас военное время.
Рюмочка повредить не может,
утверждал ефрейтор Матейка,
когда приглашал Швейка в трактир.
А ещё был оптимистом,
когда в десять убеждённо провозгласил,
что до восьми часов начальник окружного
жандармского управления ужинает,
и бесполезно приходить туда раньше,
тем более что поднимается метель.
Времени у нас хоть отбавляй,
это уже говорил
в трактире «У баранчика».
До девяти времени хватит,
и там всё равно темно.
И разницы нет никакой:
сейчас ли идти или попозже.
Писек никуда от нас не убежит.
Это хорошо, что сидим в тепле,
в окопах куда хуже, чем нам здесь. -
произнёс ефрейтор Матейка,
подгонял хозяина, чтобы
тот от него не отставал,
обвиняя его в том, что он мало
пьет, что было явной клеветой,
так как этот старик уже едва держался
на ногах. Он утверждал,
что ночью слышал на востоке канонаду.
Ефрейтор икал.
Главное без паники!
Так не пойдёт.
Я мог его легко потерять.
Наручники при вас?
Каждый жандарм
должен иметь с собой наручники.
Это хлеб наш насущный.
РАЙОННАЯ ЖАНДАРМСКАЯ
КОМЕНДАТУРА - ПИСЕК
Дыхните на меня.
Теперь понятно.
Ром, контушовка, «черт»,
рябиновка, ореховая, вишневка.
Дыхните ещё.
И ванильная.
Прийти сюда вдребезги пьяным.
Влезть сюда в этаком скотском виде!
Что еще?
Он принес донесение.
О нём пойдет донесение в суд!
Посадить!
Посадить, посадить!
Недавно я вам говорил,
господин Мацек,
что самый большой болван, которого
мне пришлось в жизни встречать,
это жандармский вахмистр из Противина.
Но я ошибался,
вахмистр из Путима его перещеголял.
Пишет такую несусветную чушь,
что ребенку станет ясно,
что этот мужик
надрызгался как папский прелат.
Меня эти люди, наверное, плохо знают!
А я могу быть жестоким!
До тех пор, пока они со страху
раза три в штаны не наложат,
все думают, что я из себя
веревки вить позволю!
Из какого полка вы дезертировали?
Ни из какого полка.
Я служу в Девяносто первом полку
и не только не дезертировал,
а наоборот.
Значит, вы не можете найти свой полк?
Интересно.
А где вы его искали?
Табор, Милевско, Кветов,
Враж, Мальчин,
Чижова, Седлец,
Гораждевице, Радомышль, Путим,
Страконице, Волынь, Дуб, Путим.
Приду в шесть часов, когда уйдёт супруг.
Целую, Твой котёнок.

////////////////////////////