На грани войны (2026 год). Все цитаты и фразы из фильма

«На грани войны» (англ. The Brink of War) — американский исторический политический драматический фильм 2026 года, сценарий и режиссура которого принадлежат Майклу Расселу Ганну, дебютировавшем в качестве режиссёра полнометражного фильма. Действие разворачивается во время саммита в Рейкьявике. В главных ролях: Джефф Дэниелс, Джаред Харрис, Хоуп Дэвис, Бранка Катич и Дж. К. Симмонс.

Все фразы и цитаты

 ОКТЯБРЬ 1986 ГОДА
Холодная война — в самой критической фазе.
США и СССР имеют 70 000 ядерных ракет,
нацеленных друг на друга.
В США Рейган призывает создать
Стратегическую оборонную инициативу (СОИ) —
ракетный щит.
Военные СССР обещают атаковать
до завершения разработки щита.
Господин президент?
Господин президент.
Новый лидер СССР Горбачёв и Рейган
соглашаются встретиться,
«чтобы решить, будет мир или война…»
Господин президент.
Я потерпел неудачу.
Я предложил ему сделку века,
сделку всей истории человечества,
а он уходит из-за одного слова.
Одного-единственного слова.
Не следовало ему доверять.
Господин президент, машина прибыла
и готова отвезти его в аэропорт,
но это еще не конец.
Всё кончено.
Весь мир живет надеждой.
К вечеру пресса всё будет знать.
Когда Вы взяли меня на работу,
Вы говорили, что мы можем
что-то изменить.
Вы говорили, что мы можем
сделать Америку безопаснее,
чем мы ее застали.
Всё кончено.
Пригласите его в Вашингтон.
Зачем? Снова говорить
без всякого результата?
Может, здесь всё же водятся привидения.
Всё равно пригласите его, прошу.
Несмотря ни на что.
У нас осталась, может, минута,
прежде чем он выйдет за те двери,
сядет в машину и уедет.
Не позвольте событиям
в том доме, в той комнате,
за последние 30 часов
разрушить всё наше будущее.
НА ГРАНИ ВОЙНЫ
ЗА 30 ЧАСОВ ДО ЭТОГО,
РЕЙКЬЯВИК, ИСЛАНДИЯ
Всем группам: «Роухайд» прибыл.
«Ядерный чемоданчик» — при нем.
- Займите позиции.
- Британцы от него отказались.
Ночью со стен падали картины,
жена посла отказалась
здесь жить.
Они продали его обратно
правительству Исландии.
Уточним, Джордж:
из всех мест на свете
для встречи
о судьбе человечества
ты выбрал дом с привидениями
в Исландии?
Не я, господин президент.
Секретная служба.
Для безопасности — идеально.
Вокруг лишь лавовые поля
и Северная Атлантика.
Полная изоляция.
«Полная изоляция».
Не удивительно, что Нэнси
осталась дома.
А вот тебя я обвиняю.
Так точно, господин президент.
Готовы начинать?
Принято. Всё чисто.
Приветствую. Как Вы?
- Рад Вас видеть.
- Господин президент.
- Рад Вас видеть.
- Добро пожаловать, сэр.
- Это Джордж Шульц.
- Приветствую, сэр.
Должны быть где-то здесь.
Мы поделим верхний этаж.
Советская делегация — дальше по коридору,
а вот наш зал переговоров.
Есть новости?
Тесновато.
Странно, что ты не запихнул меня
в подвал.
Вам будет приятно знать,
господин президент,
что подвал — в духе этого саммита…
Это не саммит.
Мы проводим саммиты уже 40 лет.
И ничего не меняется.
Дела говорят громче слов.
Если этот Горбачёв захочет
греметь и нести чушь,
то…
…мы просто уйдем.
Называй это встречей.
И никакой прессы.
Господин президент, можно сказать
«без прессы»,
но лидеры двух сверхдержав,
имея 70 тысяч оснащенных
ядерными боеголовками МБР и БРСД,
крылатые ракеты
воздушного базирования
и, не забываем,
пять миллионов военнослужащих
в обычных вооруженных силах
под своим командованием,
проводят… встречу.
Господин президент,
как бы мы это ни назвали,
у нас два дня.
Может, пересмотрите
папки с материалами?
Что там с подвалом?..
Ты говорил… Что в подвале?
Там ты держишь привидений?
Можно и так сказать,
господин президент.
ЦРУ.
А, конечно.
- И КГБ.
- Вместе?
Такого уровня неловкости
мир еще не видел.
А может, сотрудничества?
Ты вообще знаешь ЦРУ и КГБ?
Джордж, где наша команда?
Так точно, господин президент.
Быстро, господа.
Макс Кампельман.
Пол Нитце.
Ричард Перл.
И Кен Адельман.
В твоем распоряжении весь
Госдепартамент и федеральное правительство,
а ты нашел только демократов?
Вообще-то я республиканец,
господин президент.
Тогда нас двое.
Рад, что вы все здесь.
Я-я знаю, вы пожертвовали
временем с родными
ради выходных
в доме в Исландии.
Но говорят, здесь есть привидения,
так что будет весело.
Обсудим, как всё начнем.
Договорились начать
с официальных заявлений, господин президент.
Вот стандартный текст
и еще несколько мыслей.
Ага.
Вопросы прав человека
я поставлю в начало.
Не советую с порога
дразнить медведя, господин президент.
Вы читали папки с материалами?
Советская сторона сосредоточена
на Стратегической оборонной инициативе.
Считают, что она нарушает
Договор по ПРО.
Хотя на самом деле СОИ
ничего такого не нарушает,
а они уже сами нарушают
Договор по ПРО
радаром в Красноярске.
Когда тебя недооценивают,
это тактическое преимущество, господа.
Не повторим этой ошибки
с новым генеральным секретарем.
Горбачёв сравнительно молод
для советского руководите—
Учитывая, что предыдущие трое умерли,
прежде чем я успел с ними встретиться,
наверное, всё же молод.
Он немного играл в театре
еще в школе,
- а потом в университете.
- Неужели?
Не в кино, как Вы.
Только в театре.
Поэтому и речи такие пышные.
И все эти широкие жесты.
По крайней мере у Вас есть что-то общее,
господин президент.
Да. Кроме того, что мы не согласны
насчет свободного предпринимательства,
свободы слова
и почти любой другой свободы.
Господа, врагу можно доверять?
С самого основания
Советского Союза
они строили внешнюю политику
на принуждении других государств.
И ни одно государство — ни одно —
что стало коммунистическим,
никогда не возвращалось к демократии.
Поэтому
мы противостоим врагу,
который неумолимо растет,
осьминогу, что простирает щупальца
даже в наше полушарие.
Некоторые из вас, кроме вот этого
бывшего морпеха,
слишком молоды, чтобы помнить
Вторую мировую войну.
А я помню.
Система — фашистская
или коммунистическая —
что порабощает каждого гражданина,
лишая не только
основных прав,
но и дарованной Богом свободы воли,
представляет угрозу
не только одному государству,
а в конечном счете — всем государствам.
Итак, мы восстановили
наши вооруженные силы,
разместили ракеты «Першинг»
в Германии
для защиты союзников по НАТО,
поддержали финансово тех,
кто предан
делу демократии и свободы
во всем мире,
и теперь наконец начали
научную работу
над противоракетным щитом
для защиты американцев.
Мы сделали всё это,
хотя меня называли поджигателем войны
в The New York Times
и даже среди наших союзников,
хотя ученые-атомщики
перевели Часы Судного дня
на пять минут до уничтожения,
мы сделали всё это…
потому что я верил, что это заставит
Советский Союз
сесть за стол переговоров.
Но…
если мы потерпим неудачу,
если я потерплю неудачу…
тогда я действительно буду
лишь поджигателем войны.
Я подвергну американцев опасности.
А это совершенно противоречит
нашей цели.
Мы должны выяснить,
можно ли доверять этому Горбачёву,
можем ли мы с ним договориться,
смогу ли я в конце
пожать ему руку, когда…
затрещат камеры фотографов.
Если капиталистическая пресса узнает,
сколько одежды ты привезла,
тебя спутают с Нэнси Рейган.
Ох…
Это что-то не похоже на Карла Маркса.
«В ядерной войне не может быть
победителей, и ее нельзя развязывать».
Кто?
Цитата лидера нашего главного врага
из его выступления перед парламентом
Японии три года назад.
Не слишком надейся, милый.
В Женеве тоже всё казалось
перспективным, а потом развалилось.
«Производство слишком многих
полезных вещей
создает слишком много
ненужных людей».
Карл Маркс никогда не имел дела
с Парижем и Миттераном.
Разве ты не помнишь?
Я дважды появилась
в одном наряде,
и их пресса выставила меня крестьянкой.
На Западе люди нищенствуют
на улицах,
а меня высмеивают,
если я во второй раз надену то же платье.
Вот это лицемерие.
Но я напомню им,
какие мы изящные,
какие мы сильные,
а ты покажешь это ему
в той комнате.
Мы предложили Рейгану
Лондон или Рейкьявик.
Он выбрал не столицу
своего главного союзника —
Великобритании,
а это место,
равноудаленное от нас.
Это хороший знак, Раиса.
Он выбрал его,
потому что единственный аэропорт здесь —
на их авиабазе,
так что впервые
глава СССР сел
на военной базе НАТО.
Их специалисты
по радиоэлектронной борьбе,
наверное, изрядно повеселились,
перехватывая всю нашу связь.
Он высокомерен и неуступчив.
Мы пережили кровавую бойню
революции,
нашествие нацистов
и чистки того маньяка Сталина.
Переживем и их
радиоразведчиков, любимая.
Я знаю, ты хочешь
совершить великие дела
для нашей страны.
Я ничего не достигну,
если мы и дальше будем вести
эту холодную войну с американцами.
Украинские почвы
не менее плодородны, чем в Айове,
а мы ввозим все больше
их зерна.
Только в прошлом году — 40 миллионов тонн.
«Будь смелым — и могучие силы
придут тебе на помощь».
- Толстой?
- Гёте.
Ты стал настоящим
читателем-диссидентом.
Что ж, благодаря тебе, милый,
нам уже не приходится быть
диссидентами из-за того, что читаем.
Тяжелое пальто не бери.
Возьми легкое.
Иначе будет казаться,
что ты боишься холода.
Ты же русский.
Вижу, они провели
собственную границу.
ЦРУ с одной стороны,
КГБ — с другой.
Вот это и есть дух сотрудничества?
Лао-цзы говорил:
«Путешествие в тысячу миль
начинается с одного шага».
Господин президент,
я Маргарет Клэнси.
Чем могу быть полезна?
Это Ваше настоящее имя?
Для них — да, господин президент.
Тогда, миссис Клэнси,
я хочу поговорить с женой.
Лучше всего — телефон с шифратором,
господин президент.
Наш еще не настроен,
но такой есть в резиденции посла.
А если я пообещаю
не выдавать Нэнси
никаких ядерных тайн?
Что ж, господин президент…
Тогда подойдет спутниковый канал.
Коммутатор в Лэнгли
должен соединить Вас
со спальней Линкольна.
Ронни? Ты хорошо выглядишь
по телевизору.
На NBC говорят, что борт номер один
совершил образцовую посадку
несмотря на ветер.
Жаль, Секретная служба
не привезла нашу машину.
У нее лучшая броня.
Не думали, что она понадобится.
Да и машина посла вполне годится.
Мы… мы же выселили его
из резиденции,
так что можем и машину забрать.
Интересно, куда мы его отправили.
Ты слишком доверчив.
Если они нанесут
первый удар,
то убьют и Горбачёва.
Малоприятно, Нэнс.
Да и ты знаешь:
коммунистам я не доверяю.
Послушай…
Раиса Горбачёва здесь.
Разведка доложила об этом,
когда мы приземлились утром.
Ох, Ронни, мне следовало быть там.
И ты знаешь, как это будет выглядеть.
Всё в порядке.
Никаких светских мероприятий не будет.
Не будет фотографий, где
она, он и я — а тебя нет.
Никто не потеряет лицо.
Прости, Нэнс.
Не переживай.
У меня здесь куча работы.
Иди и будь на высоте.
Так точно, мэм. Люблю тебя.
И я тебя.
Да, попросите мою руководительницу
аппарата зайти.
Да, разбудите ее, если надо.
Спасибо.
Генеральный секретарь уже едет.
Кортеж приближается.
Вот он уже в колонне.
Всем занять позиции, господа.
Камеры?
Только наш Пит Соуза
и один советский фотограф.
Ближе к саммиту
уже никого не подпустят.
Встречи.
Рад Вас видеть,
господин президент.
А Вы пришли раньше, не так ли?
Всегда ищете преимущество.
Мы же политики,
господин генеральный секретарь.
Разумеется.
И надеюсь, мы станем
партнерами в деле мира
и начнем работу,
которой мир и наши народы ждут
от нас: сокращение вооружений.
Уверен, так и будет.
Кстати, Вы слышали,
что здесь водятся привидения?
Наверное, британская шутка, да?
Я ни одного не вижу.
Я дам Вам устроиться
со своими сотрудниками,
а тогда встречусь с Вами
вон в той комнате.
Сколько времени Вам нужно?
Полчаса?
Пять минут?
Если только Вам не нужно больше времени,
чтобы оправиться
от раннего прибытия.
Я буду там.
- Он сказал «сокращение»?
- Да.
Он неправильно перевел
английское слово «контроль».
Имел в виду контроль
над вооружениями.
Ничего себе ошибка
в первую же минуту, господин президент.
Горбачёв в партии
и пробивается наверх
с подросткового возраста.
Он слишком опытен
для такой ошибки.
Ага.
Было бесчисленное множество соглашений
о контроле над вооружениями,
господин президент,
но за всю историю человечества
еще не было ни одного договора
между народами
о сокращении вооружений.
Это может стать историческим событием.
Вашим наследием.
Или это маневр,
чтобы выбить нас из колеи,
а сам он два дня
будет нести чушь.
Есть старая русская пословица,
Джордж:
«Доверяй, но проверяй».
Так что…
нам нужна проверка,
чтобы выяснить,
действительно ли он стремится к переменам.
Да.
Письмо Ростроповича
в моем портфеле наверху.
Начнем?
Министр Шеварднадзе.
Госсекретарь Шульц.
Не думал, что увижу
средства управления
70 тысячами ядерных боеголовок
в одной комнате…
в нескольких футах друг от друга.
Меня всегда удивляло,
почему вы, американцы,
называете чемоданчик
«ядерным футбольным мячом».
Лишь слабый народ боится
собственного творения.
Да, мы, люди, умеем
давать ужасному невинные названия.
Например, «ГУЛАГ»…
звучит значительно приятнее,
чем «нечеловеческая сибирская каторга».
Господин генеральный секретарь,
я с нетерпением ждал
этой встречи.
Касательно организации,
очевидно, будет целесообразно
часть времени посвятить
разговорам с глазу на глаз,
а часть —
обмену мнениями
в присутствии
наших министров иностранных дел.
Устраивает ли Вас такой порядок?
Да, я согласен.
Собственно,
именно это мы и имели в виду,
предлагая встречу.
Какие проблемы обсудим первыми?
Полагаю, проблем у нас целый ряд.
Я имею в виду вопросы
ракет средней дальности,
космоса,
договоренностей
по противоракетной обороне
и предложений
по стратегическим вооружениям.
Господин президент,
считаю целесообразным
сначала кратко
обменяться мнениями
о положении в мире,
которое и побудило меня
обратиться к Вам
с предложением этой встречи.
Конечно, мы готовы обсудить
все вопросы,
которые американская сторона
сочтет нужным поднять.
Спасибо, господин генеральный секретарь.
Добавлю, что, по моему мнению,
нам всё же придется говорить
о правах человека.
В отличие от других упомянутых вопросов,
они в значительной степени определяют,
насколько далеко мы можем зайти
в сотрудничестве
с советской стороной
с учетом нашей общественной мысли.
Продолжайте мысль.
Права человека,
в частности возможность выезда
из Советского Союза,
постоянно нарушают в обращениях
к моей администрации.
В частности, господин генеральный секретарь, я…
Вы, возможно, знаете,
что в Вашингтоне есть
Национальный симфонический оркестр —
замечательный, всеми уважаемый коллектив,
где работает виолончелист и дирижер
господин Ростропович,
родом из Советского Союза.
Он выехал в 1974 году, кажется.
Скоро у него день рождения,
и он не видел сестру —
свою единственную родню —
уже более десяти лет.
У меня здесь его письмо,
господин генеральный секретарь,
в котором он умоляет Вас…
разрешить ей приехать
в Вашингтон…
на его день рождения.
Хм.
Мы поговорим о правах человека,
не так ли?
Но сейчас я хотел бы обозначить
проблемы, которые беспокоят
Советский Союз,
в частности контроль над вооружениями,
включая стратегические вооружения
и ракеты средней дальности,
Договором по ПРО
и прекращением ядерных испытаний.
Да, я согласен с Вашим подходом.
Однако Вам важно знать
силу общественного мнения в США.
Мы — нация иммигрантов.
Каждый восьмой американец
имеет определенную связь
с Вашим огромным Союзом
Советских Социалистических Республик.
И, конечно, я…
…понимаю эту духовную связь
с родиной,
потому что как ирландец
сам чувствую такую связь
с Ирландией.
Поэтому я вижу, что всех американцев
беспокоит
то, что происходит
в Вашей стране,
потому что все мы иммигранты.
И заключать соглашения
по различным вопросам вооружений
будет проще,
если общественность не будут возмущать
события в странах,
откуда происходят американцы.
Однако я согласен: эти проблемы
второстепенны
по сравнению с проблемой ядерного оружия.
Наше положение уникально
в истории человечества.
Вот мы вдвоем
сидим вместе в комнате
и решаем,
будет в мире мир или война.
Мы оба стремимся к миру,
но как его достичь?
Как укрепить доверие
и ослабить подозрения
между нашими двумя народами?
Хм.
Я рассмотрю Вашу просьбу.
Спасибо,
господин генеральный секретарь.
Можно продолжить?
- Мы на втором канале.
- Принято.
Да ради Бога, Остин,
сколько вафель ты съел
на завтрак?
Мне надо отлить!
Разумеется, будто ты впервые
видишь, как кто-то стоит в очереди.
У вас за буханкой хлеба
надо стоять в очереди.
КГБ в очереди за хлебом не стоит.
Разумеется, какая там классовая борьба,
когда всё оружие у вас
и нацелено на пролетариат.
Вода очень чистая и прозрачная.
В ней очень высокое
содержание минералов,
что особенно…
- Браво!
- Вы из какого издания?
NPR. Я-я Клео.
А Вы из The Times? Лондон?
Да. Александер.
Откуда Вы… А, точно.
Я просто… я знал.
Здесь так красиво.
Вода такая красивая.
Такая голубая.
Доброе утро.
Это же безумие, правда?
Что?
Вся мировая пресса слетается
на этот крошечный, ледяной
стратегический краеугольный камень
Северной Атлантики,
лишь чтобы выяснить:
на всем острове нет отелей,
мотелей, пансионов с завтраком,
даже автопроката.
Лишь старая церковь
с раскладушками
и полная информационная блокада
самого саммита?
Так что вместо освещения встречи
лидера свободного мира
с лидером коммунистической империи,
которые впервые за 40 лет остались
в комнате наедине
и решают, все ли мы погибнем
в ядерном грибе,
мы застряли
у природного горячего источника
и смотрим аквааэробику?
Госпожа первая леди Советского Союза?
Э-э, The Times.
У меня вопрос.
- Э-э, нет—
- Конечно.
Я охотно отвечу
на все вопросы.
Но я не первая леди.
Уверена, Нэнси Рейган приятно
слышать этот титул,
но в Советском Союзе
мы все действительно равны.
Я просто Раиса Горбачёва.
А, да. Конечно.
Госпожа Горбачёва, как Вам здесь?
От имени советского народа
я искренне благодарю и надеюсь,
что мы станем друзьями.
Как когда-то сказал Чехов:
«Надо верить и доверять людям,
иначе жизнь становится невозможной».
О, спасибо, милая.
А где Ваша, э-э, коллега,
госпожа Рейган?
Не знаю.
Не представляю, как можно
оставить мужа одного
в такой критический момент
мировой истории.
Может, она нездорова?
- Госпожа Горбачёва!
- Госпожа Горбачёва!
Есть новости от Вашего мужа?
Слишком много лет
существует чрезмерно сложный механизм
советско-американского диалога.
За всё это время механизм диалога
не раз давал сбой,
а по главным вопросам
мы так и не определились,
хотя о них сказано
очень и очень много слов
касательно этих вопросов.
Много лет меня раздражает
это отсутствие прогресса.
Теперь мы оказались
во все более острой ситуации,
и поэтому я предложил
эту встречу с Вами.
Меня очень впечатлила
Ваша первая президентская кампания,
когда Вы предложили
вариант «ядерного нуля».
Теперь я думаю,
не была ли это лишь риторика.
Я думаю об этом,
господин президент,
потому что, несмотря на миллионы участников
мирных протестов
в Западной Европе,
несмотря на осуждение многих союзников
и политическую цену
для канцлера Коля
и премьер-министра Тэтчер,
Вы разместили баллистические ракеты
средней дальности
в Германии.
После запуска
эти ракеты долетят до Москвы
за пять-шесть минут.
Вы оставите мне
пять-шесть минут,
чтобы ответить на нападение?
Что, по Вашему мнению, произойдет?
Как мне отвечать
на такую агрессию?
Разве это действия ради мира?
Хм.
Спасибо, господин Горбачёв,
за Ваши искренние и четкие слова.
Напомню, что Соединенные Штаты
разместили свои ракеты «Першинг»,
наши БРСД,
в Западной Германии
по просьбе
демократически избранного правительства,
и их у нас 108 —
меньше половины от Ваших 279,
размещенных в Восточной Европе.
А мы не имеем ничего подобного,
что угрожало бы Вашингтону
за пять-шесть минут.
Угрожать свободным народам
Брюсселя, Парижа, Рима и Лондона —
это угрожать Вашингтону,
господин Горбачёв.
Такова политика
«ядерного зонтика»
в наших соглашениях по безопасности
с союзниками.
Нападение на одного — нападение на всех.
Да, я знаю статью 5
Североатлантического договора.
Однако мы уже много раз
обсуждали контроль
над вооружениями.
У нас много соглашений.
Да.
Вы предлагаете что-то подобное
касательно БРСД в Европе?
Ограничить их, контролировать?
Нет.
Я говорю, что Советский Союз
готов вывести наши БРСД.
Я предлагаю разработать
соглашение о сокращении вооружений…
и сократить ядерные баллистические
ракеты средней дальности
в Европе…
до…
нуля.
Мы были бы готовы…
обсудить такое соглашение.
Пока длится информационная блокада
здесь, в Исландии,
жена советского лидера
Раиса Горбачёва
отвечала на вопросы.
Когда ее спросили,
почему первой леди тоже нет,
она предположила, что из-за проблем
со здоровьем
госпожа Рейган не смогла приехать.
Госпожа Горбачёва…
Саманта, мне также нужен
мой пресс-секретарь.
- Спасибо.
- …посвятила время,
чтобы привлечь внимание
к культурным сокровищам
этого островного государства.
А как насчет ракет в Азии?
БРСД с дальностью
до тысячи километров?
Наше предложение
касается только Европы.
Есть небольшая проблема.
Я не уполномочен
вести переговоры
о ядерных силах Британии и Франции,
господин Горбачёв.
Я знаю,
что Вы не госпожа Тэтчер
и не господин Миттеран.
Итак, Ваше предложение
охватывает только оружие США
и Советского Союза?
Именно так.
Британия и Франция имеют право
сохранить свое оружие
как часть собственной обороны?
Надеюсь, Вы убедите их,
что, выведя наше оружие,
мы оставляем союзников
по Варшавскому договору беззащитными;
что их натовское оружие
станет односторонней угрозой
и у нас не будет
средства сдерживания.
Надеюсь, Вы поможете
союзникам по НАТО понять,
что их оружие больше не нужно.
И Вы не просто закрасите
советский флаг
восточногерманским,
чтобы волшебным образом
советская ракета стала
восточногерманской?
Не закрашу.
Какие у нас гарантии?
Мое слово и слово
Советского Союза.
Извините,
господин генеральный секретарь,
но СССР имеет давнюю историю
нарушений международных обязательств,
в том числе перед Соединенными Штатами.
Вы издавна подозреваете нас
и так же издавна ведете
тайные операции
в суверенных государствах,
враждебных Вам.
Мне было обидно слышать
о Ваших недавних неудачах
с контрас.
Надеюсь, Вы воспримете
это предложение
как смелую новую
мирную инициативу.
Есть очень давняя русская поговорка.
Пословица.
«Доверяй, но проверяй».
«Доверяй, но проверяй». Да.
Да.
Как Вы предлагаете это сделать?
Возможно, всё просто:
разрешите американским специалистам
наблюдать за выводом
Ваших ракет из Европы.
Это невозможно.
Мои военные никогда
не позволят врагу
увидеть наши
строжайше засекреченные технологии.
А чем это отличалось бы,
если бы Вы наблюдали за нами?
У нас была бы та же проблема.
Но наши военные всё же
подотчетны гражданскому руководству.
Мне.
А Ваши?
- «Доверяй, но проверяй»?
- Да.
Как Вы это сказали?
Мы готовы обсудить такое соглашение.
Теперь…
как насчет тех БРСД в Азии?
Куда делась солидарность,
товарищ?
«От каждого — по способностям,
каждому — по потребностям».
Не надо цитировать мне Маркса.
А как насчет «жизни, свободы
и стремления к счастью»?
Слышали такое?
Да. Это написал рабовладелец.
Как удобно по-капиталистически.
Ага, но
по крайней мере он не истребил
20 миллионов крестьян, как Сталин.
Хватит.
Пойди наверх и принеси мне кофе.
А от меня Вы ожидаете,
что я покину азиатских союзников?
У нас нет БРСД в Азии,
по крайней мере оснащенных ядерными боеголовками.
Что я, по Вашему мнению, должен вывести?
Я ожидаю, что Соединенные Штаты
так же будут считаться
с советскими интересами,
как с собственными.
Разве мы не партнеры
во взаимном гарантированном уничтожении?
Так почему бы не стать партнерами
во взаимном гарантированном сокращении?
Метко сказано.
Вы насмехаетесь надо мной?
Нет, наоборот, господин Горбачёв.
Отдаю Вам должное.
Вы владеете английским лучше,
чем я когда-либо
буду владеть русским.
Тогда один вопрос.
Чем отличаются
Брюссель и Токио?
В Токио суши лучше.
Да-да, очень остроумно,
господин генеральный секретарь, но нет.
Вы предлагаете
лишить Бельгию
нашей ядерной защиты,
выведя ракеты «Першинг».
- Да.
- И в то же время
наших японских союзников
ничто такое не защищает,
а у Вас есть ракеты,
которые могут им угрожать.
У Вас 6500 ядерных боеголовок
на американских подводных лодках
по всему миру.
Более 800 из них — на ракетах
с разделяющимися головными частями,
по нескольку боеголовок на ракету.
И мы не хуже Вас знаем,
что американские ракеты точнее.
Вас раздражает,
что мы хорошо делаем свое дело?
Я объясняю, что у Вас есть
подводные лодки
в Тихом океане,
которые защищают Японию.
А у Вас ничто ей не угрожает?
Количество не одинаково.
У нас больше наземных БРСД.
У Вас больше подводных лодок.
Но Вы требуете,
чтобы я вывел ракеты из Азии,
не предлагая никакой уступки —
касательно лодок или чего-то еще.
Я не оставлю
наших азиатских союзников,
ни один из которых не имеет
собственных ядерных сил,
беззащитными.
А Вы просите меня
оставить беззащитными союзников
по Варшавскому договору,
разрешив Вашим союзникам
по НАТО сохранить ядерное оружие.
Я Вас ни о чем не прошу,
господин Горбачёв, —
это Вы просите меня.
Эта американская спесь.
Неуступчивая спесь.
Что Вы предлагаете?
Я предлагаю вот что:
предложив
отделить вопрос
Ваших союзников по НАТО
и их ядерных сил
от уравнения с БРСД в Европе,
я же согласился, не так ли,
что это отдельно
от наших двусторонних вопросов,
а Вы не признаете,
что Азия — тоже отдельный вопрос.
Как я могу идти Вам на уступки,
когда Вы не делаете для меня
ничего подобного?
Приближается время
завершить первое
утреннее заседание,
господин Горбачёв.
Может, проинформируем
наших министров иностранных дел.
И…
в духе компромисса
я сообщу своему министру,
что мы хотим дальше работать
над соглашением о сокращении
БРСД в Европе.
Попрошу его поручить специалистам
подготовить формулировки…
конечно, с Вашего одобрения.
Это меня устраивает.
Встретимся снова в 15:00?
Конечно.
К делу, господа.
Горбачёв настроен серьезно.
Что происходит?
Советская сторона заявляет,
что готова вывести свои БРСД
из Восточной Европы,
если мы выведем «Першинги».
- Мы уверены?
- Такого еще не бывало.
- Они сами это предложили?
- Я проиграю пари, да?
У нас много работы.
Канцлер Коль взбесится.
Он два года потратил
и весь свой политический капитал
на их размещение.
Против него протестовал
миллион людей.
Позаботимся о нем,
когда будем иметь соглашение.
А пока беритесь за детали.
Поэтапное выведение.
Похоже на то, но—
Прежде всего надо определить,
как это будут проверять.
«Доверяй, но проверяй».
«Доверяй, но проверяй»?
Русские никогда не пустят
солдата-янки
на свои ракетные позиции
с проверкой.
Ни за что.
- Нет.
- А он и не обещал.
Он знает, что это может стать
его наследием,
наследием президента,
нашим наследием.
На этом корабле хватит места
для карьер и репутаций всех нас.
Я попробую найти нам еду.
А вы работайте над предложением.
Разве шеф не должен быть здесь?
Где он?
Он поступает разумно, Перл:
отдыхает.
Ты в этом знаешь толк.
М-м.
Это всего лишь куриный салат, друг.
Да?
Как ты?
Что это за музыка?
Я пыталась найти что-то
в исполнении Ростроповича,
но у них ничего нет.
Уверена, он с удовольствием сыграет здесь,
когда ты вернешься.
Сначала посмотрим, смогу ли я
добиться, чтобы его сестру
выпустили из Советского Союза
на его день рождения.
Горбачёв всё-таки не Ганди.
В Исландии есть северные олени?
Потому что я, кажется, смотрю
на северного оленя.
Не знаю.
Придется расспросить
о нашем после.
Ему не следует охотиться на редких
местных животных, что вымирают, —
исландских северных оленей.
Экологическое лобби
никогда не даст мне покоя.
Ох, Ронни.
Не думаю,
что экологи голосуют
за республиканцев.
Я победил в 49 штатах из 50, Нэнс.
Некоторые голоса были от демократов.
И некоторые из них заботятся об окружающей среде.
Она сказала журналистам,
что я больна.
Раиса Горбачёва просто
купается во внимании.
Ты знаешь, что дома, в России,
даже ее имени не знают?
КГБ вырезает ее из снимков,
прежде чем пресса —
если это можно назвать прессой —
напечатает их в газете.
Там ее просто не существует.
Наверное, ей нелегко.
Я не ради внимания этим занимаюсь.
Знаю. Да.
В северных оленях есть что-то странное.
Может, только в мертвых.
Санта совсем не так их рисует.
Словно…
Здесь просто зверинец смерти.
Над чем ты работаешь?
Да ни над чем,
просто несколько мелочей,
которые планирует мой аппарат.
Послушай, я скажу им
обнародовать заявление,
что ты здорова.
Нет. Я сама о себе позабочусь.
И у меня здесь куча дел,
а у тебя решающая игра.
Сосредоточься на ней.
- Люблю тебя.
- Ладно, пока.
Пока.
В Рейгана выстрелили с близкого расстояния,
очевидно…
- Господин президент.
- Джордж.
Что случилось с твоей рубашкой?
Сэндвич с куриным салатом.
- Заходи.
- Э-э…
У тебя еще достаточно времени
переодеться.
Что-то беспокоит, Джордж?
Говори.
Я просмотрел предложение
с нашей командой, господин президент.
День… день уже и так
выдался насыщенным.
Хочешь остановиться,
пока мы впереди?
Такая мысль возникала.
Все ракеты — вон из Европы?
Вот было бы немалое наследие.
Да.
Когда-нибудь тебе придется объяснить мне,
что означает «наследие» для вас,
аристократов с Восточного побережья.
Это означает, что следующее поколение
живет лучше
благодаря сделанному тобой.
Простите, господин президент.
Вышло колчее, чем я хотел.
Я нанял тебя не за костюмы.
А за откровенность.
Мы… мы еще не закончили.
Снова хотите говорить
о правах человека?
Да. Хочу.
Зачем? Это лишь раздражит его.
Они-они будут пытаться
этого избежать.
Тем более следует.
Если слишком раздразнить
русского медведя, добра не будет.
Ты мне доверяешь, Джордж?
Конечно, господин президент.
Не надо мне этого
показно-патриотического ответа.
Я задал тебе вопрос.
Истеблишмент считает меня
поджигателем войны,
опасным.
Чем я отличаюсь
от любого другого болвана
на телевидении,
кроме того, что теперь я
в Овальном кабинете?
Я спрашиваю: почему ты мне доверяешь?
Парень из Нью-Йорка, Принстон,
привилегированный класс —
ты часть истеблишмента.
Я доверяю Вам, потому что Вы правы.
Одной дипломатии недостаточно.
Советский Союз не будет слушать нас,
если мы не будем сильными.
Мир через силу.
Мы испробовали всё остальное.
Вовлечение, окружение,
конфликты низкой интенсивности.
Ничего не действовало,
вплоть до Вашего наращивания
военной мощи.
Вы привели нас сюда, господин президент.
Вы посадили их за стол.
«Если не можешь заставить их
увидеть свет…»
«…позаботься, чтобы они почувствовали жар».
Метко сказано.
М-м.
Скажи, если будешь считать,
что время прекратить,
когда подойдем вплотную
к красной линии.
А пока посмотрим,
насколько они уступят.
Посмотрим, чем кончится день.
Если будет тупик…
я еще раз всё обдумаю.
Так точно, господин президент.
Сегодня после обеда продолжаем
с нашим госсекретарем
Джорджем Шульцем
и Вашим министром иностранных дел
Эдуардом Шеварднадзе.
Господин генеральный секретарь,
мы довольны
утренним прогрессом.
Наша команда считает,
что мы сможем
свести количество БРСД
в Европе к нулю.
Спасибо, господин президент.
Это замечательная новость.
Может, теперь настало время
перейти к обсуждению
прав человека,
в частности дела господина Ростроповича.
Мы — нация иммигрантов.
Права иммигрантов
и права их семей
для нас крайне важны,
господин генеральный секретарь.
Если можно обсудить
визит его сестры—
Как Вы уже говорили
и как я уже говорил,
сначала мы хотели бы продолжить
обсуждение сокращения вооружений.
Ладно.
У нас есть еще одно предложение.
Мы с министром иностранных дел
обсуждали ядерную триаду,
как Вы ее называете.
Да, наша стратегия
опирается на три составляющие
сдерживания:
наземные межконтинентальные
баллистические ракеты,
стратегическую авиацию дальнего действия —
бомбардировщики
с крылатыми ракетами —
и ракеты подводного базирования.
У Вас есть что-то подобное.
Мы и близко не имеем столько
подводных лодок
или бомбардировщиков.
Наша стратегия почти целиком
опирается
на, э-э, огромное преимущество
наших МБР.
Преимущество? Их у Вас
значительно больше, чем у нас.
Я бы назвал это избыточностью.
- Да Вы оскорбляете—
- Однако мы могли бы переклассифицировать
всё это оружие как стратегическое
наступательное вооружение, не так ли?
В прошлые годы наши предшественники,
от самого появления
водородной бомбы,
пытались сдерживать
развитие этого оружия —
преимущественно МБР,
но также бомбардировщиков
и других видов —
чтобы ограничить
наращивание вооружений.
- Да?
- Да.
Им это не удалось.
У нас всё равно десятки тысяч
единиц такого оружия,
нацеленных друг на друга.
Вы предлагаете новый план
по этому оружию?
Мы предлагаем,
взяв за образец
утренний план для Европы,
сократить и это оружие.
А ты хотел остановиться,
пока мы впереди.
Вы же мне этого не дадите забыть,
господин президент?
Никогда. Ладно.
Теперь твоя очередь. Бей.
Мы согласны,
что это была бы достойная цель.
Возможно, сократить на треть?
Или даже наполовину?
Наполовину?
На 50 процентов?
Именно так.
Наземных МБР?
Всех вместе. Не так ли?
Всех составляющих триады.
Но это всё равно оставит Вам
значительное преимущество
в наземных и мобильных МБР.
Мы это понимаем
и готовы обсудить,
как достичь этой цели.
Я лишь спрашиваю:
Вам это интересно?
Безусловно.
Хорошо. Хорошо. Хорошо!
Мы продвигаемся.
Словно Рождество наступило раньше времени.
А при чем здесь Ваш
религиозный праздник?
Ни при чем. Прошу прощения,
забываю, что вы все атеисты.
Хотя, э-э…
Как по мне, партия
почти ничем не отличается
от церкви.
Вы искренне верите в партию, да?
Господин президент, может…
Прошу, продолжайте мысль,
господин президент.
Вы отвергаете религию
как глупость,
выдумку, бессмыслицу.
Потому что не может быть
всемогущей партии,
когда над ней есть всемогущий Бог.
Так что ваш народ не может
поклоняться Богу.
Он… он должен
поклоняться партии.
М-м.
Если перефразировать слова
нашего, э-э, богословия,
мы считаем религию лжепророком,
который обещает людям то,
чего они должны достичь сами.
Но вы заставляете их
стоять в очередях
за хлебом, молоком и обувью,
а затем отрицаете
потустороннюю жизнь,
которая позволила бы поверить,
что их страдания временны.
Им нечего ждать —
ни в этой жизни, ни в следующей.
Не удивительно, что они так разозлены.
Советские люди не разозлены.
Тогда почему они хотят уехать?
Почему вы должны запирать их
за стенами,
как та, что в Берлине?
Почему не снести ее?
Это западная пропаганда.
Ваш «Голос Америки».
Сигнал которого вы постоянно
пытаетесь глушить.
А у нас ничто подобное
не лезет американцам в уши.
Вы даже не пускаете
наши фильмы в свои кинотеатры,
и называете это свободой слова?
А? Открытой дискуссией?
Вот в чем разница, господа.
Республиканская партия
не контролирует,
что идет на радио или телевидении.
У нас нет своего канала.
Если вы создадите что-то,
что американцы
действительно захотят смотреть,
это гарантированно покажут.
Медиакомпаниям всё равно,
религиозны вы, фашисты или нигилисты.
Они лишь хотят заработать.
Да. Любимый американский способ
отвлечь внимание —
зарабатывать деньги.
И Вы пытаетесь
отвлечь нас от цели.
Это бессмысленно.
На днях я, э-э, получил
разведывательный доклад
от нашего ЦРУ.
Они, э-э…
оценивали состояние
Вашей экономики
и следили за очередью
за хлебом в Москве.
Был там один мужчина — Борис,
и стоял перед нашим агентом.
Он так разозлился,
что вышел из очереди за хлебом.
Сказал, что найдет Вас,
господин генеральный секретарь,
и убьет Вас серпом и молотом.
Бедняга Борис вернулся
где-то через час,
и наш агент спросил, почему.
Борис ответил: длиннее
очереди за хлебом
была лишь очередь желающих
напасть на Вас.
Видите, господин президент,
не только у Вас проблемы
с общественным мнением, не так ли?
Мы оба отвечаем перед народом.
Да, но моих людей
за публичную критику меня
не отправляют в ГУЛАГ.
Это правда.
А мой народ не может в меня стрелять.
Также надо определить
забрасываемую массу.
Массу, которую способна нести сама ракета,
массу одной или нескольких боеголовок.
Ваши ракеты несут полезную
нагрузку большей массы,
так что одинаковое количество ракет
не означает одинакового количества боеголовок.
Обсудим это.
Погодите, парни.
Может, мне стать капиталистом?
Тогда буду продавать вам время
в своем туалете.
Полковник.
Разрядка, товарищ.
Знаешь, почему она рассматривает
«Младшую Эдду»?
На что?
Древний исландский текст.
Один, Тор, Локи.
Там собрана вся их культура,
религия и прочее.
Откуда ты вообще знаешь…
А, конечно. NPR.
- Снорри Стурлусон.
- «Снорри»? Да ну!
Это автор «Младшей Эдды».
Снорри. С-Н-О-Р-Р-И.
- Снорри Стурлусон.
- Стурлусон. Да.
Так спроси ее.
Кого о чем спросить?
Непервую леди России.
Она цитировала Чехова.
Наверное, не зря мы здесь
все смотрим на «Младшую Эдду».
Так что спроси.
- Понятно. Скажите—
- Госпожа Горбачёва!
- Национальное общественное радио—
- Американское.
Американское национальное
общественное радио.
Э-э… почему мы здесь?
Мы здесь ради культурного обмена,
госпожа NPR.
«Младшая Эдда» — основополагающий текст
древнескандинавской истории,
и для меня большая честь
ознакомиться с ней здесь,
в Стране льда и огня.
Уверена, Вы видели пресс-релиз.
Госпожа Рейган чувствует себя прекрасно.
Довольно краткое и необычное заявление
от администрации
в выходной день.
Прокомментируете?
Я рада слышать,
что госпожа Рейган здорова.
Жаль только, что она не приехала сюда
вместе со своим крепким здоровьем,
чтобы мы могли вместе
разделить эту невероятную честь —
увидеть «Младшую Эдду».
Как Вам живется на корабле,
госпожа Горбачёва?
Почему не в гостинице?
Мне сказали, что это
из соображений безопасности.
Но должна сказать:
это очень романтично.
- Госпожа Горбачёва!
- Госпожа Горбачёва.
Ха. «Романтично».
Вот картинка, от которой теперь
не избавиться.
А, они имеют право на счастье.
Разве не все мы?
Я на сегодня всё.
Вряд ли редактору
будет интересно.
Субботний день на NPR
всегда мертвое время.
- Найдем бар.
- Шнапс!
Сокращение на 50 процентов.
Считаю, это значительный прогресс.
Представьте: завтра,
господин генеральный секретарь,
мы пожмем руки перед камерами
и скажем: «Договорились».
Мне бы этого очень хотелось.
Но нам еще надо обсудить
Ваш щит, не так ли?
Стратегическую оборонную инициативу.
Возможно, на сегодня достаточно.
Господин президент, Вы говорили,
что хотите обсудить
с союзниками
возможные последствия договоренности
по БРСД для Азии.
Прервемся, чтобы Вы могли
это сделать?
Да, мы быстро дадим ответ.
Мы можем заверить Вас,
что наши восточные союзники
поймут наше выведение из Европы.
Должен предостеречь:
наши союзники по НАТО
менее покорны.
Разве госпожа Тэтчер не благодарила
Вас лично
за модернизацию ее арсенала?
И за то, что Вы координируете
цели ударов
в Советском Союзе
и странах Варшавского договора,
чтобы избежать дублирования.
Вы, похоже, знаете слишком много.
Так уж ведется эта игра, не так ли?
Неужели вся Ваша разведка
тратит время лишь на анализ
очередей за хлебом?
Нет, не только.
Мы также следим
за советскими нарушениями договоров.
Еще одно пустое занятие, не так ли?
Никаких нарушений не было.
Доверяй, но проверяй.
Я уже согласился, что так и сделаем.
Но Вы можете представить
возражения моего, э-э, КГБ.
А я…
Сомневаюсь, что мне будет легко
с нашим Конгрессом.
У Вас сенаторы, у меня генералы.
Мы должны убедить их,
что вместе мы сильнейшие.
Да, наверное.
Жаль, что нельзя просто
избавиться от них всех.
Ваших сенаторов?
Нет.
Ядерного оружия.
За следующие десять лет
мы сократим его на 50 процентов.
Но всё равно останутся тысячи,
десятки тысяч боеголовок,
угрожающих миру.
Кто знает, кто придет после нас?
Может, следующий генеральный секретарь
захочет пересмотреть соглашение,
решит увеличивать, а не сокращать.
Или следующий президент.
Традиционно, на протяжении всей
истории нашей республики,
новые президенты придерживались
договоров своих предшественников.
Но закон их не обязывает.
Нет.
Нет.
Тогда я не уверен,
что понимаю Вашу мысль.
Я говорю, что хорошие лидеры
улучшают настоящее.
Великие лидеры
улучшают будущее.
Я говорю…
почему бы нам не избавиться
от них всех?
Всех до единой…
этих проклятых, мерзких штуковин —
раз и навсегда!
Почему бы нам не заключить соглашение,
которому будет рад весь мир,
такое доброе, что те,
кто придет после нас,
не захотят его отклонить,
заменить или пересмотреть?
Почему бы нам просто
не избавиться от них всех?
Я спрашиваю: мы будем просто хорошими,
господин генеральный секретарь,
или станем великими?
Мы готовы обсудить такое соглашение.
Сократить всё ядерное оружие?
- До нуля.
- За десять лет?
- Всё.
- Товарищ…
не будем спешить в эйфории
от того, чего мы сегодня достигли.
Может, сделаем перерыв до утра.
Ядерный ноль.
Каждый ядерный боеприпас
на Земле исчезнет.
Их достанут из шахт, лодок
и бомбардировщиков,
демонтируют, утилизируют,
боеголовки обезвредят.
Всего за десять лет.
Мир на земле? Не так ли?
Добрая воля между людьми?
Ваше раннее Рождество?
Аминь.
- Что ж…
- Так сделаем это!
Да. Сделаем.
Это невозможно, господа.
С чего нам вообще начать?
Попросим специалистов
всё организовать
и проработать детали.
Вы привезли своих специалистов.
Они наверху,
напротив моих — через коридор.
Их ждет долгая ночь, не так ли?
Похоже на то.
Завтра утром обсудим условия.
- И СОИ.
- И права человека.
Спокойной ночи,
господин генеральный секретарь.
Спите крепко, господин президент.
Отправляемся.
Похоже, скоро ты уже
не будешь нужен, Тим.
Прошу прощения, господин президент?
Ничего. Спасибо, полковник.
Я выйду через минуту.
Так точно, господин президент.
Меня заставляют участвовать
в учениях каждые несколько месяцев.
Хочешь знать, как это работает?
Как уничтожить мир?
Нет, спасибо, господин президент.
Ты в очереди на президентство, Джордж,
а я не пуленепробиваем.
Знаю.
Постарайтесь больше
не попадать под пули,
до завершения завтрашних переговоров,
господин президент.
Да.
Я соберу нашу команду,
дам им кофеина — много,
и посажу в комнате
с советскими специалистами.
Ну так договорись с ними о нуле.
Договориться о ликвидации
всего ядерного оружия на Земле
за несколько часов?
Конгресс взбесится.
Объединенный комитет
начальников штабов тоже.
И ЦРУ, и военная разведка,
а еще надо уведомить союзников.
Да, сделай это сегодня вечером.
Добейся согласия
Тэтчер, Миттерана и Коля.
А если они не согласятся?
Не знаю, Джордж.
Что-нибудь придумаем.
Просто привлеки к этому команду.
Ладно? Это будет лучший мир.
Мы можем оставить Америку
безопаснее, чем мы ее застали.
«Мир на земле.
Добрая воля между людьми»?
Горбачёв действительно это сказал?
Глава всемирного коммунистического заговора?
Это переворачивает 50 лет
стабильной геополитики.
Взаимное гарантированное уничтожение
работает не просто так.
Как мы, черт возьми,
защитим Западную Европу,
когда они имеют огромное преимущество
в обычных вооруженных силах,
которые просто покатятся на запад:
тысячи танков Т-72
прямо через Франкфурт и Париж,
аж до Ла-Манша?
Кто-то здесь сомневается,
что без ядерного оружия
мир станет безопаснее?
Джинна трудно загнать
обратно в бутылку.
И я занимаюсь этим дольше,
чем все вы вместе взятые.
Когда мы приехали,
вы все считали,
что эти выходные будут
колоссально потрачены впустую.
- Ну…
- Теперь этого не отрицать.
И всё же генеральный секретарь
Коммунистической партии
Союза Советских Социалистических Республик
только что предложил нам
лучшую сделку
с тех пор, как Россия продала нам Аляску.
Да что там — может, во всей истории.
Мы ее упустим?
Вас всех готовили
к переговорам с высокими ставками.
Это и есть они.
Это наш Супербоул.
Вы с нами или нет?
Я служу, пока этого желает президент.
Я служу, пока этого желает президент.
Так кто возглавит
этот полет на Луну?
- Пол.
- Пол.
Защищенную связь настроили?
Вы шутите.
Похож на реквизит
из «Шпионских страстей».
Прошу прощения, господин госсекретарь.
Какая кнопка соединяет с Госдепом?
Четыре.
Говорит госсекретарь.
Соедините меня с послом Прайсом
в Лондоне.
Да, говорит госсекретарь.
Соедините меня с послом Роджерсом
в Париже.
Ричард, это Джордж Шульц.
Да, поздно. Прошу прощения.
Послушай, надо разбудить и Гельмута.
Перезвони, когда он будет на связи.
У президента есть новости
из Рейкьявика для канцлера.
Это только для вас двоих.
Разбуди его.
Разбуди. Разбуди.
Отойди.
Черт возьми.
Неужели это…
Маршал Сергей Ахромеев.
Четырехкратный кавалер
ордена Ленина,
ветеран блокады Ленинграда,
Герой Советского Союза…
начальник Генерального штаба
Вооруженных сил СССР.
Они привезли своего главу
Объединенного комитета начальников штабов
на переговоры?
Совсем не пугает.
Что ж…
Хорошо, что мы проголосовали
за тебя, Пол.
Я забыл позвонить.
Ты в порядке?
- Ронни?
- Я просто…
Я-я просто устал.
Как рука?
Нормально.
У тебя там хоть телевизор есть?
Тебе надо немного отвлечься.
Уверен, где-то здесь он есть,
но… не думаю,
что исландское телевидение
показывает «Семейные узы».
Говорят, у исландцев
по четвергам вообще
не работает телевидение.
Чтобы иметь время для семьи
и культурного развития.
Представляешь: вся страна
один вечер без телевидения?
Хорошо, что сегодня суббота.
Я знаю, как одиноко
бывает на этой должности,
когда отвечаешь
за миллионы людей.
Мне так жаль,
что меня нет рядом.
Это была ошибка.
Да ничего. Э-э…
Я вполне в норме.
Я тебя люблю.
Спокойной ночи.
И я тебя люблю.
Спокойной ночи.
Надо было остаться на корабле.
Это уже другое дело, не так ли?
Ты вернулась домой после меня.
Пользуемся возможностями, которые имеем.
Сколько раз ты сегодня
переодевалась?
Уже восемь.
Миланским моделям до тебя далеко.
Снова уходишь?
На ужин
с премьер-министром Исландии.
Как дела с твоим американцем?
Хм.
Надо верить и доверять людям.
Иначе…
- жизнь становится невозможной.
- Жизнь становится невозможной.
КГБ доложил тебе, как я вела себя
у горячих источников?
Что случилось?
Я не могу сказать.
Ты горд или в отчаянии?
Думаю, ты скажешь,
что нам есть чем гордиться.
Хорошо.
Хорошо.
Тогда ты сможешь провести
нужные нам изменения,
и наш народ будет процветать.
У тебя нет сомнений?
Не насчет нашей страны.
Не насчет тебя.
А у тебя?
Что?
Думаешь, КГБ теперь прослушивает
туалет советского лидера?
Думаю, министр
государственной безопасности
поселил нас на корабле,
а не в посольстве,
чтобы мы не могли долго гулять
подальше от микрофонов.
Что тебя гложет, любимый?
Он кажется искренним.
Но ты не уверен.
Я предлагаю ему ядерный ноль.
Но не могу его разгадать.
Не думаю, что он откажется
от СОИ.
Что ж…
В конце дня я впервые
поднял эту тему,
и выражение его лица
сказало всё.
СОИ — это мираж.
Даже его люди не верят,
что она заработает.
Не отвлекайся на нее.
Разработка ядерного оружия дала им
атомные подводные лодки,
такие тихие, что мы их не обнаруживаем.
Космическая гонка дала им
компьютеры, такие малые,
что они вмещаются на столе.
Если мы не сдержим эту СОИ…
кто знает, какие ужасные изобретения
они создадут.
И если нам придется перенести
гонку вооружений в космос,
наш народ будет голодать.
Хм.
Голод.
Как при Сталине.
Но твои реформы —
перестройка, гласность —
действуют.
Нам нужно лишь время.
Единственное, чего не выпросишь,
не займешь и не украдешь.
Хм.
Не дай им навредить родине.
Но еще важнее, любимый,
не дай нам самим
навредить родине.
Даже с самыми лучшими намерениями.
Наши подводные лодки способны
дольше всех защищать родину —
Именно поэтому мы хотим избавиться
от них в первом раунде.
Неужели Вы не понимаете?
Мы должны стать
уязвимыми вместе.
Мы думаем наоборот.
Медленное сокращение,
несколько лет поэтапных сокращений
для укрепления доверия
в других сферах, а в конце—
Зафиксируем: это американцы
впервые в истории
хотят действовать осторожно.
Перейдем к другой теме.
Мы никуда не продвигаемся.
Что ж, здесь якобы
водятся привидения.
Это ветер с моря.
Я выйду на минуту
насладиться им.
В Рейгана выстрелили с близкого расстояния,
очевидно, стрелок был один.
Скорее, президент ранен!
Мы уже близко?
Не зря именно здесь тренировали
астронавтов, господин президент.
Словно на Луне.
Как отличить один
лавовый холм от другого?
Я спрашивал о нашей команде.
А, да. Прошу прощения.
Э-э, они почти договорились.
- Я хочу, чтобы всё было готово.
- Так точно, господин президент.
Тэтчер как-то рассказала мне
в Чекерсе свою теорию.
Слышал о «двух парнях и пинте»?
То есть двое парней
и кружка пива?
По ее теории, всё в мире
на самом деле решают
двое парней за пинтой.
А в ее случае —
две дамы за виски?
Неплохая теория.
Можно ли доверять врагу?
Можно ли доверять Горбачёву?
Если так, то теоретически
можно поверить ему на слово:
он выполнит план,
пока мы не подпишем договор.
- А мы сможем проверить.
- Да.
Достань мне информацию
об отказниках.
Господин президент?
- Об отказниках—
- Я спрашиваю,
зачем Вам эта информация?
Достань ее.
Так точно, господин президент.
Доброе утро, господин президент.
Доброе утро,
господин генеральный секретарь.
Моя команда говорит,
что мы немного продвинулись,
но не до конца.
Я приказал им продолжать.
И я приказал то же самое своим.
Хорошо.
Тогда пока что, может,
обсудим другие темы?
- Права человека.
- Да.
Я поговорил с министрами
о Вашем маэстро
в Вашингтоне.
Они считают,
что ему не стоит идти навстречу.
Он очень известен,
и его дело, безусловно,
привлечет нежелательное внимание.
Общественное мнение.
Так что теперь, возможно, обсудим
Договор по ПРО и Вашу СОИ.
Сначала позвольте сказать,
что для нас особенно важны
права советских граждан
на выезд,
не только господина Ростроповича.
И нас беспокоит положение
тех, кто хочет
исповедовать свою религию.
Право на это закреплено
в нашем Билле о правах.
Есть небольшое количество евреев,
которые хотят эмигрировать в Израиль.
Вы называете их отказниками.
Да, а еще есть христиане,
пятидесятники,
которые тоже хотят уехать
в Америку.
Вы знали, что Иисус был
первым социалистом?
Это правда.
Он первым стремился
к лучшей жизни для всего человечества.
Так почему эти христиане
хотят покинуть мою страну
и уехать в Вашу?
У Вас есть бездомные.
Что Вы имеете в виду?
Ваши бездомные граждане
не имеют права на жилье.
В Советском Союзе
бездомных нет.
У Вас чрезвычайно высокий
уровень убийств.
И…
…что уж говорить
о давней истории расизма
в Вашей стране.
А мы, в отличие от Вас,
признаем, э-э,
свои многочисленные недостатки.
И всё же именно меня поучают
относительно прав человека
и людей без паспортов?
Тогда я спрошу:
если им нельзя
свободно путешествовать,
почему не дать им свободу
создать собственную политическую партию?
Самим определять будущее
в Вашей стране?
Советский народ создал
эту Коммунистическую партию.
Семьдесят лет назад.
Может, теперь он хотел бы
попробовать что-то другое?
Ваша партия существует гораздо дольше.
Да, но республиканцев
можно отстранить на выборах.
Вы хотите, чтобы мы терпели
Ваши коварные политические распри
и полнейший паралич?
Нет, спасибо.
«Демократия — наихудшая
форма правления,
если не считать всех остальных».
Черчилль в этих гонках ставил
на очень удобного коня,
не думаете?
А Ленин, как до него Маркс,
считал, что для успеха социализм
должен стать мировым.
Итак, мы видим,
как Вы активно пытаетесь
манипулировать выборами
и будущим государств по всему миру.
А Вы нет?
В Чили? В Иране? В Анголе?
А Вы, наверное, просто помогали
народам Кубы, Польши и Вьетнама
избрать свои репрессивные режимы,
и Германии, когда разорвали ее надвое?
Ваши шпионские самолеты U-2
безнаказанно летают
над нашими головами,
Ваш Седьмой флот ходит
Тихим океаном,
словно собственным бассейном,
а подводные лодки стоят
у самых наших берегов.
И Вы хотите, чтобы мой народ
Вам доверял?
А захват нашего журналиста
в Москве
всего несколько месяцев назад?
Это способствует доверию?
Я его вернул!
Несмотря на доказательства моих
служб безопасности.
Он был шпионом.
Соединенные Штаты и впредь
будут пристально и решительно противостоять
угрозам международного коммунизма
со стороны Советского Союза.
А мы так же будем сохранять
свою силу
для защиты социализма,
которого стремятся миллиарды людей
во всем мире.
Чтобы защищать тех,
кто стремится к нашему образу жизни.
Во всех своих речах
Вы поносите нас
как «империю зла»,
которой надо противостоять силой
во всех сферах.
Интересно, господин президент,
кто здесь пытается
распространять свои идеи силой.
Вам стоит помнить:
против России этот метод
еще никогда не действовал.
Он не помог ни Наполеону,
ни Гитлеру.
Ни у кого.
Мы сильный народ.
И мы усвоили, что сила —
это способ победить в войне.
Мы не пытаемся
победить в войне.
Мы пытаемся ее прекратить.
Может, сделаем перерыв, не так ли?
Можно откровенно,
господин президент?
Джордж, мы оба истощены.
Просто говори.
Оставь это.
Не сорвите соглашение из-за отказников,
пятидесятников и виолончелиста.
Я люблю классическую музыку
и безмерно ценю свободу,
которую дает американское гражданство…
но…
он сказал, что Ростропович выехал,
хотя мы все знаем:
он бежал на Запад.
И если бы его сестре дали возможность
сбежать на Запад
во время празднования дня рождения
в Вашингтоне,
это была бы пиар-катастрофа.
Горбачёв не может так рисковать.
Господин президент, я действительно боюсь,
что мы можем потерять это соглашение.
Что ж, Джордж,
а как насчет миллионов людей,
которые и дальше будут угнетены?
Порадуйте хорошими новостями,
демократы.
- Господин президент, я-я—
- Да.
Может, все согласимся,
что это совместные усилия обеих партий,
чтобы предотвратить Третью мировую войну?
Просто рассказывайте.
Самый незаметный и самый стабильный,
а следовательно, самый серьезный
составляющий триады —
подводные лодки, господин президент.
Их невозможно отследить,
а следовательно, невозможно взять на прицел.
Это наш последний рубеж обороны.
Не можете избавиться от лодок?
Мы близки к согласию.
Почти договорились, но…
Ваше время вышло.
Ну ладно.
Выкладывайте, что имеете.
Мы не сдадимся
за десять ярдов до цели.
Мы уже согласились
в одностороннем порядке
приостановить ядерные испытания,
сократить наши обычные войска
в Западной Европе,
предложили сократить
все вооружения на 50 процентов
и согласились на будущее
без ядерного оружия,
а он всё равно
пытается отвлечь Ваше внимание
этим дирижером-диссидентом.
Постоянно избегает разговора о СОИ.
Постоянно.
Вы должны хотя бы предположить,
что именно Вас он выставляет препятствием,
а не партнером в деле мира.
Мы должны поблагодарить наши команды.
Они еще не достигли
окончательного соглашения,
но подошли к нему очень близко.
Мы договорились
в первые пять лет
ликвидировать такую категорию СНВ,
как наземные МБР.
А в следующие пять лет —
демонтировать остальные БРСД
и крылатые ракеты.
Да, и останутся только
ракеты подводного базирования.
Сначала надо обсудить СОИ.
Насчет Договора по ПРО?
Договор по ПРО запрещает СОИ.
Что ж, мы… мы не согласны,
да и вообще, Вы…
Вы уже нарушили Договор
в Красноярске
и имеете оборону вокруг Москвы.
В Вашингтоне такой защиты нет.
Наша оборона точно соответствует
букве Договора по ПРО.
И мы не виноваты, что Вы решили
не воспользоваться
своим правом по Договору
построить такую защиту
вокруг своей столицы.
Но Договор по ПРО
прямо отвергает идею
космического оружия.
СОИ не является сугубо космической.
Как нам начать ликвидацию
стратегических наступательных вооружений,
если у Вас будет «щит»
для собственной защиты?
Вы сможете нарушить слово
или нанести первый удар из страны НАТО,
и мы будем беззащитны.
Вы одержимы этой СОИ.
А как насчет людей?
Она лучше защитит людей
в обеих наших странах.
А если какое-то государство-изгой
запустит ракету?
Щит защитит нас,
защитит американский народ.
Вы можете разработать
собственный щит для своего народа.
Не даете им выехать —
так хотя бы защитите.
Конечно, я забочусь о людях.
Советский народ —
моя ответственность.
Но Вы не можете действительно верить,
что его судьба не связана
с этим щитом,
ведь Вы уже объявили,
что намерены—
Взаимное гарантированное уничтожение
работает только тогда,
когда обе стороны уязвимы.
То есть меч Дамокла
не просто висит над нами —
он должен и дальше висеть.
Почему бы просто не снять меч?
Это и сделает СОИ.
«Люди идут
от одного стремления к другому.
Сперва они стремятся
обезопасить себя от нападения,
а затем — напасть на других».
Макиавелли.
Вы намекаете, что мы строим щит,
чтобы, получив его,
безнаказанно нанести Вам
первый удар?
Так почему бы Вам не ударить
по «империи зла»?
Послушайте…
мы просим лишь,
чтобы Вы не разрабатывали СОИ
в течение десяти лет,
пока мы ликвидируем это оружие,
чтобы не получить преимущества.
Это не наступательное оружие.
Это щит.
Это угроза.
Господин генеральный секретарь,
Вы связываете
сокращение вооружений
с прекращением СОИ?
Да.
Позиция Советского Союза такова:
это одно и то же.
После применения иприта
в Первой мировой войне
мы создали противогаз.
Почему Вы не хотите противогаза —
щита —
от ядерных ракет?
Мы обязаны миру
разработать эту технологию.
Мир до сих пор прекрасно обходился без нее.
Это абсурд.
А как Вы гарантируете,
что Ваши союзники не ударят по нас?
Я сделаю всё, что в моих силах,
чтобы и они отказались
от ядерного оружия.
Но неужели Вы думаете,
что их народы
позволят им его сохранить?
Учитывая стоимость содержания
и опасность ошибок,
когда угрозы от Советского Союза
больше не будет?
Думаю, людям очень трудно
отказаться от любого оружия,
в том числе от щитов.
Господа, предлагаю
сделать короткую паузу.
- Возможно—
- Я хочу знать,
действительно ли президент серьезно настроен
продолжить обсуждение СОИ.
Или он действительно готов
к компромиссу.
Разве не прекрасен?
Исландская лошадь —
единственная в мире,
которая имеет пятый аллюр — тёльт.
Удивительно.
Неужели? А я до сих пор с похмелья.
Я же говорил тебе
завязать со шнапсом.
Не говорил.
Просто смотри.
Ты даже не прольешь кофе.
Или водку!
Кажется, шнапс сейчас
вернется комочками.
Не верится, что ты оскорбляешь
исландский шнапс,
называя его комковатым.
Сделай что-нибудь.
Сделать что-нибудь? Что именно—
Отвлеки меня.
Госпожа Горбачёва!
Я не просила кричать.
У меня к Вам вопрос.
Конечно, прекрасно.
Чем могу помочь?
Белый дом опубликовал заявление
перед тем, как мы сели в микроавтобусы—
Первая леди решила приехать,
чтобы увидеть
знаменитую исландскую лошадь?
Она немного опоздала.
На самом деле источники сообщают,
что она начала
новую общенациональную кампанию
по информированию о раке
молочной железы.
Это большая новая инициатива,
которая, надеется она,
станет образцом для мира.
Что Вы скажете американцам
и людям во всем мире
о собственных усилиях в эти выходные
ради советских народов?
Не то чтобы исландская лошадь
была неважна,
но это всё-таки не профилактика рака.
Госпожа Горбачёва,
Вы говорили с госпожой Рейган?
Вы хотели бы встретиться
с Нэнси Рейган?
Без вопросов.
Госпожа Горбачёва, наверное, в ярости:
ее так быстро лишили внимания.
Заденешь быка…
Как дела?
Мы, э-э, зашли в тупик.
Марс восходит,
так что это в нашу пользу.
Да-да.
Они не могут себе
этого позволить.
Что?
Они не могут позволить
себе соревноваться.
Ни в СОИ, ни во всей гонке вооружений.
Разве не этого ты хотел?
Не ради этого ты работал?
Знаю.
Надо до него достучаться.
Надо попытаться, Нэнс.
Иди и будь на высоте.
Можем согласиться,
господин генеральный секретарь,
что вопрос подводных лодок
можно уладить
благодаря нашему серьезному участию
и дальнейшей преданной работе,
а главной темой
нашего последнего разговора будет СОИ?
Да.
Тогда вернемся
к Первой мировой войне.
Ужасное появление химического оружия:
иприт и хлор.
Мы это уже обсуждали,
господин президент.
И-и создание за несколько лет
противогаза,
костюмов химической и биологической защиты.
Система противоракетной обороны,
полная лазеров, радаров
для контрудара,
перехватчиков
и спутникового оружия,
отнюдь не противогаз.
Но принцип тот же.
Я вернулся на эту встречу,
считая,
что Вы серьезно настроены
на компромисс.
А если мы отдадим ее Вам?
Это несерьезно.
Я отдам Вам щит.
Я отдам Вам СОИ.
Ваш Конгресс никогда
этого не позволит.
Позволит, если это будет связано
с полным ядерным разоружением СССР.
И Ваши военные тоже не позволят.
Я уже говорил:
они подчиняются мне.
И это еще не говоря
о военно-промышленном комплексе.
При чем тут…
Вы думаете, «Локхид» и «Нортроп»
и все остальные Ваши
оборонные подрядчики
просто отдадут лицензию
на самую сложную
и самую совершенную военную
технологию в истории?
Может, я и не капиталист,
господин президент,
но понимаю, как это работает.
Мы это уладим.
Это фантазия!
Вы пришли сюда с фантазией.
Или это какая-то хитрость?
Вам это не по карману.
Вы мне не верите:
что мы не спрячемся за щитом
и не нанесем превентивного удара.
Я говорю, что не откажусь от него
из-за государств-изгоев
и не позволю будущим поколениям
американцев жить в страхе.
Мы отдадим его Вам.
Вы даже доильных аппаратов
нам не даете!
Вы так жестко контролируете
каждую технологию,
когда-либо созданную на Западе,
что не продаете нам
обычных сельскохозяйственных
тракторов и плугов,
и доильных аппаратов для коров!
Но хотите, чтобы я поверил,
будто Вы отдадите нам
самое удивительное творение
американской науки,
и что Вы сможете сделать это
вопреки возражениям Конгресса,
Ваших компаний и Пентагона,
Ваших граждан, союзников и…
и Вы даже не продаете нам этих аппаратов,
чтобы мы могли производить
больше молока для наших детей!
Я, э-э… я разберусь
с доильными аппаратами.
Я-я…
Никогда, э-э…
мне не приходило в голову,
что на меня могут совершить покушение.
Ни разу.
Во время первой кампании Нэнси, э-э,
поднимала этот вопрос,
но я никогда…
Если я выжил после того выстрела,
то не зря:
ради новой миссии, новой цели, так что…
А если мы согласимся…
не развертывать систему
десять лет?
СОИ?
Вы не будете развертывать ее
десять лет,
пока мы ликвидируем это оружие?
И Вы сделаете всё, что в Ваших силах,
чтобы убедить британцев и французов
тоже отказаться от оружия,
иначе не распространите на них свой щит?
Это будет очень трудно:
много союзников находятся
под нашей ядерной парасолькой.
Как и наши.
Мы все вместе станем уязвимыми.
Да. Ладно.
Я поговорю с нашими союзниками.
Не думаю, что их народы
захотят и дальше иметь оружие,
когда мы от него откажемся.
Такова миролюбивая природа
демократического народа.
Да.
Так что…
мы оба согласимся
ликвидировать все боеголовки
в течение следующих десяти лет.
Ядерный ноль.
И, конечно,
Ваши инспекторы:
доверяй, но проверяй.
А СОИ можете разрабатывать
в лаборатории.
Не только в лаборатории.
Прошу прощения?
Мы не развернем систему,
но нам должны разрешить
испытывать щит,
чтобы знать, работает ли он.
Можете испытывать
в лаборатории.
Конечно, но-но его надо
испытать в реальном мире.
Одной лаборатории
для прогресса недостаточно.
Неужели можно запустить
человека в космос на ракете,
которая работала лишь
во время моделирования
в лаборатории какого-то ученого?
Итак, Вы согласны:
мы можем испытывать щит?
В лаборатории.
Ваши инспекторы будут
и на наших закрытых объектах.
Мы охотно примем их
на наших полигонах.
Вы высадили человека на Луну
меньше чем за десять лет.
Да, я только что об этом говорил.
Создали атомную бомбу
меньше чем за пять лет.
- Ладно.
- Неужели Вы не видите?
Что именно?
Я не могу разрешить
полевые испытания нового оружия…
Щита.
…этой штуки
в следующие десять лет —
за меньший срок, чем Вам понадобился,
чтобы высадить человека на Луну.
- Я не понимаю—
- У Вас будут инспекторы.
Если испытания будут успешны,
Вы сможете немедленно
развернуть систему,
и мы вернемся туда,
откуда начали.
Вы сможете приказать нанести удар.
Мы будем беззащитны,
пока Вы прячетесь за щитом.
Можете испытывать
его в лаборатории,
как любое другое
научное достижение.
А тем временем, если
в следующие десять лет
другое государство захочет
запустить ракету
против моего народа,
мы не сможем доказать,
что это будет бесполезно,
разве что в каком-то, э-э,
научном журнале.
Мы будем беззащитны.
Как и мы.
Всего одно слово.
«Лаборатория».
Всего одно слово.
Одно слово, которое меняет всё
для моего народа.
И для моего народа.
Еще одно поколение будет потеряно
из-за страха и ужаса
ожидания падения бомбы.
Если бомб не будет — нет.
Я-я не знаю,
что еще мог сделать.
Просто скажите «да».
В этом единственном вопросе,
господин президент…
…я не могу уступить.
Куда Вы идете?
Боюсь, мы больше не увидимся.
Господин президент.
…очевидно, стрелок был один.
Господин президент.
Господин президент!
Я потерпел неудачу.
Я предложил ему
сделку века,
сделку всей истории человечества,
а он уходит из-за одного слова,
одного-единственного слова.
Не следовало ему доверять.
Господин президент, машина прибыла
и готова отвезти его
в аэропорт,
но это еще не конец.
Всё кончено.
Весь мир живет надеждой.
К вечеру пресса всё будет знать.
Когда Вы взяли меня на работу,
Вы говорили, что мы можем
что-то изменить.
Вы говорили, что мы можем
сделать Америку безопаснее,
чем мы ее застали.
Всё кончено.
Пригласите его в Вашингтон.
Зачем? Снова говорить
без всякого результата?
Может, здесь всё же водятся привидения.
Всё равно пригласите его, прошу.
Несмотря ни на что.
У нас осталась, может, минута,
прежде чем он выйдет за те двери,
сядет в машину и уедет.
Не позвольте событиям
в том доме, в той комнате,
за последние 30 часов
разрушить всё наше будущее.
Вот она, красная линия,
господин президент.
Вы просили меня сказать.
Вот она.
Вот она.
Вы не хотите,
чтобы Вас считали поджигателем войны.
Господин президент,
если мы здесь потерпим неудачу,
начнется война.
И когда она кончится,
на Божьей зеленой земле
не останется ничего,
кроме тлеющего, облученного,
безжизненного камня.
Я знаю: они этого не хотят.
Этого не хочет никто
в здравом уме.
Дело не в желании, Джордж,
а в необходимости.
Нам нужен мир.
А для этого им должен прийти конец.
Свобода, Джордж.
Лишь свобода равна миру.
Вы приехали сюда
не договариваться о ядерном оружии.
Вы приехали, чтобы доказать им,
что они в корне ошибаются.
Вы приехали положить конец
Советскому Союзу.
Я приехал показать ему
противоречие.
Невозможно держать людей
под прицелом
и одновременно называться утопией.
Никто не в безопасности,
ни один свободный гражданин
нигде не в безопасности,
пока не падет система,
основанная на обесценивании
личной свободы,
которая угрожает всем тиранией.
Можем говорить о контроле
и сокращении вооружений,
о ракетных щитах
до второго пришествия,
но если они просто признают,
что ошибаются,
что их совершенная советская
коммуна — ошибка…
если он признает такую простую вещь:
люди хотят уехать…
тогда всё кончено.
Всё развалится.
Мы отправим их
на свалку истории.
Джордж, надо лишь показать,
что это возможно.
Вчера вечером мы имели соглашение,
которое избавило бы планету
от ядерного оружия, господин президент.
А, всё возможно.
Позволю себе предложить,
чтобы Вы еще раз его проверили
на деле сестры Ростроповича,
но на этот раз — с компромиссом.
Зачем мне уступать,
если он не уступает?
Потому что хорошие лидеры
улучшают настоящее,
а великие — будущее.
Он тоже хочет сделать что-то великое,
господин президент.
Ему нужен партнер.
Что ж…
какой компромисс?
Вы отправите ее домой.
И это не навсегда, господин президент.
Если Вы правы.
Господин генеральный секретарь.
Разрешите сестре Ростроповича
приехать на его день рождения.
Разрешите ей выехать,
и я даю Вам слово:
она вернется.
Путешествие в тысячу миль
начинается не
с самого выдающегося в истории
соглашения по вооружениям,
а с одного шага.
Если Вы стремитесь к миру,
разрушьте эту стену между нами,
господин Горбачёв.
Разрушьте эту стену —
на этот раз, ради этой женщины —
и мы встретимся…
еще поговорим.
Тогда мир считал встречу провалом.
Даже я сомневался.
Но через год
президент Рейган и господин Горбачёв
подписали первое в истории человечества
соглашение о сокращении вооружений.
С тех пор ядерные арсеналы
сократились
до менее чем 10 процентов
пикового уровня времен холодной войны.
Через два года
холодная война завершилась.
И, как предсказал президент Рейган,
Советский Союз прекратил существование,
потому что наши лидеры
решили строить мосты,
а не бомбы.
Ростропович прилетел в Берлин
и, взяв складной стул
и одолженную виолончель,
играл Баха, пока падала Берлинская стена.
Через несколько лет
господин Горбачёв посетил меня
в Стэнфорде.
Я сказал: «Когда мы впервые встретились,
холодная война достигла
самой опасной черты,
а через три года завершилась.
Что, по Вашему мнению,
стало началом конца?»
Он ответил одним словом:
«Рейкьявик».
Договорились.
Сестре Ростроповича разрешили посетить США
Рейган передал просьбу Горбачёву в Исландии
Восточная Германия открывает границы
Радостные толпы заполонили Берлинскую стену
СССР признает независимость стран Балтии,
прекратив 51-летнюю оккупацию трех государств
Венгрия проведет первые за 40 лет
свободные выборы
Фильм посвящается государственному секретарю
Джорджу Шульцу,
который посвятил жизнь служению
американскому народу
и воплощению его стремления к свободе
и миру во всем мире.
«Блаженны миротворцы,
ибо они сынами Божиими нарекутся».
НА ГРАНИ ВОЙНЫ
 

////////////////////////////